Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » А на войне, как на войне


А на войне, как на войне

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Сирия. Военное положение.

http://s2.uploads.ru/cyrop.gif

Всем, кто принял этот бой, чья жизнь была игрой без правил,
Всем, кто в небо взяв разгон судьбу свою на кон поставил.

+1

2

http://s3.uploads.ru/Z8P9X.gif

Тебе больно идти,
Тебе трудно дышать,
У тебя вместо сердца
Открытая рана.
Но ты всё-таки делаешь
Ещё один шаг
Сквозь полынь и терновник
К небесам долгожданным.

День А.
Уже ни один год США занимается поддержкой повстанцев, поставляя им оружие и провизию. Вместе с этими долгожданными припасами и прибыла Агата в страну, от которой остались разрушенные здания и выбитые стекла. Вертолет садится на площадку, встречают девушку люди в камуфляжной форме, с автоматами.
Все нутро Тарантино дрожит и скрипит. Признаться, она видела многое: смерть, кровь, трупы. Она была причиной разрушения целых зданий... Но совсем другое увидеть город, который прибывает в войне. Город пропитан болью, отчаянье, страхом, слезами. Город мучается бессонницей и отсутствием целей. Единственный путь у здесь живущих и борющихся, это встретить завтра новый рассвет. В сто крат кусок мяса здесь дороже всяких там бриллиантов и домов на Мальдивах. Когда любовь и слезы не дороже хлеба.
И в висках стучит фраза - эта земля станет твоей могилой.
Еще один безымянный воин, которого кто-то осудит и плюнет на манифест, а кто-то вознесет до небес.
Агата выпрыгивает из вертолета, а рюкзак больно ударяет ее по пояснице.
Черт.
Подбежали несколько мужчин, забирать ящики с оружием и мешки с едой. Они говорят на арабском языке, с которым испанка ничуть не знакома. Вновь ощутила себя девочкой в 21, которая оказалась в незнакомой чужой стране. Сейчас то далекое время кажется ей сказкой. И как дежавю вспыхнет в груди чувство отчаяние и безысходности.
Столько вопросов в голове, на которых она не находит ответов.
Что я здесь делаю?! Почему?
Ее сопровождают до старого грузовика. Все на том же незнакомом языке просят забраться внутрь и занять место пассажира. Агата смогла понять что от нее требуют только после того, как перед ней открыли дверь машины. Рядом плюхнулись еще двое, окружая ее своими грязными телами и заряженными автоматами. В кузов еще пятеро, что-то крича на своем языке. Похоже, требуя скорее ехать.
- Тебя как звать? - спросит мужчина за рулем. Боги, знакомые слова!
- Агата - в ответ растерянно произнесет девушка. - Агата Тарантино
- Испанка? - он усмехается и что-то рассказывает своим товарищам. Наверно, о том, как в Сирию занесло испанскую девушку, посланную Штатами. Кабину заполнил мужской гаркающий смех.
Ей сделалось еще более неуютно, от чего та-Та уставилась в окно, смотря на испещренный щелями асфальт.
- Та не бойся ты - толкает ее в бок водитель - Меня зовут Али. С остальными еще познакомишься. А пока у нас час езды, можешь расслабиться перед встречей с Раш Аль Гулом.
И от произнесенного имени по рукам террористки поползли мурашки. Что представляет из себя человек, занимаемый такую высокую и опасную должность, как предводитель повстанцев? Впрочем, любой человек, замешанный с жизнями людей, является тьмой. Он ведет людей на бой. На смерть. Поведет и ее.

Уже сорок минут как Агата сидит за столом, ожидая этого таинственного, пугающего и занятого человека по имени Раш Аль Гул. Ей обещано свидание с ним, чтоб познакомиться.
Неужели всех "добровольцев" предводитель привык встречать? Возникают сомнения, что эти люди не доверяют ей. Будут проверять. Пытками. И опять по телу дрожь, от которой немеют ноги.
Здравствуй. - раздается голос из-за спины и мужчина с небритыми щеками и в теплой куртке, садится напротив. - Агата, верно? - в полуулыбке спрашивает он, протягивая девушке руку для пожатия.
Не похож на монстра - приходит к выводу террористка, наблюдая как Раш распорядился подать голодной девушке перекусить и выпить. И они продолжили знакомство в более приятной атмосфере.
Осталось только понять, что можно было говорить этому человеку, а что лучше скрыть.

Отредактировано Agata Tarantino (2013-03-24 14:03:55)

+1

3

День B.
Дни тянутся тоскливо, когда ты каждую минуту ходишь по минному полю. Дни продвигались в темпе раненой гусеницы. Агата начала страдать бессонницей и отсутствием аппетита. Все здесь было ей чужое. Словно засунули в инородное тело в организм. И скоро организм начнет ее отвергать, пытаться выплюнуть и вывести из себя.
Хотя кто-то говорил, что это просто ее паранойя. Такое бывает у новичков. Но рано или поздно придет привыкание, и начнешь уже спокойнее реагировать, как твой товарищ не возвращается с военной операции. Рано или поздно… вот в чем вопрос. Успеешь ли ты привыкнуть или раньше сведешь счеты с жизнью?
А пока испанка старалась показать себя с лучшей стороны. Но понимала, что она никакой не герой. В ней столько слабостей и ломаного спокойствия. Она отгоняла от себя любые мысли о доме, и это отнимало много сил. Девушка тощала на глазах.
- Когда я тебя увидел, то думал, ты справишься – в потрепанном кресле сидел Раш. Курил самодельную папиросу, к которой питал особую страсть и прятал лицо в тени лампы, что и без того еле светила.
Ей же нечего было ответить. Не к чему вступать в спор и что-то доказывать. К чему демонстрировать свою силу?
- Ты же хочешь выжить, девочка? – ответом на ее мысленный вопрос прозвучал голос мужчины. Агата кивает, хотя и не знает зачем. Хочет ли выжить? Скорее хочет вернуться или забыться. Одно из двух. Насколько война хороший способ начать все сначала?
Она хотела чуда. Не превращения воды в вина, конечно, не фокусов Дэвида Блейна, но чего-то такого, что наделит ее надеждой, верой…. Но пока Тарантино изучала арабский и ухаживала за раненными повстанцами, ничего такого не случалось. Чудеса не спешили начинаться.

- Скорее. Сюда его! Агата! Мать твою! – в помещение, которое было оборудованное под медицинский пункт, где стояли десятки коек, под крики и возгласы на арабском языке, внесли окровавленное тело.
Тарантино подпрыгнула на месте, оставляя заполнять журнал черным карандашом. Встала как вкопанная, уставившись на парня. Присматривается к раненному, чтоб понять, что он довольно молодой, даже сказать, еще зеленый. От лица взгляд опускается ниже, вдоль по телу. Разум немного затуманен, от чего Агата не сразу понимает, что юноша лишился ноги. Какое-то кровавое месиво ниже колена.
Не могу пошевелиться.
А ведь вроде и привыкла наблюдать за ужасом и болью, но испанка чаще имела дело, как бы цинично это не звучало, с трупами, нежели с еще живыми и калеченными.
- Какого х*я ты стоишь?! – орет на нее один из солдат. И да, эту фразу по-арабски испанка уже узнавала из тысячи других произносимых звуков.
- О Боги. Сюда его, кладите сюда – наконец опомнилась медсестра, указывая на свободную койку.
- Наложите жгут. Как можно туже – пытается перекричать мучающегося и стонущего парня. Но как бы громко не кричала, не все слова понятны солдатам. Простым солдатам, которые раньше являлись гражданами Сирии.
Приходится дать в руки одном из мужчин тугой ремень, показывая что с ним надо сделать. А сама бежит за чистыми бинтами, тряпками, обезболивающими. Всем тем, что понадобится далее.
Я никогда не вытаскивала человека с того света. Я не смогу.
Она не верит в себя, но действовать приходится. Какие-то знания всплывают с того периода, когда Та-Та проходила курсы медсестры, какие-то знания получены из книги, которую читала несколько дней назад. Что ж, приступим…
И снова раздался истошный крик парня. А потом ты понимаешь, что он выкрикивает – он хочет скорей умереть, избавится от мучений. Но ты продолжаешь спасать жизнь мальчишки, словно тебе это надо больше чем ему. Да, наверно так и было. Она спасала его, чтобы спастись самой. Спасти свою душу, будто одна жизнь может искупить все, что натворила террористка.
- Куришь? – командир подходит к испанке, которая сидит на полу перед входом в лазарет, и протягивает ей сигарету.
- Курю – отвечает девушка и забирает не отмытыми от крови руками, папиросу.
- Ты молодец, девочка – Раш Аль Гул опускается рядом и чиркает зажигалкой в воздухе.
Тарантино делает полувздох, чтоб заправится никотином. И внезапно на нее находит то самое дно, когда не сдержать слез.

Теперь, задумавшись над прошлым, я понимаю,
Что для меня не настанет мира,
Я не могу отмыть руки от крови.
Некого винить, кроме себя самой,
Эта ночь, когда все ангелы плачут.

Отредактировано Agata Tarantino (2013-04-05 23:10:40)

+1

4

Шепча молитвы и мечты
Люди смотрят вверх
А в ответ летит из пустоты только дождь и снег.
Тот же самый снег, бесконечный снег
Тот же самый дождь, бесконечный дождь.

День C.
А война меняет. Не знаю на какой день и после какого дня, но меняет. Наверно, это зависит от твердости человека, от его внутреннего духа: кто-то сильный держится годами, кто-то слабее гнется уже через месяц. Что же до Агаты? Нет, она не ломалась, как кости тех повстанцев, кому ей приходилось оказывать помощь. Нет, Агата крепчала. Где-то глубоко, под слоем грязи, пыли, слез и мерзких деяний, в ней просыпалось нечто светлое и еще более сильное. Как бабочка выбивается из кокона. Ты можешь всковырнуть кокон ножом, помочь бабочке выбраться к свету, но тогда бабочка будет слабой. А можешь смотреть как она сама выбирается: сильная, красивая, с широким размахом крыла. Она что-то познала для себя. Простые радости и горести. Открытия мира и себя. Давно пора заглянуть вглубь себя, чтоб понять, что тот монстр, который охраняет Тарантино вовсе не ужасное чудовище, а просто сторожевой пес. Монстр не хотел смертей и холода, монстр хотел уберечь от разочарований. Каждую ночь испанке приходилось вести диалог с Монстром, чтобы понять его. А значит понять и себя.

Дни шли. И Агата Тарантино постепенно стала просто Агатой. Стерлась фамилия, осталась должность медсестры. Но испанку тянуло к большему: она старательно изучала арабский язык, все равно продолжая хихикать, когда кто-то из повстанцев кричал "Алах Акбар" из-за пересоленного супа.
А потом, в один из дней, Раш Аль Гул пришел к ней с просьбой:
- Я знаю, что ты можешь это сделать - говори с нажимом мужчина.
- Но я больше не хочу - девушка отпиралась - Я не хочу быть ответственной за смерти людей.
- Ты на войне, черт возьми! - повысил голос Раш - И те люди, с которыми ты делишь обед тоже не хотели всего этого. Но, девочка, пора понять за что ты борешься: за свободу! А Свободе часто нужны жертвы
- Я не смогу сделать для вас бомбу - печально произнесла она, смотря в пол. Помните эту легенду про Дедала? Выдающегося мастера и инженера, которого использовали, чтобы он делал оружие царю. Царь Минос приютил Дедала, и взамен пользовался его бесценными услугами. Агате, как и Дедалу, пришло время расплачиваться за доброту. У испанки были те знания, которыми никто в их лагере не обладал.
Раш Аль Гул подошел к девушке и опустил тяжелую руку на ее плечо. Тут то террористка и поняла, что другого выбора ей не дают.
- Хорошо - тихо ответила она, уходя.
Единственным ее условием было то, что свою работу террористка выполняла в одиночестве. Если уж и делаешь оружие массового поражения такой силы, то пусть секрет его составляющего уйдет с ней в могилу. Да и не стоит забывать, что у каждого солдата есть своя цена, как бы дружно и тепло к ней не относились в этой далекой стране, Агата оставалась испанкой - а значит по прежнему чужой.

Отредактировано Agata Tarantino (2013-04-05 23:10:28)

+1

5

День D.
Если бы можно было самую душу отдать в чистку, чтобы её там разобрали на части, вывернули карманы, отпарили, разгладили, а утром принесли обратно… Если бы можно!
Было бы намного легче делать первые шаги. Новые первые шаги.
А тем, кому душа не нужна, мог бы сдать ее на хранение. Положить в сейф, придумать код и задвинуть тяжелую дверь. И душа бы ждала его в темном холодном ящике, невинная и чистая, пока он сам совершает отвратные поступки. А потом он подойдет к сефу, потрет затылок и наберет код... А ведь может случится и такое, что заветные цифры от секретного ящика забудутся, вычеркнутся из памяти. Навсегда. Или до поры - до времени. Но человек останется без души. Скажите, фантазия? Но ведь такое случается на каждом шагу... Жаль, что химчистки для души так и нет... А может... ? Война

- Так ты не передумала? - спрашивает Раш Аль Гул, затягивая сигарету. В ответ испанка качает головой.
- Я даю вам оружие для уничтожение, и я буду рядом, когда оно сработает - не спрашивайте ее о сие порыве. Ведь все изобретатели безумны в творении своем.
- Ты знаешь, что я не могу тебя удержать
- Знаю
- Но я не хочу, чтобы люди понапрасну рисковали своими жизнями. Ты нужна здесь.
- Я могу быть полезна и на поле боя! Повстанцы умирают у меня на руках. Их доставляю в таком состоянии, когда что-то сделать уже поздно! Я хочу и я должна быть рядом с ними, чтобы... чтобы... - Агата замялась. Она не могла больше кричать и долбиться. Язык будто отрезали. Лишили возможности говорить здраво. Лишили возможности мыслить. Дышать. Бежать. Спать. Есть.
А что у нее есть...?
Верная. Участливая. От того и хотела помочь людям. Тем ребятам, на чьей она стороне. Спасти чью-то жизнь. Облегчить чью-то смерть...
Или выбить себе место на Том свете. На войне особо веришь в Бога и загробную жизнь. Конечно, Тарантино понимала, что одним поступком не выслужить. Но... разве в счет идет не последний поступок?
- Сыграй нам, Агата - просит Раш Аль Гул. Он обаятельный и есть что-то в нем ненавязчиво давящее, от чего именно этот мужчина остается в твоей памяти. Своими жестами, мимикой, живыми глазами. Она любила наблюдать за ним, когда поет или играет на гитаре. А он любил наблюдать за ней.
С такими людьми как этот главнокомандующий обычно заводят крепкую дружбу. И если бы он не находился в столь суровом месте...
Recuérdame cuando parta y no regrese a nuestra casa
cuando el frío y la tristeza se funden y te abrazan.
Recuérdame.

*Вспоминай меня, когда я ухожу и не возвращаюсь в наш дом.
Когда холод и печаль охватывают тебя.
Вспоминай меня.

А потом, забросив сумку через плечо, Агата покинула лагерь с группой повстанцев... Она нужна сейчас в другом месте, где не утихают взрывы и выстрелы уже который час.

Отредактировано Agata Tarantino (2013-04-14 22:06:44)

0

6

Задача стояла вполне выполнимой: добраться до высоты, занять пустующее здание и удерживать пост до тех пор, пока не приедет колонна.
Группа людей, защищенных броней неслышно пробирались по пыльной дороге, вдоль усталых и обшарпанных домов. Давно брошенных и забытых. У каждого за плечом висел автомат, а на спине рюкзак с боеприпасами. Повстанцы знали на что идут и за что борются. Понимать эту цель и начала Агата. Еще бы, спустя полтора месяца, проведенной на чужбине. А знаете какое давление оказывает на вас постоянное пребывание в состоянии войны? Это как давление в морской бездне глубиной 500 футов. Тебя рвет, пригибает, давит и утаптывает вниз. Мало кто не падает в такой ситуации лицом в грязь. Или не срывается навзничь с утеса, желая остановить этот ад. Ад творился почти каждый день… когда посреди ночи или рано, в 4 утра, могли доставить искореженное кричащее тело. И тогда ты желаешь только одного – чтобы крик этот стих. Этого желают все вокруг. И ты делаешь все возможное, крутясь вокруг раненого человека и доктора с измазанными руками в крови и потным лбом.

Команда повстанцев почти достигла цели. Уже виднелась белая, блестящая на солнце, крыша здания.
- Рассредоточиться – скомандовал мужчина, махая рукой, чтобы группа разделилась на две части и продолжила покорять квартал по разные стороны улицы.
И когда они пересекли неширокий переулок, позади и впереди них раздалась серия взрывов. В воздух взлетела водопадом пыль и щепки, меняясь местами с землей. Это был фейерверк из осколков и металлической стружки, которой усыпана любая дорога в этом треклятом городе.
Сквозь гром послышались крики и возгласы. Агата растерялась и с трудом различалась сквозь эту матную арабскую брань знакомые слова. Кто-то отдавал приказы, но девушка их не воспринимала. Затем обзор площадки закрыла мужская спина. Солдат, заслоняя испанку, проталкивал ту в двери одного из заброшенных домов. Она пятилась, спотыкалась и путалась в шагах, пока пятками не ощутила порог. Еще один шаг и… ! Совсем близко, в сантиметрах от ее носа пролилась волна пуль. Свинец врезался в броню защищающего ее мужчину и того трясло, но он не отпускал автомата, механически продолжая обстрел.
Солдат упал. Тарантино сделала шаг назад и совсем скрылась в темноте здания. Под руки вслед за ней втащили и умирающего мужчину. Его надо было спасать, хотя все понимали, что у бедняги шанса нет. Понимали, но не принимали.
Агата достала из рюкзака шприц, вкачала жидкость, разорвала упаковку с бинтами, пока на груди солдата распарывали рубашку. Укол.
- Открыть глаза. Открой глаза! – кричала она под рокот пуль. Рядом склонившийся парень придерживал голову повстанцу и пальцами старался раздвинуть его безвольные веки.
- Команды умирать не было! Не смей. Не смей! – но мужчина со свинцом в груди уже не слышал ее. Глаза солдата сомкнулись, а по шее, изо рта, потекла темная кровь. Он умер.
Странное ощущение, когда ты жив только потому, что кто-то, более смелый, мужественный, верный, заслонил тебя. Достоин ли ты жить вместо него? Равноценен ли обмен?
Жаль, что над этим и другими вопросами не было времени подумать. Их прибежище брали штурмом из пулеметов и автоматных очередей. И слышно только как часто враги за стеной меняют рожки с патронами.
- Там есть выход. Скорей, пока эти правительственные крысы не окружили нас. – главнокомандующий повел группу к задней стене, где через окно они могли пробраться во внутренний двор...

0

7

Группа повстанцев, до ужаса напуганных и растерянных, выбежала во двор. Задний двор представлял собой пару жалких квадратных метров с мусором, окруженных кирпичным забором. И самое отвратительное, что с соседних, низкорослых домов, на них были нацелены дула винтовок. Их взяли в кольцо. Как удав сжимает свои кольца, переламывая кости кролику, так и военные силы Сирии отрезали повстанцам кислород. Дюжину людей собирались приговорить на смерть.
- Сомкнуть ряды – прогремел голос командира и мужчины встали бок о бок друг с другом, закрывая Агату. Они были готовы держать атаку до последнего вздоха. До последней упавшей капли из груди.
Полковник Хашид дал команду к бою и выкинул дымовую шашку. Весь пятачок тут же затянуло белой дымкой, будто в густом тумане. Вам доводилось бывать в тумане с нулевой видимостью?
Опять задались звуки выстрелов….
Ноги Тарантино стали ватными и подкашивались. Казалось, она наелась этим слепящим дымом, что сама стала частью его – такой же бестелесной, бесформенной, вялой. Она провалилась на колени, а затем чья-то рука потянула ее за собой. Похоже, это было на Кролика, который утягивает в свою нору. Нора, дыра в пробитом заборе оказалась спасительной, и выводила на соседнюю улицу, с которой самое время делать ноги. Все, кто выжил в этом заходе спасались бегством. Поочередно, друг за другом.
Внезапно снова снаряд. Колонну вооруженных людей разбрасывает в разные стороны, как шар раскидывает кегли. Страйк…
- Поднимайся! — сказала она себе. — Поднимайся, черт тебя возьми! — приказала она ноющей ноге и встала.
Повсюду раскинулись обездвиженые тела. Они уткнулись лицами в землю, или же, застыв, смотрели в черное небо. Никого в живых. Ей стоило больших усилий не остаться в этой земле, и двинуться дальше. Чтобы вернуться на базу и рассказать. Спастись, чтобы спаслись и другие.
При взрыве левая нога получила сильный ушиб, и ее приходилось волочить за собой. Боль острыми шипами вонзалась в колено, потом заколола, как тысяча иголок, потом перешла в тупое булавочное покалывание, и наконец, после того как она проковыляла шагов пятьдесят вдоль деревянного забора, исцарапав и занозив себе руки, покалывание перешло в жжение, словно плеснули на ногу кипятком. Но теперь нога уже повиновалась ей. Бежать она все-таки боялся, чтобы не вывихнуть ослабевший сустав. Широко открыв рот, жадно втягивая ночной воздух, чувствуя, как темнота тяжело оседает где-то у нее внутри, она неровным шагом, прихрамывая, но решительно двигалась вперед. Когда позади послышались голоса правительственной армии, Та-Та перешла на рысь.
Кварталов шесть она бежал не останавливаясь. Потом переулок вывел Агату на бульвары — на автостраду, раза в два шире обыкновенной улицы, залитая светом фонарей, она напоминала застывшую пустынную реку. Испанка понимала, как опасно сейчас переходить через дорогу: слишком она широка, слишком пустынна. Она была похожа на голую сцену, без декораций, и она предательски заманивала девушку на это пустое пространство, где при свете фонарей так легко было заметить беглянку, так легко поймать, так легко прицелиться и застрелить.
Воздух над широкой асфальтовой рекой дрожал и вибрировал от тепла, излучаемого телом Агаты, — поразительно, что жар в ее теле мог заставить так колебаться окружающий ее мир. Она, Тарантино, был светящейся мишенью, она знал, она чувствовал это. А теперь ей еще предстояло проделать этот короткий путь через улицу.
Квартала за три от нее сверкнули огни автомобиля. Тарантино глубоко втянула в себя воздух. В легких царапнуло, словно горячей щеткой. Горло пересохло от бега, во рту неприятный металлический вкус, ноги, как свинцовые…
Огни автомобиля приближались…

0

8

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/jem_-_24.mp3|24 часа[/mymp3]

Она шла вдоль широкой дороги, не решаясь ее пересекать. Словно это была река из зыбучего дегтя - ступишь и тебе конец. Но конец настигал испанку в виде горящих фар, которые жгли спину. Не спасал ни бронежилет, ни камуфляжный костюм.
Тарантино глянула назад, через плечо. Свет ослепил ее и девушка быстро отвернулась, ступая на дорогу. Почему сейчас эти несколько метров автострады представлялись ей бесконечной пустыней Сахара? Настолько длинной и пустой, что не покидало чувство, что ей не дойти до конца улицы.
Сердце стучит по ребрам, врезаясь в грудную клетку. Давит жилет, но сбросить его нельзя. Интуиция подсказывает, что не уйти от погони. А надежда шепчет, что через пару кварталов можно укрыться.
Бежит, а внутри все сводит от усталости и липкого страха. Она одна осталась в живых. Она одна уцелела. Она одна. Одна...
Чтоб хоть как-то уберечь себя от неменуемого столкновения, она думает. Думает  о разных городах, странах, где успела побывать и где нет. Представляет, мечтает, верит об Австралии. Чтоб каких-то пару минут еще прожить.
Она старалась припомнить все, восстановить связь событий, воскресить в памяти прежнюю свою жизнь, какой она была несколько месяцев назад, до того как в нее вторглись сито и песок, бинты и кровь, шелест крыльев ночного мотылька в ухе, огненные светляки пожара, сигналы тревоги и эта последняя ночная поездка — слишком много для одного короткого месяца, слишком много даже для целой жизни!
Шум колес за спиной ускорялся. Ей не хватило миллиметры, не хватило доли секунд, одного вздоха, чтобы сигануть в проем. Преследователи на машине выпустили череду выстрелов в воздух. Агата вздрогнула и в этот миг приклад автомата грубо коснулся ее затылка. Испанка не удержалась, падая на землю и поднимая пыль. Ее руки, согнутые в локтях, делают усилие подняться. Но боль так давит, словно невидимая тяжелая нога наступила ей на спину, мешая подняться.
Машина тормозит, свистя колесами, в паре метров. С грохотом выпрыгивают двое военных, блестя в свете фонарей начищенными дулами.
- Грузите ее - на арабском произносит мужчина, и руки незнакомцев подхватывают ее с боков.
- Я не одна, я знаю это, я знаю это… Всё, что я сказала… я знала это, я знала это…. - бормочет на родном испанском языке. Повторяя как молитву. Ведь где-то там, высоко-высоко, в темном антрацитовом небе за ее жизнь перешептываются с Всевышним на жизнь мать с отцом.
- Услышьте их, Небеса. Меня услышьте! Молю.
Темный кузов машины. Отвратительный запах. Чужой голос, доносящийся по рации... Это были последнии ее воспоминания прежде чем девушка провалилась.

0

9

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Begi_za_solnccem.mp3|Увидеть небо[/mymp3]

День E.
Очнулась, когда холодный поток воды вылили на лицо из ржавого ведра. Дернулась, вернулась к жизни, будто после клинической смерти. Возвращенная разрядом тока по нервам. Она делает глоток воздуха, фыркает носом и не верит, что жива. В голове пульсирует, руки дергаются, сжимая подлокотники деревянного стула. Оглядывается.
Где я Застыл немой вопрос в ее растерянных глазах. В испуганных движений дрожащих губ.
Связанное тело Агаты находилось посреди пустой комнаты. Девушка никак не могла через мрак рассмотреть границы помещения, так как было довольно темно. Одна только люстра висела, покачиваясь над ней. И так же раскачивался страх в ее груди. Тик-так. Плавно. и снова назад. Тик-так. Нарастает.
Припомнив последние события, испанка прекрасно понимала теперь где она. Нет, координат своего расположения она не знала. Север, юг, запад, восток? Так же нет ответа. Но то, где она находилось не нуждалось в координатах, ведь достаточно произнести шепотом на дне души слово "в плену", как стойкая кровь ускорит свой бег. Да, у ада нет своих координат. Ад везде и нигде.
- Девочка - голос, который заставил Тарантино вертеть головой прежде чем она увидела человека, входящего в круг света. - Тебе не стоит играть с нами. Мы выколачиваем правду из закаленных бойцов, и они не выдерживали и часу наедине с Саидом. И я не хочу тебя с ним знакомить. Ты ответишь нам на несколько вопросов? - после череды угроз спрашивает военный на арабском языке.
А ей нельзя говорить правду. Ей нельзя вообще с ними разговаривать. Но хватит ли ее? На каком уровне сложности она умрет?
- Yo no te entiendo. Por favor, suelte mí* - * Я вас не понимаю. Пожалуйста, отпустите меня.
Она могла прикидываться иностранкой до тех пор, пока военные не найдут на нее переводчика. Или до тех пор, пока она ее не заставят выучить арабский...
- Что она сказала? - заорал тот, который только что вел с ней монолог. Солдаты пожимали плечами. Тогда полковник сел напротив нее на корточки, взглянул в глаза и спросил: - Что. Ты. Сказала - выделяя каждое слово, будто это могло помочь ей ответить, выговорил он.
- No sé que quieres que haga* - *Я не знаю что вы от меня хотите - почти проплакала Агата, стараясь не смотреть на давящего мужчину.
- Если ты надеешься, что языковой барьер остановит меня выбить из тебя правду... - не закончил он фразу, но Тарантино поняла, что ее ждет. Глаза полковника блеснули и он произнес только одно имя, но в окружающем молчании, где единственными звуками были чужое дыхание и монотонное кап-кап-кап, это имя звучало как приговор. Он произнес - Саид.

Встречая рассвет электрических ламп,
Стойкая кровь побежит по рукам,
Встанет глоток полумертвой воды
В горле, и снова на поиск еды.

0

10

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Krypteria__God_I_Need_Someone.mp3|God I Need Someone[/mymp3]

День F.
Пустые стены, от прикосновения к которым ощущаешь всю их неровность. Тоскливая темнота. Этот мрак единственное спасение. Тебе хочется в нем спрятаться. И чтобы, когда двери карцера отворялись, темнота не рассеивалась. Ты жмешься в угол, в тень, прикрывая лицо от ударов, но вкус крови на губах тебе знаком ежедневно.
Кроме темноты твоими друзьями стала тощая крыса. Она жалобно пищит, когда ты рыдаешь навзрыд и пытается укусить тебя за палец. Может пытается приободрить? Хотя кого ты обманываешь, ей нет до тебя дела. Как и холодной темноте, и плесени на стене, от запаха которого уже тошнит.
Кап-кап. Над головой слышно журчание, по трубам течет вода, срываясь одинокими каплями на пол. Вот, вновь холодная капля упала на твою ногу. Ты прижимаешь еще сильнее колени к себе, считая удары капель об пол. Сколько времени уже прошло? Надоело считать. Сейчас пришло идеальное время подумать...

Когда я оглядываюсь назад и вижу все свои деяния
И вижу того, кем я стала,
Я понимаю, что я должна заплатить,
Чтобы освободить это море из огня,
Когда я смотрю на выбранный мною путь,
Весь вред,что я причинила,
Мой судный день пришел,
Я спрашиваю себя: было это верным, была ли я неправа?

Наверно, и всех твоих страданий не хватит. Не хватит всей твоей пролитой крови и выплаканных слез. Быть может, ты свернула не на том повороте? Не по той дорожке пошла, прочитав указания на каменной глыбе на развилке. Вспомнишь, что тебе обещали? Направо пойдешь коня потеряешь... Налево пойдешь жизнь потеряешь. Прямо пойдешь...
А ты каплей за каплей теряла свою душу. За твоими деяниями она гнила. Можно ли еще спасти то, что осталось? Ты хочешь спасти?

Эта ночь, когда все ангелы плачут,
И их слезы озаряют небеса,
Эта ночь криков, небо кровоточит,
Некого винить, кроме себя самой,
Эта ночь, когда все ангелы плачут,
Они падают с крыльями, объятыми пламенем,
Эта ночь криков, небо кровоточит,
Я та, кто должна заплатить за это

А ты, давай, принимай новый удар. И знай, что мучениями и болью ты искупаешь вину. Всевышний все прощает. А ты вдруг, в этой стране, стала такой верующей.
Открывается дверь. Луч из коридора освещает противоположную стену и ты прячешься, сторонишься от него, как вампир на солнце. Но на самом деле ты сторонишься тех, кто приходит из освещенного коридора. Этого мужчину ты выучила по имени и теперь оно вызывает у тебя дрожь. Ведь ему все равно, что ты играешь роль закоренелой испанки, не знающей языка, медсестры, оказавшейся по воле случая на войне.
- Сегодня ты должна все рассказать... - его голос звучит эхом, отталкиваясь от стен твоей пустой головы.
Только не покидай меня раньше времени. Держись. Не уходи. Но ты не слышишь, Ты не можешь больше, скрипя зубами, выносить груз. Ты опять закрываешь глаза.

Теперь, задумавшись над прошлым, я понимаю,
Что для меня не настанет мира,
Я не могу отмыть руки от крови,
От той боли, что я принесла,
И когда пески времени иссякают,
Я не могу найти путь домой,
Мой судный день пришел,
Я спрашиваю себя: было это верным, была ли я неправа?

Я плачу. Пытаюсь разбудить тебя. Вернись ко мне. Открой глаза. Ты ведь не видишь сейчас снов, почему же ты лежишь в луже воды с закрытыми глазами? Ты заметила, что за последнее время я стала сильнее? Чаще разговариваю с тобой, взываю. Я молюсь за тебя и тогда ты видишь во снах маму и папу. Наших маму и папу. Мы скучаем по ним. Но знаем, что они не простили бы. Ты стала очень часто винить себя. Я устала прощать тебя. И себя. У меня не получается вспомнить молитвы, на языке только "Дева Мария", но ты повторяешь за мной эти слова. Бывает, по часу бубнишь про себя, чтоб отвлечься от моего с тобой общения. А я, как чревовещатель пытаюсь вырваться из твоих оков и наконец стать единым целым с тобой.
Вот ты снова вздрагиваешь. Но уже не от меня, голоса в голове, ты дернулась потому что слышны шаги за дверью.
- Нет. Хватит - шепчу я, а ты повторяешь. Теперь и мне страшно. Я вжимаюсь, прячусь в уголках твоей светлой половины, твоей чистой души, и превращаюсь в желтую птичку. А на свободе прогремели взрывы.

Еще не кончилась война, с ума сойти...

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » А на войне, как на войне