Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » random meeting wakes past feelings.


random meeting wakes past feelings.

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://f4.s.qip.ru/HrElFQaN.gif
who? цезарь и амбрелла
when? январь, 2013
where? спортивный крытый стадион сакраменто, концерт группы muse
what happend? позже

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-02-28 13:09:52)

+3

2

В коем-то веке я решила выбраться на концерт группы, песни которой любила время от времени послушать, как сразу же мне предложили еще сотни и тысячи вариантов, куда можно сходить! Даже позвонили люди, чьи голоса я не слышала уже несколько лет и о жизнях которых не интересовалась сама! Будто специально. Назло. Но я была основательно настроена только на Muse, потому что, во-первых, я давно не была на подобных мероприятиях, во-вторых, была огромная вероятность встретить одного старого приятеля, который являлся организатором этого концерта. Ну, вернее, это по его словам он был организатором, а на деле же он просто был мальчишкой на побегушках: принеси то, унеси это, отдай тому, забери у этого другое. Но мне было все равно. Я просто скучала по своему приятелю, которого знала буквально с пеленок и которого не видела лет десять.
Так вышло, что его родители развелись и разъехались, а мой друг (к слову, его зовут Патрик – смешное имя, я считаю) остался с матерью, которая уехала с ребенком из Сакраменто в Окленд. Это был удар для мальчика, потому что покидая город, он оставлял здесь всех своих «дворовых» друзей, школу, футбольный клуб, даже любимую собаку… Да и мы, ребята, очень сильно переживали. Но Патрик обещал не теряться навсегда, обещал, что найдет какой-нибудь способ связаться с нами. И он не соврал. Все эти десять лет мы с ним вели переписку в социальных сетях, где общался и с другими товарищами. Пусть и не часто, но раза два-три в месяц иметь возможность с ним поболтать по скайпу – этого мне было достаточно. А теперь он приезжал к себе домой, несмотря на то, что делал это только из-за работы. Но я не могла махнуть рукой на такое событие.
- Сьюзен, я понимаю, - мать настаивала, чтобы я заехала к ней, - нет, я не могу сегодня. Мам, это же Патрик! – кажется, на нее не действовали эти отговорки-оправдания. – Нет, ты мне дороже, но его я не видела десять лет, а тебя три дня! – в ход пошла тяжелая артиллерия, и Сью стала давить на мою любовь к ней, но я знала, как отбить этот удар. – Предлагаю завтра увидеться в 911, - так мы называли наш любимый торговый центр. – В два. Ладно? – и она сдалась. На мою мать всегда действовали магазины. Ее слабое место. Особенно, если речь идет не просто о прогулке по центру, а прогулке _с дочерью_ по центру. Ей это было важно, но я не понимала, почему. Мне хватало обычных встреч у нее дома за чашечкой чая, а вот Сьюзен этого было мало.
В общем, разобравшись с последним человечком, который мог бы сорвать все мои планы, я выключила телефон и бросила его в сумочку. Туда же полетел билет, кошелек и плеер. И не важно, что я уже дико опаздывала, ведь во дворе стояла моя машинка, уже готовая к новым приключениям.

Амбал-фейсконтрольщик своим суровым выражением лица приветствовал чуть ли не каждого присутствующего, создавая совсем не дружелюбную атмосферу и настроение у всех людей. Кого-то он даже вытолкал за шиворот лишь потому, что тот курил в неположенном месте – а сделать обычное замечание нельзя было, язык бы сломался, вероятно, или отвалился. Бывают же люди. Но мне повезло. А, может, я просто вела себя прилично, не выказывая своего недовольства работой этого мужика. Пройдя внутрь помещения, я беглым взглядом изучила, что может находиться за каждой дверью, заглянула в здешнюю кафешку, взяла себе попить и перебралась в зал, где должен был вот-вот начаться концерт. Но переступив порог, я тут же очутилась на огромном стадионе, где, пожалуй, должны проходить футбольные матчи.
Далеко уходить от выхода я не стала, несмотря на то, что многие старались быстрее оказаться прямо у сцены – а думать о том, что после мероприятия будет весьма проблематично выйти наружу, никто не стал. Но я умней. Я молодец.
- Раз-раз. Пожалуйста, проходите в зал, не толпитесь у сцены, отсту… Адам, мать тво…!!! - мужской голос со сцены разразился на весь стадион, оставляя за собой несильное эхо. Незнакомец ушел за кулисы, продолжая на кого-то возмущаться, а чуть погодя у самого края площадки, где скоро будет выступать рок-группа, показались четверо ребят в форме, которые растолкали фанатов.
Да, обожаю, когда все так «организовано».

+2

3

Кажется, моя жизнь в определенный момент попросту потеряла планировщик, в связи с чем наобум назначила все важные события года на один месяц. Посудите сами - за один только несчастный январь я успел едва не попасть за решетку на пару десятков лет за терроризм (звучит=то как! Жуть просто!), освободиться из-под заключения, помириться с девушкой из гребаного чувства жалости и долга, расстаться с ней во имя справедливости, получить шанс реализовать свой проект при мощной спонсорской поддержке... И вот даже долгожданный  концерт  Muse - и тот намеревался втиснуться в плотныйы график событий моей жизни в январе. Об этом засвидетельствовал жирный красный кружок на календаре, обнаруженный буквально за неделю до события. Мне было отчаянно совестно за то, что это выпало из моей памяти на добрых несколько недель, хотя в сущности и не без причины. Как бы там ни было, а раз уж жизнь моя набрала определенный темп, сбавлять обороты я не намеревался. И уж тем более не собирался откладывать на неопределенный срок столь долгожданный концерт только потому, что порядком поизмотался за последнее время и жаждал тишины и покоя. Тишина, покой, отдых и прочие  мифические существа подождут.
Но, казалось, весь мир ополчился против этого похода на концерт - сколько бы я ни названивал по телефону, сколько бы контактов ни перелопатил, в ответ получал одну и ту же "фирменную", тухлую отмазку - "прости, брат, если бы ты за месяц предупредил...". Ну да, разумеется. Если бы я предупредил за месяц, они бы все сумели подготовить более достойные и разнообразные отговорки, чего уж там... Видимо, в отсутствии так называемых друзей есть свои минусы. Приятель не отложит свои дела ради того, чтобы разделить с тобой впечатления от твоей любимой группы. Хотя, может и друзья нынче не того качества, но пока я не силен в подобных понятиях. Одно было ясно наверняка - иди мне придется одному. И это есть паршиво. Я знаю, на что это похоже. Это похоже на то, когда наливаешь в крошечный стакан много-много сока. Он разливается. И, будь у тебя второй стакан, проблема была бы решена. Точно так дело обстоит с эмоциями, которыми заряжают концерты любимых музыкантов. Ты либо делишься ими на полную катушку, либо они остаются в тебе, вылазят за края и, образно говоря, эмоционально тебя обляпывают.
Что ж, скажем прямо - бывали в жизни ситуации и похуже.
  С этой героической мыслью я бойко кивнул своему отражению в зеркале и, шумно хлопнув за собой дверью, умотал балдеть от неподражаемого психоделического скулежа Метта Беллами. Один? Да и к черту всех. По крайней мере, уж на этот раз-то не будет надобности растаскивать всех расквашенных алкоголем неадекватов по их берлогам - а мне ведь регулярно выпадает эта участь, как единственному непьющему субъекту в любой компании. Словом, ритмично приплясывая под ни разу не танцевальную "Follow me" (ну естественно, мне же нужно было "распеться" перед тем, как я, хором с еще туевой хучей народу буду невпопад орать знакомые слова), я домчал свое одухотворенное тело до стадиона, предусмотрительно обзавелся в ближайшем мини-маркете с реально не "мини" очередью парой баночек энергетиков (да да, знаю, моя психолог говорила, что мне их пить противопоказано, но случай-то особый!) и вполне себе благополучно прошел фейс-контроль. Вечер пока начинался вполне адекватно и ординарно, хотя уверен, к концу всеобщей мьюзофанской свистопляски не один десяток лиц превратятся в отбивные. Я инстинктивно искал в толпе знакомые лица, хотя вид у меня был более чем гордый и независимый, будто я без слов говорил всем и каждому, как мне круто здесь тусить одному и что клал я болт на всех остальных - присутствующих или безбожно отлынивающих от сего грандиознейшего мероприятия.
  Бессмысленно долго и пространно описывать, как просторный стадион набивался донельзя всякого рода млекопитающими - разумными и не очень. Но к тому моменту, как на сцене появился Беллами с бандой, вся эта многотысячная орава синхронно и разномастно заулюлюкала, выказывая тем самым высшую степень одобрения. Я же был категорически далек от стадного инстинкта, поэтому...просто орал "ДАААА".
 
  Слышать их почти что изо дня в день в наушниках, в колонках, в авто и любых других местах - несомненно приятно. Но находиться в самой цитадели их творчества, окруженным, скованным, связанным, опутанным и обволоченным знакомыми звуками - это просто экстаз. Безудержный, бесконечный звуковой экстаз. Думаю, любой, кто сливался в коллективной нирване с фанатской толпой на концерте, знает, что это за чувство.
  Правда, полный кайф порядочно так портил мочевой пузырь, в котором подняло мятеж содержимое тех самых двух баночек энергетической дряни и я, по правде говоря, был как никогда близок к позорнейшему недержанию... Но упрямо подвывал, подкрикивал, подскуливал Мьюзам, пока не был объявлен короткий перерыв. И на сей раз "Даааа" я заорал с куда большим чувством и философским смыслом,чем в самом начале!
  Я горным бесстрашным оленем ломился к выходу и агрессивно преодолевал живые изгороди людей. Я был нагл, бесцеремонен и целеустремлен, пожалуй, еще более, чем тогда, когда выбирал жизненный путь. И вот оно! Святейшее из святых мест - я даже приветственно улыбался, ежесекундно сокращая расстояния между мной и ним. Белым, блестящим, призывно выглядывающим из-за приоткрытой двери уборной... Писсуаром! Счастье есть. Оно сегодня неистово орало со сцены "Аппокалипсис в студию".И оно сейчас передо мною - дожидается, пока я расправлюсь с упрямым ремнем брюк.

+2

4

Рок. Он, пожалуй, никогда не создавал во мне особого настроения: не веселил и не вгонял в грусть-печаль, не заставлял задуматься о чем-то глобальном или вспомнить какие-то отдельные картины, дни из моей жизни. Рок был просто… Просто музыкой, как бы это глупо не звучало. Той самой музыкой для меня, которая никак не влияла на мои чувства. Наверно, за это я его и полюбила. А ведь раньше, лет в четырнадцать, рок по-моему мнению был чем-то ужасным и «нет-нет-нет, я не буду это слушать никогда на свете!». Видимо, с возрастом поняла, что ничего плохого в этом музыкальном стиле нет. И, кстати, на подобную музыку меня подсадила Аманда, моя закадычная одногруппница-подруга. Еще эта девушка любила металл, и ей раньше удавалось заставить меня врасплох некоторыми треками этого направления, потому что они нравились мне! Нравились, я добавляла их себе в плеер и слушала наравне со всей той клубной и попсовой музыкой! Помню, мать как-то очень сильно удивилась, когда услышала играющих у меня в наушниках Three Days Grace. Потом, со временем, Сьюзен поняла, что повлиять на мой музыкальный вкус она не сможет, как бы ни старалась, и оставила меня в покое, лишь изредка косясь на меня.
- Меломан– это хроническое заболевание, - как-то раз сказала маман, ставя мне диагноз. – И в кого только ты такая? – честно, я и сама не знала ответ на этот вопрос, ведь все мои увлечения (помимо автомобилей и байков), мой внешний вид шли в колоссальное противоречие с музыкой, что я слушала изо дня в день.
И вот сегодня, стоя на стадионе, я подпевала Мэттью: сейчас играла вполне пригодная для танцев Madness, поэтому, помимо подпевания, я еще ритмично качалась из стороны в сторону, благо места для движений мне было достаточно. Некоторые просто поднимали вверх руки с зажигалками, топчась на одном месте и глядя на сцену, те, кто был ближе всего к выступающим, тянули руки, пытаясь достать до ребят. Фанатики, чертовы фанатики.
Однако песня за песней и наступил долгожданный антракт. Меня словно волной захлестнули выходившие из стадиона люди – и неважно, что до выхода мне надо было сделать шагов десять от силы - и так же, как и море выплюнули на берег, то бишь в коридор. Я аккуратно протиснулась к стеночке, чтобы никому не мешать, вытащила из сумки телефон, и решила пройтись до дамской комнаты, а по дороге набрать номер Патрика. Но как бы ни так: стоило мне только включить телефон, как посыпались сообщения, какие-то отклики в твиттере, обновления и прочая ерунда!
Твою мать.
Завернув  в первую открытую дверь, а я была уверена, что это женский туалет, я оказалась совсем не там, где хотела бы оказаться. В общем, картина следующая: я отрываю взгляд от телефон, а в полутора метрах от меня стоит какой-то ушастый оболтус и испражняется!
- Какого хрена?! – и только после этих слов я замечаю писсуары, которые предназначены никак не для девушек, а когда «оболтус» поворачивает свой фейс, я понимаю, что это полный трендец! – Эйвери?! – по моему выражению лица теперь можно понять, что я не просто в шоке от того, что ноги привели меня в мужскую комнату, а в мужскую комнату, где, простите, ссыт сам Цезарь! – Твою мать! – взгляд падает на его ширинку. – Черт! – рукой, в которой лежит мой телефон, я закрываю себе глаза, мобильник падает на кафель, но до меня пока это не дошло. Я быстро отворачиваюсь, потом лишь осознаю, что сотового нема! Вновь оборачиваюсь, глазами ловлю не телефон, а опять же ширинку Эйвери – этот долбанный неловкий момент. – Ааа, - я чувствую себя обессиленной и какой-то контуженной: в ту же секунду замечаю на полу свою вещицу, наклоняюсь и поднимаю ее, а когда встаю, опять отворачиваюсь. Ура! – Что… Что ты делаешь здесь? – на глубоком выдохе произношу я, пытаясь угомонить себя и бешено колотящееся в груди сердце.
Давно же я не попадала в подобные конфузы.

+2

5

От кафельных стен горошинами отскакивали звуки моего голоса, возвещавшие о том, что я, здесь и сейчас, филинг себя вполне гуд. А чувствовал я себя действительно ни дать, ни взять - превосходно, особенно, учитывая тот факт, что ширинка таки проиграла неравный бой с моими ловкими и, заметьте, трезвыми пальцами. Я получал наслаждение от процесса, горделиво взирая куда-то в потолок, а в комплекте с царской осанкой получалась картина, достойная кисти мастера. И нет, это не было бы банальным "писающим мальчиком". Это было бы как минимум - "Царь писает. И пусть весь мир подождет". И все бы ничего - меня ожидал фееричный финал с неземной легкостью в теле (в особенностИ, в некоторых его частях), пока в мой клозетный мир не ворвалась Она.
  Знаете, что? Это Не_Могло_Быть_Правдой! Так не_бывает!
Я медленно начал поворачивать голову в сторону такого знакомого, ужасно (в полном смысле этого слова) знакомого голоса, не прекращая, между тем, пафосно мочиться.
- Руквуд? - в тон ей переспросил я. Удивлению моему не было предела - это слишком мягко сказано. Мне показалось, что даже... он... Эйвери-младший, с любопытством накренился в сторону нежданной гостьи. И странным было не столько то, что девушка оказалась в мужском туалете (а писсуары вселяли в меня веру, что я еще не совсем тронулся рассудком на радостях), сколько то, что мы двое столкнулись в таком месте... Мы двое, когда вокруг несколько тысяч людей и происходящее ко второму часу присутствия начинает все более напоминать маскарад, где банально перестаешь различать лица в принципе. Это даже не злой рок, не фатум, и нет - даже не судьба, нахер-нахер! Это просто... праздничный такой, совершенно особенный руквудец. Разновидность пиздеца, происходящая исключительно при участии Амбреллы. А я, скажу не хвастая, скоро стану гуру по этой части - на моей памяти скопилось уже штук пять конфузов при содействии её-родимой.
Я едва скрыл гаденькую ухмылку, наблюдая, как девушка стушевуется, теряется, пытается пристроить взгляд в максимальном отдалении от моей ширинки...Оу, кстати, можно уже убирать "аппарат". Царь дело сделал. С серьезной миной вопреки танцующим внутри меня оленям, я невозмутимо возвращал "штуку" к родным пенатам, аккуратно, методично упаковывал, будто бы Амбреллой здесь не пахло ни разу, и думал. Сосредоточенно думал, КАК такое вообще даже чисто гипотетически могло произойти, почему (ну это уже был второстепенный вопрос, но все же...), и как я могу с пользой применить сложившуюся нелепость. И я уже был близок к тому, чтобы вопросить что-нибудь гаденько-пошленькое (а Руквуд этого не переносит), и наверняка бы вопросил, если бы этого не сделала она, наконец поставив точку в конце матерных междометий и хаотичных действий с мобильником.
- Пишу мемуа...А, ладно...Писаю я! - авторитетно ответил, немного не вкуривая сути вопроса - неужели это не было так очевидно? - Точнее, уже нет, но когда ты вошла, как раз этим и занимался. Представляешь, Парижской конвенцией была принята доктрина, что в мужских туалетах в писсуары могут делать свои мокрые делишки все особи мужского пола, - с историей мы враждовали. Со школы. Поэтому не могу сказать точно, насколько сочетаемы между собою в принципе были термины, но звучало...ладно, звучало тупо и не смешно, но не одна же Руквуд была здесь немного не в своей тарелке.
И вот тут... в этот эпичный момент меня понесло. Едва прошаркав к раковине и включив кран, я бросил мимолетный взгляд на глаза Руквуд в отражении. И заржал. Я упирался ладонями в эмалированные холодные, скользкие края, и ржал. А вместе с моим телом сотрясался, казалось, весь ряд раковин.
- Прости, - едва ли не сквозь слезы, пробормотал я, через плечо поглядывая на виновницу "торжества". - Просто...АХАХАХА ты бы себя видела! С этим телефоном, чертом и матерями... - толи чтобы охладитьсЯ, чтоли чтобы у моего тела появилась дополнительная точка опоры, но я уткнулся лбом в зеркало, продолжая сдавленно хихикать. Беззлобно, но громко и вдохновенно.

Отредактировано Caesar Avery (2013-03-04 01:05:04)

+3

6

Какающая бабочка. «Взгляд какающей бабочки», - как однажды сказала обо мне девушка, пытающаяся меня поцеловать. До сих пор именно с таким выражением лица я стояла, закрывая себе глаза, – упаси боже в очередной раз наткнуться на младшего Цезаря, глядя, например, в отражение в зеркале, – и слушая голос парня. Тот самый голос с теми самыми шуточками и подколами, которых я не слышала уже несколько недель! Да, с нашей последней встречи прошло уже достаточно много дней, и, наверно, я была тому бесконечно рада, потому что все прошлые «свидания» с Эйвери были, ну, знаете, не из приятных. Конечно, рождественский вечер прошел весьма и весьма успешно, мы вроде даже не ругались и не цапались, но вот до этого мероприятия…
- О, господи, я в курсе! – сквозь зубы произношу я на нравоучения по поводу мужского туалета. О, естественно, разве Цезарь обойдется без иронии? Мастер этого дела, хотя я тоже не уступала ему в этом звании.
Шаги позади ясно дали понять, что Эйвери доделал все свои дела, а звук воды, льющейся на сей раз из обычного крана, только подтвердил мой вывод. Я медленно убрала руку и посмотрела в зеркало, поймав взгляд парня. Черт! Если бы я знала, что он тоже решит глянуть на меня, то приняла бы куда более серьезное выражение лица! Но было поздно: смех будто вырвался из глотки Цеза, наполняя собой всю комнату и отдаваясь каким-то особым неприятным «скрежетом» у меня в голове. И если в первую секунду я даже расслабилась, ухмыльнулась на хихиканья парня, то уже в следующее мгновение начала себя за это ненавидеть – смеяться над Руквуд таким как Эйвери строго-настрого запрещено! Красными жирными заглавными буквами это было прописано у меня в голове, и делать исключения я не намеревалась.
- Прекрати! – свободная рука быстро коснулась прохладной воды, а затем резко «выплюнула» содержимое в лицо Цезаря. – Между прочим, я не… - уже собравшись с мыслями и совладав с эмоциями, я была готова взять парня в те самые ежовые рукавицы, откуда от не так давно сбежал, но телефонный звонок прервал осуществление моего плана. Как всегда на самом интересном месте. – Мы еще вернемся к этому, - бросаю взгляд на Цеза, отворачиваюсь от него и нажимаю на зеленую кнопочку. – Да, дорогой, - такое милое выражение лица и добрый приятный голос, кто бы мог подумать, что несколькими «кадрами» раннее я была суровой и злой. – Ох, Патрик, - и вдруг на фейсе возникли уныние и грусть: сказанные слова на другом конце провода меня сильно расстроили, ибо Рик сказал, что до конца выступления не сможет освободиться, а я так надеялась на скорую встречу. – Конечно, как скажешь, - делаю пару шагов в сторону выхода из комнаты, - да, я дождусь тебя, до встречи, - завершаю вызов, бросая мобильник в сумочку, и поворачиваю корпус обратно к Эйвери. – Ага, ты еще тут, - это хорошая новость? – На чем я остановилась? – и снова Руквуд превратилась из пай-девочки в противную ворчунью!
А с другой стороны, почему это я должна с Цезарем вести себя как-то иначе, несмотря на все то, что творилось в моей жизни? Пусть меня только что что-то огорчило, пусть кто-то ударил по голове битой или по мне пустили разряд в несколько сотен вольт, почему я должна быть с Эйвери другой? Особенно тогда, когда он сам начинает затевать «сарказную битву на выживание»: хотя последняя такая битва закончилась постелью, но ничего плохого же не произошло! Или я просто утешала себя этим? К слову, как бы это не прискорбно звучало, Цез был мне той самой родной душой в плане характера и самомнения, что порой я была готова отступить. Мы же два барана на одном мосту. Но разве один из них способен пропустить другого? Конечно, нет. И, быть может, именно поэтому, несмотря на всю мою «готовность», я продолжала стоять на своем месте, добивая и не пытаясь остановиться. Так сказать, до победного конца. И, похоже, сейчас я руководствовалась только этим пунктиком, – главное, дать отпор и не позволить оставить последнее слово за ним, - поэтому и не уходила из мужского туалета.

+2

7

Есть такие люди, которые просто делают тебя счастливым. Точнее, нет, не так. Не просто. Они делают тебя счастливыми ровно в тот момент и на те несчастные несколько секунд, когда ты делаешь или говоришь что-то, нарушающее их душевное равновесие. И тогда приходит это непередаваемое гаденькое ощущеньице, будто бы ты живешь ради этих моментов. Да, это глупо, но что тут поделаешь, если настроение поднимает порой лучше, чем что-нибудь банальное вроде романтического ужина. В этом была особенность наших с Руквуд отношений. Мы щедро обливали друг друга словесным ядом, вполне искренне взрывались, шипели, скрипели зубами, но где-то в глубине души откровенно тащились от того, как это все складно и ловко выходит. Бывают идеальные пары. А бывают идеальные НЕпары. Вы понимаете, о чем я? Вот мне кажется, что мы с Руквуд просто созданы друг для друга. Чтобы злить, дразнить и от этого чувствовать небывалый прилив адреналина. Правда, в отличие от нее я уже давно для себя признал этот странный факт. А она, видимо, упрямо от него открещивается.
   Слегка отрезвившая меня прохладная вода, выплеснутая ладошкой Руквуд на мою и без того влажную физиономию, стала в своем роде дуэльной перчаткой. И, видит Бог, еще секунда-другая, и я бы искупал ее в раковине с ног до головы даже при всем при том, что с физической точки зрения это может показаться неосуществимым. Но гадкий телефон спутал мне все карты. И только жалкое, писклявое чувство реальности и некой взрослой адекватности не позволяли мне просто хихикнуть, вырвать телефон и искупать для начала его. В конце-концов, я знаком с чувством меры и знаю, где шутка, пусть и злобная, может перейти в идиотизм. Посему я терпеливо дожидался, пока Амбрелла нащебечется по телефону с неким господином Икс (черт, а ведь я так мало знаю о ее жизни - о том, с кем она контактирует, сколько у нее знакомых-друзей-родственников...), между тем не теряя времени даром. Глазеющий на меня из зазеркалья напыщенный самодовольный индюк старательно приглаживал курчавые пряди. Хорош был гад - чего уж греха таить!
  К счастью, разговор Руквуд был поразительно короток (святые угодники, если эта женщина всегда так лаконична в телефонных беседах - она же... она же почти идеальна, даже при том, что такая РУКВУД!) - по крайней мере, мне не пришлось делать вид, что у меня здесь еще целая куча дел, чтобы дождаться её. Но с другой стороны, я не успел подготовить достойный ответ, поэтому колкий вопрос резко изменившимся тоном стал для меня будто бы внезапным тычком рапиры под дых. И тут мне в кои-то века на помощь пришли обстоятельства - как правило, играют они не на моей стороне, но сегодня положение дел выстраивалось как нельзя благополучнее. Клозетные врата резко распахнулись (а чего можно ожидать-то в перерыв на концерте? Странно, что это не случилось ранее!) и в тайную комнату торопливо просеменил (тяжко было тащить жидкий балласт...) некий субъект. Он уже было начал пристраиваться к писсуару, как вдруг обратил внимание на присутствие девушки. И вот тут мне даже не нужна была секунда на размышление - алгоритм действий сформировался под действием одурманивающего наития! Я самодовольно и крайне удовлетворенно ухмыльнулся, демонстративно поправил область ширинки и, приобняв Амбреллу за талию (хотел порядка ради за плечо - но ей-Богу, выглядело бы неправдопадобно и не соответствовало бы моему импровизированному представлению), промурлыкал:
- Ну, я же говорил, мы управимся. Горячей штучке и горячему парню хватит двух минут и туалета, да, детка? - десять, девять, восемь, семь... я вел мысленный отсчет - через сколько секунд сработает заведенный взрывной механизм, через сколько секунд Руквуд раскраснеется и отреагирует. А в том, что она отреагирует, можно было и не сомневаться. Мало того, что положение у нас довольно странное и даже комичное, так еще и тему для шутки я выбрал довольно опасную.
  Йо-хохо! Горячий сегодня денёк!
  Пока моя челюсть, голова в целом, и руки были на месте, я торопливо вытолкал Руквуд из туалета, дабы страждущий юноша не обмочил полувисящие на нем джинсы.

+2

8

…а лучше бы ушла. Вот честно. Без капли иронии или сарказма, что для меня в любом смысле обозначает одно и то же: если бы я знала наперед, что в мужской туалет кто-то зайдет, - о, да, это же так необычно и нелогично, что какому-то мену приспичило отлить или сделать какие другие грязные делишки, - то я бы сразу вышла! Однако уверенность в том, что мы с Эйвери здесь будем одни, затуманила весь мой здравый смысл. Хотя, к чему врать? Я даже не подумала о том, что нам могут помешать – это как-то немного романтично звучит, но нет. Нет и нет, не в этом смысле. Короче говоря, незнакомый мужчина  вот так просто и бесцеремонно прошел к свободному туалету, даже не замечая меня, а в тот самый момент, когда я уже вздумала возмутиться на него – целую речь придумала, ага – мужик подарил мне свое драгоценное внимание.
И, казалось бы, ладно, можно махнуть рукой, ведь незнакомец не достал своего дружка из штанин, но хрен там плавал! Не в буквальном смысле, конечно, но не суть важно: я только краем глаза заметила, как Эйвери начал, так сказать, делать какие-то поползновения в мою сторону, а этот тип уже пустил в ход свои ручонки, обнимая меня! На автомате я сделала шаг назад, но от Цезаря разве так легко освободишься? Ха! Однако даже черт с ними, с руками, я бы замяла это, если бы не следующий комментарий Цеза!
Наверно, оба представителя мужского пола в ту же секунду успели пронаблюдать за тем, как мое лицо меняет цвет: словно в фотошопе какой-то ребенок решил побаловаться, выделив только мой фейс и играя с палитрой, причем выбирая только оттенки красного, по нарастающей, как говорится. Да, я тут же почувствовала жар, щеки запылали, а глаза округлились. Мои карие стали перебегать то на незнакомца, то на Эйвери. И если в моей голове сейчас была дикая паника, потому что я понимала, что Цезарь меня подставил, то совесть шептала лишь: «Мсти!» Однако я ничего не делала. Молчала. Молчала и таращилась на этих двух, пока не почувствовала практически пинки под зад – так Цез выпроводил меня из мужского туалета, оказавшись вне его стен вместе со мной.
- Ты, - я даже не смотрела на него, буравя взглядом нечто невидимое перед собой. Голос был какой-то задумчивый, но в то же время строгий, а затем я взорвалась. Бум! – Ты совсем офигел, Эйвери?! Ты какого хрена творишь? Сбрендил? Ты что возомнил о себе?! – развернувшись к нему лицом и корпусом, я с каждым произнесенным предложением толкала его в грудь со всей силы, которой только обладала. – Тебе яйца в голову ударили?! – еще один толчок в грудь. Лицо серьезное, тон повышенный – ну, еще бы, меня так никогда, кажется, не унижали и не позорили! – Идиот! – и на этом я отворачиваюсь от него, возвышая руки к небу и издавая подобие рева, отхожу на пару шагов в сторону, возвращаясь в окружающий меня до этих самый пор мир.
Лишь сейчас я замечаю, что вокруг нас вообще-то были и есть люди, которые пусть и заняты своими заботами, но они не могут не обратить внимания на вопли девушки, что колотит, на первый взгляд, ни в чем неповинного юношу. К слову, эти люди немного правы: я сама еще не понимаю до конца, почему так сильно злюсь на Эйвери. Ну, да, пошлая шутка. Ну, да, выставил меня почти проституткой. И что? Там был всего лишь один мужчина, всего лишь один свидетель, которого я лично впервые в жизни видела и которого не знала! Но… Черт. И даже что с того, что прикол Цезаря вышел куда более сильный – высший класс, чемпионский разряд, да. Дело не в этом! Вся загвоздка в том, что он вообще позволил себе обо мне так пошутить, «представив» меня очередной своей пассией, жертвой – называйте как хотите. Да! Именно в этом причина моего негодования. Это оно! Точно! Я знаю!
- Хорошо, - прошло секунд десять, и я вернулась обратно к «дуэлянту». Внутри – спокойствие, на лице – ни единой эмоции, в голове – пусто, но… - Зайка, - моя рука молниеносно и четко приземляется в область ширинки Эйвери, я чуть зажимаю ладошку, сперва, не сильно, но с каждым последующим словом – сильней. – Запомни, а лучше запиши: еще одна такая выходка, и я тебе их на уши натяну как сережки, - внимательно смотрю в глаза парня и зажимаю ладонь еще сильней, - поверь, солнышко, я это сделаю, - безусловно, я вру, и, безусловно, мне неприятно то, что я делаю и говорю (тем более на людях!), но злость сильней меня в два раза, а обида – в несколько десятков раз. И смесь этих чувств – сущий апокалипсис. – Усек? – в груди все просто выворачивается наизнанку, я хочу быстрее с этим покончить, но понимаю, что сдай я назад, не дождавшись ответа, он, Эйвери, поймет. Сразу раскусит меня и отобьет эту подачу. А так нельзя. Последнее слово в этой игре сегодня будет за мной. Я не позволю больше таких издевок. Нет. На сегодня точно хватит.

+2

9

Я торжествовал и ликовал - еще больше, чем когда бы то ни было. Казалось, из всех возможных подколов я выбрал самый убийственный и применил его на ура без сучка и задоринки. Казалось, что это был реальный апогей моего издевательства над Руквуд, пик, торжество сарказма и гадодельства. И, пока у меня была такая возможность, я упивался, наслаждался и почти что захлебывался этим ощущением собственной непревзойденной пакостности. Хотя и знал, что недолго моим фанфарам трубить и музыке играть. Но эта эйфория, этот выброс адреналина (какой там к черту парашютный спорт?! Какие гонки? Какая коррида? Вы попробуйте довести Амбреллу Руквуд до ТАКОГО и поймете, что большего риска в своей жизни не испытывали!) - как водится, эти загадочные вещества способны не только обезболить, но и слегка затуманить рассудок, вытеснив из него некоторые факторы реальности. В частности, инстинкт самосохранения.
   Впрочем, даже дым из ушей разъяренной Руквуд, ее кулачки, так мило колотящие мою грудину - ничто из этого не подавало моему мозгу сигнала: Беги, умник, пока цел и пока у тебя есть такая возможность! Я инстинктивно отступал назад под напором нападок Руквуд, которые в сущности не причиняли мне никакого дискомфорта - напротив, веселили и заставляли сдавленно похихикивать. Пока... пока в один прекрасный момент я не осознал: может быть, некоторые гормоны, выбрасываемые в организм вместе с ощущением преодоления риска, и дают мнимое всесилие, они таки не обезболивают. Вот нихрена не обезболивают. Ни на йоту. И даже толстая ткань джинсов, которая в районе ширинки еще более плотная за счет швов - не помеха, если женщина вооружена смертельной досадой, обидой, праведным гневом и...пожалуй, некоторым соревновательным моментом. Я все еще улыбался - теперь скорее демонстративно и натянуто - потому что естественно делать это критически не выходило. Мне выкручивали яйца. В самом прямом смысле слова. И Картман из Саус Парка, который к месту и не к месту заявлял "сэр, вы выкручиваете мне..."_ну_вы_сами_поняли_что сто пудов даже не догадывается, каковы эти ощущения в реальности. Казалось, что болевые импульсы от паха поднимаются сразу в голову. Хотелось эпично так взвизгнуть чистейшим ультразвуком фальцета и перепеть Лучианно Паваротти вместе с Монсерат Кабалье. А я улыбался. Впрочем, теперь скорее скалился.
  Но знаете, несмотря даже на грубочайшее чувство возмущения таким вероломным и членовредительским действиям Руквуд (ну в самом деле, я ж не выкручивал ей соски, ну!), я не мог не отметить, как она была восхитительна в этот момент. Да, знаю, что выстраивать в своих мыслях в один логический ряд такие понятия, как "Руквуд" и "какой-нибудь-охренительный-комплимент" - чистейшей воды игра против себя самого, но я не мог ничего с собой сделать. Честное слово, она мне никогда не нравилась, наверное, но до чего ж она была шикарна в своей злости, решительности. Она воинственно-жестко щурила глаза и шипела-шипела-шипела...
  Но, что характерно, инстинкт самосохранения во мне так и не заиграл. Ей-богу, даже после этого чистой воды садизма, даже после того, что шутки наши перешагнули критический предел допустимого, я готов был продолжать игру. Теперь уже почти игру на выживание. Неправдоподобно "улыбаясь" (читать - отчаянно скалясь), держа брови сосредоточенно сведенными на переносице от боли в известном месте, я с вызовом буравил Руквуд взглядом, пока она не договорила свою вдохновенную угрозу. Мне хватило доли секунды, чтобы собрать в себе силы и броском кобры напасть на тонкое девичье запястье - и сил этих, несколько истощенных борьбой с болевыми ощущениями, все равно было с лихвой достаточно. Со странной смесью ненависти и восхищения я сжигал Амбреллу взглядом, отводя в сторону ее руку, запястье которой было плотным стальным кольцом сдавлено моими пальцами - собственно, от этого ее хватка и ослабилась.
  Но черт, она была достойна победы в этой баталии. Мне не пристало признавать подобные вещи, да и вообще, я - не тот человек, который принимает проигрыши как должное, но сейчас она была этого достойна. Я свою долю сладостного торжества уже получил - так пусть же теперь и она выпьет чашу победителя. На самом деле, позволять ей это - дурной знак... И нутро мое отчаянно сопротивлялось такому решению, но я решил.
  - Усёк, - одного этого ответа, одного того, что я резко отпустил её руку, опасаясь появления там синяков, одного прямого, потухающего взгляда было достаточно, чтобы она поняла: лавры её. По праву.
  Бой был хорош, несомненно. И поблескивающие в глазах искры, исполняющие там цыганочку с выходом черти, явственно свидетельствовали - несмотря на определенные потери, оно того стоило!
- Пошли воспользуемся случаем и проберемся поближе к сцене? - что? где? Какая война? Здесь? Между кем? Мной и ней? Да что вы говорите? Вам почудилось, верно... - Если я не ошибаюсь, ты пока без "дорогого", а посещать такие мероприятия в одиночестве - грусть-тоска.
А еще мне вот что интересно, Руквуд. Что именно тебя так взбесило? Почему моя шутка, пусть и пошлая, но лишь самую малость, взвинтила твое раздражение до таких высот? Может быть, я озвучил какую-то твою тайную фантазию? Может, ты жалеешь, что в тот день оттолкнула меня от себя, но понимаешь, что больше мы этого не повторим? (кстати, почему?)

+3

10

Вероятно, это лучшее, что со мной когда-либо происходило. Такого я прежде не чувствовала и не испытывала на собственной шкуре, да и к чему скрывать, я раньше не слышала о подобном ощущении ничего в реальной жизни. Это не поддается никаким, наверно, характеристикам и описаниям. Я честно даже сама не знаю, как правильно обозвать то, что я ощутила в тот самый момент, когда Цезарь буквально сдался! Черт, нет! Это невозможно как-то охарактеризовать. Поверьте, даже имея в голове несколько словарей, а за плечами миллионы прочитанных книг, вы не сможете дать четкое определение тому, что происходило сейчас внутри меня. Не сможете! Как бы ни бились головой о стенку или стол, как бы ни старались сложить слова. Нет, это исключено.
Мне было так плевать, что Эйвери, кажется, не было сильно уж и больно от моих крепких «объятий» его невероятных яиц, о которых давно слагались легенды в университете, где мы оба учились. Мне было плевать, что он все равно улыбался – но это была какая-то другая улыбка, ненатуральная, ненастоящая. Мы было по-фи-гу! Потому что он отступил. И не важно, сделал ли он это просто из-за того, что я девушка, а нам, миленьким, надо уступать, или из-за того, что ему надоело грызться, или он решил устроить мне реванш, напав чуть позже. Суть одна – в данный момент, в данную секунду я была победителем. А мне и не надо было большего. Ведь зная себя, я прекрасно понимаю, что для Цезаря признать поражение – дело весьма трудное; я это осознаю, потому что мы в этом схожи. Но, знаете что, я бы не позволила оставить последнее слово за противником. Неа, никогда. Я бы добила. Как угодно и чем угодно, но не дала бы изменить счет в пользу другого.
- Замечательная идея, - потирая запястье, произнесла я нормальным, адекватным и спокойным голосом, не глядя на своего «провожающего» - теперь можно его так называть? – Эйвери, ты это серьезно? – поднимаю голову и, немного прищурившись, смотрю на парня, не веря собственным ушам и не доверяя слуху. Однако вижу, что Цезарь и впрямь искренен в своем предложении. Это немного странно, учитывая, что я ему чуть не подпортила будущее поколение, скажем так. Странно и совсем укладывается в моей голове. – Ладно, - пожимаю плечами, а затем улыбаюсь и толкаю Цеза в бок, будто он, Эйвери, мне брат родной или лучший друг. – Только «дорогой» очень ревнивый, поэтому если он решит начистить тебе морду, - а я ему в этом с радостью помогу, - последние слова добавляю с особой интонацией, подтверждая свои слова киванием,  -  ты потом не гони на меня, сам же предложил вместе туда пойти.
К слову, я больше не чувствую злости и обиды на Цезаря. И, может, именно поэтому сейчас говорю с ним не на повышенном тоне. Нет, безусловно, все недовольство прошло только благодаря очку в мою пользу, но как ни крути, это приятно.
- Вот только одного не могу понять, неужели сам Цезарь Эйвери пожаловал на концерт один одинешенек? – подходя к входу на стадион, спросила я, а затем остановилась, пропуская вперед какую-то симпатичную юную особу маленького роста. – Или ты потихоньку мизанропом становишься, что никого с собой не зовешь? – и, конечно, я не стала дожидаться ответа. – Это было бы чудесно! Возможно, мы бы реже встречались в таких местах. Нет, вообще где-либо. Ты так не считаешь, солнышко? – я демонстративно складываю ладошки на груди и закатываю глаза, а затем опускаю руки и ухмыляюсь. – Пошли.

+2

11

ДА ДА ДА! Ты чувствуешь это, правда же? Это непередаваемо, да? Этот моральный оргазм, эта торжествующая эйфория! Ооо даа, я вижу эту пляску чертей в угольках твоих глаз, и знаешь, тихо радуюсь. Нет, ты не подумай, не то, чтобы мне было приятно доставлять тебе такое удовольствие, просто... Есть в нас что-то такое незримо похожее, что сложно описать, но что я чувствую раз за разом, когда мы пересекаемся. И именно это заставляет меня относиться к тебе как-то по-особенному, позволяя то, чего не позволяю никому. Например, меня нельзя ненавидеть. Те, кто открыто выражают неприязнь ко мне, рано или поздно начинают жалеть, что ввязались в этот неравный бой с моим самолюбием. А ты извечно окатываешь меня холодным презрением - и я тебе это позволяю. И если и ненавижу в ответ, то как-то совершенно по-особенному. Наверное, даже не по-настоящему.
  Мы сейчас были похожи на двух фехтовальщиков, которые на тренировке до изнеможения размахивают рапирами, в собственном воображении крошат друг друга на вермишель, превращают грудину в дуршлаг, но как только стрелка часов изгоняет их из тренировочного зала, они снимают шлемы и костюмы и воинственности, ненависти как не бывало.
- Ооо, Руквуд, у тебя появился парень? - в моей памяти был еще свеж момент, когда она рассталась со своим молодым человеком из-за каких-то недоразумений, не стоящих выеденного яйца. Я не слежу за ее личной жизнью, но... ладно, она вызывает любопытство - не более того. В принципе, любопытство - это неотъемлемая черта характера, так что, в чью бы сторону оно ни было направлено, оно никогда не значит ничего особенного. - У меня такое ощущение, что ты сейчас намеренно сгущаешь краски, - чуть сощурившись и немного склонив голову поближе к девушке, заговорщически произнес я. - С чего бы твоему бойфренду выплескивать на меня агрессию? Или ты думаешь, я намерен весь вечер стоически лапать тебя за задницу? Расслабься. Лапать тебя я мог бы разве что в шутку, - кажется, это был сомнительный и аргумент, и комплимент, но на самом деле все обстояло именно так, только причина была не в самой Амбрелле. Я просто был не из тех, кто таким образом выражают свою симпатию или пытаются вызвать ответную реакцию. Это пошло, плоско и глупо. - Чтобы позлить тебя, - уточнил я, потому что никакого юмора в подобных жестах я не видел. А вот позлить - уже куда более реально в свете нашего с Руквуд перманентного "Накала страстей".
- Если бы я вдруг стал мизантропом и мы бы перестали видеться, - я сделал эффектную паузу, и просверлил Руквуд таким многозначительным взглядом, чтобы многое из того, что я собирался сейчас выпалить, стало ей понятно еще до официального озвучивания. - Руквуд, как бы ты жила дальше? Или, думаешь, я не знаю, ЧТО творилось внутри тебя, когда ты уложила меня на лопатки? - точнее было бы сказать, "когда я дал себя победить", но это было бы несправедливо, так поганить ей кайф после всего... хе, после всего, что "между нами было". - Руквуд, признай, что ты бы многое отдала за это ощущение победы, - я убежденно повел бровями и гипнотизирующе смотрел на девушку, не отводя взгляда и даже не моргая. - Разве кто-то кроме меня вызывал в тебе такое? Эту эйфорию. Этот прилив сил. Чувство, как будто ты сделала что-то невероятное и можешь свернуть горы. - и только попробуй сказать "Да!". Собственно, чтобы окончательно её нокаутировать и не дать возможность испортить торжество пафоса над логикой, я торопливо продолжил, снижая голос практически до полушепота: - Мне иногда кажется, что мы от этого зависимы... От этого ощущения борьбы, от этого извечного перетягивания одеяла. Так что наслаждайся, Руквуд. И да, пойдем, - в подтверждение своих слов я довольно резво стартонул с места и повлек за собою Амбреллу.
  Мы знатно продвинулись и преодолели большую часть расстояния от клозета (кстати, Руквуд туда, кажется, так и не попала - лестно, что я произвожу на нее такое впечатление, что она забывает решительно обо всем, даже о базовых потребностях организма!) до необъятного оборудованного под концертный зал помещения - периодически это делать становилось сложно, потому что подавляющее большинство людей шли в прямо противоположном направлении - кто "накидаться" едой и питьем, кто проветриться. Но я медленно, но уверенно протаскивал нас с Руквуд ближе к сцене, держа девушку за локоть - ладонь было бы удобнее и менее "грубо", если смотреть со стороны, но... думаю, этот нюанс не нуждается в объяснении.
- Так что там у тебя за парень, говоришь? - между делом повторил я начальный вопрос - так спокойно и бесцеремонно, будто имел на это полное право. Если честно, то я считал, что право я это имею. Да, я не мама, не лучшая подружка и даже не лучший друг, но что-то незримое нас связывает и местами с ней, с Руквуд, мне быть откровенным гораздо проще, чем с кем-то другим.

+1

12

Ох, Эйвери, знал бы ты, как мне хотелось пристрелить тебя в ту самую секунду, когда ты не дал мне возможность вдоволь насладиться победой, этим адреналином, что тек совсем недавно по моим венам и сосудам, отбивая чечетку в голове и пуская салюты. Если бы ты только знал, дорогой мой, как сильно мне хотелось тебе врезать по твоей симпатичной мордочке, зажать твои губы в трубочку и впечатать затылком твою голову в стену. Ах, как же жаль, что ты этого так и не узнаешь. Но я уверена, ты это давно уже ощутил, почувствовал мысленно и понял по моим глазам, неотрывно смотрящим на твой фейс, и поджатым губам. Ты не глупый, и это факт.
Более того, фактом является еще то, что ты, Цезарь, осознаешь, что задеваешь меня каждым своим словом. Потому что все это правда. Та самая, от которой я убегаю уже не первый месяц. Но ты напоминаешь мне о ней снова и снова, опять и опять. Если не фразами, то поступками, или просто своим появлением, внезапным появлением в моей жизни. И почему я только позволяю тебе вообще так поступать со мной? Кто ты такой, чтобы вот так возникать передо мной, переворачивать мой внутренний баланс, всю ту гармонию с окружающим меня миром, которую я создавала и строила своими же руками! Какого хрена, позволь мне спросить. Какого?! Но, да. Да! Да, ты прав! Пропади ты пропадом, провались сквозь землю, но ты прав! Кто, если не ты? Кто способен так зацепить меня, заставить это чувствовать? Кто способен довести меня до какого-го странного внутреннего душевного оргазма? Никто! Ты попал в яблочко. Та-дам! И да, мы зависимы от этого.
Мы?
Я не могу больше без этой войны. Я не представляю, что было бы, если бы не было ее, если бы однажды я не наткнулась на тебя в университетском бассейне тогда, в апреле месяце. Порой я ловлю себя на мысли, что если не эта дурацкая душераздирающая игра, то ради чего вообще жить на этой скучной серой планете, пропитанной запахом бензина и людскими тревогами? Однако я задаюсь этим вопросом и этими мыслями лишь после наших подобных стычек: уже на следующий день я просыпаюсь и понимаю, что моя жизнь вернулась в обычную колею, где нет этих словесных дуэлей, заставляющих внутри все съеживаться, этого взгляда, разъедающего меня и видящего насквозь.
Не знаю, хорошо это или плохо, что ты знаешь меня только как «воинственного рыцаря» - отбросим момент с нашим почти-дала и рождественскую ночь; но я, наверно, и не хотела показывать тебе себя с другой стороны. Или хотела? В любом случае, ты не дал мне еще повода довериться тебе настолько, чтобы показать, что я на самом деле нормальная девушка, которая способна спокойно разговаривать, выслушивать тебя и делиться своими таракашками в головушке.
Я ничего не ответила тебе. Не вижу смысла что-то добавлять или, напротив, перечить тебе. Единственное, я бы прокомментировала момент с участием моей задницы, но нет – не буду. Она стоит гораздо большего, чем просто нескольких аргументов, защищающих ее честь, так сказать.
- Он мне не бойфренд, - и это вместо «не лезь не в свое дело, Эйвери». Удивительно, почему я отвечала на твой вопрос, ведь внутри меня маленький ребенок был готов вырваться наружу и, если не разреветься, то взбунтоваться и перевернуть все вверх дном, раскидать игрушки в разные стороны, а затем закричать во весь голос. – Патрик… Он друг детства, - я обернулась, когда какая-то мадама случайно толкнула меня в плечо, а затем извинилась, позволив вернуться к Цезарю и продолжить говорить. – Знаем друг друга с пеленок, но так вышло, что он уехал, и… - к чему тебе знать подробности? – Бла-бла-бла, приехал, и мы должны встретиться, - я кивнула несколько раз головой из стороны в сторону, завершая свой многообещающий рассказ. – Но двинуть тебе в челюсть для него плевое дело, - и не важно, что Патрик был еще тем хлюпиком, да. – Если я попрошу, - мне же надо как-то отыграться на тебе за твои недавние высказывания. Хотя бы пригрожу немного - уже бальзам на душу.

+1

13

Выходит, все не так уж и сложно. Чтобы восстановить шаткое равновесие между двумя самолюбивыми выскочками, достаточно дать одной из сторон победить? Признаться, я не особенно рассчитывал на то, что Руквуд вдруг разоткровенничается - мне казалось, что она, заметив долю любопытства чуть более положенной, напротив, будет красочно распинаться о свое возлюбленном. Так что сегодня она вырвалась на целых два очка вперед - сделавшись вдруг непредсказуемо-покладистой и сговорчивой в такой, казалось бы, мелочи, как разговор о "личном". Однако эта мелочь стала мне щелчком по носу -  я ведь так отчаянно и дерзко "читал" Руквуд, считал, что знаю все, что она чувствует, и как отреагирует. Получите - распишитесь. Нет, не то, чтобы в моих глазах она была безнадежной грубиянкой и истеричкой - я знал, что она может быть и другой. Просто... Просто мне было гораздо привычнее ощущать себя как на поле боя рядом с нею. Но, впрочем, затишье мне тоже нравилось.
- Эй! - только и успел я раздраженно крикнуть какой-то слепой курице, едва не сбившей Амбреллу с ног. Это вышло как-то совершенно неконтролируемо и инстинктивно. - Руквуд, неужели ты поделишься с кем-то таким удовольствием - вмазать мне, а? - недоверчиво и беззлобно отмахнулся я. А если серьезно, не думает же она, что я так просто сдамся какому-то холую? - И вообще, если надумаешь натравливать на меня своего дружка, не забудь предупредить - чтобы я хотя бы успел заслужить это каким-нибудь дико примитивным способом.
  Меня немного раздражала снующая туда-сюда толпа людей. И хотя я не был мизантропом и социофобом, подобные сборища вызывали у меня некие приступы брезгливого отношения к человечеству в первую очередь потому, что в тесноте кто-нибудь всенепременно елозил по частям моего тела. К слову, перерыв не обещал быть долгим, так что алчущие продолжения банкета зрители уже торопливо возвращались на свои или не очень месте.
- А друзья детства - это хорошо... - внезапно философски пробормотал я. Просто мне вспомнилась Дебби, моя подруга. Нас была целая бригада вообще-то, но с ней отношения были особенно крепкими. Пока нас не разбросали по разные стороны баррикад гормоны - я был старше на несколько лет и, соответственно, в один прекрасный момент "перерос" нашу дружбу, а когда Дебби ее "догнала", все слишком изменилось. Когда-то мне казалось, что только тогда, в детстве, и были настоящие друзья, однако время показало, что и они однажды остаются в прошлом. - Напомни мне как-нибудь рассказать про Дебби и мое первое бритьё в ванной у неё дома... Ооо, это очень занятная история, потому что родители ее подумали невесть что и провели нуднейшую лекцию о подростковом сексе, заставив меня прокраснеться на двадцать лет вперед, - резкий и довольно гадкий звук совершил гнусный акт насилия над ушами невольных слушателей - какой-то шибко умелый технарь подстраивал микрофоны и, видимо, где-то что-то некстати напутал. Но толпа приняла этот знак "свыше" (со сцены, то бишь), на ура - потому что вокруг одобрительно заулюлюкали сотни разных голосов, предвкушая появление на сцене Беллами с ребятами.
Здесь, ближе к сцене, давка началась неимоверная. И, если бы я не любил до безумия Мьюз, хрен бы меня чем затащили на подобное сборище, после которого обувь превращается в изуродованных пыльных, сплющенных утконосов, а одежда пахнет чем угодно, только не мной и моей туалетной водой.
- А теперь, Руквуд, я, наверное, сделаю то, за что, собственно, потом можешь просить своего Патрика произвести надо мной расправу. Ну или скажешь "спасибо"... Нет, наверное, все же первое, - рассудив с секунду, все же пришел к выводу я, потирая ладони - не думаю, что Амбрелла на самом деле догадывалась, что у меня на уме, так что я заранее приготовился отмахиваться. Я в два шага дислоцировался за спину девушки (мне нужно было действовать быстро - народ все прибывал и теснил больше и больше), присел на корточки и буквально "подлез" между ее коленей, после чего, хватая ее ладони своими, осторожно встал.
- Только умоляю, не держись за мои уши,  окей? - предупредил я, не особенно утруждая себя объяснениями, зачем я произвел довольно странные с нашей субъективной точки зрения манипуляции.

Отредактировано Caesar Avery (2013-03-10 02:39:39)

+1

14

И зачем я только согласилась идти с тобой к сцене? Наверно, это был один из тех самых глупых поступков в моей жизни, которые я только совершала в своей жизни, начиная с самого своего рождения, когда в полугодовалом возрасте буквально плюнула отцу в лицо – со слов матери, потом папаня весь день не брал меня на руки, ходил обиженный на весь белый свет, а на отговорки Сьюзен, что я всего лишь ребенок, у которого мозгов еще с гулькин нос, отец не реагировал абсолютно никак. В прочем, как бы я не любила папу, у нас с ним всегда были странные отношения, но я ему во многом благодарна: например, за то, что я стала такой вот… Стервой? Да, пожалуй. Стервой, которая может постоять за себя и дать отпор таким, как Цезарь. Конечно, существует невероятное множество но, согласно которым я недолюбливаю Грегори: наркотики, предательство семьи, многочисленные подставы и нелегальный бизнес, вранье и попытка купить мое уважение к себе с помощью дорогих подарков (свой rover я в расчет не беру, потому что он появился у меня задолго до отцовских заскоков). Но вернемся  к нашему барану, которому было хоть бы хны от того, что мы стояли в самом эпицентре толкучки. Действительно, у меня создалось впечатление, что все синяки летели только ко мне!
Дебби? Ты о чем, парень? Господибожемой, Эйвери, неужели ты делишься со мной чем-то личным? О, нет, так-то подобное мы уже проходили, разговаривая по душам, но разве тебе понравилось? Стой! Замолчи! Что ты делаешь? Ты все портишь! Ты портишь мое отношение к тебе. Вернее, ты заставляешь меня его менять. Так не пойдет. Замолчи! Заткнись! Заглох? Все? Это конец истории? Ой, ну слава яйцам, то я уж думала, что сейчас мне придется как-то комментировать или… – я решительно не понимала, зачем ты это делаешь, зачем ты так поступаешь. В моей голове крутились сотни и тысячи вопросов, миллионы просьб, чтобы ты перестал разговаривать со мной нормально, как друг, а внутри что-то разрушалось.
Знаешь, я иногда представляю свои чувства к тебе в виде мозаики. Каждый кусочек это все те злые моменты, которые касаются тебя, а когда какая-то часть падает, это значит, что ты на шаг близок к тому, чтобы я перестала считать тебя моральной скотиной и козлом. Так вот: в момент нашей первой встречи мозаика начала строиться - она росла, росла и росла. Когда ты вел себя адекватно и более-менее галантно (когда это такое было?), некоторые части отпадали. Учитывая тот факт, что наше пересечение здесь, на концерте, прошло не совсем гладко (а точнее сказать, ужасно!), то в данный момент ты своим поведением рушил недавно построенные детали от общей картины.
- Обязательно, - буркнула я как раз в тот момент, когда противный звук раздался где-то со сцены. И в ту же секунду, мне показалось, что люди сошли с ума! Молниеносно. Разом. Дружно. – Ооо, - протянула я, когда очередная коровушка… А, нет, даже две, с обеих сторон, начали продвигаться блице к сцене, попутно толкая меня вперед. Но я была тверда в своем решении, стоять только на этом месте и нигде кроме него. – Что? – я не совсем расслышала, что ты сказал, потому что ор, стоны и крики вокруг меня заглушили всю твою трогательную, или какой она там была, речь. Однако странные передвижения заставили меня понервничать, особенно в тот момент, когда ты исчез с моего поля зрения, а затем возник между моих ног – странный способ залезть к девушке под юбку, знаешь, Цезарь. И плевать, что я была в джинсовых штанах. Ну да ладно, если сперва мой мозг был настроен категорически против подобного жеста с твоей стороны, то сердце подсказывало, что ничего плохого в этом нет, поэтому в следующую секунду, я, поняв, что ты задумал, как-то чисто на автомате подала тебе свои ладошки, даже не возмутившись.
Раз-два-три – оп! И вот я возвышаюсь над этими жалкими существами. Теперь им меня не достать.
- Эй-эй-эй, - я легонько тыкнула тебя каблуком в живот, - ноги не трогать, опасная зона, - не знаю, слышал ли ты мои слова, но я говорила довольно таки громко, стараясь перекричать «голос» толпы.
Что ты там сказал по поводу ушей?
- А они все так же торчат, - я щелкнула по твоим ушам указательными пальчиками, а затем положила свои ладошки на голову Эйвери, удобно усаживаясь на плечах и цепляясь ногами за твоей спиной.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-03-10 19:40:56)

+1

15

Я не знаю, поставила ли акцент на ушах Руквуд намеренно, пытаясь в противовес моему предупреждению хотя бы немного "укусить", раз уж официальное противостояние пришлось поставить временно на паузу, или же просто к слову пришлось (хотя в нашем случае подобное едва ли может быть совпадением) - но с некоторых пор меня совершенно перестала занимать тема собственных ушей. И если раньше я исключительно всегда стригся таким образом, чтобы частично прикрывать свой тогдашний недостаток, то после мести Амбреллы за мой первоапрельский поцелуй я сначала как-то просто смирился с этой своей физической особенностью, а после вообще присмотрелся к своему отражению и пришел к выводу - меня это совершенно не портит. С тех пор мои отношения с ушами выравнялись и более я не считал их уродливыми и портящими всю "малину" моей физиономии. Мы с ними гармонично сосуществовали. Так-то. Так что прости, Руквуд, но моя просьба скорее несла исключительно практичный характер - знаешь, у меня с детства психологическая травма - с того момента, как в семь лет отдёргали-отхеппибедили по самое не могу (кстати, не с того ли дня они стали топорщиться?!).
  Но раз уж повелась такая добрая традиция - игнорировать пустяковые просьбы друг друга, то как я могу ее нарушить? Говоришь, не трогать ноги? Оу, а как же мне тогда тебя держать? Например, если покачнусь вооооот так... - как раз очень кстати по левую сторону от меня пронеслось парнокопытное, которому, как и всем представителям животного мира, не было свойственно исключительно человеческое качество - совесть, чувство такта и прочая сдерживающая поведение сапиенса херня. Так что я неуклюже пошатнулся (в разы больше, чем на самом деле должен был бы под действием толчка) и теперь уже с полным правом ухватился за свисающие с моих плеч ножки, обтянутые тонкой джинсой. Фишка была в том, что этот жест (если опасалась Амбрелла этого) не нес в себе абсолютно никаких намеков. Нет, будь мы, конечно, в какой другой ситуации, все выглядело бы совершенно иначе - иначе можно было бы и расценить мой полный игнор этого требования, в данном же конкретном случае я просто её держал. Какова была цель этого всего? Да никакой. Маленькое, крошечное, ничего не значащее "назло". Мы так привыкли. Нам так комфортно. Кому от этого плохо, если от этого нет вреда?
   А концерт выдался на славу! Хотя больше до самого конца мы с Руквуд не перекидывались фразами - ни колкими, ни напротив - адекватными - просто никакими,  это было круто. Гораздо круче, если бы я толкался одиноким тополем в беснующейся толпе. Так, по крайней мере, я чувствовал себя не одиноким в своих эмоциях (уж не знаю, конечно, насколько "доставляет" скулеж Беллами Руквуд, но у меня, как правило, после их песен чрезвычайный эмоциональный подъем). И мне было плевать, насколько в конце-концов тяжело стало удерживать на себе совсем даже не тяжелую девичью фигурку; мне было плевать, что завтра я, вероятно, с трудом поднимусь с кровати; плевать, что я не чувствую ног (притом, как от нагрузки на позвоночник, так и от непосредственного влияния нахальной парнокопытной окружающей среды); плевать, что я реально готов рухнуть. Что-то держало меня в вертикальном положении - и этим чем-то была та волна эйфории, которая со звуками музыки через уши проникала внутрь и шершавым ритмом разносилась вместе с кровью к каждой клетке тела. Это, черт возьми, было круто!
  И когда звучали последние аккорды мне, если честно, было жаль, что все заканчивается. В горле пересохло и сложно было во всю глотку орать, выкрикивать какую-то ерунду вместе со всеми (стадный инстинкт, мать его!). Я чувствовал себя нариком - только им, в отличие от меня, дозы было достаточно, чтобы на время утихомирить свой наркоманский голод. Мне же критически не хватало полученного заряда адреналина и хотелось еще, еще, еще!
  Я смутно помню, как волной человеческих движений нас стало постепенно уносить к выходу. Смутно помню, как редели ряды - ненавижу сутолоку... Помню, как дышать становилось легче по мере того, как вокруг образовывалось все больше и больше личного пространства. И тут меня понесло... В прямом смысле слова - хотя и не физически. Я присел на корточки (едва не рухнув окончательно, между прочим), чтобы Амбрелла спустилась наконец на землю если и не с небес, то со своего временного трона (а что! Весьма почетное место, скажу я вам - немногие там бывали!), придерживаясь рукой за стену, встал на ноги иииии...
- РУКВУД, У МЕНЯ БЫЛО ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ПОД НОГАМИ ПРОСТО НЕТ ПОЧВЫ! ТАКАЯ_ОГРОМНАЯ_БЕЗДНА_В_КОТОРОЙ_ЛЕТИШЬ_СЕБЕ_В_НЕВЕСОМОСТИ, - я говорил все это с широко распахнутыми глазами - они, точно знаю, в тот момент блестели так лихорадочно, что могло со стороны показаться, будто я нехило ширанулся и занюхал коксом. Одной рукой я ерошил мокрые волосы, второй активно жестикулировал. Я экстраверт. Чистой воды экстраверт. Самый экстравертный из всех экстравертышей. Если у меня эмоции - я выражаю их с таким буйством и отдачей, что волной моих флюидов может сдуть косяк упитанных слонов (они ходят косяками?)! Я реагирую с такой силой, что кажется, будто я психически болен - даже руки начинают слегка труситься. Я эмоционален. В такие моменты - чрезмерно, а для кого-то даже раздражающе-эмоционален. Из меня так перло, что в один прекрасный момент, глядя на Руквуд почти не видящим взглядом, мне показалось, что я начинаю просто захлебываться в собственной эйфории - слова застряли в горле и, имея потребность, но не имея возможности сказать что-то еще, я...  Я просто слегка сжал её плечи и поцеловал, выдыхая свою эстетическую нирвану в неё.

+1

16

Так повелось, что у меня в семье к музыке, к любой музыке, все относились равнодушно: ну, есть она и есть, играет и пусть играет себе. Причем не важно, какое направление то было: народная, духовная, классическая, блюз ли, джаз или кантри, может даже рок или шансон, рэп или поп – все равно. Музыка? Ну да, знаем мы такую штуку, подпеваем иногда и танцуем под нее, когда пропустим рюмочку другую. Именно такие чувства она вызывала у моих предков. И, насколько я помню, так было у всего поколения со стороны отца и матери (вернее, они по словам моих родителей это было так)! Странное дело. Но я, ввиду этого, не считала своих родных бесчувственными и некультурными. Да, мы не ходили в оперу, мы не были ни разу на концертах или обычных выступлениях тех или иных музыкантов, ну и что? У всех свои предпочтения в этой жизни: кто-то интересуется кастрюлями да чайной посудой, а кто-то жуками и бабочками, другие любят изучать животных, а четвертые, например, занимаются архитектурой и тащится от этого занятия. Я же, несмотря на мать и отца, полюбила музыку, как только она однажды «коснулась» моих торчащих ушей.
Не помню, какая песня была первой, но знаю точно, что потом меня нельзя было оттащить от радиоприемника или плеера. И даже не важно, где я его слушала: в гостях ли, в вагоне поезда, в самолете, дома (да, мне как-то на день рождения подарили маленький проигрыватель, чтобы я, удовлетворяя свое желание слушать музыку и танцевать под нее, никому не мешала звуками, доносящимися из наушников) – остановить меня было нереально. А что уж говорить о танцах?! Вообще, когда играла музыка, и я, Руквуд, начинала танцевать, было страшно наблюдать за сотрясанием пола подо мной! Конечно, я была тогда еще маленьким ребенком, но это не мешало мне топать и прыгать как настоящий слон! Помню, родители радостно вздыхали, что мы живем в частном доме, и под нами не живут соседи.
Естественно, сейчас я не скачу по дому как угорелая или ошпаренная, прыгания и бег заменились плавными, аккуратными движениями, которые я либо придумывала сама, либо выучивала из различных видео-уроков. Да и музыкальные вкусы у меня изменились просто кардинально! Раньше я тащилась по рэпу и попсе, теперь же я люблю рок и металл с примесью чего-нибудь опять же попсового. Правда, на такие направления меня натолкнула моя одногруппница, за что я ей премного благодарна, но… Не знаю. Правильно ли это? Вернее, не то, что я слушаю такую музыку, а что меня к ней «наталкивают» люди, а не я сама составляю свой плей-лист? Хотя, господи, какая к черту разница?!
- Cause I want it now, I want it now. Give me your heart and your soul and I'm breaking out, I'm breaking out. Last chance to lose control! – в данную секунду это было все, что меня интересовало и отвлекало от всех мыслей (даже от тех, что Эйвери держит меня таки за ноги, но вынуждена сказать ему за это спасибо, ибо, если бы не «поддержка», я бы давно грохнулась с плеч парня). Подпевая вокалистам, я ловила невероятный кайф и наслаждение, забывая обо всем на свете. Будто и не было никаких проблем, никаких этих людей, окружающих нас (нас?!): были только они, мьюзы, и мы (мы?!) с Цезарем. - It's holding me, morphing me and forcing me to strive, to be endlessly. Cold within and dreaming I'm alive, - ну и вы, в общем-то поняли, что это была песня «Hysteria», за которой были еще несколько композиций, а потом…
Конец.
Кое-как мы выбрались наружу, то бишь в холл, где я наконец-то спустилась с небес на землю, немного покачиваясь из стороны в сторону, видимо, от недавней встряски. Сейчас я ощущала лишь небольшое головокружение, но это от полученного удовлетворения от концерта и легкую, но неимоверно приятную усталость. В голове начали мелькать какие-то идеи, мыслишки, я вспомнила о Патрике, поставив себе на заметку пунктик, что нужно бы ему позвонить, вспомнила о том, что завтра трудный день, и, как же без него, заметила рядом присутствие Цезаря, который принялся мне что-то втирать с такими эмоциями на лице, будто у него схватки начались. Я слушала парня. Слушала его внимательно, но, ей богу, ничего не понимала, а затем… Он вдруг крабом загреб в свои ладошки мои плечи и всосался в меня! Простите, за такое выражение, но я была в неохуидрительном шоке! И если обычно при поцелуе глаза закрывают – ну типа романтика, все дела – то я же уставилась на Цезаря двумя своими широко открытыми от удивления глазенками. Да, мне следовало сразу вырваться, вмазать ему промеж ног, но я… Черт. Я ответила ему на поцелуй, чувствуя, как внутри меня от самого пупка поднимается что-то тяжелое, будто какой-то комок. Поднимается и останавливается где-то в области сердца. Я не скажу, что мне было неприятно: я вдруг вспомнила ту ночь, те прикосновения, ту нежность и… Я была готова растаять, успокоиться и позволить ему сейчас не останавливаться, но нет. Кто-то резко вдарил мне по голове, и я вернулась в реальность, осознавая, что и так уже позлила Цезарю слишком много за сегодня. Руки дотронулись до его живота, и я быстро оттолкнула юношу от себя. И тыдыщ! – со звонким хлопком моя рука «поцеловала» щеку Эйвери.
- Это в твоей голове бездна, - указательный пальчик висит в воздухе напротив Цезаря, я говорю сухо и твердо, зло смотря парню в глаза. – Мне… - было приятно, но ты козел? – Нет. Просто, - слова как-то не вяжутся в нормальные предложения. – Мне надо идти, - я опускаю руку и теперь понижаю тон. – Спасибо, что составил мне компанию, - легкий кивок головой, разворот на сто восемьдесят градусов, достаю мобильник из сумочки и… Ухожу.
В голове кавардак! Внутри – опустошенность и туева хуча вопросов без ответов! Думать сейчас о Патрике и завтрашних делах – да вы упороты, друзья мои! Какие дела, какой Патрик?! Вокруг меня водят хороводы десятки Цезарей, напевая песню о том, что от ненависти до любви один шаг, а я отмахиваюсь от них и не могу понять саму себя! Какого черта?! Какого хрена?! Значит ли это что-нибудь? Почему я это чувствую? Что я, к слову, чувствую?!
- Мать твою! – кулачок ударяется о стену (и плевать, что, возможно, Эйвери видел это, ибо я ушла не так далеко от него, и он мог спокойно пропалить эту картину). – Нет, Патрик, я это не тебе, - в трубке, что я держу другой рукой, раздается знакомый мужской голос. – Куда мне подходить?
И приходиться делать вид, что больше нет никакого Цезаря, что ничего вообще не произошло, приходиться забывать обо всем только что произошедшем и улыбаться, ощущая боль в запястье.
- Я скоро буду, - обещаю я молодому человеку и завершаю вызов. -  Я скоро буду, - чуть тише добавляю я и прибавляю шаг. Но только какого черта, если сердце на самом деле шепчет вернуться к виновнику моего внезапного ненастроения?

+1

17

Честно, Руквуд - я ведь от всей души! Я ведь не назло, не чтобы тебя позлить, не в порыве платонических чувств, стратегической целью которых, как правило, является затащить в постель. Это было что-то сродни искусственному дыханию, которое, хотя природой прикосновений и напоминает нечто "большее", по сути является лишь передачей жизни из одного вместилища в другое. А во мне сейчас было слишком много эмоций и жизни, чтобы просто распылять их в воздухе, где они потом сольются с кислородом и исчезнут. Поэтому я тебя целовал. Нет, не спорю, удовольствие от процесса я получал явно большее, чем от "искусственного дыхания" - подстрекаемый адреналином, я действовал смело и пылко. Кстати, это, кажется, третий наш поцелуй, и черт возьми, я помню каждый! Я могу каждый описать, хотя, казалось бы, такие вещи не находят достойного отображения в словесных формах. Это были три самых странных поцелуя в моей жизни.
  Ты можешь зарядить мне по яйцам. Ты можешь коленом согнуть меня пополам, угодив в живот. Ты можешь огреть меня бутылкой/сумочкой/просто рукой. Но ничто из того, что ты, вероятно, сделаешь, не отменит того факта, что поцелуй был фееричен. Ты не убедишь меня в том, что тебе он был крайне неприятен, не заставишь думать, что не хотела бы растянуть его еще хотя бы на секунду-другую. Потому что, отдавая тебе свою эйфорию, я глотал твое дыхание и оно, будь уверена, гораздо правдивее твоих слов и действий. И это мягкое, но твердое движение руки, отстраняющее меня, выстраивающее привычную дистанцию - не оно ли свидетельствует о том, как сложно было поставить точку? Зачем вообще ты это сделала? Я же не прошу тебя признать несуществующую (наверное) влюбленность; это совершенно ни к чему не обязывает. Просто мне это нравится; тебе это нравится. Что еще нужно? Черт бы тебя побрал, дикая, неприступная Руквуд! Я был близок к тому, чтобы, вопреки всем законам логики и самомнения, потянуться повторно и исправить эту ненужную паузу, но ты зарядила мне оплеуху. И мне не остается ничего другого, кроме как с напускной надменностью усмехнуться твоему слабому, признай, сарказму о бездне в моей голове; холодно, отчетливо, чужим голосом отрапортовать:
- Да пожалуйста! И тебе счастливо оставаться! - а потом, глухо-глупо смеясь, упереться лбом в стену, потирая рукой раскрасневшуюся от пощечины кожу щеки. И стоять, напоминая безнадежно равнодушным, проходящим мимо, чрезмерно упившегося, потерявшего ориентацию и достоинство, шалопая.
  Видимо, не только фанатам, которые вскоре рассосались практически полностью, я показался подозрительным субъектом - вскоре ко мне подоспели двое из ларца и довольно-таки бестактно осведомились, что я здесь делаю, не дурно ли мне сделалось от выпивки и не желаю ли я своими ногами покинуть стадион. В качестве альтернативы мне было предложено колено, но я решил благоразумно отказаться.
- Черти, да я трезв, - с достоинством поправляя на себе куртку и выравниваясь так, чтобы чрезмерно лояльные к своей работы секьюрити, осознали в полной мере свою неправоту, заявил я и для наглядности дыхнул. Сначала на одного, потом на второго, предусмотрительно сделав два шага в сторону выхода.
- Топай домой, провокатор, - хмуро буркнул говорящий охранник (от второго я, по правде говоря, за две минуты нашего общения не услышал ни слова) и я, примирительно поднимая ладони, предпочел не продолжать более наш конструктивный диалог.
  Если честно, мне бы хотелось продолжить сегодняшний вечер. Например, сходить в какой-нибудь бар на стаканчик томатного сока, поскакать на каком-нибудь "танцевальном аттракционе", на худой конец - сыграть в биллиард, но вряд ли на сей раз мне улыбнулась бы Фортуна настолько, чтобы на пути снова оказалась подходящая компания, особенно, учитывая тот факт, что в данный конкретной момент под эту категорию попадала одна-единственная девушка. Хотя, Фортуна-то , может, и улыбнулась бы, но вот Руквуд гордо удалилась явно не в юморе, так что пришлось смириться с тем, что вечер на сегодня окончен и удовлетвориться мыслью, что прошел он ни дать ни взять - очумительно.
Облизывая подсохшие от жажды (читать - после поцелуя) губы, я оставил смолкающее после шумного концерта место и отправился домой. Было бы хорошо, наверное, жить не одному. Не одному глушить два литра купленного по пути томатного сока. Не одному орать с балкона "Appocalypse, please". А впрочем...

Fenita la comedia

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » random meeting wakes past feelings.