Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » disturbia


disturbia

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s3.uploads.ru/u0ZUq.jpg

Участники: Henry Branson и Salma Ricci
Место:  съёмная квартира на двоих
Время: 13.10.1975
Время суток: ночь с четверга на пятницу
Погодные условия: ясно и свежо
О флештайме: это не искра ревности, это пожар, сжигающий нас дотла.

+3

2


- Хэнк, поднимайся, нам удалось оторваться,- говорит Сатин. Ее шоколадные волосы развеваются на ветру. В воздухе звучит какая-то воинственная мелодия, похожая на боевой клич. На щеке Сатин красуется свежая ссадина. Статная фигура напарницы в латексном костюме  нависает надо мной. Я лежу на земле. Сатин подает мне руку.
- Сколько из наших осталось?- облако пыли постепенно рассеивается. Я встаю на ноги, облокотившись на свою соратницу. Моему взгляду представляется гора трупов. Эту битву нам придется заканчивать в одиночестве.
- Ратмир подорвался на снаряде. Нам нужно спешить. Скоро полезут зомби! Хэнк, ты читал сценарий?- я кликаю мышкой по свитку сценария. В нашем запасе осталось не больше пяти минут.
- Нет, разве он не всегда одинаковый? Расстрелять врагов – добраться до цели первым и поставить флажок? Какие зомби? Вот так новинка! Уровень моей жизни понизился до 10%,- Сатин смеется. Я нетерпеливо читаю сценарий… И в самом деле скоро нагрянут зомби! Создатели придумали для нас новое развлечение. Все убитые игроки превращаются в ‘живых мертвецов’, преграждая путь к цели уцелевшим бойцам!
- Кстати, Сатин, почему ты спасала меня, а не Ратмира? Не ты ли была с ним в паре три месяца?- Хэнк 33 отряхивает колени.
- Он был слишком ленив. Хэнк, я знаю, как вернуть тебя к жизни,- в тоне голоса моей прекрасной Сатин спрятана нотка таинственности. Она любовнически прижимается ко мне. Наши губы встречаются в поцелуе. Сатин передает мне свою жизненную энергетику. Я вижу, как заполняется моя шкала жизни и постепенно становится оранжевой.
Хлопок двери отвлекает меня от ритуала передачи виртуальной энергетики. Я надеваю наушники. Из соседней комнаты выглядывает лицо Салмы. Мои пальцы опускаются на клавиатуру. Я печатаю послание для Сатин.
- Салма, ты куда-то собралась?- спрашиваю я, увлеченно поглядывая на экран. На мониторе высвечивается ответное сообщение от Сатин “Хэнк, решай свои семейные дела поскорее. Скоро нападут зомби! Тогда нам точно будет не до шуток!”
- Да-да, тебе стоит проветриться. А то ты сидишь как затворница все время в четырех стенах и толком не показываешься на люди. Ты хорошо выглядишь.

Отредактировано Henry Branson (2013-02-03 01:11:21)

+1

3

What a wicked game you played to make me feel this way
what a wicked thing to do to let me dream of you
what a wicked thing to say you never felt this way
what a wicked thing to do to make me dream of you

  О тонизирующих свойствах травяного чая на континенте чизбургеров слагали легенды - здесь свято верили, что абсолютно любая труха в вашей кружке принесёт долгожданное успокоение подобно дротику племени Динко. Однако, в очередной раз заглядывая в заварной чайник, Салма убедилась - покоем и не пахло, как собственно, не пахло и ройбосом, да и любым другим чаем. Зато на маленькой кухоньке, окна которой были наглухо запечатаны чернильным мраком поздней ночи, стоял отчётливый запах наглости. Уровень совести Генри, пугающего соседей ложной тревогой о восстании зомби, понижался намного быстрее уровня жизни его компьютерного прообраза: ещё пара секунд, которые африканка будет отчаянно топить в красноватой жиже из своей кружки, и всё, лимит окажется исчерпан. Недельная подготовка какой-то программы - минус десять процентов, ночные посиделки за цифровыми кодами - минус пятнадцать, поездка в пригород за оригинальной прошивкой утилиты - минус двадцать. И вот сейчас, в первый за этот месяц совместный вечер, подлец ставит флажки в игровом мире и подпитывается энергией у жирных лентяев, которые выдают себя за очаровательных девиц - минус пятьдесят. Game over, мистер Брэнсон.
   Отраженное в глянцевой поверхности кухонного окна лицо Салмы хмурилось ровно до тех пор, пока взгляды её и отражения не встретились и... она подошла чуть ближе. С чёрного полотна ночи на девушку смотрела среднестатистическая американская домохозяйка: растрепанные прядки волос, свободная майка и кромка чёрных трусов, обрезанная рамой окна - даже сочный шоколадный загар превращался в оттеночную смуглость, поддёрнутую зеленоватым освещением неоновой лампы. Добавим сигарету в пальцы, пару бигуди на прямую чёлку, да сковороду с прожаренным бифштексом, всё, проект готов к массовому выпуску. И ровно в тот момент, когда глаза мулатки сузились в недобром прищуре, из комнаты раздался очередной выкрик воина в тренировочных штанах. Эта сцена закончится звуком микроволновки с пометкой "готово", можно подавать к столу. Кого он сделал из неё, свободолюбивой дикой кошки, объятой степными ветрами и раскалённым пустынным солнцем? Во что он превратил грацию пантеры, упругие формы которой сводили с ума самых избирательных туристов Кейптауна? Ещё неделю назад Салма бы отвоевала территорию, прыгнула бы на диван, отвлекая от пошлой игрушки не менее пошлыми мотивами, забралась бы к нему в душу пущенными по телу прикосновениями, заплела бы, запутала. И понадобилась бы лишь пара минут ворчливых сомнений Генри, прежде чем его страсть заполонит все мысли о железных глупостях, но сегодня... Сегодня был другой день. День мести.
   Оставленный на столе мобильник ловким жестом лёг в ладонь, несколько незатейливых движений большим пальцем по кнопкам, секунда задумчивости под пульсирующий на поле "Кому" курсор, введенное имя и, не дожидаясь ответа, она скрывается в ванной.
  "Через десять минут на углу", - томно провести ладонями по талии, лаская чёрную ткань более чем откровенного платья, и останавливаясь чуть ниже живота: ей не нужно читать ответ, Сэм и так явится незамедлительно, ревя мотором своего роскошного байка на всю улицу - у этого парня мозгов меньше чем татуировок, но сейчас её вполне устраивает такая пропорциональность. Конечно, Генри тут же кинется предупреждать свою лысую пузатую подружку о вторжении на территорию вражеского шпиона, но вошедшей в комнату Салме уже всё равно: месть со вкусом перчика чили страстно обжигает её сочные пухлые губы, на которые ложится ярко красная помада. Последние минуты их милого вечера Салма танцует вокруг в полуобнаженном виде, изредка кидая вкрадчивые взгляды на освещенное бледным светом монитора лицо - нет, Генри не скажет, куда она собралась в таком виде. Не остановит, закрывая двери на все запоры и крича что-то о шлюхе, ни бросится цитировать сборник американских ругательств, не выкинет к чертям телефон. Он будет молча строчить послания своим меченосцам, а его девушка, доведя макияж "возьми меня прямо сейчас" до совершенства, предпримет последнюю попытку выдернуть себя из рамок непозволительного - медленно, нарочито интимно натягивая кружевной чёрный чулок на длинную сильную ногу, мулатка, наконец, услышит его голос. Но тут же поймёт, насколько глупо ждать хоть толики здравомыслия от человека, взглядом прилипшего к монитору, в то время как его девушка поднимается с дивана на длинные шпильки, поправляет чашечки бюстгалтера, чтобы кружево виднелось из декольте, и направляется к двери. Последние шаги даются особенно тяжело - она до последней секунды надеется быть возвращенной, спасённой от этого безрассудного выхода в алчущий страсти город, но... Какого чёрта?
- Это за мной, - с вожделенной улыбкой цедит Салма, как только привычную ночную тишину спального района раздробит гулкий рокот мотоцикла. И она выскакивает во мрак, сбегает по лестнице мотыльком, удовлетворенная обжигающим взглядом ошарашенного Сэма, пристраивается за его спиной, бросая воинственный взгляд в окна знакомой квартиры. Она прекрасно знает, что выглядит лучше обложечных нимфеток, знает и то, что сочится нерастраченным сексом, прикрытая полупрозрачной вуалью неприступности, но она слишком зла, чтобы остановить это безумие - Генри ещё пожалеет о забытом на кухонном столе остывающем ройбосе, что славится тонизирующими свойствами...

+1

4

Сатин отстраняется от моих губ. Я касаюсь тыльной стороной ладони ее щеки.
- Хэнк, нам нужно торопиться. Зомби выбегут из своих укрытий с минуту на минуту. У нас еще есть шанс добраться до золотого шара первыми,- нежно произносит Сатин, поглаживая ствол своей винтовки.
- У меня осталось не так много зарядов,- с грустью добавляет она. Ветер вновь тормошит ее каштановые волосы… Я прикрываю глаза… Образ Сатин кажется мне чересчур чувственным и проникновенным… В нем воплотились фантазии из моего детства – полуобнаженная женщина в латексе и доспехах....
- Компас указывает на то…- я не успеваю закончить фразу. С крыши соседнего здания сыплются искры. Кажется, на одном из его последних этажей проходит оживленная драка... Сыплется стекло... Я рывком ухватаю за руку Сатин и влеку ее за собой в укрытие из старых автомобилей.

Я слышу яростный хлопок двери, ведущей в ванную. Салма (моя прирученная домашняя пантера) показывается в гостиной. В ее облике что-то переменилось… Никак не возьму в толк... Новое платье? Туфли? Прическа?
- Ты изменила прическу?- я увлеченно набираю сообщение в игровом чате. Невольно фраза, брошенная Салме, звучит пренебрежительно… Как отмазка.
Новоиспеченная онлайн-игра меняет мою реальность. Я программист-тестировщик всецело погружаюсь в мир сражений и квестов. Никогда раньше я не чувствовал себя таким увлеченным. Со страстью... До изнеможения... И отсутствия аппетита... Облик Сатин, мерцающий на экране… Мои доспехи. Прорисовка ландшафта… Я ощущаю себя ребенком, рассматривающим необычную игрушку-конструктор. Ни что не занимает меня так как игры… с практически оголенной эпатажной женщиной и боевым кличем...
- Я бы с радостью составил тебе компанию. Но… работа… Мне нужно закончить тестировку квестов,- говорю я… Мне нравится, что Салма уходит веселиться с друзьями, а я остаюсь дома. Вот он момент триумфа и истинного геймерского счастья!
- Это за мной,- на улице слышится рокот мотора. Я киваю Салме, не оборачиваясь. Наконец-то мне удается остаться в одиночестве. Рядом с Сатин и виртуальной дружиной. Одна только мысль о пребывающих зомби заставляет меня активизироваться. Домашний очаг на поле брани – лишняя нервотрепка. Хорошо, что Салма понимает меня… И решает не отягощать мое сражение за золотой шар своим присутствием. Она лучшая из женщин, что побывали в моей постели. Она красива и разумна. Святая пантера...
Я нетерпеливо облизываю губы… Когда же я смогу включить микрофон и пошалить с зомби? Салма ты уже уходишь? Зачем  тебе столько штукатурки? Наводи марафет скорее... Пока ты возишься, я попаду в ловушку! Зомби окружат меня! Game over....
- Приятно вам провести время. Звони мне, пожалуйста, если что-то случиться,- машинально отвечаю я, с ожесточением щелкая на свитки сценария, то и дело возникающие на экране.  Уверен, что вечеринка пройдет как по маслу. Я отключу мобильный.
- Сатин, я снова с тобой. Мне удалось изучить карту местности. Золотой шар находится от нас в трех кварталах,- Хэнк 33 вновь способен пользоваться микрофоном.
- ЗОМБИ!- Сатин оглушает меня звуком своего голоса! Я лихорадочно направляю ружье на группу зомби. Они возникают из воздуха. Туча мертвячины! Табакерные черти. Сработал эффект спонтанности! Зомби полезли из подвалов раньше положенного срока… Что есть мочи мы с Сатин несемся вперед… Бегство – волшебное лекарство от гнильных захватчиков... Я чувствую, как пульс стучит в моих висках… И пальцы плотно обнимают мышку... Я меняю кожу. И становлюсь Хэнком 33. Вековым воином. Мастером квестов. Тестировщиком бета-версии, прилипшим к своей работе в выходные. Влюбенным в свое дело. Крещенным виртуальной кровью орком!
---
Я опускаю флажок на золотой шар. Сатин обнимает мое плечо. Я чувствую себя окрыленным. В наушниках звучит мелодия победы!
- Хэнк, мне будет приятно встретиться с тобой завтра. Ты хороший напарник,- она целует меня в губы. Наш поцелуй длится с минуты. Я опускаю руку на латексные ягодицы Сатин.
- Сатин, ты лучшая из виртуальных подружек. Мне нравится, как прорисована твоя грудь. Шары что надо!
- Пошалим в чате?- спрашивает Сатин и я киваю. Все-таки мы прошли битву и стали близки на поле брани... Меня притягивает ее энергетика и воля к победе. Она так отчаянно кричит, сражаясь с зомби… Постучим пальцами по клавиатуре еще немного... Ради капельного ананизма и быстрых оргазмов...
---
Четвертый час ночи. Я отключаю компьютер и нехотя поднимаюсь со стула. Мне  нужно хорошенько растереть спину, чтобы вернуть осанку…
- Салма?- скрючившись, я прохожу на кухню. Как же я позабыл? Салма ушла веселиться с друзьями. Я вывожу мобильный телефон из беззвучного режима. Вытаскиваю из микроволновки свой ужин и бутылку пива из холодильника .
Вернувшись в гостиную, я укладываюсь на софу и принимаюсь за трапезу. Славного война нужно потчивать знатно… Мне стоит как следует подкрепиться до следующего раунда. Где же Салма? Моим костям как никогда требуется разминка. Зевая, я набираю ее номер. Глаза слипаются сами собой… Телефон выпадает их моих рук… Сон погружает меня в своих объятия. Я храплю… И вижу боевое поле. Сатин бежит рядом со мной. Мы готовимся крушить зомби и осаждать из винтовки вражеские отряды...

Отредактировано Henry Branson (2013-02-04 21:40:34)

+2

5

Come on now what you waiting for, for, for
My engine's ready to explode, explode, explode
So start me up and watch me go, go, go, go

   Глубокий вдох с привкусом потёртой кожи и крепкого рома затапливает любые сомнения бурлящей пеной возбуждения - я обхватываю Сэма руками, телом слизывая с его спины пропитанный перечной свежестью ночной воздух. Скорость рвёт нам подошвы, нещадно треплет волосы и целует в губы мёртвой хваткой, не оставляя шансов на вдох и спокойствие. Крепкие пальцы её сдавливают скулы, пока стерва насильно заливает в глотку колодезную ледяную воду но, вытягивая руки к небу, ты лишь хохочешь в голос, чтобы не слышать ни мыслей, ни рёв мотора, ни шум автострады. Превращённые в росчерки точки мерцающих звёзд, да твёрдость напряженного торса мужчины под пальцами - вот твоё "сейчас", а позади - позади смятые жестяные банки, сонная паутина домов и чёртов Генри, предпочитающий клавишную мастурбацию тебе, королеве этой ночи.
   Освещённые фарами встречных автомобилей и фонарями, дырявящими полумрак одиночными выстрелами жёлтого света, мы, как Бонни и Клайд, как Джеймс Бонд с очередной подружкой, летим под откос, на взлётной полосе срываясь в пропасть, и это чертовски заводит. Ещё несколько витков серпантинного безумия под мельтешащий огнями город по бокам, и, ныряя в ослепительную яркость тоннеля, я уже не хочу замечать, как ноги обнимают пульсирующие голени Сэма, и как приятно отзывается его дрогнувший пресс на это прикосновение.
   Оглушительные раскаты музыки растворят в стакане этой ночи три таблетки моей грусти, от горечи не останется следа, когда, с ужасающим визгом вдаривший по тормозам мотоцикл влетит на стоянку прибрежной дискотеки. И вот побежала, оборачиваясь к Сэму в детской весёлости, цепляя пальцами его ладони, соблазняя россыпью волос по его шее, и снова вперёд, в толпу, в разряды бита, что заставляет сердце пульсировать чаще, а меня - громче смеяться в агонии плясок ведьм. Моё тело подчиняется только музыке, только ей послушно следует, по-кошачьи выгибаясь навстречу, ускоряясь в движениях, вторит, разгоряченное, каждому такту, от резкости до плавности, от страсти до нежности. Секунд через десять я уже забываю поправлять кромку платья, так и норовящую задержаться выше дозволенного, через минуту я становлюсь лишь тенью, силуэтом, в котором воплотились самые безумные идеи ди-джея, что своими пальцами по клавишному набору доводит до экстаза, и эта обжигающая ночь соскальзывает кубиком льда по пышущей жаром коже шеи. Мы не уйдём, пока воздух не опьянеет от горячности тел, пока росчерки рук не превратят прожектора в спектральный веер, а полумрак, этот выводящий на тотальную искренность  полумрак, не прирастёт к коже масляным слоем. Только на оборванном пульсе мелодии я почувствую крупинки соли, россыпью брошенные на шею - это будут мои бриллианты сегодня, и босоногой походкой по ночному пляжу - моему подиуму, я уйду к пенным брызгам, к бушующему океану, утонувшему в полумраке. А где-то на дне этой чернильной туши будут отсверкивать монетки огней далёкого города, да раскаты музыки позади напомнят, что мир ещё рядом, он приглушенно дышит верным псом куда-то в щиколотки, к которым прилипли песчинки. Терпкий вкус рома из горлышка - бутылка ещё помнит тепло ладоней Сэма, которые теперь греют талию, спускаясь ниже в неторопливости мудрого охотника. Большими глотками, я буду пить его терпение большими глотками, как и этот ром, прямо из горлышка, в одной руке держа босоножки, в другой - кажется, воротник кожаной куртки байкера, который стоит позади. Новая волна пощечиной кинется на берег, разливаясь пенными разводами, новая волна - это всё, что нужно, если хочешь вырваться из страхов, и я разбегаюсь в шелестящую душу её, я чувствую, как приятно щекочет обнаженные ноги бьющийся в агонии прибой...
   Заползающее в спальные районы утро слижет с карты два силуэта на байке - куртку Сэма я снимаю уже у дома, возвращая её на протянутом указательном пальце с дерзкой улыбкой: интересно, когда он всё понял? Попытки присвоить себе долгожданную добычу так и не последует, а значит, запах рома и потёртой кожи станет послесловием от роскошной ночи, когда мы не сказали друг другу ни слова, когда мы не соврали друг другу ни взгляда. И только негромко проскальзывая в квартирку, я почувствую витающие в воздухе миазмы своей жизни: кажется, это запах горячей пластмассы, да компьютерная пыль, столбом стоящая в воздухе. Один пропущенный... Генри, тебя не хватило на два звонка, на толику переживаний, на один клик "вернуть", ctrl+z не в твоём духе? Оставляя так и не вернувшиеся на ноги босоножки у порога, я неслышно прохожу на кухню, забираюсь на подоконник и медленно, с ухмылкой вглядываюсь в глаза этого серого, скудного на эмоции утра. Утра-Генри.

+1

6

Я погружаюсь в темноту…
Мне снится космический корабль. Я облачаюсь в скафандр астронавта и порхаю в невесомости. Земля превращается в маленький шар, то и дело мелькающий за окном иллюминатора. Я парю под потолком и ощущаю себя первооткрывателем…
Мой храп наполняет комнату. Занавески мелькают в свете проезжающих автомобилей… Я переворачиваюсь на бок и накрываю голову подушкой. Сейчас мое астральное тело дегустирует еду из тюбиков для космонавтов. Я больше не ощущаю себя простым человеком с сальными волосами, пропахшим потом и перегаром, отлеживающим бока в нестиранных тренировочных штанах на диване… По моему лицу проскальзывает улыбка. Космос открывает для меня все свои загадки. Мелькают созвездия. Я рассматриваю показатели каких-то датчиков…
Сквозь сон я слышу рокот мотоцикла. Странный шум Земли заставляет меня пробудиться. Я молча лежу в темноте… Отворяется дверь. В комнату проникает Салма. Я издаю притворный храп и ворочаюсь на диване. Она проникает в кухню…
Салма лучшая из Земных женщин. Она позволила мне насладиться игрой. Пожалуй, мне стоит как-то отблагодарить ее.
Почесывая затылок, я присаживаюсь на диване. Босые пятки самопроизвольно нашаривают на ковре тапочки. Я поднимаюсь на ноги и делаю несколько разминочных упражнений руками, чтобы отогнать сон. Салму не слышно. Наверное, она сейчас разогревает молоко в микроволновке. Неспешными шагами я подхожу к двери, ведущей в кухню, и приникаю лицом к косяку. Салма сидит на подоконнике. Кажется, она не замечает моего присутствия, поэтому мне удается улучить несколько минут, чтобы насладиться ее ликом в тишине.
- Как прошел твой вечер?- шепотом спрашиваю я, нашаривая сигаретную пачку в карманах тренировочных штанов.
- Красивый рассвет,- в нерешительности добавляю я. Мне хочется заключить Салму в объятия возле окна. Наверное, в последние недели моих безумных странствий в Интеренете я изголодался по чему-то плотскому.. И романтике.
- Не помню, как я уснул. Мне снилась огромная космическая станция. Я был одет в скафандр и парил под потолком. С самого детства мне всегда хотелось попробовать еду из тюбиков. И теперь…- я все-таки делаю несколько шагов к окну. В моих губах зажата сигарета.
- Хочешь курнуть? Ты когда-то пробовала марихуану?- мне почему-то показалось замечательной идеей закурить косячок. У меня припрятана заначка... Потом я раздену Салму. И получу феерический оргазм в состоянии легкого наркотического опьянения.
- Сатин, с каких это пор ты катаешься на  мотоцикле? Я слышал шум с улицы. Знаешь, когда я был на Бали, то водил мотоцикл… Мне нравилось кататься ночью возле побережья.

Отредактировано Henry Branson (2013-02-15 23:03:15)

+1

7

Белой извести следы на подушечках пальцев, и ногти чуть глубже в белую крошку подоконника, пока он просыпается, выползает диким заспанным зверем из своей берлоги. Она запретит себе думать о шарканье истрёпанных тапочек по линолеуму, о маленькой потёртой кухоньке, сдавливающей грудную клетку, даже о рассветных всполохах за спиной. Лягут обнажённые лопатки на стеклянный холод, пустят по коже обжигающую дрожь, и пальцы сомкнуться на ладони. Она закрывает глаза, под трепет ресниц дышит отрывисто и рвано, скользит голой ступнёй по стене, подтягивая к себе, ближе. Она путается руками в занавесках, закидывает голову и ловит губами остаточные поцелуи обнаженной ночи как акт первоклассного садомазо. Она под её властью, изгибается, запястьями скручивая в белые жгуты прозрачную ткань. Она - марионетка этого одиночества, жуткой, испепеляющей тоски. Госпожа пустых остановок и вымерших станций метро, королева исчезнувших улиц, и больше никто. Она - тень, обрывок этой жалящей, впивающейся под кожу холодной иголкой, мглы, жалкое многоточие. Холод стекла стекает по позвонкам каплями яда, ниже, скрываясь за линией поясницы под дрожью вырванный выдох. Пересохшие губы увлажнит кончик языка, когда, наконец, эту безумную прелюдию оборвёт Генри, бестактно и нелепо, может, поэтому Салма не спешит открывать глаза. Она ещё хватает измученно губами приторный воздух, ещё пропускает меж пальцев струйки белёсой ткани в эротичной неспешности, вспоминая, что кожа ещё хранит запах Сэма. От этой мысли веет перечной мстительностью, любимый вкус амазонки.
- С самого детства прошло не больше пары часов, - кислотой обливает взгляд Салмы, скользящий от его худощавых бледных щиколоток и мятой кромки тренировочных к недельной щетине, неопрятной, омерзительной сейчас. Её рождественский подарок смяли катком, и вот сейчас он валяется расколовшимся шаром, демонстрируя острые неприглядные внутренности, плюшевый медведь с ватой наружу. Мечта, исполненная джином-шизофреником. Генри действует отрезвляюще, Генри лучше касторки под утренний глоток жизни, лучше половника дёгтя. Генри бесил её, выводил из себя и подхватывал своей неуёмной энергией, но сейчас... Сейчас Генри втирал сальным пальцем грифельную радость в шершавый лист пергамента, превращая чёткие грани в серое безжизненное пятно. И был мастером своего дела - Леонардо да Винчи жалобно посасывает большой палец, скатившись в угол могилки. Она склоняет голову на бок, ухмыляясь струйке дыма, змеящейся с кончика его сигареты - мы уже перестали прятать от мамочки травку, мы уже большие. Завтра разомнём кокс на пару, и будем ловить кайф под компьютерным столом, повизгивая от всплывающих окон и онанируя на музыкальную заставку включения системы Windows.
   Сглотнуть стон, смять в ладонях жалобный выкрик, пусть закипает внутри, пусть режет лопатки остриём с изнанки, пусть разорвётся атомным взрывом, но пока она кладет пальцы на его шею, изучающе разглядывая пульсирующую у ключицы венку, нарочито мягко опускает на неё кромку ногтя, чтобы провести вниз, неожиданно глубоко от произнесенного "Сатин". Медленнее, ладонью подбираясь к его груди, втянуть к себе в кокон занавесок, над ухом нависая голодной вампиршей. Горячее дыхание и колючая чернота внутри. Изгоняющий дьявола, ты сказал не то заклинание, чтобы спасти себя, и бесы в её глазах уже зажигают костры, яркие костры ненависти.
- Скорость возбуждает, а шепчущий плеск воды и горячая машина между ног - удовольствие, которое можно разделить лишь с настоящим ценителем. Потом можно охладиться в пенной солёной воде, избавившись от одежды и предрассудков. Прибой сегодня был отменный. Грубая сила, которая бросает на лопатки, и ты чувствуешь каждую песчинку обнаженным телом, пока тебя буквально втирают в ночной пляж припадками страсти.  - она шепчет ему в ухо, лаская каждую нотку грудного голоса, срывающегося на хрипотцу от льющегося возбуждения. Салма гладит похоть по шёрстке, изредка сжимая в кулаки жёсткой хваткой ранимый слух оглохшего Генри. Но на этот раз он услышит... Она припасла для ненаглядного отличный слуховой аппарат, Надеюсь, на Бали тебе было также хорошо, как нам сегодня.
Не улыбка, оскал резанёт предрассветную серость вспышкой света, когда девушка отпихнёт от себя Брэнсона, и спрыгнет с подоконника в одухотворённой лёгкости. Невесомым движением смахнуть ладонью прилипшие песчинки с голени, оборачиваясь с усмешкой к Генри.
- Так кто победил в ночной битве? - с невинным видом спрашивает Салма, предпринимая попытку стянуть с себя платье, но тут же спохватившись, одёргивает его кромку, кидая на Генри испуганный взгляд - заметил ли?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » disturbia