Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » hollow


hollow

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Дружеская ревность, пожалуй, страшнее любой другой.

http://savepic.org/2687237.png
[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.yandex.ru/Tricky_-_Hollow.mp3|...[/mymp3]


Испытывали ли вы когда либо чувства, эмоции, которые, практически от вас самих не зависят? Вы можете объяснить, почему вы любите именно этот сорт чая? Почему смотрите именно этот канал по телевизору? Почему любите именно эту женщину? В жизни встречается очень много событий, которые никто не обязан и не должен понимать, события и поступки, которым очень сложно найти оправдание. Как часто нами командуют чувства? Как часто мы поддаемся порыву ревности и рушим своими руками собственное счастье? Нужно ли уметь мириться с тем, что тот, кем ты дорожишь больше жизни, никогда не будет принадлежать тебе одному? Давайте поговорим об этом.

+3

2


предисловие;

- Бруклин, ты же понимаешь, что твое поведение с большим трудом можно назвать нормальным и адекватным?
На это весьма колкое и обидное замечание девушка лишь лениво подняла свои дымчато-серые глаза, глядя на учителя усталым и немного раздраженным взглядом. А что она могла на это ответить, кроме банального:
- Понятие об адекватности у каждого свои.
Виновато пожимая плечами, неряшливо запуская руку в светло-русые лохматые волосы и вновь отводя взгляд в пол. Она не сделала ничего страшного, она просто защищала свою территорию, защищала то, что было ей крайне дорого, то, с чем она никогда и ни с кем не собирается делиться.
- Девушка, я понимаю, юношеский максимализм, нежелание идти на уступки и неумение здраво воспринимать критику. Но давайте поговорим об этом? Вы же не будете теперь каждый раз кидаться на того, кто проходит рядом с вашей подругой на расстоянии вытянутой руки? – снова этот недовольный тон наполнил помещение. Мужчина, чьи темные волосы были уже разрежены серебристой сединой, поправил очки на своем крупном, словно картофелина носу, и усмирил одним лишь взглядом девчонку, что намеревалась вскочить с места и покинуть заведение. – Меня прислали сюда не для того, чтобы мы проводили эти часы в молчании. Вам нужно выговориться, Рей… Ведь именно так она вас называет?
Малышка озадаченно прикусила нижнюю губу, сильнее вжимаясь в кожаное кресло и закрывая глаза. Ее частое и взволнованное дыхание было отчетливо слышно даже за надоедливой и раздражающей музыкой, что лилась из приемника. Щелчок, и комнату окутала успокаивающая тишина, мужчина вздохнул, отложил в сторону свои бумаги, опускаясь на одно колено перед своим сегодняшним пациентом.
- Вы должны знать и помнить, что все, что происходит в стенах этой комнаты – остается здесь. Я помогу вам, помогу тебе справиться с этим чувством. Ты же смелая девочка, ну же. Поговори со мной.
И она резко поднимает голову, награждая его дерзким, даже нахальным взглядом. Опирается о свои колени, чуть приподнимаясь и наклоняясь ближе. Ее резкий и немного грубоватый голос кажется таким громким и нереальным, что профессор на мгновение потерял свою непоколебимую уверенность. Он не думал, что она так быстро сдастся.
- Вы хотите поговорить об этом? Тогда начнем…

+3

3

Давайте поговорим об этом? Нет, серьезно.
Когда я только появилась на пороге детского дома, никто не кинулся мне на встречу с приветствиями, об этом присутствующим деткам напомнила наша воспитатель, что одарила меня добродушной и милой улыбкой, подзывая к себе и протягивая ладонь. На ней был серый шерстяной костюм, веяло сандаловым деревом, а ладонь была очень приятной на ощупь, и я судорожно за нее ухватилась, делая пару неуверенных шагов вперед.
- Это Бруклин Джордан, и этот очаровательный ребенок отныне член нашей семьи. – ее голос нарушил тревожную тишину, и я, наконец, осмелилась перевести взгляд с ее интересной и сложной, на первый взгляд, прически в сторону класса. На меня смотрели больше двух дюжин внимательных глаз, изучали взглядом, следили и анализировали. Стало совсем неуютно, и я от волнения вжала голову в плечи, опуская свои пепельно-серые в пол и виновато шкребая ножкой уже весьма потертый паркет.
Не уютно.
Именно эти самые главные ощущения навсегда запомнятся мне о детском доме. Я не понравилась ребятам, меня обзывали пугалом или ходящим зомби. Думаю, им не нравилась моя молчаливость, мое неумение смеяться над собой и мой постоянный, буквально паталогический страх. Я боялась всего: подходить близко к окну, разговаривать во время урока, не спать в тихий час, есть конфеты до ужина. Образцовый ребенок во всех пониманиях этого слова. Тихий, спокойный, любящий читать и совершенно ненавидящий носиться без дела и строить пакости. Мало на меня похоже, не правда ли?
Но мне комфортно жилось в моем маленьком мирке, в стране, где никому не было места, кроме меня, моих фантазий и грез, моих ожиданий в преддверии чего-то хорошего, красочного и уникального. Я ждала счастья, ждала перемен, даже не предполагая, что они меня ждут как раз таки в стенах теперь уже родного и дико любимого детского дома.
- Привет. – тоненький девчачий голосок отвлек меня от чтения, и я взволнованно подняла голову, встречаясь с ее шоколадный внимательным взглядом. Она смотрела на меня с неподдельным интересом, изучая мое лицо, словно пытаясь как можно лучше запомнить расположение веснушек на моем прямом носе. – Почему ты не играешь с нами в комнате?
Это был наш первый разговор, и к сожалению, а может быть и к счастью, не последний. В тот день, когда она флиртовала и заигрывала со мной взглядом, она мне совершенно не понравилась. Назойливая и надоедливая девчонка с ужасным и не звучным именем – Макс Гевара. Грубое, сложное, да и оно совсем не шло ее поистине девичьей натуре. У меня просто не получалось ее игнорировать, казалось эта девчонка просто не знает слова нет, каждый раз утягивая меня за собой то в общую комнату, то на прогулку, то на стадион, где отдыхают и играют в американский футбол только самые красивые мальчики.
- Да брось ты свои книжки, пошли, я покажу тебе кое-что поинтереснее.
Примерно с этой фразы начинался каждый наш разговор, и с каждым новым днем мои препинания выглядели все менее убедительными, а ее доводы казались жесткими и не предполагающими отказ. Она буквально открывала для меня жизнь с новой стороны, и если сначала нахождение в детском доме мне казалось моим самым большим несчастьем в жизни, то теперь я начинала смотреть на все это немного иначе.
Мы стали проводить гораздо больше времени вместе, и признаюсь, я думала, что в Макс в первую очередь говорит жалость. Жалость ко мне, как к очередному ребенку, который попал сюда и не может найти общий язык с другими. А она не такая, она дружила буквально с каждым, что обитал здесь, знала каждого в лицо и по имени, и я завидовала ее общительности, ее умению нравиться людям и быть для них важной. Не важно благодаря чему, но люди ее ценили, и я видела это в их глазах.
А тем временем она учила меня выживать. Учила наслаждаться маленьким радостями жизни, искать в плохом плюсы и не замечать минусы. Она стала для меня кем-то вроде учителя, тем, кто научит, подскажет и защитит и укроет тебя от неудачи, или же, потом пожалеет, если что-то вдруг вышло из под контроля. Помню, как она вмазала черномазому Генри за то, что тот издевался над моими ушками и обзывал меня похожей на парня. Зрелище конечно, было незабываемым, и после воспитатель заставил нас с Макс отмывать общую комнату от крови, что полилась из носа обидчика после твердого удара Гевары.
- А знаешь, я ведь сначала тоже думала, что ты парень. – многозначительное молчание и лишь скрип тряпки о деревянную поверхность пола. – Ты показалась мне симпатичной, я даже думала, мы будем целоваться. Вот это разочарование, правда?
И я лишь согласно кивнула, выдавливая из себя вялую улыбку и засматриваясь ее темными, безумно красивыми глазами. Знаете, так смотрят только на особенных людей, на тех, что обязательно в будущем сыграют в твоей жизни немаловажную роль. И как она могла мне сразу не понравиться?

+5

4

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Roxette_-_Wish_I_Could_Fly.mp3|***[/mymp3]

- Не бойся, он научил меня! Ну же, чего ты копошишься?
Ее озорной взгляд внимательно следил за каждым моим суетным движением, за каждым шагом, она недовольно морщила нос каждый раз, когда я слишком громко шуршала пакетами или задевала спящую Оливию. А я торопилась, торопилась и взволнованно носилась по комнате, судорожно пытаясь вспомнить, не оставила ли я чего нужного, не забыла ли положить в рюкзак что-то, что может нам понадобиться.
- Брук, я не поведусь на твои жалкие попытки остаться здесь, и если мне понадобиться тащить тебя силой – я это сделаю.
Снова этот недовольный тон заполнил тишину в комнате, и я раздраженно подняла свои пепельно-серые глаза в сторону Макс. Она издевается надо мной? Поверьте, мне было очень нелегко заставить себя согласиться на эту авантюру. Ночная прогулка на мотоцикле Алека… По началу это звучало очень заманчиво и интересно, разумеется, я согласилась не задумываясь, радуясь очередной возможности провести время наедине с Геварой, но потом.
А если нас найдут?
Нас накажут?
Сдадут в приют для трудновоспитуемых детей, а я слышала, там не очень-то хорошо кормят.
Но мои вялые уговоры и оправдания совсем не действовали на Макс, и даже сейчас, когда я была буквально на грани сорваться и все бросить, ее взгляд был твердым и решительным. Она не примет отказа.
И я хватаюсь за ее теплую руку, окутанную шерстяной тканью варежки, опираюсь ногой о батарею, оказываюсь на подоконнике, делаю глубокий вдох…
- Все будет хорошо. – и я почему-то верю ей, отчаянно верю в каждое ее слово, словно она не может ошибаться. На самом деле я так и считала, каждая ее реплика, каждый ее поступок для меня становился без сомнения самым правильным. Она была для меня эталоном, идеалом, той, на кого нужно равняться, кого нужно слушаться и кто обязательно научит меня всему в этой страшной и пугающей на первый взгляд, жизни.


Шальной ветер резвился в моих волосах и в моих мыслях, полностью затуманивая разум, заставляя меня полностью отдаться в руки своим чувствам. Я совершенно забыла о своей безопасности, опуская талию Макс и поднимаясь на ноги, разводя руки в сторону и крича, крича во все горло. В груди безумствовало неимоверное чувство вселенской радости и свободы, словно я не ничтожная песчинка этого мира, нет, я некто совершенно независимый от его правил и границ. Я закрывала глаза, позволяя свежему воздуху окутывать мое лицо, я наслаждалась каждым случайным препятствием, будь то вой сирен пожарных машин, или же резкий запах выхлопных газов, который сейчас мне казался самым вкусным запахом на свете.
Мгновение, и я резко наклоняюсь вперед, обнимая самого особенного человека на свете за плечи, зарываясь холодным носом в ее жесткие темные волосы, от которых веяло чем-то родным и близким. Детское мыло и вишневый бальзам для губ. А она лишь раздраженно фыркает, пытаясь выпутаться из моих крепких объятий, что-то урча мне про дорогу, про то, что она ведет мотоцикл, и я что я ее задушу. А я не слушала, не слушала ни одного ее слова, обнимая лишь сильнее, касаясь губами нежной кожи на ее шее. Сейчас я была ей так благодарна, не за что-то определенное, нет, за все. И если меня спросить, что самое важное из того, чему вас смогла научить ваша подруга, я бы не смогла ответить на этот вопрос.
Наша жизнь, наше общение связывалось из стольких мелочей, из стольких жизненных уроков, что выделить что-то одно было чрезмерно сложно, но…
- Ты мне доверяешь? – и я кладу свои маленькие светлые ладони поверх ее. На моей коже появились мелкие мурашки от холода, но я была твердо уверена настоять на своем. – Доверяешь? – И она лишь озадаченно хлопает своими бесконечно длинными ресницами, видимо, моя настойчивость и серьезность сбили ее с толку. Но мексиканка согласно кивает головой, убирая свои пальчики из под моих ладоней, доверяя мне не только вести наш мотоцикл, нет, сейчас она доверяла мне полностью.


Я не знаю, как долго мы катались по городу, пугая случайных прохожих своими счастливыми воплями и неумелыми трюками, не знаю. И вернуться в детский дом на удалось лишь под самое утро.
Было около четырех часов, я помогла ей взобраться на подоконник, судорожно стягивая с себя одежду и забираясь под холодное одеяло, тут же сжимаясь в маленький комочек, пытаясь поскорее согреться.
- Пусти меня к себе. – я настолько не ожидала такого предложения, что даже не заметила, как Макс оказалась в моей постели, сплетаясь со мной ногами в одно целое и крепко обнимая меня за талию. Этот момент, для меня он по истине самый интимный из всех, что со мной когда либо случались. Никогда и никого я не подпускала к себе настолько близко, в свое личное пространство, в свою постель и сейчас, терроризовав растерянным и напуганным взглядом серый потолок нашей спальни, я боялась даже пошевелиться, словно хотя бы одно неумелое движение спугнет ее, заставит уйти прочь. А мне этого не хотелось.
- Брук, а как твое настоящее имя? – она подает голос, вновь пересчитывая взглядом мои веснушки, а я лишь молча пожимаю плечами, чуть ближе придвигаясь к стене и чувствуя спиной ее успокаивающую прохладу. – Тогда я буду звать тебя Рей.

+3

5

Сегодня мы снова поругались.
Как бы вам это не казалось странным и непонятным, но мы с Макс ругались до неприличия часто. Порой, нашим разладам даже не было приличного объяснения, и порой, через пару дней после скандала мы даже не могли вспомнить причину того пожара, ту искорку, из-за чего все началось, но увы… Ссоры были, еженедельно, ежемесячно. Иногда, это были лишь скромные перепалки с безобидным молчанием в течение получаса, после чего мы чуть ли не одновременно бежали друг к другу на встречу и обзывали дурами, а иногда… Иногда было как сегодня.
Знаете, что самое нелепое и смешное есть в моей ничтожной и серой жизни? Мне бы хотелось быть с вами до конца откровенной и честной, ответить на этот вопрос емким и лаконичным словом – я, но ведь и у такой бестолковой меня есть свои плюсы, я не была чёрствым и ужасным человеком, меня любили и с моими недостатками, количество которых порой поражало и саму меня.  Я не была злой, не была завистливой, не была черной как смола, нет. Все эти качества, которые обычно раздражают и пугают в людях, они были мне чужды. Но во мне было то, с чем смириться было катастрофически чуждо.
Моя неуверенность.
Моя сущность параноика.
Мое нежелание делиться своим ни при каких условиях.
Мое неумение доверять до конца и полностью.
На чем строится крепкая и долгая дружба? Каждый из нас ответит на этот вопрос по разному, кто-то скажет, что главное ни при каких обстоятельствах не потерять взаимопонимания. Кто-то, что нужно каждый день открываться для друга и не заставлять его скучать. Некоторые скажут, что главное – доверие и честность. Этому найдется тысячи причин, миллионы объяснений и миллиарды отговорок и способов отказываться и не признавать свою вину. Моя вина была, она была колоссальной и чертовски глупой. Я ее понимала, но что это могло изменить?

Мы играли в карты. В общей комнате, где мы обычно собираемся всем классом после ужина, тускло горел желтый свет перештопанного светильника. Наша воспитательница сделала его сама, когда я только появилась на пороге этого дома, когда у меня еще не было друзей, не было даже собственной койки, не было желания жить и существовать в этом городе.
Сейчас многое изменилось, я весело улыбалась, перебирая засаленные карточки в руках и радуясь тому, что мне в кой-то веки досталась дама крестей. Не знаю почему, но я всегда дико любила именно эту карточку и всегда берегла ее, независимо от того, козырная она была или нет. Макс сидела напротив меня, о чем-то перешептывалась со своей соседкой по кровати, и по началу я не особо обращала внимания на эту дружбу. Твердая уверенность в том, что кроме меня Макс никто и никогда не будет нужен тепло грела душу изнутри, и я каждый кон спокойно реагировала на их совместные хихиканья.
Так бывает. У твоего друга ты никогда не будешь единственным, и я не сразу свыклась с этой мыслью, вполне спокойно допуская к своей самой важной приятелей, случайных знакомых, временных собеседников… Но, мне стыдно в этом признаваться, но я всегда была на стороже. И в тот момент, когда каждый стал дураком по три раза, когда желания стали повторяться, а сил их выполнять уже, казалось, не было, я отложила колоду в сторону, устало разваливаясь на теплом махровом ковре, кидая в сторону Гевары любопытный взгляд.
- Как думаешь, Алек даст нам сегодня покататься? – и я уже чувствовала на губах вкус прохладного светлого пива, видела, как я украдкой курю за углом, дожидаясь когда брат подгонит нам свой мотоцикл и разрешит вновь почувствовать себя самостоятельными.
- А, это? – мой вопрос не застал ее врасплох, нет, она лишь мотнула головой, от чего ее каштановые волосы распустились по плечам темной блестящей волной, окутывая меня в аромат вкусного импортного шампуня. Опять стырила в соседнем магазине? – Я обещала покатать сегодня Вики.
Не знаю, почему меня так задела эта фраза? Может, потому что до этого Макс никогда никого не катала, кроме меня? Или потому что в этот момент Вики весело и довольно заулыбалась, вновь наклоняясь к сестре и что-то шепча ей на ухо.
Горько, обидно и непонятно, и я думаю, на моем лице можно было отчетливо прочитать каждую мою эмоцию, да и знаете, я не собиралась их скрывать. Недовольно хмурю лоб, от чего на нем появляются редкие морщинки. Молчу. Терроризирую Макс грубым и обиженным взглядом, и, конечно, разумеется она его увидела, и все поняла, но…  Разве это что-то могло изменить?
Весь вечер мы молчали, я не подходила к ней ни на метр, она не подходила ко мне тоже, видимо предполагая, что не стоит меня сейчас трогать. И я проводила ее на прогулку, взглядом, и мысленно громко и отчаянно ругаясь матом, где-то в глубине души желая им попасть в аварию. Нет, я не желала зла Макс, вы же понимаете? Этого человека я оберегала от любой неприятности и чертовски переживала за ее сохранность, а вот Вики…
В душе горело яркое и ненавистное мною пламя, которому я нашла объяснение лишь спустя некоторое время. Я не знала о таком понятии, как ревность, не понимала, что это ненормально, сейчас мне хотелось лишь рвануть вслед за ними, схватить сестру за плечо, развернуть к себе лицом и спросить.
- Чем она лучше меня? Почему ты променяла меня на ее?

Ночь казалось до неприличия длинной. Я пыталась читать, пыталась смотреть телевизор, пыталась даже отвлечь себя разговорами с другими девочками, но беспокойство и тоска о Макс не давала мне покоя, и все разговоры плавно съезжали на тему о ней. О ней, о ней одной, о совей сестру, она только моя, почему она с ней, а не со мной? У них от меня секреты? Я надоела? Если ей хорошо со мной, зачем ей она?
Я достала абсолютно всех вокруг, никто не мог успокоить мой словесный поток, а главное душу, и ребята просто отворачивались спиной и ложились спать, предлагая мне послушаться их совета и тоже попытаться заснуть.
Я не смогла, я дождалась ее.
Я лежала в полудреме, когда она осторожно забиралась под свое одеяло и тихонько шептала что то Вики.
- А раньше ты ложилась со мной. – мой обиженный тон заставил ее обернуться и посмотреть на меня с непониманием. – Я не хотела тебя будить, думала ты спишь. Двигайся. – Ее уст коснулась теплая улыбка, она направилась в мою сторону, но резко остановилась, столкнувшись с моей холодностью и сухостью.
- Нет. Спи с Вики, тебе ведь с ней лучше, чем со мной?

После этого мы не разговаривали около недели. Может меньше, может больше. Хотя мне казалось, что прошла целая вечность. Что творилось у меня на душе? Не поверите, но обычно спокойная и равнодушная я плакала по ночам и дико скучала, не решаясь подойти первой и извиниться. Самое страшное то, что я не считала себя виноватой. Не считала себя виноватой в том, что я стараюсь уберечь своего человека и не дать ему уйти. На тот момент жизни, я воспринимала это только так, и каждого, кто пытался стать ей другом, тем, кто может заменить ей меня я пыталась отпугнуть от нее. Я не хотела допустить того, чтобы кто-то стал ей дороже чем я.
Я не знала, что такое поведение может привести к весьма плачевым событиям…

+4

6

Давайте на секундочку попытаемся представить, что на самом деле мы взрослые и адекватные люди, разумные и умеющие отвечать за свои поступки. На первый взгляд это не кажется таким уж и сложным, верно? Всего-то и надо, говорить то, что от тебя хотят услышать, действовать только так, как предписано нам правилами этики и морали. В общем, быть частью серой и безликой массы. Без прав на собственное мнение, без свободы слова и действий, без всего, что могло бы тебя отличать от других.
Прекрасная возможность, не правда ли?
Так вот. Мне пятнадцать лет, у меня, наконец, отрасли волосы, которые я, по старой доброй привычке, забываю расчесывать и постоянно забираю назад. Я совершенно не пользуюсь косметикой, на мне старые джинсы Алека, которые он носили еще в третьем классе, потертая футболка Макс и совершенно новенькие, до сих пор пахнущие свежей резиной кеды. Где я нахожусь? Ооо, это долгая и не такая уж и интересная история, так, ерунда. Но, кажется, директор нашего детского дома так не считал. Я была готова с ним поспорить, но лишь виновато опустив глаза в пол, молчала, дожидаясь бури, урагана, ну или громкого вопля и ора в мою сторону.
Ну да, да, я виновата, теперь мне можно идти?
Я предполагала, что именно таким и будет мой ответ, именно такой будет реакция нашего «главного папы» на мой проступок, но вот уже семь или десять минут он молча сверлил меня черными, как уголь, глазами. Чего-то ждал? Может, оправданий? Извинений? Слез, унижений и просьб сильно меня не наказывать?
В последнее время я стала совершенно неуправляемой. Это началось с тех самых пор, как я и Макс разругались. Как ее драгоценное и дико дорогое для меня внимание, вдруг стало отдаваться не только мне, о нет. У нее появилась эта мерзкая Викки, какой то малолетний парень, с которым она постоянно флиртовала и строила глазки, и представляете, в ее тесном графике теперь совершенно не находилось время для меня.
Нет, конечно, по началу она мне говорила, что они просто общаются.
- Рей, ну что за глупости ты говоришь, ты мне дороже всех – говорила она. – Они просто мои приятели, я же не могу быть с утра до вечера только с тобой. –она говорит. – Ты моя самая близкая, может хватит?
Но яростный блеск моих серых глаз прекрасно дает ей понять, что нет. Я не согласна. Я протестую. Я не хочу видеть Вики, Кетрин, Мартишу и других глуповатых девиц в ее обществе. Нет, я не собираюсь делиться своим, то, что мое – должно принадлежать всецело мне. Вы не представляете, какой пожар разгорается в моей груди, когда кто-то из этих куриц называет мою подругу – своей. Мне хочется убивать, хочется крушить все вокруг и орать на весь детский дом благим матом. Я ломала чужие вещи, рвала любимые кофточки этих, якобы не дорогих и второстепенных людей в жизни Макс. Подставляла подножки, плевала в суп, в общем, была просто извергом и дьяволом, разрушая не только дружбу с этими людьми, но и дружбу с Макс.
Господи, с каким укором она на меня смотрела, вы представить себе не можете. В ее шоколадных карих глазах я читала непонимание, разочарование и… и отвращение. Я чувствовала, что мы отдаляемся, что она боится сказать мне лишнее слово, случайно показаться на глаза в компании кого-то другого… Это был какой-то кошмар, и я, от чего-то лишь еще сильнее злилась.
Я ненавидела весь мир, ненавидела этот чертов детский дом, в котором, оказывается, так много людей. От куда вы все? Почему вас всех так тянет к моей девочке, к моей Макс, просто к моей? Найдите себе другую подругу, ну же! Что за мания уводить чужое? Блять, что за хуйня?
И знаете, что самое страшное? В моей голове даже не появлялась мысль о том, что все, что говорит мне Гевара – это чистая правда. В моей маленькой и глупой голове никак не укладывался этот факт, что я действительно для нее дороже других. Я отчаянно и слепо верила, думала, переживала, что однажды появится кто-то, совершенно неинтересный и блеклый для меня, что сможет заинтересовать мою сестру, заинтересовать так, что она забудет про меня. Забудет, покинет, и наконец, разлюбит… Это печально и до ночных кошмаров пугало меня.
Сколько времени уже прошло, сколько пакостей я успела натворить людям, и порой моя совсем не чистая совесть все-таки давала о себе знать. Но не сейчас, не здесь, не под взглядом директора, нет. Я старалась оставаться непоколебимой, возомнив о себе нечто… У меня есть гордость, у меня есть собственное мнение, и я считаю, что Вики это заслужила.
Она назвала меня ебнутой и ревнивой неврастеничкой. И я одела ей на голову тарелку с теплым супом. Я ошпарила ее лицо, из-за чего на щеках блондинки появился нездоровый алый румянец, который, по моим предположениям, до сих пор не прошел.
- Тебе нечего мне сказать?
После получаса молчания, после того, как мои ноги начали гудеть от долгого стояния на одном месте, до моего сознания наконец дошел голос мужчины. И я поднимаю глаза, отрицательно мотаю головой, потому что мне действительно нечего сказать. Не сейчас, не здесь и не ему.
- Только не вам.
Порой, я бываю через чур прямой и откровенной, но разве не  это мой главный плюс, мое главное достоинство? Хотя наверное, было бы лучше, если бы я была спокойной, адекватной и уверенной. Интересно, а можно научиться быть уверенной? Исправиться? Может, нам стоит перейти на другой уровень отношений, чтобы я могла убедиться в том, что Макс принадлежит всецело и полностью только мне. Я люблю ее, она любит меня, и мой воспаленный и усталый мозг рисует в моем воображении не самые приличные и разумные картинки. Но если попробовать? Может, может это то что нам нужно?
- С этого дня ты переезжаешь из общей детской комнаты в спальню к миссис Джеймс. – и я послушно киваю головой. Окей. Всяко лучше, чем спать бок о бок рядом с ненавистными девицами, которые только и ждут повода увести из под носа мою Гевару. Но с другой стороны, она же не бычок, чтобы увестись?
Столько времени прошло, столько поступков, а она все равно рядом. Даже сейчас, когда я стою в кабинете директора, слушаю его монотонную речь о том, что я веду себя неправильно, я слышу тихое шебуршание за дверью. Ее тихое дыхание прямо в скважину, ее теплый взгляд, что скользит по моей спине. Она тут, она рядом, не смотря ни на что.
- Я должна поговорить с ней. – резко выпаливаю я, перебивая мужчину на полуслове. Впиваюсь в его темные глаза возбужденным и немного потерянным взглядом. – Это срочно. – и он лишь устало закатывает глаза, уже не удивляясь моей непрошибаемости и отстраненности. Верно, когда меня интересовали наказания и поучительные лекции? Все верно, я лучше буду витать в облаках, размышлять над своим поведением и искать решение, и я, кажется, его нашла.
Мужчина дает знак, облокачиваясь на спинку стула, разрешает мне покинуть наконец его кабинет, и я пулей вылетаю из помещения, сталкиваясь в коридоре с Макс лицом к лицу. Резко хватаю ее за плечи, затем мои ладони судорожно перебираются выше, на ее шею, на ее лицо, обнимая за щеки и заставляя смотреть мне прямо в глаза.
- Послушай меня. – мой голос словно сорвался, и я шепчу, придвигаясь все ближе и ближе, словно кто-то сейчас украдет мою родную у меня прямо из под носа. – Послушай, я была непрошибаемой дурой, я не права, слышишь? Прости меня, прости меня, это все из-за меня, я виновата, я не в себе, я не хочу тобой делиться. Я тебе верю. – Я говорила еще очень много, поток моих слов обрушился на Макс словно горячая раскаленная лавина. Она так и стояла, изредка хлопая своими длинными ресницами, озадаченно глядя на меня. Ситуация проясняется? – Я извинюсь перед Вики, перед Кетрин, перед всеми, кого я обидела из-за тебя, хочешь? Я исправлюсь, они хорошие люди, а я у тебя не очень. Все же будет хорошо? Ты по прежнему меня любишь?
Знаете, в подростковом возрасте люди не всегда умеют различать самые главные и распространенные в нашем мире эмоции. Так и я, запутавшись в своих собственных несуразных мыслях придумала себе самое логичное и подходящее объяснение. Это не дружба, нет. И я касаюсь ее пухлых матовых губ спонтанным поцелуем.

+5

7

Моему вселенскому счастью нет предела. Все настолько хорошо, что порой мне приходится щипать себя за плечо, чтобы лишний раз убедиться, что все, что сейчас происходит – это не всего лишь мой сон, о нет, это все по-настоящему!
Хотите узнать о причине моего приподнятого настроения? Все верно, мы с Макс встречаемся. Знаете, когда вы из статуса – дружба переходите в иной,  в твоих руках появляется это приятное чувство вседозволенности и неких прав. Она моя девушка, и я имею право что-либо  от нее требовать. Например, если на ней слишком короткая юбка, достаточно посмотреть на нее с укором, и Гевара покорно идет переодеваться.
Смотри так же: глубокое декольте.
Смотри так же: яркий макияж.
Смотри так же: флирт с другими.
Я не была тираном, ну вы что… Хотя чего уж скрывать, именно им я и была, не позволяя своей самой любимой отходить от себя ни на шаг. Что странно, ни меня, ни тем более ее это ничуть не смущало. Как-то это не правильно, подумаете вы, но нас все устраивало, чертовски устраивало.
Не знаю, что на самом деле творилось на душе у Гевары, совпадали ли ее мысли с ее словами, хотя я ей верила, верила тому, что я она чертовски рада, что мы перешли на новый уровень. Переступили черту. Стали друг для друга кем-то большим, чем просто друзья, и это, это заставляло чувствовать приятное щекотание в области чуть ниже пупка.
А теперь, теперь мы поговорим о физиологии. Не самый приятный аспект личной жизни двух влюбленных девушек, но если бы не он… В общем, читайте сами.

Это была какая-то совершенно обычная молодежная вечеринка. Ничего особенного, ну, вы знаете. Громкая музыка, что яростно била по мозгам, яркий свет и постоянный шум чужих разговоров. Кто-то здоровается с тобой, жмет тебе руку, но ты не знаешь даже половину из этих людей. Кто-то в пьяном дурмане пытается танцевать, кто-то нашел в тайнике травку и уже крутит папиросы. Ничего особенного. Молодежь отдыхает.
Мы пришли сюда нашей четверкой, крепкой, дружной, и как мне тогда казалось – вечной. Алек тут же скрылся из виду, отправляясь в сторону наиболее симпатичных цыпочек, Бен какое-то время отдыхал рядом с нами, боясь отойти даже на шаг, но Макс все же смогла уговорить его расслабиться, и вскоре мы потеряли его где-то в гостинной.
Так мы остались одни. Как странно, оставаясь в толпе, окруженные незнакомыми людьми и громкой музыкой, мы почему то чувствовали это волшебное и интимное чувство уединенности. Никто не смотрит на нас, никому нет до нас дела, всем насрать, это же вечеринка, и тут каждый увлечен только лишь собой. А я была увлечена ее карими глазами, поглощена ее тихим голосом, она снова что-то рассказывала мне о любимой хип-хоп группе, и что она хочет потанцевать, и что-то еще…
Стоит ли говорить, что до центра зала дойти нам так и не удалось? Все-таки поцелуи и объятия интересовали Макс гораздо больше объятий. И мы не шли, мы словно плыли по течению, ни на сантиметр не отпуская друг друга из объятий, чисто интуитивно натыкаясь на хозяйскую спальню. Мгновение, и мы уже обе на кровати, я судорожно стягиваю с нее тонкую кофту из синтетики, она копошится с замком на моих джинсах. Мы разгоряченные, мы буквально пылаем от желания и волнения, ведь сейчас у нас обеих будет первый раз…
- Рееееей. – ее протяжный голосок заставляет меня отклониться, прекратить целовать ее нежную шею, от которой приятно пахнет душистым мылом. – Что такое? – Макс выглядит немного взволнованной, кажется, ее смуглая кожа даже смогла побелеть, что заставляет меня улыбнуться. – Ну ты чего?
И лишь позже я замечаю, понимаю причину ее смущения и недовольства и… и тоже опускаюсь рядом на кровать точно с таким же потерянным выражением лица.
- Мы это не учли, правда?
И я согласно киваю головой, устремляя взгляд на ее грудь, что была туго обтянута светлой футболкой. Отвожу глаза, провожу рукой по своей груди, убеждаясь, что она все-таки есть и спускаю ладонь ниже. Нет, не показалось.
- Кажется, я все-таки девчонка.
И спальня заполняется нашим звонким беззаботным смехом.

+1

8

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Florence_and_The_Machine_-_Youve_Got_the_Love_The_xx_Remix.mp3|у тебя есть любовь[/mymp3]

Хотите знать, чем закончилась эта история? Наверное, вы ждете какого-то необычного конца, финала, который заставит вскочить вас со своих мест и разразиться громкими и заразными аплодисментами. Нет, так уж вышло, что у этой истории нет конца. Есть начало, кульминация, но не конца. Почему? Потому что наша дружба вечна. Это лаконичный ответ?
Усмирила ли я свою ревность? Прекратила ли я доставать свою сестру истериками, скандалами и сценами с битьем посуды? И я лишь слабо и загадочно улыбнусь вам в ответ, промолчу, заставляя вас самим придумать исход наших с ней отношений.
Мы не встречаемся, нет, на нашем романе мы поставили большой и жирный крест, делая твердое и уверенное решение, что мы особенные друг для друга и без этих глупых выходок. Отношения, поцелуи, попытки заняться любовью. Это не правильно, не правильно прикрываться нетрадиционной ориентацией скрывая крепкую и душевную связь. Я глупая, ты глупая, мы обе глупые и безнадежно любящие друг друга, но не в этом ли счастье?
Мы покинули детский дом вместе, держась за руку и улыбаясь неожиданно нахлынувшей на нас свободе. Свежий воздух наполнял наши легкие, прохладный ветер беспощадно теребил волосы, а мы молчали, молча щурясь от вселенского счастья, что случайно обрушилось на нас. И все остальное казалось такой ерундой, таким мелким и ничтожным, эти глупые ссоры и недомолвки, тихий и тайные недовольства друг другом… ничего не бывает идеально, никогда и никто не будет делать все так, как хочется только тебе.
Нужно уметь уступать, нужно уметь слышать, а главное, главное верить. Слепо верить, доверять и никогда не сомневаться, и тогда быть может твое счастье останется с тобой бок о бок до самой смерти.
Но об этом мы поговорим позже.

+4

9

The End

0

10

*завершен, четвертый*

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » hollow