Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » It's part of my chemistry. It's this jealousy


It's part of my chemistry. It's this jealousy

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s2.uploads.ru/t/65HRZ.jpg
Участники: Gabriel Livano & Damien Goodman
Место: 13 Street 18/3
Дата: 20 марта 2013
О флештайме:

*на несколько секунд после гудка, оповещающего о том, что дозвонившийся может оставить сообщение, воцарилась тишина, а затем звонкий женский голос, с плохо скрываемыми нотками волнения, донёсся из динамика*
- М.. Габриэль?.. Габриэль, привет, это Мия! Не получив ответа на несколько sms, всё же решилась позвонить. Хотела сказать лично ещё вчера, когда мы пили кофе во время ланча. Кстати, это было очень мило, что ты пригласил меня и был таким обходительным. Я подумала, что, наверное, из этого можно сделать вывод, что я тебе понравилась. Я всё узнала - с девушкой в последнее время тебя никто не видел, так что я вполне могу питать какие-то надежды, поэтому я бы хотела пригласить тебя завтра на ужин, как... свидание. Но давай лучше обсудим это лично. Я буду ждать твоего звонка. И еще раз спасибо за вчера.

+2

2

Не буду говорить, что «день с утра не задался» или «я встал не с той ноги», потому что это не так. Все было просто прекрасно с того самого момента, когда я проснулся, прекрасно зная, что, повернув голову, столкнусь с пристальным взглядом любимых глаз. За то время, что мы с Габи жили вместе, у нас потихоньку складывалось по кусочкам свое собственное «как обычно». Габи всегда просыпался раньше меня, как бы я не пытался пересилить свое желание поспать и хоть на минутку опередить его. Я смирился с тем, что он каждое утро спешил, не важно, были это сборы на работу или в университет. Смирился с его забавным ворчанием, когда мы вместе ехали на учебу, и он уже стоял в дверях, а я все еще «копался» в шкафу, выбирая идеально подходящий шарф. Я привык к тому, что в ванную с утра он шел первым, и как только я появлялся там после него, мой взгляд тут же скользил по запотевшему из-за теплого воздуха зеркалу: смайлик, сердечко, что-то там обязательно было нарисовано. Это было мило, это вызвало неизменную улыбку, но приходилось вытирать эти художества полотенцем, внимательно следя за тем, чтобы на зеркале не осталось разводов, хотя бы для того, чтобы оставить чистой поверхность для новых рисунков. Мне хотелось, чтобы свой день он начал сытым и довольным, и поэтому я старался пробраться на кухню раньше, чем он, чтобы порадовать чем-то не банальным, за что он обязательно чмокнул бы меня в щеку, перед тем как, подхватив свои вещи, скроется за дверью. Я же оставался в квартире, еще на некоторое время, чтобы привести в порядок все, что успел смести с привычного места ураган «Габриэль», чтобы после тяжелого, полного событий, дня мы возвращались в неизменно идеальный и уютный дом.
Так вот это утро было обычным до того момента, как я покинул стены квартиры. Словно вселенная ждала этого шага через порог, говоря: «Эти дни ты провел в спокойствии, так получи теперь сполна». Странный стук заставил свернуть в автомастерскую, где знакомый механик тут же оповестил, что придется оставить мою малышку на несколько дней и пересесть на такси, что было словно удар под дых – я ненавидел чужие автомобили, потому что чувствовал себя не комфортно, если в дороге на руле лежали не мои руки. Едва успев вовремя добраться в университет, я занял самое неудобное для работы место – там было плохое освещение, а ножка стула так и норовила подломиться. Все занятие я провел, неудобно устроившись на краешке стула, в раздумьях на тему, зачем я вообще взял этот дополнительный курс. Но отступать было поздно, и я стойко выдержал два часа. Надежда на то, что самые большие проблемы уже позади, растворилась в пролитом на новую рубашку кофе. Да неужели недостаточно? – мысленно возмущался я, обращаясь неизвестно к кому и с ужасом осознавая, что домой придется ехать в мятой рубашке, которая лежала в сумке исключительно для рабочих целей, – крохотные пятна от краски уже не выводились с серовато-застиранной ткани  – и надеясь, что плотно застегнутая куртка не даст окружающим возможности лицезреть этот ужас.
Именно поэтому, оказавшись дома, я бросил вещи на кресло и устало плюхнулся на диван в надежде, что с моим возвращением в родные стены полоса неудач сама собой оборвется. Повернув голову, я с удивлением заметил, что на телефоне мигает огонек. Я уже давно не пользовался автоответчиком, потому что мобильный всегда был включен и под рукой. Я потянулся и нажал на нужную кнопку. Одно сообщение. Я держал руку на аппарате, готовый в любой момент удалить запись – я был просто уверен, что кто-то ошибся номером. Несколько мгновений тишины и звук высокого женского голоса раздался в комнате. Подумав, что я, наверное, что-то неправильно понял, я прослушал запись еще раз и еще, и опять. Голос снова и снова приглашал Габи на свидание. Ко всем неприятностям дня добавилась еще и эта, и я уже не мог рассуждать спокойно, заведенный с самого утра. Я просто слышал то, что слышал: Габи пригласил эту девушку в кафе, он был милым и, судя по ее выводам, оказывал ей определенное внимание. А вдруг это не в первый раз? Может все это происходит уже систематически? Я начал перебирать в голове те дни, когда мы не смогли пообедать вместе, даже те, когда встретиться не получалось из-за меня. Он почти всегда говорил, что пообедает с коллегами. Наверное, она и была этой самой «коллегой».  Ах да, она еще сказала, что разузнала о том, что у него нет девушки. Получается, что у него в офисе не знают обо мне. А вдруг там, в офисе, девушки гроздьями ему на шею вешаются? А может ему это даже нравится? А может он би? Он ведь мог подумать об этом, попробовать, понять что-то для себя – ведь у всех бывает осознание в разное время, я читал. А я ведь никогда даже не предполагал о такой возможности.
Я подошел к рабочему столу, стараясь держать себя в руках, чтобы не набрать сейчас же номер Габи. Я коротал время, перебирая эскизы, сортируя образцы ткани, откладывая то, что нужно переделать. Часы на стене противно цокали, отмеряя минуты. Габи опаздывал с работы уже не меньше, чем на полчаса. Я вертел в руках недавно сшитый пиджак, в нем оставалось поколдовать только над декором. Нервы – страшная штука. Об этом мне говорили непривычно исколотые пальцы и неровная полоса вышивки. А может она дозвонилась, и они сейчас мило сидят в каком-то кафе? Каждая новая минута затягивала нервы в еще более тугой узел.

+1

3

Кажется, я уже совсем разучился осознавать, понимать и, главное, чувствовать разницу между "давно" и "недавно". Разумом я прекрасно понимал, что мы жили вместе с Дэмиэном, отгородившись от всего мира и будучи увлечёнными созданием своего, в котором другим людям места почти не было, всего только около трёх недель, однако сердце просто изо всех сил в эти моменты кричало, в попытке меня убедить, что так было всегда. Да, в сравнении с теми же двумя годами, что мы были знакомы с Гудмэном, три недели были песчинкой в море, но мне настолько уютно и комфортно было рядом с ним, я настолько привык к такой жизни, что совершенно не ощущал какой-либо неловкости или смущения ложась с ним в одну постель или видя как Дэми, сонный и немного растрёпанный, до безумия домашний и такой нежный, готовил на кухне для меня завтрак, когда я влетал, подобно урагану, но тут же замирал на месте, обезоруженный и сбитый с толку его улыбкой в частности и всей увиденной картиной в целом; так что никакие календари не смогут окончательно заставить меня поверить в некую альтернативную версию того, что сердце считало единственно-верным и единственно-возможным. Дэми провожал меня по утрам, в дни, когда наши расписания занятий расходились, целуя в дверях, заезжал ко мне в обеденный перерыв в офис, иногда забирал после работы или встречал дома, если освобождался раньше. Мы вполне походили на сложившуюся, сформировавшуюся пару, где оба подстраивались друг под друга, понимали когда лучше промолчать и постараться сгладить острый уголок, а когда наоборот - поделиться своим видением ситуации в попытке найти компромисс. Если честно, я не припомню случая, когда спорил с Дэмиэном, скорее даже наоборот - почти всегда с ним соглашался, приучая тем самым к тому, что всё может быть так, как он только захочет, однако в мелочах, немного меняя тон голоса, старался показать, что ведущим среди нас был, всё-таки, я. Ну, да он с этим особо и не спорил, думаю даже, что такое положения вещей Дэми как нельзя более устраивало, ведь ему было приятно ощущать себя рядом со мной слабым, равно как мне - чувствовать за него ответственность.
           Спеша что есть силы, обгоняя прохожих, ловко варьируя между ними в толпе, что в час-пик делать было не так-то просто, я сжимал в руке разрядившийся часа два назад телефон, словно пытаясь тем самым его "оживить", передать немного своей энергии, надеясь, что её хватит на один-единственный звонок - Дэмиэну. Я не предупредил его, что задержусь, потому как сперва вынужден был съездить по поручению руководителя на один из объектов, находившийся чуть ли не на другом конце города, свериться со сметой, а потом попал в жуткую пробку, тем самым вынуждая его нервничать. На самом деле ведь нет ничего страшного в том, что человек задерживается по пути с работы, но не в нашем с Дэми случае. Сейчас я прекрасно знал, что он уже приравнивает это к чему-то из ряда вон выходящему, испепеляя взглядом все часы в доме и, наверняка, оставив мне уже штук десять сообщений на автоответчике и вдвое больше sms, за что я безумно корил себя, чувствуя перед ним вину. Воображение и фантазия моего парня порой творили чудеса, вынуждая его прокручивать в голове настолько нереальные вещи, что они могли бы даже показаться смешными, не принимай он всё так близко к сердцу. Ключ в замочную скважину удалось вставить раза с третьего, потому как руки просто не хотели меня слушаться, а сам ключ словно бы уворачивался от предназначенного для него отверстия, но вот наконец дверь поддалась моему натиску.
         - Дэми? Ты дома? - по привычке произнёс я, бросив вещи в коридоре и замечая тонкую полосу света из-под двери его мастерской, ярко выделяющуюся во мраке, которым окутывал квартиру вечер, уверенно вступающий в свои права.
        Он стоял спиной ко мне, даже не шелохнувшись, не обернувшись на мой голос, на мои шаги, что сразу меня насторожило, заставляя думать о самом плохом, что только могло произойти. - Эээй, ты не рад, что я дома? - шутливо поинтересовался я, подходя к Дэмиэну и обнимая его за плечи, наклоняясь, что бы поцеловать в щёку.

+1

4

Я измерял любовь своей ревностью, а ревность моя была бесконечна.
(с)

Ревность ужасна. Это значило, что я ужасен. Сейчас я чувствовал себя героем фильма "Конец романа", ревновавшего свою любимую даже к дождю. Я никогда не думал, что подобное чувство способно захлестнуть меня. Наверняка это потому, что до появления Габи в моей жизни, не было в ней человека, которого я ревновал бы ко всему, что движется, только потому что безмерно люблю его. Пожалуй, это было единственное чувство, которое я скрывал от Габи, боясь показаться еще слабее, чем есть на самом деле. Я просто так дико боялся его потерять. Я лишь знал, что он лучшее, что есть в этом мире. Я знал, что он нравится людям, замечал заинтересованные взгляды, брошенные в его сторону. Когда он ревновал меня, я лишь улыбался, потому что он так открыто способен был говорить об этом. Я так не мог. Я держал все в себе, я ревновал тихо, поедая себя изнутри и пытаясь понять, способен ли он бросить меня ради кого-то другого. Например, ради вон того симпатичного парня у барной стойки, который с такой милой улыбкой смотрит в нашу сторону. На Габи заглядывались и девушки - не удивительно, ведь он был восхитителен, но раньше я не воспринимал их как угрозу. Сейчас же мое мнение изменилось. И все это благодаря одному звонку от девушки, о которой я знал имя, тембр голоса и то, что они пили кофе с подачи Габи. Не так уж мало, не правда ли? Интересно, она красивая? Наверняка, да - у Габи хороший вкус. И если он пригласил ее, на то были причины. Сердце сжалось от понимания того, что вот он ходил где-то, виделся с кем-нибудь в то время как я пребывал в счастливом блаженном неведении. Благодаря сообщению на автоответчике я размышлял над тем, как много я мог не знать. Я ведь не имел ни малейшего понятия о том, как проходят его часы в офисе. Да, иногда я заезжал за ним, чтобы увезти на ланч или домой, но судя по тому, что Мия интересовалась именно статусом его отношений с девушками, его коллеги если и видели меня в такие моменты, то знали лишь как "друга на дорогой машине". Может такое случиться, что он стеснялся меня? Честно говоря, я бы не удивился - здесь нечем было хвастаться. Кто хвастался бы худощавым мальчишкой, слишком бледным, чтобы казаться здоровым, с глазами цвета застиранной бледно-голубой рубашки, обладающего невыносимым девчачьим характером? Все наверняка подумали бы, что он со мной лишь из жалости. А мне меньше всего на свете хотелось казаться жалким.
Краем уха я услышал шум у входной двери. Он переступает порог, улыбается так, что все лампочки в округе лопаются от зависти, рассказывает забавные истории о том, что произошло в офисе. А я тихо готовлю ужин. Как обычно, не вдаваясь в подробности и изредка посмеиваясь. Так и было бы, если бы все еще не удаленное с автоответчика сообщение, что так неожиданно выбило меня из колеи. Сейчас, накрученный многократными прослушиваниями и временем, проведенным под аккомпанемент тикающих часов, в предположениях о том, где он мог бы быть сейчас, я не смог просто расслабиться и пустить все на самотек, даже услышав голос Габи.
А где же мне еще быть? Я по вечерам ни с кем разгуливаю. Бегу каждый день домой, словно меня магнитом сюда тянет, пытаюсь отчитаться чуть ли не о каждом своем шаге. Но меня нельзя упрекнуть в том, что я не честен с тобой, - мысленно ответил я, но наружу этого не выпустил, продолжая молча вгонять в плотную ткань пиджака иголку с вдетой в нее золотистой нитью. Мне хотелось, чтобы он прошел мимо комнаты, занялся своими делами, дав мне время успокоиться, подумать, взвесить. Но он не дал мне возможности остыть. Вместо того, чтобы раствориться в объятии, почувствовав прикосновение, я дернул плечом. Не могу. Я увернулся от поцелуя, высвобождаясь из рук любимого и отходя в сторону. Сейчас я боялся сам себя, но наружу рвалось то, о чем я не смог бы молчать. Не в этот раз. Хотелось швырнуть чем-то тяжелым, но поблизости не было ничего подходящего. Бросить в стену, не в Габи, потому что я не мог бы сделать ему больно даже поддавшись порыву. Также я не знал, смогу ли я поверить Габи, если он начнет говорить, что я неправильно понял услышанное.
- Как я могу не радоваться? Ты ведь возвращаешься что бы ни случилось, весь такой сияющий. Кто же тебя так радует, интересно? Не Мия ли? - я не мог смотреть на него, потому что знал - один взгляд и я расплачусь, буду извиняться, но изнутри по прежнему будут грызть вопросы. Выяснить все сейчас. Раз и навсегда. Даже если будет больно. Лучше сразу получить большую рану, узнав все как есть, чем растягивать мазохистское удовольствие и каждый день подставляться под маленькие удары своих собственных подозрений.

+1

5

В ту секунду, когда Дэми отстранился от меня, увернулся от моих объятий, не дав возможности к нему даже прикоснуться, не говоря уже о том что бы поцеловать, мне показалось, что земля разверзлась под моими ногами и я неминуемо падаю в пропасть, подобно Алисе, летящей в Страну Чудес, только вот в моём случае никаких чудес явно не предвиделось. Я не понимал что произошло, я попросту не знал, что сделал не так и чем настолько его обидел, что заслужил такого отношения к себе, но интересоваться данным вопросом было бы самым глупым и смешным, что я мог сейчас предпринять. Да, я задержался по дороге с работы домой, я не отвечал на звонки Гудмэна, потому как мой телефон уже часа два представлял собой ничто иное, как никчемную игрушку из пластика, металла и стекла, отказывавшуюся выполнять свои прямые обязанности и оттягивавшую карман своим весом. У Дэмиэна был какой-то особенный талант сделать из мухи слона и находить причину для обиды там, где ею и не пахло, и единственным выходом из сложившейся ситуации - было дать ему остыть, успокоиться и оставить наедине со своими мучительными мыслями на некоторое время, но я не мог себе этого позволить. Моё сердце, как принято было говорить, кровью обливалось при виде его терзаний, самокопаний и выискивания причин всех вселенских проблем в нём одном; мне стоило огромных усилий не попытаться вновь вовлечь его в свои объятия и, единственным, что меня в итоге остановило, было нежелание снова испытать ту боль, когда бы он меня оттолкнул.
           - Ктооо?! Какая Мия? Дэээми, ты о чём?.. чуть наклонив голову вниз и закрыв ладонью глаза - всё-таки невероятная усталость от беготни по городу давала о себе знать - я не решался даже пошевелиться, в тайне надеясь, что это не более чем сон и уже с минуты на минуту я проснусь, повернусь на бок и увижу рядом спящего Дэми, которого одновременно захочется и разбудить поцелуем, наблюдая как пушистые реснички лениво начинают двигаться, прежде чем глаза распахнуться, встречая наш новый день, и накрыть сбившимся одеялом, что бы тот поспал ещё хоть немного. Но я не просыпался. Видимо, этот кошмар происходил со мной наяву и я не имел ни малейшего понятия как мне выяснить его причину.
             - Мия... Мия? Причём тут Мия?.. В нашем отделе недавно появилась девушка с таким именем, но я совершенно не понимаю, почему ты о ней сейчас говоришь... - Сделав несколько шагов в сторону парня, я протянул было руки, что бы вновь коснуттся его плеч, притянуть к себе и прижать к груди, приговаривая при этом, что никаких поводов для беспокойства нет и всё хорошо, целуя его в макушку, но действие так и осталось незавершённым, а руки, как плети, опустились вдоль тела, беззвучно рассекая воздух. Что такого могло произойти, что Дэми заговорил о Мии?. Я едва сейчас вспомнил, что новенькую девушку зовут именно так, а по его голосу и поведению можно было подумать, будто у нас роман за его спиной уже третий год! Я никогда не давал ему поводов для ревности, я никогда даже не поворачивал головы в сторону других парней, если рядом со мной был Дэми, да что уж там, я в принципе не обращал внимания ни на кого, кроме Гудмэна, потому как ни в ком другом и не нуждался, и от этого его подозрения и недоверие мне сейчас были чем-то вроде болезненных порезов по живой, чувствующей всё плоти. - Меня радует лишь то, что я возвращаюсь в наш дом, где меня ждёшь ты, но если для тебя это совершенно не причина моего сияющего вида, то тогда я даже не знаю что и сказать. - Мой голос дрожал, собственно, как и руки, и всё моё нутро. Мне правда было страшно - я никогда ранее не видел Дэми таким, не знал как себя вести, как успокоить любимого человека, что вообще следует говорить и делать в подобных ситуациях...

+1

6

Какая Мия? В этот момент во мне засветился тусклый лучик какой-то призрачной надежды. Может она просто ошиблась номером, а Габи ее и знать не знает. Да, Габриэль - имя не такое уж распространенное, но мне на мгновение захотелось наивно поверить, что ошибка в наборе номера привела к такому вот глупому совпадению, что сейчас он просто скажет, что не знает никакой Мии. Может это и будет ложью с его стороны, но я хотя бы на время перестану думать об этом ужасном инциденте. Мы будем жить как раньше, а я выброшу телефонный аппарат в окно, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Но Габи ее вспомнил и от этого неприятно защемило сердце. Значит эта девушка и правда существовала где-то в его собственном мире, в который для меня путь был заказан, и ее звонок не был досадной ошибкой. Конечно, Габи не был моим безраздельно, у него всегда был свой, отличный от моего, круг общения, но когда узнаешь, что в него входят люди, которые вот так запросто приглашают его на свидания, делают то, на что я сам так долго не мог решиться - это настораживает. Я боялся таких бойких людей, потому что сам таким никогда не был. Мне казалось, что они способны забрать у меня все, стоит только на мгновение отвернуться. Даже слова вроде "это мой друг" теперь смогли бы меня насторожить, услышь я в голосе этого человека настойчивость или заметив неподдельную уверенность во взгляде. Потому что ведь и сам когда-то был для Габи другом и что из этого получилось? Кто сказал, что это не может повториться, но на старой сцене останется только один из прежних персонажей.
Я отошел к окну, все еще чувствуя спиной недоумевающий взгляд Габриэля, и вцепился пальцами в подоконник в поисках хоть какой-нибудь опоры. Я не мог выделить, что именно меня так зацепило в его словах, но обида нахлынула с новой силой. Я расправил плечи, хотя сейчас притворяться сильным и гордым было сложной задачей - мне всегда тяжело давались подобные "показательные выступления" в попытках доказать кому-то что-то, что не являлось действительностью. Я кусал губы и изо всех сил старался прогнать подступающую к горлу дрожь, не давая возможности рвущимся наружу злым слезам проникнуть в голос.
- То есть появление в отделе новой девушки, это причина тут же бежать и приглашать ее в кафе? Не знал, что это какое-то новое правило. Наверное я слишком отстал от жизни, - произнес я, не сводя взгляда с какой-то светящейся точки вдалеке. Да, наверное я и правда был чересчур далек от современного мира. Сейчас ко всему относились намного проще. Все эти свободные отношения - я этого никогда не понимал и не собирался учиться пониманию того, что вызывало отторжение, - А еще я не был в курсе того, что в наше время принято давать номер своего домашнего телефона, опять же, каждой новенькой сотруднице - тоже, наверное, какая-то новинка в правилах поведения на работе. Наверное, это действительно так важно - все время быть с ней на связи. Простите, что это очаровательное общение было разрушено моей привычкой слушать сообщения на своем собственном автоответчике, - фыркнул я. Гордо вздернув подбородок и скрестив руки на груди, я обернулся к Габи. Не знаю как сейчас мне удавалось выдержать пристальный взгляд любимых глаз, от которого я каждый день таял не в силах бороться с той любовью, которую я неизменно в них видел. Но в этот раз у меня получилось Наверное, в крови просто была передозировка адреналина. Я смотрел на него открыто и уверенно, хотя слова о том, что он каждый раз возвращается домой лишь ради меня больно стучали в висках. Мне гораздо проще было бы поверить в такую причину, когда мы только начали встречаться - тогда я всегда старался появиться перед ним в идеальном костюме, с идеальной укладкой. Сейчас же мне трудно было поверить, что он входит в двери с радостью от того, что увидит меня растрепанным в домашней рубашке и в очках, едва скрывающих покрасневшие от мелкой работы глаза. Это я лечу домой ради тебя, такого идеального. Ради себя я бы такого делать не стал. Не ради такой версии себя.
- Кстати, сообщение все еще там, если ты хочешь снова услышать этот милый голосок. Только в этот раз без меня. Я уже наслушался, - я присел в кресло, схватив оставленную на столе ткань, - Прости, мне нужно работать, - я поправил очки на носу и уставился на ткань, в ожидании звука удаляющихся шагов.

+1

7

ты солнца луч мой светлый
я в полной темноте
благодаря тебе иду
ц.

            До последнего хотелось верить, что все эти слова, сказанные Дэми, моим Дэми - были не более чем посторонним шумом или голосом человека, спрятавшегося за креслом, под столом или за подставкой лампы, а Гудмэн всего лишь шевелил губами, изображая видимость разговора. Я никогда таким его не видел, он никогда не проявлял ревность так открыто, так дерзко и уверенно, да что уж там, я и вообразить не мог, что он способен на такое. Да, он был эмоциональным, остро чувствующим, принимающим всё близко к сердцу, но не собственником. Так я думал до этой минуты, но как я ошибался! Сейчас он казался таким взрослым, словно бы даже почти незнакомым, повергающим меня в шок, лёгкую панику вперемешку со ступором - что делать в такой ситуации? Никогда раньше мы так не ссорились, а это было ничем иным, как началом ссоры, которую я всеми силами желал предотвратить.
        Замерев на одном месте, с трудом удерживаясь на подкашивающихся ногах, силясь унять самовольно тянущиеся к нему руки, я лишь молча слушал, глядя на то, с какой лёгкостью слова слетали с губ Дэми; с какой лёгкостью и холодностью - словно в морозную ночь кто-то настежь открыл балкон, а ты, проснувшись от сквозняка, кружащего по спальне, кутаешься в одеяло и не находишь сил выбраться из постели и закрыть дверь. Только вот мне не во что было кутаться. Обычно меня согревали его руки, его объятия и поцелуи, но сейчас в этом мне было отказано, как и в возможности просто быть рядом, видеть перед собой моего любимого Дэми, а не того человека, что стоял в паре шагов и словами, подобно ледяным глыбам, выстраивал между нами изгородь. Я всецело принадлежал только ему вот уже больше года, как сердцем, душой - или как там ещё говорят, так и каждой клеточкой тела, всеми мыслями до единой. Было больно понимать, что он не доверял мне настолько, что говорил такие вещи, а так же сам в них верил и пытался внушить мне. Он правда считает, что я смогу когда-либо увлечься, заинтересоваться кем-то, кроме него? Что смогу крутить какие-то интрижки за его спиной, только переступив порог дома, а вечером возвращаться и ложиться к нему в постель? Что смогу оставить его ради другого человека, да ещё и ради девушки?.. Плохо же он, оказывается, меня знал, если позволял себе так думать.
              Что делать?! Как быть?!.. Каааак??.. Эти вопросы пчелиным роем кружили у меня в голове, шумели в висках, застилали глаза чёрной пеленой с яркими огненно-жёлтыми вспышками и жалили в области груди. Если бы только существовало какое-то пособие для начинающих строить отношения, я бы зачитал его до дыр, заучил бы наизусть, как любимые стихи и готов был носить листок с самыми важными выдержками в бумажнике, прямо под нашей с Дэмиэном фотографией, только бы избежать впреть подобных случаев. К счастью, я был весьма трезвомыслящим человеком, что помогло мне молча дослушать монолог Гудмэна, проследить за тем, как он спокойно уселся в кресло, продолжая ловко орудовать иголкой, делая стежок за стежком, складывая их в узор, вместо того, что бы сорваться на крик и сделать то, чего он от меня ждал - удалиться прочь. Пытаясь привести дыхание в норму и унять бешенный пульс, что стучал в висках, затылке и запястьях, я не сводил с парня глаз - казалось, он меня совершенно не замечал, даже не поглядывал в мою сторону, не пытался уловить боковым зрением мой силуэт или какие-то движения, всем своим видом показывая, что тут я явно лишний. Это ранило меня, сильно ранило, отчего хотелось кричать в голос или разбивать кулаки о стену, но нельзя было поддаваться этим сумасшедшим желаниям, нельзя было думать только о себе, всё же чуть менее трёх месяцев назад, в этом самом доме, я пообещал себе, что теперь несу ответственность не только за себя, но и за Дэми. Если он и правда хочет, что бы я ушёл, я развернусь и уйду, но сперва я должен был сказать ему то, что думаю сам. Медленно, словно боясь оступиться и сорваться в пропасть, я приближался к нему, боясь быть встреченным очередным резким словом, которые сегодня давались ему как никогда легко, но продолжал идти. Не прикасаясь к Дэми, хотя так хотелось провести ладонью по плечу или опуститься на подлокотник, прижав любимого к себе, я замер в полушаге от него, становясь чуть позади и кладя руки на спинку кресла, делая глубокий вдох прежде, чем заговорить.
       - Ты сказал всё, что хотел?.. Ты ведь всерьёз уверен в том, что говорил, да?. Про Мию, про мои приглашения, про то, что я всегда хочу быть с ней на связи? - слова давались мне с трудом, наверное, сейчас мне легче было бы глотать битое стекло, чем обрывки своих же фраз, настолько голос подрагивал и звучал блекло, но я не стыдился этого. Я не хотел быть наигранно безразличным, вообще же мне кажется, я ничего уже сейчас не хотел. - Я не собираюсь слушать её голос, мне не важно что она говорит, что делает, существует ли она вообще, понимаешь? Это не имеет никакого значения и смысла. - воздух в лёгких заканчивался, а виски до невозможности сильно сжимали невидимые тиски - Ты мне совсем не доверяешь? Все эти три месяца были ничем? Всего лишь игрой, реалити-шоу? Зачем тебе всё это нужно, если ты настолько во мне сомневаешься, Дэми?! - я не кричал, наоборот, мой голос звучал тихо-тихо и был едва различим, глаза пекло, словно от пыли и песка и я чувствовал, как во внутренних уголках скапливается влага, но я не должен был быть настолько слабым, а потому чуть запрокинул голову, поднимая глаза к потолку. Только бы не дать полную волю чувствам.

+1

8

Ну уйди же, пожалуйста, - мысленно просил я. В пустой комнате я смог бы дать волю эмоциям, отпустить себя, выплеснуть свою злость не только на словах, увидеть отражение своей обиды в рассыпавшихся по гладкой поверхности пола осколках разбитого в порыве эмоций зеркала. Сейчас остаться в одиночестве в клетке из тонких прутьев своей собственной злости и отчаяния казалось самым правильным выходом. Когда в меня лишь только начинали лететь охапки обвинений, я всегда тихо уходил, без слов, без попыток сопротивляться. Я отступал в тень, чтобы не стать жертвой еще одной волны нападок и упреков, способной сбить меня с ног, накрыть с головой и, отступив через некоторое время, оставить разбитым и опустошенным. И я ждал того же от Габи. Ждал, что он сбежит, когда увидит, что я совсем не тот наивный и скромный мальчик, каким наверняка так долго и ошибочно казался ему. Я искренне полагал, что он уйдет в ту же секунду, когда увидит, что в крылышках его милого ангелочка есть и угольно-черные перья, а разглядывая сияющий нимб можно то и дело заметить темные пятна, и удивиться тому, что не замечал их раньше. Вот. Ты видишь меня - злого, раздраженного, язвительного... Открытого, ранимого, слабого, трусливо вжимающегося в спинку кресла, опасающегося хоть на мгновение взглянуть на тебя и, увидев, что твой взгляд все такой же теплый и нежный как и раньше, почувствовать себя виноватым. Уходи, чтобы не видеть как я сам разбиваю себя на части. Оставь мне бесценную возможность не быть униженным в твоих глазах, если я все же дам волю слезам. Но он не уходил. Он мучил меня своим присутствием, тем что просто отказывался играть по моим правилам, стоя всего лишь в нескольких шагах и не двигаясь с места. Казалось бы, это так легко - резко встать из кресла, преодолеть за пару секунд это крошечной расстояние, прижать к себе и срывающимся от переживаний голосом прошептать "Просто скажи мне, что я дурак, что я все это выдумал из-за того, что тебя так долго не было. Скажи, что любишь меня и только меня. Нет, ничего не говори. Просто поцелуй." Это выглядело так красочно в моей голове, так реально, что я буквально почувствовал как Габи обнимает меня в ответ и говорит что-то так нежно и спокойно, что мне даже не хочется разбираться что именно он произносит в этот момент. Но нет. Проклятая гордость держала меня в кресле, словно привязанного. Я так хотел бы иногда вырезать ее из себя, но перекроить характер очень сложно, а для такого человека как я и невозможно практически. И я не смог ей противостоять, лишь продолжал внимательно смотреть на ткань в своих руках, словно она и движущаяся благодаря привычно-отточенным движениям руки иголка в данный момент были самыми важными вещами в моей жизни.
Я внимательно вслушивался - делал единственное, что мне сейчас было доступно - в тишину и вдруг различил звук медленных шагов. Я уже собирался облегченно выдохнуть, когда вдруг понял, что шаги приближаются, заставляя меня еще больше сжаться от напряжения. Зачем? Не надо быть таким благородным и всепрощающим, не надо вновь показывать мне какой ты безукоризненный и убивать осознанием того, что я ужаснейший человек на Земле. Я смотрел прямо перед собой так, будто вся вселенная вдруг сжалась до нескольких сантиметров материи и от точности моей работы будет зависеть судьба всех галактик. Я пытался обмануть весь мир, стараясь казаться в эту секунду холодным и бездушным, хотя внутри меня все бушевало с силой, не уступавшей урагану Сэнди. Слишком близко, - только и промелькнуло у меня в голове, когда Габи вдруг начал говорить но голос его, в отличие от моего собственного парой минут назад, был тихим и... встревоженным? Я уверен в том, что слышал своими ушами. Я прикрыл глаза, воспользовавшись тем, что Габи этого наверняка не заметит. Глубоко внутри мне казалось, что я стойко выдерживаю каждое его слово, но на деле не почувствовал того момента, когда слезы прочертили первые соленые линии на моих щеках. Как он мог думать, что для меня это все ничего не значило? Я впервые в жизни открылся человеку настолько, что все его слова и поступки до единого не просто царапают идеально отполированную поверхность, а входят глубоко под кожу. Человека нетрудно сломать даже словами - он существо хрупкое. Надо лишь знать куда бить.
- Мне это нужно затем, что я люблю тебя, - пиджак скатился с колен на пол, но я даже не предпринял попыток его удержать, - Люблю больше, чем мог себе представить когда-либо раньше. Я до безумия, до дрожи боюсь потерять тебя. И когда я услышал, что она зовет тебя на свидание... И ее слова о том, что, судя по твоему приглашению в кафе, она наверняка тебе нравится... Я понял, что мой страх обоснован, потому что ты дал ей повод думать, что между вами что-то может быть. Я подумал о том, сколько еще вокруг тебя таких людей - девушек или парней, не важно. Они увидели в твоих глазах что-то, что дало им надежду. Я люблю тебя до такой степени, что схожу с ума, когда понимаю, что в этом мире, среди этих самых получивших надежду на что-то большее, есть человек, гораздо более достойный того, чтобы находиться рядом с тобой. Это может быть не она, но ты встретишь этого человека и вдруг поймешь, что я - лишь проходной этап, неудачный проходной этап, и тебе нужно двигаться дальше. Если бы ты знал, как я этого боюсь, - одно движение и очки, жалобно звякнув, упали на пол, а я закрыл лицо руками, чтобы спрятать покрасневшие от слез глаза. Моя тихая истерика, наконец-то нашла выход наружу и мне вроде бы должно было стать легче от этого. Я же чувствовал себя маленьким и ничтожным.

+1

9

возьми меня с собой.
и спрячь в укромном месте,
где никто, кроме тебя,
не сможет меня найти.
ц.

             Секунды казались мне часами, мучительным, томительным ожиданием, за время которого сердце успело вывернуться наизнанку раз триста и наполниться колючей тишиной. Отчётливо был различим стук минутных стрелок на часах где-то в квартире, приглушённые голоса соседей, уличный шум, когда горожане освобождались от всех своих дел и окунались в пучину беззаботности, будучи предоставлены сами себе или же, наоборот, понуро брели домой, где им совершенно не хотелось появляться. Точно так же и для меня сплошным мучением каждый вечер было возвращение в кампус после расставания с Дэми, когда я даже спинным мозгом чувствовал его взгляд в дверную щель, которая становилась всё уже и уже, пока дверное полотно не соприкасалось с косяком, сливаясь воедино и напрочь отделяя нас друг от друга. Ставшая почти родной за пару лет комната внезапно встречала меня холодом и пустотой, постель отказывалась принимать в свои объятия и казалась ледяным бетонным блоком, на который сколько не набрасывай подушек и мягких одеял - уютнее не становилось. Ворочаясь, силясь как можно скорее заснуть в ожидании утра, я проводил "дома" самые ужасные часы в сутках, но зато какой улыбкой озарялось моё лицо, стоило мне только увидеть Дэмиэна и прижать любимого к себе на следующий день! В эту же квартиру я нёсся сломя голову каждый вечер, несмотря ни на что оставляя за порогом все неудачи, что встретились мне за день, злость, негодование по поводу того где сейчас Гудмэн и всё ли с ним в порядке, случавшееся время от времени паршивое настроение, потому как один только нежный поцелуй в щёку или объятие домашнего, ласкового и только моего Дэми творили со мной удивительные вещи; я уже довольно давно заметил, что в присутствии Гудмэна моё поведение меняется в момент независимо от того хочу я этого или нет, словно по мановению волшебной палочки, и только с ним и для него я мог быть таким. Это он менял меня и мне это нравилось. Нравилось находиться в его власти, но внешне же выглядеть более уверенным, решительным и сильным, быть ведущим в нашей паре, позволяя себе принимать решения за обоих, потому как думал, что достаточно хорошо знаю Дэмиэна, думал, что могу понять его неозвученные желания и попытаться притворить их в жизнь ради его радостной улыбки.
            Мне казалось, что ноги онемели настолько, что едва ощущались и отзывались лишь болью во всём теле, постепенно поднимающимся наверх пощипывающим холодком, проникавшим внутрь и обволакивающим все внутренности, затрудняя дыхание, потому как тёплый воздух обжигал заледеневшее нутро, давая возможность представить что, должно быть, чувствуют огнедышащие драконы из сказок, столь любимых Дэмиэном. Руки безвольно лежали на спинке кресла, прогибаясь под своей тяжестью, словно они стали тяжелее в десятки раз, даже лицо атаковал пронизывающий холод, оказавшийся на деле не более чем просто дрожью, сотрясавшей тело всё сильнее и сильнее по мере того, как Дэми говорил. Я не мог понять - откуда в его голове столько самый разных мыслей, среди которых одна другой безумнее?? Откуда эти глупые страхи и сомнения, неужели я и правда давал ему поводы, сам того не замечая, будучи настолько увлечённым своим счастьем рядом с ним?! У меня это не укладывалось в голове равно как и то, с чего эта полоумная Мия вообще взяла, что она мне нравится и у нас может что-то получиться?! Да, я и правда пару раз приглашал её пообедать в кафе рядом с офисом в те дни, когда у Гудмэна не получалось вырваться и приехать за мной, но делал я это только из тех соображений, что новому человеку сложно влиться в довольно большой и сплочённый со временем коллектив, ведь я и сам был на её месте, я прекрасно знаю каково это, а потому просто по-человечески решил помочь. В конце-концов это всего лишь обед в самом непримечательном заведении, во время которого я то и дело отвлекался на написание Дэми смс, и уж подавно не бросал в её сторону заинтересованных взглядов, или что уж там ей дало поводы думать, будто я увлёкся ею, так что дало ей право звать меня на свидание!?
            Я смотел на Дэмиэна сверху вниз, видел как он согнулся в кресле, вжался в него, закрывая лицо руками; я чувствовал как ему было сейчас больно, но по-прежнему продолжал стоять возле него, с трудом умудряясь владеть ситуацией, конролировать себя и не начать крушить всё вокруг, бить кулаками стены, вообразив их боксёрской грушей. Ладони соскользнули со спинки кресла и мягко опустились на плечи парня, слегка сжимая их, желая притянуть к себе, желая столько всего ему сказать, но я стоял как офицер на плацу, разве что идеальной выправки мне сейчас не доставало, а с губ пока так и не слетело ни единого слова - на то просто не было сил. Легко очертив ладонью изгиб плеча, словно мысленно проговаривая траекторию своего движения, я за несколько шагов обогнул кресло, опускаясь на пол перед Дэмиэном, обхватывая ладонями его лицо, наспех пытаясь вытереть стекающие по щекам слёзы; он никогда не видел моих слёз, я никогда не показывал в полной мере насколько мне бывало больно и тяжело, стараясь быть для него опорой, но сейчас солоноватая влага грозилась вырваться наружу, подобно воде через край загромождённой тарелками раковины; через край, смело подмывая уверенно выстроенный фундамент, на котором до этого момента ещё каким-то чудом держался тот Габриэль Ливано, каким знал его Дэми, да и все окружающие - сильным и волевым человеком, которым он на деле, как выяснилось, и не являлся.
        - Мне не нужен никто, кроме тебя. Я ещё держался? Или позволил чувствам вырваться из клетки, показывая, что и я могу быть ранимым, могу быть слабым. Что я именно таким и был.

Отредактировано Gabriel Livano (2013-03-27 01:48:34)

+1

10

Я снова почувствовал себя ребенком, который лишь прячет лицо в ладошках и глотает нанесенную обиду вместе со слезами в то время как друзья презрительно бросают ему "Прекрати вести себя как девчонка!", что делает еще больнее. Прошло уже так много времени с того момента, когда я в последний раз ощущал себя настолько потерянным. Лишь когда я озвучил все то, что разрывало меня изнутри, я понял, насколько глубже и серьезнее были мои страхи, чем это казалось на первый взгляд. Вдруг я открыл сам для себя, что звонок Мии был лишь катализатором, который ускорил мою реакцию на происходящее, увеличив ее масштабы до катастрофических размеров. Что боязнь потерять Габи делает меня неконтролируемым, отключая операцию "думать прежде, чем говорить". Что в такие моменты мне хочется скрыть его ото всех, спрятаться с ним в темноте, чтобы никто не нашел, как малыш, прижимающий к груди любимую игрушку, готовый отказаться от друзей и игр только чтобы ее не отобрали. А если не получится, то крепко обнять и, окинув окружающих злобным взглядом, сказать не терпящим никаких возражений голосом: "Он мой!". Нормально ли, когда ревность настолько сильна? Я сомневался в этом, но ничего не мог с собой поделать. Я не доверял не Габи, а всему миру вокруг него. Мне казалось, что каждый человек попытается во что бы то ни стало отобрать его у меня, стоит ему лишь только увидеть Габриэля. Потому что он был особенным. Ради одной его улыбки хотелось свернуть горы и продать душу за один нежный взгляд. С одной стороны я понимал людей, которые так восхищенно на него смотрели и хотели хотя бы на мгновение приблизиться, прикоснуться к нему - я сам был таким, ведь он был моим солнцем, моим миром, моей вселенной. А желание перестрелять всех этих смотрящих из дробовика было сильнее, чем понимание и сочувствие, которое мне прививали с детства. Я готов был нарушать все правила лишь бы знать, что он со мной, что мне стоит только протянуть руку и я почувствую, что он рядом, но понимал, что слишком слаб для того чтобы и правда сделать это. Я буду все так же трусливо семенить рядом, пока он идет вперед, такой сильный и уверенный. И однажды я просто не успею его догнать и схватиться за исчезающий вдалеке силуэт.
От прикосновения к плечам дрожь прошлась по коже и мне показалось, что я еще сильнее свернулся в комок, чтобы закрыться. Хотя прятать свою такую очевидную слабость уже не было никакого смысла. Сейчас я был открытым, словно оголенный нерв, чувствующий все происходящее настолько остро, что ощущения, какими бы они ни были, проходят через каждую клеточку, оставляя на них свой отпечаток. Мне было страшно поднять глаза на Габи, почувствовав теплые ладони на своих щеках. Я подозревал, что сейчас в его глазах будут читаться жалость и безграничное разочарование, но боялся, что они будут слишком очевидны и это окончательно добьет меня. Но когда я наконец-то поднял взгляд, я рвано выдохнул. Я никогда не видел Габриэля таким, поэтому не мог найти подходящего слова для описания. Напуганный? Не уверен. Взволнованный? Возможно. Он плакал? Нет, наверное это мои собственные слезы делают его лицо размытым и мешают мне видеть все как есть, потому что Габи никогда не позволял себе такого. Потому что из нас двоих именно он был опорой, не позволяя мне хотя бы иногда занять его место за штурвалом нашего маленького кораблика.
- Почему ты так уверен в этом? Я просто не понимаю, что держит тебя рядом со мной. Я так запутался, Габи, - я покачал головой, пытаясь снова спрятать взгляд, чтобы не видеть Габриэля, чтобы мне снова не стало нестерпимо стыдно за свой срыв. Я словно со стороны услышал, что мой голос охрип из-за рыданий и был тихим, обессиленным, - Я готов отдать все, что у меня есть чтобы всегда быть рядом с тобой. Я могу пожертвовать всем, сделать все, о чем ты попросишь, но чувствую, что этого будет мало. Потому что я не идеален, а тебе нужен человек без единого изъяна, которого не пришлось бы поддерживать на каждом шагу и утирать слезы, когда он падает. Ты достоин большего чем этот заплаканный ребенок, который бьет самых близких когда ему страшно, потому что они не ударят в ответ, а потом не знает чего боится больше: того, что его не простят или самого себя. Я не могу обещать, что никогда больше не сорвусь, потому что не могу это контролировать, а тебе наверняка не захочется видеть меня таким снова. Скажи мне, что здесь можно любить? - я с мольбой посмотрел на Габи. Он любил не того озлобленного и недоверчивого "ёжика", которым я был всего пару минут назад до того как слезы начали застилать потускневшие глаза. Он хотел оберегать не холодного и ревнивого парня, способного так легко бросаться жестокими словами, он хотел быть рядом с романтиком, которого видел рядом с собой на протяжении стольких лет. Но что я мог сделать, если обстоятельства оказались сильнее меня и я не смог сдержать внутри всю эту лавину, открывая самые худшие стороны моего и без того невыносимого характера.

+1

11

возьми меня с собой.
и будем верить в чудо.
эта вера навсегда
мне тебя дала.
ц.

                Наверно, никогда ещё я не ощущал себя настолько потеряным и беспомощным; я был как маленький мальчик, зашедший в лесную чащу, прокладывая за собой цепочку из хлебных крошек, рассчитывая по ней потом и выбраться обратно, но которую тут же разносил ветер. У меня всегда были пути к отступлению, запасные варианты, планы "Б", "В" и далее по алфавиту, меня весьма сложно было застать врасплох или поставить в тупик, загнать в угол - каким-то странным образом на меня всегда снисходило озарение, а в голове рождались новые идеи, благодаря которым, если не все, то многие проблемы решались легко и непринуждённо. Конечно, когда дело касалось Дэмиэна, все правила, нормы и всевозможные модели и рамки моего поведения теряли всякий смысл, словно бы растворялись подобно медным нитям в соляной кислоте, согласно своим и совершенно неподвластным моему разуму законам. Разве мог я сегодня, торопясь поскорее оказаться дома, хотя бы предполагать, что будет ждать меня там? Более того, я даже не догадывался, что Дэми способен на подобное проявление своего непростого характера, думал, что достаточно хорошо его знаю, а признавать свои ошибки, как известно, сложно и больно. Пробираясь сквозь путанность линий, складывающихся в наши взаимоотношения, пускай порой и болезненные, местами сложные для понимания, но всё же прекрасные по одной только причине - всё это было у меня с ним, с единственно-любимым и дорогим человеком, причуды готорого я согласен и готов был терпеть, в конце концов все мы не идеальны, а в любимом человек минусов попросту не замечаешь. Может быть, это и длится до поры-до времени, однако мне хотелось верить, что мы с Дэми пронесём наши чувства через всю жизнь именно в форме той самой нежной воздушной субстанции, что переполняла нас с первых дней, переливаясь как мыльный пузырь на солнце, делясь надвое, со временем становясь только крепче и сильнее.
               - Не нужно никаких жертв, мне ничего не нужно, просто оставайся рядом, ладно?. И что бы мне не приходилось ни с кем тебя делить, я этого не перенесу просто... - теперь я говорил уже сбивчиво, быстро перебирая языком слова, даже не пытаясь распробовать их на вкус, прочувствовать, а словно желая поскорее выплюнуть и избавиться от горького послевкусия. Одна лишь мысль о том, что рядом с ним может быть кто-то, помимо меня, может прикасаться к нему, целовать, да даже просто взять за руку или поймать его улыбку, взгляд, задержаться на мгновение в отражении глаз - мучительно меня убивала, изощрённо вытягивая ниточки-нервы, заставляя морщиться как от ноющей зубной боли и не давая хоть немного сконцентрироваться сейчас на главном. Поднимаясь на ноги и увлекая за собой Дэми, удерживая парня за плечи, я словно бы поднимался со дна, цепляясь за него, как за спасательный круг; вот надо мной уже замаячил тусклый свет, который с каждой секундой становился всё ярче и ярче, пока и вовсе не ослепил привыкшие к темноте глаза, тем временем когда лёгкие обожгло свежим воздухом, набранным полной грудью. Я возвращался к реальности, мысли мои распутывались и тугого клубка, благодаря чему я постепенно вновь обретал возможность рассуждать. - С чего ты взял вообще, что мне нужны какие-то шаблонные идеалы? да и как ты их себе представляешь то?. - я постарался как можно более мягче улыбнуться Дэми - Ты никогда не думал, что именно ты и есть мой собственный идеал по всем параметрам? - тыльной стороной ладони осторожно стирая с его лица следы слёз, я прижал парня чуть ближе к себе, опуская ладонь на его талию, всё ещё боясь, что Гудмэн снова может меня оттолкнуть - Ты достался мне таким. Я знаю тебя только таким, таким я тебя полюбил и продолжаю любить, Дэмиэн, и я не хочу что бы ты менялся. Если только самую чуточку... - касаясь его щеки, мои губы расплылись в улыбке - И я скажу тебе что здесь можно любить. Всё. Абсолютно всё. Скажу даже больше - у меня изначально не было ни единого шанса этого избежать... Едва ощутимо прижимая Дэми к себе, на деле же лишь рукой, лежащей на его талии, определяя границу, выходить за которую ему было запрещено, я как-то неловко улыбался, стараясь не смотреть ему в глаза, потому как этот взгляд действовал на меня гипнотически, а сейчас мне, как никогда, нужно было хотя бы пытаться мыслить адекватно, раскладывая всё по полочкам.

+1

12

- Я буду рядом с тобой, обещаю, - едва слышно бормотал я. Габи не нужно было ни с кем меня делить - я всецело принадлежал лишь ему и не хотел для себя ничего другого, кроме как твердо быть уверенным в том, что каждый свой день я проведу рядом с ним - в этом простом знании и крылось мое собственное маленькое счастье. Но мне было трудно говорить сейчас и вместо слов из горла вырывались лишь сдавленные всхлипы.
Все, что день за днем происходило между мной и Габи всегда было настолько настоящим и правильным, что весь остальной мир просто терялся, казался неумело и торопливо нарисованным фоном. Наверное, именно поэтому и мое обожание, и безумная ревность, были до невозможности обострены. Эмоций было слишком много, они были слишком яркими для человека, всегда пытавшегося держать все свои чувства под тяжелым замком и впервые позволившего себе с головой окунуться в них. Это можно сравнить с глотком свежего воздуха после долгих дней, проведенных в пыльном городе - после нескольких глубоких жадных вдохов начинает кружиться голова. Мне ужасно хотелось каждый день неустанно повторять Габи, как сильно он мне нужен, как я боюсь потерять его. Мне были жизненно необходимы его прикосновения, его голос – все в нем завораживало, приковывало к себе и я уже не никогда не смог бы отказаться от всего этого. Если бы у меня отняли Габриэля, я не смог бы жить дальше. Я ходил бы за ним безмолвной тенью только чтобы видеть хотя бы издалека человека, который, не прикладывая для того никаких усилий, сделал меня своим, болезненно-зависимым от его присутствия рядом с собой. Мне хотелось рассказать ему, какой болью отдается во впервые открытом нараспашку сердце то, чего он, возможно даже не замечает - теплая улыбка, адресованная кому-то, взгляд в чью-то сторону. Все это записывалось на подкорку и заставляло самого додумывать что-то, строить чудовищные предположения вместо того, чтобы напрямую задать вопрос. Но я боялся показаться слишком навязчивым или чересчур нуждающимся в нем. Боялся, что он рассмеется мне в лицо и скажет, что я чересчур все драматизирую, а ему это не нужно - зачем быть рядом с человеком, который всячески усложняет жизнь себе и другим. И поэтому день за днем чувства и страхи, которые так и не превратились в слова, собирались по крупицам где-то внутри. Наверное, их просто стало слишком много в какой-то момент. Иначе как объяснить то, что я просто так бросился в море собственных безумных догадок и обидел своим недоверием человека, который каждый день смотрит на меня с такой нежностью, которую просто невозможно сыграть. Пожалуй, это все было похоже на какое-то солнечное затмение, когда мою возможность здраво рассуждать заслонило большое темное полотно противоречивых чувств. И теперь я не знал, как добиться его прощения, продолжая молчать и чувствуя себя самым глупым существом на свете.
Руки Габриэля легли на мои плечи, аккуратно, но настойчиво поднимая меня из кресла. Наверное, в этот момент я был похож на послушную маленькую марионетку, на куклу Пьеро, чьи бледные щеки все время украшают слезы. Я прятал взгляд, потому что мне было ужасно стыдно и за свою несдержанность, и за слабость, и, наверное, за собственное жалкое существование. И лишь слова Габриэля совершенно не вязались с моим ощущением себя. Он был для меня ожившей мечтой, и в моей голове не укладывалось, как этот невероятный прекрасный парень может считать идеальным  все то, с чем ему пришлось столкнуться на протяжении всего времени, что мы были знакомы. Идеальные слезы, взрывы эмоций и сарказм? Сложно представить себе такое. Но мне так хотелось верить Габи, чтобы хотя бы на несколько мгновений забыть о существовании других людей, в частности о Мии, которой так легко удалось оставить трещину на моем хрупком, словно тончайший хрусталь, счастье. Мне хотелось думать, что он больше ни к кому и никогда не захочет прикасаться так же, как сейчас ко мне - заботливо, нежно вытирая слезы с покрасневших щек, что он больше никого не хочет так обнимать - бережно и осторожно, словно оберегая от опасного шага.
- Прости меня, пожалуйста. Просто когда я услышал ее голос, я представил вас вместе, - хотя мне казалось, что любые мои слова будут сейчас казаться нелепыми, я продолжал сбивчиво оправдываться, - И то, что ты не рассказал мне о ней, о том, что вы проводили время вместе… я подумал, что на то есть какие-то причины, что ты скрываешь ее. И ее звонок, и то, что ты задержался не предупредив. Все это смешалось и получилось... - я не знал, что сказать, как правильно объяснить то, что я чувствовал в тот момент. Слова путались и я лишь крепко обнял Габи, надеясь, что это хоть немного покажет ему, насколько я сожалею о том, что произошло.

Отредактировано Damien Goodman (2013-04-12 05:47:30)

+1

13

Say my name,
And every colour illuminates,
We are shining,
And we'll never be afraid again
(с)

            Он напоминал мне сейчас ребёнка; маленького заплаканного мальчика, обиженного недостаточным вниманием родителей или отказом купить выпрашиваемую игрушку; ребёнка, который когда-то будет и у нас с Дэми и который точно так же будет капризничать, выматывая своих пап, отдавших ему тысячи бессонных ночей и столько же нервных клеток, убитых переживаниями за  своего любимого малыша, беспокойством - а всё ли они делают правильно и не стыдно ли ему потом будет говорить ребятам, что вместо мамы и папы у него только папа. Два папы. Может, всё это я только воображал, прокручивал и проживал в своей голове, мыслях и мечтах, как могло показаться многим со стороны, но на самом деле же я был уверен, что чувствую наше будущее, будущее нашей полной и настоящей семьи. Я никому не готов был отдать и минуты таких мыслей, не говоря уже о действительности, о том драгоценном шансе, что мне выпал и за который я держался мёртвой хваткой. Я прекрасно понимал, что должен был попытаться как-то успокоить Дэмиэна, уверить и убедить, что причин для беспокойства на мой счёт у него никогда не было и нет, но слова просто отказывались вставать ровным рядом в сколько-нибудь разумные и адекватные фразы, у меня не было на это никаких сил и всё, что я сейчас мог - это крепко прижимать самого важного на этой планете человека к себе и пресекать возможные попытки отдалиться. Гудмэн всегда вызывал во мне самые сильные и самые непонятные, порой, чувства на какие я только был способен, будь то ненависть, зависть и ревность к тем, на кого направлено его внимание, или безграничное счастье, когда он был со мной. Это всё не поддавалось никакому описанию, для толкования, подобно толкованию снов, не существовало никаких пособий, многотомных научных трудов, построенных на вековых опыте и знаниях, в данной ситуации, как и во всех прочих личных, душевных переживаниях, я должен был разбираться сам, полагаясь только на себя, на чувства Дэмиэна и мои чувства к нему, сомнений в которых ни разу не возникало. Я мог бы сколько угодно раз и какими угодно способами доказывать ему искренность и силу своих чувств, но мне бы очень хотелось, что бы он просто мне доверял. Я был бы очень счастлив, будь Дэми уверен в том, что всё моё внимание, все мои мысли были сконцентрированы лишь на нём, что бы, завидев неподалёку симпатичного парня, даже и не думал усомниться в моей верности и преданности, ведь ему и правда нечего было бояться, а конкуренции со стороны девушек - и подавно.
           На данный момент это было первым подобным случаем, но не было никакой гарантии, что это не повторится вновь - завтра, через три недели или через полтора года. На самом деле важен не временной промежуток, не то, как быстро и благодаря каким доводам я смогу его успокоить, а то, что причина истерики Дэмиэна сейчас была и во мне тоже, в моём поведении. Не только его черты характера, его детский эгоизм и чувство собственничества по отношению ко мне, которое мне, кстати говоря, было весьма по душе, в этой непонятной ситуации сыграли свою роль. Видимо, я сам вёл себя неправильно; не нашёл способ предупредить, что задержусь, не рассказал о Мие, потому как не считал её даже своей подругой, а всего лишь коллегой по работе, с кем мы иногда обедали вместе - она не играла в моей жизни никакой роли, ей не было отведено там никакого места, а потому я совершенно недоумевал что могло вызвать о моего парня такую реакцию. В любом случае, для себя я усвоил, что нужно меняться. Нужно стараться не огорчать его даже теми мелочами, что сам я не замечал, правильно расставлять приоритеты во всём, что не касалось его, хотя такие аспекты моей жизни, в принципе, найти было довольно сложно, нужно рассказывать ему обо всём. О новых знакомых девушках тоже.
        - ... и получилась полнейшая ерунда! Как ты вообще сумел представить меня с ней? Лично я так ни с кем, кроме тебя, себя и не вижу... - я ощущал, как его руки крепче сжимают мой торс, как Дэмиэн льнёт ко мне и всё, чего мне сейчас хочется - это никогда больше не видеть его в таком состоянии. - Это ты меня прости, что довёл тебя...

Отредактировано Gabriel Livano (2013-04-11 17:30:20)

+1

14

- Как сумел... У меня очень богатая фантазия, если ты не заметил. Иногда даже чересчур богатая, - едва слышно пробурчал я, уткнувшись носом в плечо Габи. Действительно, по части воображения у меня никогда проблем не было. Я мог представить себе как Габи обедает с Суперменом и после этого они оба под красивую музыку улетают куда-то в закат, причем в моей голове это будет происходить настолько красочно и реалистично, что я сам поверю в сочиненную мной историю и мало кто сможет переубедить меня, что это абсолютно невозможно в реальной жизни. Так что представить себе любимого в кафе с какой-то девушкой не составляло для меня особого труда. Мне даже не мешало то, что я никогда в жизни ее не видел - это все мелочи. В моей голове она сразу же предстала моделью (на вскидку это сестра-близняшка одной из ведущих вешалок Victoria's Secret) с ногами от бровей, гордо держащей в руках три диплома о высшем образовании и всем своим видом показывающей, что она определенно лучше капризного мальчишки, живущего фактически за счет родителей и какими-то мыслимыми и немыслимыми способами пытающегося удержать рядом с собой парня, о каком наверняка мечтает большая часть Сакраменто. И так будет в любом другом городе, если Габи ступит на его лицу, я даже не сомневался в этом. А теперь он еще и извинялся, что убивало меня еще больше и заставляло чувствовать себя самым ужасным человеком на свете. Я всегда считал именно себя причиной всех проблем, даже самых маленьких. Но наверное, я еще никогда не чувствовал себя настолько виноватым как сейчас, хотя мозг все еще подкидывал мысли, что в определенные моменты я, возможно, был прав. Но в данный момент, понемногу успокаиваясь в кольце сильных рук Габриэля, я отдавал себе отчет, что перегнул палку, - Нет, это все я. Я слишком резко отреагировал и я не должен был этого делать. Я ведь не могу привязать тебя к себе, не могу контролировать каждый твой шаг и каждое твое слово. Тем более я не способен отслеживать людей вокруг тебя - это было бы уж слишком странно и ненормально даже для меня. Но я люблю тебя настолько, что каждый миллиметр между нами становится для меня огромным расстоянием. Каждая секунда, которую я провожу не слыша твоего дыхания или твоего голоса, становится для меня вечностью. Я еще никогда и никого не любил так сильно, - я говорил все это, выпуская наружу лишь малую частицу того, что вертелось в голове на протяжении столь долгого времени. Это было далеко не все, но каждому признанию свое время. Сейчас во мне смешалось огромное количество эмоций и это придало мне сил - я чувствовал, что глаза перестало щипать от слез, а вместе с ними исчезли и всхлипывания, которые были бы сейчас совершенно неуместны. Все внутри меня протестовало, но я насколько это было возможно отстранился от Габи, чтобы видеть его лицо, когда я буду говорить все то, о чем я думал все то непродолжительное время, что я провел в его крепких объятиях. Я хотел увидеть реакцию на свои слова в его глазах, а не пытаться прочувствовать ее через неуловимое изменение в прикосновениях пальцев. Сейчас мне так нужна была сила и уверенность того Дэми, который совсем недавно высказывал Габриэлю свои претензии, но на это раз я пытался найти в себе его черты для совсем другого разговора. И, кажется, нашел, - Я не хочу быть в глазах твоих коллег просто "парнем, который подвозит тебя на работу". Я хочу, чтобы они знали обо мне. О нас. И если для этого мне нужно будет прийти к тебе в офис и поцеловать тебя на глазах у всех, я готов пойти на это. Я хочу, чтобы они знали: ты только мой, и я не собираюсь ни с кем тебя делить, - я сам на протяжении долгого времени боялся афишировать наши отношения подобным образом, но впервые в жизни я действительно хотел этого. Это было страшно, но если подобный шаг убережет наши отношения от поползновений со стороны, что ж, так тому и быть - я готов. Я обнял его за шею, внимательно вглядываясь в глаза и безуспешно пытаясь прочесть в них какие-либо эмоции. Наверное, это просто мои собственные чувства так сильно захлестнули меня, что мне трудно было "читать" даже его, - Помнишь, однажды я сказал тебе, что отпущу, если ты встретишь кого-то другого? Так вот - этого не будет. Я всегда буду рядом, даже если ты захочешь прогнать меня. Я никуда не исчезну, даже если ты попросишь меня об этом. Я понимаю, что это эгоистично, но я знаю, что не буду счастлив ни с кем другим, пока ты ходишь по этой земле. И я лишь смею надеяться, что ты чувствуешь то же самое.

Отредактировано Damien Goodman (2013-04-11 22:47:30)

+1

15

Никто не говорил, что будет легко. Отношения - любые отношения между людьми, вообще весьма неоднозначная и сложная штука, а отношения с твоим партнёром - и подавно, ведь нужно суметь вовремя становиться, одёрнуть себя, закрыть на что-то глаза и стерпеть, стараясь принять его таким, какой он есть, не требуя, а лишь ожидая того же взамен. Ни к чему скрывать, первое время порой мне было сложно с Дэми, но теперь же я мог хотя бы пытаться прогнозировать его капризы, относиться к ним как к должному и ни в коем случае не злиться, не замыкаться в себе и в бессмысленных обидах. Хоть он и был немного старше, иногда мне казалось, что всё с точностью до наоборот, и моя забота о нём перерастает чуть ли не в опеку - уж слишком я волновался и переживал за него, желая всегда быть в курсе его успехов в учёбе, взаимоотношений с окружающими людьми, его состояния. Я боялся сделать или сказать что-то не так и не то - что бы не обидеть Дэмиэна, ставил его желания впереди своих и такой расклад меня весьма устраивал.
           Заботясь о безопасности наших отношений, зная, как неодобрительно Гудмэн относится к их афишированию, я никогда особо не распространялся о своей личной жизни на работе, считая, что главному бухгалтеру преклонных лет, или клерку-сверстнику вовсе не обязательно знать с кем я сплю в одной постели и кого бужу по утрам своими поцелуями; однако, я и не скрывал, что состою в серьёзных и важных для меня отношениях, никогда не выставлял себя натуралом, ибо не стыдился своей сексуальной ориентации, а осознавая, что рядом со мной по жизни идёт такой парень, как Дэми, и вовсе гордился ею. Я любил его, я хотел быть вместе с ним всю свою жизнь и дарить ту огромнейшую любовь, что с каждым днём только росла и крепла, ему и нашим будущим детям, а потому даже под страхом смерти не отказался бы от своего любимого человека. Всё то время, что мы были вместе, я прокручивал в голове эти мысли, а потому сейчас безумно удивился словам Дэми, той интонации, с которой он их произнёс, всей той решимости, которой веяло от парня. Неужели он всё-таки сомневался во мне, раз хотел публично всем и каждому показать, что я только его и ничей больше? Конечно, так оно и было и, пусть на безымянном пальце не красовалось обручальное кольцо, которое не давало бы мне забыть о своей всецелой принадлежности Гудмэну, я итак об этом не забывал; более того, в таких напоминаниях не было никакой нужды - я считал, что нет ничего хуже лжи и измены, а потому был на неё, в принципе, не способен.
            - Ты сейчас серьёзно?. - улыбаясь, я тряхнул головой, позволяя ему обвить мою шею руками и прильнуть ближе, словно наблюдая за дальнейшей реакцией Дэмиэна, придерживая парня за талию возле себя - Ты правда хочешь, что бы все знали о наших отношениях?. - в моём голосе прослеживалось радостное удивление - Знали, что мы живём вместе, что у нас планы на совместное будущее? - тут я немного замялся, ведь мы никогда не обсуждали с Гудмэном свои мысли касаемо того, что ждёт нас впереди, что мы хотим там видеть и к чему стремимся, я в одиночку выстраивал цепочку в своей голове, мечтал и представлял новые этапы один за одним, стесняясь озвучивать это, а потому боялся сейчас показаться Дэмиэну лишь глупым мечтателем. - Ведь у нас же есть совместные планы, так? До глубокой старости... - коснувшись кончика его носа своим, я зажмурился, стараясь унять бешенное сердцебиение, подбирая слова - Мы сделаем как ты хочешь. Я тоже этого хочу, но думал, что ты не одобришь. И я никуда не собираюсь деваться, уходить.. тебе не нужно меня ни с кем делить и я безумно счастлив каждый вечер возвращаться именно сюда, к тебе, зная, что ты меня ждёшь.

Отредактировано Gabriel Livano (2013-04-15 23:30:00)

+1

16

Я был абсолютно уверен в том, что говорил. Пожалуй, на мою решимость действовало еще и то, что если мы и правда начнем целоваться в офисе, свидетельницей этого будет та самая Мия. Да, иногда я бываю злораден. Хотя я все же надеялся, что она будет вне зоны моей досягаемости, иначе я мог бы снова прокрутить в голове сегодняшний вечер, ее сообщение и правило о том, что девочек не бьют, однозначно не сработало бы. Конечно, это было преувеличением. Я никогда не дрался, не был поклонником физического метода устранения проблем и все мои близкие прекрасно об этом знали. Но чем черт не шутит, ведь в тот момент, когда я впервые прослушал сообщение на автоответчике мне захотелось тут же отыскать ее и... что случилось бы дальше лучше даже не представлять. Так что да, я был уверен в том, что хочу этого.
- Я никогда еще не был так серьезен как сейчас, - заверил я, с нескрываемым удовлетворением наблюдая, как на губах Габриэля появляется улыбка, самая прекрасная и любимая изо всех, что когда-либо существовали в мире. В этот момент я пообещал, что сам себя ударю, если еще хоть раз позволю этой улыбке исчезнуть с лица Габи, - Да, я хочу, чтобы все видели, с кем им придется бороться за твое внимание. Я хочу, чтобы они знали, как много ты значишь для меня и что я никому и никогда не позволю встать между нами, - возможно это мне только показалось, но дышать в комнате стало легче. Напряжение, которым совсем недавно был пропитан весь воздух вокруг нас, понемногу рассеивалось, оставляя место искренности слов и нежности прикосновений и взглядов. Мне безумно нравились все эти невинные проявления чувств, как соприкосновения кончиками носа как сейчас или прикосновения пальцев, когда мы одновременно тянулись за одной и той же вещью. Это было так мимолетно, но заставляло щеки заливаться румянцем, а губы растягиваться в глупой улыбке. В такие моменты я чувствовал себя наивным по уши влюбленным 13-летним мальчишкой. Будет ли это все так же волнительно через год или даже десять? Почему-то я был уверен, что да.
- Кстати, это было в моих планах - встречать тебя у двери каждый день. В идеале на мне был бы фартук, а из кухни доносился бы запах чего-то безумно вкусного, - я пожал плечами, возвращаясь к затронутой Габриэлем всего несколько секунд назад теме. Я редко говорил о том, какой бы хотел видеть нашу будущую жизнь, но это совсем не значило, что я не думал об этом. Да я просто не был бы собой, если бы не мечтал о том, какими будут наши отношения. Причем, начиная с таких мелких и незначительных событий как "Давай заведем кота ну или хотя бы рыбку" и вплоть до "Во что мы переделаем эту детскую, когда наша дочь уедет в колледж?" Да, мои планы были наполеоновскими и могли пугать своей масштабностью, но я кропотливо складывал их в одну красивую картину, не упуская ни одной. Я хотел всего, что называлось бы "жили они долго и счастливо", и хотел этого только с Габриэлем, даже не представляя, что на его месте может оказаться кто-то другой. Я положил голову ему на плечо, - Знаешь, в моей голове долгое время была картинка, где ты сидишь в кресле на веранде очаровательного домика где-нибудь в пригороде и читаешь книжку. Я приношу тебе кофе, хотя ты не просил об этом, а только потому, что даже через десятки лет мне приятно делать это и видеть как ты улыбаешься. А потом я сажусь рядом и несу какую-нибудь ерунду о том, как в супермаркете наша соседка прямо передо мной забрала последний кусок шоколадного торта, и говорю это только потому, что когда-то давно мы пообещали друг другу рассказывать абсолютно все, - я тихонько рассмеялся над самим собой, потому что в моей голове это не выглядело настолько глупо, - Но сегодня эта картинка немного изменилась, - мой голос стал строже и я отстранился, внимательно глядя на Габи, - Теперь возле меня на столике появился кольт на случай, если какие-нибудь милая бабушка или харизматичный дедушка будут смотреть на тебя чуть дольше, чем того требуют правила соседского этикета. Да, я буду ревновать тебя даже в старости, потому что ты и тогда будешь очень красивым, - я нежно провел пальцами по его щеке, - Ты всегда будешь для меня самым лучшим, что бы ни случилось и сколько бы лет не прошло, - я улыбнулся и поцеловал его в щеку, - Так что если ты не боишься такого будущего, тебе придется смириться с мыслью, что чтобы выполнить все мои планы касательно нашей совместной жизни, тебе придется терпеть меня еще лет пятьдесят. И накинь десятку на всякий случай, если все пойдет не совсем так, как я себе представляю, и нам придется задержаться где-то в пути к нашему маленькому домику в саду. Не страшно?

+1

17

Ему не нужно было бороться за моё внимание - никогда в жизни никому его не доставалось больше, чем Дэмиэну, и всё за одни лишь сутки; мы не могли проводить вместе все двадцать четыре часа, да даже будь их двадцать пять - мне было бы мало, а потому я не упускал ни единой возможности отправить любимому sms или mms`ку с запечетлённой на фотографии запиской на ярком стикере со словами, как я по нему скучаю, моей печальной рожицей или и вовсе куском торта, который в обеденный перерыв без него мне даже не кажется вкусным, так что я и вообразить не мог что же такого должно случиться, что бы ситуация изменилась. Да, я общался с другими людьми, со своими коллегами по работе, с друзьями, с однокурсниками, с преподавателями, да даже с незнакомыми на улице, если на то была необходимость, я улыбался встречным прохожим, делясь с ними своим хорошим настроением или просто отвечая улыбкой на улыбку в ответ, но я совершенно не придавал этому какого-то значения, о котором мог подумать Гудмэн. Я даже немного отдалился от друзей и знакомых, чего ни в коем случае не ставлю в укор Дэми и даже не думал так, - это был мой выбор и он был очень лёгким - любимый человек и наши отношения для меня куда важнее, а друзья, как говорится, дело наживное; к тому же настоящие друзья только искренне порадуются моему счастью, не отвернутся и не прекратят общение,  увидев, что первое место в списке дорогих и необходимых мне людей принадлежит не им, не станут из-за этого недолюбливать Дэми. По крайней мере я бы точно не стал, в противном случае - такие друзья мне ни к чему.
            Я мог бы хоть завтра зайти в офис с Гудмэном, пройтись с ним по коридору, познакомить с коллегами, закрыться с ним в кабинете на какое-то время и посмеиваясь пить чай тем временем, пока все будут удивлённо переглядываться в недоумении,  а потом сам же на прощание поцеловл бы Дэмиэна под пристальными взглядами оторвавшихся от работы коллег - главное, что бы сам Дэми был  к этому готов. Ни в коем случае скрывать и прятать его я не собирался, разве что только от заинтересованных пытливых взглядов в его сторону, которые в тот же миг приводили меня в бешенство, выпуская на волю запертого за семью замками ревнивого Габриэля, и это был далеко не единственный мой недостаток, так что Гудмэну явно приходилось со мной не сладко в определённые моменты, за что мне искренне потом было стыдно. Да, я боялся его потерять, боялся, что он встретит кого-то, в ком увидит свою судьбу, того единственного, предназначенного только для него человека, которым так хотелось быть мне. Я и был им сегодня, но в жизни может произойти всё что угодно, так что завтра может быть совершенно другим. Именно неопределённости в завтрашнем дне я и боялся, отсюда следовали неуверенность в себе, ревность, чувства собственничества и беспокойства за Дэми, когда я не имел возможности быть рядом, желание напоминать о себе... я старательно пытался избавляться от этого, но получалось плохо.
             Мы должны были прожить красивую жизнь, наполненную домашним уютом и покоем, но не лишенную и ярких моментов, тёплых воспоминаний, которые, однако, не тянули бы нас назад, а заставляли двигаться только вперёд, ведь будущее будет ещё прекраснее; совсем другим, ведь события не повторяются, но обязательно счастливым для нас. Мне, пожалуй, было всё равно, будет ли это домик за городом или квартира в многоэтажке, главное, что бы рядом был Дэмиэн и что бы он был счастлив.
            - Я хочу терпеть тебя ещё все сто пятьдесят лет! - радостно улыбаясь, я вновь всматривался в его лицо, словно выискивая какие-то перемены - Меня совершенно не пугают твои планы, они меня радуют. Только у меня есть небольшие поправки... насчёт всяких бабушек. И ещё веранда должна быть большой, ведь там должны уместиться не только мы, но и наши дети и внуки, что будут приезжать навестить нас по выходным, да?..

+1

18

С того момента, как я оказался в объятиях Габи, я сам не замечал того, как потихоньку угасал внутри огонь ревности, который еще совсем недавно безжалостно сжигал меня изнутри. Казалось, что каждое слово из произнесенных нами обоими, словно капельки дождя падали на разбушевавшийся костер и заставляли пламя уменьшаться, оставляя за собой лишь небольшое облачко дыма, которое совсем скоро без труда развеет самый легкий ветерок. Но от всякого костра всегда остается противная серая зола, но она не запятнала Габи. Осадком отложилось в сердце то, что я осмелился обидеть его, даже не разобравшись. Я мог просто дождаться его, услышать историю о влюбленной сотруднице... Возможно, в этом случае я тоже немного вспылил бы, но не до такой же степени. Я наверняка просто наигранно надулся бы, отпустил какую-нибудь колкую шуточку в адрес воздыхательницы, а Габи смог бы просто сгрести меня в охапку и поцеловать, лишь этими нехитрыми действиями отгоняя любые неприятные мысли и заставляя меня чувствовать себя нашкодившим ребенком, который всеми всеми силами был готов вымолить прощение. Лишь его нежный взгляд заставлял меня чувствовать себя лучше, окутывая теплом и спокойствием. Как Габриэлю это удавалось, я никогда не понимал, наверное, это просто дар. Неудивительно, что люди так к нему тянутся. Поэтому мне хотелось спрятать его ото всех, чтобы не делиться ни с кем теплом Габи, солнца моей маленькой вселенной, вокруг которого вертелось все остальное. Но я верил словам Габи, верил в то, что я единственный, кого он окутает своим теплом что бы ни произошло, верил, что мое место не займет никто другой. Потому что невозможно не верить, когда смотришь в его глаза. Невозможно сомневаться в том, что он хочет провести рядом со мной всю жизнь и вырастить...
- Внуки? - мои глаза на мгновение округлились от удивления - неожиданно было слышать от Габи о столь далеко идущих планах - но смущенная улыбка тут же расцвела на лице. Похоже, мы оба выстраивали в своих головах идеальное будущее и, кажется, в общих чертах наши наброски счастливой жизни совпадали. Во всяком случае в основе наших мечтаний было одно и то же - мы не видели своей дальнейшей жизни друг без друга, - Мне определенно нравится эта мысль, - кивнул я, - И веранда будет такой, какой ты захочешь ее видеть, хотя мне казалось, что детям будет лучше в саду. Или я не говорил, что у нас будет небольшой сад с беседкой? А вот твои поправки о бабушках я, пожалуй приму. Хотя если они будут уж очень настойчивыми, револьвер никто не отменял, - я хихикнул. Это было так приятно и волнительно - обсуждать возможные варианты нашего совместного будущего. Вряд ли нам удастся реализовать все, что породила разгулявшаяся юношеская фантазия, многие из желаний со временем забудутся, но их заменят другие - более серьезные и взвешенные, появившиеся уже на основе определенного опыта, но все еще на двоих. Я с трудом оторвался от Габи, отказываясь на несколько минут от тепла его тела, уговаривая себя, что это ненадолго. Я взял его за руку и повел за собой в соседнюю комнату. Присев на краешек кровати, я подождал, пока Габи сядет рядом.
- Я так устал говорить за весь этот вечер. Давай просто помолчим, хорошо? - я обнял Габриэля за талию и положил голову ему на плечо, - Давай закроем глаза и представим наше будущее. Правда позже нам придется сверить наши планы и сделать из них один общий, - я улыбнулся и прикрыл глаза. Сейчас для меня главным было не то, где мы будем жить и кто из нас кем станет через несколько лет. Главным было то, что я буду любить и оберегать его, что бы ни произошло, и куда нас не занесла бы жизнь, и что он будет чувствовать то же самое даже через сто пятьдесят лет. А как иначе? Нам еще внуков баловать.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » It's part of my chemistry. It's this jealousy