Смерть не так красива, как ее показывают в фильмах, правда? Боль утраты, кровавое месиво, остающееся после пуль и последние, не наигранные вздохи. А ведь все было так романтично! Он, улыбаясь упирает свою голову в плечо или лежит на коленях любимой, признается ей в своих чувствах и они целуются, оставляя последние сладкие ощущения на губах друг друга. В жизни же все было намного ужаснее. Грязь, ужас, истошный крик, выворачивающий твои уши наизнанку и заставляя сознание выжирать твой мозг. Хочется взять пистолет и пустить пулю в орущего, дабы облегчить его муки, но кто ты такой, чтобы распоряжаться чужими жизнями? Поэтому ты просто стоишь в стороне и сжимая до боли зубы терпишь безумный крик умирающего, окутанный страхом.
Победы тайных агентов никто не знает, никто не может похвалить их за проделанную работу, да и сами оперативники не имеют права говорить. А вот поражения впиваются в память каждого, отдаваясь безымянными звездочками на стенах почета и оружейным салютом на похоронах. Все приходят и уходят, мало кто доживает до старости. Это ждет и Фрэнка. Рано или поздно, пуля предназначающаяся одному лишь Кейси достигнет заветной цели и брюнет отойдет в мир иной. Его заслуги останутся в истории лишь словами на бумагах отчетов и очередной серебряной звездой на доске. Никто не будет оплакивать его, никто не сможет сказать его ребенку «Твой отец был героем!», если у него и будет сын. Он одиночка, вечно в скитании от всего мира и самого себя, не доверяя никому. Ты права, агенты не должны испытывать чувств или привязаности, это вредит им, вредит им обоим. Каждый агент должен иметь ясный разум, холодную душу и стальные нервы, но разве сердцу прикажешь? Они ведь тоже люди, способны любить и быть любимыми. Мы не ждем, что семья поймет, что ты делаешь, но надеешься, что они знают, что это все ради них.
Фрэнк давно был в сознании и мог слышать все происходящее, в том числе и речь Мэлоди. Но он не шевелился, для Эндрюс он был тихим как шепот, все тем же парнем, отходящим после сложной операции. Мужчина всем своим нутром чувствовал эмоции брюнетки, но подыгрывал ей. Проснись бы он неожиданно, то мог все испортить, а ему хотелось дослушать до конца. Она была права, отчасти. Эмоции и привязанность делает нас слабее, дает трещину при допросах, но вместе с тем придает сил, когда надежда утеряна. Заставляют нас помнить, ради кого мы собираем в себе крохи мужества, снова и снова идя в бой, и с чьими именами на устах погибаем. Кто заставляет нас возвращаться домой, кому мы можем уткнуться носом в плечо и обнять, отгоняя отголоски войны. Мужчина лежал и слушал, но не мог сопротивляться собственным чувствам. Фрэнк поднял свободную руку и положил на голову девушки, запустив пальцы в ее роскошные локоны и проводя кистью вдоль них, успокаивающе поглаживая брюнетку. Он открыл глаза, посмотрев на лицо женщины и улыбнулся. Как много хотелось сказать и ему, но увы, он сдержался.