Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Миссия невыполнима


Миссия невыполнима

Сообщений 21 страница 39 из 39

21

Стоило ли удивляться тому, что Этьен встретил меня холодно. Даже моя похвала никак не повлияла, кажется, он даже не услышал этого, упиваясь своей злостью и ревностью. Но я понимала, потому даже пискнуть не могла. Было неудобно, хотелось скрыться с его глаз и не напоминать больше о том, что произошло. Хотя мне тоже непросто, сейчас я испытывала отвращение к самой себе, пыталась забыть те моменты, когда Колин жадно касался моего тела. Все просто: мое тело, я сама, - все от ныне принадлежало Этьену, а я подпустила другого. Без особого желания, с чувством отвращения, но подпустила. Да еще и пыталась изображать, что все хорошо, хотя на деле было иначе. Непростительно, отвратительно. Кажется, что это всего лишь танец, всего лишь прикосновения, мелочь, сущий пустяк. Но вы бы так не говорили, если бы безумно любили только одного человека, если бы только его прикосновения были желанны, если бы только они доставляли удовольствие, и вы день за днем клялись в том, что принадлежите только ему. Не знаю, может это глупо, может это странно, но сейчас я ощущала себя… грязной. Да, наверное, это самое подходящее выражение. Я была чистой и нетронутой для Этьена, только его, а сейчас как будто испортилась, на мне появились темные грязные пятна. Вот настолько сильно я люблю этого человека, что готова сходить с ума даже из-за таких вещей, сходить с ума и винить себя за то, чего избежать было невозможно.
- Этьен, прошу тебя…, - молю я возлюбленного, слыша злость в его словах. А эти слова…, как они сильно ранят. Лучше бы назвал меня гадюкой и дрянью, как это сделал Анри в отношении Николь, но пусть только не сомневается в моей преданности и любви, это невыносимо. Но мне остается лишь молчать, пытаясь вставить слово. Я, упрямая овца, которая всегда отстаивала свою правоту и резко реагировала на грубость, сейчас просто не находила слов, была в растерянности, не хотела и не могла ругаться, считала, что не имею право. Больнее всего осознавать, что он так думает. – Этьен, выслушай меня, пожалуйста, - в очередной раз молю я, когда мужчина как будто специально задевает меня, желая пройти мимо. А я все еще тот самый беспомощный щеночек, который желает просто оправдаться, которому это необходимо. – Я люблю танцевать, ты сам это знаешь, - я не даю Этьену уйти, успеваю взять его за руку и развернуть к себе. – Но сегодня…, впервые в жизни, танец был мне отвратителен. Мне…, - я сглотнула, опуская голову, слова явно давались с трудом, - мне в душ сходить хочется и смыть всю эту грязь, потому что я знаю, кому принадлежу. Тебе. Только тебе, - я начала говорить быстрее, боялась, что француз просто откажется сейчас слушать, настолько взбешенным он выглядел. Но я понимала, потому и пыталась объясниться, не отпуская при этом ладонь Этьена. -   Этого больше не повториться. И не только потому, что это сильно тебя задевает, - что само по себе понятно, - но и потому что самой противно. У меня словно аллергия на других, только твои…, - пытаюсь оправдываться, не давая французу и слово вставить, как внезапно звонит телефон, вынуждающий меня замолчать и посмотреть в сторону.
Я глубоко вздохнула, после  чего наконец-то отцепилась от жениха. Подойдя к телефону, я услышала голоса коллег. Вся техника давно отключена, они просто хотят сообщить, как с оборудованием поступят завтра. Я присела на краешек кровати, пытаясь вникнуть в суть дела, хотя на деле мысли заняты были только одним человеком, только моим мальчиком, который отказывался забывать произошедшее. И я его не винила. Окончив телефонный разговор, я залезла на кровать. Не хочу мозолить ему глаза, но так хочется объясниться, так хочется, чтобы он больше не злился и забыл то проклятое танго. Оно ничего не значило! Так же, как и любой другой мужчина на свете. Но стоит ли ему сейчас говорить? Он зол. На меня. За дело. И это раздирало душу. Я задумчиво смотрела куда-то в сторону. Да, ситуация утихнет, мы помиримся, но он всегда будет думать об этом, держать в себе, если не объясниться. Но как? Как доказать свою верность и любовь? Все бы сделала, чтобы повернуть время вспять, жаль, что не могу. От этого бессилия  и отчаяния мое лицо выражало только горечь. Но вот тишина нарушается и появляется Этьен… Я медленно поворачиваю голову, не зная, чего ожидать. Мне стыдно смотреть ему в глаза, но я все еще надеюсь, что  он не добить меня пришел. Хотя не удивлюсь. Заслужила. Мы смотрим друг на друга и мне трудно сказать, что намеревается делать мой мужчина. От этого ожидания становится не по себе. Но вдруг француз снимает бабочку и бросает ее на пол, потом медленно стягивает с себя пиджак. Ей Богу, если бы не знала его, предположила бы, что он решил смягчить обстановку мужским… стриптизом. Но Тьен продолжает двигаться, и я с удивлением понимаю, что это как раз-таки то, о чем я подумала. Стриптиз? Для меня? Несколько секунд я не верю своим глазам, как и тому, что мой мальчик немного отошел от ссоры и готов вытянуть и меня следом из этой пучины холода и боли. От этой мысли, что атмосфера становится теплее, мне явно лучше, впрочем, как и от вида самого желанного мужчины на свете для меня. Как только француз расстегивает рубашку, я не могу скрыть своей улыбки. Все еще удивленной, но такой искренней. А он улыбается в ответ, от чего внутри все просто переворачивается. Внезапно в меня летит рубашка. Я подхватываю ее, после чего скомкиваю в руках. Мой нос утыкается в приятную ткань, я вдыхаю запах возлюбленного, не отрывая от него взгляда, и от неописуемого удовольствия улыбаюсь. А он продолжает. От каждого его действия улыбка становится шире. Француз никогда не танцевал мне стриптиз, потому видеть это непривычно. Но я чувствую себя самым счастливым человеком на свете, которому, одновременно, весело и уже не по себе от наплывающего возбуждения. О да, несмотря на то, что Этьен не был профессиональным стриптизером, то, как он медленно обнажает передо мной свое тело, сводило с ума. Он как будто разогревал мой аппетит. Вот показал свою руку, потом оголил торс. Все постепенно, но мне хочется смотреть еще, я в нетерпении, когда он разденется полностью, ведь обожаю его тело. Вся неловкость, что была между нами, куда-то испарилась. И это была заслуга француза. Как ловко он разрядил обстановку. Я и забыла о причинах ссор, сейчас думаю только о нем и о его соблазнительном теле. В ход пошел ремень, потом брюки, я наблюдаю за всем уже с приоткрытым ртом, во взгляде читается явное «ну давай, снимай, снимай, хочу все видеть». Брюки сняты. Я довольно смотрю на Этьена, а он манит к себе. И я иду, отбрасывая его рубашку в сторону, ползу к нему по кровати, встаю на колени и страстно впиваюсь в его губы. Все те дни, что мы избегали друг друга, дают о себе знать. Я так соскучилась, что язык мой требователен и настойчив, движения лихорадочные, я хочу француза всего и сразу. Мы продолжает целоваться, я уже тяжело дышу от нахлынувших эмоций и страсти. Как же я соскучилась по его губам, глазам, телу и коже. Как же я счастлива, имея возможность вновь дотронуться до своего избранника, будущего мужа, моего мальчика. На момент я замираю. Наши губы почти соприкасаются, ладошка лежит на его шее. Я хочу сказать, насколько сильно люблю, но не могу. Ибо это слово ничтожно по сравнению с моими чувствами. Любое слово ничтожно, моих чувств не описать. Он мой мир, моя жизнь, объект моего желания и вожделения. Он мой герой, моя опора. Иными словами, замерев в таком положении, когда губы почти соприкасаются, когда я чувствую его дыхание, как его теплая грудь прижимается к моей, мне нечего сказать. Потому что нет тех слов, их не существует.
Ты мой? – единственное, что тихо вырывается из меня. С легкой улыбкой я смотрю ему в глаза, хочется снова впиться в его губы, которые всего в миллиметре от моих. Да, у меня нет слов, чтобы описать свои чувства, но я могу просто сказать: я его, я, мое сердце и душа – все принадлежит ему. Я знаю, что и он испытывает тоже самое. Но после всего произошедшего, после этой злости и холода, мне необходимо это услышать. Необходимо услышать именно на таком расстоянии от его губ, чтобы целиком и полностью насладиться каждым мгновением, звуком его голоса.  Внутри закипает страсть. Я тяжело дышу. Кажется, услышав желанное, я просто наброшусь на него, съем.

+1

22

Ее слова, ее оправдания застряли в моей голове. Зачем  я набросился на нее, почему усомнился? Я не глуп, я видел ее любовь в глазах, я слышал любовь в медовых нотах ее голоса, я ощущал любовь на кончиках ее пальцев, когда она нежно касалась моей кожи, я с жадностью вкушал нектар любви с ее губ. Я все знал, и при этом позволили себе говорить нечто подобное... "жмешься с преступниками", "пудришь мне мозги", "пришлось хорошенько попотеть", "ненавижу".
Я раздевался перед ней, словно обнажал не только тело, но и душу. Вот я, глупый человек, посмотри на меня и не смей жалеть меня, я заслужил. Но она улыбается, она и не думает меня презирать. Сердце мое стучит, как солдатский барабан. Мое тело распирает от внезапного жара, словно я болен лихорадкой, но в то же время, оно скованно от обжигающего кожу холода. Обнаженный, я стою перед Шерон и будто стесняюсь своей наготы. Лицо мое украшает виноватая улыбка, а глаза блестят в тусклом свете, переполненные чувствами. Однако не смотря на свое состояние души, движения мои были отточены. Тело знало, чего я хочу, больше меня самого.
Затаив дыхание, я созерцаю, как грациозное тело Шерри, движется мне навстречу. Эти соблазнительные бедра, покачивающиеся, словно хрупкое деревце, ласкаемое теплым, нежным, летним ветерком. Она подползла ко мне в плотную, стоя на коленях, прижимаясь к моей груди всем телом. Во мне вдруг все сжалось и тело затрясло от невыносимого возбуждения, которое разливалось по жилкам моего тела горячей кровью. Я напрягся, пульсирующая кровь, подчиняющаяся моим желаниям, обдала жаром и мой член.
Я вздрогнул от ее нежных прикосновений. За эти дни я успел забыть их. Но как только подушечки ее пальцев аккуратно коснулись моей кожи, мне вдруг стало тепло на душе. Ее прикосновения напоминали  позднюю весну. Когда солнце заботливо ласкает кожу, когда ветер играется с волосами. Слышен звонкий смех и учащенное дыхание. Слышится запах цветущих деревьев, которые осыпали город своими розовыми цветами.
Я вновь ощутил вкус ее губ. Боже, как же я скучал по этому! Этот вкус, его невозможно описать! Словно что-то воздушное и кремовое, с добавлением сока фруктов и ягод, которые радуют в летнюю пору. Ее язык, словно нечто живое, жадно сливался со мной в поцелуе.
Ладони свои я прижал к ее талии, сжимая все сильнее и сильнее от нахлынувших эмоций, с которыми сложно бороться, перед которыми невозможно устоять. Я стал заложником собственный желаний и не спешил вырваться наружу из их крепких объятий. Ощутив невероятный восторг и воодушевление, которые пушистым и ласковым зверем пригрелись в груди, я обхватил ладонями ее лицо. Аккуратно направляя его, нежно касался ее мягких щек. И вот она замирает, словно не уверенная в своих действиях, рассматривает меня. Нашу губы совсем рядом, я ощущаю жар и сладость ее губ. Одной рукой я скольжу по шелку ее кожи, касаюсь ее золотых волос. Глаза мои закрыты, а сердце готово вырваться из груди, переломав грудную клетку.
От ее вопроса уголки мои губ нервно дернулись в кроткой улыбке. Моя девочка, ты ведь признаешь меня своим хозяином? Будешь ли мириться с моей вспыльчивостью и импульсивностью, которые мне присущи? Будешь ли рядом, когда я невыносим? Будешь ли терпеть мою заносчивость и эгоизм? Будешь ли усмирять мою ревность своими жаркими поцелуями? Но все это не важно, в любом случае, мое сердце будет только твоим, моя Богиня, моя Королева, моя Ангел
-Твой…– выдохнул я и открыл глаза, чтобы окунуться в пучину ее нежных, голубых глаз. Как же она прекрасна. Ее стройное, крепкое тело, ее упругая, бархатная кожа, которая не могла не соблазнить меня.
Придерживая ее за локти, я сделал шаг назад, вынуждая ее встать с кровати на ноги. Как только ее ножки ступили на пол, я рывком притянул ее к себе, страстно впиваясь губами в ее сахарную шейку. Всем телом я ощущал ее жар и желание, разбухший член, скрытый от глаз любимой тканью нижнего белья, прижался к ее ноге. Я мечтательно улыбнулся, продолжая щекотать кончиком языка сонную артерию Шерри.
Все, что происходило сейчас не поддавалось объяснению. Я не помнил, за что злился и злился ли вообще на мою Шерон. Я с головой отдался этому сладостному действу, которое таило в себе неописуемое удовлетворение зова плоти и детскую радость, которая нежным, теплым молоком разливалось наружу.
Не желая видеть более ее в одежде, я, ухватившись за край молнии платья, разорвал застежку одним лишь резким движением. Шер вздрогнула от неожиданности, и все ее тело задрожало в нетерпении и желании испробовать на себе всю мою мужскую силу.
Разорванное платье лежало на полу, Шер предстала предо мной в нижнем белье. Я чуть стянул чаши бюстгалтера вниз, давая возможность мягкой плоти вырваться из хлопковых оков наружу. Губы мои сразу же припали к ее упругим, соблазнительным грудям. Зубами я игриво прикусывал ее взбухшие, словно почки по весне, соски. Шерон громко и чувственно вздохнула, ощущая настойчивость моего языка на своей груди, рука ее уже гладила мое достоинство, которое, без сомнений, было готово погрузиться в утробу моей любимой.
Рукой я придерживал ее грудь, сжимая ее в нетерпении. Губы продолжали осыпать кожу чувственными поцелуями, язык продолжал играться с тугими от возбуждения сосками. Шер держалась за мои плечи руками, откинув голову назад, и сладко поскуливала от нахлынувшего на нее удовольствия. Я не торопился переходить к более решительным действиям, не смотря на мою несдержанность. Мне хотелось, чтобы она, прижимая меня к себе, молила меня о нашем слиянии. Я хотел насладиться нашими предварительными ласками, которые стимулировали и разжигали еще больший огонь в груди каждого.
Я чувствую, как рука Шер пытается стянуть с меня нижнее белье. Я отстраняюсь от Шерри, игриво улыбаясь и давая понять, что еще не время, я еще не наигрался с ее возбужденным телом. Она улыбнулась мне в ответ и подошла ко мне, чтобы вновь погрузить свой чувственный язычок мне в рот. Пока наши языки сплелись в страстном поцелуе, мои ладони сжимали ее упругие, крутые ягодицы. Оттянув полоску ткани ее стринг, мои пальцы, медленно спускались по желобку ее холмов , без всяких стеснений лаская ее самое сокровенное, скрытое от глаз, доверенное только мне.
Шер прикусила мою губу, увлеченная процессом и захлебнувшаяся от чувственного союза наших губ. Я лишь усмехнулся такой страсти любимой. Прижавшись к ее уху, сладко прошептал:
-Я твой.. но не забывай, что я твой хозяин – от этих слов я и сам испытал неописуемое наслаждение, понимая, что она подчиниться моим словам. Понимая, что мне принадлежит такая женщина. Такая горячая, такая сексуальная.

+1

23

Наконец-то я услышала, что хотела. От его слов лицо расплылось в довольной улыбке, ладошка нежно поглаживала шею, нужно было отблагодарить любимого за преданность. Я слышу его дыхание, вижу его чарующий взгляд, губы аккуратно касаются его левой щеки. Нет, не хочу заканчивать на этом, вот и Этьен как раз решает взять инициативу в свои крепкие руки. Поддаваясь его движением, я спускаюсь с кровати на пол. Он быстро перестал сердиться, видимо, как и я, просто истосковался по своей второй половинке. Сейчас я была готова сделать все, что угодно, быть, кем угодно, лишь бы не возвращаться к ссоре, вновь не ощущать тот холод, а, напротив, находится все ближе и ближе к нему, ощущать его прикосновения и любовь. Внутри меня пылают огоньки страсти, не понимаю, почему мы еще не на кровати. Видимо, не понимал этого и Этьен, неожиданно разорвавший замок платья. Это стало для меня неожиданностью. С удивлением я опустила голову, смотря, как полицейский реквизит спадает на пол. А впрочем, черт с ним, о таких вещах быстро забываешь, когда поднимаешь голову и вновь сталкиваешься взглядом с таким мужчиной. И не только со взглядом. Сердце стучало как бешенное, ведь передо мной открылось притягательное мужское тело: широкая грудь, заметные бицепсы. Я и до того была возбуждена, что уж говорить, когда и вовсе оказалась без одежды. Смотря на тело француза как завороженная, я дотронулась до его груди рукой. Нет, не сон. Сердце застучало еще сильнее. Боже, да ему и делать ничего не нужно, чтобы соблазнить меня до такой степени, что ноги подкашиваются. А тут еще танец и медленные раздевания. Я была готова съесть жениха прямо здесь и сейчас. Только у него, кажется, совсем другие планы. Но что же мне делать? Я всего лишь мелочная рабыня нахлынувших чувств, потому просто стою и получаю удовольствие от того, что происходит, от игры, которую затеял мой француз и в которой я должна подчиниться. И вот губы Этьена припадают к моим губам. Спустя несколько дней молчания, это приносит особое удовольствия, от которого я невольно запрокидывая голову, обреченная на периодические мычания от наслаждения. Одна моя рука в это время сжимает плечо Этьена, вторая исследует его голову, прячется и выскальзывает из его густых темных волос. Впрочем, я не контролирую руки, я вообще ничего не контролирую, ибо готова упасть от наплыва возбуждения.
Француз выпрямляется, а я уже не могу дышать, не могу думать, только желать. Я тяжело дышу, готовая впиться в его губы, готовая принять его, почувствовать. Сердце бьется с чудовищной силой, рука тянется вперед, желая завершить начатое, но француз внезапно останавливается. Гормоны в мою больную голову ударили настолько сильно, что я не сразу понимаю, что происходит, почему мне не дают то, чего я хочу. Но потом становится ясно, что Этьен затеял свою игру, и он главный. Приходится терпеть. Хотя в голове так и пульсирует: да дай же ты мне то, чего я хочу, сейчас я словно тигрица в клетке, готовая вырваться на свободу. Свое желание я выплеснула в страстном поцелуе, хотя бы это мне не запретили. Рукой я надавила на затылок Этьена с такой силой, что казалось, будто бы я хочу проглотить его целиком. Хотя, почему казалось? Так и было. Проглотить, испробовать на вкус, мне всегда мало. Именно поэтому мой язык так настойчиво и активно исследует ротик моего жениха. Хочется проникнуть глубже, и в этот момент я чувствую прикосновения Этьена в более интимном месте. И это не отвлекает, это вынуждает меня двигаться еще настойчивее. Дыхание учащается, его уже хорошо слышно, периодически я мычу себе под нос, не отрываясь при этом от губ француза. Примирения даются нам лучше всего. И вот мы отрываемся. Как будто не в силах отпустить, под конец я еще и прикусываю губу француза, захлебываясь собственной страстью. Одна моя рука лежит на его шее, вторая стискивает бок. Я и не заметила, что оставила отпечатки пальчиков на его боку от сильной хватки. В этот момент Тьен склоняется ко мне и шепчет на ушко слова, которые вынуждают мои губы исказиться в кривой и игривой ухмылке. Значит вот как? Что ж, в эту игру я сыграю.
- Да? – как будто играя с ним, все с той же ухмылкой, протягиваю я, после чего прикусываю подбородок француза. – И чего же мой хозяин хочет? – да я готова на все, я верная наложница, рабыня, все будет так, как он того пожелает. Ведь я  и мое  тело принадлежат ему, логично, что он может делать абсолютно все. К слову, от этой игры сердце застучало еще сильнее, хотя минуту назад казалось, что это уже и вовсе невозможно, иначе можно повредить грудную клетку. Остроты добавляло еще и то, что чуть ниже я четко ощущала, как достоинство моего возлюбленного прижимается к ноге. Рука автоматически потянулась вниз, дотрагиваясь до твердого бугорка на штанах Этьена. Попробую угадать, чего хочет мой хозяин, хотя явно не просто спать пойти лечь. Губы нежно коснулись сначала щеки, потом шеи. Хозяина надо ублажать, - думала я, в то время как губы мои исследовали его тело. Сначала поцелуй в одно плечо, потом в другое, затем снова я уделяю внимание шее, постепенно поднимаясь выше и касаясь язычком мочки его уха. И снова шея, в то время как моя рука массирует пах француза. Влажные поцелуи покрывают его шею, движения мои становятся быстрее, я уже не в силах сопротивляться этому возбуждению. Через несколько секунд обе мои ладошки уже скользят по его животу, поднимаясь вверх, я как будто в очередной раз хочу убедиться в том, что это не сон. Он стоит передо мной, его тело доступно и оно великолепно. Мои руки нежно гладят кожу француза, а я слегка опускаясь, целуя его грудь, вырисовывая круговые движения языком вокруг каждого соска. Одна рука вновь скользит вниз и медленно проходит по внутренней стороне бедра возлюбленного. Наступает момент, когда понимаешь, что больше ждать невозможно. И вот мы медленно опускаемся вниз. Не на кровать, просто вниз. Я не отрываю губ от его груди, плавно подаваясь вперед, следуя за ним, как за хозяином, когда его спина полностью ложиться на пол. Я подползаю к Этьену ближе, вновь целуя его шею. Нет, ждать больше невозможно, кажется, это понимает и француз, позволяя мне наконец-то добраться до желанного. Спасибо, мой хозяин. Однако прежде, я снова подтягиваюсь и целую его в губы, затем в подбородок и только после сползаю вниз, касаясь губками члена возлюбленного. Никакого стеснения, вполне нормальный процесс, я все люблю в этом человеке, абсолютно все, вот и пытаюсь доказать это в такие моменты губами и языком. Мой любовник, мой хозяин, я сделаю все, чтобы доставить ему удовольствие, чтобы и дальше слышать его мычание, вырывающееся из груди, под гнетом ловкости моего языка. Я и сама возбуждаюсь еще с большей сильной, ротиком исследуя член француза, в то время как одна рука его придерживает. Как я там говорила? Это словно облизываешь клубничное мороженное? О да, у меня та еще развратная фантазия. Облизываешь, целуешь, делаешь все, чтобы удовлетворить и его и собственные желания, чтобы высвободить хотя бы частичку страсти и возбуждения, которые раздирают тебя изнутри. Движения мои ускоряются, но я вовремя прекращаю, начиная губами скользить от паха к груди моего возлюбленного.
- Надеюсь, хозяин доволен, - с закрытыми глазами притягиваю я, щекой ласкаясь о щетинистую щеку Этьена, а после вновь касаясь губами мочки его уха.

+1

24

Я вижу перед собой ее нежные глаза. Теплыми волнами в них плещется любовь. Я ощущаю это от каждого ее прикосновения. Кончики ее пальцев коснулись моей кожи, я на мгновение прикрыл глаза, чтобы еще лучше почувствовать это волшебство, что она творила со мной.
Я, словно жаждущий в пустыне, вкушаю нежнейший нектар ее губ. Она чуть откинула голову, я чувствовал, как ее пальчики вжимаются в мое плечо, как ее пальчики играются с моими волосами. Я продолжаю страстно ласкать ее губки своими. Она так горяча, так желанна. Она тает в моих руках, словно масло, забытое в погожий летний денек на террасе домика в Провансе. Когда увлечен, когда безумно любишь, появляется необъяснимое и, пожалуй, кровожадное чувство. Я, ровно как и Шерон, хотел ее зацеловать до смерти, сжать ее крепко, крепко, чтобы аж кости затрещали. Безумцы ли мы?
Она игриво кусает мой подбородок, пропитавшись моим настроением. Я наклоняюсь к ее шее и кончиком языка медленно и томительно провожу по сонной артерии.
-Тебя - прошептал я, медленно поднимаясь губами к ее ушку. Я хотел ее. Она подарок судьбы. Я хочу окунуться в золото ее волос, коснуться нежности ее кожи. Она прекрасна. И так было всегда. Она прекраснее звезд, она прекраснее луны, она прекраснее всего в этом мире. Ее талия, ее бедра, ее фигура, все заставляло меня трепетать от восторга и желания.
Поняв мои желания, она начинает целовать меня, мое лицо, мое тело. На мгновение я останавливаю ее нежным прикосновением к ее щеки, чтобы посмотреть в ее голубые глаза. Я обожаю видеть в них восторг. Я резко закрываю глаза, когда ее ручка сжала мой член. Она гладит мою кожу, ее язык испытывает мое терпение, сокращая время ожидания. Сейчас я уже понимал, что не могу продолжать игру, Шер и сама более не могла, поэтому, подавшись ее жесту, я начал опускаться вниз, видя за собой и Шерри. Нам не нужна была кровать, нам достаточно было и пола. Лопатки прижались к холодному паркету, все мое тело покрылось мурашками, и только страстные и жаркие поцелуи Шерон согревали меня.
Она прошлась поцелуями по моему животу и спустилась вниз. Я сладко промычал от удовольствия, когда ее горячие губки коснулись головки моего члена. Она так чувственна, она так красноречиво. Я не знаю куда деться от нахлынувших эмоций и ощущений. Все, что она делает, заставляет меня оторваться от реальности. И вот она заканчивает и, прижавшись к моей щеке, целует мочку моего уха. Не отвечая на ее вопрос, я привстал, прислонившись спиной к кровати, и, запустив пальцы в ее золотые волосы, впился в ее губы, с жадностью и напором лаская их языком. Оторвавшись от ее ротика, я спустился к груди, мягко ее целуя, играясь с возбужденными сосками.
Я поднялся и, взяв Шер за талию, положил ее на теплую кровать. Даже в такие моменты я забочусь о ней. Это уже подходит на подсознательном уровне, а именно сейчас, мне не хотелось бы, что бы она лежала на холодном полу. Шер подвинулась к подушкам, и я навис над ней, наслаждаясь блеском ее глаз. Кончиками пальцев я коснулся ее бедер и медленно снял с нее трусики. Шер вздохнула, ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Я поцеловал ее грудь, будто успокаивал ее, при этом я старался смотреть в глаза Шерон. Далее происходило что-то невероятное.
Я аккуратно погрузил член в ее утробу. Спинка Шерри изогнулась от удовольствия. Упершись руками возле головы Шер, я не сводил с нее глаз. Казалось, будто я видел ее впервые. Казалось, что я испытываю новые ощущения. Страх за нее, стресс, все это изменило в нас что-то. Мне казалось, будто это происходит у нас впервые. Я медленно двигал корпусом, будто исследовал Шерон, пытался понять, как ей. Комфортно или нет. Ее руки обвивали мою шею, все ее тело дрожало от возбуждения и желания. Сердце мое трепетало от восторга, я тяжело дышал, чуть приоткрыв рот, но я продолжал утопать в прекрасных глазах Шерри, я продолжал смотреть на нее.
С каждой минутой я становился увереннее, мои движения были плавными, но отточенными. Я слышал тяжелое дыхание любимой, вырывающееся  из ее груди. И кто теперь раб? Я или она? Конечно я, а она моя Королева, моя Богиня... Удовольствие нежным нектаром разливалось по каждой жилке моей тела. Мне было жарко, жарко было и Шерри. Пот росой выступил на нашей коже.
Я остановился. Я тяжело дышал и, поцеловав Шер в колено, лег рядом на спину и аккуратно потянул Шер к себе.
-Идем ко мне, - тихо проурчал я своим бархатным голосом. Шер возвысилась надо мной. Я смотрел на нее с восхищением, с преданностью. Руки мои медленно скользили по ее талии. Она была божественна, как и всегда...

+1

25

Этьен так и не ответил на мой вопрос, но я поняла его без слов. По его дыханию, по его глазам. Как же я скучала, как могла отказываться от него на протяжении этих длинных трех дней? От него, от его теплой груди, по которой мои ладошки водили вверх и вниз, как будто пытаясь дотронуться до каждого уголка его тела. С каждым движением мне хотелось все больше и больше, а огонь внутри загорался все сильнее и сильнее. И пусть Этьен сейчас поддавался мне и своим желаниям, пусть забылся про игру, все равно я буду вечной рабыней его сердца, буду подчиняться, и делать все только ради него. И вот, своим поцелуем, француз снова вынуждает меня забыть о реальности. Я взъерошиваю его волосы на затылке, я снова хочу испробовать его всего. Опомниться не успела, как руки француза обвили мою талию, он приподнял меня, заботливо укладывая на постель. Все это время мое сердце стучало как бешеное. Вот-вот, да вырвется из груди, настолько блаженными мне казались эти мгновения. Мне не хотелось отпускать его, разрывать эту осязаемую связь.  Я медленно отползла назад, к подушкам, не переставая смотреть на возлюбленного. Хочу почувствовать его. Прямо сейчас, ибо тело уже изнемогает от желания, я сейчас задохнусь, настолько тяжело стало дышать. Этьен снова касается моей груди, в то время как руки его уже пытаюсь снять с меня нижнее белье. Я слегка привстала, чтобы облегчить жениху задачу, губы мои коснулись его макушки, с закрытыми глазами я вдыхала аромат его шампуня, его самого. Иди же сюда, - мысленно молю его я, и Этьен, как будто понимая меня без слов, подтягивается, и я ощущаю, как мы становимся единым целым. Легкий вздох вырывается из моих уст, руки надавливают на его спину, я чувствую, как прижимается его грудь. Этьен смотрит на меня, а я двигаюсь ему на встречу, порой пытаясь вкусить сладость его губ. Мои руки водят по спине, периодически съезжая ниже и сжимая ягодицы мужчины. Он прекрасен, его крепкое соблазнительное тело, его щетина… Для меня он совершенен, иначе быть не может. Я ощущаю, как широкая и теплая грудь Этьена прижимается к моей и от этого возбуждаюсь еще сильнее. Я просто схожу с ума, потому движения мои становятся требовательнее, из груди вырываются стоны, руки сжимают кожу француза, лоб покрывается потом, а тело сгорает от чувств, вызванных плавными движений Этьена. Я снова ищу его губы, желая заткнуть ими свои порывы. Как он это делает? Как он превращает каждую ночь в особенную, вынуждая меня сходить с ума от удовольствия? Каждую ночь, каждую минуту, соблазняя меня своим телом, своим голосом, щетиной и прикосновениями. 
Чуть позже Этьен прерывается. А я даже не сразу поняла, что произошло, но почувствовала, как по моей груди пробежался легкий холодок. Ведь его уже не было, француз уже лежал на спине. У меня не было никакого желания прерываться, потому я тут же ответила на его зов, послушно устраиваясь в позе наездницы. И опять все вокруг теряет смысл. Не переставая двигаться, я наклоняюсь, ощущая, как моя грудь прижимается к его груди. Впиваюсь в его губы, в то время как руки творят что-то невообразимое с его волосами. Но кого это волнует? Очередной порыв страсти, в моих лихорадочных движениях нет ничего удивительного. И вот я снова выпрямляюсь, давая Этьену возможность дотронуться до моей груди, а позже и талии. С нами происходит что-то волшебное. Говорить я не могу, но все можно понять по моим стонам, наполненным удовольствием. Я тяну Этьену к себе, чтобы он оказался в сидячем положении, при этом, я не перестаю двигаться. Смотрю ему в глаза, пусть видит, насколько мне хорошо, пусть видит, что сводит меня с ума. Мы снова сливаемся в страстном поцелуе, после которого я приоткрытым ртом дотрагиваюсь до его щеки. Да, держать в себе все уже невозможно.
- О боже…, - вырывается из меня, как только движения становятся быстрее, и я уже не знаю, куда деваться от нахлынувших ощущений. Стоны громче, рот открывается все шире, это настоящее безумие. Одна рука упирается в ногу Этьена, вторая все еще лежит на его шее. Некоторое время я смотрела на него, но потом снова приоткрытым ртом дотронулась до его щетинистой щеки. И вот я с трудом глотаю воздух, понимаю, что близок пик наслаждения. Протяжной стон вырывается из моей груди, но, как это бывало и ранее, одного раза мне недостаточно. Я все еще хочу его, потому снова оказываюсь на спине и ощущаю тепло его груди. Все повторяется, но от этого не становится менее волшебным. Мое тело постанывает, его сводит легкая судорога, я прижимаю Этьена к себе, не желая отпускать даже тогда, когда в очередной раз мы достигли пика наслаждения. Я просто обнимаю его, лежа на спине, мне просто нужна эта близость. Я никогда не смогу объяснить ему насколько сильно люблю его и как он мне дорог, таких слов просто не существует, так пусть поймет это, пусть почувствует через мои крепкие объятия. Сердце продолжает стучать с бешеной силой, а я все обнимаю его, ласково поглаживая ладошкой волосы на затылке. Мой косолапый мишка, так бы и спала, будучи прижатой твоей грудью к кровати, ведь так тепло и спокойно. Через несколько минут я поднимаю его голову и целую в губы. Потом еще раз, а потом еще. На моем лице счастливая улыбка. Я все еще не в состоянии говорить. Но внутри бурлит экстаз, эйфория! Через несколько минут я снова прижимаю его к себе, утыкаясь носом в его шею. Что бы он не думал, что бы не ощущал, он мой хозяин. И не описать того счастья, которое я испытываю от того, что прежний холод ушел.
Хорошо было лежать так, чувствуя тепло тела француза. А мы и лежали, пока не пришли к выводу, что надо немного поспать, ведь мы на задании, о чем уже успели забыть. Что ж, если Этьен уснет на мне – это будет печально, зато я его точно не задавлю, потому, готовясь закрыть глазки и уснуть, мы просто поменялись местами. Уже я улеглась на его грудь и о сне слаще, уж поверьте, и мечтать нельзя.

Кажется, я слышу, как во сне звонит телефон. Да перестань же ты, - витает в моей голове, я поворачиваю голову, в надежде, что перестану слышать этот противный звон, но он становит все настойчивее. Через несколько секунд становится понятно, что это не сон вовсе, а наша ужасная реальность. Я снова поворачиваю голову в сторону этого звука и лениво открываю глаза. Хорошо слышу дыхание жениха, с удовольствием замечаю, что мы остались в том же положении: я все еще лежу на нем, а его руки обвивают мою спину. Создалось такое впечатление, что ночью Этьен боялся, что я свалюсь с него, а потому так крепко меня прижимал. Но все хорошо, если бы я не посмотрела на часы, около которых и разрывался телефон.       
- Почти час? – резко выпаливаю я, слегка привстав, от чего руки Этьена разомкнулись и скользнули с моей спины на кровать. Пробуждение жениху гарантировано. – Вот же твою мать. Этьен, - бужу мужчину, дергая его за плечи. Да, он к другому привык, но мы шикарно провели ночь, так что, в этот раз простит мне подобную резкость. – Этьен, вставай! У нас через двадцать минут инструктаж, - почему-то мысль о том, что собираться придется в спешке, вызывала у меня приступ… веселья. – Давай, - я быстро встаю и тяну неповоротливого медведя за руку. – У нас нет времени, так что придется принимать душ вместе, - может, послужит стимулом, чтобы он поднял свою попку с кровати как можно скорее. Хотя я не врала, либо один из нас будет чистый, либо оба, но с условием, что мы поделимся местом в душевой кабинке. – Вставай, иначе не пущу! – с этими словами, я бросила во француза его же брюки, снятые вчера во время соблазнительного стриптиза, а сама рванула к ванной.

+1

26

В моей груди теплым морем растекалась любовь. По каждой вене пробегало это тепло. Шерон - мой Ангел. Нежный, любимый, очаровательный. Ее ясные, голубые глаза способны были вырасти во мне райские сады. Ее губы вкуса медовых персиков, могли заставить меня забыть обо всем. Порой, нехотя отрываясь от них, я не сразу мог понять, где я и что со мной происходит. Нежное создание. Как я люблю ее ладони, которые вселяют в мою душу спокойствие.
Я прижался грудью к ее разгоряченному телу. Одна рука упиралась в подушки, другой я гладил ее бедро. Шер привстала, помогая мне снять с нее трусики. Все ее тело дрожало от нетерпения и желания, я видел, как она звала меня, приглашала взглядом. Я улыбнулся и припал к ее сладким губам, целиком отдаваясь наслаждению. Член мягко погрузился в ее утробу, я слышу ее вздох, что заставляет меня улыбнуться. Я прижимаюсь к ней всем телом, двигаюсь, плавно и, по-началу, медленно. Словно проверяю ее реакцию. Прислушиваюсь к ее дыханию, к ее сердцу, слежу за движениями. Ее руки гладили мою спину, а иногда спускались и ниже, к ягодицам. Я чуть прикусывал ее шею, игриво целовал ее щеки. Я приподнимаюсь, теперь я вижу ее лицо. Боже, эти глаза, как же они блестят. В них плещется счастье и любовь, удовольствие и даже благодарность. И я смотрю на нее точно такими же глазами, я испытываю те же чувства. Нет ничего прекраснее взаимности. Ее взгляд завораживает, сердце трепещет, словно крылья ночного мотылька. Как я люблю ее тело. Такое грациозное, такое соблазнительное, такое сексуальное, манящее. Она принадлежит мне. Она отдается мне, целиком и без остатка. Я знаю это, я чувствую всем телом. На нашей коже выступила капельки пота, было слышно наше тяжелое дыхание. Даже здесь нас нет по отдельности, даже состояние у нас общее.  Ее стоны удовольствия возбуждают меня еще больше, я и сам не сдерживаюсь, позволяя себе мычать и постанывать от удовольствия. Боже, моя Богиня.
Наши языки сплетаются, она такая чувственная, такая горячая. Всем телом я ощущаю легкую дрожь, вызванную удовольствием. Ее ножки сжимали мои бедра, а потом отстранялись, Шерри словно дразнила меня, играла со мной. Тяжело дыша, я отодвинулся от любимой, время поменяться ролями. Она охотно забирается на меня, я вновь ощущаю ее. Она привстает и садится, плавно двигая своими бедрами. Шер наклоняется вперед, грудью я ощущаю ее вспухшие от возбуждения соски, ее мягкую, но вместе с тем упругую грудь. Ее нежные, жаркие губы впиваются в мою кожу, я готов выть от наслаждения. Она отрывается от губ и выпрямляется. Боже, дорогая, ты знаешь, что у тебя кошачья спинка? Такая гибкая, грациозная, манящая. Я с жадностью сжимаю ее сладкие грудки в своих ладонях, меня словно бьет током от нахлынувших чувств и эмоций. Подушечками пальцев я аккуратно спускаюсь по соблазняющему изгибу ее талии, но я не отрываю взгляда от ее голубых глаз. Мои два бриллианта, алмаза. Моя драгоценность...
Она тянет меня вперед и я подаюсь. Ее тело такое влажное, блестит в тусклом свете комнаты. Она не перестает двигаться, она открывает мне врата рая, настолько мне хорошо с ней. Нет, мне не просто хорошо с ней. Она великолепна, она божественна. Я чувствую сладость ее губ, руки сжимают ее тело, придерживают спинку. Она не в силах совладать с собой, собственно, как и я. Мы два безумца. Ее горячее дыхание обжигает мою щеку, я слышу как она задыхается от чувств, от нахлынувших эмоций. Ее стоны становятся громче, я сжимаю ее крепче. Движения жадные, быстрые. Мы оба дрожим от удовольствия, она дает понять, что вместе со мной ощутила это приятное чувство счастья, эйфории. Но я понимаю, что хочу еще. Как жадные ребенок, который получил свое и хочет большего. Я отстраняюсь от нее и заваливаю на спину. Движения мои резкие и быстрые, я боюсь потерять это чувство наслаждения. Она снова раздвинула ножки, желая, чтобы я снова сплелся с ней в единое целое. Головка члена снова аккуратно и мягко погружается в утробу, мои движения точные и быстрые, я прижимаюсь к Шерри всем телом, я ласкаю ее сахарную шейку губами, не в силах остановиться. Прижимаю одну ее ножку к своему бедру, я постанываю, не в силах сдерживать свои эмоции. Боже, Шер прекрасна. Я чувствую, как полностью отдаюсь ей, отдаю ей частичку себя.
Не в силах подняться, я лежу на Шер, первое время не решаясь вытащить член. Как ведь говорят? С женщиной познаем Бога? Что же, Шерри вознесла меня до небес, я понимаю, что счастливее меня в данную минуту нет никого. Нигде. Ни на земле, ни на небе. Я один могу прижаться к ее бархатистой коже. Позже я все-таки чуть отодвинулся от ее паха, но так и не встал с нее. Мое тело изнывало от легкой усталости и удовлетворения. В миг я стал неповоротливым медведем, не желающим отстраняться от ее горячего тела. Она обнимает меня и прижимает к себе. Я слышу ее сердце.
-Как стучит...- тихо выдыхаю я, прижимаясь губами к ее шее. И тут она приподнимает мою голову, я поддаюсь ей и снова ее горячие губы ласкают мои. Насладившись моими губами, она снова утыкается носом в мою шею. Мы оба не можем скрыть наши счастливые улыбки, да и не пытаемся.
-Как же хорошо - тихо протягиваю я, все еще не в состоянии спокойно дышать. Невозможно описать то, что я чувствовал сейчас, лежа на Шерри, прижимаясь к ее телу и отходя от бурной ночи. Через некоторое время мы решили, что пора спать, хоть спать и не хотелось. Я перевернулся на спину, а моя красавица устроилась у меня на груди. Я сжал ее в объятиях и гладил ее золотые локоны, пока не задремал и не уснул.

Спал я крепко, собственно, как и всегда, после подобных ночей. Казалось, что за ночь мы с Шерри просто срослись. Я почувствовал резкий толчок и мои руки соскользнули со спины Шер. Я недовольно поморщился, но глаза не открыл, предпочитая думать, что она просто вздрогнула и скоро вновь уснет. Но нет, опять я ошибся. И, вместо того, чтобы игриво поцеловать меня, как это обычно бывало, она начала меня трясти, будто у нас в номере случился пожар, а я все никак не проснулся.
-Да проснулся, я проснулся - пролепетал я, удивленно хлопая глазами. Вот это встряска. Однако она не была нервной или же злой, скорее напротив, веселой и игривой. Я ей улыбнулся и нехотя сполз с кровати, понимая, что Шер не шутит и я могу остаться без душа, если предпочту минут десять поваляться в кровати.
Итак, мы в ванной, точнее в душевой кабине и теплая вода стекает по нашим обнаженным телам. Я приподнимаю Шер, она обхватывает меня ногами. Я задираю голову, чтобы посмотреть на ее чудесные глаза, на ее потрясающую улыбку.
-Ты великолепна - хвалю я ее, вспоминая события прошлой ночи. Как она была горяча, как она желанна. Она наклонилась и поцеловала меня в губы. Голова закружилась, ее поцелуи опьяняли меня. Я снова поставил ее на ноги, понимая, что у нас нет времени порезвиться и утром. А что, я бы не прочь продолжить ночные утехи, тем более, что она такая сексуальная, такая, сложно устоять. А как она ласкает мою грудь своими ладонями, смывая с моего тела пену.
Мы все равно опоздали на инструктаж, как бы не пытались торопиться. Мы вышли в тот самый момент, когда горничная собиралась спросить нужна ли нам уборка.
-Вазу запишите на мой счет, я вчера немного выпил.. - усмехнулся я, давая указания женщине. Шер держала меня за руку. Боже, она была такая счастливая, будто мы были не на задании, а на медовом месяце. Мы зашли в нужный номер, нас уже ждали коллеги Шерон. Сегодня мы с Шер сидели не друг напротив друга, а вместе, держались за руку и не скрывали, что у нас не просто все хорошо, а просто превосходно и отлично. Пальцы наши были переплетены, но я старательно пытался вникнуть в суть дела. И вот, в один момент мой живот издал предательский стон требуя еды. Иными словами заурчал. Свободную руку я положил на живот и виновато улыбнулся.
-Простите, первичные потребности - усмехнулся я, переглядываясь с Шерри.

+1

27

- Ты тоже ничего, - игриво усмехаюсь я, всегда подобным образом отмечая заслуги француза. Но пусть не сомневается, мне еще ни с кем не было так хорошо. В конечном счете, не просто так я вынудила его лежать на себе долгие минут десять или пятнадцать. Мне просто не хотелось забывать того, что произошло. А произошло нечто волшебное, с ним всегда было так. И не важно, преобладали в постели ласка или дикая страсть, а может и то и другое, все равно каждый раз – нечто особенное. Романтичный и страстный француз, умеющий ублажить даму в постели… Ну не счастливица ли я? До сих пор вспоминаю его горячие прикосновения и движения, мурашки по коже. В такие моменты хочется назвать Тьена не «мой мальчик», а «мой мужчинище», или что-то в этом роде.
Я была готова поддаться страстям и в душе, крепко обнимая француза за спину и приклеившись к его губам, но работа есть работа, к сожалению. Перед тем, как выйти, я улыбнулась ему, заботливо проведя рукой по волосам, моим любимым темным волосам, после чего мы выбрались, быстро переоделись и выбежали из номера. Все равно опоздали. Коллеги даже не стали спрашивать почему, по нашим счастливым лицам все было видно. Да и пусть молчат, иначе я им припомню неполадки с техникой и тихое «аминь». И вот начался инструктаж. Визитку проверили, помимо этого выяснили, что планируется крупная перевозка запрещенного груза. Сегодня. Не по этой ли причине Колин так хотел с нами встретиться? Этьену было сказано позвонить ему сегодня вечером. А до этого времени особо делать нечего, сидеть и ждать, изображая и дальше счастливую супружескую пару, которой лень выходить из номера. В общем, через два часа мы вернулись. Я открыла папку с документами. Впереди было самое сложное – приступить непосредственно к делу, ведь завести знакомство с Колином – самая простая часть. Мое сердце все еще сжималось от мысли, что это опасно и Этьен в этом участвует. А если с ним что-то случиться? А если Колин не поверит? Меня раздирали разные эмоции, но, единственное, что я могла делать, так это читать и вызубривать все документы, чтобы снизить возможную опасность, чтобы все прошло идеально, и Этьен не пострадал.
- По сводкам ФБР, все дела он решает в своем особняке, - пересказала я французу то, что только что прочитала, удобно устроившись на его коленках. – Только я не пойму, где они держат товар, - мысли в  слух, я заинтересованно перелистываю дело, - не в особняке же. Слишком просто и глупо.
Продолжая читать, я поцеловала француза в висок. Где-то через час, я отдала жениху дело, пусть теперь сам ознакомиться, а сама решила еще немного переговорить с коллегами, вдруг чего нашли. Однако никаких новых данных не поступало, и я вернулась в номер. Время тикало быстро, мы и одуматься не успели, как часы уже показывали циферку семь. Я поднесла Этьену телефон. Звонить должен мужчина, я же, как всего лишь посредник, буду вести переговоры уже непосредственно во время встречи. Подождав еще минут пять, я дала французу визитную карточку Колина.
- Извинись за вчерашнее, - тут же начала давать указания я. – Скажи, что мы все выяснили, все хорошо. Потом постепенно перейди к сути. Скажи, что мы подумали и решили, что не против иметь такого друга. Он поймет, что ты о деле. Но ничего ему не предлагай, пусть сделает это сам. Ну давай, - я снова целую француза в лобик. Все еще волнуюсь. Знаю, это всего лишь звонок, но для него это первый звонок подобного рода. И все, обратного пути не будет. Наверное, где-то в глубине души я мечтаю, чтобы все сорвалось, и мы поехали домой. Надоело испытывать этот страх, надоело думать о том, что с Этьеном что-нибудь может случиться. Это невыносимо.

+1

28

За ее "ничего" скрывалось многое. Я это знал. Мне не нужно было лишний раз говорить. Ее движения, ее взгляд, ее медовые поцелуи говорили сами за себя. И я не мог сомневаться, я знал, что это всего лишь игра, шутка. Единственная шутка, в которой нет доли правды. И как приятно было спать, прижимая ее к своей груди, вкушать запах ее бархатной кожи. И как приятно было принимать вместе с ней душ, целовать ее тело, ласкать ее своими руками.
Однако утром у нас не было времени порезвиться вдоволь. Хоть ночь примирения была жаркой, мне хотелось вновь испробовать нежного тела Шерри. Не поймите меня не правильно и не считайте меня самоуверенным, но мне досталась самая лучшая женщина не то, что в Сакраменто, и не то, что в Штатах, а во всем мире. Таких, как она, не существует. Глупец тот, кто обжегся на ней. Она тигрица, которую нужно было приручить. В умелых руках, она стала котенком. Ласковым, нежным, но все равно с нравом тигра.
Нас ждал нудный инструктаж, однако мне не приходилось жаловаться, я сам на се это подписался. Два часа я старался вникать и впитывать как губка. Мне хотелось, чтобы Шер мною гордилась, мне не хотелось ее подводить. Поэтому я старался не отвлекаться.
Как оказалось, у нас было много свободного времени в этот день. Мы наконец-то позавтракали, а позже, сидя в номере, изучали документацию. Шер сидела у меня на коленях и читала информацию. Я придерживал ее за талию и слушал каждое ее слово, которое она говорила, посвящая меня в курс дела, после того, как прочитывала небольшие части досье.
-Почему бы и нет? - предположил я, размышляя о возможном расположении груза - из-за того, что это глупо и просто, появляется гарантия, что вы туда и не сунетесь с проверкой. Хотя, я могу ошибаться. Прятать груз в особняке не банальнее, чем прятать его на портовом складе.
Да, я тоже старался принимать участие в операции. В конце концов, вчера мне удалось помочь направить ситуацию в нужное русло, хоть чета Дарденов и рассорилась. Через час Шер отдала мне документы. Ей богу, передаем как игрушку по очереди. Она ушла в соседний номер к коллегам, а я, удобно усевшись на диване и закурив, начал читать. Думаю, Шерри простит мне мою никотиновую прихоть, ибо электронную сигарету мне так и не выдали, решив, что даже такая мелочь может меня разоблачить. Шер уже вернулась в номер, а я все еще читал досье про нашего нового друга. Насыщенная у него жизнь, ничего не скажешь. И тут Шерри подносит мне телефон, я поднимаю голову и смотрю на нее, понимая, что пора снова врать и перевоплощаться в Анри Дардена. Моя красавица дала мне последние указания и поцеловала в лоб, вселяя в меня некоторое спокойствие. Я не могу ее подвести. Я закрыл глаза, посчитал мысленно до десяти и набрал номер с визитке. В трубке послышались гудки, а через некоторое время и мужской голос.
-Алло? Колин? Это Дарден - начал я, глядя на Шер, которая сидела рядом и не сводила с меня взгляда, - мне хотелось бы извиниться за вчерашнее. Я, ни в коем случае, не хотел портить вечер этой ссорой.
-Не переживайте, Анри. Все в порядке - что-то мне подсказывало, что все это он говорит из вежливости, а не потому, что он хочет успокоить беднягу Анри, убиваемого своей же ревностью.
-И все же я приношу свои извинения. Николь... - я не успел ничего сказать, Колин меня перебил.
-Да, как поживает Николь? - его забота о моей жене меня раздражала. Меня как Анри и меня как Этьена - она вчера была очень расстроена, - сказал он, будто я не знал, что с ней вчера происходило.
-Благодарю, с ней все хорошо. К слову, мы с ней сошлись во мнении, что нам бы хотелось иметь такого друга, как вы - оставалось надеяться, что Шер права и он действительно понимает о чем я.
-Это чувство взаимно - как-то ядовито усмехнулся Колин, - тогда, я настаиваю на встрече. Завтра с утра, за завтраком. Надеюсь вы любите омлет.
-И кофе - добавляю я, стараясь выдавить из себя непринужденный смешок.
-Завтра к девяти я пришлю к вашему отелю машину - уверенно проговорил Колин, что заставило меня напрячься.
-Отлично, тогда до завтра. Я люблю капучино с корицей - это уже вырвалось из меня, как из Этьена, потому что этот тип мне не нравился с каждой минутой все больше и больше. Он попрощался и разговор закончился. Я повернул голову к Шер.
-Мне не нравится, что он не продиктовал адрес. Он нам не доверяет, он хочет проверить, что мы чисты, верно? - спрашиваю я у Шерри, подобно маленькому мальчику, который спрашивает почему трава зеленая или почему кошки мяукают, - боюсь, что таких друзей легко сбросить со счетов, и мне это не нравится - поделился я своими эмоциями с Шерон.

+1

29

- Мы сунемся с проверкой везде, - усмехнулась я, снова дотрагиваясь губами до лба возлюбленного. – Мы не можем упускать даже мизерной возможности, не имеем права, особенно учитывая, что получить ордер на обыск дома проще, чем на обыск склада или другого помещения. Представь, что похищен человек, - я решила объяснить Этьену некоторые принципы работы. Раз уж он участвует в этом, пусть знает, пусть немного поймет, чем я занимаюсь каждый день, как я работаю. – Есть подозреваемый, и у него есть дом, но тот на людном видном месте. Вероятности того, что похищенный человек там практически нет, это глупо и банально. Имеем ли мы право закрыть на это глаза? Нет, от того, обратим ли мы внимание на эту вероятность, такую банальную и простую, зависит чья-то жизнь, - я снова касаюсь губами лба француза, разумеется, ситуации разные, но принцип один и тот же: мы не имеем права упускать даже мелочные возможности. И мы будем проводить обыски в доме Колина до тех пор, пока дом не сгорит, Колин не съедет или пока чего-нибудь не найдем.
Мы еще посидели так немножко, потом, как уже оговаривалось, я пошла к коллегам, а Этьен остался с очередной папкой, которую следовало изучить. В семь часов уже настало время позвонить Колину и окончательно ввязаться в это дело по уши. Что ж, я присела около француза, положив руку на его колено. Чуть что, я буду рядом, чтобы помочь. Однако, моему мальчику помощь оказалась и не нужна. Свою роль он сыграл отлично, Анри договорился о встрече и даже не вызвал подозрений. Я уж точно ничего бы не заподозрила. Вот и как дальше работать? Я горжусь им, но не хочу, чтобы он продолжал. Под конец мужчина проговорил, что любит кофе с корицей, я же сдала в ответ его коленку. Это не смертельно, но лучше не вмешивать в дела Анри предпочтения Этьена. Наконец-то разговор был окончен. Судя по всему, Колин согласился встретиться.
- Это нормально, - вставая с кровати, протянула я. – Он осторожен, значит, настроен серьезно, - да, это было нормально, но как мне не разделить эмоции с Этьеном? Мы ввязались в серьезную и опасную игру, и я переживаю за него не меньше, чем он за меня. Разница лишь в том, что я здесь, потому что это моя работа, а он здесь из-за меня… - Все будет хорошо, - я обняла француза, пытаясь успокоить и его и себя.
На следующий день мы проснулись рано, в часов семь. Нужно было пройти инструктаж, выслушать последние наставления. Потом мы одевались. Я выбрала обычный деловой костюм, состоящий из юбки и пиджака. Все-таки, это уже не примем, а, можно сказать, деловая встреча. По традиции, помогла французу завязать галстук. Камеры и микрофоны остались на прежнем месте. К девяти, как и говорил Колин, к зданию отеля подъехала машина. Я еще раз обоняла Этьена, шепча на ушко, что все будет хорошо. И мы наконец-то вышли. Ехали недолго, кажется, куда-то на окраину города. Неужели Колин решил позавтракать там? Или мы сразу приступим к делу? Всеми силами я старалась скрыть то волнение, которое кипело внутри, а в это время рука все крепче и крепче сжимала руку Этьена. Наконец-то машина остановилась, француз открыл передо мною дверь. Какое-то подсобное помещение, кажется, нам предстоит приступить к делу прямо сейчас. Колин театрально развел руками, демонстрируя какие-то ящики. По его словам, это все ценные предметы искусства, которые находятся в розыске уже много лет, а он, дескать такой умный, все это время прячет их тут. И вот мы слушаем чистосердечное признание Колина о том, что он, как и мы, занимается не совсем законной деятельностью. Уже понятно, что он хочет, чтобы мы перевезли некоторые из этих предметов их покупателям. Мы медленно идем вдоль коридора, и вот навстречу выруливают какие-то ребята. И происходит ночной кошмар, самое ужасное, что может произойти я офицером под прикрытием. Одного из них я знаю, пересекалась в участке. Время действовать, пока он не увидел мое лицо. Узнает он меня или нет, никаких гарантий, но я не собираюсь рисковать.
- Ау…, - я нагибаюсь как раз в тот момент, когда парень проходит мимо. Он обратил на нас внимание, но, кажется, ничего не понял и, по велению Колина, пошел дальше. – Черт, - я держусь за бок, как будто мне ужасно больно. – Что же это такое? – изображать боль мне не трудно, получается вполне реалистично. – Анри…, - Колин крутится вокруг нас, не зная, что делать и что происходит. Врача здесь точно нет. – Видимо, опять схватило, мне нужно в больницу.
Колин обеспокоено кивает Этьену и свистит своего шоферу, чтобы подкатывал машину к выходу. Он говорит французу, что нас отвезут в больницу. И вот мы выходим на улицу, шофер открывает перед нами дверь. Я сажусь внутрь, но не спешу двигаться, чтобы сел и Этьен. Сейчас все запутано и, как бы ужасно не звучало, но будет гораздо безопаснее, если он останется. Пусть лучше о нем думают, как о человеке дела.
- Оставайся, - прошептала я Этьену на ухо, пока шофер подходит к передней двери. – Один из них меня знает. Скажи, что мне вырезали аппендицит, и при операции произошла какая-то ошибка, теперь это иногда сказывается, - я говорила быстро, хотя, наверное, сама мысль о том, что кто-то здесь меня знает, может вызвать беспокойство у француза. – Ты должен остаться, так будет лучше. Он верит. Но ты просто выслушай, скажи, что не можешь ни на что согласиться, без жены, потому что переговоры – ее часть работы. Если что, тебе все подскажут по наушнику, - черт знает, что подумает Колин, если мы оба скроемся сейчас. Безопаснее будет остаться, по крайней мере, для Этьена. Ведь он деловой человек, пусть только периодически дает понять, что беспокоится за состояние жены, пусть звонит, но, в то же время, занимается делом. – Прошу тебя, - я зашептала еще тише, касаясь рукой щеки возлюбленного, - будь осторожен. Если что-то пойдет не так, если ты почувствуешь хоть какую-то угрозу, кодовое слово «Стрекоза». Произнеси это слово и полицейские заполонят все это здание. Слышишь меня? Малейшая угроза, малейшее подозрение…, не рискуй, ты мне живой нужен. Хорошо? Я люблю тебя. «Стрекоза», не забудь, - я крепко целую Этьена в губы, я не хочу его оставлять, но со мной теперь опасно.
Потом мы поехали в больницу. Шофер помог мне выйти, я все еще изображала боль. К счастью, наши переговоры, разумеется, слушали офицеры полиции, потому они уже успели предупредить врачей. Один из докторов вышел и сообщил шоферу, что сказалась старая внутренняя травма, но все в порядке и он может ехать. Где-то через час я вызвала такси. За рулем, разумеется, был один из наших офицеров. Я тут же начала спрашивать, как Этьен. Коллеги уверили меня в том, что все идет гладко, переговоры продолжаются. Колин рассказывает суть. Я немного успокоилась, когда получила микрофон и услышала голос возлюбленного. Потом я направилась в номер к коллегам. Нужно было слушать переговоры дальше и, одновременно, решать, что же делать и как так вышло.

+1

30

Шерри решила объяснить мне, что к чему, потому что, как показывает практика, я совсем ничего не смыслю в ее работе, надеясь на интуицию, удачи и, может быть, чуть-чуть на логику. Что же, преступником мне не быть, меня поймают в первый же день. Однако эта миссия дала мне возможность примерить на себя шкуру нечистого на руку человека. Почему бы и нет? Не всю же жизнь ходить законопослушным архитектором.
Позже телефонный разговор. Колин был спокоен, как удав, я лишь делал вид, что мои нервы стальные. Собственно, страх я не испытывал. Я был уверен в команде Шерон. Испытывал я отвращение к Колину, каким бы интересным человеком с самого начала он не оказался. Все просто - мужчина, положивший глаз на мое, сразу попадает в черный список. Он проявил живой интерес к моей Шерри и сразу же стал моим врагом. Как мало нам нужно, чтобы возненавидеть человека.
После звонка Шер попыталась меня успокоить. Что же, теперь мы поменялись ролями. Однако я чувствовал, как и она расслабилась, упав в мои объятия. Прижавшись друг к другу мы сидели около минуты, а может быть и больше. И так хорошо было, спокойно. Будто ничего и не происходило вокруг нас. Я слышал, как стучит ее сердце, я ощущал ее теплое дыхание. Зачем ей нужно постоянно лезть в самое пекло. Зачем ей все это? Ведь вот оно счастье, когда чувствуешь любимого человека - духовно и физически. Зачем нужно собой рисковать, если вот, подойди ко мне и прижмись щекой к моей груди, а я поцелую тебя, моя сладкая, поцелую тебя нежно в лоб, чтобы утихомирить твою боль и страх.
Мы не стали долго засиживаться, нужно было выспаться. Правда, мы долго не могли уснуть. Полночи разговаривали, целовались, шутили и играли, словно дети, прячась под одеялом или щекоча друг другу бока. Так здорово чувствовать себя молоденьким мальчиком, который готов, начитавшись романов, петь серенады под окном и гарцевать на белоснежном коне. И, несмотря на то, что мы проснулись рано, я чувствовал себя хорошо, отдохнувшим и выспавшимся. Мы оба светились от счастья, мы снова принимали душ вместе, на время забыв о предстоящих трудностях. И снова ее ручки касались моей груди, а губы моей кожи. Она вселяла в меня уверенность. Как она на меня смотрит! От такого взгляда невольно поверишь в свои способности, поверишь в себя. Этот взгляд полный восхищения и любви, счастья и радости.
И вот мы снова слушали инструктаж. Как бы мы не пытались забыть о предстоящем задании, оно никуда не делось, ровно как и волнение, страх друг за друга. Я не боялся за себя, все мои чувства были к Шерон. Я столько пережил с ней, и свое ранение, и ее вечные растяжения и переломы, ее слепоту, которая, казалось, пыталась разрушить все, что мы строили. И сейчас мне вновь страшно за все то, что у нас есть.
Перед тем, как сесть в машину, Шер меня крепко обняла, волнуясь не меньше моего. Я провел рукой по ее мягким, золотым волосам и, поцеловав в лоб, помог ей сесть в машину. Всю дорогу мы молчали, но наше общение на этом не закончилось. Она сжимала мою руку, словно молила меня, Этьен, будь осторожен. А я лишь слабо улыбался, отводя взгляд в сторону. И вот мы приехали, я вышел из машины, открыл дверь со стороны Шерри. Нас встретил Колин, добродушно улыбаясь и разводя руками, словно рад нас видеть. Мы с Шер театрально улыбались, время от времени поглядывая друг на друга. Как ни странно, но наш новый "друг" не повел нас на завтрак, как и было оговорено, а повел через свой гараж в какое-то подсобное помещение типа подвала. Он продемонстрировал нам свое богатство, накопленное за его жизнь. Что же, мне, как ценителю искусства, оставалось только позавидовать ему, ибо мне приходится картинами любоваться только в музеях и галереях. И он снова ведет нас по коридору, я в голове пытаюсь представить, что именно в ящиках. Однако я точно знал, что в них есть пара икон, которые бывают и дороже венецианских полотен времен эпохи Возрождения.
Тут Шерри вскрикнула, и я вздрогнул, очнувшись от своих раздумий.
-Николь - взволнованно крикнул я, придерживая ее за талию - что случилось? - мне не составило труда догадаться, что Шер играет на публику. Значит что-то случилось. Учитывая то, как она старательно прятала лицо от одного из мужчин, проходивших по коридору, можно было понять, что, грубо говоря, они старые знакомые. Я начал волноваться не меньше Шер, стараясь понять, что делать дальше. Колин, поверив в этот спектакль, велит своему шоферу подогнать машину. Я помогаю Шерри передвигаться, пока она ползет, словно раненная улитка. Я понимаю, что это выглядит неправдоподобно, и Колин буквально дышит в спину, наблюдая за нашими действиями.
-Подожди - останавливаю я Шер - так лучше - сказал я, подхватив ее на руки. На ноги я ее поставил уже возле машины и готов был уже сесть вместе с ней, но она отказывается, стараясь быстро объяснить, что происходит. Я внимательно слушаю, сердце колотиться от волнение, как сумасшедшее. И как мне ее оставить? Она с ума сошла? Я наедине с Колином? Учитывая, что я готов его самостоятельно убить, я не думаю, что это правильное решение. Но Шерри видней, у нее больше опыта.
-Ты уверена? - последний раз спрашиваю я Шер, желая удостовериться, что она именно этого хочет. Хочет, чтобы я остался. Она кивает и крепко целует меня, словно отправляет на войну, - береги себя, позвони после осмотра, хорошо? Люблю тебя

И вот машина уезжает, в голове крутится ключевое слово "стрекоза". Колин, видно, тоже взволнован и жаждет получить от меня ответ на немой вопрос.
-У Николь как-то вырезали неудачно аппендицит. Теперь, иногда, у нее возникают резкие боли. Последний раз ей было так плохо, что ее оставили на ночь в больнице и ставили капельницу, чтобы хоть как-то утихомирить ее боль - я устало потер переносицу, а потом, посмотрев на мужчину, слабо улыбнулся - но, шоу должно продолжаться. Вернемся к делу?
Колин охотно переключился на свое богатство, снова ведя меня по своим лабиринтам.
-Мне срочно нужно переправить этот ящик - он похлопал по деревянной крышке - это русские иконы XVII-XIX веков. - радостно заявил он, а я удивился. Хотя, здесь нечего удивляться, на сегодняшний день иконы - самый излюбленный товар. При этом в плане религии они давно обесценены. Украшенные драгоценными камнями и металлами, они становятся шикарным украшением какой-нибудь загородной виллы. Во Франции виноделы, имеющие огромные поместья, строят рядом скромную часовенку, чья стоимость в два раза меньше одной такой иконы. А часовенка строится как раз для лика святого, словно коробченка, в которой это произведение искусства будет храниться.
Колин взял лом и вскрыл ящик. Я заглянул внутрь и глаза мои заблестели от невиданной красоты. Одев перчатки, чтобы не вредитель и не испачкать объект, я взял одну икону за раму и, положив ее на ящик, внимательно посмотрел.
-Время ее не пощадило - вздохнул я, аккуратно проводя пальцем по золотой раме, - не выгодно ее сейчас продавать. Она нуждается в реставрации. Золото потухло, здесь появился грибок и плесень. Вы неправильно их храните. Здесь сырой воздух, для картин - это враг номер один.
Возникает вопрос, зачем я ему помогаю? Собственно, я играю друга, а значит, совет мой ему нужен.
-А куда нужно доставить? - интересуюсь я, надеясь, что не в Россию. Потому что если он назовет именно это страну, то я посмеюсь в голос. Однако он ничего не успел сказать, зазвонил телефон. Это была Шерон.
-Это Николь, - говорю я, снимая перчатку и выходя в коридор, - все хорошо? - для Колина этот вопрос означает, что я интересуюсь ее здоровьем, а Шер поймет, что я интересуюсь своим состоянием, как я держусь и что мне делать дальше.
После разговора, я вернулся к Колину. Он смотрел на икону и даже не поднял взгляд, когда я вошел.
-Вы так любите ее - тихо проговорил он, гладя икону, - а у меня даже иконы прижиться не могут - усмехнулся он, ковыряя грибок.
-Нет, нет, нет - воскликнул я, убирая его руку от предмета - здесь нужен раствор, так вы только испортите ее - я наклонился к картине, чтобы внимательно посмотреть, не успел ли он расцарапать доску, на которой держится краска. Я убрал икону в ящик, бережно укладывая ее к другим.
-Сколько их здесь?
-23 - вздохнул мужчина. Я понял, что он расстроен, а я еще я понял, что он положил глаз на мою Шерон, что просто выводило меня из себя. Странно, как я вообще держался.
-Иконы привередливые, все-таки это вещь религиозного характера, она чувствительна. Так что, не преувеличивайте, я постараюсь найти вам хорошего реставратора.
Что касается Николь, или же моей Шерон, то здесь я не стал благодарить его или говорить, что он прав. Это лишь подпитывать его интерес к ней.
-Я могу ехать? Я все равно не могу совершить сделку без Николь, это ее работа. Моя проверять и переправлять.
-И вы не останетесь на завтрак? - с усмешкой поинтересовался Колин.
-Мне сейчас не до еды. А за духовную пищу спасибо.
Колин не стал меня уговаривать остаться, он понимал, что я рвусь к жене. Именно поэтому он попросил своего шофера довести меня до отеля. В машине я чувствовал себя крайне не комфортно. Я постоянно ощущал на себя взгляд водителя, поэтому старался смотреть в окно, ловить взглядом мелкие детали. Это помогало отвлечься. И как только мы подъехали к отелю, он вдруг заговорил, что само по себе было неприятным.
-Красивых женщин нужно беречь, мало ли что - и вроде как не мне сказано, а как-то в общем, но я понял, что это про Шерон. И тон мне его не понравился.
-Благодарю - раздраженно проговорил я и вышел из машины. Я дошел до лифта, доехал до нужного этажа и, выйдя из него, пошел по холлу к нужному номеру...

Отредактировано Étienne Moreau (2013-04-02 21:20:47)

+1

31

Быстро перекинувшись парочкой слов с коллегами, мы приступили к действиям. В номере в основном молчали, выяснить и решить, что дальше делать, можно и потом. Сейчас главным было направить в нужное русло Этьена. Кажется, я даже и забыла об этом проколе, не переставая слушая слова жениха, надеясь, что все будет хорошо и его жизни не грозит опасность. Опершись одной рукой о стол, второй я придерживала наушник. И вот они начали говорить о деле, Этьен держится хорошо, а когда он спрашивает, куда нужно доставить груз, я понимаю, что нужно в очередной раз напомнить о себе, чтобы жених сориентировался и верно ответил на этот вопрос. При помощи быстро набора, звоню Этьену, через наши наушники слышно, как он отвечает.
- Все хорошо, не переживай, - подыгрываю я ему, наверняка, поймет, что я имею ввиду его успехи. Все-таки не стоит по телефону закрываться, мало ли кто слышит. – Старая рана, но я уже в отеле. Скоро смогу работать, - легкое напоминание французу, чтобы ни о чем не договаривался без супруги. – [b]Не буду мешать, но все хорошо. Люблю тебя[/b].
Я положила трубку, вслушиваясь в дальнейшие разговоры. Время пролетело быстро, и мы вздохнули с облегчением, как только Этьен покинул этот склад ценных товаров. Вернее, скорее вздохнула я. У нас с коллегами появилось время обсудить все случившееся и принять решение, что делать дальше. Возможно, я еще раз столкнусь с тем парнем, а возможно и нет. Возможно, он меня узнает, а возможно и нет. Нужно было проработать все варианты и к приезду жениха, мы уже были готовы. Собственно, я направилась в свой номер, попросив коллег отправить Этьену туда, ведь, скорее всего, он сразу к ним пойдет. Но я сама хочу ему все рассказать.
Некоторое время я стояла у окна, с некой грустью вглядываясь в пейзажи города. Чуть позже послышалось, как кто-то вставляет ключ в замочную скважину, я обернулась, ожидая Этьена. И вот он зашел, целый и невредимый, выполнивший на сегодня все поставленные задачи. Я кротко улыбнулась, после чего медленно подошла и обняла его. Сегодня был волнительный день, нет ничего удивительного в том, что я хочу закончить его на такой ноте, расслабиться в его объятиях, почувствовать, что теперь он рядом и его жизни не грозит опасность. Я закрыла глаза, сильнее сжимая француза. Пусть он поймет меня без слов. Мою усталость, мою любовь.
- Все прошло хорошо, - протянула я, отстраняясь от Этьена. – Но возникла проблема, сам понял, - я потянула жениха за руку вглубь помещения. Мы остановились, и я отошла от него. – Тот парень, он видел меня. В участке когда-то. Не знаю, вспомнит от меня или нет, но рисковать нельзя. В тот день я была без значка и оружия, так что…, - да, тогда мы просто пересеклись в участке, как будто два гражданских, это немного упрощало дело, - так что мы кое-что решили. Мы не можем остановить операцию, нужно продолжать. Но если вдруг он узнает меня… Эта встреча объяснится тем, что я являюсь информатором, - короткая пауза, пусть француз проглотит. – Связи в полиции у них есть, через них он получить информацию о том, что это правда, и я сливала не только наших клиентов, но и мужа. Это обеспечит тебе прикрытие. Будет он с тобой вести дела после этого или нет – не знаю. Но даже если нет, у нас будет возможность заслать другого офицера. Этьен, ты понял, что я тебе сказала? Шоу должно продолжаться, чтобы ни случилось, ты должен  продолжать.
Для кого-то главным было продолжать операцию, для меня же – обеспечить жениху безопасность. Если меня раскроют, нужно сделать все, чтобы убедить Колина и его дружков в том, что Анри здесь ни причем, предательница только Николь. Подвергала ли я себя опасности? Да, не знаю, что со мной будет, смотря при каких обстоятельствах и когда раскроют, но главное, чтобы француз продолжал и был вне подозрений, меня уж коллеги как-нибудь вытащат. Надеюсь. В любом случае, это и есть наша работа. Идти вперед несмотря ни на что, продолжать операцию, ради этого мы здесь. И я надеялась, что француз вспомнит об этом. Хотя я сама уже давно забыла, для меня его безопасность важнее какой-то там операции. Но он должен подчиниться, раз уж ввязался, все будет так, как скажем мы. А мы говорим «вперед».  Я говорю. И спорить не собираюсь. Неважно какими мотивами я руководствуюсь (личными, разумеется), но будет так и не иначе. Сегодня я напомню Этьену о том, что операция моя и он, несмотря на то, что является гражданским лицом, подчиняется мне.

+1

32

Никогда не мог подумать, что общаться с людьми может быть крайне опасно и сложно. Я ошибался на этот счет. Общение с Колином давалось мне на редкость тяжело, несмотря на то, что он интересный человек. Вот такой парадокс. Мое осведомление о том, что он не чист на руку сыграло свою роль, но все же не главную. Его ошибка была в том, что он положил глаз на Шерон, и слова его водителя сегодня это лишь подтвердили.
Пока я добирался до нужного номера, я всячески пытался себя успокоить. И не потому что я беспокоился за свою нервную систему, скорее за Шерон. В прошлый раз, а точнее в прошлую ночь, я вновь ей показал свою ревность, не скрывая злобы и не жалея самые яркие эпитеты в адрес Колина, в адрес работы, в адрес всего. И никакая страсть, что была и есть между нами, не исправит этих слов. Как говорится, слово не воробей.
Я думал, что Шер будет ждать меня со своими коллегами, но пара мужчин, которые стояли прямо у двери, кривым жестом показали, что она в нашем номере. Что же, я криво и грустно улыбнулся и, всунув ключ в замочную скважину, повернул вправо, что заставило дверь открыться передо мной. Она стояла у окна, и даже ее улыбка, которую я вкушал взглядом, словно пирожное, не скрыла ее усталости и какой-то грусти. И я прекрасно понимал, осознавал, что виною тому я. Но разве я мог поступить иначе? Я, который дал себе клятву всегда оберегать ее? Это с виду она сильная и независимая. Я ведь тоже был очарован не только ее красотой, но и ее железной волей, ее потенциалу. Я не знаю, как это объяснить. Но когда мы сблизились, когда мы открылись друг другу, я понял, что она тоже может уставать от своего образа. Именно поэтому она со мной такая. Другая. Нежная и ласковая, словно котенок. И сейчас, я чувствую ее прикосновения, понимаю, что она нуждается во мне, она боится за меня, и она устала от всего этого напряжения и волнения, что внезапно обрушилось на нас.
-Ммм.. - промычал я, вроде желая что-то сказать, но потом просто уткнулся носом в ее плечо и вздохнул, понимая неизбежность нашей ситуации. Как мне страшно за нее. Быть в неведении проще, чем знать, кто и что угрожает твоей женщине. Однако эта нежность, ее теплые объятия, это лишь затишье перед бурей. Она повела меня в гостиную, отошла от меня. Я удивленно на нее посмотрел, однако понимал, что сейчас будет, о чем пойдем речь. Как бы я хотел сейчас этого не слышать.
-Слышал - буркнул я, доставая сигареты. Сама время закурить, - шоу? Для полицейских это шоу? Шер, я здесь, чтобы беречь тебя, а не прятаться за твоей спиной. Что со мной может случится? Меня даже пуля не берет - мне как-то вспомнился случай в банке. И ведь правда. Да, потерял сознание, кровь, но ничего, выкарабкался. Однако я понимал, что мои слова никак не повлияют на решение Шерон, она упертая, если она вбила себе в голову, что я на волосок от смерти, то сделает все, чтобы сделать этот волосок прочным. А мне как быть? Я тоже не могу так рисковать.
-Неужели вы не можете придумать что-нибудь? В конце концов, приезжала на допрос как свидетель, я не знаю, выдумайте какого-нибудь брата, который живет здесь и о котором Анри ничего не знает! - я сделал затяжку и выдохнул едкий дым в комнату. Шер дала понять, что спорить не будет, а значит и не изменит решение.
-Налей мне, пожалуйста - я потушил сигарету и, облокотившись руками на собственные колени, закрыл лицо руками. В выпивке Шерри мне не отказала, понимая, что мне тоже тяжело, не меньше чем ей. Я принял бокал и слаба улыбнулся, не отпуская ее ручку. Я поставил стакан с виски на журнальный столик и, поцеловав пальчики любимой, потянул ее к себе, заставляя сесть рядом на диван.
-Запомни и ты кое-что, если с тобой что-нибудь случится, я убью этого Колина. И вы мне ничего не скажете. Я никому не позволю тронуть тебя - забавно, Шер могла постоять за себя, все-таки ее стаж в области боевых искусств впечатлял. А что мог я, со своим уровнем любительского бокса? Что же, зубы выбить могу, сотрясение мозга сделать могу, сломать что-нибудь. Хотя можно и пойти другим путем. Кто сказал, что боксеры всегда борются по правилам?
Я сжимал ручку Шерри в своей руке. Сегодня, после всего услышанного, мне действительно было страшно за нее. Мне все равно, что станет со мной. Моя жизнь не стоит и гроша ломанного, если рядом не будет ее. Чуть наклонился вперед, чтобы дотянуться до стакана. Отпив немного виски, я снова вздохнул и, развязав галстук, откинулся на спинку дивана. Шерри сидела рядом, а мне большего и не нужно было. Я повернул голову и улыбнулся, понимая, как безумно я ее люблю. Поцеловав ее ладонь, я тихо проговорил, прикрыв глаза
-Запомни, я не дам тебя в обиду - я снова улыбнулся, не открывая глаз. Мне нужно свыкнуться с мыслью, что здесь я могу лишь подчиняться. Однако если я могу подчиниться Шерон, это не значит, что я подчинюсь ее коллегам.

+1

33

- Этьен, мы уже все решили, - твердо проговорила я. В конечном счете, это будет звучать гораздо правдоподобнее, чем жалкие отговорки про брата иди допрос. Слишком банально и просто, как и способ хранения краденного товара дома. Наверное, все полицейские, если их раскрывают, придумывают такие же отмазки. Но мы пойдем дальше, мы признаем связь с правоохранительными органами. И операция будет продолжаться, а Этьен будет в безопасности. Я согласилась только ради этого. – И ты будешь играть свою роль, если это понадобиться, - да, если мне придется кричать на него, приказывать, говорить холодным и твердым голосом – я сделаю это, только бы он подчинился и следовал правилам игры.
Забавная ситуация. Он беспокоится за меня, я беспокоюсь за него. Но мы в неравных положениях, француз сам хотел ввязаться, сам хотел помочь, так пусть теперь помогает. Я глубоко вздохнула, не зная, что сказать еще. Слава богу, молчание нарушила просьба Этьена. Я просто кивнула и подошла к мини-бару, чтобы налить ему немного виски. Через несколько секунд я оказалась около него. Смотрю в его глаза, слушаю его слова, такие искренние, что снова стена падает. Моя жесткость исчезает. Однако я не позволила французу говорить дальше. Невыносима сама мысль, что он кого-то убьет. Я приложила указательный  палец к его губам.
- Тшш, - с закрытыми глазами, тихо протянула я. Этьен, такой ласковый и нежный со мной, ужасна мысль, что он способен на подобное, ужасна мысль, что он может измениться в худшую сторону из-за меня. Он должен быть счастлив, он должен жить. Я ничего не сказала, просто наклонилась и аккуратно коснулась губами его губ, пытаясь отвлечь от таких мыслей. – Я знаю, - тихо добавляю я, после последней реплики Этьена. Как не странно, несмотря на все свои навыки и умения, действительно чувствую себя за ним, как за каменной стеной. Чувствую так, как никогда не чувствовала раньше. – Мы справимся. Tout sera bon, mon amour, - находясь в миллиметре от его губ, проговорила я на родном языке Этьена в надежде успокоить его.

Прошлый вечер прошел спокойно. По сути, мы уснули в объятиях друг друга, наполненные мыслями о том, что разорвем любого, кто вздумает причинить вред одному из нас. Находясь рядом, мы успокаивали друг друга, ну а сегодня пришло время приступить к делу. Хотя работа нашла нас сама. Внезапно позвонил Колин, я ответила на звонок. Он все интересовался моим состоянием и, в итоге, изъявил желание встретиться. Вчера Этьен ничего конкретного по сделке не сказал, это ведь задача Николь. Потому нет ничего удивительного в том, что Колин решил переговорить непосредственно с ней. Он предложил приехать. Одной. Это было уже интересно. Но раз я привлекла его внимание, значит ничего удивительного. Потребовалось время, чтобы убедить в этом Этьена. «Я не позволю даже прикоснуться к себе», - говорила ему я. Разве можно со мной спорить? Как уже было сказано: он на работе, и я его босс. В конечном счете, волшебное слово «Стрекоза» и дело с концом.
- Он хочет обговорить дела с глазу на глаз, - говорила я, натягивая строгую юбку. – Я буду в безопасности, вокруг копы! Наушники, микрофоны, куда я денусь? – чмокаю француза в щечку, а через несколько минут выхожу на улицу, где меня уже ждет шофер.
Отвезли меня в особняк Колина. Как я и думала, мужчина решил обсудить дела в сопровождении бокала вина. Но вот, что странно. Он говорил о товаре, но ни разу не сказал, что это и каким путем добыто. Он говорил о бизнесе, но никогда четко не упоминал, что из себя этот бизнес представляет. Опять шифруется? Нет, здесь что-то не так. Что ж, я решила покинуть вечеринку, сославшись на усталость после тяжелого вечера. Колин тут же велел шоферу подготовить машину, а после предложил попробовать немного красного вина, дорогого, по его же собственному определению.
- Знаете, что обидно? – произнес он, когда я сделала несколько глотков. Вино и вправду чудное. – В любой момент вас могут предать. Сердце разрывается.
В этот момент я начинаю чувствовать легкое головокружение. На моем лице читается недоумение, несколько секунд назад я чувствовала себя прекрасно. Ставлю бокал вина на стол, на нем же и останавливается взгляд. Вот же сволочь, он мне что-то подсыпал. К слову, Колин продолжал что-то говорить. Жаловаться на предателей, которые его окружают. Говорил он так спокойно и мудрено, что никто из коллег и не подумает, что сейчас я вырубаюсь, а эти слова о предательстве направлены на мне. Со стороны может показаться, что это обычная беседа, Колин решил пожаловаться, но я понимала его намеки, пусть с каждой секундой мне и становилось все хуже. И вот я уже опираюсь рукой о стол, чувствую, что трудно стоять на ногах. Вокруг все плывет.
- Вот такая история, - спокойно произносит Колин. – Но вам с Анри я верю, - перед глазами все расплывается, но я вижу, как мужчина медленно подходит ко мне. – Мне кажется, вы стоящие люди.
И тут  понимаю, что больше не могу стоять. Пытаюсь не закрывать глаза, но все силы все же покидают меня. Колин ловит меня подмышки, а потом аккуратно укладывает на пол. Надеюсь, коллеги заподозрят что-то, услышав молчание, а потом и звуки, когда провода обрываются, ведь микрофоны нашли, теперь я наедине со своими врагами.

+1

34

Слова на французском лишь на время успокоили меня. Да и как можно быть спокойным, если твоя любимая ради твоей безопасности готова пожертвовать собой? Конечно достойно уважения, но это самое настоящее безрассудство, с которым я просто не мог смириться. Не мог и не хотел. Не хотел и не собирался.
Несмотря на то, что вечер мы провели в полной гармонии, нежась в объятиях друг друга, порой смеясь, успокаивая улыбками друг друга, я был словно в другом мире. Естественно, что и ночью мне было не просто уснуть, зная, что завтра в любой момент может случиться что-то непоправимое. Я всячески старался успокоить себя, пока Шерри спала рядом, положив голову мне на плечо. Однако у меня ничего не получалось. Я потерпел фиаско, и теперь в моей груди бушевала ненависть и бессилие к сложившейся ситуации. Что я мог? Ослушаться ее? Возможно, но совершать необдуманные поступки опасно, тем более сейчас, когда мы балансируем над пропастью с вулканической лавой, не иначе. Уснул я под утро, однако сон был чутки, тревожный. Я вздрогнул, когда тишину нарушил телефонный звонок. Я был уверен, что это коллеги Шер. Возможно что-то случилось, что они решили побеспокоить нас в столь ранний час. Однако из разговора стало понятно, что это далеко не коллеги, и, возможно, они даже и не знали, что Колин может позвонить рано утром.

-Встретиться? Одна? Ты в своем уме? - не унимался я, когда Шер уже собиралась на это чертову встречу. В такие моменты мне казалось, что ей абсолютно все равно на меня, на мои чувства, на мои нервы. Главное работа, угодить боссу, сделать все, как надо - да что мне твои копы, микрофоны? Ты понимаешь, что ты идешь в капкан. Я чувствую, что что-то не так! Вчера его водитель сказал мне, когда довез меня до отеля, что красивых женщин нужно беречь, а то мало ли что может случиться... - я вздохнул. Все это время я стоял рядом с Шерри, подпирая собой стену и скрестив руки на груди - придумайте что-нибудь. Скорее всего это ловушка, тебе не стоит туда идти... - возможно я сейчас походил на безумного, который пересмотрел сериалов о буднях полиции. Но эта фразочка водителя, она явно была не просто так сказано, это явно был не комплимент в адрес Шерон, - Колин что-то задумал! - однако Шер не стала меня слушать, просто поцеловала в щеку и ушла. От злости и отчаяния, я перевернул небольшой столик с цветами, что стоял в спальне.
Шер поехала к Колину, а я пошел в соседний номер к коллегам Шер.
-Вам сюда нельзя! - заявил один из участников этой идиотской операции. Я, схватив его за воротник, прошипел - там сейчас моя будущая жена! Если с ней что-то случиться, я вас всех удавлю...
-Спокойнее! - возразил мужчина, отстраняясь от меня. Что же, мои слова были ясны, как день и мне впустили без лишний предисловий. Дали наушник, посадили рядом, понимая, что волновались бы точно так же, если бы там была их женщина. Я ждал, нервно постукивая пальцами по столу. И вот, она приехала и я внимательно слушал, что происходит, что она говорит, что говорит этот гавнюк.
Они разговаривают и он, по сути, отпускает Шер обратно. Разговор не был уж таким продолжительным. Но вот он предлагает вино, а Шер соглашается. Зачем? Я не понимал, зачем она соглашается на каждое его предложение, зачем пляшет под его дудку. И вот, я слышу его слова, а потом и вовсе звук пропадает.
-Что происходит? - недоуменно спрашиваю я, смотря как полицейские нервно стучат пальцами по клавиатурам, пытаясь настроить связь, но тщетно, - блять, вы скажите мне, что происходит?
-Связь оборвалась, вот что! - раздраженно проговаривает программист, продолжая мять клавиши своими корявыми пальцами.
-Блять, идиоты, вы не понимаете, что там моя невеста!? Если с ней что-то случится из-за вас, урою... - полицейские посмотрели на меня в молчании и недоумении, хотя, думаю, они поняли меня. Я не стал долго церемониться с ними, много чести. Сейчас каждый из них меня раздражал. Я вышел из номера, хлопнув дверью и ушел в соседний. Не долго думая, я вызвал такси, оделся и вышел. Возможно меня заметила, а может быть и нет. Меня это мало волновало.
Я вышел расплатился с таксистом, вышел из такси, позвонил в звонок перед воротами. Меня, как ни странно, пустили сразу, однако я понимал, что я сам подвергаю себя опасности, заползая в это змеиное логово. На пороге меня встретил Колин с довольной ухмылкой.
-Где моя жена? - крикнул я ему, большими шагами сокращая расстояние между нами, - где она?
-Ты все знал, Анри - твердо и с ухмылкой проговорил Колин.
-О чем знал? Николь оставила мне записку, что она у тебя. Ее телефон не отвечает, где она? - сейчас мое волнение играло мне на руку, Колин, кажется, поверил, что я ни о чем не понимаю и извинившись, пригласил войти в дом.
-Она сейчас в подсобном помещении, изучает иконы. Не хочешь выпить вина? - что же, он решил так же, как и Шер напоить меня своим пойлом
-Я должен встретиться с женой. Мы работаем вместе, не стоило ее звать сюда одну... - я хмыкнул, давая понять, что мне нужно к ней. Колин ядовито улыбнулся и пригласил меня проследовать за ним. Мы зашли в грузовой лифт, который двигался крайне медленно, с той целью, чтобы груз не был поврежден при перевозке. Почему мы не воспользовались лестницей? Хотя, я знаю почему...
-Аппендицит... - проговорил он, уставившись в створки лифта - у нее его не было, верно?
И тут меня осенило, что это всего лишь уловка. Если меня не напоить вином, то можно что-нибудь сделать в лифте, в духе лучших американских ужастиков. Я резко толкнул его в бок, что тот ударился о стенку лифта, и, зайдя сзади, зажал его шею, сделав бесхитростный захват.
-У тебя есть полминуты, чтобы сказать, где она, иначе задохнешься, как трюмная крыса - пригрозил я, и сильнее сжал локоть, перекрывая воздух Колину. Он сразу начал лепетать про порт, про склад, диктовать адрес, - вот и умница - ослабив хватку, похвалил его я. Схватив его за шею, впечатал его лица в стену лифта, из нова хлынула кровь, он согнулся и потерял сознание. Какие нынче нежные мужчины пошли. Я стянул с него ремень и, закинув его ему на шею, как петлю, привязал его к периле, что была приварена к железной стене лифта. Однако он мог очнуться и помешать полицейским, чего я допустить не мог. Самым идеальным решением было переломать ему пальцы. Каблуком туфель я наступил сначала на одну руку, втирая его руку, словно окурок в асфальт, потом то же самое сделал и с дугой рукой.
-В следующий раз не будешь распускать свои руки, ублюдок - возвращаться на лифте было опасно, поэтому выйдя на нижнем этаже, я поднялся по лестнице. На вопросы его церберов отвечал следующее: он проверяет товар. Кое-как, но я выбрался из этого дома. Не теряя времени, я позвонил копам.
-Ало, сейчас быстро тащите свои задницы на Гарден Хайвей 1807 - однако меня не сразу поняли - Шерон на лодочной станции, что тут не понятно? Быстрей, я прошу вас, не тупите...
Когда я добрался до указанного места, там уже были копы. Мне оставалось только ждать, нервно ожидая появление Шерон. Эти минуты ожидания были подобны муки. Все внутри меня сжалось, я теребил обручальное кольцо, хоть и фальшивое. Но ведь у Шерри такое же. Мы вроде как муж и жена. Эта наша маленькая связь. Пусть с ней все будет в порядке...

+2

35

Ужасно и отвратительно, когда ты пытаешься открыть глаза, а ощущения испытываешь, как будто вчера играла с кем-то в игру «кто быстрее выжрет весь бар». Голова раскалывалась, виски пульсировали, я зажмурила глаза, пытаясь справиться с резкой болью и наконец-то прийти в себя. Что произошло? Я даже не помнила. Но сразу почувствовался дискомфорт, я как будто зажата в тиски. И вот мне удается открыть глаза. Все еще щурясь от света, я медленно поднимаю взгляд, тут же сталкиваясь с бетонной стеной. В этот момент начинаю вспоминать: операция, Колин, вино. Он мне что-то подмешал. Я полностью прихожу в себя, ворочая головой, чтобы разглядеть, где я сейчас. Пытаюсь что-то сделать, но мои руки и ноги накрепко связаны, сама же я сижу на стуле посреди какой-то комнаты. И вот открывается дверь. В помещение проникает яркий свет, от чего я снова щурюсь. И кого же я вижу? Вовсе не Колина, а его босса, за, которым, собственно, полиция и охотилась.
- С пробуждением, - произносит он, а я понимаю, что должна продолжать играть роль. Ведь все еще не знаю, что с Этьеном. Незнание Анри о том, чем занималась его жена, обезопасит его.
Пока в моей голове витают мысли, как поступить в этой тупиковой ситуации, мужчина присаживается напротив и смотрит мне в глаза. Он отрицательно кивает головой, якобы осуждает мой поступок, а я держусь, чтобы не плюнуть ему в лицо. Я вынуждена играть испуганную женщину, которая провинилась в том, что давала показания полицейским. Хотя на деле, и я есть коп, который сейчас помимо страха испытывает ненависть. Да, разумеется, и мне ведом страх. Но не смерти я боюсь, а ее последствий. Что станет с моими детьми, что станет с Этьеном? Как он без меня? Страшно думать о том, что я не увижу больше улыбки моего сына, золотых кудрей моей дочери и широких ладоней моего жениха. Это страшно. Но в мои мысли вновь врезается голос  Джимми Уивера. Разумеется, он начинает угрожать расправой. Я стараюсь реагировать так, как будто слышу подобные слова впервые, да и не только слышу, как будто сама ситуация для меня не столь привычна. И вот он поднимается, возвышаясь надо мной и повторяя всего один вопрос: «Что ты успела сказать копам?». Я не решаюсь сразу сказать, за что получаю ощутимый удар по лицу. Шерон это злит, ей привычно, и хочется ответить обидчику, а Николь вынуждена застонать от боли и сдаться.
- Ничего, - дрожащим голосом произносит Николь, чувствуя, как из носа капает теплая кровь. – Мы же еще ничего не обсуждали, не успели. Что я могла им сказать?
Ну да, мои слова кажутся вполне резонными. Ведь мы с Колином должны были приступить к делу, как раз тогда, когда он напоил меня вином. И вот речь заходит об Анри. Коллеги не подвели. Преступники вытащили информацию, доказывающую, что Николь сливала и своего мужа. Они смеются над ней, высмеивая супружескую верность и нынешних женщин, а мне становится не по себе, пусть я и знаю, что вовсе не Николь и никого не предавала. Но, по крайней мере, Анри теперь с рогами, а не с пулей в голове. Я шоркаю носом, пытаясь самостоятельно остановить кровь. Тут ко мне подходит Уивер и вытирает своим платком кровь. Всеми силами я пытаюсь не выдать своего настроения и не отстраниться. Пусть чувствует превосходство. Дольше жить буду. Только сейчас заметила, что на меня натянули женское пальто. Интересно, откуда оно у них. Заботливые ребята, не хотели, чтобы я замерзла до того, как скажу им правду. Чем дольше длятся минуты, тем больше я понимаю, что предателей ждет одна участь. Они лишь тянут время, хотят убедиться в том, что я не солгала. Однако что-то идет не так. Начинается шум. Кажется, кто-то кричит: «Полиция». И я резко поднимаю голову в надежде, что это правда. Хотя не знаю, хорошо мне от этого или плохо. В помещение вбегают несколько ребят, мне развязывают ноги, но руки крепко сцеплены за спиной. Под угрозой оружия я встаю. Уивер хватает меня за локоть и тянет куда-то на выход. Изображая Николь, я пытаюсь узнать, что происходит, но мужчина еще сильнее сжимает мою руку и выпихивает их здания. У меня даже не хватило времени, чтобы рассмотреть, где меня держали, зато повели меня в какую-то чащу, или лес. Кажется, мы вышли с черного входа, зато позади уже слышались звуки пальбы. Мы бежали, Уивер держал меня за локоть, двигаться с завязанными руками, да еще в юбке, было неудобно. Я уже успела оценить обстановку. Один ведет меня, двое сзади, оба вооружены. Не самая приятная вещь, но я все еще не потеряла рвение к жизни. Мне есть ради чего жить, есть ради кого. И я так просто не сдамся. Мы ступали на грязь, мои туфли стали коричневыми. И Шерон и Николь устали, кажется, устал и сам Уивер. И вот они останавливаются, толкая меня вперед. Я падаю на колени, понимая, что, скорее всего, это тупик. От меня нужно избавиться. Если их схватят со мной или моим трупом, от сурового правосудия не отделаешься, а вот если схватят без меня… Попробуйте привяжите им бесхозный труп, валяющийся в лесу. На то и рассчитывают. Но они ведь не знают одной детали, которая не позволит им избежать правосудия, даже если их поймают далеко от моего бездыханного тела. Хорошо, что об этой детали вспомнила я. Как раз тогда, когда к моему затылку приставили дуло.
- Стойте! – внезапно громко, запыхавшись, проговорила я. – Я не информатор. Я детектив лейтенант полиции Сакраменто Шерон Реймонд, - внезапно повисла тишина, преступники замешкались, она были ошарашены, не знали что делать. Но поверят ли? Однако я слышу усмешку. Нет, не поверили. – Черт подери! – срываюсь я, в отчаянии пытаясь доказать, что ношу значок. – Номер моего значка 913, - забавно, как они проверят? Но может это хоть немного убедит их. Впрочем, тщетно, к моей голове снова приставляют пистолет. – Вы совершаете ошибку! – в отчаянии воплю я, начав говорить быстрее, чтобы успеть сказать все до того, как меня пристрелят. – Я детектив лейтенант полиции Сакраменто. Убьете меня, и весь департамент спустят на поиски ваших задниц, не зависимо от того, будут доказательства или нет, - ни для кого не секрет, убит полицейский – никого не волнуют, есть улик или нет. Если коллеги уверены в твоей вине, как сейчас, ты сядешь, так или иначе. Улики найдутся, вернее, их придумают. Месть копов сладка. Только что мне до нее? Мне уже будет все равно. – Подумайте, прежде чем делать это, ведь тогда только побег из Сакраменто спасет вас. Сдайтесь. Это ваш единственный шанс. Не усугубляйте свое положение. Сдайтесь.
Услышали ли они мои просьбы? Нет. Меня считают отличной актрисой. Вернее, таковой считают Николь. Кто поверит ей теперь? Никто. Я еще раз оцениваю ситуацию и с ужасом понимаю, что ничего сделать не могу. Руки связаны за спиной, я в неудобной юбке, один с пистолетом у моего затылка, второй целиться с расстояния. Мне некуда деться и я просто зажмуриваю глаза, готовая смириться с неизбежным. Никогда не думала, что этот момент настанет, когда я просто не буду знать, что делать, когда я пойму, что нахожусь в безвыходной ситуации и исход неизбежен. Можно дернуться, выбить пушку из рук того, что стоит рядом, но выстрелит тот, который вне моей досягаемости. Что ж, я продолжаю глубоко дышать, смотрю куда-то вперед, а в голове последняя мысль:  Я буду ждать на другой стороне… Стоит ли расшифровывать? Он поймет.
Выстрел. Но я все еще жива. Слышны крики, я резко разворачиваюсь и вижу, как мужчина, приставивший дуло к моему затылку рухнул замертво. Уивер и второй разбежались в разные стороны. Однако Уивер не собирался отпускать свидетеля, и вытащил из-за пояса пистолет. Но все же я медлить не собиралась, я сорвалась с места, насколько бы это неудобно было. Я бежала быстро, Уивер стрелял вслед, но попадал лишь в землю. Мне приходилось наклоняться, голова вжималась в плечи при каждом выстреле. Одна пуля угодила в дерево, я уклонилась, чтобы не пораниться рикошетом. Впереди была небольшая возвышенность. Ступив на грязь, я упала на колени, но все же встала и начала забираться, как бы тяжело с завязанными руками это не давалось. А Уивер все пытался стрелять. Когда же у него кончаться патроны? Запыхавшись, я преодолела этот подъем, слыша, как около уха просвистела пуля. Я снова нагнулась и рванула вперед. Бежала все дальше и дальше, периодически останавливалась, плечом опираясь на дерево и оборачиваясь. А потом сделала шаг и сорвалась. Кувырком я полетела вниз, даже клейкая лента, которой связали руки, разорвалась. Я упала на спину и от удара потеряла сознание. Забавно, но именно это падение спасло мне жизнь. Я свалилась в кювет и Уивер, проходящий рядом, просто меня не заметил.

+1

36

Все это происходило будто не со мной. Сердце сжалось в тугой узел, я смотрел на кольцо, которое теребил на пальце, снимая и одевая вновь. Хоть это и фальш, хоть мы и притворялись мужем и женой, я не мог позволить, чтобы с ней что-то случилось. Почему я не смог остановить ее в номере? Потому что это был приказ? С каких пор я подчиняюсь приказам? Я винил себя за то, что не настоял на своем и не убедил ее остаться. Я чувствовал свою ответственность за то, что произошло. Я обещал оберегать ее, а не смог. Я обещал костьми лечь, но с ней будет все хорошо. Получается, что мои обещания и гроша ломанного не стоят?
Полицейские начали захват здания. Я старался на все это не смотреть, просто дергал обручальное кольцо, и убеждал себя, что все хорошо. И вот я слышу, что их в доме нет, что они сбежали через черный выход и сердце мое начинает колотиться, издавая звуки солдатского барабана. Я начал суетится, в то время, как полицейские четко выполняли свою работу. А что мне делать? Чем мне помочь? Шерон она там.. она с ними.. я ее не уберег.
Я подходил к детективам, в мнимой надежде услышать от них что-то путное, что-то, что могло меня успокоить. Однако они не говорили ничего толкового, и эта неопределенность убивала меня. Я не мог сидеть сложа руки. Мою женщину могут убить, а мысль об этом невыносима. Мне было очень страшно за нее, за наше с ней будущее. Я не мог позволить себе сидеть и ждать, это непозволительная роскошь.
Я не стал задавать лишних вопросов у детективов, которые и сами переживали не меньше моего. Уверен, они переживают, что может убежать преступник, я же переживал, что преступник может убить мою Шер. Однако идти с пустыми руками я не мог. Идти к невооруженным людям, то же самое, что и свинье идти на скотобойню. Я знал, что за мою идею утащить оружие у детективов, меня никто не похвалит, но разве был у меня выбор? Сейчас выбирать не приходилось, нужно было довольствоваться тем, что есть. А как добыть оружие? Поднять скандал. Я подошел к одному из детективов и снова начал докучать своими вопросами и оскорблениями в адрес полиции. В конце концов, распустив руки, мне удалось выбить из его кобуры оружие, что то упало под машину. Странно, что он этого не заметил, однако мне сегодня повезло. Я сделал вид, что пытаюсь успокоиться, отойдя от детективов. Дождавшись, когда этот бравый мужчина отойдет от машины, под которой лежал пистолет, я забрал оружие и незаметно ушел в сторону леса, в надежде, что я опережу полицейских.
Мне было действительно страшно. Мне страшно увидеть труп Шерри. Я уже сталкивался с этим, поверьте, это невыносимо больно видеть любимого человека мертвым, это невыносимо осознавать, что какая-то частичка твоей жизни потеряна и ты вновь один. Однако я знал, что в случае с Шер меня ударит больнее. Я не оправлюсь, если с ней что-то случиться...
Я не стал кричать на всю округу в поисках Шерри. Я слышал крики офицеров, которые поймали преступника или преступников. Я искал Шер около двадцати минут, но никак не мог понять куда она делась. С каждой минутой мне становилось страшнее, я уже отчаялся, как увидел за холмом ее тело.
Мир в одночасье рухнул. Первое, что пришло в голову, это то, что я не успел. Мне стало тяжело дышать, а взгляд разъела соль слез. Я не мог сдержать эмоций. Я рванулся с места и, подскользнувшись на грязи, скатился к Шерри.
-Шер, - тихо выдавил я из себя, подтягивая ее к себе, - Шер... - я сжал ее в своих объятиях, укладывая на колени. Прижавшись к ее лбу щекой, заметил, что ее грудь вздымается. Я прижал ее сонную артерию... бьется. Я улыбнулся, слезы сами по себе скатились по щекам. Я начал смеяться, понимая, что только что пытался пережить смерть любимого человека. Я попытался убрать грязь с лица Шерри, однако просто размазал ее по лицу, т.к. был не чище моей австралийки.
Недалеко была река, я перенес Шерри поближе к воде. Порвав свою рубашку, оторвав от нее рукав, я смочил его в воде и, снова усевшись рядом с Шер, начал вытирать ее лицо и шею. Пока я вытирал грязь с ее кожи, мне удалось дозвониться до одного из детективов, попросить медицинской помощи, попытался объяснить где мы. А пока мы ждали ее коллег, я уже убрал всю грязь с ее лица. Однако тушь все равно потекла, так что Шерри сейчас походила на панду.
Сейчас сидя в грязи, я был счастлив. По-настоящему счастлив, понимая, что она жива. Иногда радуешься своим ошибкам, и сегодня я был рад, что ошибся в ее смерти. Я снова улыбнулся, глядя на нее. Какой бы она не была, она самая красивая и самая любимая. Моя Шерри. Моя любимая австралийка, моя любимая женщина. Я наклонился вперед и аккуратно поцеловал ее губы. Дорогая, все позади. Я сдержал слово, я всегда буду рядом.

+1

37

Я чувствовала ужасный холод. Я знала, что нахожусь в грязи, посреди какой-то чащи, но не могла пошевелиться. Не могла открыть глаза. Не могла прийти в сознание. Меня найдут. Но только кто? А если это будет Уивер? А я лежу в этом кювете без сознания и ничего сделать не могу. А так хочется вернуться домой, к семье и Этьену. Так хочется забыть об этом…, согреться. И меня как будто кто-то услышал. Да, я лежала без сознания, ничего не говорила, ничего не соображала, но меня кто-то услышал. Внезапно стало тепло. Но не просто тепло. Это трудно объяснить. Я бы улыбнулась, если бы была на это способна. В момент ушли все мои беспокойства, я перестала думать о том, что не вернусь домой, не увижу тех, кто дорог. Я просто расслабилась, стало спокойно. Что же со мной происходит? Что могло вызвать такие перемены? Может, я просто уже умерла? Впрочем, не хочу задумываться, хочу наслаждаться моментом.
Слышу какой-то шум, чьи-то неразборчивые слова. Головная боль свидетельствует о том, что я явно жива. Я промычала, поворачивая голову в сторону, и попыталась поднять веки. В глаза ударил яркий свет, я сощурилась, стараясь привыкнуть. Все предметы расплывчаты, а голоса стихли. Где я? Все такое яркое, белое. Я поворачиваю голову в другую сторону и слабо вижу темное пятно. Вижу слабо, но четко ощущаю прикосновения к руке. Я сглотнула, попытавшись окончательно открыть глаза. Первый взгляд упал на потолок. Светлый, как и все остальное здесь. Я не стала задавать глупых вопросов, итак стало понятно, что нахожусь сейчас в больнице. А это темное пятно, это прикосновение. Я слегка опустила взгляд и увидела своего француза. Темное пятно – ни что иное, как его волосы, мои любимые черные волосы. Трудно было выдавить из себя что-то, я так устала, что вместо приветствий, просто сжала его руку настолько сильно, насколько позволяло мое состояние. Потом кто-то подошел, посветил мне в глаза фонариком. Этот яркий свет меня раздражал, я тут же отвернула голову, слыша голос доктора, который отдался в моей голове громом.
- Зрачки реагируют на свет, все хорошо, - еще бы не реагировали, попробовал бы себе засветить с такого расстояния фонариком в глаза.
Я повернула голову, смотря куда-то в сторону. Сжимая руку француза, я пыталась вспомнить, что произошло. Впрочем, он был рядом, и успех операции не имел для меня никакого значения. С ним все хорошо, а значит и со мной, с нами. Я не собиралась ни о чем спрашивать, знала просто, что все закончилось, а если и нет, то Этьена я одного на задание не отпущу. Да он и не уйдет. Что-то подсказывало, что не оставит он меня в таком состоянии. Вот и продолжала лежать, смотря куда-то в сторону, ведь было спокойно, не было прежнего чувства опасности и страха. Сейчас, кстати, я вспомнила об ощущениях, которые накатили на меня тогда, когда я была без сознания. Я уже решила, что умерла, но нет. Сейчас, чувствуя прикосновения  его руки, я четко знала, что это был он. Из-за него мне стало тепло и спокойно, он нашел меня, он пришел, спас, согрел… Это вынуждает меня снова повернуть голову. Говорить все еще трудно, да и надо ли? Я просто смотрю на него, сжимая руку сильнее. Столько всего сказать хочется. Извиниться за это чертово задание, за нервы, за танго с Колином, за то, что так вообще вышло. Но сейчас так много слов я не произнесу, слишком тяжело.
- Привет, - единственное, что вырывается из меня. Тихое и усталое «привет». Казалось, что мы так долго не виделись. Эта засада, устроенная Колином,  короткий допрос в каком-то помещении, побег и время, проведенное без сознания. Добавить к этому мои рассуждения о том, что я его больше не увижу, и станет понятно, что для меня эта разлука казалась вечностью. А сейчас, когда все закончилось, когда я вижу его перед собой, меня переполняет счастье, пусть из-за слабости я и не могу его выразить. Даже странно, как я изменилась.   Не впервые приходится очухиваться в больнице. Какие мои первые слова обычно? «Как все прошло?», «Он пойман?», «Ребята целы?». В общем, о работе. А сейчас я даже об этом не думала. К черту задание, к черту Колина и Джимми Уивера. Мы живы, мы вместе.

+1

38

Я сидел в траве и грязи, гладя Шерри по золотым волосам, и я был счастлив. Подобно ребенку, впервые испытавшему это чувство, я впервые был несказанно счастлив, я благодарил Бога, что он не забрал ее у меня. Разве есть люди на земле счастливее меня? И даже если есть, мое чувство радости в сто крат больше!
Мы дождались помощи, мне помогли вытащить Шерри из кювета, нас отвезли в больницу. Все так просто, но я так был рад, что эта логическая цепочка казалась мне невероятной! Спасибо им за это. Спасибо детективам, спасибо медикам. Спасибо. Все время я был рядом с Шерри, не отпускал ее руку и, когда ее отправили на осмотр, мне предложили умыться и медсестра проводила меня в туалет. Я предвкушал нашу встречу с Шерри, казалось, что мы не виделись месяц. Невольно я вспомнил те ощущения, которые испытывал во время ее командировки в Вашингтон. Как же я злился, но я бы злился больше, если бы точно знал, что происходило у нее там. Меньше знаешь, крепче спишь. Сегодня мне было ясно от чего берегла меня моя Шерри. Да, это самая настоящая забота обо мне. И дело не в том, что меня могли бы ранить, дело в том, что ее могли ранить, а я бы это увидел. Она знает, как сильно я ее люблю, и она знает, как больно мне будет от увиденного. Мысль об этом грела меня, я улыбался своему чумазому отражению в зеркале, а в голове крутилась лишь одна мысль. Мысль о том, как сильно я ее люблю. Как не могу без нее.
Я снял с себя рубашку. Лучше надену серый пиджак, испачканный кровью Колина, чем разодранную, грязную рубашку, однако ни то, ни другое не было приемлемо. Коллеги Шерон обещали принести мне чистую одежду, понимая, что я сейчас не отойду от Шер. Собственно, штаны бы мне тоже не помешали. Вымыв лицо и руки, я не стал терять времени и побежал в палату, куда определили Шерри. Врачи изучали какие-то бумаги, еще один врач что-то писал. В коридоре вертелись детективы, больше, чем уверен, они ждут, когда она очнется, чтобы начать свой допрос, чтобы продолжить работать.
Тут Шерри замычала, я подскочил на месте и, склонившись над ней, ждал, когда она откроет глаза. Собственно, я мешал врачам, о чем они поспешили сообщить, грозной просьбой отойти от больной. И ничего она не больная...
Наконец-то врачу оставили нас в покое, резким жестом руки я дал понять детективам, что просто напросто не подпущу их к моей Шерон, не сейчас. Я уселся на кровать к Шерри, чувствуя спиной ее ноги. Я сжимал ее руку и аккуратно гладил по животу, не пряча своей счастливой улыбки. Она смотрела на меня, молчала, но эти бесконечно голубые глаза разговаривали со мной, говоря, как сильно меня любят и как сожалеют о случившемся. И Шерри смогла сказать одинокое "привет". И мне показалось это слово нежнее "я люблю тебя", отчего я расплылся еще в более широкой улыбке.
-Привет - так же тихо сказал я, наклонившись и поцеловав ее руку, которая сжимала мою ладонь - ты здорово меня напугала - я убираю руку с живота, и кончиками пальцев касаюсь щеки любимой - моя хорошая, как ты себя чувствуешь?
И как она могла себя чувствовать, если она упала с такой высоты. Однако она была везучей, упасть и ничего не сломать, да еще и избежать участи умершего. Поразительно, но она поцелована Богом. Он ее бережет, бережет для меня. Спасибо. Merci.

+1

39

Только сейчас я обратила внимание на внешний вид Этьена. Испачканный, без рубашки. Теперь у меня не возникало сомнений в том, что он был в той проклятой чаще и это именно он отыскал меня. Мое желание попросить прощения усилилось, что можно было заметить по тому, насколько сильно я сжала ладонь француза. Вернее, это мне казалось, что сильно. На деле я так ослабла, что врятли он это почувствовал. Да это и неважно, главное, что его рука держит мою, а уже по взгляду можно понять, что я чувствую.
Как только француз коснулся моего лица, я слабо закивала, закрыв глаза, имея ввиду, что все хорошо. Ну как хорошо, хорошо было внутри, на деле же тело стонало из-за неслабых ударов при падении, голова болела. Но было ли это важно сейчас? Боже, никогда не представляла, что буду любить человека настолько, что даже такие обстоятельства и их последствия не заставят меня от него отвлечься, только его присутствие будет успокаивать, от него будет становиться легче. В общем, я решила все же ответить французу, слегка потянув его за руку, чтобы наклонился ко мне. Все-таки говорить еще нелегко.
- Как будто…, - тихо протянула я ему на ухо, - меня переехал грузовик, - вполне себе четкое и понятное описание. – Но теперь все хорошо, - с улыбкой добавила я, имея ввиду, что я не чувствую боли и дискомфорта, ведь Этьен меня отвлекает.
На большее сил у меня не хватило. Я глубоко вздохнула и просто закрыла глаза, поддавшись сну. Что происходило дальше, наверное, вполне очевидно. Джимми Уивера и его подельников арестовали. Колина нашли с переломанными пальцами в лифте, но один из коллег взял вину на себя, сославшись на то, что лишь защищался. Якобы преступник пытался оказать сопротивление, пришлось усмирить. Все знали, чьих рук это было дело, но Этьен – гражданское лицо, а потому, в отличие от полицейских, его действия считались незаконными. Разумеется, детективы не могли смириться с этой несправедливостью, потому и приняли удар на себя. В знак уважения к нему, и ко мне. Впрочем, это трудно назвать ударом. Эта шайка чуть не убила полицейского, похитила его, потому им не было пощады на суде. Плюс наши записи послужили отличным доказательством вины Уивера и его дружков, как и мои показания. Что же касается нас, то вскоре я выписалась из больницы. Никаких серьезных травм не было. Тело болело, но можно было отлежаться дома, потому и отпустили, под честно слово француза, что он не позволит мне гулять, прыгать, бегать и прочее. Только лежать, по крайней мере, несколько дней. Смею заверить, Этьен строго следил за моим графиком. За это время департамент полиции позаботился о том, чтобы гражданское лицо, Этьен Моро, получить в знак благодарности, награду. Не обделенной осталась и я, пусть и не считала, что заслуживаю этих почестей. Больше всего, на самом деле, мне хотелось вручить Этьену награду за спасение жизни. Моей, разумеется. И вручить лично. Это будет трудно сделать, учитывая, что официально француз не трогал Колина, предполагается, что и о моем месторасположения он сказал детективу, который взял на себя вину. Но я все же старалась, а даже если не получиться, я буду благодарить француза до конца своих дней. И не только за то, что пришел за мной, но еще за то, что рядом, за то, что любит, просто за то, что он есть и мы вместе.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Миссия невыполнима