Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » how can you become the young, pregnant and sick father?


how can you become the young, pregnant and sick father?

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

who? эйвери и руквуд
when? февраль, 2013
where? сакраменто, семейный центр "чудо жизни"
what happend? никогда бы не подумала, что мне придется изображать из себя дофига беременную мамашу с липовым животом из поролона, а отцом "якобы ребенка" будет никто иной как Эйвери (собственно, а кто же еще, кроме него?)! странное стечение обстоятельств, злая шутка или возможное будущее? а, может, все вместе? что же, время покажет, а пока: welcome на предродовую гимнастику, молодые родители!

+1

2

- Амбреллочка, детка моя, я тебе буду благодарна всю жизнь за это! Уверяю тебя, никто даже не заметит, что ты это не я: для него главное - галочка в журнале, он приходит, смотрит на нее и уходит! Честно-честно, все будет в порядке! И занятие пойдет тебе лишь на пользу – оно так расслабляет, да-да! Заодно увидишь молодых мамочек и будущих отцов, их сияющие от радости лица, и, может быть, сама решишься на столь отважный шаг! Спасибо, сладкая моя. Через часик позвоню, пока-пока.
Примерно так начался мой день.
Сейчас внесу некоторую ясность в суть проблемы и вообще всего происходящего: моя давняя, очень-очень давняя подруга, Джессика, с которой мы учились в начальных классах, залетела. Залетела от парня, с которым у нее “все серьезно, скоро свадьба, я тебя обязательно позову”. Ну да хрен с ней, с этой идиллией: залет вышел на пять с плюсом, а вот как оказалось с организмом моей закадычной подруги было не все в порядке. По ее словам, врач, который Джесс обследовал, заметил какие-то нарушения (“там было много заумных слов, но я большую половину прослушала и не поняла”), согласно которым роды могли протекать не совсем так, как хотелось бы – ну, а хочется, чтобы это произошло безболезненно и быстро. Да вот только не тут-то было. Далее, из того, что рассказала мне Джессика, я сделала вывод, что ей было конкретно плевать на все советы и назначения врача (узнаю ее, она всегда была против этих докторских “выкидонов”, как она их злобно обзывала): помимо кое-каких лекарств, врач назначил Джесс обязательные курсы предродовой йоги – знаете, когда я услышала это выражение, мои глаза округлились в неком паническом страхе, и я в очередной раз поймала себя на мысли, что быть беременной – ужасно. Но несмотря на мои умозаключения, которые я не озвучила вслух по той простой причине, что Джессика тараторила мне в трубку со скоростью света, не давая и слово вставить между делом, подруга попросила меня сходить на одно занятие вместо нее, потому что, видите ли, та записалась на маникюр и педикюр, а “это намного полезней для будущего малыша, то вдруг родиться раньше срока, а у матери ногти в ужасном состоянии, дите испугается и обратно в утробу запихнется!” Я, конечно, пыталась всеми способами отказаться от этой затеи, называла сотни и тысячи причин, но Джесс была настроена серьезно и решительно, успевая при всем при этом ныть мне в ухо, что я ее последняя надежда. Ладно, фиг с ним, но когда девушка упомянула, что ее парень, Сэм, тоже должен присутствовать, я не выдержала и воскликнула от негодования – извините меня, я, безусловно, немного не в курсе, что именно делают на подобных собраниях, но точно знаю, что папаши обычно трогают и щупают своих “уток”, так я называла беременных, за все части тела! Может, я ошибаюсь, но… Нет, на такое я подписываться точно не буду, о чем и предупредила Джессику, на что подруга лишь усмехнулась и сказала, что присутствие настоящего отца не важно, но мужская «рука» понадобиться. И этот вопрос девушка повесила на меня, когда я сдалась и таки дала свое точное согласие на участие в этой белиберде.
В общем-то, долго думать с выбором “папаши” на один день не пришлось. Вернее, я думала минуты три, а потом просто нашла в телефонной книжке номер жертвы и приготовила вполне неадекватную, даже, я бы сказала, нереальную, речь, которую произнесла, как только длинные гудки в трубке прервал мужской голос:
- Эйвери, пришло время творить великие дела! Ты нужен мне. По телефону объяснять долго, сейчас пришлю координаты, будь там через полчаса, - занят ты, не занят, можешь говорить, не можешь – волнует ли меня это? Я была уверена лишь в том, что “ты нужен мне” сыграет свою роль и заставит тебя отбросить все свои заморочки в сторону. Ну, или не это, но ты обязательно приедешь, ибо говорила я как можно взволнованней и с долей радости в голосе – помнишь, когда-то ты выудил меня из дома подобным поведением? Так вот, теперь моя очередь.
Занятие должно было начаться в два часа дня, а сейчас время показывало где-то десять минут второго: Джессика вовремя нашла себе замену, шустрая мадам. Я быстро напялила на себя легинсы, поверх которых нацепила джинсы; борцовку – сверху теплую кофту, и куртку. Бросила в сумку кроссовки, мобильник и, взяв ключи от машины, рванула из дома, попутно отправляя Эйвери адрес.
В назначенное время, в назначенном месте, припарковав недалеко от здания, большая табличка на котором гласила “Чудо жизни”, машину, я ждала Эйвери. К слову, все это время от него не было ни звонка, ни сообщения, что свидетельствовало лишь об одном – Цезарь мне поверил.
- Ну, где же ты? - или не поверил?

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-03-11 16:10:56)

+2

3

Внешний вид

http://cs9415.vk.me/u18110625/128598347/x_838f08ef.jpg

Глупо было бы считать, что Руквуд оставит мой недавный фортель неотмщенным и безнаказанным. Поэтому я так не думал. Не то, чтобы  я с параноидальной настойчивостью ожидал какой-нибудь мощной подлянки - если говорить уж совсем откровенно, я спокойно, может, даже расслабленно дожидался своей участи. Уверен - как бы она меня ни "наградила" за тот вечер и ночь, в конце-концов никакой опасности для жизни это не несет, а значит и беспокоиться не о чем. Если честно, я не знаю, как докатился до такого - я ведь всегда ненавидел шутки над собою. И сейчас ненавижу, но в исполнении Руквуд они меня... не раздражают. Раззадоривают, разжигают азарт и странное, неописуемое ощущение "show must go on". Так что я ждал. И дождался.
В один прекрасный день (не прошло и недели после нашей ночевки под открытым небом) Амбрелла просто позвонила и, будто бы отвечая мне один в один такой же монетой, поставила перед фактом - я должен быть в назначенное время, в назначенном месте. Нет, серьезно? Руквуд, плагиатчица ты чертова! Неужто не смогла выдумать чего пооригинальнее? Или признала мое бесспорное преимущество по части выдумок? Неужто так просто сдалась?
  Впрочем, меня не нужно было долго уговаривать - мне было отчаянно любопытно, а значит я более чем охотно собрал себя в лучшем виде, даже потрудился тщательно сбрить щетину, слегка взбрызнуть одежду любимым Найком и выйти заранее. Оказавшись за рулем Нубиры, я принялся с интересом вчитываться в адрес, пытаясь мысленно изобразить маршрут и хотя бы предположить, что может находиться по данным координатам. Попытки были безуспешны - либо я там никогда раньше не бывал, либо... либо не бывал. Так что десять лишних минут ушло на то, чтобы распаковать нетбук, поймать вайфай, слегка прокатившись до ближайшей кофейни и наконец убедиться в том, что я действительно не мог быть там, куда меня загадочным образом зазвала Сама Метресса Интриг - Руквуд.
- Да лаааааадно! - смеясь, я морщил лоб и откидывался на спинку сиденья. Что ж, что бы там ни задумала Руквуд, мое нынешнее любопытство возросло в геометрической прогрессии и странное место назначение с лихвой окупало неоригинальный способ заманивания меня в потенциальную ловушку. - Черт, что же ты задумала? - задал я вопрос в никуда. Обращался я к сиденью - на нем в последнее время не раз рассиживалась Руквуд - пожалуй, больше раз, чем за весь год (оу, надо же! В апреле будет уже год!) нашего знакомства. - Чудо жизни... - театрально продекламировал я, словно пробуя название заведения на вкус - при этом еще не поленился очертить ладонями в воздухе мнимую табличку с той самой надписью. Я еще раз усмехнулся такому странному выбору места, будто бы не веря помотал головой, и тронулся в путь.
Ей-Богу, всю дорогу я буквально ломал голову, выкручивал в немыслимые морские узлы мысли, насиловал фантазию в самых извращенных позах, но так и не сумел придумать ничего хотя бы отдаленно реального. И даже в полной мере ощутил, каково было Руквуд всю долгую дорогу за город маяться тем же чувством. А следом ощутил еще и невыразимую гордость собой - ай какой молодец, такую интригу мучительную для соображалки руквудяшной закатил!
  У загадочного центра, который я, если бы не сложившаяся ситуация, еще бы лет десять обходил стороной, я припарковался в положенном месте и, пытаясь выглядеть так, словно мне даже почти не интересно, что меня здесь ожидает - дескать, мне просто нечего было делать, вот я и соизволил явиться натворить великих дел (выражаясь словами Амбреллы), прогулочным шагом прошествовал к главному входу, где меня уже поджидала моя коварная паучиха, затянувшая в свои сети. (Моя? Я сказал "моя?" К слову пришлось. Звучало красиво, да.)
- Итак... - хотелось выразить искреннюю надежду, что великие дела - это не иносказательное название спиногрызов, соответственно "творить" мы будем не их. Нет, сам процесс, конечно же, весьма привлекателен, но лишь в случае, когда не имеет этих самых "великих" последствий. Так и не продолжив свою не продуманную заранее речь, я вопросительно изогнул бровь, позволяя моей мимике вопрошать красноречивее меня самого. Кроме того, я все же не сдержался и, чуть склонившись к Амбрелле, заговорщически прошептал, попутно скашивая взгляд куда-то в сторону - туда, где, наверное, стояла орава мнимых шпионов. - Скажу по секрету, мне кажется, моя интрига вокруг поездки к бухте выглядела несколько эффектнее... Впрочем... Я весь во внимании, - последнее я сказал уже нормальным тоном голоса и вполне себе отчетливо. Рядом с ухом Руквуд это, конечно, могло прозвучать громче обычного, но забота о ближнем - явно не тот постулат, какого мы придерживаемся в общении друг с другом.

+2

4

А знаете, я с трудом могла представить себя мамой. Нет, правда. Сколько себя помню, я, даже играя во дворе с ребятами в дочки-матери, никогда не стремилась брать на себя роль этой женщины, которая должна следить за своими детьми, командовать всеми и наказывать за плохое поведение. Обычно я была самой младшей сестрой, хотя по возрасту была старше на год или несколько месяцев многих девочек, с которыми гуляла. Не знаю, почему я не выбирала такую важную «должность» для себя, ведь властвовать – это одно из моих любимых занятий в каком бы возрасте я не была. Властвовать, указывать, манипулировать – господи, да я ужасный человек! И, может, все началось именно тогда, когда я была ребенком, и в моей голове еще было предостаточно места для всяких глупостей, для своего мнения, которое было трудно переделать на какое-либо другое, правильное или неправильное в зависимости от ситуации; может, так вышло, что лет двенадцать назад никто не сумел меня переубедить в том, что быть мамой – круто? И поэтому я и по сей день считала, что не хочу иметь детей, что вообще к этим противным писклявым существам отношусь скептически и немного брезгливо? Как знать, но факт оставался фактом: я не хотела иметь детей. Ни сейчас. Ни через три года. Ни через еще -надцать лет.
Мои подруги пытались вдолбить мне, что как только я рожу, сразу полюблю это крохотное создание, буду его холить и лелеять, беречь как зеницу ока, и так далее, и тому подобное. Но хрен! Я не верила и была полностью убеждена в обратном – в том, что никакие схватки или «отошли воды» не изменят моего мнения, а как раз таки укрепят его. Да и вообще, рожать – это же больно! Но ровесницы, кто уже имел на своих руках хотя бы по младенцу – никогда мне не понять, зачем так рано заводить детей – твердили, что, несмотря на пережитые эмоции в больнице, когда они рожали, сопли-слюни, грязные подгузники и бессонные ночи, они счастливы и целуют своих деток в попки, тискают и лапают за все места одновременно, наплевав на стерильность и гигиену.
Как-то раз одна моя близкая подруга предложила мне подержать ее малышку: я согласилась, предостерегая молодую мамочку, что за последствия отвечать не буду. О чем шла речь? Ну, как бы вам сказать: не прошло и пяти секунд, как это чудо разревелось у меня на руках, а затем срыгнуло мне на новую кофту! О, боже, надо было слышать мои вопли и визги и видеть эту картину, как я, разрываясь от негодования, передаю ребенка обратно в руки матери. Интересно, кто из нас двоих был на тот момент громче? Собственно, с тех пор ни одна моя знакомая, имеющая ляльку, не дает мне ее на ручки. Я, кстати, только рада, но вот читать нотации мне каждый раз так или иначе не переставали.
- Ой, ну наконец-то! – отвечать на высказывания Эйвери? Не, не слышал. – Значит, так, я, - и тут пришла просто гениальная мысль, - беременна, - без лишней эмоции на лице констатирую я, глядя молодому человеку прямо в глаза. – Наш папаша сбежал, так что мне побарабально, нравится тебе это или нет, но отцом теперь будешь ты! – я ткнула Цезарю в грудь указательным пальчиком и кивнула для правдоподобности. – А сейчас пойдем, у нас с малышом сегодня гимнастика по расписанию. Разрешаю тебе лапать меня в течение часа, хотя, - вдруг останавливаю свою пламенную речь и смотрю на часы у себя на запястье, - нет, всего лишь сорок минут, мы уже опоздали, - и здесь я отворачиваюсь от Цезаря, соблюдая все нужные эмоции и выдерживая паузу, и иду в сторону центра, куда меня послала Джессика.
За спиной пока не слышно «взаимных» шагов, но я не спешу оборачиваться: мне интересно, насколько хорошо я знаю этого парня. В голове сейчас масса вариантов того, как он может поступить – один лучше другого, например: Эйвери может сбежать; он может поверить мне и сбежать; он может поверить мне и пойти со мной, чтобы поддержать (нет, стоп, это же Цез!); он может стоять истуканом в нескольких метрах от здания, взвешивая, что из моих слов правда, а что ложь; он может сделать еще дофига всего, но в конечном счете я останавливаюсь и разворачиваюсь к Цезу, уверенная, что тот стоит столбнем и вкуривает смысл моих слов.
- Да я же, - закатываю уже глаза, но тут встречаюсь взглядом с самим Эйвери! Что?! Он пошел за мной?! Все равно пошел? Что?! Цезарь, мать твою, это не входило в мои планы! Мне даже пятая точка нашептала, что ты не совершишь такой поступок настоящего мужчины, не бросив якобы беременную меня одну! Это вообще против всякой логики! Как так?! Я поражена! Ошарашена! И ты это, черт возьми, можешь с легкостью прочитать в моих глазах, которые уставились на тебя, будто видели перед собой призрака. - Я пошутила, - немного скованно и не своим голосом, привычным тебе тоном, произношу я. Удивление меняется недоверчивостью, я делаю шаг назад. - Ты не обязан этого делать, - только теперь мне начинает не нравится моя же собственная идея. - Я не держу.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-03-15 23:17:09)

+1

5

Вообще-то, это мой прием, моя метода. Слышишь, Руквуд? Так не честно - зеркалом отражать мои некоторые привычки и фактически ставить меня на место тех, кто был жертвой моих финтов. Говорить залпом, безапелляционно, властно - иными словами, практически доминировать. подавлять волю и манипулировать - это мое хобби, мое развлечение и... В этом весь я.
  Прекрати! Хрен с ним - я уже давно принял тот факт, что мы из одного теста, но не может же мы быть настолько схожи? За всеми этими лихорадочными размышлениями я практически упустил из виду само содержание речи. Я обратил внимание на что-угодно - на то, каким тоном, каким способом это было преподнесено, какие цели преследовало, но не на смысл. Может быть, это была защитная реакция офигевшего подсознания - я не психолог, и копаться в подобных вещах - не моя компетенция, но смысл доносился до меня очень медленно, неторопливо и поступательно. Между тем, я инстинктивно следовал за Руквуд - просто потому, что пошел бы в любом случае. Куда-угодно. Ночью на кладбище? Пошли. На вокзал - летим на Аляску? Полетели. Скупаться в океане в разгар января? Легко. Я не знаю, когда это произошло, не знаю, почему и как, но эта готовность принять от Руквуд любое, даже самое безумное предложение, стало каким-то условным рефлексом, чем-то естественным и само собой разумеющимся.
  Однако где-то ближе к "Да я же" я все-таки осознал всю глубину и "трагизм" ситуации. Руквуд. Беременна. Папаша. Бросил. Нееееет, это бред какой-то. В декабре у Руквуд уже не было никакого мужика - это я точно знаю. После декабря тоже (не то, чтобы я активно следил за ее жизнью, но так уж случалось, что мы перманентно пересекались и наши дороги то и дело соприкасались, так что я волей не волей становился очевидцем того, что происходило в ее буднях, и уверяю вас - мужиков там не было. По крайней мере, в потенциально-оплодотворительном радиусе.) Если же брать в расчет того парня, с которым Руквуд рассталась на моей памяти, то... я бы заметил! Я бы заметил, что она беременна - пусть не по животу, которого к такому сроку с лупой не сыщешь, то уж по крайней мере по другим признакам. Но, как бы там ни было, даже если допустить, что все это каким-то чудесным образом является правдой... я бы все равно пошел. Во-первых, любопытства ради. Во-вторых, с меня не убудет. В-третьих, если уж Руквуд снизошла до того, чтобы позволить мне пусть даже и фиктивно стать "папашей" - то разве я могу отказаться? О нет, всерьез я, конечно же, не был готов к такой ответственности и детей не хотел, но во всяком случае беременных женщин не боялся. Между прочим, психологами замечено, что мужчины гораздо более ровно относятся к наличию отпрысков у своих потенциальных спутниц, тогда как женщины не очень-то хотя возиться с чужим приплодом.
  Так что, если подвести итог, если допустить, что Руквуд действительно в глубоком и бесперспективном залете (потом как-нибудь выясню, как сие вышло), это нисколько не меняет положения дел, это никак не меняет моего отношения к ней (кстати, а что у меня к ней за отношение? Не в курсе, не? Вот и я тоже не очень...). Так вот, я как раз подводил этот самый итог, когда Руквуд вдруг оглянулась и как-то странно на меня посмотрела - я, продолжающий по инерции продвигаться вперед, сопровождаемый своей задумчивостью, едва не впечатался в неё, однако вовремя среагировал и замер столбом в двух шагах. Сложно сказать, что было во взгляде этой девушки под грифом "Необъяснимо, но факт" - я не мастер расшифровывать такие "тайные знаки", но ей-Богу, она еще НИКОГДА так на меня не смотрела. Растерянно, непонимающе, удивленно, и... испуганно, наверное. Мне сложно было понять, в чем дело, потому что в прошлый раз, когда она смотрела на меня и генеральским тоном отдавала приказы, выглядело ее лицо мягко говоря - несколько иначе. И зуб даю, то, что я увидел, никоим образом не было связано с тем, что испытывают брошенные пузатые барышни, что делало причину вдвойне неясной.
- Чегоооо? - недоверчиво протянул я. Вокруг меня странным образом менялись обстоятельства - я чувствовал себя укуренным. Да-да, именно так. Обычно под действием шаловливого канабиса смотришь вокруг - и все кажется разрозненными, бессвязными фрагментами разных кинолент. - Так, - я предостерегающе выставил вперед себя ладонь, а второй рукой сосредоточенно почесал лоб. Мыслить быстрее это нехитрое действие не помогало, но привычка - такая привычка... - В каком именно месте ты пошутила? Надеюсь, не в том, что мне можно будет тебя лапать в течение часа? - коротко усмехаюсь - а то как же! Пошутил - как отрезал! - Так что? Ты не беременна? Папаша не сбежал? Или вообще - беременна не ты, а лапать мне придется, - я изобразил указательными пальцами какой-то "перекресток интересов", выражая тем самым, как все странно и запутанно выглядит в моих глазах. - какую-то другую залетную птичку? - нет, ну от Руквуд же всего можно ожидать, да? Спасибо на том, что МНЕ не придется изображать беременную самку. Бр-р-р, слишком много на полторы минуты мыслей этого слова на букву "б". - Кстати, 1:1, Вудс... Каюсь, проделка с загородной поездкой рядом не валялась с беременной гимнастикой... - мне кажется, даже умирая от старости заплесневелыми дряхлыми мумиями, без зубов, волос и мозгов, мы будем соревноваться в том, кто более эффектно покинет этот мир... И на последнем издыхании кто-то из нас проскрепит из больничной палаты: "956:960 в мою пользу!"

Отредактировано Caesar Avery (2013-03-17 17:10:07)

+1

6

Цезарь, когда ты успел стать таким самоотверженным и готовым к любым испытаниям со мной? Что вдруг с тобой случилось? Что изменилось между нами теми,  которые знали друг друга в две тысячи двенадцатом году? Ты только вспомни, что тогда витало вокруг нас, какие эмоции, какие взгляды друг на друга, какие мысли и какая… Реальная неприязнь! Загляни в омут памяти, там ты с легкостью увидишь все наши старые жестокие издевки друг над дружкой, а потом вернись в настоящее и скажи мне, назови мне сто тысяч отличий. Я уверена, тебе не придется долго думать, потому что их видно невооруженным глазом. Я уж точно вижу и могу прямо сейчас тебе подсказать: как насчет этой игры, что мы ведем каждую нашу встречу? Игры, которая заключается в поддельной ненависти со стороны обоих, а заканчивается… Странными разговорами о чувствах, поцелуями и нормальной, адекватной, дружеской (!) атмосферой. Я, может, преувеличиваю, может, что-то не понимаю, но, кажется, все стало иначе. Все, понимаешь? Не одна или две «вещи», а все! И меня это беспокоит, меня это пугает и настораживает. Ты врываешься в мою жизнь тогда, когда хочется того тебе. Ты не спрашиваешь разрешения: просто входишь в мой дом, как бродячий кот, стелешь свой коврик в помещении – в любом углу или даже посреди комнаты, – сворачиваешься там клубочком и засыпаешь, а когда я тебя толкаю, пытаясь разбудить и выпроводить, ты лишь нехотя открываешь один глаз и так лениво протягиваешь, что бы я отстала от тебя и успокоилась. Это не честно, Цезарь! Это неправильно! Но я не могу тебя вышвырнуть, потому что… Я не хочу. Потому что… Я уже не представляю своей жизни без вот этого всего! Нет, не тебя конкретно, отнюдь. Я просто больше не могу понять, как жила раньше до тебя. До тех изменений, которые ты привел вслед за своим приходом в мой мир.
- Я просила тебя не называть меня так, - тонкие бровки изогнулись на моем фейсе, показывая свое недовольство, и так и остались в этом «положении», когда я взмахнула рукой и фыркнула на тебя, отворачиваясь, а затем возвращаясь в прежнее положение. – Не беременна я, - с долей горечи произношу я, но горечь скорее от того, что ты не понял моей шутки, не оценил ее по достоинству и не поверил в мою забавную ложь. Мне было бы намного приятней видеть, как твое лицо изображает удивление, явное замешательство или что-то в этом роде, чем понимать, что ты ни капельки не вкусил всю прелесть моего шикарного обмана, самой идеи его создания. Еще я была бы рада видеть твои сверкающие пятки, свидетельствующие об испуге. Однако все мои мечтания и надежды канули в небытие, и я пока чувствовала от этого только разочарование. - В общем, попробую тебе сейчас все рассказать, - я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями и кусая перед началом своего повествования нижнюю губу. – Но, если ты не против, давай, может, таки зайдем туда? - я кивнула в сторону здания и, не дожидаясь ответа, медленно пошла в сторону центра, косо наблюдая за тем, как ты идешь рядом. - У меня есть подруга, Джессика, и она… - ну, вы понимаете, что было дальше? Далее я поведала историю о том, что именно эта дама залетела, что именно ей сегодня предстоял поход на эту чертову гимнастику, что именно она решила откосить от занятий, и что именно я попала под прицел, поэтому должна исполнить роль безумной мамаши с не менее безумным отцом, тобой. Я старалась рассказать обо всем вкратце, потратив на все про все минут пять – так и вышло. – Поэтому ты здесь. Поэтому я обратилась именно к тебе, - распахивая перед собой дверь, подвела итог я и прошла в помещение.
Теплый воздух, пропитанный какой-то особенной нежностью и лаской, прильнул к лицу. Запах здесь царил довольно интересный, напоминающий детство, свежее молоко и какие-то витаминки, которые мама иногда давала мне в детстве, чтобы я реже болела. Нежно-голубые стены, мягкие белые диванчики в холле, витрина с детскими фотографиями и какими-то игрушками – все это казалось на первый взгляд даже очень беззаботным и трогательным, но уже в следующую секунду я поняла, что первое впечатление обманчиво.
- Здрасте, вы на занятие? Отмечайтесь и вот, - девушка, стоящая за стойкой и чей мерзкий голос заставил меня отвлечься от разглядывания помещения, положила на столик какую-то тетрадку и бежевый поролон округлой формы, - надевайте. Мужчина, помогите ей застегнуть! Раздевалка прямо по коридору, а занимаетесь сёдня на втором этаже.
Да уж, милое приветствие, хорошее начало, но деваться было некуда. Я, переварив только  что полученную информацию, сделала все указания, расписавшись в журнале за Джессику и забрав со стола упругую штукенцию. К слову, эта штукенция была… Животом.
- Ну, как-то так, - я протянула «отцу» липовое пузо и попыталась улыбнуться. – Пойдем переодеваться? – предложение звучало весьма странно и неуклюже, но я была малость растеряна, поэтому ситуацией не владела никоем образом.

+1

7

Так, ну не-беременная Руквуд - это в разы лучше, чем пузатая она же. То, что я не испытывал фобий на сей счет вовсе не означало, что пределом моих мечтаний является именно такой расклад, так что я издал некий выдох облегчения - единственное свидетельство того, что внезапность происходящего меня таки зацепила и я внутренне напрягся - хотя и внешне, должно быть, разочаровал Руквуд своей непрошибаемостью. В качестве поощрительного приза я даже похлопал в ладоши и чуть-ядовито добавил:
  - Но, вынужден признать, Амбрелла Сьюзен Руквуд, - о да, я помню ту установку называть её только так и не иначе. Правда, это совершенно не означает, что я делаю или намереваюсь это делатЬ, но изредка, в показательных целях - меня не затруднит, чего уж там. - Подкол выглядел эффектно. Точнее, выглядел БЫ, если бы я... как бы так получше выразиться...Вобщем, если бы я наблюдал в последние несколько месяцев в твоей жизни хотя бы одного потенциального папашу, - тададададам. Ну не мог же я не дать Амбрелле шанса позлиться на меня. И вообще - давненько ее ладошки не оставляли красных следов на моих щеках. Я не садомазохист, но это что-то вроде нашей традиции. Не скажу, что доброй, но имеющей место быть.
   Вобщем, далее я терпеливо выслушал трогательную историю (читать "историю, до которой мне не было никакого дела в принципе"), пока мы, синхронно вышагивая, следовали к центру. Когда мы оказались внутри, я на минуту "подзавис" - до того странным и необычным все казалось внутри. Мне казалось, что именно так должны выглядеть психбольницы - максимально умиротворяющая атмосфера, постельные тона, мягкость, сквозящая в интерьере - словно в нем вообще напрочь отсутствуют острые углы, как потенциально опасные объекты. Я даже как-то некомфортно себя ощутил вне белого халата и стерильных тапочек. А еще тут пахло... Мне сложно подобрать сравнение, но помню, похоже пахло в одной из комнат детского дома, куда меня однажды затащила Алекс. Какое счастье, что у Руквуд нет паталогического умиления при виде детей - возможно, это и естественное состояние для женщин, но мне как-то ближе было спокойное и ровное отношение к продолжению рода. Может быть, я просто еще не "созрел", но как-то решительно не представляю себя улюлюкающим и утютюкающим над визжащим свертком. Кстати, даже не знаю, отчего мне вдруг пришло в голову поставить на одну ступень Алекс и Руквуд и к чему вообще было это сравнение - в конце-концов, какие бы тесные, странные узы недодружбы-недовражды не связывали нас с Амбреллой, ничего большего нас связывать не могло. Да, я её хочу, не буду кривить душой (уверен, здесь дает о себе знать тот ее "Отворот-поворот" и срабатывает инстинкт "запретного плода"); да, внутренне мы схожи до безобразия, но... В чем, собственно, состояло это "но" я пока не решил, но пусть это будет аксиомой. Я и Руквуд - это просто странный тандем. Вряд ли когда-нибудь она сможет меня воспринимать всерьёз, ну а я... к чему мне тратить себя на заранее проигрышный вариант? Нет, я не трус, и не лентяй, желающий приходить на все готовенькое - я готов и покорять, и ухаживать, и добиваться, только в случаях, когда все это не идет в пустоту.
- Кстати, это нисколько не объясняет, почему ты обратилась именно ко мне, - резонно заключил я, не ожидая, что Руквуд прямо сейчас выдаст мне какое-нибудь более логичное объяснение. Просто пусть подумает на досуге над этим вопросом. Ну так, на всякий случай.
  Словом, как только мы оказались у регистрационного столика, нас тут же "взяли в оборот", показали, где поставить галочку-крестик, вручили какой-то странный предмет непонятного лично для меня назначения и указали направление, куда двигаться. С любопытством поглядывая в сторону вещицы в руках Амбреллы, я слегка растерялся, когда она вдруг перекочевала ко мне, но все же принял "дар", повертел в руках так и сяк и задумчиво осведомился:
  - Это же не...? Черт, это же живот! - в любой другой ситуации черта-с два я бы догадался о назначении этой странной штуковины, но поскольку вся атмосфера вокруг настраивала посетителей исключительно на мысли о продолжении рода, то вариантов здесь фактически не было. - Пресвятые прожекторы! Оооо, Вудс, никогда бы тебе не простил, если бы пригласила на роль папочки кого-то другого, - засмеялся я. Это должно было прозвучать с едким, гадким сарказмом, язвительно и с подколом - ну чисто в нашем ЭйвереРуквудском стиле, а получилось как-то слабовато для издевки. Излишне мягко - словно я просто пытался разрядить довольно странную атмосферу. - Ахахаха, Руквуд с пузом... кто бы мог подумать! - мне кажется, или ты несколько растеряна и даже смущена? Если так, то мой будничный тон и легкая, почти безобидная насмешка должны несколько привести тебя в чувство, напомнить, кто рядом с тобой и погрузить в привычную, комфортную для нас среду противостояния. - Давай помогу надеть! Хочу это увидеть!... Точнее... мы же опаздываем, кажется? - я торопливо стащил с плеч Амбреллы куртку, которой быстро нашлось место в шкафчике, рядом пристроил свою, под которой кроме водолазки ничего не было, а затем приступил к самому интересному. Пришлось слегка задрать кофту и борцовку девушки, обнажив смуглый, плоский, ни разу не беременный животик (нет, Эйвери, не смей вспоминать ничего такого! Даже не думай дышать в ту сторону! Слышишь? То, что тебе единожды довелось облапать и обцеловать вот эти самые места - еще не повод вспоминать в такой дурацкой ситуации о подобном!). - Кстати, мне не во что переодеться, - между прочим заметил я, сосредоточенно вертя "живот" и примеряя его к потенциальной "носительнице" жизни. От усердия и сосредоточенности я даже высунул кончик языка и слегка свел брови, отчего картина, должно быть, вырисовалась презабавнейшая.

+1

8

- Если тебя это так волнует, то потенциальные папаши в последние несколько месяцев были. И даже более чем просто были! – я сделала ударение на глаголах прошедшего времени, когда уже тема моего прошлого (до сегодняшнего дня) была как бы закрыта еще на улице, прекрасно понимая, что вру и даже не краснею, но деваться было некуда: не могла же я позволить Цезарю думать, что моя личная жизнь доступна ему от и до. Да и вообще, с чего бы это? Откуда бы ему располагать подобной информацией? Но, к слову, меня это даже немного радовало что ли, что сам Эйвери «наблюдал» за моим существованием на этой планете. Это как-то даже мило и странно с его стороны, но почему-то сей факт меня не напрягал и не заставлял задуматься о его наличии в серьез – есть и есть, пусть так; хорошо, что сует свой нос; значит, ему не все равно; значит, ему что-то нужно. Интересно, что? Хотя нет, не интересно. Интересно другое: почему он лезет в это вообще в принципе? Однако, вероятно, данный вопрос останется не озвученным; буду разбираться сама по мере «поступления» следующих наших встреч или диалогов.
А он снова назвал меня этим стремным сокращением! «Вудс». Будто на жвачку каблуком наступили на какой-то панели и повернулись потом на ноге. Неприятный звук. Сие срезывание моей фамилии тоже было мне приятным, поэтому мое замечание последовало незамедлительно:
- Амбрелла. Сьюзен. Руквуд, - оставляя после каждого имени собственного небольшую паузу, произнесла я с неким укором. – Заруби себе на носу, запиши на ладошке или на лбу! Я не Вудс тебе. Даже не Амбри! Амбрелла Сьюзен Руквуд, - и еще раз для закрепления материала, ведь как говорится, повторение – мать учения.
И, к слову, о теме с «пойдем переодеваться», да. Как бы не так. Я же совсем забыла, с кем имею дело! Это же Эйвери. Только скажите ему это слово, начинающееся на пере- и заканчивающееся на -одеваться, он даже с места не сдвинется, а начнет снимать одежду прямо там, где и остановился. Я махнула рукой на все его попытки поиздеваться или подколоть меня – не та ситуация, дорогуша, только не в этом заведении, но когда парень буквально на глазах у всех (вообще-то в число «всех» входила только некультурная девушка за стойкой) начал меня раздевать, я офигела. Только хотела сорваться с места, чтобы идти в специально отведенную для таких манипуляций с одеждой комнату, но Эйвери даже не дал мне и шага в сторону сделать! Я как послушный ребенок, которого раздевает родитель, даже не сопротивлялась, поэтому вскоре куртка моя была куда-то отправлена самим Цезарем. А затем началось, пожалуй, самое смешное: ясное дело, что этот упругий лжеживот лепить на кофту было нельзя, он крепился непосредственно к телу, застегиваясь за спиной, поэтому обе майки, что были на мне, пришлось чуть задрать наверх – точнее, Эйвери сам все задирал, убирал и поправлял, я лишь внимательно наблюдала за выражением его лица, которое было довольно-таки забавным и в то же самое время серьезным.
- Ничего не напоминает? – усмехнувшись, произнесла я. – Ночь, и мы вдвоем, тусклый свет, - немного напевая, добавила я как бы не желая делать намеки, а решая сразу сказать все прямым текстом. – Тебе сейчас ничего нигде не жмет? – соблазнительный и хитрый голос, вырвавшийся наружу, аккуратно дотронулся до расходящихся от головы юноши в разные стороны ушей, проникая в его мозг и заставляя обратить на меня внимание. – Может, повторим? – мои ручки медленно и нежно дотронулись до подбородка парня, поднимая его фейс.
Нет, это фальшивая серьезность и ложное, так сказать, предложение. Даже не смей купиться на него, Цезарь! Хотя… Я не скрою, что по коже от одной лишь мысли о «повторении» пробежались мурашки. Настоящие мурашки, которые способны только один своим появлением пробудь реальное желание, но я держалась, я знала, что это просто очередной мой трюк, а знал ли об этом Эйвери - другой вопрос. Но черт, я, наверно, никогда не пойму эту свою смену настроения. Просто из крайности в крайность. Мне порой казалось, что у меня диссоциативное расстройство идентичности (оно же раздвоение личности, расщепление и так далее – надо, гуглите сами)! Еще минутой назад я была испугана, сейчас же чувствовала какую-то уверенность в себя, стервозность и непонятный прилив сил? На улице же я была ошарашена, а когда мне позвонила Джессика, уже после разговора, я была даже зла и рассержена, но только на саму себя за то, что не смогла отказать знакомой в таком интимном деле.
Я схожу с ума. Явно. С каждым днем все сильней и сильней. Без остановки. Без передышки.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-03-19 22:58:58)

+1

9

Было не так-то легко делать два серьезных дела одновременно: "обрюхативать" Руквуд, не имея при этом никакой подробной схемы-алгоритма действий и оставаться при этом на деловой волне, никоим образом не связанной со свистопляской гормонов в паху. Но я был усерден и старателен - я лепил этот чертов живот, пока... Я уже даже приоткрыл рот, чтобы воскликнуть "Эврика" - ведь все оказалось до смешного просто - всего-то выбрать нужное положение и расправиться с двумя защелками на силиконовых поясках, с помощью которых живот плотно прилегал к телу и не ерзался. Но не тут-то было. Руквуд решила сыграть злую шутку - будто бы знала, чертовка, в какую степь понеслась моя фантазия, стоило только расстоянию между моим лицом и ее полуобнаженным телом сократиться до пары сантиметров. Черт бы ее побрал, а это выглядело бы довольно мило и приятно - это незамысловатое движение рук, поднимающее мое лицо и направляющее его взгляд снизу-вверх на нее. Было бы мило, если бы делалось с искренностью и подлинными чувствами, а не из желания подразнить меня, наступая на самые больные мозоли.
  С другой стороны, эта ее смелость, облаченная в демонстративную шутливость (ну по крайней мере, для меня шуточный тон был достаточно очевиден) могла быть лишь психологической защитой - знаете, когда сложно озвучить какие-то свои желания, очень легко представить их в виде шутки - уж тогда-то наверняка не рискуешь быть отвергнутым, неверно понятым, раскрытым и "Обнаженным" в эмоциональном смысле.
  Что ж, пусть и моя реакция будет в тон - с одной стороны, вполне естественной, с другой - щедро присыпанной показной шутливостью. Я начал медленно вставать с корточек, при этом мои руки с самого низа проделывали также путь наверх - только не в "свободном полете", а скользя по бокам ног Амбреллы, пока в конце концов не остановились на ее талии - все еще не прикрытой задранной одеждой. Теперь уже я смотрел на паршивку сверху-вниз и, ехидно улыбаясь, стал "наступать", проталкивая ее тем самым местом, где таки-да, действительно начинало становиться тесно, в упомянутую ранее раздевалку.
- Очень, - два шага вперед по заданному направлению. - Напоминает, - еще три шага. Взгляд "глаза в глаза", несколько сантиметров расстояния между лицами и даже щекотно от теплого дыхания в лицо. - И я бы... - четыре-пять-шесть. - На твоем месте, - семь-восемь-девять, - Не стал напоминать мне перед столь ответственным делом, - десять-одиннадцать-двенадцать...пятнадцать... Раздевалка!
  Нет ничего проще, чем в два шага "перекатиться" по стене в комнату и таким образом прижать к той же стене Пузатую (отныне и до того момента, как этот атрибут не будет торжественно изъят, Вудс будет именоваться только так и не иначе), нет ничего проще, чем изобразить страсть, которую и изображать-то не нужно - её только позови, она охотно окатит горячими волнами все тело с ног до головы, не оставив равнодушным ни одного его миллиметра. Но нет ничего сложнее, чем остановить свои губы в такой близости от ее, чтобы их "щекотало" от воображаемого прикосновения.
- Повторим, обязательно повторим. Только на этот раз с более логичной концовкой. Амбрелла. Сьюзен. Вудс! - категорично заканчиваю я - в то время, как мои губы двигались, они так или иначе задевали губы Амбреллы, так что устоять было довольно сложно. Давненько я не получал оплеух за свою наглость... Ей-Богу, я бы сейчас забыл о том, насколько решительно был настроен шутить, дразнить и не поддаваться на воздействие гормонов; я был готов положить болт на занятия, на которые мы явились. Я бы даже проигнорировал, что там, совсем недалеко, за регистраторским столом - бдит барышня. Мне уже по большому счету было на все "до лампочки". Так что, Руквуд, сейчас только ты в силах нажать на "СТОП", только ты можешь вернуть на место перевернувшуюся реальность и напомнить мне о том, где мы, кто мы, зачем мы...

+1

10

Я знала, что так будет. Нет, правда, я догадывалась и предполагала, что встречусь именно с таким твоим взглядом. Знала, что именно в этот момент ты справишься с лжебрюхом; так было логично и правильно, ведь подобные переломные моменты обязательно сопровождаются каким-то «щелчком», сигналом. Поэтому т, что сейчас происходило, для меня было не внезапностью, а даже очень очевидностью, если так можно выразиться. Я, если честно, готовилась к худшему, мысленно коря себя за свой слишком длинный  язычок, но с другой стороны наслаждаясь тем, что вдруг стало витать между нами в воздухе – та самая атмосфера, когда что-то идет не так. И не зря я настраивалась на такой твой «ответ», потому что как только твои руки коснулись моих бедер, я кожей и всеми внутренностями, всеми нервами ощутила до боли знакомый импульс.
Ты поднимался слишком медленно, слишком плавно, слишком «сильно» держась за меня своими шаловливыми ручонками! Да как ты вообще посмел?! Я же не трогаю тебя так, чтобы вызвать то желание! Я к тебе фактически вообще не прикасаюсь! Даже ладошки убрала с твоего подбородка! Пытаюсь отступить от тебя немного корпусом, но нет, попытки тщетны, напрасны, потому что, для начала, я как бы ни старалась заглушить в себе все мысли и порывы, мне было интересно, что ты будешь делать дальше. Поэтому, черт, продолжай, мне нравиться – и ты это можешь видеть по тому, как я напряглась и как чуть приоткрыла рот от этого необыкновенного чувства нехватки кислорода, назовем так. Но, вот же ты подлец, ты поднялся таки с корточек  и теперь мог смотреть на меня с привычной тебе высоты, из-за чего я более не чувствовала себя королевой ситуации. Ты смотрел на меня чересчур игриво и лукаво, и именно поэтому я снова поняла, что сейчас произойдет.
Твои ручки тем временем держали меня за талию, но мне было далеко не до них, ведь ты принял позицию наступления! В самом прямом смысле этого слова! Негодяй! Мне же просто некуда было деваться!
Довольно завораживающая картина: ты пихаешь меня своей, хм, нижней частью вперед, что-то произносишь слишком близко к моему лицу, так, что я чувствую и ловлю твое дыхание, буквально тая от каждого слова и произнося одними лишь губами «да»; внимательно слушаю твои высказывания, выражая своим взглядом некое недоумение (знание того, что ты сейчас творишь, все равно не помогло избавиться от чувства непонимания), оборачиваюсь, чтобы вдруг не наступить куда-то не туда, а затем вновь смотрю на тебя, на твои губы, что так близко к моему лицу, чуть хмурюсь и держу тебя своими руками у тебя на животе, будто отталкиваю.
И вот я во что-то упираюсь, наблюдаю впереди себя, за тобой, нечто похожее на дверной проем, - видимо, мы дошли до раздевалки. С трудом перевожу дыхание, ощущая твое опять же так близко, и смотрю тебе в глаза. Стараюсь. Стараюсь теперь смотреть только тебе в глаза. Хотя они так и норовят сбежать к твоим губам, с которых срываются слишком дерзкие и колкие словечки.
- Никогда, - шепчу я свой вердикт, свой окончательный приговор тебе на ухо, приподнимаясь немного на носочках, а затем возвращаюсь к твоему лицу и ручонками цепляю тебя за майку, притягивая, наконец, тебя к себе, твои губы к моим, закрываю глаза и награждаю этим странным пылким и жарким, но в то же время нежным поцелуем. И я до последнего не выпускаю твою майку, этот маленький ее клочок, который успела зацепить, из своих рук, будто боюсь, что ты можешь сбежать, отомстив мне так за все мои прошлые «деяния». Нет, Цезарь, я не позволю тебе так со мной поступить, если ты вдруг решишь послать свою физиологию к чертям, но причинить мне такую боль!
Чувствую, как внутри все застывает, будто я проглотила огромный снежный комок. Но я больше не зажата, нет, напротив, этот холод делает меня только более страстной и жаждущей чего-то еще.  Я хочу тебя. Я хочу тебя, Эйвери. Серьезно. Прямо здесь и сейчас. Ты же чувствуешь это? Я больше не прячу от тебя своего желания. Хотела бы, но не могу. Я, конечно, не уверена, что дойду до конца, но пока мое сердцебиение разгоняется от нахлынувших чувств и эмоций, я хочу тебя.
- Это невозможно, - мои губы отрываются от твоих, совершено того не хотя; я смотрю тебе в глаза со странной коварной улыбкой, которая не несет в себе ничего дурного, отнюдь, она лишь означает, что я… Счастлива? Возможно. В данный момент так и есть. Внутри меня распускается нечто невообразимое. И это безумно приятное ощущение. Меня малость трясет, но я справляюсь с этим, отпускаю твою майку и медленно спускаю свои руки к ее краям, опускаю немного голову и поддеваю одежонку на тебе, подавая сигнал, что хотела бы избавиться от нее. – Невозможно, но я так тебя…, - взгляд резко поднимается на тебя, и снова мои губы соприкасаются с твоими в сопровождении моего странного глубоко выдоха.
Ох, мать твою, ушастый, что ты делаешь со мной?!
- Кхм-кхм, - многозначительное покашливание раздается у тебя за спиной, и тут я понимаю и вспоминаю, где мы, к слову, находимся. Странно, я вдруг на какое-то мгновение совсем забыла, что мы в центре для беременных. Будто не было всего этого. А теперь появилось. Я против своих же желаний отстраняюсь от тебя и перевожу взгляд на нарушителя нашей «атмосферы». – Мамаша и папаша, вообще-то, - и тут понеслось: что здесь не притон, что этим надо заниматься в другом месте и так далее, и тому подобное, да-да, знаем-знаем.
Я немного виновато смотрю на ту самую девушку, что еще недавно сидела за стойкой, и тихо произношу искреннее «простите», а затем обращаю свой взгляд на своего так называемого «папашу» и грустно опускаю руки.
- И, вероятно, этому не бывать.
Потому что так не бывает, Цезарь. Так не должно было быть, если бы Судьба «благословила» этот поступок. В очередной раз жизнь ставит нам преграду, когда мы оба хотим друг друга. Наверное, это о чем-то говорит, и знаешь, эта мысль отрезвляет меня, помогает усмирить свое «хотение» тебя. И мне легче. Немного. И меня отпускает.
- Простите, мы уже идем, - я аккуратно протискиваюсь между стеной и тобой, обращаясь и к девушке, и к тебе, быстренько снимаю с себя джинсы и кофту, оставаясь в борцовке, что еле-еле обтягивает мое ненастоящее пузо, то и дело сползая наверх, и легинсах. Переобуваюсь в чистые кроссовки и… - Лови, - бросаю тебе бахилы, а сама отхожу к выходу из раздевалки, глядя вслед уходящей особе, которая, кажется, убедилась, что мы больше не натворим глупостей.
Вот и все, Цезарь. Словно ничего и не было. Вернемся же в прежнее недолюбливание друг друга.

+1

11

Вчера ты лепишь мне оплеуху за кособокую пошлую шутку. Вчера ты лепишь мне еще одну оплеуху за восторженный поцелуй. Вчера ты отталкиваешь меня от себя и с гневом разъяренной богини мечешь молнии в мою атмосферу. А сегодня ты притягиваешь меня к себе и делаешь, что тебе вздумается, чего тебе хочется, но, что характерно, чего также хочется и мне. Такое положение вещей, кстати, меня возмущает. Выходит, что хозяйка положения - ты? Ты решаешь, когда дать мне чуть больше свободы, а когда оттолкнуть? Ты решаешь, когда я могу поддаваться импульсу, а когда мне лучше этого не делать, чтобы не схлопотать очередную порцию "отворота-поворота". Это, черт возьми, несправедливо! Я привык решать такие вещи без постороннего вмешательства, переступать рамки дозволенного, когда Я чувствую в этом необходимость. Это не-чест-но! И, чтобы восстановить справедливость, чтобы вернуть пошатнувшееся равновесие сил, я сейчас должен сделать то, что делала много раз ты - поставить точку. Если ты не можешь сказать "Стоп" - это сделаю я. Да-да. Я начну решительно отстраняться, уберу с напускной грубостью за запястья твои руки от себя, заберу губы - твердо и гордо. А еще лучше - нахмурю брови, тяжело дыша и раздувая ноздри раскаленным дыханием и пошлю к черту. Где-нибудь в параллельной вселенной.
  В нашей вселенной я - чертов слабак, который с энтузиазмом отзывается на каждое дерзкое прикосновение, который упивается этим редким, как удивительнейшее явление природы, процессом. Ты меня...? Ты меня что? Ненавидишь? Любишь? Хочешь? Впрочем, каюсь, меня бы устроил любой вариант без исключения.
Кто бы мог подумать, Руквуд, что ты можешь быть ТАКОЙ? Ты, черт возьми, непредсказуема, и это то - чего мне критически не хватало во всех прежних отношениях. Стоп. Я сказал - "Отношениях"? Во всем виновата горячая атмосфера, во всем виноваты твои руки, твои губы, твое дыхание и твое тело, которые, собравшись в единый альянс, заставляют моё превращаться в обнаженный узел нервных окончаний, трепыхающийся и откликающийся на малейшее соприкосновение. Неужели ты смирилась, неужели ты устала сопротивляться этому магнетизму? Черт возьми, как же долго я этого ждал, Вудс, и могу сказать, что оттого ты - лишь еще желаннее и слаще, чем была для меня в ту декабрьскую ночь.
  Вам приходилось от досады жевать губы, когда в самый решающий момент тв-фильма случалась реклама? О, это лишь жалкий отголосок тех досадных ощущений, которыми меня окатило с головы до ног, едва только до моих ушей, в которых сладкой музыкой разливалось тяжелое дыхание Руквуд, в которых все еще эхом играли эти завораживающие, гипнотизирующие сознание слова, донеслось противнейшее "кхм-кхм". Что такое пенопласт, скребущий по стеклу... Что такое скотч, отдираемый от картона... Что такое картон, по которому елозит ржавый канцелярский нож, издавая противный шорохо-скрип... Ничто. Самый мерзкий звук, от которого внутри все скрючивается - это нежданное, ненужное, неуместное чужое "кхм-кхм".
  Вообще-то я не агрессивен по жизни. Преимущественно. Импульсивен, но не агрессивен. Я не так часто был замечен в драках даже в самый расцвет буйного пубертата. Но сейчас мне реально хотелось закрыть что называется "с ноги" этот противный рот, издавший эти звуки, поставившие на паузу то, что происходило между нами с Руквуд. О-нет-нет-нет. Я сказал "НА ПАУЗУ". РУКВУД, НА ПАУЗУ! Что ты делаешь?
  Я отхожу в сторону и упираюсь лбом в стену. Упираюсь еще раз. И еще. Фактически, я медленно, с чувством, с толком, с расстановкой, бьюсь головой об стену - только так, чтобы не вытрясти окончательно все ее содержимое, которое в данный конкретный момент, между прочим, находилось в очень сомнительном порядке. В моей черепной коробке вовсю властвовали гормоны - они вальяжно разгуливали туда-сюда по извилинам и хаотично разбрасывали, словно подростки свои вещи по комнате, мои мысли и чувства. Я слышу колокольный звон. Он ритмично исходит оттуда - снизу. И, черт возьми, Руквуд, я не хочу идти ни на какие гребаные занятия, я не хочу переодеваться-переобуваться, смотреть на тебя, да и вообще - передвигаться в принципе. Я хочу осесть на пол и долго-долго гипнотизировать стену напротив, унимая в себе одновременно досаду, гнев, какую-то почти детскую обиду, раздражение и еще кучу всяких эмоций, которые смешивать в одном флаконе, в особенности, если этот флакон - мое тело, крайне опасно.
Но бахилы я поймал на "Ура", как будто все это время только и ждал такого "паса" в свою сторону. Видимо, всему виной было то, что, как бы я не пыхтел и не бухтел, краем глаза следил за передвижением Руквуд. Лениво поднялся, подкидывая в воздухе свернутые в легкий неоднородный мячик бахилы и снова ловко ловя их ладонью и даже нашел в себе силы бросить уж очень многообещающий и даже местами коварный взгляд на Амбреллу.
   Звуковое сопровождение к этому взгляду последовало чуть позже - когда я таки послушно напялил бахилы и проследовал за переодетой Пузатой в нужную комнату. Занятие уже было в самом разгаре, так что мы просто тихонько просеменили в комнату, уселись на коврик в ту же позу, в какой восседали остальные участники этого пузатого цирка (кстати, поза мне понравилась)  и вот тогда-то у меня появилась отличная возможность напомнить Руквуд о том, что теперь ей от меня не сбежать. Я сидел за ее спиной, а мои ноги "обнимали" её. Джек-Пот! Причинным местом я утыкался в аккурат в "мамочку", так что, собственно, и слов моих не нужно было...
  - Это неизбежно, Вудс! Не-из-беж-но! - проводя рукой по бедру девушки, прошептал ей на ухо я - мое расположение сзади как раз давало отличную возможность дышать в уголок между ее шеей и лицом.

+1

12

Не смотри на меня так. Не говори ничего. Не напоминай мне об этом. Дай мне просто подумать и успокоиться. Дай мне спокойно отдышаться и привести себя в порядок. Дай мне вновь тебя ненавидеть и не желать. Дай мне время, Эйвери. И перестань так смотреть. Все кончено. Забудь, что только что произошло. Я пытаюсь забыть и вернуться в нашу реальность, где мы недолюбливаем друг друга, подкалываем и издеваемся словесно и физически. Где мы не возбуждаем друг друга, где не целуемся и не прикасаемся, где есть не «мы», а я-точка-ты-точка. Пусть я уже остыла, пусть во мне больше нет прежнего огонька, но сердце все еще ощущает тот холодок, оно до сих пор бешено колотиться, а губы по-прежнему чувствуют тепло твоего дыхания. Однако я верю, скоро и от этого не останется и следа. Ни капли. Я выжму из себя это. Я умею. Я сделаю это, потому что так правильно.
Я слишком верю в Судьбу, Цезарь. В первый раз нам помешал мой разум, помешало то, что у меня умер отец – странновато звучит, будто он лежал в это время в твоей комнате в гробу и подглядывал за нами (черный юмор). Сегодня же нас остановила консультантка. А ведь в этот раз все было намного «хуже», чем тогда, в декабре, - теперь я тебя понимала, теперь я лучше тебя ощущала, я знала, какой ты, когда ты хочешь меня, и мне это нравилось. Мне нравилось быть желанной для тебя, для человека, которому подвластна любая, стоит тебе только поманить пальчиком. Однако я не причисляла себя к оным – иначе бы мы давно сделали дело и разбежались. Да, меня к тебе тянуло в этом плане, несмотря на одно большое «но» во всей этой истории: этого не должно было случиться. Никак. И Судьба вновь растащила нас друг от друга в разные стороны, словно мы малые дети, которые устроили драку из-за какой-то конфеты. Нас просто оттащили в два противоположных угла. И теперь я была уверена, что это уже неспроста.
Мы шли по коридорчику в зал, где уже давно началось занятие. Я смотрела строго вперед, изучая таблички на дверях и более не думая о том, что мы вытворяли в раздевалке. Ты, кажется, тоже не смотрел на меня. Наверно, ввиду частых одинаковых мыслей и манеры поведения, ты тоже «отошел» и тебе тоже все равно. Это к лучшему, Эйвери. И я всем сердцем верю, что это действительно так.
Просторная комнатушка встретила нас многочисленными изучающими взглядами молодых мамочек и отцов. «Тренер» же, улыбнувшись, кивнула нам, не сказав ни слова. Если честно, вся эта картина меня повергла в невероятный ужас, хотя виду я не показала: здесь были реально беременные тетки! По крайней мере, у двоих я точно видела настоящий живот! У одной юной девушки, я бы дала ей лет восемнадцать, было видно лжепузо, что меня немного успокоило – хоть не одна я «симулирую» зародыша в животе.
И вот, плюхнувшись, в конце концов, на коврик и приняв позу, в которой были все остальные участники занятия, я почувствовала то, о чем уже как минуты три не думала: твой дружок, Цезарь, буквально примагнитился ко мне сзади. И хрен бы с ним, но ты, кажется, совсем забылся. Вернее, ты не «отошел»! Твоя рука на моем бедре, это сладкое поглаживание, твой голос, дыхание – прекрати, я же пытаюсь сосредоточиться на занятии! Наверно, в это время я руководилась откуда-то внезапно взявшимся родительским инстинктом, потому что мне было совершенно не до заигрываний, но…
- Ох, Цезарь, - ласково и тихо произношу я, оборачивая голову к тебе, в профиль, будто желая поцеловать. Одна рука медленно ползет к твоей голове, дотрагивается до волос, а затем сползает ниже, ниже и ниже, пока, наконец, пальчики не останавливаются у тебя на шее, а локоть на уровне твоей грудной клетки (ну или где-то там). – Я думаю, нам стоит… - продолжаю свою пламенную речь полушепотом, а сама резко отвожу локоть назад, ударяя тебя тем самым и заставляя от меня немного отодвинуться хотя бы корпусом, - заняться гимнастикой, Эйвери! – последние слова произношу строго и сквозь зубы, оборачиваясь и сердито глядя на тебя. – Остынь, Казанова! Сказала же, не бывать этому, - одна парочка косо смотрит на нас, но я награждаю их своей доброй улыбкой и пожиманием плеч мол, я тут не причем. – И вообще, помог бы лучше. Мне неудобно, между прочим, - поправляю лжеживот, подтягивая его чуть выше. – И давай там своего друга успокаивай, он не к месту, - прозвучало двусмысленно, но почему-то я об этом даже не подумала, возвращая свое внимание и взгляд к тренерше, которая показывала уже новое движение.

+1

13

Это, конечно же, было бы довольно забавно и необычно - в такой странной ситуации продолжать неистовое хотение друг друга и даже более того - всячески его стимулировать. Мне кажется, пикантность ситуации и более десятка посторонних глаз могли бы подогреть наш интерес друг к другу настолько, что это все закончилось бы фееричным, молчаливым, разрывающим на клочки удовольствия оргазмом... Но я подумаю об этом на досуге - сейчас же я совершенно не ставил цели добиться подобного результата, и то, с какой горячностью я нашептывал свою псевдо-угрозу на ушко Амбреллы - всего-лишь крохотная мстительная издевка в ее адрес - не больше - не меньше. Кроме того, мне на самом деле дико любопытно все то, что происходит вокруг - как и любая другая ситуация, с которой я прежде не сталкивался, поэтому я как раз собирался более детально присмотреться к происходящему, как...
   Оооо...Когда же мы перерастем стадию "Дерганья за косички" и "битья учебниками по голове"? Можно ведь было обойтись и без членовредительства, - увы, озвучить сие измышление сквозь сдавленный, подавляемый кашель оказалось нереально. Ты знатно засандалила мне локтем под дых, так что теперь все слова застревали где-то в районе солнечного сплетения, толпились-толкались там, но к губам так и не приблизились ни на йоту, пока дыхание окончательно не выровнялось.
- Когда-нибудь, - оправдывая данное мне при рождении имя, я, помимо продолжения диалога с Руквуд, умудрялся внимательно следить за тем, что говорила и делала инструктор (ладно, ее слов я практически не слышал, но действия пытался добросовестно повторять). - Я тебе припомню твое "Никогда". Будешь умолять! - на сём моменте я к собственной радости заметил, что меня таки попустило, и хотя еще некоторый отголоски того дикого возбуждения и плясали в паху, но по крайней мере, это было уже не столь очевидно. И обвинить в меня в излишней озабоченности у Руквуд просто не повернулся бы язык. Я немного отодвинулся назад и, повторяя за инструктором принялся усердно массажировать поясницу Амбреллы.
   Если честно, мне пока что было не совсем понятно, зачем нужны эти занятия - так-то я не слишком компетентен в вопросах акушерства и таинства деторождения, но, основываясь на том, какие ужасы показывают в научных передачах и фильмах, мне показалось, что эти все массажики и поглаживания для женщины, у которой глаза из орбит лезут от боли - как мертвому припара. Может, конечно, барышни и сгущают намеренно краски, дабы мы преклонялись перед их силой и мужеством, но, как-то раз совершенно случайно оказавшись близ родильного отделения, я слышал стоны и крики, которые как минимум можно было бы приписать изрешеченному вражеской пулей солдату, которому, при этом, еще и ногу тупой пилой отпилили. Ах да, думаю, если предложить солдату из моего образного сравнения таблетку от головной боли, то это будет чем-то сродни этих самых массажиков и поглаживаний.
    Кроме того, я успел изучить не только блаженствующие лица пузатых женщин, но и сосредоточенные физиономии их партнеров. Ей-Богу, деловые многомиллиардные сделки заключаются с менее серьезными лицами, чем сейчас эти мужики слушали гуру-инструктора. И знаете, мне вдруг подумалось, что все эти совместные занятия нужны не столько будущим мамашкам, сколько их оплодотворителям - для них это единственный шанс почувствовать хоть какое-то свое участие в этом загадочном природном явлении - появлении новой жизни. И они, папаши, проникались этим процессом со всей серьезностью, с важным видом совершали простые и бессмысленные действия так, словно вершили судьбы целых государств. А я с любопытством изучал их - знаете, для режиссера не может быть неинтересных вещей, ведь никогда не знаешь, что пригодится - во всяком случае, ничто нельзя показать также реалистично, как то, что ты увидел собственными глазами.
  Вобщем, Руквуд, ты можешь быть спокойна - сейчас меня менее всего интересует то, что ты сидишь в такой приятной близости, что у меня есть обещанная возможность всячески тебя "лапать". В данный конкретный момент мне куда интересней манипуляции инструктора. Например, дыхание. Дышим часто (а мужикам-то на кой черт дышать "собачкой"?). Дышим медленно.
- ... Как вас зовут? - вопрос обращен ко мне - это я понимаю после того, как вопросительно поднимаю взгляд и получаю подтверждение кивком инструкторши.
- Цезарь, - сбивчиво отвечаю, потому что от частого дыхания немного закружилась голова.
- Цезарь, - мягко, улыбаясь и с какой-то почти издевкой (или я чересчур мнителен?) повторяет инструктор и мне кажется, что следующий ее взгляд упирается в аккурат в Амбреллу. - Цезарь, пожалуйста, не дышите так, будто вы...заняты известным увлекательным процессом. Хорошо?
  ТВОЮЖМАТЬ! Руквуд, только не оглядывайся. Не смей! Я явственно ощущаю, как краснею до кончиков волос, мысленно расчленяя охладевшую тушку зверски убитой инструкторши. Из гуру, за которым я следил с неподдельным интересом, она превращается во врага номер один, потому что я крайне возмущен несправедливостью ее замечания - зуб даю, остальные папаши дышали точно так, как это делал я. И мысли мои были настолько далеки от "известного процесса", что я готов поклясться в этом, положа руку на видеокамеру!
  Я зарекся участвовать в этих дыхательных упражнениях (к тому же, уж мне-то они точно нужны не более, чем рыбе зонтик), что правда от меня это уже и не требовалось. Перед нами выставили большие резиновые мячи. Ох уж этот загадочный мир пузатых...

+1

14

Ты смешной, Эйвери. И на этот раз дело не в твоих ушах, а в той самой уверенности, что мне настолько нужно переспать с тобой, что я только и грежу об этом. Или я не правильно поняла смысл твоих слов? Тогда объясни мне, непутевой, что же это значит «будешь умолять»? Умолять о чем? Быть со мной? Любить меня? Желать меня? Хоxoу, не смеши меня, Цезарь, потому что… Мне ведь и не нужно тебя умолять, верно? Мне стоит только дать тебе понять, что сейчас «можно», как ты сам будешь тут как тут. Другое дело, что я не использовала и не использую (и не буду использовать) это в каких-либо корыстных целях. Да и каких? Мне от тебя ничего не нужно. Правда. Я ничего от тебя не жду и не хочу. Сейчас точно, а вот несколько минут назад все было иначе – не стану скрывать это. Но только что это меняет?
Хочу сказать тебе, чтобы ты катился к черту, но, как знать, вдруг ты обидишься и реально уйдешь? Мне это не нужно. Нет, не сейчас. Да и к тому же мне будет обидно самой. Представь себе! И, наверно, поэтому я ничего не отвечаю на твои причитания. Потому что боюсь, что могу тебя оттолкнуть. От себя. И вытурить из этого долбанного помещения. И, кстати, это странно. Прежде меня не сильно волновало то, как отразятся на тебе мои слова. Быть может, сегодня другой случай? Может, я просто не хочу подвести подругу?
И где же тот коварный смайлик, который смотрит так хитро-хитро и протягивает причудливо одно лишь «да», заставляя краснеть и понимать, что тебя раскусили.
Но с другой стороны… А, вообще, хрен со всем этим! Мне совершенно не до того, ведь на данный момент мне так классно массируют спинку, что я прямо таки успела понять, что не так-то уж и все плохо, а Джессика просто маленькая глупая мамаша, раз пропускает такое! Но мало того, что массаж сам по себе вещь шикарная, добавить к этому отменного массажиста, и процесс выйдет просто невероятным! Хотя, твои руки, Цезарь, тоже весьма ничего. Мне даже нравится. Можешь, продолжать, да.
И снова все это как-то непонятно и нелогично: быть здесь с тобой, но я больше не обмусоливаю этот вопрос, эту ситуацию в своей голове; ведь если так посмотреть, то я просто позвала тебя сюда, потому что… Не доверяла остальным своим друзьям? Потому что они не знали меня так, как ты? Потому что с ними поход сюда был бы скучен? Не знаю. Но, видимо, ответ на все эти вопросы будет один и тот же – он будет положительный. Да, да и еще раз да. Ни с кем мне не было так весело, если это можно вообще назвать весельем. Никто так не зажигал меня внутри. Но тебе это знать не обязательно.
И из очередного «транса» самопознания и самокопания меня вывел чей-то голос: ну да, одно дело просто бездумно повторять то, что делают все, а другое дело – встретиться с «командиром» один на один. Молоденькая девушка, что вела занятие, вдруг подошла к нам и обратилась к моему ушастому. В первые секунды их диалога я сидела, не меняя позы, но когда инструктор сказала, что твое дыхание напоминает ей что-то неприличное, я обернулась, решив узреть это своими глазами! Но каково же было мое удивление, когда вместо того самого процесса, о котором шла речь, я увидела твой краснеющий фейс, который заставил меня как-то по-доброму улыбнуться во все тридцать два.
- Потерпи, дорогой, - шепотом произношу я и снова отворачиваюсь от тебя, продолжая выполнять упражнение, которое ты теперь, я уверена, ненавидишь всей своей душой и сердцем.
В следующую же минуту тренер поставила перед нами другое задание, которое состоит в «взаимодействии» с фитболом, большим резиновым мячом: сесть на шар, нагнуться вперед и вытянуть руки перед собой, затем выпрямляемся и поднимаем руки вверх, разводя их слегка в сторону. Звучит вроде легко и просто, а на деле – ничего подобного, учитывая, что к твоему животу прикреплены несколько килограммов в круглой форме, которые как бы мешают. Совсем несильно, да – ирония, сарказм, привет. И плюс ко всему этому ты постоянно сползаешь с мяча, что немного бесит.
- Идиотизм какой-то, - ворчу я, в очередной раз оказываясь пятой точкой на полу, глядя на фитбол, что лежит прямо перед моим носом и будто злобно ухмыляется моим попыткам его «оседлать».

+1

15

Занятия пузатых все более напоминали зебру. В качестве белых и черных полос выступали упражнения адекватные и потенциально приятные, а также дурацкие типа тех, за которые я получил моральную зуботычину от тренера. Если следовать той же логике чередования полос, то упражнение с мячами явилось как раз вовремя - мне нужно было как-то реабилитироваться после фейспалма с собачьим дыханием. И уж тут-то я оторвался на полную катушку!
  Мы с фитнес-болом отлично нашли общий язык, стали единым целым, одной командой и, что характерно, нам было весьма комфортно в обществе друг друга! Я сидел на нем, как влитой, как опытный наездник на строптивой кобыле, гордый удержанным равновесием. Правда, со временем я обнаружил, что это задание больше касается все же мамаш, но разве меня это могло остановить?
- Цезарь, - ровный, наполненный ангельским терпением голос инструкторши заставил меня всего внутренне напрячься и остановиться в предвкушении нового сомнительного комплимента. - У вас неплохо получается. Мамочки, можете поучиться. А вы, Цезарь, лучше бы помогли своей девушке укротить снаряд. В конце-концов, овладеть этим мастерством ей куда нужнее... - на сей раз я был удостоен своеобразной похвалы, хотя и не обошлось без этого маленького командирского пунктика, которому, впрочем, мне не составило труда последовать. Я с видом победителя встал на ноги, отодвинул от себя фитбол и подкрался к Амбрелле, которая как раз в энный раз подряд осчастливила пол соприкосновением со своей пятой точкой. Подхватив её  ладонями под мышки, дабы поставить на ноги, я, между тем, незаметно для глаз посторонних, сделал это с особенным коварством - имея достаточно длинные пальцы (в меру длинные; среднестатистические, я бы даже сказал), я расположил ладони таким образом, что фаланги моих пальцев как минимум на 1/3 уж точно захватывали грудь Руквуд. Но самый сок коварства заключался в том, что, с одной стороны, Амбрелла чисто физически не могла этого не заметить, а с другой - инкриминировать мне что-либо не представлялось возможным ввиду того, что уж слишком крошечна была область "захвата" и едва ли дотягивала до полноценного приставания.
  - Пузатая, я знаю простой и приятный способ научиться искусству... эм...наездницы, - многозначительно хихикнул я, когда миссия была выполнена и Руквуд оказалась на ногах. - Но пока... садись на фитбол и давай руки, помогу.
  С моей помощью у пузатой получалось не в пример лучше и, вынужден признать, команда молодых родителей из нас вышла отменная. Вышла БЫ, если бы мы таковыми являлись, что случится, очень хочется верить, нескоро, потому как особой любви к слюнявчикам и запачканным памперсам ни у меня, ни у Пузатой не наблюдалось испокон веков. А еще, меня начинает напрягать, что все чаще я в своих мыслях абсолютно машинально воспринимаю себя и Руквуд, как нечто цельное. Как пару - будем говорить прямо. Но это не так. И так не будет. Наши отношения чересчур противоречивы. В них слишком много ребячества, дурашливости, надуманного противостояния и я не представляю даже, как можно было бы их кардинально так перепрограммировать, перенаправить и сделать другими. И... Мне бы и не хотелось делать их другими, потому что мне бы тогда не хватало ВОТ ЭТОГО. Этого всего. Этого злобного шипения: "Эйвери!". Этих гневных взглядов. Этого вечного отшивательства меня, хотя, уверен, где-то в глубине души ей, возможно, не раз хотелось поддаться на мои провокации-приставания. Мы слишком горды, оба, чтобы признать что-то большее друг между другом. Я понял это тогда, когда в ответ на мое бесхитростное и ни к чему не обязывающее "ты мне нравишься" - там, за городом, в машине, под дождем, я получил кучу ругательств и категорическое нежелание воспринимать эти слова всерьез.
   Словом, бои с фитболом закончились довольно быстро - я даже успел мысленно разочарованно протянуть - Как? И все? И это - вся гимнастика для будущих мамаш-папаш? Но, видимо, брюхатым не по уставу перенапрягаться, так что нас напутственно похвалили за старания и распустили с миром. Мир мой грозился вот-вот закончиться, когда я, выходя из зала и оборачиваясь на раскрасневшуюся от физического напряжения Амбреллу, наконец не выдержал и заржал в голос:
  - С этим пузом у тебя даже походка другая! Ты похожа на утку! Беременную утку! - нет, я не настолько циничен, чтобы измываться над естественным проявлением биологического процесса, но ведь Руквуд не была беременна на самом деле, так что и гормоны ее не должны были разобидеться на меня настолько, чтобы это грозило мне потерей зубов, нервных клеток и яиц.

+1

16

Нет,  я не хочу и не буду вспоминать эти долбанные упражнения с мячом. Их не было. Забыли, замяли, запечатали в несколько концертов и отправили куда подальше – прям как с глаз долой, из сердца вон - пока из моих ушей не повалил пар! Лучше сделать именно так, потому что любое воспоминание об этих нескольких минутах – а мне казалось, что с момента, когда я взяла фитбол, до момента, когда я его практически отшвырнула от себя (нет, не практически, я его реально пнула со всей дури, пока никто не видел), прошла целая вечность – для меня приравнивается к невозможной злости и раздражению. Так что давайте не будем возвращаться в тот промежуток, когда я испытала дикий неловкий момент – точно так же, как и ты, Эйвери, когда тебя «упрекнули» за неправильное дыхание.
Вообще, это походило на какую-то игру. Да-да, снова эти игры – жестокие и коварные. Только теперь пешками были я и ты – заметь, даже не «мы». Сперва инструктор вгоняет в краску тебя, теперь меня. Только она прибегает не к словесному методу, а к иному, подключая шары! Причем шары не те, которые являются привлекательным женским достоянием, а те, которые издеваются, усмехаются, глумятся над нами, бедными будущими матерями!
Черт. Я вдруг совсем забыла, что не беременна.  Вот уж внезапность.  Ну да ладно, опустим это и переключимся к другой теме.
Цезарь, ты скотина. Большая, огромная скотина! Я ведь почувствовала твои пальчики у себя на груди! Хотела было заехать тебе пяткой между ног, но отчего-то передумала, когда легкие мурашки, приятные мурашки, заставили меня ощутить тот самый холодок, что я вкусила в раздевалке. Вот же блин, мое тело меня подводит, оно теперь радо «видеть» подобные жесты с твоей стороны, не слушая мой разъяренный мозг, в котором каждая извилина кричит на тебя и готова впиться острыми зубками в твое горло.
Невыносимо, когда внутри тебя самые противоречивые чувства.
Но, несмотря на все это, заключительные вдохи-выдохи, помогли мне немного расслабиться – самую малость - и придти в себя, когда мы покинули зал. Я ощущала, насколько сильно бьется сердце в груди от такой нефиговой гимнастики, мои щеки явно горели, но не от стыда или смущения, а от переутомления и недавней физической нагрузки. Я старалась привести себя в порядок, пока мы шли до раздевалки, но ничего не получалось – мне оставалось теперь только тешить себя мыслью, что я скоро вернусь домой, приму ванну и лягу спать. Да, сразу же в кровать. Никаких сериалов и фильмов, никакого интернета и аськи: потом поведаю миру о своем сегодняшнем приключении. Да и Джесс, думаю, не сильно расстроится и будет переживать, если я ей позвоню ближе к ночи.
- Что??? – поднимаю на тебя свой взгляд, щурясь и не понимая, какого черта ты снова взялся за старое! – Это я значит утка?! Ты на себя посмотри! – взрываюсь от негодования, даже не глядя на проходящих мимо нас парочек. – Вообще обалдел?! Ты попробуй эту хрень на себя напялить! – я развела резко руками, напрочь позабыв, что та самая «хрень» практически представляет собой будущего младенца. Вернее, лжепузо заменяет его, но… Вы же поняли, о чем речь? – Что смотришь?! Слабо?! – подхожу к тебе и толкаю в предплечье. – Почему тебе вечно надо все испортить?!
Действительно, ушастый, какого ляда? Все было так спокойно и мирно, что я успела даже позабыть о нашей войне. О том, что ты не моя личная заноза в заднице! Но нет, нет – ты не можешь не вставить свои пять центов, когда на море тишь да гладь, тебе надо кинуть камень, создавая круги на водной поверхности.
Зато вдруг во мне словно второе дыхание проснулось: усталость исчезла сама собой, давая новым силам место быть во мне. Я еще раз толкнула тебя в плечо, но уже проходя мимо и заворачивая в комнатушку, где меня встретили недовольные «беременные» взгляды.
- Вам как будущей матери нельзя волноваться, - одна мамочка оказалась на редкость сую-нос-не-в-свое-дело, - и еще это вредно для малыша, - она дотронулась до моего лжеживота и тепло улыбнулась, но в ответ лишь получила мою кривую улыбку и пару ласковых.
- Господибожемой, - закатываю глаза и уже чувствую, как из меня вырывается очередная волна ненависти, - да, меня же это так колышет! Знаете, беспокойтесь лучше о своем брюхе, нервах и киндере, а меня оставьте в ПОКОЕ, - последнее слово произношу с наибольшим акцентом, наблюдая за круглыми от удивления и неожиданности глазам женщины, - и, черт возьми, Эйвери, сними с меня этот чертов живот! – отворачиваюсь от мамаши в поисках тебя… И, да, а вот и ты.

+1

17

Я слышал, что беременные барышни излишне щепетильны, что касается их внешнего вида. Более того, тому есть вполне себе природное и веское обоснование - гормоны, и все дела. То им кажется, что на них косо смотрят, то они ревут, что плохо выглядят, то хнычут, что теперь не так привлекательны и что их разлюбят...Вобщем, то еще удовольствие утирать сопли оплодотворенной истеричке. Боюсь представить, как бы себя вела в таком случае Руквуд, если даже сейчас, тогда, как вся эта хренотень с гормонами к ней не имела решительно никакого отношения, она взрывалась, сердилась, обижалась точно как самая что ни на есть беременная баба! Поздравляю, Вудс, если мы когда-нибудь будем вместе, детей у нас точно не будет - господи упаси, ежедневно, в течение девяти месяцев хоронить полигонами собственные нервы от каждого нечаянно брошенного слова. И пусть в данном конкретном случае слова мои были совершенно неслучайны, а скорее стратегически обоснованными, я повторюсь: Ни-Ка-Ких детей. Впрочем, стоит, кажется, вернуться к тому, что с тем, как строятся наши отношения в принципе, нам не грозит даже самая что ни на есть банальная любовь.
  Я гаденько хихикал, уворачиваясь от Руквуд, размахивающей конечностями в попытке то ли сбить меня с ног, то ли просто заклеймить парочкой синяков и знал почти наверняка: сейчас что-то будет. Мы обязательно придем к какому-то логическому продолжению этого жутко смешного безобразия. И продолжение это не заставило себя долго ждать: Руквуд произнесла магическое слово "слабо", на которое мы с ней, как правило, реагировали, как разъяренные быки на излишне самоуверенного и наглого тореадора.
- Мне? Слабо? - насмешливо фыркнул я, подкатывая глаза и выгнутой колесом грудью как бы подчеркивая, что настоящему мужику никакие такие женские штучки не "слабо". Много ли умения и ума надо, чтобы таскать какое-то там пузо? Не мы ли, "сильный" пол регулярно таскаем за вами ваши чемоданы? А мебель? А продукты? Так что не на того напала, Руквуд! Я не женоненавистник, я не из тех, кто вообще имеет привычку акцентировать внимание на разнице полов, на их отличиях и прочих шаблонных темах для философствования, но мне иногда кажется, что женщины действительно слишком преувеличивают значимость некоторых вещей, происходящих с ними. За этими всеми мыслями я немного "потерял" Руквуд и, оглянувшись, вдруг обнаружил, что она исчезла с горизонта, так что, вероятнее всего, даже не услышала и не увидела, насколько легко и непринужденно я дал добро на "слабо".
Мне не пришлось долго разыскивать мою псевдо-беременную истеричную мамашку: её злобное шипение было слышно из-за полузакрытой двери. Сначала я-было посчитал, что это неэтично и нетактично будет - вот так просто завалиться туда и выволочь ее оттуда, но то, каким тоном она отчитывала по-настоящему беременную тётку меня забеспокоило: шут ее знает, эту боевую кису Мяу... Поэтому, с твердым намерением обезопасить недавних "коллег по цеху детопроизводства", я решительно и бесцеремонно распахнул дверь. В следующую секунду в меня уткнулся сверкающий молниями взгляд моей "мамочки" и я, все также насмешливо и спокойно промурлыкал, протягивая руки:
  - Эй-эй-эй, полегче, мать моих детей! Я не хочу, чтобы мои дети росли без матери и дожидались её из тюрьмы, окей? - я "обнял" Руквуд кольцом своих рук, чтобы сделать все нужные процедуры сзади, расцепил под ее топом нужные крючки и, ко всеобщему удивлению (или во взгляде этих настоящих мамаш была скорее просто плохо скрытая неприязнь?) вмиг превратил беременную Амбреллу в небеременную версию её же. - И кстати, - за руку буквально утягивая девушку прочь из раздевалки, предварительно подхватив наши шмотки (ну не будем же мы здесь толкаться с настоящими пузами), добавил я - с огоньком, с азартом - все как положено! - Ты слишком преувеличиваешь тяжесть вашего женского бремени, вот что я подумал, - с вызовом напоминаю затоптанную мини-разборкой в раздевалке и подзабытую (вероятно) моей оппоненткой тему живота и способности его достойно, так сказать, носить. - Велика беда - управиться с немного выпирающим животом! Даже беременные женщины бывают очень даже грациозны. Просто признай, что тебе не удалось достойно вжиться в роль!

+1

18

С каждой проходящей секундой мне казалось, что время тянется до одури медленно! Оно словно потешалось надо мной, над моими нервами и психикой, которые были и без того расшатаны и нуждались только в умиротворении и покое. Но кому какое было до этого дело, правда? Все только и думали, что о себе! Черт, этот день мне нравился все меньше и меньше! Чем дальше, тем только хуже. Я чувствовала эту злость, эту ненависть к каждому присутствующему в этой комнатушке, а ведь они мне, по сути, ничего и не сделали – просто попались под руку  «под взгляд» сейчас, когда меня довел ушастый! И мне следовало бы рвать и метать именно его, а не бедную мамашу, которая ни в чем не виновата, но, увы и ах, Цезарь пришел после того, как я словесно отметелила одну беременную – надеюсь, от этого ее будущее чадо не пострадает и не вылупиться на свет с третьим глазом или без одной ноги.
- Быстрей давай, - нервно дергая ногой, прошипела я, когда Эйвери снимал с меня пузо. И, наконец, когда я почувствовала нереальное облегчение – стало гораздо свободней (можно прям в газету помещать ощущения «до» и «после» лжепузоноски – от слова «носить»), я… - Кудааа? – даже не успела опомниться, как Эйвери меня вытащил из раздевалки. – Да правда что ли?! – округляю глаза и встаю в позу руки в боки. – Преувеличиваю, значит?! Отлично, - даже не дослушиваю до конца очередную колкую речь, резко выдергиваю из рук наглеца свой живот (понятное дело, что речь идет о липовом пузе) и, не спрашивая разрешения, на раз-два закрепляю эту выпуклость на теле якобы отца своего якобы ребенка, который был пару минут назад на мне, а теперь отлично «сидит» на животе у ушастого. – Что теперь скажешь? – злобно бросаю я, вскидывая брови, а затем, вновь не дожидаясь ответа, выставляю вперед руку, типа «погоди, постой, есть кое- что еще для тебя». – Я тут видела, - и на сим смываюсь обратно в зал, где только что проходило занятие.
Вообще, я бы туда никому не пожелала вернуться, оказаться там вновь – себе в том числе! – но раз уж у нас с Цезарем пошла такая свистопляска, то я была просто обязана вновь заявиться в ту самую комнату, забрать кое-какую вещицу, которую заметила по приходу сюда, и снова предстать пред беременным ушастым.
- Уно моменто, дорогой, - пролепетала я, быстро спускаясь на корточки возле ног Эйвери спустя минуты две, а то и меньше, и пристегивая к местам, где располагаются икроножные мышцы, специальные грузы для ног. Я сама никогда ими, этими грузиками, не пользовалась, но видела и знала, для чего они нужны, как они крепятся и что вообще из себя представляют – бывало, что случайно включая телевизор, натыкалась на программу, где ребята занимаются фитнесом, там эти забавные штуковины не в новинку. К слову, они больше напоминали специальный пояс для ног, и, да, так они и выглядели, но вот суть была в другом – весили они, каждая, двенадцать килограмм. – Готово, - бью тебя легонько по коленке и встаю с корточек. – Учитывая нашу разницу в весе, думаю, теперь ты почувствуешь то же, что чувствовала я! – довольная улыбка растягивается на моем лице, я обхожу тебя и толкаю вперед. – Ну, гусь, хорошо тебе?
И не надо говорить, что я жестокая, что я несправедливая и стерва каких только свет не видывал! Нет! Ничего подобного. Я считаю, что поступила верно, что поступила так, как должна была поступить любая другая женщина на моем месте, которую задели, в силе которой засомневались и, в целом, которую посчитали простой выпендрежницей! Женщину, беременную женщину!
- Я бы тебе и шар вынесла, - задумчиво произношу я, - для полного комплекта именно его и не хватает.

+1

19

Я не знаю, на что я рассчитывал, бросая Руквуд ЭТОТ вызов. Все, что я когда-либо предпринимал в ее адрес, преследовало определенную цель - либо заставить её что-то сделать, сказать, либо проявить эмоцию. Где праздновала выходные логика в этот момент, я предполагать не берусь, потому что в действительности максимум, что я мог реально получить в результате высказанного сомнения относительно Руквуд - это вполне закономерное "Считаешь, что это легко - сделай это сам!". И да, вынужден признать, в данной ситуации слова и действия Амбреллы были куда более последовательны и логичны, чем мои собственные. Промах. Посему мне не оставалось ничего другого, кроме как покорно проследить за манипуляциями девушки. Впрочем, это было даже забавно. Нет, не так. Это было просто ДИКО смешно, так что спишу свой промах на желание просто искренне от души повеселиться. Новые ощущения - это всегда интересно. И мне, как будущему режиссеру, просто необходимо запасаться багажом практических знаний. Будем видеть во всем плюс - теперь, в некоторой степени испытав на себе это довольно странное ощущение лишних килограммов (эй-эй-эй, а при чем здесь мои ноги?!?!?), если я надумаю задействовать в своем творении барышню на сносях, которая в реальности таковой не является, уже смогу четко увидеть, насколько правдоподобно она отражает весь "трагизм" ситуации.
  - Вполне! - бодро и борзо отозвался я, наклоняясь-было вперед, чтобы поправить задранные штанины и натянуть их поверх грузков. Но, - о дьявол! - я ведь не рассчитал, что теперь на мне это... ЭТО! ЖУТКО_ДИКО_АДСКИ-неудобно ПУЗО! Даже если учесть, что пузо это было не живым, что под тонкой тканью не пряталось живое человеческое существо и можно было наклоняться и совершать прочие акробатические трюки, не опасаясь за сохранность наполнения, это было до того неудобно, что я, потеряв равновесие, едва не кувыркнулся вперед себя. - Мне просто надо привыкнуть, - в оправдание себе, пробасил, прислоняясь спиной к стене и пытаясь теперь несколько изменить тактику - раз уж мне не удастся нагнуться и поправить одежду, я задеру ногу и сделаю это. Я ж изобретателен, ну! 
  Но треклятая нижняя часть ноги с проблемной штаниной, как я ни крутился, ни изгалялся и ни пыхтел, ни с каких ракурсов не была видна из-за того же пуза. Но я не сдавался. Непримиримый, решительный боец не остановится перед какой-то там беременностью! Учитесь, женщины! И о даааа, я таки сделал это. Наощупь, местами теряя равновесие и несколько раз едва не завалившись окончательно, я расправил штанину и, выравнявшись, гордо вскинул взмокшую от усилий и усердия голову:
- Всего-то! - я был реально (а точнее будет сказать - НЕреально) горд собой. Правда, по энергозатратам сие простейшее действие приравнивалось едва ли не к полноценному часу тренировок в спорт-зале, но давайте будем делать скидку на то, что я еще не опытный беременный, а в женщин сие состояние вообще природой заложено, а значит разумное Нечто, создавшее нас именно такими, позаботилось и о дополнительных скиллах ловкости и гибкости для слабой половины человечества.
  Теперь оставалось только со знанием дела расправить на себе футболку, которая упрямо не соглашалась растягиваться до объемов пуза, таки натянуть её, создавая довольно странную иллюзию РЕАЛЬНО беременного мужика и насмешливо обратиться к Руквуд:
- Пару часов практики, и я не то, что шар одолею, я и лошадь обкатаю, и мотоцикл усмирю! - впереди нас заманчиво раскинулись ступеньки и я, демонстративно кивая в их сторону, дескать, гляди, как я сейчас грациозно преодолею эту крошечную преграду, сделал шаг. В бесконечность.
  Шучу. Шаг мне удался именно таким, каким я его задумал - он ровным счетом не отличался от моей обычной поступи, хотя, не буду преуменьшать своих ощущений, ноги уже сейчас начинали тихо протестовать против дополнительного веса. Кроме того, в данный конкретный момент проблема была еще и в том, что пузо заслоняло мне весь обзор и шел я практически вслепую, полагаясь лишь на интуицию - чтобы увидеть собственные ноги, бодро преодолевающие третью ступень, мне пришлось бы "выглянуть" из-за необъятного прицепа, что я и попытался сделать, ощутив некоторую неуверенность и опаску. И четвертый шаг оказался действительно шагом в бесконечность, потому что ощутить под собою опору мне так и не довелось... Уж не знаю, как это выглядело со стороны - колобком ли я катился вниз по лестнице, или больше напоминал  девочку из "Звонка", у которой руки-ноги при передвижении мелькали в произвольном порядке, но по ощущениям это было... страшно. И,  черт возьми, больно! Я пару раз ощутил холодное соприкосновение лба-носа-скулы со ступенями, еще пару раз проелозил позвоночником по угловатым местам конструкции, пока не попытался реабилитироваться и снова обрести вертикальное положение. Но в этот момент мне показали разом кукиш и координация движений, и устойчивость, и пузо, и грузки - я сделал очередной неудачный шаг, нога моя по непонятным причинам подкосилась и, падая во второй раз, я умудрился приземлиться в аккурат на колено. Да, это спасло меня от дальнейших кувырков, но... О ЧЕРТ, КАК ЖЕ ЭТО БЫЛО БОЛЬНО! Я скрутился в фигу и глухо простонал:
  - Мое колеееенооооо! - от боли закружилась голова. Не могу утверждать, но мне кажется, именно такое у меня было бы ощущение, если бы часть ноги от колена и ниже кто-то попытался просто "выкрутить" из меня, как болт.

Отредактировано Caesar Avery (2013-04-24 12:41:55)

+1

20

Честно, я до последнего думала, что ты сдашься. Сдашься уже в ту самую секунду, когда оценишь всю тяжесть бытия «мамочкой» - мне кажется, носить на себе лишние почти тридцать килограмм – дело не из приятных. Но, разумеется, что поднимать белый флаг для нас означает гораздо большее, чем просто «сдаюсь» или «твоя взяла», потому что признание своего поражения, признание того, что один из нас прав приравнивается к бешеной эйфории и кайфу для одного из нас, к долбанным ощущениям, что ты чертов бог и король всего мира! Вот лично по мне это так: всякий раз, когда мне только удавалось над тобой прикольнуться настолько, чтобы поставить тебя в неловкое положение, я чувствовала именно эти эмоции. И сейчас, глядя на то, как ты пытался поправить свою штанину, я испытывала невероятное, неземное, волшебное наслаждение. Я видела, как ты мучаешься, видела, как тебе неудобно и непривычно, а этого, поверь мне, достаточно! Этого достаточно для того, чтобы я сейчас стояла, скрестив руки на груди, с довольной улыбкой, даже не улыбкой, а ухмылкой, которая говорит сама за себя. И плевать я хотела на все твои отговорки. Честно. Что бы ты сейчас не говорил, как бы не оправдывался, я понимала, что это притворство, что это для того, чтобы я не вкусила этот разряд положительных ощущений.
Но все бы ничего, если бы тебе так и не удалось сделать запланированное: расправить штаны и сдвинуться с места в сторону лестницы. Сей факт, эти передвижения вызвали во мне бурю возмущений, которые моментально атаковали мозг. Мне безумно захотелось закричать что-то вроде «даже не смей справляться!», но я лишь недовольно смотрела тебе вслед и медленно шла позади тебя, наблюдая за весьма прозаичной картиной.
Ладно, ушастый, я признаюсь, что была неправа. Признаюсь, что мне просто «не удалось достойно вжиться в роль». Все. Сдаюсь. Со всеми потрохами. Пока, конечно, лишь мысленно, но до сообщения тебе об этом вслух осталось не так уж много, поверь мне. Вот только уйдем отсюда, я сразу же все и скажу, если, конечно, ты не…
- О, господи! – широко распахнув глаза и взвизгнув от неожиданности, я прикрыла ладошками рот, глядя на то, как ты кубарем летишь вниз по лестнице. – Цез… Цезарь! – на моем лице отразились и отчаяние, и испуг, и переживание за тебя. Черт, как я могла упустить этот момент и не среагировать вовремя?! Даже просто поймать тебя за майку хотя бы! Ухватиться за тебя! – Мать ж твою, Эйвери, - я сбежала вниз по ступенькам к тебе и упала рядом на колени, не зная, что и предпринять. Руки нервно забегали по твоей шевелюре короткими прикосновениями, затем едва дотронулись до твоего предплечья, а потом и вовсе ног. – Дурак какой! Черт, что делать то?! – истерика ли это была или что-то другое, я не знаю, но давно я не была в такой растерянности и непонятках. Обычно ситуации как-то поддаются моему контролю, но теперь все было совсем иначе. – Тааак, стоооп, спокооойно, - интересно, кого я пыталась подбодрить? – Значит… Ага, - я приподнимаюсь с колен, обхожу тебя и… Снова не знаю, что делать. Думаю, что тебя следует поднять на ноги, но мысль о том, что ты слишком тяжелый (для меня), а удар, вероятно, сильный (не думаю, что ты бы стал просто так выеживаться сейчас), сбивает меня с толку. – Так… Ааа, тихо! – и как назло никого нет рядом. – Лежи тут, я сейчас, - было немного глупо отдавать тебе подобный приказ, будто ты сейчас резко встанешь и убежишь – ага, конечно, – но, наверно, оно было сказано на каком-то подсознательном уровне и в другом смысле, о котором мне сейчас меньше всего хотелось бы разглагольствовать.
Выбегаю на улицу и быстро ловлю такси – с этим делом мне всегда везет.
- Помогите, пожалуйста, - обращаюсь я к мужчине, что сидит в салоне, делая лицо как можно проще, ибо нагонять панику на незнакомого человека мне не хочется никак. – Там человек. С животом. Он упал. Нам бы в больницу. Пожалуйста, - мои изречения больше похожи на бред сумасшедшей, но они действуют, и незнакомец, кивая, выползает из автомобиля.
Я, кажется, пропустила тот момент, когда тебя тащили к машине, потому что нервно бегала из стороны в сторону и не могла сосредоточиться, но когда тебя таки усадили в салон, а я приземлилась рядом, я спокойно вздохнула и положила свои руки тебе на колени.
- Тебе нельзя быть беременным, - усмехаясь, произношу я. - Ты, по сути, убил нашего ребенка, - вероятно, я слишком громко сказала это, потому что даже водитель-спасатель обернулся и косо посмотрел на нас.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » how can you become the young, pregnant and sick father?