Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » There's nothing hotter than A GIRL WITH BRAINS


There's nothing hotter than A GIRL WITH BRAINS

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Wanda Hafermann (Annabelle Davidson) ft. Gregory Hamilton (Richard Barnett)
Место: (New York) Бар => Квартира Ванды => а там как получится
Время: 20.12.12
Время суток: вечер => ночь
Погодные условия: повсеместно противные
О флештайме: Ванда взрывает радиотуром один из клубов, общается с фанатами, даже берет в руки гитару, а потом еще и за клавишные садится проспорила продюсеру целых три песни живым исполнением, пересекается с кучей интересных людей, от хороших барменов до писателей не будем показывать пальцем. Вроде бы все идет как обычно, Джексон радует своих слушателей своим гуттаперчевым голосом, непомерно острым язычком и тонной юмора, поражая своей уверенностью в себе а я сам себе доволен мной, однако у каждой сказки две стороны и даже работа диджея бывает опасной. Опасной в плане наличия всяких маньяков, слушающих тебя и поджидающих после таких вот выступлений в темных закутках. Одни влюбляются в твой голос, другие просто хотят обладать тобой, третьих гложет зависть от того, что они просто не понимают того факта, что на самом деле все это - известность, популярность, любовь публики на самом деле дается тяжелым трудом, а не с неба падает. На одного такого маньяка Джексон и напорется этим вечером, возвращаясь домой. Но дочь боксера не так - то трудно одолеть. А дочь боксера в боевом тандеме с вышеупомянутым писателем - еще сложнее.

+1

2

внешний вид;

radiotoure: Wanda 'Jackson' Hafermann - Give in to me (live, acoustic)

… Когда я исполняю этот кавер, мое сердце разрывается. В каждой ноте, в каждом переборе, в каждом отголоске я слышу его голос, не мой. Надеюсь, вам это тоже придется по вкусу. Дамы и господа, сэр Майкл Джексон, живущий вечно в наших сердцах, - я на самом деле плачу также редко, как и стреляет палка – раз в год. Не знаю, почему я решила исполнить ее именно сегодня, но кожей чувствую, что публика готова к таким эмоциям. Мне тяжело это делать, правда. Но веселью пора положить конец, слишком много хохота было уже. Хватило и хита Weezer – Island in the sun в моем исполнении, и нашумевшего трека моей близкой подруги Skylar Grey – C’mon Let me ride. Насчет авторских прав не переживайте: Скай сама попросила меня исполнить это на радиовечере, так как сама меня приехать поддержать не смогла.
Не успела я ударить по струнам, как зал разразился аплодисментами. Каждый мой слушатель знает, что когда я произношу «сэр Майкл Джексон» - я растворяюсь в музыке. Такое непобедимое, безбашенное и отвязное существо как я просто обязано быть уравновешено и определенной силой, не требующей улыбки. Да, вечно цветущая, пахнущая и веселая диджеечка с крутым погоняловом «Джексон» действительно могла быть серьезной. А сейчас – это просто необходимо, привести публику в чувство перед раздачей автографов. Кто – то уйдет, предпочтя ночной клуб неподалеку, где играет исключительно мотив пилы с дрелью вперемешку, но и флаг тому в руки. Кто – то останется, по достоинству оценив столь резкую перемену настроения вечера.
Рву жилы, рву струны, раздираю голосовые связки, внутри себя захлебываясь слезами: для меня это слишком личные эмоции. Но именно в такие моменты, когда ты, кажется, сейчас, прямо сию секунду умрешь, обычно понимаешь, что ты все еще жива… Я плачу, но мои глаза горят сейчас ярче самых сильных лазеров, которые только изобрели на земле. От меня, знаю, сейчас исходит неистовая, неостановимая энергия самым настоящим бешеным вулканом, и публика это чувствует. Быть может, это и есть счастье. Особенное, мое.
Последний удар по струнам. Зал замирает, свет гаснет, я успеваю вытереть слезы и положить гитару. Свет зажигается вновь – и на моем лице расцветает улыбка. Наверное, из-за того, что ни один слушатель не двинулся с места, чтобы покинуть помещение в поисках чего-то другого, менее истеричного и убивающего настроение. Аплодисменты оглушают меня, я спускаюсь и прохожу между людей в центр, там стоит стол, на который я и присаживаюсь, чтобы раздать росписи. Автограф-сессия длится всего полчаса, а я замечаю взгляд кареглазого мужчины, почему-то не торопящегося подойти за моим росчерком. В другом углу на меня косится парень с голубыми глазами. От его дьявольской улыбки мне почему-то не по себе. Ну не нравится тебе творчество радиогруппы, ну шел бы своей дорогой, зачем же вот так стоять и зло пялиться? Не понимаю.
Спрыгиваю со стола, снимаю шляпу, кланяюсь, прощаюсь. Люди начинают расходиться. Отправляю Лео с гитарой в студию – он прямо как оружейник ее величества, всегда с моим инструментом. Хотя… какое я еще величество? Я Ванда. Просто Ванда, живущая одним днем и почти_счастливая. В сущности, мне ведь многого не нужно: всего лишь открывать душу, неважно как, важно – для кого.
Застегиваю куртку и ныряю в дождь. На в проулке темно, как в заднице, никакой фонарик не выхватит это пространство из лап ночного беспросветья. Ну а что, я, собственно, хотела, если на часах – далеко послеполуночное время? Тем более, зимой. Хоть на снег нынче Нью-Йорк не особо богат, а прохладственно. Я намеренно не стала брать такси, - хотела немного прогуляться и охладиться. Честно говоря, до сих пор не верю, что я это сделала, но я действительно довольна результатом. Что с моей стороны, что со стороны отдачи от зрителей. Губы расплываются в улыбке, я поворачиваю за угол, и…
Получаю увесистый такой удар по ключице. Из ниоткуда. Вот тебе, Вандочка, и Юрьев день!
- Ну них#я ж себе, - с трудом удерживаюсь на ногах, но глаза от неожиданности резко освоились в темноте, и я могу видеть противника. Тот самый волоокий гад, зыривший на меня пока я расписывалась. Поспешив взять реванш, я совершаю должный, вроде бы, сокрушить к едрене матушке даже Майка Тайсона, и сломать как минимум, антагонисту нос, но все бы ничего – у него оружие. В ладони парня блеснул нож, а после удара по ключице у меня с вестибулярным аппаратом дела обстоят как – то не фонтан.
- Пля, матрица…
Я никогда не боялась подобных нападений. А сейчас даже диафрагма сжалась. Нет, конечно, я могу кое – что сделать, чтобы как минимум продержаться в вынужденной схватке, но башира ему в пятку – какого хрена кому от меня вообще надо??

Отредактировано Annabelle Davidson (2013-03-17 14:21:47)

+1

3

Обычно я не люблю выступления в барах. Возможно потому, что сам часто их провожу, оказываюсь в роли этакого тамады. Да-да, иногда мне кажется, что я скорее тамада, чем приглашенный артист, а уж тем более писатель. Я листаю свою романы, прочитываю замазолившие глаза строки, выдаю шутки (в последнее время все чаще повторяю старые проверенные, чем шучу экспромтом). Этот формат мне слишком знаком, чтобы какой-нибудь выступающий смог меня привлечь, да что там вообще хоть немного заинтересовать.
В этом же баре я оказался случайно, зашел, чтобы выпить и наткнулся на ‘вечер с Вандой Хафферман‘. Кто такая Хафферман, я понятия не имел, а потому сел поближе к выходу в надежде незаметно скрыться, если Хафферан будет чересчур шумной и отвлечет меня от алкоголя. А выпить мне надо было непременно – сегодня была моя очередная неудачная встреча с заказчиком моего сценария. Все по новой – сюжет замечательный, герои восхитительны. Все… все кроме одного, которого я вот уже месяц не могу додумать. Избито. Надоело, нет больше сил.
Я недоверчиво посмотрел в сторону сцены, куда уже вынесли стул и сейчас устанавливали микрофон. Все-таки такие же продажные шуты как я меня не забавляют. Все мы используем похожие приемы, чтобы удержать внимание зрителя, все мы врем, ведь каждый раз перед нами самые лучшие слушатели, ведь нам всегда весело.
Перед толпой показалась блондинка – видимо, эта самая Ванда. Она оказалась довольно привлекательной, что дало мне очередной повод убедиться в ее профессиональной негодности.
-  Виски с содовой! – бросил я официанту. Хотелось поскорее заглотить алкоголь и уберечь свои уши и разум от этого чертового ‘вечера с Вандой Хафферман’.
Но все оказалось несколько иначе. Вернее совсем не так, как я предполагал. За вечер к алкоголю я выпил немного, а через какую-то четверть часа обнаружил себя у сцены. Кажется, я не упустил ни единого движения Ванды. Я смотрел только на нее. Все было настолько проникновенно, что я полностью погрузился в атмосферу вечера, ушел от реальности. Мне казалось, что эта Ванда выступает исключительно для меня. Что сейчас, именно в эту минуту, она играет для меня. Ее пальцы скользят по струнам гитары, я чувствую, каждую ноту, каждый звук. Черт. Такое ощущение, что в ее власти не какой-то инструмент, а я. Гитары Ванда всего лишь касается… физически, но играет же моими чувствами и эмоциями. Откуда взялась эта тоска? Откуда эти мысли о любви?
Музыка прекращается, наступает тишина, а потом я вместе со всей толпой начинаю хлопать в ладоши. Вечер закончился, а мне не хочется терять эту нить со столь умело созданным Вандой миром. Мне понравилась эта подмена реальности. Нет-нет, я не хочу быть писателем, не хочу быть Грегори Хэмилтоном, не хочу быть даже мужчиной. Мне нравится эта роль слушателя.
Но гитара уже в футляре, а Ванда протиснулась через толпу к выходу.
Я беру из гардероба свое пальто и выхожу на улицу. Зачем-то я преследую хрупкую фигурку девушки. Ванду. Наверно, мне хочется увидеть, как она садиться в такси, чтобы потом не было повода жалеть, что я не догнал ее и попросил номер телефона (нагло для обычного слушателя, да? Но я же сам иногда раздаю контакты понравившимся фанаткам). Но к моему счастью или сожалению, Хафферман не садится в такси, тем самым заставляя меня двинуться за ней во тьму Нью-Йоркских улиц. Но в какой-то момент я все же теряю ее в арке очередного дома.
Если окончательно не потеряю ее из виду, то затащу эту Ванду на чашку кофе
Я специально ускоряю шаг.
Оказываюсь в арке. Передо мной возникает силуэт Ванды и какого-то мужчины. Я не сразу понимаю, что к чему – сначала они просто стоят напротив друг друга. Но потом я замечаю металлический блеск от руки мужчины. Я кидаюсь к ним.
Драка. Я и он оказываемся на снегу. Прокатываемся к стене, пытаюсь завладеть ножом. К счастью выпил я немного, но координация движений все равно немного нарушена. Кажется, в какой-то момент лезвие коснулось моей ладони, прорезав ткань кожаной перчатки. На снегу показались багровые капли. Потом я выхватил нож.
-  Ебанный ублюдок, - я кинул нож в сторону (под ноги Ванды) и принялся колотить парня. В ответ я получил несколько уверенных ударов по шее и рукам.
Послышался звук полицейской сирены. Несколько ребят в форме растащили нас в стороны.
-  Так, давайте проедем в участок, – буркнул один из них и посмотрел на Ванду.
-  Что здесь произошло?
-  Эээ, полегче! – начал возникать я.
-  Ты как? С тобой все в порядке?, - обратился я к блондинке.

+1

4

Хотите верьте, хотите нет – но вот сроду не подумала бы с утра, что ночью меня ожидает сурьезный такой файтинг. Нет, я не против побороться шутки ради, или в спарринге с кем-то из знакомых, но не посреди улицы и уж точно не в такое время, так что нападение сие было для меня отнюдь не из разряда приятных случайностей. Но выбора мне, как выяснилось, не дали, посему защищаться придется своими силами. Многие мужчины обманываются, глядя на мою худощавую фигурку. Баба. Ну какая во мне сила? Смех один – пусть я и дочь звезды бокса… Они не знают, что иногда на скале приходится крюк забивать не меньше чем пятьюдесятью ударами молотка. Глаза от натуги вылезают на лоб, а крюк под конец звенит, демонстрируя даосское единение с горой. Порою приходится в день по десятку крюков ставить, под конец руки отваливаются. После таких тренировок, само собою, наливаются тяжестью кулаки. Я, конечно, не Майк Тайсон в начале девяностых, но кое-что очень даже могу… Спасибо, скалодром и территория бывшей Финикии, век тебя с твоими обрывистыми склонами не забуду – воспитала во мне не мальчика, но бойца. Женского, правда, полу, но давайте прекратим эту дискриминацию и посмотрим реально на тот факт, что драться я умею, и в состоянии защитить себя самостоятельно, чего и требует ныне ситуация. Нахал в драном пальто тянул ко мне руки. Собирался подавить женщину физическим превосходством. Ну еще бы! Щуплая гитаристка, обошедшая популярностью его – его, драгоценнейшего!
Тянул руки, а я пятилась назад, словно от испуга забыла, как сжимаются кулаки и как работать ногами. Всю информацию, все трюки отца, которые я знала в совершенстве, из башки словно вышибло поганым веником. Впервые в жизни я чувствую себя настолько… бессильной, что хочется закричать. Или превратиться в какую – нибудь мощную по силам супергероиню, зашвырнуть с торжествующей улыбкой на лице этого сумасшедшего куда – нибудь на Сахалин, и пойти домой, насвистывая первую попавшуюся мелодию. Но нет, волшебного превращения мне не видать как собственных ушей, поэтому я должна защищаться.
Я смотрела на нож в его руке так же, как изголодавшийся мышонок взирает на желтый кусок сыра. Вот только кусок сыра может оказаться нанизанным на спусковую скобу мышеловки.
Короткий пинок в пах.
Парень хрюкнул и сложился. Остался стоять на ногах только благодаря тому, что держался за нож, тот его, наверное, в воздухе поддерживает. Я едва удержалась, чтобы не добавить ублюдку. Пришлось бы ему зубы на пол выплевывать. Он меня достал еще в баре. В один вечер принес столько несчастий!
Однако, рано я надеялась на то, что типичный болевой прием, разящий моментально любого, как казалось бы, мужчину, подействует на психа. А в том, что мой коллега по вынужденному спаррингу псих, я убедилась секундой позже – чувствуя, как кровь от пореза на животе пропитывает футболку. Куртке хана, футболка тоже теперь дырявая. Что ж, попробуем сладить с тобой более неприличным способом, раз ты просишь, голубчик…
Разогнулась, выпрямила спину. Прищурила глаза, сосредоточилась, оттолкнулась от земли и сделала врагу аккурат пяткой в табло. Очевидно, что это не помогло, так как пятку мою за носок же и словили. Голой рукой. Затем резко отпустили, так, что я на шлепнулась на собственный зад. Маньяк тут же воспользовался ситуацией и прильнул ко мне, обняв за талию:
- Поиграем, красавица? – неприятный аромат алкоголя, смешанный с нотками дерьма, доносившийся изо рта ублюдка, мог бы сразить любую девушку с неустойчивой психикой. Но я ведь не такая, и это не может не радовать!
Я сжала зубы, локтем отталкивая от себя наглеца. Сил хватило только на то, чтобы вновь встать в боевую позицию, и поманить рукой вновь атаковать себя. Вдруг из темноты на вставшего маньяка обрушился кто – то. А когда я говорю «обрушился», это значит, что пикировал, словно коршун с небес. Я даже рта открыть не успела, честно говоря. Кровь, тем временем промочила всю футболку, я прижала ладонь к травмированной коже.
- Эй Вы, осторожно! – вскрикнула я, заметив блеск ножа и кровь на снегу. Я впала в какое – то остекленение, в народе зовущееся состоянием шока. Глаза – как у фарфоровой куклы, уставилась в одну точку и не могу заставить адекватные реакции вернуться назад. Не могу оторвать взгляда от бордовых капелек на снегу, пока полицейские накидывают на меня плед и пытаются вызвать скорую. Я отнекиваюсь и усилием воли перевожу взгляд на своего спасителя.
- Да, я в порядке. Почти… - вспоминаю, что придерживаю ладонью собственный живот, но чувствую, что там всего лишь порез в области, где скоплены кровеносные сосуды. До кишок не задело – и славтехоспади.
- Эй, ребята. Не надо никого забирать быть может, а? На меня дурак психический напал, с кем не бывает. Отконвоируйте его в ближайшую лечебницу для душевнобольных, там ему самое место. А мы пойдем домой лечиться.
- Не положено, мы должны снять показания… - начал было офицер, но на этом моменте из моих мозгов убрался тот самый пресловутый шок, и я подняла взгляд, одновременно опуская руку с живота, - А если я прямо сейчас здесь селезенку и почки потеряю, так положено? Ему тоже нужна помощь.
- Девушка, сами понимаете ведь…
Я понимаю, да. Я все прекрасно понимаю, всем жить надо, и всем надо на что – то кормить ораву ртов в семействе, кому – то на операцию маме, а кому – то и на алкоголь для папы. Поэтому я не стала церемониться и со спокойным видом спросила:
- Сколько?
Офицер замялся, зачем – то посветил мне фонариком в лицо, и поправил на моих плечах плед. Как – то по-отечески даже…
- Нисколько. Автограф на память.
Я расписалась у них в блокноте, бравые парни – защитники отечества от всяких-яких сгребли в охапку маньяка и усадили в каталажку, увозя его в прекрасные темные дали. Я осмелилась подойти к своему истинному защитнику.
- Сам как? – киваю, указывая взглядом на раненую ладонь, - Надо бы перевязать, а то так и до заражения недалеко.
О себе не думаю, да и боли практически не чувствую: главное всего лишь правильно пережать сосуды, чтобы не потерять много крови. И можно хоть в баскетбол играть.
- Спасибо те… Вам.

+1

5

-  Да, я в порядке. Почти…, - тихо произносит она, в ответ я улыбаюсь. Теперь, немного остыв от недавней драки и убедившись, что Ванда цела и невредима, я постепенно начинаю приходить в себя, а потому, наконец, осознаю, что меня хотят упрятать в ментовку. Здрасте - приехали. И будь после этого джентльменом, совершай добрые поступки. Неблагодарная это работа – помогать незнакомцам, даже таким красивым, как эта блондинка Ванда.
-  Эй, вы! Полегче давайте. Я Вам не кусок дерьма, - злобно процеживаю сквозь зубы, однако не пытаюсь сопротивляться. В последнее время я усвоил, что физическое сопротивление людям в форме даже, если ты прав, вещь неразумная и губительная. Лучше молоть языком и пытаться всех убедить, что твое место на воле, а не за решеткой.
Внезапно в разговор вмешалась Ванда.
-  Эй, ребята. Не надо никого забирать, быть может, а? На меня дурак психический напал, с кем не бывает. Отконвоируйте его в ближайшую лечебницу для душевнобольных, там ему самое место. А мы пойдем домой лечиться, - все-таки не зря помог и есть на свете справедливость. Мало того, что Ванда начала защищать мою честь и достоинство пред стражами правопорядка, так еще и домой зовет. Блеск.
Я уже ожидаю, что сейчас меня отпустят. Но нет. К моему удивлению и полнейшему расстройству, полицейские не сразу вычисляют, кому из нас надо лечиться у психоаналитика, а кому пить обезболивающее. А потому смотрят то на меня, то на недо_убийцу Ванды, пытаясь разобраться.
-  Эээ, вы убиваете меня... Не уж-то я так похож на маньяка - мудака? – я недовольно свожу брови и тяжело вздыхаю.
-  Хорошо. Давайте по порядку. Ситуация такая, этот больной увязался за Вандой, я тоже… тьфу. Точнее так – он увязался, чтобы ее кокнуть, а я, чтобы догнать и узнать номер телефона. Иду я за ней, а тут этот на нее напал из-за угла, завязалась драка, я уложил его на лопатки и приехали вы…
Парень в форме, тот который покрупнее и, кажется, званием повыше уставился на Ванду, ожидая ее одобрения или же опровержения моей истории. По взгляду девушки все стало понятно, и я, наконец, смог свободно двигаться.
Разбирательство продолжалось.
-  Мы должны снять показания…, - буркнул второй офицер, приглашая нас в машину.
- А если я прямо сейчас здесь селезенку и почки потеряю, так положено? Ему тоже нужна помощь, - внезапно отозвалась Ванда, указывая на низ живота.
-  Что? И ты это называешь ‘все в порядке’?? Тебя что каждый день пытаются вспороть ножом?, - в моем голосе послышалось раздражение. Кажется, я говорил так, как будто был мужем Вандой, ну или по крайней мере близким человеком. Я не на шутку начал волноваться.
И как я до этого не заметил ее окровавленных перчаток и набухшей от крови куртки?
-  Сколько? – не фига себе! Эта девушка даже при смерти себя в обиду не даст. Другие бы зажались в угол и молча ждали, окончания сцены с полицейскими… хотя нет, не молча. Если учитывать ножевое ранение, то с ревом на весь ночной Нью-Йорк. А эта пытается найти выход из ситуации - деньги предлагает.
Вообще взятки в Нью-Йорке редко кто берет, все-таки, если узнают, что ты взял, то возникнет слишком много проблем. Получается, что Ванда либо переехала сюда не так давно, потому об это мне знает, либо слишком смелая. Но вопреки моим ожиданиям, офицер реагирует на ее предложение слишком положительно, и берет вместо денег автограф, после чего полицейская машина уезжает вместе с нашим знакомым маньяком.
-  Да ты еще та знаменитость! Но будь с эти поосторожней.. тебе повезло, что эти так отреагировали… а вообще за такое и посадить могут
-  Сам как? Надо бы перевязать, а то так и до заражения недалеко. Спасибо те… Вам.
Я удивленно смотрю на нее.
-  Я как? Ты совсем с ума сошла. У меня, считай, царапина на руке, а у тебя дырка в животе. Что у тебя там? – я жестом предлагаю ей опереться о меня.
-  Выйдем на основную трассу, поймаем такси. На всякий случай надо до больницы доехать. Пусть там тебя осмотрят… И вообще, что это я…
Не дожидаясь реакции Ванды, я беру ее на руки и иду в сторону трассы. Там ловлю такси.
-  Кстати, меня Грегом зовут.

Отредактировано Richard Hamilton (2013-03-31 13:02:30)

+1

6

Честно говоря, фразы, которыми сыпал мой спаситель от маньяка перед полицейскими и вывели меня из ступора. Я еле сдержалась чтобы не заржать, особенно когда он заговорил о причине своего преследования меня. Итак уж ходить стараюсь темными, как жопа негра переулками, добираться домой через весь город окольными путями, а тут нате мне с хвостиком. Очередной поклонник меня выследил. Впрочем, спасибо ему за это: я сейчас хотя бы жива. В то время как многие другие просто вынуждали вести себя так, как совершенно не подобает моему образу, сложившемуся из всего, что я только ни делаю перед людьми, и уж тем более – никак не вяжется с тем, что я, в общем – то существо женского пола. Обычно я ношу в кармане кастет, а на второй руке у меня ряд колец, которыми тоже можно нехило так вырубить противника. Только сегодня я решила выглядеть как белый человек и практически без украшений и оружия вернуться домой. И поплатилась.
Полицейские убрались восвояси вместе с маньяком, а мне досталось. Выражение моего лица наверное сейчас напоминало популярный в интернете смайлик - (о_О). Нет, правда, я понимаю, что он только что спас мою задницу от расчленения по булкам, но какое право он имеет мне заявлять, что я сама не знаю, когда я в порядке, а когда нет? Ладно. Я, как идеальная женщина, всегда знаю, где надо промолчать. Знаю ведь, зараза! Но не могу…
- Я сказала полицейским что сейчас растеряю органы только для того, чтобы они побыстрее скрылись с моих глаз, - спокойным тоном сообщила я. Секунду переждав, и выслушав претензии в мою сторону, продолжила вещать: - С мозоли сойди, садюга. Эта чертова известность у меня в печенках сидит уже… – я закатила глаза и выдохнула, воздев ладошки к небу. Честное слово, сегодня меня так сильно все достали, что я и думать ни о чем не хочу. А надо. Теперь перейдем к объяснению моих поступков с точки зрения… морали и немного перца. Дело в том, что я делаю только то, в действенности чего я уверена. Если бы я заранее знала, что моя попытка дать взятку обречена на провал – я бы отсекла ее при первом же появлении в качестве идеи в моей голове. А так – все в выигрыше, и копам приятно. Я положила левую руку на плечо новому знакомому и вновь открыла рот, фонтанируя целой теорией объяснений.
- Не надо смотреть на меня как на восставшую из гроба панночку из «Вия», - хотя бледностью своей я сейчас наверняка могла бы ее переплюнуть, - я пока жива и все еще дышу. Это была тактика тихого психологического давления. Мне, как раненой они все равно ничего бы не сделали за предложение денег, а без ничего уехать не могли - поэтому выбрали меньшее из зол. Женская сила убеждения: тоже дар, как гипноз, или своеобразная магия, например. Все продумано, - заговорщицки подмигиваю собеседнику, и вдруг…
Здрассте вам. Не ждали.
- Еп… – как будто икнула. Простите, вырвалось. Не очень – то я люблю, когда меня неожиданно лишают равновесия, пусть даже с целью поднять на руки. Как водится, в голове моей родились очень оригинальные непечатные словечки, тут же сформировавшие такие загонные фразы, что даже я, девушка с полным отсутствием тормозов что у разума, что у языка, постеснялась их озвучить. В первый в жизни раз, заметьте!
- Так-так-так, дай сообразить что мне сейчас сделать, а то ты действуешь как-то слишком быстро, даже для меня, – я схватилась за голову. Не поверите. Ваша покорная слуга еще и честная. Временами. Нет. Это, блин, реально неправильно – не успев познакомиться, уже оказаться на руках у поклонника! Тэкс, начинаем разруливать ситуацию.
- Блин, если бы не моя анальгезия, врубающаяся во время выброса адреналина в кровь, я б точно знала что со мной. Но судя по тому, что я еще в сознании, да и в принципе на ногах стоять могу, серьезного ничего нет, и набрехала я офицерам более чем благополучно. Это – раз. - я даже кашлянула для правдоподобности. Ибо если б у меня реально было брюхо вспорото до кишок – я бы их взаправдишно либо выкашляла, либо выронила в незапланированную Господом Богом в человеческом теле дырку.
- И если я все еще помню школьный курс анатомии, - а помнить могу его запросто, ибо слишком молода, чтобы начать этот самый курс забывать, - и общие медицинские постулаты, без которых не пускают на скалодром, то порез просто получился в месте, где большое скопление капилляров и сосудов. Боли так и так нет – потому что я ее тупо не чувствую, спасибо батеньке за такую «шикарную» боксерскую генетику, а если бы и чувствовала – то она была бы не страшнее чем простой бытовой порез на пальце. Это два.
А теперь вернемся к нашим баранам. К теме, что я не ангел. И что просто так я себя на руках носить не позволяю. Но судя по крепости хватки Грега, выбора мне не дали.
- Убиться веником, да не надо меня в больницу. Я сама прекрасно обработаю рану, если надо – даже зашью, навык есть. – стараюсь говорить как можно убедительнее, хотя чувствую, что сейчас либо по – дурацки заржу (как обычно, дикие приступы смеха очень вовремя ко мне приходят), либо отмочу тяжелым словом нечто такое, после чего ему не просто мой телефон не понадобится – даже лицо мое забыть пожелает.
- Мне до дома тут ближе. Аптечка найдется, бинты, йод, успокоительное и зеленка тоже. Только надо будет сначала выгнать соседа к друзьям, так что не пугайся, хотя… Судя по всему тебя испугать чем-либо сложновато будет, – а вот теперь и настал писец. Мягкий, белый, и пушистый, зараза. Не знаю с чего вдруг, но на меня – на такую непрошибаемую и безбашенную небожью тварь накатило такое умиление, которое не накатывало даже в детстве, когда мне подарили первую гитару. Акустическую, огромную, как сейчас помню. Она у меня до сих пор в шкафу как память лежит. Стертый гриф, почти не видно ладов, да и струны толком не держатся – многие мастера пытались ее настроить, но не получается. Она уже отжила свой век и гордо похоронена среди моей одежды, в тепле и уюте. Так, о чем это я? Ах да, о баранах, ангелах и умилении. Обычно я на поклонников не обращаю особого внимания, даже на тех, кто активно провожает меня почти что до самых дверей. А тут – нате мне с кисточкой. Или я старею, или начинаю вести себя как идиотка от двойного шока. Приступ нежности, что ли, или как это там называется? Впервые за время, что живу в Нью-Йорке, я чувствую себя по – настоящему защищенной. Не надо нести в кармане кастет. Не надо иметь при себе муляж пистолета – он почивает дома, в кармане плаща, детская игрушка с оранжевого цвета пулями. Не убьет, но от злых намерений в сторону владельца такой штуки отвлечет. Не надо постоянно сцепив зубы озираться по сторонам, пока транспортируешь свою тушку домой. Можно просто побыть… Девушкой. Беззащитной, и в кои – то веки, слабой. Пусть даже дочерью именитого боксера, но по – настоящему слабой. Я сильнее прижимаю ладонь к ране – чувствую, что кровь перестает течь со скоростью фонтана. Только башка почему-то как деревянная. Состояние такое дибильное. Как говорил Хаус «вам нечего сказать, а вякнуть хочется!» Вот и у меня также сейчас. Не привыкла я к такого рода обращению. Обычно ко мне относятся либо с восхищением и завистью, либо с восхищением и прямым негативом – при всей своей известности, я мало с кем близко дружу на самом деле.
- Вон, видишь шапку треугольного дома? Как адмиралтейская игла еще сверху смотрится? Согласись, туда ведь ближе, чем до госпиталя, который находится у черта на куличках, если ехать отсюда.

Отредактировано Annabelle Davidson (2013-03-19 10:18:16)

+1

7

-  Я сказала полицейским, что сейчас растеряю органы только для того, чтобы они побыстрее скрылись с моих глаз, - вновь затараторила Ванда, добавляя в свою историю теорию из методик психологического убеждения, из биологии и смежных им наук. Тем самым ее речь наводнялась потоком еще большего абсурда.
-  Да… ты права, что ж я сразу не догадался, - внезапно начал я, останавливаясь на ходу.
-  Ты  бы сразу предупредила, что для полицейских не только придумала легенду про то, что теряешь органы при ходьбе, но и что сама дырку в пузе для пущей убедительности проковыряла, - уже не в силах сдержать сарказм закончил я.
-  Фак, не, ну какая же ты упрямая! Хотя ‘упрямая’ это как-то слишком мягко сказано! Оправдаем мою мягкость в выражениях издержками цензуры, к которая иногда настигает меня в комментариях редактора - возмущался я, неся на руках бунтарку. Вот удивительная женщина, сама тут кровью истекает, цвет лица скоро сравняется с белизной снежного покрова, а она все еще пытается убедить, что способна даже в таком состоянии свернуть горы.
-  Слушай, ты можешь не стараться меня остановить, - наконец, я решил окончательно прояснить ситуацию, чтобы не выслушивать в ближайшие полчаса - час новые интерпретации нашей встречи со стражами порядка.
-  Я тебя не отпущу и не оставлю тут. Ты не думай, что одна обладаешь упертостью барана. У меня тоже с этим большие проблемы. Полицаев ты уже отправила к черту на куличики, так что остались только ты и я. Если тебе так будет проще, то будем считать, что я пользуюсь твоей безвыходностью и трудностью положения. Так что все как в законах джунглей, я сильнее, так что играем по моим правилам. И ровно по этой причине сейчас мы поедем тебя лечить. После этого можешь от меня убежать или хоть в полицейский участок отвезти, но это уже потом. И да, я ж не думаю, что тебя проткнули насквозь, но все же давай посмотрим правде в глаза – порез приличный, кровь идет и все дела. Надо хотя бы рану обработать и замотать чем-нибудь, - с этим и словами я сделал глубокий вдох, как-никак весь монолог пришлось протараторить практически на одном дыхании – что-то мне подсказывало, что сделай я хотя бы одну паузу, Хафферман не упустила бы возможность заполнить ее своими возгласами протеста.
-  Убиться веником, да не надо меня в больницу. Я сама прекрасно обработаю рану, если надо – даже зашью, навык есть, - неожиданно выдала она. Ничего себе радиоведущая получается. Это вам не милая журналистка-заучка, это железная… хотел сказать леди, но не леди же. Пусть будет железная мадама – папаша боксер, сама же любит скалодром, умеет не только обрабатывать раны, но и зашивать их и это я узнал только за первые полчаса знакомства. Что же будет дальше? Ух. А только недавно казалось, что увязался за эмоциональной и ранимой блондинкой.
Я уже приготовился вновь спорить и заново разъяснять, кто из нас тут вершит судьбу до заживления раны в ее животе, более того я уже даже принялся голосовать, в попытке остановить машину. Последнее, надо сказать, было самым тяжелым, если учитывать, Ванда все еще покоилась на моих руках, на одной из рук у меня был порез, да еще и понятия ‘голосовать’ подразумевает под собой то, что человек выставляет перед собой руку, в попытке обратить на себя внимание водителей мимо проезжающих машин.
-  Мне до дома тут ближе. Аптечка найдется, бинты, йод, успокоительное и зеленка тоже. Только надо будет сначала выгнать соседа к друзьям, так что не пугайся, хотя… Судя по всему тебя испугать чем-либо сложновато будет, - я недоверчиво сдвинул брови.
-  Живешь рядом… точно? И аптечка полная?, - в этот момент возле нас остановилось такси.
-  Куда едем?
-  Вон, видишь шапку треугольного дома? Как адмиралтейская игла еще сверху смотрится? Согласись, туда ведь ближе, чем до госпиталя, который находится у черта на куличках, если ехать отсюда, – Ванда все еще обращалась ко мне. Ее последние слова, кажется, и убедили меня. Я отпустил таксиста и прошел к  дому Хафферман (или, как тогда мне казалось очень вероятным, к тому дому, который бунтарка только назвала своим). И вот она удивительная вещь – спокойствие сделало лицо Ванды прекрасным. Наконец, я понял, почему я именно за ней прошел несколько кварталов, в надежде заполучить номер телефона.
Почти всю дорогу мы молчали, но лично для меня это молчание не было давящим или же неловким. Я уверенно шел в сторону треугольного дома.
-  Ну что? Какой этаж?

+1

8

Нет, ну так шикарно меня еще не обламывали! Вот честно! И не удивляли тоже. Я привыкла рассчитывать только на себя, всю жизнь спокойно прожила, следуя этому правилу, ни на кого не надеялась и всегда побеждала практически во всех жизненных ситуациях. А тут на тебе – не ждали!
- Ха, если бы я предупредила, то эффект бы был меньшим, чем мы имеем на деле, – усмехаюсь я, выслушивая недовольства своего защитника.  А потом случается непоправимое. Меня распирает на юмор. Причем распирает так, что остановиться нереально. Мой рот давно пора зашить. Честность вперемешку с моим коронным стебом еще ни разу не приносила мне ничего хорошего. Но больше я не могу молчать. Слова неудержимы, я будто не говорю, а чихаю.
- Не будь я упрямой, я не была бы Вандой, - парирую, пытаясь держать себя в рамочках. Ну хоть в каких – нибудь! Пусть даже не самых прочных и надежных, а хотя бы чтоб не нагадить в душу человеку, у которого, может быть, насчет меня исключительно самые светлые помыслы! Это же бывает еще реже, чем я умиляюсь чему бы то ни было – появляется человек, полный желания защитить мой миниатюрный зад от маньяка, не пугается моих колючек, которыми я обросла ну просто везде, еще и на руках несет меня, засранку, до дому! А ты, Ванда Батьковна, еще и выкобениваешься тут!
Но куда уж нам убогим: поток моего стеба неостановим и непрерывен.
- Значит я, получается, теперь заложница, да?обожечтоянесу, заткнуть бы меня чем-нибудь, да нечем, -А что, я даже непротив, ты симпатичный. Только убери, пожалуйста, зверское выражение со своего лица, я при всем желании убежать не смогу – мы это уже оба поняли. Да и драка уже закончилась со счетом десять-ноль в твою пользу. Шо я только что сделала? Хлопнула глазками? Ванда, мать твою, где твой разум, безголовое ты созданье?
- Аптечка полная. Даже две. А еще есть горячая вода в душе, – последнее, на мой взгляд, самый весомый аргумент. Совершаю бесхитростное движение, дабы поправить намерившуюся с меня свалиться шапку - пидорку, и понимаю окончательно, что толком пошевелиться мне сейчас ну просто нереально – так крепко меня сжали. Фигасе, даром, что у него рука порезана… Не люблю чувствовать себя беспомощной. Особенно вспоминая, что я почти всю свою сознательную потратила на то, чтобы меня признали не только человеком, но и чего – то стоящим человеком. Сейчас, в этой ситуевине, вроде бы даже не смешной со стороны (что правда то правда, дырку на моем брюшке зашивать все – таки придется: это я так, хорохорюсь), я просто не знаю, как мне реагировать. Да, безусловно, приятно когда за тобой ухаживают, когда тебя защищают и так далее… Но черт возьми, я как последняя дурра с железобетонной уверенностью в себе и своих силах, чувствую себя слабой и нуждающейся в защите девушкой. Первый раз в жизни со мной такое. И что с этим делать – для меня великое ХЗ!
В голове происходит атомная война, а а душе хочется вырыть могилку, положить туда гордость, наглость, цинизм, сарказм и себялюбие, и аккуратненько это дело закопать. А сверху забетонировать. Что это? Неужели это и есть лекарство?
Я знаю, что с виду по мне и не скажешь, что мозги вот – вот взорвутся, но это так. Что делать? Как разговаривать? Мляя, тупик. О, к дому подошли.
- Первый. Пусти меня на пол, я хоть подъезд и квартиру открою. Ну в конце концов у меня ж не пятки порезаны, а брюхо.
Силы ко мне понемногу возвращались, посему я немного поднапряглась и почти аккуратно сползла с рук Грега, попутно доставая ключи, - Пардон, но в подвешенном состоянии я не попаду в замочную скважину… – заглядываю своему спасителю в глаза и разворачиваюсь на каблуках казачков, пару минут погодя – мы уже в квартире.
- Колин, мать твою за ногу, сгинь отсюда, чудище паршивое, а то скажу что это ты меня покромсать решил в капустку! – грозным голосом озаряю периметр жилища я, и полуголого соседа словно ветром сдувает, тот разве что только меня по пути к выходу с ног не сбил, по пути обронив нечто похожее на фразу «я к друзьям». Ффух, долго уговаривать не пришлось, аллилуйя.
- Ну что, проходи. Ванная там, аптечку счаз дам, переоденусь только, момент…
Спустя немного времени я предстала перед своим защитником уже в домашних шароварах светло-серого цвета и майке, закрывающей тело где – то до нижнего ребра: как раз то, что надо, если мне надумается зашить порез. Который, кстати, уже почти не кровоточил. В моих руках было две аптечки – одна для себя любимой, вторая для него. Щелкнув пультом от музыкального центра, я включила музыку – ибо щас мне приспичит поорать, ведь я приняла лекарство, купирующее действие адреналина в крови, и ровно через три, два, один…
- Аааааа, тваюжмать, №»%?*№%;»!*%:Ъ!!! – согнулась от внезапно нахлынувшего потока боли я, полубоком полураком двигаясь к зеркалу. Сейчас мы все решим… Разогнулась, что стоило мне непало усилий. Продизинфицировала перекисью. Уже на автопилоте достала иголку с шелковыми нитками, закусила бинтик зубами, и совершила первый стежок. Я люблю свой недуг анальгезии. За то, что он до сих пор держит меня живой. Потому что если бы весь этот спектр непередаваемых ни на одном цензурном наречии ощущений я испытала еще на улице – точно бы кони двинула. Блин, чуть не забыла, что у меня в доме еще и спасатель мой находится. Отвлеклась на минутку, вынула бинтик изо рта, подмигивая мужчине обожечтосомной:
- Не комплексуй, кухня в твоем распоряжении, холодильник тоже. Если не справишься с перевязкой, я сейчас все быстренько закончу и пособлю, аааай, бл#ть!!!! – да, логическое завершение фразы должно было быть несколько другим. Не, ну а че? Он наверняка уже догадался, на что шел, пусть теперь и осматривается. У меня, конечно, не пятизвездочный Хилтон, но по крайней мере, чисто и аккуратно (если не брать в расчет комнату Колина – тот свиняра еще тот, простите за каламбур)? В каждом углу стоит по гитаре. И все, как одна, фирмы Paul Red Smith, двое кастомов – 24 и 22, ну и одна Angelus, акустика, родная и любимая сердцу. А пока я начала тихонько, но совершенно точно в такт подпевать ремиксу - чтоб больше не материться, пока зашиваюсь.
[mymp3]http://dl.dropbox.com/u/104176086/Michael%20Jackson%20-%20Why%20you%20wanna%20trip%20on%20me%20(Slow%20mix)%20.mp3|фон в помещении[/mymp3]

http://imgs.su/tmp/2012-11-24/1353757210-517.jpg

Рич, прости за такой объем, поперло меня http://i50.tinypic.com/n36gqw.jpg

Отредактировано Annabelle Davidson (2013-04-02 19:35:42)

+1

9

-  Значит, я, получается, теперь заложница, да? – даже не смотря на слабость, не сдавалась Ванда – вот же боевая цыпа!
-  Да, о том и речь. Хотя вряд ли заложница, просто жертва. Видишь, какова твоя жизнь - не успела от одного маньяка спастись, как второй подвернулся, - я понимаю, что спорить и приводить серьезные аргументы с этой девушкой – дело гиблое (на каждое слово она может издать целую книгу комментариев), а потому реагирую на все исключительно в шутливой манере.
Меня веселит прямолинейность Ванды и ее упорное желание показаться сильнее, чем она является на самом деле.
-  Ну, за симпатичного, конечно, спасибо, но где ты видела зверское выражение на моем лице? Хотя… это, наверно, все от голода. Тебе еще повезло, что я не начал ворчать. И вообще из-за тебя я в баре даже впить не смог нормально - отвлекся на твое выступление и забыл, зачем пришел… Чую, тебе придется расплачиваться за услугу доставки на дом едой и выпивкой. Хотя.. для начала было бы правильнее спросить, ты умеешь готовить…
Мы продвигались по улице, тусклый свет фонарей навивал какое-то лирическое настроение. И если бы не боль от пореза руки, то я бы вообще решил, что мы больше похожи на загулявшуюся парочку студентов – она хотела хорошо выглядеть, но туфли на высоком каблуке натерли ноги (хотя какие нафиг каблуки в случае Ванды?).
-  Ты такая худенькая, ты вообще, что ли, ни черта не ешь? – продолжил я, не в силах сместить внимание с темы еды. И вообще сейчас картинность этой истории дополнял мой урчащий всеми тональностями желудок. Вот вам и музыка!
-  Аптечка полная. Даже две. А еще есть горячая вода в душе, –  я рассмеялся.
-  Ты вот мне один этим заявлением открыла невиданные горизонты. А что в Сакраменто есть места, где наблюдаются проблемы с горячей водой? Или ты решила на все возможные вопросы разом ответить? Уж, что б наверняка
Бредя по улице с Вандой на руках, я поймал себя на мысли, что в ближайший свободный день ознакомлюсь с ее биографией и творческими достижениями. Может быть, даже позвоню своему ассистенту с заданием собрать все возможные данные об этой удивительной особе. А, если бы всегда она была так же очаровательна, как в те минуты на сцене, когда прозвучала финальная песня… да, черт знает, что тогда. Но она была бы восхитительной.
Оказавшись у дома, я помог Ванде встать на ноги, и аккуратно придерживал ее за талию, пока она пыталась одолеть дверной замок. Удивительная вещь, но замок действительно поддался. Бинго! Мы пришли в ее дом, в ее квартиру.
И вот теперь на пороге меня одолело чувство неизвестности. И это, скажу я, неизвестность становилась еще более непреодолимой именно из-за того, что Ванда из совсем незнакомки за это небольшое приключение стала мне немного ближе. Теперь вообще было сложно предположить, что у этой Ванды будет твориться в голове каждую последующую минуту – если к ней придет прилив доброты, то она может и чаем напоет, а если нет, то стукнет из последних сил чем-нибудь тяжелым по голове и скроется в глубине подъезда. Я готов был, казалось, к любому повороту событий, хотя и чувствовал, что эта девушка еще сможет меня удивить.
И она удивила тем, что впустила в квартиру без лишних слов. Ну… без лишних слов в мой адрес.
-  Колин, мать твою за ногу, сгинь отсюда, чудище паршивое, а то скажу, что это ты меня покромсать решил в капустку!  - ее сосед исчезает с невероятной скоростью, просто  как Flash из  DC Comics. Ну и натренировала же она его!
-  Ванда, расслабься, откуда у тебя остались силы так горлопанить? Предлагаю начать все эти крики после знакомства с аптечкой, – начал я, не сразу осознавая, что теперь все мои комментарии сводятся к шкале риска оказаться за дверью. Но, все же, черт с ним. Если хочет, пусть вызывает полицию.
-  Ну что, проходи. Ванная там, аптечку счаз дам, переоденусь только, момент…
-  Ок, только не затягивай, рану надо обработать как можно быстрее, - когда Ванда скрылась за дверью какой-то комнаты, я добрел до ванной, тщательно помыл руки, щурясь, от контакта раны с водой. Мне было несколько страшно от мысли, что мне предстоит обрабатывать рану Ванды. И вообще женщины должны легче переносить вид крови с их родами и месячными.
Когда я оказался в гостиной, Хафферман была уже там. Она уверенно принялась за обработку собственной раны, чему я был бесконечно рад – у нее все эти процедуры должны были удастся лучше, чем у меня.
Я лишь сел в кресло и уставился на нее, сдвигая брови всякий раз, когда она подносила проспиртованную вату к ране. Но, когда она достала нитку и иголку, у меня вообще все во рту пересохло – и это я, который люблю слово ‘холеный’, ‘холеная’ употреблять относительно всех вокруг себя. Я с трудом заставлял себя не отворачиваться, когда она зашивала свое тело, и когда эта девушка-терминатор подмигнула, я понял, что мне срочно надо выпить.
-  Не комплексуй, кухня в твоем распоряжении, холодильник тоже. Если не справишься с перевязкой, я сейчас все быстренько закончу и пособлю, аааай, бл#ть!!!!
-  Не-не, какая там перевязка, мне не надо, тут легкий порез, я вон йодиком помажу и все, - с этими словами я вылил на рану йод и сделал приблизительно такую же гримасу, как делала Ванда, но только от контакта с иголкой. Вот же черт!
Поспешно вставая, я подлетел к холодильнику. Есть мне больше не хотелось. После этой сцены, которая все еще продолжалась у меня за спиной, было вообще не до еды. Я схватил первую попавшуюся в руки бутылку (это был виски) и сделал несколько больших глотков. Потом еще несколько и еще, и через несколько минут мне полегчало.
-  Ты чертовски хорошо поешь, - начал я, радуясь, что тема перевязок подходит к завершению.
-  А что это за парень, который здесь обитал до нашего прихода? – я, конечно, помнил, что по дороге Ванда говорила про друга, с которым живет, но мне почему-то хотелось убедиться, что он именно друг…

Отредактировано Richard Hamilton (2013-04-13 00:07:20)

+1

10

- Чудно. Нонича моя тушка у маньяков черезмерно популярна. И что же ты собираешься со мной делать, о маньяк-добродетель? – вполусмехе проговариваю я, пытаясь не терять самообладания. Черт, мне нравится этот парень! Хотя бы за его чувство юмора, и за то что он мой стеб понимает, и даже пытается разделать: такого еще не было, особенно во время случайных знакомств!
- А готовить умею, да. И не надо на меня смотреть так, будто кроме петь и свистеть я не умею ничерта – в двадцать четыре года некоторые уже семьи и детей имеют, а ты про какую-то там готовку. Нет, действительно, я чуть было не восприняла это как унижение чести и достоинства себя любимой как женщины! То что я умею драться, еще не говорит о том, что у меня есть член и яйца. И вообще – сегодня я слабая, плохо контролирующая свой речевой аппарат, девушка: сперва подумала, потом сказала. Терпите меня такой!
- Ем как слон. Не в коня корм, видимо… - пожимаю плечами. Никогда не любила этот жест, но сейчас мне пошевелить больше нечем – практически связали-опутали все части тела!
После того как сосед самоликвидировался, я выдохнула. Алилуйя, можно успокоиться.
- Силы? Ха, то что я ранена никак не влияет на громкость моего голоса. Как – то выступала с продырявленной ногой. Причем узнала о том, что я ее поранила, только выйдя в гримерную, и сняв кеды. Коллеги перепугались, а я ничего, нормально, наложила повязку, вызвала такси и спокойно доехала домой. Хромала, правда, пару недель потом, но ничего, живая. – блин, рассказываю, будто родному человеку. Когда я готова выложить все первому встречному, это еще неизвестно что: последняя стадия депрессии, или слишком сильное притяжение к практически незнакомому человеку, спасшему меня из лап маньяка? Катушки съехали, передают привет!
- У тебя хороший голос. Теплый, бархатный. Располагает к себе. Кто ты по профессии? – пытаюсь отвлечься от зашивания собственного брюшка и неперебиваемого потока матов, бушующего в моей голове под воздействием спектра болевых ощущений. Блин, и чего он испугался? Вроде здоровый мужик, крови не видел что ли? Ой, я и забыла, что все мужчины как дети, право слово… Так, надо чем – то и его отвлечь, а то он в обморок ебнется прямо тут, тогда уж точно на ночь останется и не факт что я дотащу его хотя бы до дивана…
Я – то девушка привычная к травматизму моей и не только профессии, к синякам и порезам, получаемым моим телом во время гонок, умею обрабатывать и лечить их, и совершенно не боюсь ни боли ни крови. А мужчина – народ нежный…
- Не беспокойся, я скоро буду в полном порядке, - сказал Страшила, спихивая солому обратно себе в голову, а Железный Дровосек поддакнул, закрыв металлическую дверцу в груди. Как – то пошло прозвучало, конечно, но чем я могу еще успокоить существо мужского пола, которого в буквальном смысле замутило от вида моего раненого живота.
- Колин – это мудак, с которым я вынуждена делить жилье, и только. Причина такому раскладу – вон, в количестве трех экземпляров, - указываю на гитары, которые на деле стоят целое состояние, - я сейчас в жутких долгах, поэтому снимаю комнату здесь. Вообще он не такой страшный, и не такой голый обычно, просто гибрид хиппи с идиотом.
Обоже, он испугался вида моей крови, но умудрился сделать мне комплимент. Ладно, развеем его инсинуации с моими песнями…
- Открою маленький секрет: я не считаю, что я хорошо пою, но однако когда я это делаю, каждый посетитель бара или паба мужского пола, почему – то ощущает, что пою и играю я именно для него. Объясняюсь в любви ли, или наоборот кричу что – то ругательное в песне лично ему. И неважно, Тайсону, Уиллу, Майклу или еще кому, на чувствах всем кажется, что я обращаюсь именно к одному. Даже если всю душу в песню не вкладываю. Хотя, последнее случается крайне редко… Но все – таки! – так, ну че, контрольным в голову что ли его добить? Эх, ладно, не угарать же в процессе влюбления в себя человека, - Толи магией какой – то обладаю, толи чем, но обычно из клубов или пабов меня не маньяки провожают. Но на деле, я это все делаю не для славы и рейтинга, а для души. Понимаешь, я живу не для себя, а для других. Если кому – то нравится, как я веду передачу – я счастлива. Если слушатели во время моего живого выступления покрываются мурашками, то я кайфую, если кто – то даже влюбляется в мой голос, не видя меня и звонит на мои эфиры чтобы сказать мне об этом – я могу даже растрогаться. Не до слез, правда, но все же я не такая бесчувственная особа, которой могла успеть себя зарекомендовать, пока отпиралась от твоей помощи, – ну еп жеж твою мать. Понесло меня, не остановить… Тем временем я закончила зашивать порез на животе и залепила его пластырем: почти даже не видно. Опустив топ, чтобы он прикрыл всю эту страмоту, я спрятала аптечку, и отправилась на кухню вымыть руки.
- Ты, наверняка, тоже под воздействием совокупности моего меццо-сопрано и электроакустики за мной увязался? – безо всяких задних и пошлых мыслей спрашиваю я, намыливая свои ладошки, - Можешь начинать выкладывать все, что хотел сказать. Если, конечно, хотел что – то сказать. Я вполне обычный человек, безо всяких там звездных болячек и понтов на самом деле. Мля, прозвучало как «проси чего хочешь» из одной старой русской сказки. Но я ведь правда хорошая, только немного буйная!
- Как рука?
Закрыв кран, я развернулась лицом к Грегори, слегка подмигнув тому, чтоб не терялся. Слышала, что даже героически спасающие дам от маньяков рыцари могут, оказавшись у дамы дома, забывать кто они сами и что. Надеюсь, что мне рыцарь адекватный попался.
- Кстати, ты можешь остаться на диване, на улице темень хоть глаз коли. А такси обычно ко мне сюда даже не заезжают, за сто километров от дома останавливаются, за это я их и не люблю, – ага, и поэтому езжу на сверхскоростной машине обычно днем. Тойота – ХодиСам называется.
- Голодный? Могу быстренько курицу разморозить и потушить.
Да, вот такая я вот псевдозвезда, которая первому встречному может предложить кров на ночь, свежую еду, приготовленную собственными руками, а потом еще и концерт, если будет на то желание и настроение у гостя. Фейспалм. Молчаливый фейспалм. И моя улыбка, будто и не было ничего пять минут назад, и не загибалась от аццкой боли в кровоточащей ране, нанесенной мне в неравной битве с маньяком. И все – таки нынешний похититель моего свободного постконцертного времени симпатичный...
- Ой, что ж ты из горла хлещешь, бокалы ж есть, - с этими словами я потянулась к настенному шкафчику и извлекла вышеназванный предмет домашней утвари (между прочим, чистый как слеза младенца, ни пылинки!), протягивая его собеседнику.

Отредактировано Annabelle Davidson (2013-04-13 18:21:05)

+1

11

-  И что же ты собираешься со мной делать, о маньяк-добродетель?
-  Ну если ты, и правда, умеешь готовить, то точно дарую тебе жизнь. И не смотри на меня так, будто интересуясь про твои навыки в кулинарии, я сровнял тебя с плинтусом. Посмотри на этот вопрос по-другому. Я же тебя даже возвысил, предположив, что сковорода в твоих руках может быть не только, как у большинства жен, средством усмирения супруга и укрепления семейных уз, но и средством ублажения желудка. А такое сейчас вообще редкость! - я расположился на диване, закинув ногу на ногу. История про продырявленную ногу меня немного насторожила – сколько же к этой Ванде маньяков лезет? Но уточнять детали не стал. Одного взгляда на то, как эта девушка ‘чинит’ свой живот, вталкивает иголку в кожу и натягивает нить, было достаточно, чтобы понять, что ее нервы крепче моих.
-  У тебя хороший голос. Теплый, бархатный. Располагает к себе. Кто ты по профессии? – внезапно и очень удачно перевела тему она.
-  Писатель я, но лучше не читай мои книги, там слишком много меня. Так что пусть я останусь мужчиной с мягким, даже бархатистым голосом, да и вообще почти интеллигентом. А еще я продюсер, но второе скорее хобби, вызванное любовью к конкретной группе, которую я раскручиваю. Название тебе ничего не даст, там все скромно, все очень на любителя, оудитория маленькая, но, черт подери, проникновенно. И вообще я люблю свою работу, и ту и другую, - я как-то на удивление развернуто ответил на вопрос и на время даже позабыл о кровавой сцене. Было странное ощущение, которое мне говорило о том, что мне есть, что рассказать этой девушки и мне хочется наладить с ней контакт. Она была одной из тех девушек, которые строят замки не для того, чтобы мирно поглядывать в окошко в ожидании своего принца, распустив при этом косу по ветру, а скорее для того, чтобы еще раз продемонстрировать свою неприступность. И если этот самый принц подберется к окну и будет ждать, что ему сбросят роскошную косу, то он скорее получит глад из камней и предметов интерьера. Ванда будет проверять выдержку, Ванда не склонна доверять, Ванда склонна приоткрывать душу только через песни. В общем-то эти размышления мне самому казались весьма смелыми, считая, что я знал эту девушку меньше суток. Но энергетика, в которую я погрузился возле Ванды, была слишком сильной и меня шторило. Возникали какие-то смешанные чувства и инстинкты. С одной стороны хотелось бежать от девушки-терминатора, с другой хотелось взять ее крепость штурмом. И видеть перед собой не эту колючую проволоку, а женственную особу почему-то именно в комбинации и распущенными волосами.
Мой взгляд вновь затормозил на сцене ‘я себя с лепила из того, что было’ и моя кожа резко побледнела.
-  Не беспокойся, я скоро буду в полном порядке, - Ванда, видимо, заметила это, а, значит, перемена в цвете кожи была очень и очень разительной.
-  Да-да, я уже понял, – сморщился я, неудачно стараясь показать, что эта сцена не вызывает во мне ничего кроме зевоты. Я отвернулся куда-то в сторону и думал несколько минут лишь о том, что все в жизни когда-то кончается, так что кончится и вот это… а ‘вот это’ все не кончалось и не кончалось.
И вот я, пытаясь отвлечься от девушки, уже стоял у холодильника в поисках выпивки, которые быстро увенчались успехом.
-  О долги, дело почти что знакомое. То у меня денег дохрена, то я их трачу на какую-то дребедень. Вообще просто жизнь отдам человеку, который научит меня управляться с собственным кошельком… а про песню да, я в какой-то момент, когда ты пела, вообще забыл, где я и зачем пришел, такого со мной еще не бывало… так что я понимаю всех тех, кто трезвонит тебе в студию! – я вновь прилип к бутылке.
-  Что ты очень даже человечна видно в твоей музыке, слышно в голосе, только не понятно, на кой черт ты все это прячешь? От кого? Зачем? Почему? – я поставил бутыль на стол и принялся разглядывать порез на своей руке.
-  А.. рука, - я вылез из задумчивого состояния, отвечая на вопрос Хафферман
-  С рукой все в порядке, делов-то
-  Кстати, ты можешь остаться на диване, на улице темень хоть глаз коли. А такси обычно ко мне сюда даже не заезжают, за сто километров от дома останавливаются, за это я их и не люблю, Голодный? Могу быстренько курицу разморозить и потушить.
-  Поесть, поспать – это я с удовольствием, - я положил ладонь на ее плечо, но потом задумался и одернул.
-  Ой, что ж ты из горла хлещешь, бокалы ж есть, – я взял из рук девушки  два бокала
-  Предлагаю вместе выпить, день сегодня выдался сумбурным, все смешанно – скомкано, так что надо расслабиться
Я наполнил бокалы и протянул один Ванде
-  Честно говоря, я думал, что такой отвагой обладают разве что девушки-бодибилдеры, правда, в тех, от девушек мало, что осталось. А вот сегодня узнал, что, оказывается, мужество может таиться в маленьком девичьем теле! – я коснулся своим бокалом краешка ее бокала, отпил небольшой глоток виски.
-  Только вопрос, ты еще в состоянии готовить? Тебя об этом, конечно, глупо спрашивать, ты же не признаешься, если что… так что можно же что-нибудь заказать.. свои услуги повара предлагать не буду, так как отравить тебя мне бы совсем не хотелось – я улыбнулся
-  Особенно, когда нас заметил свидетель Колин, - подмигивая, я вновь приник к виски

+1

12

My heart is frozen
I'm losing my mind
Help me, I'm buried alive
Да, я знаю, что мои навыки и манеры могут испугать не то что рыцаря – любого дракона. Знаю ведь, осознаю, и даже чувствую, когда необходимо остановиться, дать слабину, просто показать себя девушкой, а не мужиком в юбке. Но никогда не получается. Видать, судьба у меня такая, угловатая, постоянно шугать народ вокруг себя. Хотя, с моей способностью притягивать к себе людей, эта проблема может самоликвидироваться…
Так, еда. Молча поставив нетронутый стакан с алкоголем на стол, я ломанулась к холодильнику, все еще слегка покачиваясь на ходу. Это хороший признак: значит скоро действие нейтрализатора адреналина в моем организме закончится, и я смогу адекватно воспринимать ситуацию, и может быть даже перестану чувствовать эту противную боль от несчастной царапины на брюшке. Курица свежая, зелень свежая, сливки, чеснок, паприка – ловко, как заправский шеф – повар натираю тушку птицы всей этой вкусняшкой, под пристальным взглядом Ричарда. Это я – то, и не умею готовить? Да должна же я хоть чем – то отличаться в этой жизни от мужика!!
- Хм, писатель говоришь… Пишешь под псевдонимом, или открыто заявляешь миру о себе? – не глядя на собеседника, продолжаю обрабатывать курицу я, словно спрашиваю так, чисто для поддержания диалога. И гостя в нормальном, адекватном состоянии после увиденного. Ведь по сути – он только что являлся свидетелем почти что полостной операции, ну да не будем о грустном, - надо будет хоть глянуть пару книжек, а то я уж неделю ничего не читала. Оставишь автограф? – безо всякой задней мысли и тени злорадства, игриво ухмыляюсь я, подмигивая Ричарду. Курицу отправила в духовку, полчаса и вполне приличный ужин для гостя будет готов. Я кушать не собираюсь – с зашитым животом как-то автоматически есть хотеться перестает. Как раз собиралась сбросить пару килограммов…
- Да это даже не долги с гитарой… Инструмент для меня не только источник вдохновения, но и в некотором смысле, средство для зарабатывания этих самых денег. А с кошельком обращаться научить – раз плюнуть, обращайся. Если бы не гитары, я бы сейчас была в большооом плюсе, уж поверь, - нет, ну а что, могу я прихвастнуть своими доходами от живых выступлений, или нет? Тем более, что это все далеко, знаете ли, не голословно. Одним диджейским пультом сыт не будешь – людям живой голос подавай.
- Спасибо за такую оценку, конечно… Но бывает я сама забываюсь, когда исполняю что – то из своего, - ууупс, зря, Вандусик, ты сейчас это ляпнула, очень даже зря: ибо в твоей голове уже битых полчаса, пока ты трепалась и зашивала себя любимую, треплется весомый такой кусок песни, который ты в своей же голове умудрилась наложить на аккорды. А этот товарищ, раз настолько проникся твоим творчеством, может запросто тебя попросить исполнить что – нибудь «из своего», и тогда вообще кранты – куда будешь убегать от очередного сумасшедшего влюбленного.
Наверное, никуда.
- И очень боюсь забыться насовсем, остаться в каком – то измерении, откуда мне уже не будет выхода. Все, что я делаю, как водится, по законам жанра, о любви, а самой мне за почти двадцать пять прожитых лет не удосужилось ни в кого влюбиться. Вот такое я мороженое, - смущенно пожимаю плечами я, и тут же приседаю на корточки рядом с духовкой – взглянуть на плоды творения своих кулинарных рук. Подрумянивается.
От его руки на плече стало как – то необыкновенно уютно. И пусть я знаю его всего несколько десятков минут, но мое недоверие и бдительность в буквальном смысле пали перед этим человеком.
- Да, и не смотри на меня как на идиотку или язвенницу, я по нежеланию не пью, а не по состоянию здоровья. Своей дури хватает, - о, эта фраза уже стала моей визитной карточкой.
Опа, с бодибилдерами меня еще не сравнивали. Развенчаем и этот миф…
- Да что там, я совершенно обычный человек. Просто с такой жизнью, как у меня, волей – неволей отращиваешь острые колючки и дом еще вдобавок частоколом огораживаешь. Мало ли… Я вообще – то, при первом знакомстве никого к себе домой не приглашаю, да и Колина обычно не выгоняю из дома, если привожу гостей… Так что, происходящее сейчас – это редкость.
Так. Теперь самое сложное. Пояснить, несчастному, что я не верблюд.
- Ричард, я примерно представляю, какой может быть реакция на меня абсолютно у любого нормального мужика, баба – огонь, и все такое… Но Бога ради, прошу не судить обо мне по обертке. Мои ключки и частокол – всего лишь фантик, конфетки – то под ними бывают всякие, - я беру бокал, и почти неслышно чокаюсь о его, тут же отставляя алкоголь, и все также обезоруживающе улыбаюсь. Ну, и кто поверит, что я не так давно могла бы и сама справиться с маньяком – насильником?
О, курочка – то готова. Я со скоростью вентилятора собираю на стол, и извлекаю свое творение из духовки. Рецепт простецкий, быстрый, но очень вкусный.
- Ну что, есть будем, или любоваться? -  С видом художника, довольного очередным своим пейзажем, я складываю руки на груди, и хитро поглядываю то на собеседника, то на блюдо с курицей. В конце концов, я не только кулаками махать умею и шелковыми нитками раны шить.
- А Колину скоро придется пожить одному: меня пригласил в свое турне Дэвид Гэретт, наш скрипач немецкого происхождения. Дома не появлюсь почти год, как эфиры буду вести, вообще не знаю… Зато отработаю инструменты, еще и на хибарку какую – никакую останется, – задумчиво изрекаю я, разрезая жареную птицу, - Будешь по мне скучать? – нет, ну я уже откровенно напрашиваюсь на грубость со стороны незнакомого мне практически (!!) человека. Я впервые в жизни с момента как в последний раз обнимала отца, чувствую себя настолько защищенной, будто нахожусь в крепости, по башням которой попрятались лучники и смотровые, готовые отдать свою жизнь за сохранность моей. Что, черт возьми, происходит?
Мне до безумия хочется обнять этого бесстрашного парня.

Отредактировано Wanda Hafermann-Stone (2013-05-10 21:09:08)

+1

13

Я внимательно наблюдаю за Вандой, поражаясь ее ловкости в кулинарии. Честно говоря, ее хозяйственность поражает. Всего за пару минут еще буквально только что неприметная тушка птицы становиться довольно аппетитной, и даже не смотря на то, что она все еще остается сырой. В эту минуту Ванде не хватает фартука.. он бы меня полностью обезоружил. Чувствую, тогда бы, я точно усомнился, что именно эта девушка еще пару минут назад протыкала себя иголкой, а до этого смело махала кулаками, отбиваясь от маньяка и отправляя полицейский патруль куда-то лесом.
-  Хм, писатель говоришь… Пишешь под псевдонимом, или открыто заявляешь миру о себе? – я смотрю на ее тонкую фигурку с наслаждением, вновь отпиваю из своего бокала.
-  Пишу от своего имени. Честно говоря, когда я начинал писать, думал взять псевдоним. Псевдоним вообще дает надежду на вторую попытку: не получится искупаться в лучах славы после одной книги – берешь новое имя и начинаешь все с нового листа. Ну, вот и я придумывал сотни вариантов имени своего «публичного я», но, когда дописал свою первую книгу, отчего-то расхрабрился. Сейчас я не могу сказать, что та книга была очень хороша, но я почему-то был уверен, что ее публикация приведет меня к славе. Ну и в какой-то мере так и произошло… я закурю? – этот вопрос был задан скорее для соблюдения каких-то никому не нужных приличий. Не успел, я закончить, как уже чиркнул пальцем по колесику зажигалки и прикурил.
-  Как умело, ты расправляешься с этой тушкой… ты на курсы что ли какие-то ходишь? – от вида всяких приправ и внезапно заполнивших кухню ароматов, я еще больше проголодался, мой желудок бушевал – урчание выдавало меня и ставило в неловкое положение.
-  Надо будет хоть глянуть пару книжек, а то я уж неделю ничего не читала. Оставишь автограф? – я широко улыбаюсь
-  Ты еще и любительница книг, – с удовольствием замечаю я. Странным образом, Ванда, казалось, совмещала в себе все качества, которые только могли прийти в мою голову – разве, что пока я не видел в ней стеснительности и кокетства.
-  Не знаю, будут ли мои романы в твоем вкусе… давай договоримся так, если тебе что-то понравится, то я с удовольствием подпишу для тебя книгу, а если нет, то не будем портить бумагу - мой взгляд все еще не отрывался от Ванды. То я смотрел за пальцами, растирающими куриную тушку, то за упругими ягодицами. Я хотел съесть и курицу и Ванду.
И вот курица отправляется в духовку, а я делаю очередной глоток виски.
-  А с кошельком обращаться научить – раз плюнуть, обращайся. Если бы не гитары, я бы сейчас была в большооом плюсе, уж поверь,- я киваю
-  Практически верю.. но с другой стороны, может, ты так же бездарна в обращении с деньгами, как и я. Сама посуди..  У тебя все состояние спускается на гитары, а у меня на машины, поездки, какую-то другую мелочевку… хотя ты-то хоть знаешь, что тратишь все на инструменты, а вот для меня все еще загадка, на что все деньги уходят. Они растрачены, но почему-то ничего нового существенного не приобретено… я уж тем более нет никакого удовлетворения от покупок. Вообще тут я сам себе враг. Такие как я враги друг другу. Иногда я подрабатываю копирайтером. Пишу рекламные слоганы, такие, чтобы цепляли людей.  Делаю рекламу, которая создает мечты у потребителей. Но, что самое обидное, даже зная весь этот механизм рекламы, я все равно сам на него ведусь, - я замечаю, что моя сигарета превратилась в столбик пепла, а потому аккуратно несу ее к раковине, смываю пепел и выкидываю в мусорную корзину окурок.
-  Мде, вот и покурил.. поворачиваюсь к Ванде, после смотрю на свет, прорывающийся через стекло духовки
-  Долго еще там?
По выражению лица Ванды я понял, что еще не пришло время есть, а потом вернулся к беседе.
-  Спасибо за такую оценку, конечно… Но бывает я сама забываюсь, когда исполняю что – то из своего
-  Ты еще и свое пишешь? – задал я весьма ожидаемый вопрос
-  Надеюсь как-нибудь услышать что-нибудь из твоего собственного репертуара. Сама решишь когда, а то с твоим продырявленным телом и после такого перегруженного событиями дня, ты будешь петь слишком печально, и тогда я точно не засну. Так что, как решишься, я буду рад послушать. Ты только не затягивай, а то моего автографа тоже не получишь, - усмехнулся я.
-  Почему ты не пьешь, это же полезно, тем более после встречи с ножом..
-  Да, и не смотри на меня как на идиотку или язвенницу, я по нежеланию не пью, а не по состоянию здоровья. Своей дури хватает, - и не поспоришь ведь
-  Понял, хотя в последнее время все с большим удовольствием ссылаются на язву. Болен – значит, уговаривать нет смысла..
После я внимательно слушаю повествование Ванды о том, что сегодняшний день сложно причислить к череде обычных, но аргументом почему-то является не продырявленный живот, а то, что обычно незнакомцы дальше порога ее дома не оказываются.
-  Значит, я особенный, - смеюсь и вновь отвлекаюсь на свет духовки
-  И все еще голодный, долго еще будет готовиться тушка? – вопрос несколько наглый, но я слишком голодный, чтобы это меня смущало.
-  А про то, что ты обычно никого малознакомого не впускаешь, это правильно. У тебя хоть мышцы и непробиваемые, но все же лишний раз рисковать не стоит, - я вновь наполняю бокал спиртным
-  Что будешь делать, если я напьюсь? А то ж я все вливаю в себя виски и все это на голодный желудок. Уже чувствую, как перед глазами немного помутнело, - улыбаюсь во все 32
-  аа шипы… я, наверно, понимаю, что это обертка, но не понимаю, зачем они? Не уж-то жизнь столько раз роняла тебя лицом в асфальт? Ты же молодая, красивая, талантливая, неужто, не хочется прекратить борьбу в одиночку и спрятаться за спиной кого-нибудь более крепкого? И вообще, на кой черт ты ходишь такими темными вечерами одна? Такси, какой-нибудь ухажер,  этот Колин… Нельзя привлечь кого-нибудь, кто будет спасать твою пятую точку от приключений? – в эту секунд настал момент истины. Тушка курицы приготовилась, а потому Ванда соскочила с места и принялась ее доставать. Я же молниеносно добрался до стола.
-  Офигительный запах, это нечто невероятное! – я не помню, когда для меня что-то готовили.. вернее, не помню, чтобы для меня готовили в домашних условиях. В последнее время мне приходилось питаться в кафе, ресторанах или каким-то фастфудом, а потому я не мог не нарадоваться тому, что та немногочисленная часть женского сообщества, которая умеет готовить, еще не вымерла. И еще более удивительным было то, что Ванда не воспользовалась гуглом для поиска рецепта.
-  Ну что, есть будем, или любоваться?
-  Смеешься? Я готов ее целиком поглотить всего за пару минут. Так что на твоем месте, я бы разделил наши порции, пока от твоей не остались только кости., - Ванда принялась резать курицу
-  А Колину скоро придется пожить одному: меня пригласил в свое турне Дэвид Гэретт, наш скрипач немецкого происхождения. Дома не появлюсь почти год, как эфиры буду вести, вообще не знаю… Зато отработаю инструменты, еще и на хибарку какую – никакую останется. Будешь по мне скучать? – я удивленно откидываюсь на спинку стула и даже отрываю взгляд от курицы – а это, поверьте, дорогого стоит.
-  Мы только познакомились. Ты меня только накормила, и уже от меня бежишь!? Турне… ну вернешься же потом? В этот год надо все время мотаться по стране и миру? Или можно брать отпуск? И как аудио слушатели без тебя? Стоит ли твое труне всего этого? – почему-то мне становится обидно, что Ванда скоро уедет. Как будто перед ней стоял выбор я или турне, и она остановилась на втором. Глупая реакция, конечно, более того, в тот момент я это тоже понимал, но обида-то не улетучивалась.
-  Зачем тебе турне? – я не удержался, выхватил куриную ножку у нее из-под ножа
-  Оставайся… может, я могу тебе сделать более привлекательное предложение.. зубы впиваются в куриную ножку и я пару минут  с трудом сосредотачиваюсь хоть на чем-то кроме поглощения мяса.
-  Это божественно! Можно еще…? И вообще, как ты теперь можешь уезжать? Я только узнал, что такое настоящая вкусная еда, приготовленная не просто кем-то, а красивой девушкой… я с грустью смотрю на Ванду

+1

14

Игра стоит
В архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » There's nothing hotter than A GIRL WITH BRAINS