Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » будь проклят тот день...


будь проклят тот день...

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники:
Amelie Calloway
Dick Angelo
Место:
Огромный вестибюль перед концертным залом отеля,
оборудованный под грандиозное шоу
Время:
конец января
Время суток:
вечер
Погодные условия:
Весьма благоприятные, никаких ливней и ветров
О флештайме:
Невинный флирт, ревность. Сегодня все с ног на голову.
Вам такое знакомо? Вы думаете, что да. Но навряд ли, ой как навряд ли.
Шоу, устроенное девочками, кажется, меркнет для тех, кто увидел шоу,
устроенное этой парой, этим дуэтом, чем все закончится
сколько можно друг друга мучить!?

http://s3.uploads.ru/Q8sVl.jpg

Отредактировано Dick Angelo (2013-02-27 01:01:51)

+1

2

внешний вид;

http://cs410826.userapi.com/v410826444/455e/nX_UGPjA0eQ.jpg

Я сегодня был не таким, как обычно. Не-нет. Самодовольство осталось, можете даже не сомневаться, куда я без него. Просто даже сам день начался необычно. С утра я встал, и как обычно двинулся к турнику, который поставил в начале мая у себя во дворе. Сделав пару выходов на две, а затем просто подтягиваясь, я закончил тем, что висел вниз головой, когда-то на спец. заданиях нас этому учили, нас учили всему, что может произойти внезапно и нежданно, пытать, если попадешься, могли, как угодно, а когда ты натренирован, хотя бы висеть вниз головой, то с координацией и прочими вещами будет легче. Провисев еще немного, я спрыгнул вниз и почувствовал толчок. Он был от головы и прошелся дальше по всему телу, надо сказать, что раньше такого не было. Нахмурясь я иду обратно в дом, где достаю соковыжималку и делаю себе стакан апельсинового фреша. Со мной что-то не так, каждое чертово утро я пью кофе, не иначе. Не хочется. Запихиваю в себя шоколад с сиреневой коровой и орехами, выпиваю до конца стакан сока. Далее я следую в душ, и все кажется обычным в это утро, ведь так? Но только не доя меня. Сегодня я не боксирую, сегодня я не тренируюсь, никого не бью и более того никого не убиваю. Сегодня я не на задании, сегодня я не нажимаю педаль газа до упора, сегодняшнее утро - типичное утро типичного американца в Сакраменто, только не забывайте, что я итальянец.
Итак, в это "типичное"утро я сделал все дела по дому, которые так давно не мог сделать. Сходил за продуктами, засунул в стиральную машинку вещи, достал свой костюм. Что?! Да, я достал свой костюм. Никогда в жизни, никто и никогда в жизни не мог уговорить меня одеть эти чертовы брюки, этот чертов пиджак, рубашку, так еще и галстук. Сегодня я его отглаживал. Сегодня необычный день, я уже сказал, да? Время уже близилось к вечеру, а значит мне пора было выезжать к отелю в самом центре города, где состоится великолепнейшое и грандеознейшое шоу, устроило которое дрянная девчонка. Именно поэтому сегодня я в костюме и именно этот, мать его, костюм делает необычным весь день. Влезая в бюки, я чувствую как они мне жмут, но не потому что они мне мало, а потому что это брюки от костюма, а не джинсы к которым я так привык. Заправляю рубашку, затем завязываю галстук, расстегнув-таки пару пуговиц на рубахе, я не сильно затянул его, иначе был бы похож на соседского мальчика-скрипача и ботаника. Ну его. Одевшись и плюнув на свое отражение в зеркале, выхожу из дома. Как думаете, на чем мне поехать? Представляете себе картину, я еду на байке, в костюме и шлеме. Всем привет, я нормальный. Конечно я выберу машину. Конечно, вновь нажму педаль от отказа и полечу туда, где вот-вот все начнется.
Захожу в отель, показываю приглашение. Черт, как она могла написать мое полное имя. Дидерик Анджело. Красуется на приглашении, как будто бы знала. А я ведь не говорил. Прохожу далее и внутри вижу скворчащую Амели. Ту самую женщину, как она просила ее называть. Обхожу ее сзади, попутно целуя в щеку. Я сегодня побрился, да. И остаюсь также сзади.
- Привет, дрянная девчонка. Все уже готово или еще по плану, повторишь свой проход на каблуках? - ту историю я не забуду никогда и при каждом удобном случае буду напоминать тебе. Только женщина так может. Застрять каблуком в решетке. Куда смотрела, непонятно. Я обхожу ее, глядя в глаза и ухмыляясь, она пытается испепелить меня взглядом, или не обратить внимание, ведь сейчас она очень занята.

+1

3

внешний вид

http://s3.uploads.ru/8eFhJ.jpg

IT'S A COLD AND CRASY WORLD THAT'S RAGIN' OUTSIDE
BUT BABY ME AND ALL MY GIRLS ARE BRINGIN' ON THE FIRE
SHOW A LITTLE LEG, GOTTA SHIMMY YOUR CHEST
IT'S A LIFE, IT'S A STYLE, IT'S A NEED, IT'S BURLESQUE
Christina Aguilera – Express

   А знаешь, затмение - тот ещё праздник, и мы позволяем кислоте желаний разъедать вены ради секундного экстаза, ради мгновения вспышки, огненных всполохов, в которых сгорают границы дозволенного. Это будет торжество - посвящение, обряд во имя ночи, страсти и тайного вожделения, что заставляет кусать губы, вытягивая шею в сбитом от жара дыхании. Девочки уже готовы: их раскаленные взгляды хлещут плетью по мужским силуэтам в зале, их легкомысленный наряд так и трещит на упругих формах, их мысли пишут демоны, их губы напоены опиумом запретного. По стенам, по перилам и каменным постаментам отпечатками пальцев, движениями вскользь, странным танцем под мотивы барабанного гула - мелькание огней вырвет из полумрака обнаженные колени, окружность оголенного плечика и полный высокомерия взгляд накрашенных глаз. Они не из гвардии жриц, они ни тигрицы в ожидании жертв, сегодня они - царицы этого праздника, привратницы настоящих развлечений, венецианские маски в антураже красок.
- Лучше фуксия, - утопая в суете и кружении лиц-движений-света, я выбираю ткань для драпировки перил, тут же отвлекаясь на фотографа для уточнения ракурсов и... снова... мишура, кружение, безостановочные звонки, бесконечные вопросы...
- Как только Макс включает пушку... - в протянутом Мирандой планшетнике набивая изменения расписания, рассылаем короткие сообщения по портативным приёмникам труппы.
- Неон заглушит белые полосы на занавесе, - тысячу раз отрепетированные, в мучениях рожденные и с трудом воспитанные решения снова подвергаются сомнениям. Это истерика, и она - обычное состояние для подобных премьер, но сегодня. Сегодня я не потерплю ни единого недостатка, ни намёка на несовершенность. Сегодня всё будет иначе.
- Спирали меняй на цвет "белый айсберг" - "слоновая кость" никуда не годится, - уделять Миранде больше секунды я не в состоянии - осветитель связывается по рации.
- Как увидишь бриллиантовый блеск в рыжих кудряшках - это она. Не выпускай из виду. Ты сегодня - раб Амалии, её персональная лампочка, - Рональд высвечивает разноцветными кругами ламп моё платье и кричит сквозь шипение связи, что его освещения хватит на весь Йорк, - не трать впустую киловатты, Воин Света.
Переключение на другую волну, тёмный коридор с яркими вспышками люминесцентной радуги, бриллиантовая крошка у ног и дух 20х, сияющий в лучах кинокамер. Это Голливуд шальной Америки, детка, это... та самая нотка похоти, что хранится под манжетой гангстеров и искра опасности, которую они с лёгкостью выжигают огнивом холодных глаз. В антураже красных губ и чулок со стрелкой позади, я уже взбегаю по небольшим ступеням в гримёрную девочек - и новое цунами звуков поглощает меня.  Сегодня я - факел. Яркий красный - мой цвет. И сочная роза - поцелуи моих губ. Сегодня я горю, жгучими всполохами, световыми дорожками, танцами на раскаленных углях, сегодня я - феникс и я возрождаюсь. Среди них - отчаянных и горячих, свободолюбивых и возбужденных. Девочки с эстрады, дочери безумного Вегаса. Сегодня я в своей стихии, и эта стихия сведёт с ума одного самодовольного гостя.
- Четыре афиши по четырём сторонам: Анжела, Никки, Дайан - как и договаривались, Голливуд. - поправляя кружево по бедру, Никки с дерзкой улыбкой подмигивает.  Кортни, Синди, Даф - прерии, - виватом девчонки кричат с дальней стороны гримёрной "Есс, Кэлл".Аманда, Ким -  дикий запад, - лампы по границам зеркал освещают Техасских бандиток, наводящих марафет. Кио... - взглядом пытаюсь отыскать китаянку, но та отвечает из-за моего плеча.
- Ночные крыши, пятнадцать минут в содружестве с Брайаном. Да всё мы знаем, Кэлл, беги лучше к гостям, - впервые за столько лет работы вместе меня накрывают успокаивающими интонациями и это хуже атомной бомбы. Нет, милые, это Амели всегда была энергетиком и вашей уверенностью, вашей бодростью. Это Амели всегда скандировала, что лучшее шоу - это они, азартные девчонки из труппы. И это Амели превращается в нервозную юлу, что носится по полированной поверхности максимально слаженного механизма в поиске изъянов.
- Где Адам? - вновь вырываясь в заполняющийся гостями зал, я уже с трудом нахожу Миранду. Полчаса до официального начала, тридцать минут до сумасшествия - время душит колючей проволокой, тает, сменяя линию кардиограммы частоколом импульсов - недостача, фатальная нехватка. Но вряд ли солист группы "Маркены" - всё, что нужно женщине-вамп для удовлетворения сегодня ночью. Хотя я-то, конечно, просто уверена, что обеспокоена исключительно его опозданием, когда... Знакомый запах доносится прежде, чем я ощущаю руку на своей талии и этот официальный поцелуй в щёку, слишком гладкий, чтобы оказаться Диком.
- Сам Халк к нам пожаловал, - он что, побрился? Огромная тень позади - больше, чем сложенные крылья, больше, чем стены моей крепости. Это опасность, нависающая над тонкой линией плеч, это наглец, который считает, что имеет право играть с моим пульсом, замедляющим свой джаз вопреки всем наставлениям разума. Я ухмыляюсь - и доза нужного наркотика входит в вену с привычной колкостью, под кожей растекается будоражащая свежесть.
- Поздравляю - вот и нашёлся повод, чтобы одеть костюм с выпускного второй раз, - издевательски отвечаю этим бессовестным глазам, что пытаются прошить меня насквозь, и с усмешкой принимаю вызов, как всегда. Его галстук отсвечивает стальным блеском под моими пальцами - я с трудом сдерживаю желание затянуть покрепче, и совсем не скрываю этот позыв в интимной близости наших взглядов. Усмешка... в ответ на неприличное притяжение, что пульсирует электричеством в тех нескольких миллиметрах, нас разделяющих. Усмешка... в ответ на самодовольный взгляд Дика и на его воспоминания о моём позоре на Линкольн-стрит.
- Адам на служебной парковке, поднимается, - шипит рация, отвлекая гурманов от новой дозы отравы на брундершафт. Я касаюсь приглушенным голосом слуха Дика:
- Развлекайся... И только не бей в морду первых встречных - ходят слухи, что для этого нужны причины, - подмигнуть демону в костюме прежде, чем скользнуть на встречу Адаму, вальяжно шагающему со стороны служебного входа в окружении музыкантов.
- Признайся, ты проиграл совесть вместе с часами? Или она не входила в комплектацию? - я искренне обнимаю старика - Адам никогда не подводит, даже если приходит слишком поздно.
- С каких пор ты переживаешь за нас, малышка? - им понадобится пять минут на то, чтобы расчехлить инструменты, ещё две - чтобы подсоединиться к сети и секунда, чтобы начать. Семь минут и одна секунда перерыва - несколько вдохов перед ядерной войной, перед шоу, что выходит на суд изысканных зрителей.
- Девочки могут занимать позиции - открываем фото-охоту, - точная команда в рацию, и я уже поднимаюсь по винтовой лестнице в рубку, чтобы помочь Рональду выслеживать нужных людей софитным огнём. В запасе ещё минута на то, чтобы мои девочки разбежались в толпе и мы высветим их турбинами света - а после... после найдется море желающих запечатлеть на снимках совместные позы, благо, фотографов у нас хватает.

Отредактировано Amelie Calloway (2013-02-27 22:24:10)

+2

4

Моя рука касается ее талии прежде чем я обойду ее и позволю себе посмотреть в эти глаза. Они ухмыляются, насмехаются даже. Колкость про костюм с выпускного, а я лишь улыбаюсь ей одним уголком губ. У тебя получается меня задеть, но нет, я не придаю этому  значения, задеть в том плане, что ты всегда это делаешь. Подцепить, всковырнуть, попытаться поставить мне шах, а затем мат, отправить меня в нокаут, ты постоянно кидаешь эти попытки. Но ты всегда получаешь ответ, Амели. Я даю тебе возможность играть в эту игру, разрешаю кидаться острыми словами в мой адрес. К черту предисловия, мне и самому это нравится. Мне нравится быть тем, кто является твоим напряжением в 220 вольт, мне нравится быть тем, от прикосновения которого ты вздрагиваешь. И это уже не игра, Амели, ты ведь ловишь себя на этой мысли? Отбросив философию совершенно в другой ящик своей головы, ящик, который сегодня не будет открыт, я чувствую ее прикосновения на своей груди, точнее прикосновения к моему галстуку, который красуется сегодня на моей шее. Улыбнувшись, делаю шаг вперед, чувствуя возникшие 220 между нами и расстоянии, которое по большому счету и расстоянием - то и не назовешь. Пара миллиметров, но мы не позволяем себе лишнего, я бы мог коснуться рукой твоей руки, что чуть сильнее затягивает галстук, а потом отпускает его в обратное положение, я бы мог прижать ее к своей груди. Ты могла бы коснуться свободной рукой моей гладковыбритой щеки, а затем утонуть в моих голубых. Но мы не позволяем себе ничего з перечисленного, чувствуя лишь высокое напряжение мы вновь пытаемся уколоть друг друга. Без этого уже невозможно. И отпусти мой галстук, детка, мы же не хотим позволить себе лишнего.
- Когда ты запомнишь мое имя? - что? Дик, и это ты предъявляешь претензии, назвав ее дрянной девчонкой, хочешь чтоб она обратилась по имени? Оо, в этом весь ты. 
- Боюсь, что мой зеленый цвет Халка затмит твой красный, - делаю шаг назад, нарочито оцениваю ее взглядом, не заметить который невозможно, особенно когда я стою теперь уже в паре шагов от нее. Надо отдать должное, выглядит сегодня просто потрясающе, как и всегда, но этот красный. До одурения ей идет, о чем и хочу ее оповестить:
- Неплохое платье. Когда на корриду? - ты думаешь, что я оставлю без внимания замечание про мой костюм. О, как ты ошибаешься. Я не успеваю насладиться этим притяжением, и лишь улыбаюсь тебе уже после своей колкости, когда какой-то там Адам поднимается по лестнице, или где он там еще поднимается? Я не успеваю насладиться этим напряжением, когда ты ускользаешь к нему, подмигнув мне. Я чувствую как разряды тока уменьшаются и перестают искрить между нами с каждым сантиметром, что ты от меня отходишь.
Малышка? Мне не послышалось? Пар из ушей, но я кивнул на ее просьбу никого сегодня не бить. Ведь я сдержу слово, правда? Да, я его сдержу, тем более этот Адам или как его там уже ушел расчехлять инструменты, слава Богу, музыкальные. Старт дан, раздаются звуки музыки, от которой хочется двигаться не переставая и официант начинает разносить напитки, но я сегодня не пью, прости, брат. Ни капельки в этом не разочаровавшись, мои взгляды приковываются к девочкам, которые одна за одной начинают двигаться в такт музыке.
Сказать, что все идет на ура - не сказать ничего. Такого наслаждения я не получал давно, а пока "экипаж" ловит свои первые и еще не последние на сегодня аплодисменты и похвалы ко мне пробирается какая-то дама. Я ловлю ее взгляд, но в толпе, разыскав красное пятно, отворачиваюсь, вижу, что Амели еще занята, шоу не кончилось и я не отрываю взгляда от девчонок, которые изгибаются в такты мелодиям.
- Выпьем? - доносится-таки незнакомый женский голос.
- Подожди, ты разве не в команде? - я делаю кивок в сторону людей, отвечающих за мероприятие.
- Они справятся, думаю, моя часть отыграна на отлично, - девушка улыбается и продолжает: - так, все-таки, выпьем?
- Извини, сегодня я не пью, но тебя с удовольствием угощу. - машу официанту, с просьбой подойти, тот смотрит на меня уставившись, как только оказывается возле нас. Я делаю кивок в сторону девушки, которая произносит:
- Клубничный мохито, - кивнув официант удаляется дабы выполнить заказ,  - Дайана, - загадочно произносит она и как я понимаю, это уже относится ко мне.
- Дик, - говорю я улыбнувшись уголком губ, глядя на девушку, стоящую возле меня, но периодически поглядываю вперед, от такого зрелища тяжело оторвать глаз.
- Куда ты постоянно смотришь? - обалденный вопрос прямо посреди шоу.
Одарив ее взглядом,типа, девочка, ты кто такая, чтоб я перед тобой отчитывался, я произношу:
- Вперед. Как вам удается организовывать такие шоу? - я наблюдаю далее, облокотившись на барную стойку и полядываю на свою собеседницу, которая тут же ударяется в рассказ, восхваляя конечно же себя. Начинает активно стрелять глазками и жестикулировать, улыбаясь ее репликам, я заинтересовываюсь рассказом, но ненадолго.

+1

5


AND SHUT UP I DON'T CARE WHAT YOU SAY
CAUSE WHEN WE'RE BOTH IN THE RING
YOU'RE GONNA LIKE IT MY WAY
Christina Aguilera - Keeps Gettin' Better

Ты чувствуешь этот драйв, когда шоу в самом разгаре, когда механические команды заставляют колыхаться волны чёрного океана внизу, океана толпы, что превращается в шторм, стоит лишь задать правильные ветра. В моей власти пассаты бесшабашной музыки в исполнении "Маркенов" - и заходятся в танце стоящие у колонок, и поднимают вверх руки шумной пеной, беспощадным прибоем вторя голосу Адама.
- Огоньку, - сигнал в рацию, и взрывами, пламенными вспышками заискрились факелы на огромных постаментах - пустынное сирокко разносит восхищенные выдохи в беспощадной ярости. Извивающиеся в огненном шоу силуэты в обрамлении ярких огней, вращение разожженных колец, полёт горящих булав росчерками, полосами, спиралью вокруг и возле. Шторм в пять балов кружит гостей, возбуждая мощью, заигрывая импровизацией - силуэт, который я не спускаю с прицела своего взгляда ни на секунду, кажется, доволен.
- Дэнс-групп, - и вот они, задышали тропическим зноем танцевальные муссоны: со всех сторон в гущу событий вливаются профессиональные танцоры, завораживая, провоцируя, раздирая воображение красотой пластичных тел, динамикой жестов и поддержек. Они бесподобны и они творят с гостями невообразимое - шторм в семь, восемь, в девять баллов. Восхищение плещется в чёрной массе, разносится силой раскатов, разбивает стены в экстазе. Но я хочу большего, я хочу тридцатку.
- Как поживают мои ласточки? - нет-нет, ещё рано, и акробаты, сокрытые от гостей в полумгле под потолком зала, это знают. Милли отвечает бодро и нетерпеливо - ещё десять минут до фурора, до окончательной шизофрении, на которую обречены все присутствующие - мои ласточки не подведут.
- Кэлл? - осветитель кивает на афишу "Дикий запад", где извиваются и хохочут мои девочки, обнимая высокого мужчину с седой прядкой, уложенной с неподражаемой аккуратностью.
- Выглядит довольным, - с улыбкой отмечаю я, уже набирая частоту Мартина на рации.
- Ещё бы - огоньки и танцы - это всё хорошо, но то, что творят наши девочки, никому не под силу... Ни один мужик не устоит перед такой красотой, - он говорит, словно облизывается, и вот уже вальяжно растянут на своём кресле в восхищенном созерцании наших красавиц.
- Ты переоцениваешь силу обнаженки, - усмехаюсь я, тревожно выглядывая в толпе кого-то, но шипение рации доносит до меня голос официанта.
- У нас окружной прокурор в третьем секторе. Готовь лучший бренди, - раздражение, кажется, смешивается с волнением в моём голосе - его фигура слишком приметна, чтобы потерять среди кучки приземистых высохших богатеев.
- И красное сухое для Вас, мисс Кэллоуэй? - я задумываюсь, проводя зубками по нижней губе, - Знаешь что... давай бокал красного и бокал хорошего виски. Действительно хорошего, слышишь?
- Это ты утверждаешь как босс или... - доносится голос Рональда, продолжающего нашу тему, но я слышу его уже где-то вдалеке, где-то за толстым стеклом, где масляными красками выведен знакомый силуэт. Точнее два знакомых силуэта, -как звезда голого Вегаса?
Выстрелом, плетью взгляда убить мальчишку - еще не хватало, чтобы этот сопляк попрекал меня прошлым. Он осекается на полуслове, но уже поздно, слова вылетели из смазливых губёшек и я уже планирую затолкать их поглубже в отполированную молочком матери глотку.
- Кэлл, подожди, - доносится за спиной, обрываемое падением чего-то тяжелого и чертыханием Рональда - видимо, наушники слетели, когда придурок попытался встать. Неважно, я уже торопливо спускаюсь по винтовой лестнице, не удосужившись даже придерживаться перил. Меня держит воздух и приёмник Дайан с подозрительной тишиной, завладевшей им.
- Дайан, девочки соскучились по твоей шикарной попке, - лощёный голос с потрескиванием раздражения в рацию и молчание в ответ. Шумящий океан толпы набрасывается на меня звуками, телами, бликами, он поглощает красное пламя, забирая к себе в глубину, он разбавляет меня какофонией радостных возгласов, контрастирующих с тревожным тайфуном внутри. Потрескивание электрических разрядов - мой пульс и мысли мои - колючая проволока, стягивающая тело.
- Амели, - не хочу слышать этот голос, цепляющий за подол, не хочу оглядываться и замирать в лицедействе - я вырываюсь из морока, из тумана и неведения. Я чеканю каблуками напряжение, танцующее внутри танго, что рвёт меня на лоскуты ярко красной ткани.
- Амели! - настойчиво - окружной прокурор терпеть не может непослушания и девчонок, что нарочито глохнут, если их окликает птица такой величины. И мне остаётся лишь зажать силу воли зубами, как зажимают смертельную ампулу, когда уже не хватает сил. Но улыбку я держу превосходно.
- Мистер Бенджамин! Надеюсь, Вам здесь нравится, ведь Ваша улыбка - знак качества этого вечера, - он целует протянутую руку, он - аристократ до мозга костей и учтив до рвотного рефлекса - и это в тот момент, когда меня предаёт одна из моих девочек. Мартин как всегда вовремя - на подносе посверкивают три бокала, отражая блеск широкой улыбки лучшего официанта во всём Сакраменто.
- Что за сюрприз ты приготовила на сегодня? - поднимая бокал, прокурор смачивает губы в дегустации напитка - я слышу, как замирает сердце Мартина в эту секунду, в мгновенье, когда лицо Бенджамина не отражает ничего, когда на нём ещё не успевает появиться довольная усмешка, подчёркнутая удовлетворённым кивком.
- То, что Вам точно понравится, - бокал красного в вивате и полупоклон - играть в его сказки совсем несложно, но время против меня, оно затягивает галстук Анджело вокруг моей шеи и нестерпимо давит фантазиями на тему "а в это время".
Ни один мужик не устоит перед такой красотой, - голос Рональда в голове как щелчок скользящего вниз лезвия гильотины.
- Не сомневаюсь, - и прокурор отпускает меня, уже через секунду хватающую бокал с виски в свободную руку и спешащую к бару, туда, где возвышается Дик и ослепительным маяком мне служит довольная улыбка этого подлеца.

- Дайан, соболезную - только что узнала, что у тебя порфирия, - подходя к девушке из-за спины, я вкладываю в сказанное максимум деликатного беспокойства - чего мне только стоит держать голос ровно, словно он отсечён от того клокотания, что взрывается внутри. Дайан, дай Бог тебе быть благодарной и достаточно смышлённой, чтобы исчезнуть сейчас же в кругу своих подруг. Но, видимо, я давно не занималась образованием своих девочек, да и мозгов у них - кот наплакал, раз уже через секунду испуганный взгляд танцовщицы проскальзывает сквозь меня, на Дика.
- Нет у меня никакой порфирии! - она оправдывается? Видимо, решила, что это что-то венерическое... Пять минут знакомы с Халком, а уже щетинка по хребту... Рано, девочка моя, рано вставать в охотничью стойку. Да и потянешь ли схватку?
- Какое счастье! Раз светобоязни у тебя нет, ты можешь с лёгкостью вернуться к работе. И включи приёмник - видимо, случайно щёлкнула тумблером, - я - сама учтивость, сама галантность и тётушка Аскал в лучшем исполнении. Я - мисс спокойствие и железные нервы, что подносит бокал с виски секс-символу сегодняшнего шоу, мысленно жалея, что Мартин не догадался добавить щепотку яда. Хотя... лучше бы это было слабительное...
- Ты, наверное, ослышался, - неторопливо подойти к Дику, словно кошка по гребню крыши, улыбнуться ему томно, словно любовница в утренней ласке, и проворковать, словно взбитые сливки на губах - хотя Анджело уже чувствует и застекляневший тон, и колкость острого ножа в холоде моего взгляда, - Я сказала "Раз-вле-кай-ся", а не "от-вле-кай моих девочек".
Довольная ухмылка на его губах - как наживка на рыбку, что послабей, но какого чёрта он снова переворачивает с ног на голову мои планы? И это не драка в баре, это венец моей работы, то, во что я вложила три месяца и все свои силы. А вместо того, чтобы наслаждаться грандиозным представлением, которое ради его проклятой персоны было отточено до совершенства, Дик Анджело берёт биту и гробит в пыль все мои старания.
- Понимаю, ты так вырядился, чтобы девчонок в штабеля укладывать, на это не повод мешать моей работе, - мой шепот нарочито громок, но сторонние наблюдатели не услышат сути - всего лишь встреча хорошо знакомых друзей: она подаёт ему крепкий алкоголь и сплетничает на ушко о каком-нибудь франте с Малой Земли. Но инеем покрытый ободок её синих глаз не соврёт Дику, как и сталью звенящий голос - самое время для Дайан унестись к рабочему месту, но... она ещё здесь, когда я оборачиваюсь.
Три месяца пота и крови, три месяца я была плетью и была мокрой от их истерик жилеткой, я была марионеткой в руках труппы, тряпичной игрушкой, пластилином, из которого лепят всё, что угодно, лишь бы дитятко не делало глупостей. Совсем здорово, если чадо слушается и исполняет. Так и было. Всегда. Четыре года безукоризненной работы, пока не появляется Дик со своим сногсшибательным телом и сотней чертей в притягательном блеске глаз.
- Дайан? - не потерплю непослушания и этой секунды промедления девчонке не прощу. Между нами повисает пауза, что рвётся резким восклицанием толпы - акробаты слетают с чёрного мрака потолка на длинных полотнах белоснежной ткани и в музыкальных пируэтах начинают парить над толпой: проколотые насквозь лучами света, они - ангелы, спустившиеся к клокочущему океану, бушующему в шторме в тридцать баллов.

Отредактировано Amelie Calloway (2013-02-28 23:05:50)

+1

6

ревность, как зверь, она или ты съешь
семь раз отмерь, а один отрежь
в наших окнах свет горит, потом гаснет
то свет, то тень, то слёзы, то праздник.

Я закрываю глаза и вижу там знакомый силуэт в красном платье. Прочно осевшая брюнетка в моем сознании не дает мне покоя. Щелчок. Я переключаюсь. Делаю глоток холодной воды, открываю глаза, в этот момент девушка, которая стоит возле меня упивается рассказом. Я перестал ее слушать после разглагольствования про то, как она со своим бывшим молодым человеком отправилась в какой-то коттеджный домик на окраине Сакраменто, как они там веселились и как она танцевала так, что сбежалась вся округа. Хочется остановить ее словами: так как ты говоришь тебя зовут? Но я упорно делаю вид, что слушаю ее. Расстегнув пуговицу пиджака, вновь облокачиваюсь на барную стойку.  Мне жмет мой костюм. Как там моя машина? Может мне выпить уже? Я не слушаю ее. Я стараюсь этого не делать, такая вот у меня позиция. И она вполне объяснима и объясняется она той, которая сейчас командует парадом. Периодически я слышу голос Амели в рации Долорес? Деливри? Не собираясь напрягать свою память ухмыляюсь и продолжаю наблюдать за шоу, которое превосходит любой постановочный кадр из Бурлеска. Девочки шикарны, все то, что они делают и как они это делают - неповторимо. Труды и работы Амели не прошли даром. Сколько сил было потрачено ею на это шоу? Публика в восторге, зал шумит, свистит, кричит и аплодирует.
Я вновь закрываю глаза. Сознание отпусти меня, а? Хотя, как я понимаю, если сознание меня сейчас отпустит, то я отправлюсь в долгое путешествие, туда, где под рубашкой что-то отдает стуками в груди. Там дела обстоят еще хуже. Я никогда не умел подчиняться сердцу.  Я всегда знал и знаю, что разум - единственное, чего я никогда не ослушаюсь. Но разум сейчас на стороне сердца. В такой ситуации я не был никогда, верите. Я открываю глаза. Эти паузы, уносящие меня в мое сознание ничего не дают кроме четкого силуэта, сформировавшегося в моей голове, силуэта, который я запомнил. Открыв глаза вижу, что собеседница все еще тут. Черт, как же тебя зовут? Неважно.
Смотря вдаль, ловлю себя на мысли, что думаю о Ней  слишком много секунд в минуту. По инерции поворачиваю голову и вижу тот самый силуэт, напрягаюсь, когда останавливает ее какой-то мужик. Любезничает. Целует руку. Разговаривают.  Я ловлю ее взгляд, давая понять, что уже пора бы и меня почтить своим присутствием, но во взгляде ни одной холодной нотки. Она двигается ко мне, но начинает разговор с Дайан. Ах да! Дайан. Спасибо! Я в восторге от того, что вспомнил ее имя, да именно так и никак иначе. Амели протягивает мне бокал с виски, но я ведь сегодня не пью, у меня важные и ответственные тренировки с солдатами Химеры, которые в ближайшие дни проведу я сам, не часто выпадает такая честь, а как известно, алкоголь на организм оказывает отрицательное влияние. Как и сигареты, но от второго я отказаться не могу. Беру бокал у брюнетки, ставя его на барную стойку, присаживаюсь на высокий стул.
Амели, милая, к чему это все? Ты ревнуешь. Мне видно это невооруженным глазом, я вижу как твои глаза искрятся холодом и одновременно пытаются испепелить меня. Зачем? Ты думаешь, что я клюнул на Дайан? Да, я не обделен женским вниманием, да, мне это приятно и беседую с ней и так будет всегда, я же не обязан спрашивать разрешения. Взгляд хищницы, обращенный к Дайан, пора бы понять, что третий тут явно лишний. И это точно не я.
- Остуди свой пыл, тигрица. - Поворачиваясь на стуле, я смотрю в глаза Кэллоуэй, пытаясь понять откуда столько эмоций? Ни с чего, на пустом месте.
- Дайан, детка, попозже продолжим разговор, - я тактично даю понять девушке, что нас нужно оставить, ибо, видимо, Амели хочет поговорить. Только к чему это все? Фанфары, музыка и девчонки, блестяще выполнившие свою работу, так еще и такой финал. Надо получать победные лавры, а не наезжать на меня фразами, типа, ты отвлекаешь моих девочек.  Я и не заметил бы ее, если б она не подрулила.
Как только ты подходишь ко мне, я встаю со стула, расстояние между нами неприлично близкое, как никогда раньше, я в упор смотрю в твои ясные глаза с привкусом холода. Щурюсь. Затем ухмыляюсь, как ты любишь.
- Амели, - практически шепотом произношу ее имя так, как никто другой, я никогда, за все время нашего общения не называл тебя производными от фамилии, ты это заметила, я знаю, слышу, как мой голос аукнулся где-то внутри тебя толчком, - а она ничего, - бровями указываю в сторону девушки, которая только что нас покинула. Совсем не такой исход должен был быть у этой встречи глазами друг с другом, совсем не такой. Но Анджело же. Я улыбаюсь в надежде, что ты слышишь нотки сарказма в моем голосе, но сейчас ты неприступна.
- Какого черта ты несешь? Мешать работе? - пока я не повышаю голос и мы не подаем вида, что что-то происходит, зачем нам лишние уши и глаза, я лишь делаю шаг назад, и оказываюсь вновь в кресле, с которого минутами ранее встал.
-О чем ты, детка? - о, кажется я зря назвал ее деткой, ибо опять же секундами ранее назвал так Дайан, кажется так ее зовут.
-И вообще, ты возомнила, что я буду оправдываться? С чего вдруг? - ну же, скажи мне, покажи мне свои эмоции. Я ведь никогда не видел, какой ты можешь быть в порыве ревности, а сейчас, ты кажется даже забыла про своих гостей. Абсолютно спокойно смотрю на Кэллоуэй, которую, наверняка, раздражает мое спокойствие. Я ни в чем не виноват, и прекрасно это осознаю. Взгляд вдаль, затем вновь на нее.
- Смотри, твой Адам закончил играть, - вновь взглядом указываю вперед, где происходило данное действие, - малышка, ведь так? - а вот я могу предъявить и я это сделаю. Мне окончательно и бесповоротно не нравится то, что какой - то мужик целует тебя в руку, ты любезничаешь с ним, кто-то малышкой называет. Это как? Это в порядке вещей у всех, кроме меня.

+1

7

YOU'RE A VISION OF TOMORROW
AND A GHOST FROM YESTERDAY
AND I'LL BE TRYING NOT TO LET YOU
TAKE MY BREATH AWAY
YOU'RE A SUMMER BREEZE THAT COMES AND GOES
BUT COMEHOW LINGERS ON
TELL ME HOW CAN I FORGET YOU
IF YOU'RE NEVER REALLY GONE
Christina Aguilera - Dreamy Eyes


    Самовлюбленный наглец с короной вместо башки чудом выживает каждый день - как же тяжело ему, видимо, отлипать от зеркала и давать себе по рукам, чтобы не пытать своими автографами всех встречных. Мучительная, жуткая судьбина для Нарцисса нашего времени: богом проклятый красавец денно и нощно вынужден захлёбываться в женском внимании, тонуть в этих масляных взглядах, чтобы снова и снова возвращаться к истокам и, скидывая надоедливую груду красавиц с шеи, вновь бросаться в пучину. Он только улыбнётся, а они уже дышат в шею, он только поправит галстук, а они уже стягивают с него рубашку - безысходность простых сценариев, клубничный мохито с послевкусием наутро: он мерит девушек по десятибалльной шкале, считает их по нотам парфюма и видит таймер на лбу у каждой: сколько секунд обаяния потребуется на то, чтобы она отдала не только тело, но и душу-мысли-сердце. Я знаю всех их поименно, этих королей убойной внешности, я терпеть не могу каждое фамильярное "малыш" и "киска", срываемое пробкой шампанского с их игристых речей. Так какого чёрта его голос ухает где-то под сердцем паровым молотом, какого чёрта моё имя, произнесенное им, становится маятником, что широко раскачивается внутри, распыляя и обдавая жаром, какого чёрта... Я физически чувствую это "детка, продолжим разговор".
  Приближение... Думаешь, уже выиграл, мой таймер на исходе, верно? Ну лови, ненаглядный, взгляд прищуренных огней и упрямо вздёрнутый подбородок. И я вдохну запах твоего лосьона полной грудью, я исполоскаю всю душу в этих свежих ароматах, что давно заставляют меня оглядываться в толпе, но не растаю, слышишь, не сгину в этих гроздьях Дайан, Анжелик, Мадлен и прочих...
- Так чего спасовал? - жёсткая усмешка вместо прикосновения губ, хотя мы уже настолько близко, что неприлично даже для нас-испытателей минимальных дистанций. я не чувствую ничего, кроме раскаленной магмы по венам и раздражения... в его ухмылку хочется впиться зубами, и терзать, пока не отпустит это слепое бешенство, так незнакомое мне. Тело предаёт на выдохе, и к раскаленным нервам добавляется дурман его спокойного взгляда. Я почти ненавижу этого человека, пущенного по касательной событий и внезапно ставшего главным героем сегодняшнего вечера, ненавижу за всё, что испытываю вместо азарта и радости от блестяще проделанной работы.
- Надо было тащить в койку и не оглядываться на помехи, - шипение или шёпот, но зверя, разрывающего грудь изнутри, я крепко держу за шкирку, и он не вырвется, даже оскал свой ледяной не покажет Дику - с чего радовать наглеца такими слабостями? Надменный взгляд скользнёт по полированной поверхности барной стойки: в толстом стекле бокала виски расплывается тающий лёд, красное сухое темнеет в узком фужере, но между ними горит розовым клубничное мохито, и снова взгляд прогревает Анджело дьявольским блеском, - Ещё пара глотков, и вы бы открыли собственное шоу.
Он отступает, и лёгкие затапливает свежий воздух, кислород без примесей Дика - только искорки его слов пробьются потрескиванием, что тут же утонет в шуме оваций: Адам завершает концерт финальной песней.
- Выбирай выражения, - холодно отвечаю на его возмущение, когда... Что? Он назвал меня деткой? От неожиданности резкий поворот головы пронзает шею горячей спицей. Меня? Деткой?!! Пульс разбивает о виски волны шума, одну за одной, и я уже не слышу, как отходит в сторону бармен: Стив - умный мальчик, он, кажется, даже прихватил с собой пару пустых бокалов. Я отсчитываю десять секунд, за которые меня потом вознаградят присяжные, и пальчики спокойно ложатся на кончик галстука - рука не дрожит, она тверда и уверенна, когда, наматывает на указательный, серебристую ткань. Наверное, лента галстука сверкающей спиралью ложится вокруг ладони, но я слишком занята взглядом итальянца, чтобы отвлекаться на такие мелочи.
Крики толпы и стоны электрогитары - не лучший аккомпанемент, нам хватило бы звуков острой иглы по стеклу или воя сирен, нам хватило бы оглушающей тишины, чтобы прекратить этот маскарад, но вокруг слишком много любопытных глаз. Слова пламенеют яростью, но на губы они лягут лишь когда я, стоя между ног подлеца, крепко скручу его галстук и притяну к себе, чтобы разглядеть в чёрном космосе зрачков хоть проблески здравого смысла.
- Дидерик Анджело, - чеканка звуков и грудного, охрипшего от негодования голоса. Какого тебе, милая, чувствовать себя одной из восхищенных идиоток, которых мажут одинаковыми кличками, чтобы не трудиться запоминать имена? И ведь обижена не за "одной из", а за "восхищенных" - только такая редкая дура могла позволить себе чувствовать извержение Везувия в секунду его слов, и только ты умудряешься воспламеняться до сих пор. Да что с тобой, Кэллоуэй?!!
- слэнг сутенёра будете практиковать в другом месте и в другом обществе, - его лицо слишком близко, чтобы совладать с собой - жутко хочется сделать ему больно, сделать хоть что-то, чтобы снять с глаз эту пелену спокойствия: словно большой папочка снисходительно наблюдает, как его маленькая дочь учится ходить, вот уже дважды плюхаясь на попу. Он ставит себя выше, он уже прибирает к рукам все фишки с игрального стола, ухмыляясь вдрызг проигравшейся противнице - и оттого мне всё приятнее чувствовать, как трещит натянутый до предела галстук в моих пальцах: эта сила струится от папиллярных узоров по запястью и выше. И мне не хватает ещё секунды, чтобы ощутить эту власть полноценно, когда ладонь резко сбрасывает с себя узлы галстука. Я залпом глотаю бокал вина, я растворяю горячие волны пульса в терпком аромате винограда, что ещё остаётся на губах. Дик Анджело рисует свой взгляд во мраке прикрытых ресниц, становится навязчивой идеей. Он - накипь, кислота, что въедается в мысли. И сейчас он вспоминает об Адаме: кажется, это выход, та самая иголка под ногти, чтобы хоть как-то освежить самоуверенную гримасу мужчины.
- Верно. Он сегодня в ударе, надо бы отпраздновать такой фурор, - жар слегка отступает, и в моём голосе уже привычное спокойствие и улыбка вырывается с губ в интонации. Обращение к подошедшему Стиву столь же легко и беспечно, - закажи ужин на двоих в мой номер.
- Десерт как всегда или попробуете что-нибудь новое? - Стив - безупречный бармен.

+1

8

Я смотрю в ее глаза спокойно и непринужденно, прежде чем мы оторвем взгляд друг от друга, прежде чем я вновь почувствую ослабшее напряжение, опустившись на стул. Ее глаза холодны, я бы сказал, что они не выражают никаких эмоций, но это не так, в них буря этих самых эмоций, которые просто-напросто меняются одна за одной, слишком быстро, я не успеваю следить. Но все они из серии грехов. Ненависть, злоба, холод, желание придушить меня к чертовой матери. Я слышу твой сбившийся с ритма дыхания выдох. Вдыхаю, забирая его с собой. Медленно опускаюсь на стул, все еще не отрывая взгляд от твоих холодных. Ухмыляюсь на твою реплику, а ты ожидала другого исхода? Мой взгляд обволакивается горячим и неудержимым.
Они сошлись, волна и камень, стихи и проза, лед и пламень. К черту поэзию. Про себя считаю до десяти, пытаясь заглушить этот порыв ненависти и раздражения, возникший во мне. Не получается. Я разрываю на кусочки каждую клеточку твоего тела, внутри, про себя, на деле же я спокоен как питон, может лишь мой взгляд меня выдает, ведь я не прячу его, нагло смотря тебе в глаза, что делаешь и ты.
- Не волнуйся, - с оскалом произношу я, глядя ей в глаза, - как только я позову, она тут же прыгнет ко мне в койку. А завтра расскажет подружкам, насколько я хорош. Хочешь послушать? - я груб? О да, я груб. Таким я не был ни разу со дня нашего знакомства. Таким я не был даже тогда, когда ты впервые оказалась в стенах моего дома, пытаясь разозлить меня. Тогда я не знал тебя так, как знаю сейчас. Кому я вру? Тогда я не чувствовал то, что чувствую сейчас. Но именно в данный момент я об этом не думаю. Я зол и разъярен, как разъярен бык, смотрящий на красную тряпку. Нет-нет. Совпадение. Но в моих действиях ты видишь лишь спокойствие океана, жаль я не скажу этого о глазах и взгляде. Цвет-то как  раз, подходящий. До поры до времени.
Ты делаешь шаг ко мне, оказываясь между моими ногами, я не смею шевелиться, наблюдая за твоими действиями. Мой галстук оказывается на твоем указательном пальчике, затем на всей руке. Знаешь что я делаю? Я ухмыляюсь. Опускаю взгляд, наблюдая за твоей рукой, затем вновь поднимаю его, смотря четко в твои глаза. Внимательно тебя слушаю и ловлю всю ту ненависть, которая искрами сыпется. Вновь полное имя. Я шумно выдыхаю. Не перебиваю, ты же знаешь, у меня нет такой привычки, тем более тебя.
Что разбудило в тебе такую ненависть? Кто дает тебе право хватать меня за галстук, будто за грудки? Я что малолетка? Щенок? Бездомный котенок? Дрянь. Мой взгляд вновь опущен вниз, и после нашего очередного зрительного контакта я жду, пока ты отпустишь Предмет моей одежды, так задевающий тебя, не зря же ты его схватила. Твоя рука сбрасывает мягкую ткань, я поднимаю взгляд. Ты хочешь уйти победительницей? Ты уже не чувствуешь напряжения между нами? Ох, как бы не так. Подскочивший официант подыгрывает тебе, но я не слышу его. Мой взгляд сфокусирован только лишь на тебе, Амели. Только на тебе, веришь? Знаешь о чем я сейчас думаю? Пристрелить бы вас всех, к чертовой матери. Сначала Адама, а потом официанта. Я съедаю все то, что ты сейчас вытворяла, но отпускать тебя не собираюсь. Еще чего?  Наконец мое поведение и злоба вырывается наружу, ты, кажется, собралась уйти, вот так вот просто взять и уйти и развернувшись ты делаешь шаг от меня, вскочив со стула, я хватаю тебя за руку. Не знаю, больно тебе или нет, сейчас это не имеет значения. Одним лишь движением разворачиваю к себе. Притягиваю. Резко и грубо. Грубо до такой степени, что мы сталкиваемся телами. Отпускаю твою руку, которую схватил где-то в области запястья. Этим действием я возвращаю то напряжение в 220, которое возникло минутами ранее. Не знаю как у тебя, хотя и чувствую, но у меня оно сейчас возросло до еще большей отметки. Ты вывела меня. Эмоции на пределе, и я больше не прикоснувшись к тебе ни разу, приближаюсь к твоему уху.
- Узнаю, что он был в твоем номере,  - я говорю медленно и размеренно, каждое слово слышно четко и ясно, не знаю что нужно сделать сейчас, чтобы я успокоился, - десертом он не сможет баловаться больше никогда. - кажется, я достаточно серьезен, чтобы ты не восприняла это за сарказм. Не веришь, можем проверить.
Вспышка. Я представляю себе Адама, сидящего на ее постели в ее люксе, ведь наверняка это люкс? Я вижу как вы мило беседуете, а он кормит тебя клубникой со сливками. Вспышка.
Я вновь смотрю в твоих глаза, закончив свое предложение, но не уменьшая расстояние между нами, тяжело дышу. Пытаюсь понять как давно я перестал контролировать свои эмоции, как давно я перестал быть спокойным? Я чувствую дыхание твое на своих губах, но не смею сделать ни одного лишнего движения. Сколько мы стоим так? Минуту? Час? Двое суток? Когда мы перестали считать?

+1

9

Его надо бояться. Внушить себе такую несложную мысль, воскресить остатки инстинкта самосохранения, банального здравого смысла. Необходимо встряхнуть себя, чтобы увидеть этот опасный блеск в глазах разъяренного зверя, но мне плевать, плевать на всё, потому что скорости уже срывают все тормоза. Потому что бешенство передаётся прикосновением, этим диким рывком к себе, за который я кадык у него из горла вырву прежде, чем он успеет позвать на помощь. Как с вещью, как с собственностью. И это после слов о Дайан? После трёхсотен мини-кадров, которые мозг услужливо пересчитал в моём воображении, в том душном кинотеатре, где на экране сменяли друг друга позы и вид разгоряченного пыхтящего Дика втирал меня в ярость, обессиленную и тупую как распилка кости деревянным мечом. А после - улыбка девчонки, и хохот кордебалета, когда она закатывает глаза, проводя ладонью по ключице в описаниях. И ещё сотни, тысячи обрывков кинолент, скомканных и обрезанных в жесты, части тела, смытые силуэты, бьющие точно в солнечное сплетение. Ненавижу его, ненавижу так, что дрожь бьёт всё тело. Вторя пульсу. Но не моему, даже сердцебиение - не моё. Это бьющееся о стенки грудной клетки сердце Анджело, что тараном разносит меня. В щепки. Вдребезги. В истерику.
- Ещё раз тронешь меня и пожалеешь, что мама мальчиком родила, - к чёрту гостей, к чёрту свидетелей и этот концерт, к чёрту. Ещё никто и никогда не позволял так вести себя со мной. никто и никогда. и не позволит. И будь он хоть трижды тяжеловесом с повадками убийцы, как тот дышащий ненавистью Халк, что распаляет меня медью слов, выплюнутых в лицо, и будь он хоть самой смертью, хоть Люцефером, этот жест, этот удар моим бедром о бляшку его ремня, он запомнит надолго. Лёгкая фарфоровая кукла, которую можно хватать и кидать о стену своего накаченного тела, она уже готова впиться яростью в каждый бугорок играющих мускулов Дика. Но прежде, чем ответ пробьёт железобетон взаимного презрения, я слышу его интонации, его пробирающий до основания шёпот, который копошится стайкой муравьёв под кожей.
   И я задыхаюсь... От слов, от угрозы, от опасности, что стягивает нас в одну колючую связку шнурами в тысячу вольт - я в нокауте, в минуте молчания без звуков и без чувств, становлюсь проводником его голоса, что ещё звенит внутри, отдаваясь в каждой клеточке тела мучительной болью. Колокол, по которому струится его ненависть и лютая злоба, ещё вторит эхом, но не страха, нет, и даже не оцепенения. Секунда, две. Миллион световых лет. И человек напротив, так близко, что кожей можно ощутить жар его тела, отчего-то отдающийся в линии запястья. Кажется, там ещё горят его пальцы. Космос.
- Если я захочу кого-то позвать к себе в номер, - далёкий голос по ту сторону войлочных стен - он так тих и гладок, будто, выливается из воздуховодов органа, вторя пальцам музыканта, он так тих и гладок, что понадобится пара долгих минут осознания, что это говорю я. Не верю. Потому что все мысли собраны в этом сгустке хозяйских интонаций, который не хотят меня отпускать - в пыль стёртое равнодушие Дика стирает теперь в пыль меня. Разве? Когда тебе подарили эту странную коробочку с лентой "Амели Кэллоуэй - делай, что хочешь" на глянцевом боку с бантом? Когда тебе вырвали с корнем малейшее представление о том, что есть вещи, не принадлежащие тебе. Веришь? а придётся.
- Он в ту же секунду окажется там, - шёпот. без натуги и напряжения. я рассказываю ему сказки по мотивам реальных событий, я хочу, чтобы каждый звук, каждая пауза втиралась в его выбритые скулы стеклянной крошкой. Чтобы он, наконец, почувствовал, как саднит запястье и гордость от подобных порывов, чтобы он, наконец, впитал в себя каплю за каплей унижение и презрение, чистое, первозданное, первобытное.
- И мне плевать, какими словами он будет восхищаться проведенной ночью, мне плевать, с кем он будет восторгаться моими талантами,- медленно-медленно разливая яд по бороздкам на его коже. я уже не хочу причинить Дику боль, я хочу, чтобы он извивался в моих руках, чувствуя свою слабость и уязвимость, хочу, чтобы он выл, и ничего кроме мольбы о пощаде не издавали эти жёсткие в напряжении губы, - но стонать я его заставлю отменно. стонать так, что ты непременно услышишь, в какой бы части света не находился.
  Блеск софитов на кончиках его ресниц. Пауза, повисшая напряжением в наших телах. Осколок света, брошенный в глаза Дика. И бездна зрачка, в которую я уже падаю. Безвозвратно. И никому нас уже не спасти.

+1

10

Как ты смеешь произносить эти слова? Как ты смеешь даже думать об этом. Я спокойно и без всяких мыслей в голове выслушал то, что если ты еще раз меня схватишь и бла-бла-бла, не придал этому значения. Думаешь, испугала? Думаешь, заставила сильнее биться сердце? Это было больше похоже на писк мышки, убегающей от кота. Мы в паре миллиметров друг от друга, и тут должны быть явно другие действия. Мы сводим друг друга с ума, каждым взглядом, доходящим до безумия, каждым действием, каждым неосторожно брошенным словом. Ты не боишься, что наше общение доведет обоих до психушки. Я нисколько. Как не боюсь сейчас твоих взглядов.
Последующие твои слова заставили что-то внутри стучать сильнее. Я не думал, что исход будет именно таким, я не предполагал, что не смогу себя контролировать. Я не осознавал тогда, что даже ее слова, брошенные мне про то, как они проведут время в номере, заставят меня поморщиться в гримасе, заставят меня представить себе эту картину, заставят отвести взгляд первым. Ты продолжаешь, Амели, но главное вовремя остановиться, ведь так? Главное не сказать лишнего, но кажется ты не чувствуешь тормозов, кажется, единственное, что тебе надо - это довести меня до состояния трясучки, в котором ты только что была сама и находишься и сию секунду.
Давай, продолжай и исход будет неповторим. Потому что я сделаю то, что пообещал. Я сделаю все еще хуже, я не смогу сдержаться и пристрелю к чертовой матери его, в этом порыве эмоций я даже не помню как его зовут, а помню ли я, как зовут меня самого? Вряд ли. Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь и каковы твои помыслы? Я не понимаю, это единственное, что я не понимаю. А я ведь так не люблю чего-то не понимать и ты это знаешь. Это все твоя ревность ни с чего, это все навыдуманное в порыве той же самой ревности. Я сжимаю руки в кулаки, когда ты продолжаешь говорить. Стоны. Твои стоны. Его стоны. Вновь вспышка и щелчок. Смятая постель. Ваши мокрые переплетенные тела. Ваши взгляды. Ты заканчиваешь говорить, а я в порыве злости хватаю тебя за шею. Не сильно, не больно, но мне хочется тебя придушить, веришь? До безумия хочется. Я смотрю в твои глаза, смотрю долго и упорно, заставляя тем самым тебя, делать тоже самое. Утонуть, захлебнуться в них. Ну давай, произнеси хоть слово. Я чувствую под рукой, держащей тебя за шею твои пульсы и отголоски биения сердца. Оно не может врать. Слова могут, взгляды даже могут, ты ведь хорошая актриса. Я ослабляю свою хватку, забыв счет времени, проведенного вот так. Мне плевать на окружающих нас людей, мне плевать на сплетни и разговоры, мне плевать на то, как сейчас на нас смотрят, если смотрят. У меня такое впечатление, что мир замер, и что вместе с ним замерли все люди, находящиеся сейчас в зале.
Я отпускаю твою шею, но не перестаю смотреть тебе в глаза.
- Такими вещами я не шучу, Кэллоуэй, и я сдержу свое обещание, - мой голос холоден, как сталь, я никогда в жизни не называл тебя по фамилии, но сейчас сделал это. Я отхожу от тебя, но напряжение не уходит, как раньше, продолжая смотреть в твои глаза, не глядя хватаю с барной стойки тот виски, который ты мне принесла. Выпиваю залпом, снимаю с себя смятый в твоей руке галстук, мне противно. Противно от одного представления о том, что ты сказала. Противно даже от того, что ты посмела думать об этом. Пусть назло, пусть специально, пусть в порыве. Я разворачиваюсь и ухожу. Молодец,  Кэллоуэй. Хочешь услышать авации? Как жаль, что они уже стихли. Но я тебе аплодирую,  где-то в глубине. Меня бесят автоматические двери, которые не открылись сразу же как только я подошел. Я хватаю воздух ртом, оказавшись на улице. Открываю машину, завожу. Я услышу стоны, а ты услышишь скрип колес и звуки мотора млего автомобиля, котые оповестят тебя о том, что я уехал отсюда. Уехал из того места, где ты сама себя смешала с грязью, уехал оттуда, где руки пахнут твоими духами, где перед глазами стоит твой образ.  Я уехал, нисколько не жалея о сделанном.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » будь проклят тот день...