Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » loving you is suicide.


loving you is suicide.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://f2.s.qip.ru/l0OjoIne.gif

1. Альтернативный вариант того, что могло бы быть, если:
- у Руквуд был бы парень;
- и он был бы еще тем козлом (Руквуд так бы о нем думала);
- в ее жизни творился кавардак и без выходок молодого человека.

2. Ориентировочно по времени это мог быть 2012 год, потому что:
- в этом году у Руквуд случилось много всего дурного, что не слабо отразилось на ее нервах;
- отец связался с наркотиками, потом завел любовницу, а после и вовсе погиб в автокатастрофе;
- мать уехала из дома, оставив Амбреллу один на один со своими переживаниями.

3. Ситуация следующая:
- все проблемы навалились одна на другую по очереди и без нее, Амбрелла пытается как-то успокоиться, ищет поддержки у друзей, но те - вот же напасть - заняты своими "тараканами"; юноша, который был несколько месяцев для Руквуд опорой и стеной в последние недели, как раз когда у Амбри случаются все несчастья, соскакивает и ведет какую-то свою жизнь, часто задерживается на работе, а потом и вовсе приводит домой некую "Скарлетт", якобы по рабочим вопросам.
- в общем, я сюжет вижу. хд

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-30 08:50:39)

+3

2

stop the world – i want to get off.

     На секунду лишь мне показалось, что это никогда не кончится, но потом я открыла глаза и поняла, что так оно и есть в самом деле. Будто я сняла розовые очки, за которыми видела долбанный свет в конце туннеля, радугу не из семи цветов, а из четырнадцати, воздушные шарики и сладкую вату. Сняла очки, и все стало так ясно и просто, как этот день, полный тех же разочарований, что были вчера и позавчера, неделю назад и месяцем ранее. Вдруг правда оказалась у меня на ладони, а мне лишь оставалось понять, что с ней делать: раздавить и проглотить, в очередной раз она покажется не такой горькой, либо закончить всю эту бессмысленность раз и навсегда.
     А готова ли я?
     Сильная, гордая, сама себе на уме, стойкая, со стержнем внутри (давайте без пошлостей) – одним словом Руквуд – могла ли я все завершить? А почему бы и нет? Если слабый человек походит несколько месяцев в спортзал, он накачает бицепсы, его телосложение изменится, появятся «кубики» на прессе – он станет сильным. Если после успеха бывший-слабый-будучи-сильный перестанет тренироваться, он вновь ослабеет. Так вот, всю жизнь я качалась. А в последние дни поняла, что дошла до своего предела. И теперь я падала.
     Медленно лететь с высокоэтажного здания – это так утомительно.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 11:40:40)

+1

3

сохрани меня, разрываюсь напополам.

     Ночь. Улица. Фонарь.
     Странно, что почти в два часа ночи на улицах Сакраменто так безлюдно.
     Мне сегодня везет?
     Я слышу только, как подошва от найковских кроссовок стучит об асфальт: такие четкие и быстрые шаги. Мои ли они? Если да, то от кого я бегу? Стоп. Я поднимаю взгляд с черноты и оборачиваюсь – никого. А, нет, кто-то только что завернул за угол. А, вот мимо прошла женщина с маленьким ребенком. Ой, а на другой стороне улицы сидит бездомный и что-то тихо напевает себе под нос, качаясь из стороны в сторону.
     Эти люди все время были здесь? А здесь это где?
     Незнакомый мне район: рядом закрытые лавочки с продуктами, обувной магазин, товары для дома, какая-то остановка и много-много клумб с мокрыми от дождя цветами. Либо я здесь реально никогда не была, либо мне просто следует послать эту неизвестность к черту и идти дальше. Я выбираю второе. Дергаюсь с места, но в это время звонит телефон в сумочке – так громко я еще никогда не слышала его вибрации. Кажется, сегодня я все чувствую и вижу иначе.
     - Что?!
     Я только успела заметить краем глаза, когда подносила трубку к уху, что звонил Майк. Звонил первый раз за весь день. Звонил мне он, а не я ему. Господи, это даже непривычно, ведь в последнее время, чтобы от него добиться звонка, нужно стоять у открытого окна прямо перед его носом!
     - Руквуд, какого черта?! Она всего лишь пришла сверить документацию! На работе мы…
     - На работе вы этим заняться не могли? Ты это хотел мне сказать? Уже все тумбочки и столы испробовали на работе, теперь на мой дом перешли? – я сделала акцент на местоимении «мой». Зачем я только предложила Майку переехать ко мне? А, ну да, я думала, что у нас все серьезно и что теперь мы фактически муж и жена. Наивная дура. – Слушай, я предлагаю вам это сделать на нашей кровати! – перебиваю голос на другом конце.
     - Она со мной просто работает, мать твою, Руквуд! Не неси чушь!
     - Майк, ты задрал мне врать! – свободной от телефона рукой я машу в воздухе, не обращая внимания на проходящих мимо, которые при виде меня уныло качают головой, цокают или резко отходят в сторону. – Тебя… - тон понижается, в горле встает холодный ком, но я собираюсь с мыслями и вновь продолжаю говорить. Майк молчит. - Тебя нет в моей жизни. Ты исчез. Мне так нужна сейчас твоя помощь... А ты трахаешься с какой-то девахой! – и снова я срываюсь на крик, который порождает холодные слезы.
     - Амбрелла!
     Я отключаю звонок.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 11:41:50)

0

4

молва за нами парами следует словно тень,
чужие люди учат нас, кто мы и как нам жить.
а я любить посмела без памяти, как в последний день,
и не понять тем людям во веки моей души.

     Знаете, если я любила, то я любила сильно, отдавая всю себя до последней капельки, вкладывая в человека душу, свою силу и переживания. Если я любила, то всегда полностью. Без малейшей черной точки на белом, только что отпечатанном листе бумаги. Без единой мысли о том, что человек мне не нравится, что в нем есть недостатки, которые я бы не потерпела в том или ином незнакомце.
     Я относилась к Майку как к себе. А я себя любила. Я старалась не причинять ему боль, не расстраивать его по пустякам, я подносила ему всяческие сюрпризы, я делилась с ним самыми хорошими и добрыми новостями, я была ему лучшим другом и второй половинкой одновременно. Я волновалась за него всякий раз, когда он заболевал. Я беспокоилась о нем тогда, когда он допоздна задерживался на работе или из-за нее долго не мог уснуть. Я звонила ему раза два в день: утром, когда он прибывал в офис, и где-то после обеда, чтобы просто узнать, ждать его к ужину или нет.
     Я думала, что такое отношение я получу к себе с его стороны. Однако я ошиблась.
     Впервые мы встретились в кабинете отца, когда тот еще был жив. Я не помню, зачем я приходила, и что делал Майк в тот день, но мы пересеклись затем в столовой офиса. У меня была свободная пара в университете, поэтому я не сильно торопилась. А Майк просто решил перекусить. Он присел ко мне за столик, разговор как-то не клеился: я была не в настроении, тем более что рядом был незнакомый мне человек, который старше меня на один десяток лет. И, в общем, я даже не заприметила парня сразу.
     В этот же день, но уже вечером, Майк позвонил мне.
     Наверно, с этого момента все и началось. Я помню его первые слова: «Я волнуюсь за тебя», - они пленили меня, и я почувствовала странное ощущение в груди. Это не были бабочки, дыхание не перехватило, я не растаяла, просто… Что-то кольнуло. Он меня зацепил. Своей искренностью и простотой.
     Виделись мы не часто, но, ей богу, каждая встреча была волшебной.
     Четыре месяца пролетели как один день, за четыре месяца мы узнали друг друга «до мельчайших подробностей» - круто завуалировала, да? – и, наконец, я предложила некоторое время пожить у меня, чтобы посмотреть к чему это приведет. Мать тогда уже не жила со мной (она съехала, как только я поступила в университет), отец давно обитал в офисе (это было время, когда Руквуд только-только начал разгребать все серьезные дела бывшего директора фирмы), поэтому нам с Майком никто не мешал.
     Прошло еще месяца три. За это время как раз случилось то, чего не предвидел никто: отец подружился с наркотиками, завел любовницу, был участником каких-то авантюр, начал много пить, а потом и вовсе погиб. Мы с матерью были в шоке. Мать, конечно, держалась молодцом, и я ей завидовала в этом деле, а вот я… У меня случались истерики.
     Наверно, этого Майк и не выдержал.
     Пока мой родной отец «сходил с ума», менялся и Майк. Я его медленно, но уверено теряла.
     В тот день, когда я ему сообщила об аварии, Майк сказал, что уже все знает, но ему было некогда сказать об этом мне, поэтому мне на мобильный позвонили другие агенты отцовской компании. Вечером Майк со мной не разговаривал. На следующий день он и вовсе ушел куда-то до моего пробуждения, а в обед позвонил и сказал, что не придет домой. На похоронах его тоже не было. И так прошло еще недели две.
     Мои бесконечные попытки поговорить с ним, мои частые звонки ему на работу, на которые отвечала какая-то девушка… Это было ужасно. Ужасно больно и невыносимо.
     Я не знаю, что помогало мне все это время держаться, но поверьте – за все это время, за все те долбанные три месяца, в моей голове так и не появилась мысль о том, что я больше не люблю Майка. Нет, я стала любить его только сильней.
     Наверно, когда мы особенно остро нуждаемся в человеке, мы начинаем испытывать к нему какое-то более сильное чувство, чем было прежде.

     - Амбри, - его тихий голос вновь раздался в трубке, когда я уже свернула на какую-то другую улицу, где располагалось одно единственное кафе. – Пожалуйста, идем домой.
     - Когда ты стал таким? Когда ты ушел? Когда ты забыл, что ты нужен мне? – я не сбавляла шаг и уверенно направлялась в пока еще открытое заведение. – Она все там?
     - Нет, она недавно уш… Она ушла.
     - Недавно? – странно, но тон мой был на сей раз не просто спокойным, а никаким. – Отлично.
     - О, боже. Нет! Она ушла. Давно! Руквуд, прекращай это!
     - Знаешь, забирай свои манатки и вали к ней. Прямо сейчас, - я резко тяну дверь на себя и вхожу в прокуренное кафе, отключаю вызов и прохожу к свободному столику где-то в углу бара.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 11:39:16)

0

5

утекай вода, я давно хочу перемен.

     Я не знаю, что это было в ту ночь. Во мне смешались всевозможные эмоции, которые, пожалуй, я и перечислять не буду. Мне было настолько тошно, у меня так сильно болело сердце, такая тяжесть лежала где-то в области груди, что мне показалось, что это и есть моя точка. Но разве я могла подумать, что в мою голову придет столь неожиданное, но как мне тогда «почудилось», верное решение?

     - Водки.
     Упитанный мужчина только и успел, что подойти к моему столику с меню, как я уже сделала заказ, даже не взглянув на незнакомца – мне было достаточно увидеть его толстое, чуть приоткрытое из-за, видимо, маленькой ему майки, пузо.
     Я опустила голову и, поставив локти на стол, уронила ее в свои скрещенные ладошки. Закрыв глаза, я тут же представила картину, как Майк обжимается с этой крашеной «напарницей».
     Господи, за что мне это?
     Откинувшись назад и глубоко вздохнув, я распахнула глазенки и осмотрела помещение: вместе со мной здесь было еще человека четыре, не считая обслуживающий персонал, который состоял еще из трех мужчин. Собственно, до них, до всех этих индивидов, мне не было никакого дела. Я просто хотела расслабиться. Расслабиться и понять, осуществить ли мне свою «внезапную» идею или нет.
     - А это комплимент от шеф-повара.
     На столик с подноса водрузили бутылку и тарелочку с дольками лимона и маслинами. Я молча улыбнулась и сразу протянула мужчине несколько купюр – странная привычка оплачивать заказ вначале, а не перед своим уходом, прося счет.
     - Если что-нибудь понадобиться, я буду вон там.
     Может, этот зануда ожидал еще каких-нибудь слов от меня, но, честное слово, ушел он не сразу – постоял рядом секунд десять и, не получив от меня не то что еще хоть одного слова, но даже взгляда, ушел. Странные они, «официанты».

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 11:44:13)

+1

6

город опустел давно, огни витрин и шум машин,
киноленту наших дней прервали мы, как старый фильм.
не хочу я выяснять, кто прав из нас, кто виноват,
не хочу тебя опять я возвращать назад.

     Аспирин всегда лежал в моей сумочке. Так, на всякий случай. Меня приучила Сьюзен носить с собой таблетки: «Если они не понадобятся тебе, то могут пригодиться друзьям. В любом случае, такие вещи всегда нужно иметь при себе – мало ли что!»
     К слову, я таблетки не любила вообще, поэтому даже когда болела, не пила их. Однако сегодня стало для меня исключением. Серьезным исключением.
     Я думала, что так смогу вернуть Майка, заставить быть только со мной, заставить его поговорить со мной и заставить обратить на меня, наконец, внимание. Я думала, что это отвлечет его от этой Скарлетт (да, я знала, как ее зовут, и более того, я знала чуть ли не всю ее биографию),  даст понять, что у него есть я!
     Уже мертвая я.
     До последнего момента мне не хватало смелости, но потом…

     Как только «пузо» отошло от моего столика, я ловким движением руки наполнила пустую рюмку прозрачной жидкостью. Первая пошла легко, за ней была вторая и третья, которые также прошли в мой желудок непринужденно и свободно.
     Пьянела я быстро, потому что часа четыре ничего не ела, а живот давно требовал хоть какой-нибудь пищи, но я равнодушно игнорировала все желания своего организма, идя прямо к своей цели.
     Аккуратно вытащив из сумочки пузырек с антибиотиками, я расположила несколько таблеток друг за дружкой, выложив на столе из них слово «МАЙК». Этот жест не показался мне каким-то романтичным или ванильным, как это принято в наше время называть - собирая имя, я была сосредоточена совсем на другом. Я представляла, как Майк сидит у моей кровати и плачет, говорит, что был идиотом; как мать стоит в дверях и рыдает, виня себя за содеянное мною; как друзья скорбят по мне, говоря друг другу, что они были несправедливы и слепы все это время, когда я просила их помощи и внимания, а они отворачивались, потому что имели за плечами свои проблемы. Я видела все это так отчетливо и ясно, что мне даже самой понравился такой исход!
     Все привыкли видеть во мне силу, но никто никогда не задумывался, что даже у силы есть слабые точки, которые способны ее сломить.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 11:45:42)

+1

7

мало да помалу забываться стали
о любви твои слова.

     Знакомый номер опять высветился на экране, когда последняя таблетка лежала на своем месте.
     - Где ты? – я чувствую, что этот вопрос Майк произнес нехотя, сквозь зубы. Он рассержен.
     - Уходи с работы. Уходи или уйду я, - мой голос тверд и решителен так же, как и решение, но в груди бешено бьется сердце, которое выдает все мое волнение и злость. - Майк, я не могу так больше. Это выше моих возможностей.
     - Что ты не несешь?! Уйти с работы? А кто зарабатывать будет? Что вообще за фигня?! – Майк явно в замешательстве, теперь он кричит, что только придает мне уверенности в том, что дело не в самой работе, а в ее «содержимом». - Ты пьяна? Руквуд, где ты шляешься?
     - Найдешь другую, разве для такого специалиста как ты это проблема? – пальчики нервно бегают по краям столика, за которым я сижу, а затем останавливаются на первой таблетке, которую я беру в ладошку и сжимаю. - Ты из-за нее не хочешь уходить?!
     - Причем тут Скарлетт?!
     - Работа или я?
     - Что? – сейчас он, наверняка, нахмурился. - Ты… Ты мне условия будешь ставить? – он редко говорил со мной в таком тоне. Вернее, никогда. Если не считать последние недели. - Ты с ума сошла. Точно. Тронулась. Значит так, - сейчас Майк вынесет какой-то вердикт, - быстро идешь домой, и завтра утром мы все обсудим, - да, я была права.
     - Завтра, - на выдохе произношу я, - твои завтра становятся растяжимыми понятиями. Нет, - я открываю ладошку и смотрю на аспиринку. - Есть только сегодня и сейчас. Да или нет, Майк?!
     - Я не уйду с работы, Амбрелла. И я не позволю тебе ставить меня перед выбором, - эта жестокость в его тоне меня пугает. Внутри что-то сдавливает грудь, дышать становится труднее. - Это эгоистично с твоей стороны. Я жду тебя. Приходи домой.
     Я не успеваю ничего ответить – в трубке уже слышны частые гудки.

     Почему я это сделала?

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 11:46:53)

0

8

когда ушёл он, думала мне без него не жить,
и мои слёзы льдинками падали сверху вниз.
и не совет мне нужен был, мама, а лишь твоё - "держись",
прости, что поздно, больше мне не кому позвонить.

     Одна за одной. Будто я глотала какие-то леденцы. Жадно. Останавливаясь лишь для того, чтобы запить. Не чувствуя горечь, не чувствуя вообще больше ничего. Не слушая свой разум, который был возбужден и переполнен недоумением от моих действий. Не видя никого перед собой и рядом с собой. Словно в заведении была я одна, либо оно специально для таких «умалишенных» мол, тут каждый день кто-то кончает жизнь самоубийством. Мне было плевать. Абсолютно. Я приняла решение. Я упорно шла ему навстречу.
     Когда последняя аспиринка буквы «К» лежала в моей ладошке, я набрала номер матери, глядя то ли полупьяными, то ли уже в стельку, как говорится, пьяными глазами в экран телефона. В глазах двоилось. Я чувствовала, что качаюсь из сторону в сторону – несильно, но заметно, трезвые и нормальные люди себя так не ведут.
     - Ма? – язык отказывался слушать меня. Казалось, что еще одно слово и меня вырвет прямо здесь и прямо сейчас. – Прости меня, ма, - я закрыла глаза и закинула последнюю таблетку в рот. – Сьюзен, прости! – подобие вопля вырвалось из глотки, я выронила телефон из руки и попыталась открыть глаза, но тщетно. Голова жутко гудела.
     В этот момент мне так хотелось покинуть саму себя. 
     Последнее, что я запомнила, это какие-то тени, бегущие ко мне – да, я сделала еще несколько попыток открыть глаза, и что-то вроде того мне удалось. Это были несколько теней. И они что-то говорили. Так неразборчиво и невнятно. Все звуки смешались воедино. А потом наступила чернота.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 11:37:58)

0

9

— Давайте поговорим о том, почему вы хотели покончить с собой.
— Я не хотела покончить с собой!
— Сюзанна, четыре дня назад вы приняли упаковку аспирина и запили его бутылкой водки.
— У меня болела голова…

     Белокурый мужчина сидел на кожаном коричневом диванчике, скрестив руки у себя на груди и поглядывая на меня поверх своих тонких очков будто какой-то профессор. За все время нашего общения он не произнес ни звука, ни единого слова не сорвалось с его губ. Он просто молчал. В прочем, я сама попросила его об этом, а отказывать сумасшедшим – он меня такой назвал в первый день, когда я оказалась в клинике – он не смел. Его звали доктор Уд. Как музыкальный инструмент. Уд. Мне не нравилась его фамилия. Мне в нем вообще ничего не нравилось. А эта поза «босса» бесила больше всего.
     - Я думала, так будет лучше, - пожав плечами, добавила я по завершению своего повествования. – Я думала, это правильно.
     Уд вздохнул и перекинул ногу на ногу, что меня еще больше взбесило, но виду я не показала: соседка, которая лежит в той же палате что и я, сказала, что врачи не любят, когда пациенты «бастуют» и показывают свои истинные эмоции. Не знаю, стоило ли мне слушать эту женщину, потому что она уж точно была тронутой, но я решила воспользоваться советом.
     - Амбрелла, - мужчина даже не поменял позу, когда начал, наконец-то, говорить, - я тебе верю, - это был тот самый сухой тон, безэмоциональный, пустой, присущий врачам подобных клиник, - но…
     - Я не сумасшедшая! – нахмурившись и немного вскрикнув, сказала я, не дав доктору закончить свое предложение. – Я в своем уме!
     - Вы приняли упаковку аспирина, Амбрелла, - ему явно не нравилось мое поведение, голос и «вы» дало мне понять это сразу, я вздохнула и попыталась расслабиться, что теперь выходило с трудом, - и запили его бутылкой водки. Вы считаете это нормальным? – я уже открыла рот, чтобы ответить, но Уд успел заткнуть меня, продолжив говорить. – Однако Миссис Руквуд дает о тебе только положительную характеристику, но вот Майк…
     - Майк? Этот уб… Он здесь?! – я вскочила с кресла и серьезно посмотрела на доктора.
     - Майк рассказал мне, что ты была вне себя в тот самый вечер, - он даже не обращал на мою реакцию внимания. - И я принял решение, Амбрелла: так как твой организм не был сильно поврежден, и это просто великое чудо, мы проведем несколько профилактических процедур, - доктор Уд поднялся с дивана и прошел к своему столу, оставив меня гадать, есть ли такое понятие как «профилактическая процедура» в медицине или же это он только что сам выдумал, и что это понятие вообще означает. – Ты можешь идти.
     - Что это значит? Что со мной будут делать? – я быстрыми шагами пересекла кабинет и оказалась около стола, оперившись на него двумя руками, когда доктор присаживался за свое рабочее место.
     - Это значит, что все зависит от тебя: как скоро ты выйдешь отсюда, как скоро сможешь вернуться к нормальной жизни, как скоро решишь все свои проблемы, - мужчина строго посмотрел на меня. – Амбрелла, просто так держать тебя никто здесь не будет. То, что ты оказалась в клинике только твоя вина, твоя неосмотрительность. Не думай, что я отношусь к тебе плохо, что в моих планах свести твою жизнь на нет – я вижу это, ты не доверяешь мне. Я так же, как и ты хочу, чтобы тебя забрали из этого места, но моего желания мало. Я решаю в этой клинике многое, но не все. За свою жизнь в ответе только ты, - доктор откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. – Увидимся завтра, Амбрелла. Ты можешь спуститься вниз и встретиться с матерью. Если повезет, Майк тоже будет там. Веди себя хорошо. Ты это умеешь.
     - Спасибо, - понизив тон, полушепотом ответила я и покинула кабинет.

     На первом этаже, около входной двери, меня и вправду ждала Сьюзен, а вот Майка здесь не было – к слову, я не очень-то и хотела его видеть. Я медленно подошла к матери – ее опухшие глаза, ее синяки под глазами, боже, как я могла с ней поступить так! Сейчас больше всего я боялась, что она при виде меня может отвернуться и убежать. Я подошла и быстро заключила женщину в свои объятия, уткнувшись лицом в ее каштановые волосы. Сьюзен громко всхлипнула и обняла меня в ответ так сильно, как никогда.
     - Мам, прости меня!
     - Прости меня, дорогая! – я прежде никогда не видела ее такой. Это было для меня открытием, лицезреть мать в таком состоянии. Словно я перевернула монету и увидела на ней не изображение какого-то числа, а чью-то мордашку. – Прости меня, милая…
     Мы простояли так еще минут десять, прося друг у друга прощение, заглядывая в лица друг друга в поисках надежды на то, что все будет так, как было раньше. Мать теперь понимала, почему я так поступила, что со мной было все это время. Конечно, она винила себя, винила Майка, винила всех кроме меня. Ее «моя бедная девочка» звучало так искренне, что я только больше плакала. Ее горячие поцелуи, оставленные в уголках моих глаз, на щеках, на лбу, усиливали мое желание провалиться сквозь землю, вернуть все назад, чтобы просто приехать к ней домой и поговорить, а не запускать ситуацию до предела.
     - А Майк? Где он? – насколько бы я не хотела сейчас видеть этого человека, я не могла не поинтересоваться, где он.
     - Он был здесь, солнышко. И он больше никогда не появится в твоей жизни.
     - Мама, - я снова обняла ее, - спасибо тебе. Спасибо тебе за все.
     - Я люблю тебя, родная, и теперь все будет по-другому.
     И знаете, я ей поверила.


the end.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-01-31 19:59:00)

0

10

*завершен, первый*

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » loving you is suicide.