Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Все познается в сравнении


Все познается в сравнении

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

А мне ведь до сих пор непонятно, к чему все это было. К чему и зачем. Почему ты выбрал именно меня для такой поездки, зная наперед, что скажи мне правду, я откажусь от этой затеи, а соври – узнаю, что ты мне солгал, и даже не важно, как я узнаю. Узнаю и все тут, да. Но мне вот просто… Чисто любопытно. Почему я? Не буду скрывать, я пыталась (и уже не раз) поставить себя на твое место, чтобы понять ход твоих мыслей, когда тебе в голову пришла такая вот странная, но в то же время приятная мысль. И, представляешь, даже эта перемена «мест» не помогла мне разобраться, чем ты руководствовался, останавливая свой выбор именно на мне. Был лишь один вариант – я тебе нравлюсь. Но… Разве такое возможно? Нет, на полном серьезе сейчас. Ведь это что-то из области самой фантастической фантастики, потому что мы ведь друг другу не подходим. Никак. Мы - одноразрядное устройство; и не важно, плюс или минус, но скорее второй знак. А, как правило, притягиваются противоположности! И… Система просто не может сломаться именно на нас, показав всему миру, что даже минус с минусом могут быть вместе! Это же нереально! И я сейчас думаю об этом без капли усмешки и сарказма, что меня, к слову, напрягает, потому что столь важный тон тоже о многом говорит. Например, что я просто прогоняю эту мысль, размышляя о ней не в первый раз, пусть прежние наши с тобой встречи были не подобного характера. То есть, я ее, идею эту, как бы допускаю, и она мне даже нравится, но именно поэтому я как упертый козел считаю правильным не давать ей перерасти в нечто реально желаемое и сделать ее в каком-то смысле своей целью. Хотя, может быть, было бы здорово. Интересно во всяком случае.
И я вновь лишь молча слушаю тебя, уставившись в темноту. Что я хочу от тебя услышать? Не знаю. Сейчас, в данную секунду, я настроена на любу нежность с твоей стороны, со стороны вообще кого-либо, но, увы и ах – здесь есть только ты. Ты произносишь мое имя как-то по-новому, сокращая его так, как делают это мои друзья, мои близкие друзья, а затем исправляешь эту ошибку, а я лишь усмехаюсь, качая головой, будто хочу сказать, что ты неисправим даже сейчас. Действительно, почему бы тебе не называть меня именно «Амбри»? Я, кажется, не против. Опять же, в данную секунду. Ну да ладно, я промолчу и оставлю свое разрешение на потом, продолжая слушать тебя и кладя свою ладошку в твою, чтобы подняться с корточек, оказавшись вновь слишком близко к тебе.
А знаешь, о чем я думаю сейчас, когда ты признаешь свою эгоистичность? Что это далеко не так. Правда! Я мысленно защищаю тебя, чуть хмуря бровки на лице и глядя на тебя недовольно. Вот же я странная, а?
- Ммм, - следую за тобой, перекатываясь с ноги на ногу, с пятки на носочек и сцепляя за спиной руки как маленький ребенок, - да мне это не интересно, Цез, - кусая нижнюю губу, произношу я, будто это так важно. – И я буду не я, если позволю тебе допустить мысль, что твои подобные импровизации намного лучше моих: да, я люблю сидеть дома и смотреть фильмы; да, я люблю проводить хотя бы два-три вечера в полном одиночестве; но… Да, Рождество было бы печально отмечать с экранным Джонни Деппом, которому на меня до лампочки, ведь рядом с ним ошивается шикарная Джоли,  - я вдруг вспомнила, что после своих плясок и пения под Basshunter планировала посмотреть в тот вечер фильм «Турист», о котором мне все уши прожужжали университетские подруги. – И это все-таки очень странно, что вырваться ты захотел именно со мной, - встаю около машины, следя за твоими манипуляциями и пока не особо понимая, для чего они нужны. – Но ты не эгоист, - мне было сложно это произнести. – Любому нужна компания даже для подобного досуга. Поэтому я готова тебя понять.
Стоило бы добавить, что такой нормальной, такой спокойной и адекватной я не буду с тобой долго, потому что, зная себя, я больше, чем уверена, что какая-нибудь оса скоро ужалит меня прямо в задницу, и вся истерика, все крики, что недавно отступили от меня, от нас в целом, прибудут вновь. Но, если честно, я просто не знаю, как это – быть с тобой обычной, естественной и дружелюбной. Я не умею. И никто не сможет преподать мне такой урок, такую дисциплину. Никто не прочитает мне лекцию на тему: «Природа, вранье Цезаря Эйвери и ваше поведение». Только сама и только на практике – черт, а я ведь уже отвыкла от самообучения.

+1

22

Когда одеяло было наконец уложено так, как я посчитал, что оно должно лежать, я сделал то, что, должно быть, открыло величайшую тайну - на кой черт я совершал все эти довольно странные манипуляции. Терпеливо и, что характерно, молча (за исключением едва-слышного пыхтения, коим сопровождалось мое старание) выслушивая измышления Руквуд, я... забирался на капот Нубиры. Следующей ступенью стала крыша авто - собственно, это и было моим конечным пунктом, потому что, достигнув своей цели, я, оказавшись на четвереньках, остановился. В этот самый момент Амбрелла закончила говорить и, хотя вопроса как такового не прозвучало, я ощутил необходимость ответить. И хотя оправдываться я ненавижу даже больше, пожалуй, чем глупых навязчивых людей и мятные леденцы, Руквуд просто поставила меня в тупик. Я был вынужден что-то сказать, а иначе все выглядело бы так, будто я пытаюсь улизнуть от ответа, а дальше, если выстраивать логическую цепочку, то значит, мне есть, что скрывать ну и далее по тексту... Впрочем, конечно, не могу быть уверенным на все сто процентов в том, преследовала ли Амбрелла какие-то цели, или же я просто накрутил себе мыльную оперу благодаря буйству фантазии, однако эта самая необходимость как-то объяснить свой выбор все еще держала меня за причинное место. Держала и грозно требовала: "Говори, сссука!"
- Почему именно с тобой? - повторил я вопрос, за которым Руквуд, кстати говоря, будто бы и сама вместо вопросительного знака поставила точку своей следующей фразой. - Ну если так подумать, то да, гораздо проще мне было бы пригласить любую другую девушку. Если говорить уж совсем откровенно, мне бы это ровным счетом ничего не стоило. Но только подумай, как это было бы скучно и просто. Кроме того, тогда мне пришлось бы на лоне природы начать грязно приставать к спутнице, закончилось бы это довольно прозаично...сексом. Банальности отвратительны, - все еще стоя на четвереньках, я красноречиво сморщил нос, подаваясь чуть вперед - так, чтобы мое лицо разделялось всего несколькими сантиметрами расстояния от лица Руквуд. - А так, максимум, чем я могу быть вознагражден за наглость (если соизволю понаглеть, конечно же), это возможностью измерить ладонью размер твоей груди и получить за это, скажем...крошечную радость садомазохиста - звонкий удар резинкой трусов, - помнишь, как это было? О даа, я отлично помню. И знаешь, мне любопытно, с какими чувствами и мыслями этот наш совместный эпизод вспоминаешь ты - жалеешь ли, делаешь "рукалицо", испытывая жгучий стыд, что позволила себе и мне дойти до таких вольностей, или с улыбкой закрываешь глаза и думаешь о том, как это могло бы закончиться? И отчего-то очень важен этот момент, на самом деле важен. Неожиданно важен. Не хочу думать, почему. Просто не хочу, потому что мысли эти, как правило, ни к чему хорошему не приводят.
Я не ставлю сейчас целью раздраконить тебя, но прекрасно понимаю, что так оно и будет. Впрочем, возможно, если не кривить душой и не лукавить перед самим собой, то признаюсь - именно эту цель я и ставил. Но лишь потому, что пока еще не могу привыкнуть так быстро к тебе обычной, к тебе нормальной. С другой тобой у меня было всего несколько скоротечных встреч, поэтому мы не успели толком раззнакомиться, и хотя я не из тех, кто чувствует себя в обществе незнакомца не в своей тарелке, предпочитаю все же дозировать подобный стиль общения. Пока я еще не научился быть рядом не просто в качестве некоего перманентного злокачественного раздражителя, пока я еще не знаю, как можно долго и планомерно ходить по канату хрупких ровных взаимоотношений, балансируя над пропастью. Поэтому хватит на сегодня тишины и покоя, вернемся к нашим баранам и да здравствует неадекват.
  Пока у меня еще была возможность хотя бы частично дислоцироваться, я отполз от края машины (сказанные мною слова могли обернуться фееричным кульбитом не без содействия некоего взрывоопасного элемента) и принял максимально удобное положение для задуманного. Если что, то задумал я сущий пустяк - созерцание звезд, да. Поэтому и позу принял соответствующую - усадил задницу на одеяло, уперся ладонями и запрокинул голову. Красота. Была бы красота, если бы чертовы свинцовые тучи не заволокли еще совсем недавно полностью ясное небо.

+1

23

Собственно, наверно, с каждой приходящей секундой я остывала. Просто привыкала к своей участи, к твоему обществу и переставала рыпаться. Не жалеть ведь мне себя до тех самых пор, пока мы отсюда не уедем, и я не буду, так сказать, спасена? Нет, конечно, я могла бы ныть и дальше, что ты сволочь, козел и тот еще дурак, но толку от этого? Посему я стала медленно, никуда не торопясь, принимать эту действительность. Но не как безысходность, а как попытку наладить с тобой какой-то новый контакт и переход на следующий уровень, который – не подумай – не именуется «друзья, товарищи», а просто говорит о том, что мы можем ладить. Да и вообще, мы же взрослые люди. Или нет?
Короче, я не знаю, что было у тебя на уме, когда ты стелил на крышу одеяло, но у меня в голове была сплошная пустота. Никакого интереса, никакой боязливости, ничего. Да и что ты мне сможешь сделать? Что я потеряю, оставаясь здесь с тобой один на один? Уж не девственность точно – простите за откровенность. Да и не будем толковать на больные темы.
Ты отчего-то молчал. Довольно странно молчал. И я не знала причину твоего затишья. В следующую секунду ты забрался на капот своей же машины, а затем заполз на ее крышу – теперь-то я поняла, к чему были все эти твои передвижения. Но как насчет меня? Пригласить даму не удосужился? Хоть бы руку протянул что ли! Или это еще не все? В прочем, ты можешь даже не затрудняться, я и сама, если будет нужда, залезу на нубиру, так что стой там себе в весьма неприличной позе столько, сколько тебе будет угодно!
- Оу! Ну, знаешь, - я уставилась на тебя своими карими глазами так, словно ты мне сейчас сообщил нечто невероятное и сверхъестественное! Твои слова вызвали во мне неприятный холодок в области солнечного сплетения, а затем резко ударили в самое сердце, напоминая о декабрьской ночи. А твое лицо, что вновь было так близко к моему… Нет, я не уменьшила расстояния между нами, наоборот – я чуть отклонилась назад, слушая твои очередные нахальные высказывания в мой адрес. Непонятно только одно: почему я в этот самый момент не врезала тебе. Быть может, мысли и воспоминания с примесью колкостей сбили меня с толку?
Однако больше от меня ты ничего и не услышишь пока что в ответ. Мне надо подумать и перевести дыхание, чтобы не залиться краской прямо здесь и сейчас, когда ты смотришь на меня. О, ты отворачиваешься, отлично. Теперь я могу тихонечко выдохнуть, сжать кулачки, успокаивая разбушевавшийся мозг, и постараться улыбнуться, а еще – пройти к багажнику и вытащить оттуда… Что тут у нас есть? Чипсы, гамбургеры – пойдет для ужина.
- Иногда мне кажется, - повторяя твои недавние действия, я забираюсь сперва на капот, держа в одной руке провиант, коим собираюсь подкрепиться сама и, возможно, угостить тебя, - что из нас двоих больший мужик я. Хотя странно, ведь яйца у тебя, - сквозь зубы произношу я. Знаешь ли, Эйвери, я безумно рада, что ты наслаждаешься всей этой мимимишной природой, но помощь мне не помешала бы! – Хоть бы руку протянул, - в прочем, уже не надо, я и сама добралась до крыши и уже успела усесться на ней. – И, кстати, звонкий удар, если что, ты получишь скорее не от резинки трусов, а от моего кулака, который поцелует твой нос, - мягкий, но в то же время насмешливый голос сопровождается коварным взглядом на тебя. – Надеюсь, мне не придется марать руки об твой фейс.
И на этом разворачиваю обертку из-под гамбургера, наслаждаясь холодной вкусняшкой. Живот, конечно же, благодарно урчит, переваривая булку, котлету и соленый огурец, а затем просто спокойно радуется еде.
Ах, и чуть не забыла. Спасибо, Эйвери, что в очередной раз напомнил мне, что с тобой быть нормальной, быть простой, мне нельзя. Запрещено всеми законами планеты! Потому что стоит мне только сказать тебе, что я тебя понимаю, смягчить тон, стать обычной, как ты тут же все портишь! Ладно. Хорошо. Если тебя не устраивает это, то получай то, что получал всегда – меня агрессивную и ненавидящую каждый миллиметр тебя. Получите, распишитесь, Цезарь. И суть уже не в том, что мне самой непривычно быть адекватной в компании с тобой, суть в том, что ты меня такую не принимаешь. Я не чувствую, что ты даешь мне разрешения вести себя так с тобой. А стало быть, к чему мне пытаться снова исправить твои же ошибки, направить наше общение в какое-то новое русло? Ни к чему, верно. Да и к тому же, невзирая на мои недавние высказывания, на самом деле яйценосец ты. Вот и руководи парадом. А я помолчу. А я уже сама потом решу, что мне делать и как быть с тобой.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-04-03 17:08:05)

+1

24

Это было то самое ощущение, которое возникает, когда идешь в новом белом костюме. Франтоватый такой, самоуверенный индюк. Идешь и улыбаешься этому сраному миру, который в данный конкретный момент кажется просто категорически недостойным такой прелести, как ты. И тут на твоем пути встречается он. Подлый, коварный, незаметный. Люк. С говном. Словно в замедленной съемке ты проваливаешься в него двумя ногами и, когда наконец удается выкарабкаться из цитадели зловония и грязи, понимаешь, что выглядишь даже хуже, чем если бы не выпендривался, а шел, как все люди, глядя на этот мир не с пьедестала собственного самомнения, а на уровне всех. Это даже не "рукалицо". Простите мне мой французский, но это даже не "ебаныйстыд". Это что-то большее.
  Так вот, когда я осознал, как критически испоганил...ну, скажем, не свой светлый образ, но уж точно какую-то шаткую атмосферу, мне стало откровенно не по себе. Если хотите, даже стыдно. На какой-то момент я даже замер в растерянности. Такие нелепости обычно случаются, когда, планируя свидание с точностью до секунды, от волнения и напряжения обязательно порешь какую-нибудь чушь. Но черт возьми, я-то не планировал свидания! Поэтому было вдвойне обидно и досадно за собственный прокол, в особенности, учитывая тот факт, что в привычной для себя обстановке я действительно инстинктивно выполняю всякие положенные мужчинам мелочи вроде подать руку, открыть дверь, пропустить вперед себя, уступить место, предложить помощь. Так отчего же, Руквуд, рядом с тобой я начинаю вести себя, как последний придурок? Это не_нор_маль_но.
  Ненавижу ошибаться. Терпеть не могу нелепости. Уж не знаю, почему сегодня они вывели меня из равновесия в разы больше, чем обычно, но на несколько гребаных секунд мое настроение показывало на шкале уже не минусовую отметку, а комбинацию из одного пальца. И этот палец был не "большим", а средним, кстати говоря. Я недовольно засопел, так и не найдя, что ответить Руквуд, чтобы не выглядеть еще большим засранцем, и сделал вид, что чрезмерно увлечен процессом разглядывания звезд. Туч, я хотел сказать. Потому что звезды как назло все поспешно попрятались.
   А знаешь... Пожалуй, хватит раскисать и вести себя, как слабохарактерная тряпка. Я ведь не такой. Меня часто спасала самоирония, я всегда гордился своей способностью даже самый нелепый казус заставить играть на моей стороне. Долго париться по поводу конфузов, стушевываться, грызть себя изнутри и смущаться - не моё это. Не будь я Цезарем Эйвери! Поэтому... Смотри, как просто и бесхитростно я могу улыбаться, одновременно и извиняясь за свою нерасторопность, и сводя на "нет" ту предпосылку к очередной словесной баталии, которую по привычке, словно козырную игральную карту, достал из колоды. Хотел было начать разговор с вопроса о том, всех ли мужчин ты таким варварским образом отшиваешь от себя - резинкой трусов да кулаком в нос, или это только подпадаю под эту линию самообороны из странного принципа? Но я ведь уже вроде бы как молчаливо завязал с этой темой и заложил фундамент для более мирного общения, так что...спрошу в другой раз.
- Мой отец - генерал в отставке. Он всегда до безумия любил мать, поэтому для нас с Лукасом было чем-то самим собой разумеющимся и неотъемлемым - вести себя по-джентльменски... Это было вложено в нас чем-то вроде природных инстинктов, - в этих словах нет объяснения, почему я, яйценосец от природы, повел себя несколько по-свински минуту назад, но тем не менее, это должно напомнить тебе, что обычно я веду себя иначе. Ты заметила, что в этих тридцати словах оказалось слишком много личного? А я уронил их так, будто говорил о погоде, не понижая тон голоса до таинственного полушепота. Просто это вышло как-то естественно - как если бы мы постоянно только тем и занимались, что говорили друг другу о себе. Дурной знак. Останови это, Руквуд.
  Я странный. Я непонятный. Я выкрадываю тебя из привычной тебе атмосферы времяпрепровождения наедине с собой. Я везу тебя за город, подстраивая все таким образом, чтобы ты была вынуждена провести ночь рядом со мной. Я налаживаю с тобой контакт, но в этот момент начинаю спорить сам с собой. Отмахиваюсь от вопроса "зачем" до тех пор, пока он не начинает заполонять все пространство мозга, пока не становится настолько назойливым, что его попросту невозможно проигнорировать. Пытаюсь объяснить это себе чудачествами творческой натуры, но мое другое "я" - критичное, анализирующее, раскладывающее все по полочкам, лишь насмешливо кривится.
  Ладно, я сдаюсь. Ты мне нравишься, Руквуд. Совсем немного нравишься. И, что парадоксально, мне это не нравится. Сам процесс. Само осознание того, что это вообще происходит. Легко признавать, что я тебя хочу, как женщину - это все химия да гормоны, ничего более. Но добавьте к этому легкую человеческую симпатию - и жди беды. Я должен был догадаться. Я должен был пресечь это на корню и остановить, но...Привез тебя сюда.
- Ты, кстати, знаешь, что моя мать - актриса? В прошлом, правда...Далеком прошлом. Оооо, как она играла, Руквуд! - я восторженно воздеваю руки к небу и глаза мои искрятся восхищением. - А твоя?

+1

25

Я как-то слишком быстро справилась с гамбургером, поэтому мой желудок толком ничего и не понял. Наверно, если бы он умел говорить, то тут же начал бы причитать и возмущаться на меня, что я плохая хозяйка, что я о нем не забочусь, и что он, бедненький, скоро совсем прилипнет к моей спине. Конечно, на практике это не совсем реально в плане истинности подобного высказывания, но в переносном смысле все становится даже очень  осуществимо. И, вероятно, мой живот был бы прав, потому что не он один ничего не понял из только что съеденного мной – я тоже не совсем поверила в то, что несколько секунд назад переварила чертовски вкусную плюшку. Но оставаться в таком положении «непоняток», безусловно, ни я, ни мой желудок не хотели, посему я открыла пачку чипсов – кстати, они были с моим любимым вкусом, с беконом – и принялась травиться дальше. Хуже точно не будет. Тем более, подобную муть я ем не каждый день. Сегодня просто исключение. Так бы на ужин я бы приготовила себе что-нибудь потяжелее (вдруг еда проассоциировалась с металлом – внезапное отступление) и посытнее – а кто не ест после шести, тот поступает глупо, да.
Между прочим, который сейчас час? Я уже даже хотела задать тебе этот вопрос, но ты меня опередил, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как выслушать очередную твою колкость, периодически похрустывая лжекартошкой с кучей вредных веществ, в адрес меня. Или нет? Причем тут твой отец, мать и брат? О чем ты? Что ты вообще несешь? Ау! Куда делся твой сарказм с иронией? Где злые шуточки? Цезарь! Ты когда успел головой стукнуться? Что изменилось за эти считанные секунды с момента моих рычаний на тебя? Почему ты сейчас говоришь со мной снова так… Нормально? И почему говоришь о столь интимных вещах? Да, для меня эта информация о тебе была новой, слишком личной, и я всегда считала, что она будет мне недоступна, ибо на кой черт козе, то бишь мне, этот баян, то бишь факты из твоего прошлого, из твоей биографии? Боже мой, что происходит?! Где скрытая камера? Что за новая игра? Почему никто не объяснил мне правила и не рассказал о призе?
- Ага, миленько, - я невозмутимо бросаю на тебя свой строгий и немного удивленный взгляд, кивая головой, - теперь «поговорим о погоде»? – копирую эмоции и фразу из диалога Беллы Свон и Эдварда Каллена, главных героев саги «Сумерки». И мне сейчас все равно, понял ты что и кого я изображала или нет, потому что основная мысль не в этом моменте. И, к слову, о погоде: кажется, дождь собирается. На меня уже пару капель упали. – Ладно, - перевожу дыхание, выходя из роли и продолжая смотреть на тебя. – Моя маман - создатель всех тех фразочек и колкостей, которые обычно так просто и легко слетают с моих губ, - я не старалась вторить твоему стилю теперешнего общения, поэтому продолжала вести себя, будто ты меня недавно ужалил в задницу. – Она преподает этикет речи и литературу. И, оооо, какие плохие оценки она ставит таким лоботрясам как ты, Эйвери! – а вот теперь подражаю твоим эмоциям на том самом моменте, когда ты с восторгом отозвался о своей матушке, но, естественно, не без капли иронии в тоне – без нее вообще в нашем случаи никак нельзя, ты заметил?
Как-то все это неправильно. И я понимаю, что не должна так вести себя. Я вдруг явственно ощущаю себя здесь лишней и не к месту: может быть, ты был прав, когда сказал, что мог позвать любую другую девушку? Может, ты, сам того не подозревая, ошибся в выборе, когда остановился именно на мне? Ты просто скосил. Нехило так. Такое чувство, что тебе оставался один лишь миллиметр до следующего варианта (чуть было не назвала себя пассией), но система дала сбой, и стрелка остановилась не там, где ей было положено замереть.
- Твой отец – хороший человек, - эти слова сами собой выскользнули из моих ладошек, - жаль только, что ты другой, - я отвернулась и взглянула на пакетик чипсов, на котором красовались маленькие капли дождя, что помимо упаковки украсили еще немного нубиру и асфальт. – А вот мне интересно, кем твои родители гордятся больше: тобой или Лукасом, учитывая, что ты еще тот шалоп… Черт! – вдруг дождь так стремительно обрушился на нас, прервав мою речь, которой я хотела задеть тебя! – Мои волосы!
Буквально слетев с машины, я быстро открыла заднюю дверь – она была ближе всего ко мне – и впихнула свою тушку в салон, оставив дверь открытой, будто приглашала тебя к себе «в домик».
- И не говори, что дождя не было в том самом плане, которого якобы и в помине не существует, – я отчего-то рассмеялась на свои же собственные слова, глядя, как с мокрых волос скатываются крупные капельки, падая прямо на мягкое сиденье. Неожиданно в голову пришла мысль, что теперь вся эта ситуация похожа на еще больший абсурд: поездка на природу с тобой, одеяло на крыше, дождь – пахнет романтикой или мне кажется? Я перестаю рассматривать капли дождя и теперь просто спокойно смотрю на тебя.
Что мы будем делать теперь, когда оказались взаперти уже не из-за отсутствия ключей, а благодаря странному стечению обстоятельств, которые принесла с собой зима.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-04-03 19:15:30)

+1

26

Эх, Руквуд. Ничерта-то ты не поняла... Не буду сейчас разводить дискуссию на тему меня и моего отца, рассказывать, насколько паршивы отношения между нами - просто даже потому, что это несколько не вязалось бы с позитивным ключом беседы, который я задал изначально, так что пусть это останется на другой раз, когда я как-нибудь невзначай расскажу тебе еще что-нибудь о себе. (А знаете, что самое страшное? Несмотря на то, к каким диким выводам я пришел относительно своей симпатии к Руквуд, я еще строю какие-то планы, - пускай пока что и достаточно мутные, - относительно следующих разов... Даже само то, что я предполагаю эти следующие встречи - еще один дурной знак в сегодняшнюю копилку предзнаменований).
  - Между прочим, я очень недурно учился в школе. В особенности, когда дело доходило до литературы. Ты плохо меня знаешь, - с напускной, демонстративной укоризной сообщаю я Руквуд, следом за ней съезжая с крыши и, воспользовавшись тем, что спутница моя сделала это ранее, ловко подхватываю покрывало - нам оно еще наверняка пригодится внутри, а крошку Нубиру вряд ли согреет, если дождь окажется более внушительным, чем мне того хотелось бы.
  В отличие от Руквуд, меня не слишком пугали осадки, поэтому, оперативно закинув одеяло в радушно растопыренную заднюю дверь (что такое, Амбрелла, неужто ты действительно приглашаешь меня сесть рядом? Не торчать за дверью, не сидеть на переднем сиденьи, чтобы не приведи Господь не коснуться тебя ненароком!), я прикрыл её и ненадолго задержался на улице, подставляя лицо каплям и театрально расставляя руки в стороны ладонями вверх.
- Мои родители во мнении о нас с Лулу делятся на два лагеря. Мама жутко гордится мною - больше, чем Лу, который, кстати, в нашей семье и есть тот самый шалопай, которому твоя мать могла ставить неуд на уроках, а отец... А отец разочарован в корне одинаково мною и братом, - я же не впустую сейчас бубню, правда? Ты же слышишь, СЛУШАЕШЬ меня, да?
  Открыв глаза и ощутив легкую тягость от капель на ресницах, я вытер лицо рукавом и наконец принял внегласное приглашение Руквуд, предварительно сцапав из багажника рюкзаг с провизией - ему нашлось место на переднем сидении, так что я теперь я мог беспрепятственно расположиться рядом с Руквуд и наконец ощутить тепло и уют моей авто-крохи.
- Конечно же, дождь был в моих планах, - шмыгнув носом (дурацкая закономерность после минуты под дождем), я буквально уткнулся носом в стекло. - Более того, открою тебе сразу все карты, ведь бежать теперь тебе все равно некуда - у меня по плану еще оползни, так что с утра мы окажемся дрейфующими по заливу прямо в машине, - тихо рассмеявшись я вывел какой-то неопознаваемый символ на стекле и повернулся к Амбрелле.
   Для проформы я таки коротко поведал Руквуд о том, каким было лицо моего отца, когда он узнал о моем поступлении в университет на режиссуру, не преминув при этом зацепить и часть биографии Лулу, также касающейся поступления - в его случае все было более прозаично, но я не мог не высказать своего "фи" относительно того, что братец мой пошел заготовленной стезей, не имея никакого своего четкого мнения на сей счет. В ходе беседы, несколько раз попытавшись умостить свое туловище чуть более удобно, чем это вышло изначально, я оказался совсем рядом с Руквуд - и вышло это как-то настолько естественно и незаметно, что даже она, ядовитая кусачка вряд ли смогла бы обвинить меня в преднамеренном сокращении дистанции между нами. Когда же рассказ мой подошел к концу, я резко замолчал - впрочем... отчего ж резко? Кажется, логическое завершение присутствовало, просто я не стал тут же искать мостик к новой теме. На несколько секунд я отвернулся к окну и мой взгляд задержался на дожде, который разошелся не на шутку. И в это время как-будто часть меня отслоилась, словно призрак, встала и ушла. А та, другая, которая осталась, нашептывала дурацкие и невероятные вещи. Но теперь, увы, ее ничто не могло удержать.
    Спокойная, со смеющимися глазами, чуть подмокшими волосами, передо мной сидела Руквуд. Надеюсь, мой взгляд был не слишком красноречив, или по крайней мере, в полумраке Амбрелла не сумела бы заметить, что он не такой, как обычно. Потому что, если слова могут быть ложью и от них можно откреститься в любой момент, когда придешь в себя, то взгляд - это нечто неподконтрольное. Смотрю прямо, пристально, с некоторым вызовом, сидя в полуоборота от тебя, роняю короткий смешок и чуть-заметно мотаю головой, приводя в движение взмокшую шевелюру, и серьезно, без тени иронии или напротив - пикаперовских ноток, говорю:
  - Сейчас...в данный конкретный момент...Ты мне...пожалуй, даже немного нравишься. Самую малость, - щурясь, вскидываю бровь, будто задумываясь на долю секунды о чем-то, и добавляю: - Нет, просто нравишься.
   Не знаю, кажется ли мне, что в ответ на приближение моего лица твое также подается навстречу - инстинктивно, так, как показывают в каждой уважающей себя соплежуйной киноленте, но я торопливо прерываю этот процесс. Поцелуем.
    В параллельной вселенной. Вы же понимаете, что это могло произойти и происходит где-то в параллельной вселенной, верно? В нашей это категорически невозможно. По крайней мере, между мной и Руквуд. А в этой вселенной я... Оу, стоп... Кажется, это все-таки происходит в нашей вселенной - ведь я обнаруживаю себя, спокойно и невозмутимо целующим Руквуд - с нежностью и азартом, с желанием и пылом. На всякий случай я достаточно быстро прекращаю поцелуй и, мысленно приветственно кивая иронии, мурлычу:
- Если мне уготовлена экзекуция за вторжение в твое личное пространство, то давай мы сначала будем долго-долго целоваться, а потом я огребу за все вместе, ок? - это смешно, да, поэтому я, смеясь, снова атакую твои губы чуть с большей уверенностью и шутливой агрессией.

+1

27

Я человек общительный. Вот честно. Только дай мне волю, дай мне тему или шанс вставить комментарий на чье-нибудь повествование, как меня будет невозможно заткнуть. И причина в этом не отсутствие тактики с моей стороны, а скорее желание разболтать человека еще больше, чтобы узнать о нем то, что он, может быть, скрывал специально или тупо забыл упомянуть об этом раньше. Да, я безумно любила общаться. Слушать, слышать и говорить. Но с тобой, Эйвери, мне не нравилось этим заниматься. Будто мы были созданы друг для друга (надо быстрее перескочить этот момент, а то прозвучит не так, как хотелось бы, не в том смысле) совсем не для бесед о высоком, философском и личном. Мне так казалось. Секундой или минутой раньше, но потом…
Тебя будто бы порвало: ты поведал мне о своей семье, брате и себе столько, что я не успевала вставлять свои пять центов, чтобы ты понял, что мне это интересно (что правда? с каких это пор?), что я вникаю в смысл всех твоих предложений (да ладно?), что мне до этого всего есть какое-то дело! Не знаю, был ли ты откровенен, сообщая мне факты из своей жизни, или просто заговаривал зубы, готовясь к чему-то, о чем я не могла догадаться, но я, лично я, искренне слушала тебя.
- Веселая семейка, - задумавшись, произнесла я, когда, кажется, твой рассказ был закончен. Эта фраза толком и не несла в себе ничего важного, она даже ответа не требовала, по сути. Просто мне нужно было тоже как-то завершить свой диалог с тобой и со своими мыслями, которых, поверь мне, было предостаточно.
Не помню, когда ты успел оказаться ко мне так близко, но, странная штука, меня это не беспокоило никоем образом. Ты ведь просто сидел рядом и ничего не делал. Значит, можно расслабиться и, например, последовать твоему примеру – взглянуть в окно. Но я слышу твою усмешку и вновь возвращаю свой взгляд на тебя. Что-то не так? Обычно подобные «жесты» свидетельствуют о наличии всяческих дум в голове, которые заставляют отмахнуться от них, не верить им или что-то в этом роде – мне это знакомо, поэтому я понимаю. Тогда… Что же тяготит тебя?
- Сейчас...в данный конкретный момент...Ты мне...пожалуй, даже немного нравишься. Самую малость. Нет, просто нравишься, - я ожидала все, что угодно, но только не этого. Ждала, например, новой темы по поводу твоей какой-либо девушки, которая тебя бросила, поэтому тебе приходится проводить время со мной, чтобы не дай бог не остаться дома один на один, уткнувшись носом в подушку при просмотре «Титаника» или где там еще у нас любовь до гроба? Но нет! Ты… Ты произнес то, что я… Что я знала? О чем я догадывалась, но всячески отмахивалась от этой мысли? То, что мне всегда казалось нереальным?
Ты произнес то, что проникло в самые дальние уголочки моего сердца, где под семьюдесятью замками была спрятана ледышка. Ее так долго охраняла стража. Знаешь, в таких бронях с копьем в руке. Как в сказках. А тебе не составило труда туда ворваться, разогнать всех, сломать сундук и растопить эту диковинную штуку.
И ты снова меня целуешь, но на сей раз я сама хочу этого. Хочу просто почувствовать твое тепло. Да и вообще, ситуация сама собой предполагает это движение навстречу друг другу. Другое дело, хотим ли мы этого оба? Ты – да, я – тоже.
Из грудной клетки наружу стремится выскочить сердце. Я чувствую, как внутри меня вырастает что-то новое, похожее на пышный алый цветок. Он растет все выше и выше. Над ним порхают бабочки, кружат маленькие феи. Что это? Откуда это? И куда отстраняешься ты? А, ну все понятно. Ты снова издеваешься, вынуждая меня улыбнуться, после чего продолжаешь целовать, даже не давая мне возможности ответить тебе. Ну, да ладно, не больно то и хотелось. 
Не помню, в какой момент, мои руки полезли тебе под майку. Не помню, как я вообще забралась на тебя. Помню лишь, что я желала этого. А затем, знаешь, такой пробел – промежуток, и вот я уже отталкиваю тебя, хмурюсь и чувствую какую-то злость. Кидаю фразочки типа:
- Нравлюсь?! Я тебе нравлюсь?! – после бью по твоей груди пару раз ладошкой. – Ненормальный! Не смей! – я не сошла с ума, просто вдруг поняла, что на самом деле все это хреново, потому что… Ты ведь мне тоже нравишься. – Идиот! Какого вообще хрена?! – и в этот момент отталкиваюсь от тебя, приподнимая корпус настолько, насколько это вообще возможно в салоне нубиры, наступаю тебе на ноги (ненарочно), разворачиваюсь и переползаю на сиденье около водителя. – Что за бред?! Вообще не смешно! – ударяю кулаком по бардачку и скрещиваю руки на груди, тяжело дыша. Но что странно, все это я произносила достаточно искренне, хотя она, искренность, была вызвана не совсем озлобленностью на тебя, а своей чертой не верить в некоторые факты, когда они буквально тычут носом в логичный вывод.
И я еще долго возмущалась на тебя, прежде чем послала туда, куда посылал меня ты. Возмущалась и иронизировала, давила на что-то личное – вплоть до всех твоих предыдущих девочек, которых ты наверняка так же завлекал на подобные «недо-свидания», где признавался в своих чувствах, а потом получал желаемое. Я говорила все, что только вертелось в голове, что только могла сказать, лишь бы отбить, выбить из тебя ту дурь, которую ты произнес.
Я ненормальная. Мне следовало бы радоваться, что мои эмоции схожи с твоими, что, возможно, мы можем поладить, что у нас может что-то сложиться, что – о, господи, сейчас я это скажу – мы можем быть парой! Но нет. И я… Я не могу объяснить свое поведение. Я радовалась. Честно. Сердце мое явно ликовало. А вот разум, как обычно, покрывал десятиэтажным матом и меня, и тебя.
Но, в конце концов, мне удалось погрузиться в чуткий сон. Впервые в жизни я спала в машине сидя – даже не знаю, на каких словах делать особое ударение. Что мне снилось? Я не знаю. Кажется, ничего, потому что день выжал из меня все соки, не оставив ни капли моему бедному подсознанию, которому и так досталось сегодня по полной программе.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-04-05 09:18:32)

+1

28

Честно-честно, в мои планы ничего "Такого" не входило. Ни поцелуев, ни этих странных слов, о которых я, наверное, успел уже миллион и еще один гребаный раз пожалеть. Но когда первые два пункта уже произошли, я все еще не имел в планах то, что, наверное, по статусу мне было положено. Не буду отнекиваться - хотел и хочу Руквуд. Даже тогда, когда этого не хочет мое тело, этого хочу я. Но... Но не так. Спонтанно, на эмоциях, под руководством сносящих крышу гормонов, но... не сейчас. Просто не сейчас. Может быть, я консервативный зануда, но мне кажется, чтобы потом, после того, как все произойдет, не случился глобальный фейспалм, мы просто быть к этому готовы. Это дурные, ненужные мысли, и ей-богу, я никогда ими не заморачивался, если искал самых обыкновенных развлечений с удовлетворением базовых инстинктов. Но с тобой, Руквуд, я так не хочу. И это меня раздражает. То, что меня рвут изнутри какие-то принципы, какие-то правила и рамки, в которых, кроме меня самого, по сути, никто больше не нуждается. Меня раздражает, что все вокруг стали делиться на тебя и остальных. И я, раз за разом усердно споря сам с собою, все еще пытаюсь вернуть все на круги своя - впихнуть тебя в тот бесконечный список "всех" и жить проще.
   Так вот, повторюсь, если скажу, что в мои планы ничего сверх поцелуя не входило, но ведь сильный пол на самом деле слабый, в силу своей слабости к слабому полу. Как-то так. Не мог же я не дать Руквуд совершать эти дико приятные вещи. Не мог же я ссадить её с себя и сказать свое твердое пуританское "нет". Мог, конечно, но... не хотел. Хотел. Но не хотел. Я не философ, чтобы суметь облечь весь этот жутко противоречивый бред в складные словесные формы, которые потом будут цитировать мальчики и девочки романтично-пубертатного периода в соц-сетях. Так что остановимся на мысли, что я поддавался на провокации Амбреллы более чем охотно и даже предпринял попытки отплатить ей той же монетой - моя рука только-только проскользнула под её одежду и пальцы уже трепетали в предвкушении сладостного контакта с мягкими женскими формами, но...
   Спасибо, Руквуд. Спасибо, что все испоганила. Что-то исправила, что-то поставила на свои места, но многое просто раздробила кувалдой в кучу хлама, не подлежащую восстановлению. И не в том даже дело, что ты прервала безумнейшую гонку страсти, превратив еще недавний порыв нежности в орудие пытки для меня. Не в том дело, что не дала случиться тому, что я и сам бы предпочел перенести на более уместную дату. Дело было в твоих словах. Лучше бы ты снова сказала, как меня ненавидишь. Лучше бы просто послала к черту безо всяких объяснений и молчала бы до утра, давая возможность мне самостоятельно допридумать все несказанное тобою, как мне заблагорассудится. Но ты просто изрубила, искромсала на вермишель что-то, что мне стоило огромных усилий достать из глубины себя. Я сделал это случайно - как-будто выронил из кармана очень ценную раритетную штуковину. А ты наступила на нее каблуком сарказма и негодования.
   Я глубоко выдохнул, не имея ни малейшего желания ни объяснять свои слова и поведение, ни оправдываться, ни огрызаться. Давай, Руквуд. Твой выход. Сказала "А", скажи "Б".
   Пока ты говоришь все эти неприятные вещи, рассказываешь обо мне так, что я слушаю это, как сказ о каком-то совершенно другом человеке, чувства к которому у меня становятся совершенно солидарны с твоими - настолько красочно у тебя выходит лепить мой порочный образ из податливой словесной глины, я то откидываю голову назад, медленно и глубоко выдыхая тяжелый воздух, то впериваюсь взглядом в темноту за стеклом, которую ритмично рассекают тонкими иглами капли дождя, то, многозначительно вскидывая брови и устало улыбаясь, гипнотизирую свои ладони - с какой-то почти что укоризной за то, что они снова касались тебя.
   Кажется, я понимаю. Кажется, теперь я понимаю, к чему все это. Наверное, это потому, что я, несмотря на свой почти что равнодушный вид во время твоей пылкой тирады, на самом деле слушал все - пил этот яд до последней капли, и ПЫТАЛСЯ понять, что происходит. ХОТЕЛ это понять. И понял. Считаешь меня козлом, да? Я правда похож на одного из тех мудаков, что умело манипулируют чувствами и врут о своих собственных? Отлично, Руквуд. Польщен. До глубины моей гнилой души.
- Господи, ну ты и дура... - беззлобно и устало процеживаю, не желая пол-ночи, подобно тебе, вываливать собственные аргументы. Этого не должно было случиться. Всего этого. Так что остановимся на том, что есть. Я - мудак. ты - невинная жертва.
  Тру ладонью щеки, лоб, подбородок, пытаюсь так и эдак умостить себя на заднем сидении, а минут через десять, когда тишина в салоне, нарушаемая только ехидным шепотком ливня, становится устойчивой, рву ее на несколько секунд коротким бесцветным:
- Спокойной ночи.

 
   Я неисправимый жаворонок. Я просыпаюсь тогда, когда многие проклинают будильник, если тому вздумается отчаянно пикнуть на свою беду. Я просыпаюсь тогда, когда большинство лишь с еще большим усердием закапываются в постельную "утварь". И тем более легко у меня вышло утреннее пробуждение сегодня, когда нахальный луч солнца будто бы самолично приподнял мое веко и с любопытством заглянул в глаза. Тихо потянувшись, размяв ноющие от неудобной позы плечи, шею и спину, я заглянул на переднее сиденье, где дремала моя Фурия. (уберите, вычеркните это противное слово "моя"!) Пока сонное сознание пыталось восстановить архивы памяти, определить настроение и вообще проанализировать все утренние личностные, так сказать, настройки, рука моя потянулась к Руквуд и пальцы осторожно пробежались по волосам, отодвигая за ухо прядь, хотя в том и не было особой нужды. Больше я рисковать не стал, потому как после бодрящего сна мысли Амбреллы могли расплодиться, чтобы потом в еще большем, убойном количестве вывалиться в мои уши, так что предпочел оперативно покинуть машину и предпринять все, от меня зависящее, чтобы подвести наше загородное приключение к своему логическому завершению.
   И у меня вышло. Сейчас, при свете дня, оказалось легко и просто отыскать заброшенные Руквуд ключи, чего, кстати, нельзя было сказать о том, как я спускался к дикому пляжу и поднимался назад. Здесь на смену легкости пришла целая куча естественных преград - грязи и скользкого в связи с этим склона в частности. Умывшийся, уложивший мокрыми руками растрепанные после сна завитки назад, я, тем не менее, вернулся к машине до колен измазанным в грязи, которая не пощадила даже задницы.
   Не дожидаясь, пока Руквуд разомкнет свои ясные очи, которые снова будут сверлить меня негодующим взглядом, я уселся на водительское место, и очень скоро Нубира мягко тронулась с места. Чудная вышла ночка. Ни дать, ни взять.

+1

29

Мне безумно нравилось просыпаться у себя в комнате. Нравилась атмосфера, которая царила в этой моей обители. Никогда не надоедали мне теплые и нежные тона стен, большой комод, что стоял и стоит прямо напротив кровати, шкаф, где хранятся самые любимые наряды и костюмы, рабочий стол с книгами и ноутбуком. Но больше всего сердце грело окно, которое по ночам было занавешено шторой, а по утрам так ловко открывалось, пропуская в мои покои яркие лучи солнышка. Вообще, меня больше всего умиляла сама это процедура: сладкий зевок, потягушки с еще закрытыми глазами, наощупь добраться до подоконника и… Свет! Свежий прохладный воздух – особенно зимой или весной. Мне казалось, нет ничего более приятней и лучше в такое время суток. Ведь обычно город просыпается злым, недовольным, не выспавшимся, а я… Я умела создать себе настроение уже в шесть-восемь часов. Умела зарядить саму себя радостью и готовностью к новым приключениям, эмоциям и ощущениям.
Но, безусловно, не сегодня.
Это утро отличалось от всех предыдущий утр, которые я встречала на протяжении девятнадцати лет, тем, что: во-первых, проснулась я не у себя дома (я кэп или я кэп?), во-вторых, проснулась я не оттого, что сработал мой внутренний будильник, а оттого, что ужасно затекла шея, и болел позвоночник, в-третьих, я даже не знала, который сейчас час, в-четвертых, рядом не было ни комода, ни шкафа, ни моего любимого окна! В-пятых, слева от меня сидел Эйвери.
Стоит ли перечислять все остальные детали, когда достаточно тех пяти, что я уже назвала, а в особенности – последнего. Нет, такое уже было, что я просыпалась рядом с тобой – на рождество, но, кажется, сейчас было что-то другое.
Хлопая глазами, пытаясь понять, что есть сон, а что реальность, я, наконец, очухалась. Вспомнить весь предыдущий день не составило особого труда, но вот осознать, как себя нужно сейчас вести, я пока не могла.
- Доброе утро, - эта фраза вышла не такой, какой я ее себе представляла, потому что я буквально промурлыкала эти два невинных слова. Но да черт с ними, они ни к чему не обязывают, ведь уже в следующую секунду я сквозь зубы произношу твою фамилию и отворачиваюсь, глядя в окно.
Наверно, надо подвести итог своим чувствам? Итог вообще всему тому, что произошло. Ну, сказать честно, я не знаю. Не знаю, что все это было, и к чему приведет. Теперь я не уверена ни в чем. Мне нравилось то, что я к тебе испытывала раньше: неприязнь, злость, какую-то странную ненависть – ненастоящую, но она была. Своеобразная. Но никак не смешанная с теплыми эмоциями. А сейчас… Я так хочу снова тебя ненавидеть, но не могу. Если только за то, что ты мне сказал, потому что… Это нечестно?
Женская логика странная штука. Моя логика – чокнутая белиберда. Я веду себя с тобой как истеричка, показывая, что ты мне симпатичен, а потом отталкиваю тебя и кричу, будто это ты виноват в происходящем. Но да. Так и есть. Ты целиком и полностью в этом виноват. Я ведь не пыталась тебя влюбить в себя, не пыталась тебе понравится, ты сам пришел к этому, а я просто… Такая же как и ты. И, черт, ты мне тоже нравишься. Я могу это сколько угодно повторять себе это мысленно, не накручивая эту мысль, а зная, что так и есть!
Но, Эйвери, я ужасно боюсь. Боюсь, что все это обман, что это очередная твоя постановка. Ты же учишься на режиссера. Кому как не тебе придумывать сценарий наших отношений? Я понятия не имею, что будет с нами завтра. Будешь ли ты рядом? Сегодня ты есть, а на следующий день – нет. Искать ли тебя, звонить ли тебе, приходить ли в гости? Кто мы друг другу, чтобы я так поступала? Друзья, враги, пара?
Я типичная девушка. И мне свойственно накручивать себя подобными мыслями. Я бы не хотела, но от них не убежать. Они все равно найдут, прижмут к стенке и заползут в голову. Устроят там свою атмосферу, вечеринку, а потом покинут меня, оставив за собой ужасный бардак, который разгребать придется мне одной.
Ладно. Давай снова сделаем вид, что ничего не было. Я включу радио и опять отвернусь. Не скажу тебе ни единого слова, пока ты сам не ухмыльнешься, а  ты это обязательно сделаешь. Я знаю. Тогда я тихо и спокойно спрошу, в чем дело – ты начнешь снова иронизировать или же произнесешь что-то серьезно. А я…  Я начну ворчать, отмахиваться, потом мы снова поцапаемся, успокоимся и, да, может, так оно все и будет, а может, все будет иначе.
Но в одном я уверена точно – впереди нас ждет что-то особенное. Что-то захватывающее и невероятное. Я готова к этому, и знаю, что ты тоже готов, даже если не веришь и не думаешь об этом.
А пока я могу смело написать у себя в дневнике по приезду домой: «Спасибо тебе, Цезарь, за эту невероятную ночь. Целую, обнимаю. Дура, Руквуд».

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Все познается в сравнении