Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Tutte le strade portano a Roma


Tutte le strade portano a Roma

Сообщений 101 страница 109 из 109

101

Забавного было бы немного; это было бы, по меньшей мере, странно - за всё то время, которое Гвидо работал с мёртвыми людьми, ещё не один из них не пожелал выразить ему благодарность за проделанную работу. Впрочем, возможно, на том свете, он ещё возымеет возможность получить "благодарность" от каждого за тот последний путь, которому Патологоанатом поспособствовал; благодарить было особенно не за что - Драппо был одним из тех немногих счастливчиков, к кому после смерти пригодились навыки Гвидо, как могильщика, а не как хирурга, мясника и торговца органами в одном лице. Да, за печень Сальваторе он не выручил бы ни цента; но его сердце было на удивление сильным, да и лёгкие годились на пересадку; он вполне мог бы неплохо заработать на его органах - но солдат Сорентино был доставлен на родину в целости и сохранности, до последнего волоска на голове. Зарабатывать на потенциальных деловых партнёрах Семьи в будущем было бы более, чем неуважительно - а неуважение это вполне веская причина для войны не только с Сорентино, но и с неприятности со всем Римом; а учитывая, как быстро разносятся новости - возможно, даже не только с Римом.
Хотя поступок Омбры с цветами неуважением не считался. Отношения в мафии, завязанные на грязных деньгах и негласных традициях, вполне позволяли выключить из её системы всё, что не касалось ни того, ни другого, и не запрещали использовать все доступные возможности для достижения своих целей - связанных с заработком или же никак не связанных. Деньги не решают всё; там, где власть денег кончается, в ход может пойти всё, что можно либо превратить в те же деньги путём любых операций, либо в отношения, во влияние, в угрозу или другой вид ресурса. Оттого в Мафии так хорошо развита система "подарков", "знаков уважения", особенно вышестоящим по иерархии лицам, и не менее важную роль играли тайные знаки, понятные только определённому кругу лиц, бывшие своего рода языком, на котором мафиози могли общаться друг с другом, не произнося ни слова, даже не встречаясь друг с другом. Итальянцы любили делать всё изящно и красиво; Мафия, как истинные сыны Италии, не отставали в этом плане - добавив крови и жестокости.
Цветы Омбры были таким же тайным знаком, таким же ресурсом, её влиянием на кого-то, кого Гвидо не знал; она совершила то, что и позволяло гангстерам богатеть - использовала абсолютно ненужную ей вещь в обмен на то, чтобы получить необходимое, сделала шаг к цели, ничего не потеряв при этом. Он мог бы только посмеяться, если бы узнал, для чего ей понадобилось возлагать цветы к гробу человека, с которым она не ладила; впрочем, ему бы стоило сразу догадаться, что здесь всё нечисто.
- Роскошно выглядишь. - улыбнулся Гвидо, изо всех сил попытавшись проигнорировать глубокий вырез её новой рубашки. Маргарите играючи удалось войти в тот самый стиль "наших ребят", который итало-американцы пытались скопировать с шестидесятых годов, но удавалось это весьма неуклюже, и смотрелось порой настолько глупо, что породило великое множество стереотипов. Но Нью-Йорк - давно уже признанная столица Мафии штатов - отличался от Италии и по климату, и по мировоззрениям; и образ Омбры, в котором в Большом Яблоке любой полицейский угадал бы "макаронника", в Риме не так уж и выделялся из толпы. Скорее уж внимание можно было остановить на Гвидо, костюм которого явно был слишком строгим для летнего кафе, в которое они зашли. Да и для разговора с доном одной из Семей он подходил слабо - в нём совершенно не было подобающей для подобной встречи некоторой торжественности.
- Многие организации Старого и Нового света давно уже общаются между собой. Что в этом плохого?
- Монтанелли пожал плечами, взглянув на неё. Мафия бессмертна потому, что являет собой огромный организм, а не отдельные преступные группировки; все, даже самые нищие и малочисленные, но признанные Мафией Семьи взаимосвязаны между собой, и дело не ограничивается только лишь Италией и Штатами. Семьи итальянской Мафии есть и в Канаде, и в более многоликой, чем кажется на первый взгляд, Бразилии; "филиалы" Семей появляются в Европе, полвека назад существовали и на Кубе... Правило то же, что для всех видов бизнеса - чем больше у тебя связей, тем ты сильнее и богаче. И в том, что Торелли могут получить столь сильного друга в Риме, было больше хорошего, чем плохого; хотя по этому вопросу едва ли стоило разговаривать с их "чистильщиком". Об этом должен говорить кто-то, кто имеет реальную власть.
- Кстати, ты права. Отличное мороженое. - похвалил Гвидо, запустив ложечку в шарик мороженого и отправив её в рот, наслаждаясь нежным вкусом; даже непривычным - в свете всех событий, которые приводили его сюда, Рим совершенно не ассоциировался у Монтанелли с нежностью. Впрочем, Рим недаром был в своё время столицей мира, и не спроста именно в нём затевались гладиаторские бои. Хлеба и зрелищ; денег и крови - если и считается, что Мафия зародилась на Сицилии, то способы её заработка появились ещё до этого, изобретённые патрициями и сенаторами. Способы были стары, как мир - чтобы люди были счастливы, они должны получать запретное, они должны поддаваться порокам, забывать о нормах; и они понесут деньги тем, кто позволит им это сделать; потому проституция считается древнейшей из профессий, потому азартные игры всегда были популярны, потому в Штатах мафия так поднялась на Сухом Законе, потому наркоторговля всегда была столь прибыльным делом. Но те же патриции хорошо знали: за всем этим нельзя упускать другое, наиболее важное - по-настоящему стабильный доход даёт то, что жизненно необходимо, и самые обыкновенные продукты потребления будут в цене во все времена.

0

102

- Ди Капо  никогда и ничего не делает просто так, особенно если дело не принесет ему прибыли. - Она лучше знала римского дона, и не слишком обольщалась его интересом к Гвидо. Вариантов могло быть масса - от предложения сотрудничать, до подписания приговора кому угодно, да вполне возможно, что ей самой или Гвидо. Вполне в духе ди Капо было заставить ее убить ее собственного друга, чтобы  этим доказать свою непричастность к гибели того же Драппо. Мало ли что в его голову сумасшедшую взбредет? Она слишком хорошо  изучила того, кто принял ее в Риме, чтобы быть уверенной в том, что Монтанелли уйдет живой из ресторана. И дело было не в том, что она боялась ди Капо - нет, об этом и речи не могло быть.  Просто она не хотела становится палачом друга, пусть и обидевшего  в Омбре женщину, но все же остававшимся единственным, с кем она все еще была хоть немного близка из семьи Торелли. И разрывать эту связь таким образом она не хотела, и подставлять Гвидо под возможный удар ди Капо - тоже. Но  и запретить ему ехать на эту встречу не могла, не имела права даже не привезти - слишком глобальными могли быть последствия такого необдуманного поступка.
Мороженное медленно таяло в вазочке, металлическая ложка лениво переворачивала его, но ни капли не побывало даже на губах женщины. Она снова стала задумчива, и вообще казалась сейчас высеченной из палевого мрамора, освещенная последними лучами приветливого солнца, нежно рисующего ее черты лица, подчеркивающего застывшие темные глаза, острые скулы, чуть сжатые губы, просящие поцелуя. Она казалась сейчас портретом самой себе. Мертвым портретом.
Гвидо, пожалуй,  мог назвать Маргариту безрассудной и легкомысленной не за глаза, а в лицо. Безрассудство? Милая маленькая девичья слабость, стоившая им обоим какой-то части души и куска отношений, строившихся на протяжении долгих лет,  или позволительная роскошь для киллера, нашедшего защиту под крылом влиятельного покровителя. Да и вовсе это женское безумие! Легкомыслие? А что легкомыслие? Степенности успеет набраться, когда разменяет десяток… седьмой. Цифра хорошая и счастливая, как раз для удачных перемен. Да, именно так! Маргарита чуть ухмыльнулась, позволив солнечному зайчику скользнуть по своим губам, и наконец оставила в покое окончательно растаявшее мороженное, смотревшееся теперь  в вазочке совершенно неаккуратной горкой. И совершенно не аппетитной.
- Поехали. Non è cambiato niente... - Резко поднялась она, когда мужчина покончил с мороженным, и словно всполоханная птица покинула кафе, оставив лишь яркое пламя рукавов на миг сверкнуть в полумраке зала.
Маленький скромный ресторан в предместье Рима, домашний, лишенный пафоса, с маленькой терассой, за которой плескалась зелень виноградников, и на которой их ожидал всесильный властитель этого города... А может просто человек, сумевший свою Семью поднять на недостижимый уровень. Сложно было понять это по его лицу, когда расплывшись в улыбке пожилой дон встал, и совершенно по отечески обнял Омбру, а затем - и Гвидо.
- Марго, belezza mia... познакомь меня  с твоим другом...

+1

103

Кусок их душ, кусок их отношений, вырванный ими же самими и заключённый в одну клетку с их грехом за две ночи с разницей в десяток лет, был на самом деле настолько большим, что Гвидо очень остро чувствовал эту пустоту внутри себя; по тому, что вытворяет Маргарита с мороженым, которое хотела ему продемонстрировать, было понятно, что и ей не хватает того, что раньше находилось на этом месте. Но вернуть ничего было нельзя, и стоило признаться себе, что случившееся теперь всегда будет помехой для их отношений, пусть на месте вырезанной части их душ и отношений и вырастет новый кусок, который восполнит пустоту - он будет похож скорее на безжизненный протез, заменивший калеке утерянную конечность. Они всегда будут напоминать друг другу о случившемся - не словами, но взглядами, движениями, голосами, лицами, и образами. Вот та цена, которую они заплатят за своё безрассудство и легкомыслие - их секс будет заставлять их оглядываться всю жизнь, как в личных отношениях, так, нельзя не признать, и в деловых - и хотелось бы думать, что не перечеркнёт вообще всё, что происходило за много лет их знакомства, но уверенности в этом не могло быть никакой. Гвидо слишком хорошо понимал это, продолжая наслаждаться вкусом итальянского мороженого и любоваться холодным портретом римлянки в лучах слабеющего Солнца, скользившего остывающими лучами по её лицу; и всё это было словно частями одной картинки - движущееся к горизонту Солнце, задумчивая и холодная девушка в яркой рубашке напротив, и тающее мороженое в её тарелке, всё будто символизировало то, что происходит в их отношениях - они неизбежно менялись. И вполне возможно, даже разрушаясь. Это было больно, но, в конечном итоге, это было вполне нормальным положением дел...
- А кто-то делает иначе? - всё всегда и упирается в прибыль; вся деятельность Мафии, её традиции и система власти всегда упирается в деньги. В бизнес. Гвидо и не думал, что ди Капо хочет просто познакомиться с ним, не имея никаких планов на это знакомство - слишком глупой была бы такая потеря времени и сил. Нельзя исключать и возможность того, что он захочет убрать его, или Омбру, возможно даже руками друг друга, если это принесёт ему или его Семье какую-либо выгоду - хотя Монтанелли пока не видел причин поступать с чистильщиком из Сакраменто или надёжным и исполнительным киллером таким образом. Впрочем, размышлять над этим не было особого смысла - отказаться от приглашения было невозможно; особенно после того, как ранее было принято приглашение Бертолдо. Всё уже скоро решится - то, что дон ди Капо хочет от них, он сообщит им сам. Гвидо встал из-за стола, покидая заведение следом за Омброй, немного ошеломлённый её поспешностью, но прекрасно понимающий, с чем это связано. И ди Капо тут был не причём - как раз наоборот, он вскоре станет тем самым человеком, который позволит им двоим не находиться наедине друг с другом, пряча свои настоящие мысли за словами, не связанными с ними. Они не могли просто уйти друг от друга, но и оставаться наедине для них было тяжело - вот причина тому, что происходило с их отношениями, вот последствия их соития.
И помимо этого, теперь предстояло метаться между двумя могущественными римскими донами, пытаясь понять, что нужно каждому из них. А впрочем, лучше и не пытаться; Гвидо улетает уже завтра, а насчёт того, с кем будут сотрудничать Торелли, а с кем не будут - решать Витторе, а не ему. Его же задача - выслушать и передать дону сказанное после того, как он вернётся домой; после этого он вернётся к своим прямым обязанностям, на следующую встречу наверняка отправится кто-нибудь другой. Монтанелли ответил на объятие ди Капо, тактично не нарушая молчания, дон не заговорит первым, и пока Маргарита не представит его главе Семьи. Ситуации, в которых он встречался с донами Сорентино и ди Капо, в корне разнились; с Бертолдо они говорили в центре города, в доме одного из его людей, за стеной, отделявшей их от комнаты, где стоял гроб, и он предпочёл беседу наедине, отправив ди Верди дожидаться его на веранде, ди Капо же решил пригласить их обоих на ужин - за чертой города, на фоне немногочисленных в предместьях Рима виноградников, в домашнее и уютное, и оттого не менее респектабельное заведение - какими умеют их делать только те, кто родился в Италии. По обстановке было похоже, что ди Капо и впрямь позвал их на домашнюю беседу, а не для обсуждения дел; если бы Маргарита не предупредила его заранее - вполне можно было счесть именно так. Но, как и обычно бывает в их деле, внешность обманчива - и среди виноградников, или среди городских зданий, в Америке или Италии, в итоге всё сводилось к одному и тому же. Образ добродушного старика Гвидо едва ли провёл бы; но отвечать на гостеприимное приветствие как-то иначе было бы крайней степенью невежливости, а проявлять себя как уличный бандит, не имеющий представления о чести, Монтанелли не собирался. Они были воспитанными и благородными людьми в неблагородном бизнесе - это и позволяло им выживать и добиваться в нём успехов, подчиняя или же уничтожая всех остальных на своём пути.
- Рад знакомству с Вами, дон ди Капо.
- изрёк Гвидо, когда Маргарита представила его дону. По всем правилам хорошего тона мафии - никто не должен был представляться сам, знакомить "наших друзей" друг с другом обязательно должен был кто-то третий. Представиться самому - было бы слишком большой наглостью в их обществе; тем более - боссам.

0

104

Как отличить истинную любовь от случайной влюбленности? Наверное, если тебе запомнилось, что на первое свидание надела ты, то это влюбленность. А вот если запомнилось, что надел он, – любовь. Плохо, если тебе хочется уйти после первой же проведенной с ним ночи из опасения в дальнейшем погрязнуть в неоправдавшихся надеждах или столкнуться с выяснением отношений, либо руководствуясь желанием оставить на память короткое приятное воспоминание. Это не любовь. Уходить нужно лишь тогда, когда пропадает желание встать пораньше, чтобы приготовить ему завтрак. Если чувство забывается легко и просто, как воспоминание о прошедшем осеннем дожде, то это не любовь. Ведь будет и другой дождь. Если тебя мучает ревность, если ты ощущаешь потребность отвоевать любимого у всего мира и перехитрить соперниц, то это не любовь. Ревность – обманчивое чувство, выпадающее на долю тех, кто боится потерь. Но ревность бессмысленна и эгоистична, потому как глупо ревновать без повода и поздно, если этот повод нашелся. Не стоит утешать себя мыслью: «Все мужчины одинаковы». Все они особенные – неповторимые и единственные, и нужно научиться любить их такими, какие они есть на самом деле. Но не следует слепо полагаться на них всегда и во всем. Ибо если ты выберешь мужчину, за которым сможешь жить как за каменной стеной, то не удивляйся, если впоследствии не найдешь в этой стене дверцы на волю. Люби того, кто бывает с тобой самим собой и рядом с кем ты чувствуешь себя свободной. Не унижай мужчину при расставании – это не любовь. Ведь когда он станет вспоминать тебя, он неизбежно припомнит и ваше расставание. И если ты хочешь, чтобы при воспоминании о тебе его глаза улыбались, не выясняй отношений при прощании. Скажи ему одно: «Мне больше не нужно твое присутствие, чтобы любить тебя». И все – уходи, ведь в этом и заключается любовь. А если первым захочет уйти он, то не старайся удержать его слезами или просьбами, не вынуждать врать. Потому как и это тоже не любовь. Ради влюбленности мы совершаем кучу глупостей, любовь же дает нам силы вершить поистине мудрые дела, идти на подвиги и творить настоящие чудеса. Глупость уходит вместе с влюбленностью, молодостью и красотой. Любовь остается с нами благодаря тому, что не оглядывается на возраст, не смотрит на уродство и внешние недостатки. Любовь сильнее жизни и смерти, ибо она – вечна. Любовь измеряется не деньгами и подарками, не вздохами и поцелуями, не стихами и романсами – а только помощью, верой друг в друга, верностью и совместно прожитыми годами. И женщины понимают это быстрее, чем мужчины, потому что мужчины на самом деле не так сильны, как они хотят казаться своим возлюбленным, и они не настолько уверены в себе, насколько этого хотелось бы женщинам. А сделать мужчине больно гораздо легче, чем женщине. Любую форму отказа он перенесет с каменным лицом и молча, но ему будет больно, очень больно. И очень часто глаза мужчины остаются сухими в тот момент, когда его душа плачет горькими слезами разочарования, отчаяния и одиночества. Не взваливай на человека больше, чем он сможет вынести, и не проси у него больше, чем он может дать. Именно в этом и состоит любовь. Щади и уважай своего любимого, ведь мужчина и женщина, готовые вместе делить невзгоды, выпавшие на долю одного из них, не расстанутся никогда....
- Рatrono, это мой хороший друг и наставник - Гвидо Монтанелли.
Омбра едва удержалась от того чтобы не вцепиться в свои волосы, которые тал легко золотило солнце на открытой веранде ресторана, пока мужчины раскланивались друг перед другом, изображая то ли павлинов, то ли представителей другой, более одомашненной птицы, за сравнение с которыми можно было  и пулю схлопотать можно. Ее мучило произошедшее ночью, у нее в голове не укладывалось собственное поведение днем, и обида копилась на поведение Гвидо - делавшего вид, что ничего не произошло и произойти не могло. А еще собственное сознание, которое с каким-то мазохистским удовольствием подкидывало мысли о том, что это, де, любовь! Омбра едва сдерживалась, что бы не скривиться и не сплюнуть - ей нужно было снова отстреляться, или напиться  в крайнем случае, чтобы привести собственные мысли в идеальный привычный порядок и больше не напоминать самой себе очаровательную клушу, только и мечтающую о большой любви. Basta! Она заставила себя прислушаться к разговору двух мужчин, чтобы не отвлекаться на идиотские мысли.
- Я слышал, скорбные дела привели тебя в Италию, друг мой Гвидо? - ди Капо успешно изображал из себя эдакого степенного итальянского падре, чуть простоватого, деревенского, но все же далеко не глупого, но Омбра хорошо знала, что Дотто никогда не позволит никому увидеть свое истинное лицо, даже если это будет стоить кому-то жизни. Странно, но она хорошо знала о том, что  собственную жизнь всесильный дон также не слишком ценил. - И наслышан о том, что твоя работа высоко  ценится, и ты мастер своего дела. Омбра много говорила о тебе, а ее слова - лучшая рекомендация. Мне нужна твоя помощь. - Ди Капо умолк, ожидая пока официант примет заказ, и только когда тот  отошел, неожиданно широко улыбнулся и поднял бокал с белым вином, предлагая тоже самое сделать  и Маргарите с Гвидо. - Давайте выпьем за встречу.

0

105

Гвидо думал не о любви, и не пытался понять, чем является их связь - любовью или влюблённостью; и то, и другое - слишком далеко от физического влечения, почти позорной его тяги к ней, которую он испытывал с тех пор, как впервые увидел Омбру, в её собственном доме, в Риме, в месте, не стеснённом рамками Сакраменто и Семьи, которая управляет теневой жизнью этого города; там, где были другие рамки, другие правила... Именно там и родилось это влечение - вероятно, останься она в Сакраменто, и между ними никогда не было бы этой связи, такой остро сладкой в процессе, и так мучительно болезненной после. Не было бы этого чувства вины и недосказанности, невозможности выяснить отношения, и страха за эти самые отношения - они оставались бы прежними, обыкновенными дружескими отношениями между старшим и младшим коллегами по чёрной "работе", по бизнесу, который не должен был быть предан огласке. Гвидо не чувствовал ни любви, ни влюблённости... он ощущал некое подобие жажды - причин которой не понимал, и причины эти были слишком малы, по сравнению с весом той ошибки, что он совершил, попытавшись эту жажду утолить вновь. Это было зависимостью; и далеко не каждая зависимость является любовью. Он не был готов принять роль её любовника или любимого, не мог принять ответственность за неё, как мужчина; не мог даже признать, что эта связь была между ними - потому что она была преступной по многим понятиям Мафии. Делала его слабым, а её - жертвой... в том числе, и этой слабости. В слабости не было места любви, ни как настоящего чувства, ни как мимолётной влюблённости. Это было ещё одной причиной, по которой Гвидо стыдился перед ней - он был слабым. И пытался уйти от этой слабости в деловые отношения, отрезав в мыслях все пути назад к последней ночи - только так было возможно не мучить самого себя воспоминаниями. Семья - прежде всего... хорошая отговорка. Сама мысль о возможности использовать её говорит об отсутствии чувств к женщине - как ни странно, Гвидо верил в любовь; хоть, возможно, в его понимании это было нечто гораздо менее утопичное, чем в восприятии Омбры.
Выразив почтение к пожилому дону ди Капо, Гвидо сел за стол, готовый слушать, что он собирался сказать, или предложить - это было сейчас гораздо важнее, чем образ, в котором он представал перед ним; потому что, скорее всего, он ещё не скоро увидит его вновь - если вообще увидит когда-нибудь. Было не столь важно, каким он представал перед ним - гораздо важнее было понять, что он хочет, и для чего ему это надо; ещё важнее - понять, насколько нужно это себе самому, насколько выгодны будут условия для самого Гвидо.
- Именно так. - не то, чтобы Монтанелли сильно скорбел по Драппо; но и веселёньким повод его прибытия в Рим точно не назовёшь. Впрочем, сходя с трапа самолёта, он и не думал, что передача бренного тела мафиозо в руки его друзей и родных будет не главной частью его пребывания здесь. Только вот ди Капо произошедшее ночью между ними касалось меньше всех. Для сельского проповедника у него, кстати, был очень неплохой английский... - Мне исключительная приятна эта оценка моей деятельности, особенно из уст Маргариты. - Гвидо почтительно кивнул, переведя затем взгляд на Омбру. Много говорила о нём? И что же она ещё успела рассказать ди Капо? Специалистов его рода занятий и его уровня работы и впрямь было совсем немного; но это была не совсем та работа, которую можно было бы смело вывести на международный уровень. Впрочем, если она не займёт много времени - Гвидо не видел смысла отказываться от возможности дополнительно заработать. Вместо деталей предстоящей работы, ди Капо предпочёл затянуть загадочное молчание, спрятав все объяснения за широкой улыбкой и торжественным, хоть и простеньким тостом. Гвидо поднял свой бокал, звякнув о бокалы ди Капо и Маргариты. - За знакомство. - пожилой мужчина притворялся проще, чем он есть на самом деле - играя в манере многих стариков, ничуть не стесняющихся своего преклонного возраста и понимающих, что однажды придётся отдать жизни должное - в общем, дон ди Капо не был похож на дона Фьёрделиси, желавший удержать всю власть до последнего; за что он и поплатился в конечном счёте. Впрочем, Гвидо не собирался никого ни осуждать, ни расхваливать - как выяснилось, ему предлагали сделать работу, и всё, что его интересовало - её детали, никак не внутренний мир Дотто, его власть или состав его Семьи.
- Какого рода помощь Вам требуется? - избавиться от мёртвого тела (разумеется, "избавиться" - в прямом смысле слова, не оставив от него и следа) было достаточно много способов, от полного расчленения до расщепления в кислоте. Впрочем, ди Капо ещё ничего не сказал о том, что от тела нужно именно избавиться - возможно, он хотел, чтобы Гвидо, как раз наоборот, привёл покойника в соответствующий для похорон вид. Определить причину, или примерное время смерти - он вполне мог сделать и это; или вырезать какую-то его часть, поддерживать жизнь в каком-то из органов какое-то время - помимо прочего, Монтанелли имел выход на чёрный рынок органов, и в этой области тоже был не профаном. Его работа, как чистильщика, подразумевала под собой вовсе не только одну лишь чистку - он знал если не всё, то многое о теле человека, особенно - о мёртвом теле.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-04-11 12:27:23)

0

106

Ди Капо не спешил, явно не собираясь  сразу озвучивать свое предложение. Омбра явно нервничала, и вообще снова начинала выглядеть паршиво, да и чувствовать себя тоже не лучше, словно в ней снова собиралось все то темное, что она "отстреляла" в импровизированном тире. Вяло ковыряя овощи в салате,  женщина молча слушала разглагольствования  Дотто, изредка скользя взглядом по рукам Гвидо и чуть закусывая губу, когда память услужливо подкидывала напоминание о том, что делали эти руки на ее коже этой ночью.  Это все напоминало какое-то наваждение, хотя нет, скорее одержимость, и Омбре, непривычной к такому,было сложно держать на лице привычную маску. И не менее сложно было заставить себя съесть хотя бы что-то, хотя с приснопамятного завтрака, где Омбра съела едва ли кусочек моцареллы, прошло уже уйма времени,  а она даже кофе больше не пила, что было необычно для такой заядлой кофеманки, как Омбра. Желудок робко просил еды, не осмеливаясь даже  урчать, но не было никаких сил поднять руку с вилкой ко рту.
- Что-то ты совсем не ешь,  belezza mia...-  Неожиданно повернулся к ней Дотто, прервав очередное философское высказывание. - Не заболела ли случаем? - его голос был искренне заботливым.  И дело было  не в состоянии здоровья Омбры, и не в его  к ней отношении, а в том, что  ее болезнь, имей она место быть,  могла  нарушить его планы на устранение кого-либо. Больной киллер не был нужен никому, и она хорошо это понимала. Как и он.
- Нет,  все в порядке. Нужно просто выспаться. - Омбра не собиралась давать  ди Капо повод сомневаться в ее работоспособности. - Не настроена сегодня на средиземноморскую кухню. Спасибо за заботу. -  Она заставила себя улыбнуться, и отставить наконец злосчастный салат, что бы взять тарелку с мясом, надеясь что хоть так глупый мозг направит более упертое тело по верному пути, и заставит себя проглотить пару кусочков. Ей действительно это удалось, но после пары кусочков аппетит пропал окончательно.
- Я бы хотел,  чтобы ты помог мне избавиться от тела - работа будет оплачена сполна. Этого тела не должно уже быть  в природе. Мои молодцы начудили, и теперь не слишком желательно оставлять это начуждение на моей земле. Думаю, что  ты вполне можешь справится с этим. Не так ли?

+1

107

Гвидо, напротив, чувствовал себя вполне в своей тарелке - ситуация становилась во вполне знакомое и вольготное ему русло: он тоже не брезговал частными заказами, тем более, что у специалиста его профиля их было гораздо меньше, нежели у киллеров. В разных декорациях и с разными людьми, сценарии таких разговоров всё равно обычно были похожи один на другой, и сегодняшний исключением не был; здесь не было ничего личного, и разговаривая с ди Капо, Монтанелли было гораздо легче не вспоминать о том, о чём сейчас вспоминала Омбра, глядя на него. Он вообще словно забыл о ней, на какое-то время - пока беседовал с доном, желая выяснить, что именно ему понадобилось. До тех пор, пока Дотто сам не обратил на неё внимание - то ли из вежливости, не желая, чтобы она чувствовала себя в одиночестве в их компании, то ли действительно увидев, что она ничего не съела; хотя Гвидо и ненамного обогнал Маргариту - трудно поддерживать деловой разговор, быть вежливым с уважаемым человеком и жевать одновременно. Патологоанатом повернулся к ди Верди, внимательно взглянув на неё; утром она тоже ничего не съела, мороженое тоже оставила нетронутым, и хотя он не был уверен, что она не перехватила что-то, пока он был на похоронах - то, что она сжигала окровавленную куртку при нём, говорило о том, что ей и в этом время было не до еды. Симптомы действительно могли вызвать подозрения болезни, но Гвидо, в отличие от ди Капо, был в курсе происходящего, и прекрасно понимал, чем это могло быть вызвано. И это не красило... его самого. В их ситуации он чувствовал себя, пожалуй, так, как любой мужчина чувствовал бы - помимо прочего, он был победителем, и Маргарита была очередной победой, очередной женщиной в его постели - очередной галочкой в блокноте; и если среди джентльменов не приятно хвастаться победами - это ещё не означает, что их не бывает, и что они ими не наслаждаются. И по этим правилам, он ничего не сделал для того, чтобы подкосить свой статус или подорвать уважение к себе - он просто переспал с очередной женщиной, и не должен был переживать по этому поводу; ведь у него было никаких обязательств. Вот и ещё одна причина, по которой женщины и Мафия не должны соприкасаться: женщине всегда хочется обязательств... Других, нежели мужчинам. Омбра, даже проведя много лет в мужском сообществе на равных условиях с остальными, была женщиной; её статус был первой причиной, по которой Гвидо нужно было бы избегать разговора о случившемся с кем бы то ни было, что он и делал предыдущие десять лет. Второй причиной была их долгая дружба, но она вытекала из первой. Нет... происходящее было куда хуже, чем болезнь или недосып, но ди Капо мог не беспокоиться - едва ли это могло бы лишить его одного из своих любимых устранителей. Слабина, которую могла бы проявить Омбра, била гораздо больше по Гвидо - но Гвидо не торопился первым бить по этой слабине... Монтанелли вернулся взглядом к собеседнику, увидев, что Маргарита поменяла блюдо и всё-таки начала поглощать его содержимое.
- Конечно. - это и было самым сложным, и самым основным в его работе. Отсутствие тела практически говорило и об отсутствии убийства - жертву могли объявить в розыск, но, не обнаружив её, в конечном счёте, закрывали дело; никаких прямых связей у полиции не оставалось, никаких доказательств смерти элемента - тоже, места преступления - и того не было. При полном отсутствии свидетелей, это говорило о том, что предъявить что-то убийце, или тому, кому была выгодна смерть, было практически невозможно. - Где сейчас находится тело? - вот только один мертвец всегда отличался от другого. Всё играло роль - от комплекции и состояния здоровья самого человека, до места, где он находился, и состояния его тела; способ убийства, количество времени, которое прошло со времени смерти - всё играло значение. Куда тяжелее незаметно вывезти труп с людного места, труднее работать с тем, кто уже начинал портиться - или даже разлагаться, некоторые тела иногда приходилось и выкапывать - а после тех, кто был убил наиболее кровавым или грязным способом, необходимо было убрать и территорию вокруг, не дав полицейским возможности взять кровь и анализ со стены, пола, иногда даже потолка. Мало просто уничтожить тело - важно разобраться со всеми уликами, в прямом смысле "убрать" место после него и собственной деятельности. Иногда это занимает час, иногда - целый день, всё зависит от условий.
- Какова цена вопроса? - получив ответ на интересующий вопрос и прикинув в уме, что именно ему придётся сделать, Гвидо задал следующий. Заказ осложнялся тем, что он не взял с собой никаких своих инструментов, не ожидая, что они могут пригодиться здесь - так что работать придётся с тем, что он сам сможет обнаружить, в доме Омбры или в ближайшем хозяйственном магазине, но этого всё равно едва ли будет достаточно для полноценной работы в том качестве, в которой Монтанелли привык её делать. Конечно, для того, чтобы просто искромсать тело и смыть его в канализацию, вполне хватит и одного тесака, но тогда будет больше вероятности, что неаккуратные куски будут обнаружены рабочими в стоках или кем-то ещё, да и смывать кровь после такого варварского способа придётся ещё дольше - в том числе, с себя самого. Тело, впрочем, необязательно кромсать - но у него здесь не было контактов, чтобы достать кислоту в достаточном количестве, и он не настолько хорошо знал город, чтобы найти место, где его можно будет кремировать так, чтобы не было ни следов, ни свидетелей.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-04-12 15:48:44)

+1

108

Омбра молча отставила тарелку, так и не покончив с мясом. Организм с трудом справлялся с уже проглоченным. Переутомление и нервный стресс - коротко констатировал организм, ставя себе диагноз и позволяя сознанию начать атаку на тело, с тем, чтобы получить то, чего он так старательно добивался - отдых и больше спокойного отдыха То  есть то, что она не могла и не хотела себе позволить. Омбра сейчас хорошо понимала, что если Гвидо согласиться на предложение Капо, везти его придется ей. Омбра была наслышана  о  ситуации с нежелательным трупом, и знала даже откуда он взялся, кто накосячил, превратив перспективного заложника в ненужную гору мяса, которую невозможно было просто выкинуть. Она даже знала, куда отвезли на время хранения опасный труп. Туда, где его никому бы не пришло в голову искать.  Это было крайне забавно. Такой оригинальностью мышления в семье ди Капо мог отличится только инквизитор Семьи, и по совместительству бывший любовник Омбры - Шип.
- Омбра отвезет тебя, она знает, где. Инструменты и любые необходимые химикаты можешь озвучить сейчас, все привезут в течение часа. Впрочем, можно все равно не торопится. Когда все привезут, поедете туда.
Ди Капо явно был очень доволен собой, впрочем, когда его взгляд столкнулся со взглядом Омбры,  его глаза потемнели, и женщина поняла, что  встречи  с костоправом Семьи ей не избежать. Слишком уж много внимания, опасения вкупе  беспокойством, читалось  в глазах старого дона. Омбра едва удерживалась от тяжелого вздоха,  -  в груди вновь воскресал, казалось бы забытый ком боли - одиночество сироты, лишенной обычной, бескорыстной и искренней любви. Нет, ей пожалуй было грех жаловаться - игрушками, одеждой и вниманием она никогда не была обделена. Но это был лишь красивый фасад - внутри была пустота: горькая и болезненная. Именно поэтому она так остро реагировала на болезненные эмоции, которые вызывала у нее их связь  с Гвидо. И именно поэтому, она необычайно остро ощущала на себе внимание и заботу Дотто ди Капо.
- Цена вопроса... - Ди Капо подтянул  к себе салфетку и быстро написал четырехзначную цифру, подтолкнув импровизированный текст Монтанелли. В спокойном взгляде Омбры четко проявилось темное пламя. Она даже полубоком видела сумму, и зная работу Гвидо, считала оплату, предложенную ди Капо, неприлично маленькой. Но вмешиваться в разговор она не стала, оставляя мужчинам право решать все самим. Маргарита поднялась, беря из сумочки кисет  и футляр, и отходя к краю балкона,  чтобы не раздражать мужчин запахом табака. Уже одно то что она сделала это, не предупредив Капо,  говорило о том, в каких доверительных отношениях они состоят.
Вязкий дым защипал язык, и мир на мгновение поплыл, показывая насколько на самом деле ослаблена женщина, и насколько все еще способна контролировать себя - она удержалась на ногах, глядя вперед себя, и рассеяно дыша отравленным дымом. Табак,  а точнее, никотин, входящий в его состав, сужал сосуды и была надежда, что  он приведет  ее в чувства, хотя бы на пару часов.
- Маргарита, cara mia, брось эту дрянь, порадуй нас своим присутствием. Согрей старика улыбкой.
Марго выдохнула, пропуская черные точки перед глазами, и, выбив трубку, ополоснула руки в специальной чаше. Одела улыбку, чувствуя что она ей не комфортна, и направилась  к мужчинам.
- Грустно без женского общества? - Шутить получалось с натяжкой, но было почти все равно. Губы немели от фальшивой улыбки, и совершенно не хотелось ничего говорить. Но показать слабость было бы слишком  весомым ударом по гордыне женщины. И она держалась, заказа себе кофе и пытаясь не сойти с ума.

+1

109

Гвидо, напротив, не хотел знать ни имён, ни прозвищ, ни каких-либо фактов о ситуации - это делало бы его куда менее ценным для Дотто, как специалиста, и опасным, как свидетеля, а свидетелем того, что происходило в Семье ди Капо, он быть не хотел. Лучшим вариантом было бы завязать ему глаза, привезти на место, позволить сделать свою работу и увезти назад, не показывая ни местности, ни лиц, не называя имён - в общем, лишив его любого потока информации. Дотто решил перекрыть источник информации другим способом - отправив Омбру как его сопровождающую, зная, что никто не сможет лучше скрыть информацию, чем ближайший человек, и он же - сумеет направить беседу в другое русло, отвлекая от извечных вопросов "Как?" и "Почему?". В целом, Монтанелли устраивало и это - не нравилось ему другое...
- Я не могу корректно назвать необходимые мне инструменты, пока не попаду на место. - можно было бы перечислить весь спектр инструментов, которые находились в его саквояже - но чтобы собрать их, у людей Дотто ушёл бы целый день, если не больше; более того - некоторые из них были сугубо экслюзивные, достать которые в Европе было бы довольно непросто. Не говоря уже о химикатах - ту химию, что использовал Гвидо, могли предоставить лишь несколько человек, в Сакраменто, но никак не в Италии. Самым лучшим и простым вариантом было бы сожжение тела - это было бы быстро, и неоставило бы совершенно никаких следов; но раз уж Дотто понадобился человек рода деятельности Гвидо - этот вариант, очевидно, отпадал, воспользоваться местным крематорием люди ди Капо могли бы и без советов чистильщика из Калифорнии. - Как минимум, мне понадобится стандартный хирургический набор скальпелей, ножовка, клещи... было бы неплохо, если бы нашлась электромясорубка. Тесак. И халаты, чтобы не испачкаться. - Гвидо запросто говорил о подобных вещах за столом - они давно уже не могли бы испортить ему аппетит; оставалось надеяться, что воображение старика не работает во всю мощь - потому что Патологоанатом вполне мог бы предположить, что Маргарита покинула их именно по этой причине. Что ж, в процессе, который Гвидо производил над телами, и впрямь было крайне мало эстетического - в разы меньше, чем обычное вскрытие тела в морге, хотя и это, в целом, безобидное зрелище способно навести ужас на некоторых. Монтанелли помнил реакцию многих из свидетелей его работы... и потому - не слишком любил, когда за ней кто-то наблюдает. Впрочем, никогда не отказывался от небольшой помощи, если её предлагали - одному выполнять всю работу было тяжело.
- Это больше походит на аванс. - отреагировал Гвидо, взглянув на Дотто и отодвинув салфетку обратно. Он терпеть не мог торговаться и набивать себе цену - но то, что предлагал ему дон ди Капо, вполне тянуло на то, чтобы просто покромсать труп на пять относительно равных частей и закопать в разных концах провинции - старик просто вынуждал его возразить. Без грубости, без единого намёка на его неправоту - лишь сказав то, что он увидел на этой салфетке; в которой совершенно не было смысла - если уж в этом кафе троим членам Мафии можно было открыто говорить о том, чтобы уничтожить тело убитого некоторое время назад человека, то уж суммы можно было и подавно называть вслух. Не эту, впрочем - она была слишком смехотворной. Гвидо знал цену своей работы; в определённых случаях - она была выше, чем работа киллеров: чтобы выполнить заказ, порой достаточно просто движения указательного пальца. Вся возня же достаётся ему - чистильщику. И именно от его работы зачастую зависит итоговый исход той операции, для которой понадобилась чья-то смерть - стоит только где-то недорубить один конец, чтобы он привёл полицию к главному виновнику.
Монтанелли проводил взглядом фигуру Омбры, вернувшуюся за стол... и понял, что она всё больше напоминает собственное прозвище с каждой секундой - отчего-то словно просто тает на глазах, за одним с ними столом, и это было уже чем-то большим, нежели просто отголосок сегодняшней ночи... Это очень напоминало переутомление с виду. А вернее, именно им и являлось - Гвидо разбирался не только в состоянии тела мёртвых людей, он неплохо видел состояние и живых тоже; Омбра была переутомлена - её было опасно сажать за руль, рискованно брать с собой куда-то, и хотя риск для них обоих был привычным делом, и Монтанелли отлично знал её силу духа, способную выдержать гораздо больше, чем усталость - этот риск был просто неоправдан. Абсолютно ничем. И хуже всего было осознавать, что его вина в происходящем тоже немаленькая - усталость не только физический фактор, но и моральный тоже. Он отлично знал это. Он сам только что вышел из подобного состояния. И уже вновь возвращался к работе... тихо требуя увеличить цену за неё, и раздумывая, стоит ли вообще соглашаться на предложение ди Капо. Это могло бы испортить отношения между Омброй и Дотто; но согласие - вполне могло бы означать, что ему придётся уничтожать и второе тело - её тело... Кто знает, сколько она спала до его приезда - учитывая, что и после этого он нашёл её уснувшей на пороге гостевой спальни, не будучи даже уверен, сколько она проспала там. Маргарита всегда работала на износ - но это тоже было неумно с её стороны. В жизни, даже жизни мафиози, есть куда более важные и приятные вещи, нежели убийства конкурентов.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Tutte le strade portano a Roma