Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » встречать рассвет с одной тобою рядом


встречать рассвет с одной тобою рядом

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://s3.uploads.ru/fjkXL.jpg
Участники:
Diderick Angelo
Amelie Calloway
Место:
крыша одно из небоскребов
Время:
июнь 2013
Время суток:
вечер, переходящий в ночь, переходящая в утро
Погодные условия:
свежо, ночь все-таки
О флештайме:
Ночь предстанет пред нами разноцветными огнями с огромной высоты, ты ведь не боишься ее со мной? Давай просто проведем это время вдвоем, лишь ты ия, наедине со звездами.

+1

2

Я уже практически проваливаюсь в сон, обнимая тебя и прижимая к себе, но вдруг, ни с того, ни с сего, в моей голове мелькнет мысль. Амели, милая, неужели мы лишили себя этого удовольствия, действительно? Улыбнувшись в темноту, открою глаза и поверну голову к тебе:
- Кэллоуэй, ты вообще в курсе, что у нас с тобой не было ни одного свидания? - я приподнимусь на локте и сквозь темноту разгляжу-таки твои глаза, еще бы.
- Завтра я за тобой заеду, - это звучит смешно, действительно смешно, но я говорю серьезно. Еще раз улыбнувшись, я откинусь назад на подушку, и закрыв глаза, провалюсь в сон.
Честное слово, он был крепки и красочным, летнее настроение и желание отдыха, наверное, повлияли на эти сновидения. Встаю раньше тебя, отключив будильник, который не успел прозвенеть. Шагаю в душ, затем варю кофе и возвращаясь в спальню, кладу на тумбочку возле тебя записку, в которой написано.
"Заеду за тобой в 7, будь готова. "
Поставив в конце загогулину в виде буквы D, выхожу из дома и сажусь в машину, мне определенно нужна одежда на этот вечер. Но об этом попозже, еще надо расквитаться с некоторыми делами, что возникли внезапно, но они не особенно важны, хотя и хотелось бы решить их сегодня. Так, повседневный бред, ничего особенного, заехать подстричься, купить кое-что для байка, и так по мелочи. Однако же, для того, чтобы найти определенную деталь для мотоцикла, требуется куда больше времени, которого у меня уже нет.
Дальше по плану - магазин. И вот это уже мучение для меня. Заходя в самый большой торговый центр, я растворяюсь среди людей и иду туда, куда глядят глаза, долго выбирать не пришлось, ибо уже вторая или третья вещь, которую я померил, мне подошла. Слава Богу. А вы себе даже не представляете, что такое ходить по магазинам с Амели, хорошо, что не она выбирает в чем я буду сегодня. Иначе бы наше свидание перенеслось бы часов этак на 9-10 вечера.  Приобретая под брюки черную рубашку, выхожу из магазина, уже во всем новом.
Прыгаю в машину и несусь по направлению к своему дому. Время близится к семи часам, но мне нужно успеть купить букет цветов, ведь у нас сегодня официальное свидание. Я уже все запланировал, я уже все подготовил между разъездами за деталями, я уже все предусмотрел. Уже со всеми созвонился и уже предвкушаю этот вечер.  Если все идет по плану, то у меня все готово. Итак, я покупаю шикарный букет. И мчусь дальше к дому. Паркуюсь.

внешний вид

http://cs410826.vk.me/v410826219/80df/7GlyNKLBmMo.jpg

Звоню в свою же дверь. Представляете. Докатились. Я звоню в свою же дверь. И услышав стук каблучков по паркету, чуть отхожу назад. Первое, что ты видишь перед глазами, открывая дверь, - букет белых роз.
- Здравствуй, - первое, что скажу я, прежде чем покажусь из-за букета, - это тебе,  - улыбнуться тебе и про себя отметить как прекрасно ты выглядишь, - ты готова? - впервые видишь меня в таком виде, правда ведь? Для меня самого такой внешний вид дико непривычен и далек, но так как сегодня такой день, я просто не мог иначе. И ничего не говори, хотя я знаю, что ты не сдержишься. А я ведь все пойму по взгляду, да, по одному твоему взгляду.

+1

3

внешний вид

http://www.hervelegerobsessed.com/files/users/3/20110922_offwhite/christina_aguilera_herve_leger_beige_dress.jpg

Ты-то заснул, молодец. А вот у меня после этих нежных слов, смазанных ночным шепотом, глаза закрываться ну никак не хотели. И дело не в том, что мы уже живём вместе, не говоря уже о том, что засыпаем в одной постели... Кстати, что бы сказала мамочка... А сестра Элизабет... А если бы узнала самое начало истории? А продолжение? Нас бы четвертовали, Дико! Нас бы прокляли, сожгли на костре, а потом бы уже четвертовали. И ещё бы заклеймили. А твою спящую и сопящую мордочку предали бы анафеме все прихожанки Калифорнийской Церкви Святого Патриция. Спит он. А как мне теперь попасть в ту сладкую негу полузабытья, из которой ты меня вытащил своим голосом? Свидание... Свидание ни с кем-нибудь, а с ним, мужчиной моей мечты, простигосподи. И что одеть? И как себя вести? Совсем же не важно, что ты уже недели две наблюдаешь дефиле в одном полотенце, и совсем не важно, что будишь меня, безмейкапную запахом свежесваренного кофе.
И пока ты так сладко взбалтываешь воздух своими глубокими вдохами-выдохами, поднимая и опуская меня на пневмо-подушке своей грудной клетки, я не могу заснуть. В голове круговоротом проносятся все варианты нарядов, макияжа и туфель, но всё не то, не то, не то... Я даже тебя, садиста такого, спрашивала полушепотом, приподнимаясь на твоём плече, но в ответ было лишь невнятное "угу" крепко спящего богатыря. В общем, заснула уже под утро, не ожидая, что в квартире найдётся вредный домовой, выключающий будильник в самый ненужный момент. Нет, милый, сегодня меня не разбудили звонком. Меня разбудили долгим, продолжительным сигналом клаксона - Миранда же не угомонится, пока моя взъерошенная фигура в паническом "что случилось" не высунется из окна.
- Никаких декораций сегодня, - впуская подругу, я уже выхватываю из её рук свежие наброски и вырезки из журналов. В одной руке у меня чашка с горячим кофе, в другой почему-то Лубутен в серебристой оправе - вид "есть дела поважнее работы" внушает моей помощнице выжидательное томление. Это уже позже, когда она пройдёт в комнату, увидит, что мимо нашего дома прошёл ураган Амели, который ни оставил ни щепки от порядка, а только обломки тряпочного смерча. Платья повсюду. На кровати, на спинке кресла, на журнальном столике и даже на ручке двери. Кстати, одно - на мне, со спущенной брителькой и развязанным позади поясом. В тон панике на лице. Мне нечего надеть!
- Скорая помощь?  -  она знает, что мне предложить, забирая из рук измученной женщины кофе. Она знает лучшие магазины Сакраменто, но сегодня... Сегодня мне нужны только самые лучшие. Лучшие из лучших. У меня первое свидание с Анджело, вы спятили?!

- Это... - Миранда уже прищурилась, ожидая очередную проповедь на тему "платье - я с панели" или "монашка Кэтти", или "кто делает такие вырезы" или ещё сотни вариантов и интонаций, с которыми мы откинули порядка десяти салонов одежды, оставляя после себя груды платьев на добропорядочных консультантах. Они уже запомнили моё взволнованное личико и записали меня в чёрный список. Им не понять. Одеваться для Дика - страшнее некуда. Его взгляд - лезвие гильотины, и если я сегодня не увижу там нечто ошарашенное в духе "вот же мне повезло", это лезвие рухнет прямой наводкой по мне-несчастной. Нет, сегодня его взгляд должен кричать "Я люблю эту женщину", а на те платья, что я уже мерила он пробубнит что-то на манер "неплохо. ну что, на рынок?".
Вот только взгляд Дика я так и не поймаю. Открывая ему дверь, задыхаясь от пробежки по всей квартире для редактирования образа - туш, туфли, браслет, цепочка, фен, и серёжки, и снова к зеркалу, а потом опять, по кругу ... В общем, открывая ему дверь я не вижу ничего, кроме тугих бутонов, что пышат восхитительным ароматом и красивы настолько, что дар речи ухает куда-то глубоко, куда-то вместе с сердцем.
- Они прекрасны, -улыбаюсь, принимая букет и... Замираю. Дик... Нет, я не вижу Дика. Я вижу белоснежные брюки по точёной фигуре и каждую складочку чёрной рубашки, этой сводящей с ума чёрной рубашки, обтягивающей атлетичную фигуру моего мужчины. Моего мужчины. Хочется это повторить ещё раз и в голос, потому что иначе и не поверить в такое счастье. Кажется, мы поменялись ролями. И теперь мой взгляд спотыкается на этом выпаде проигравшего "Я люблю этого мужчину", а губы... Губы остаются верны вечной победительнице
Вырядился, как на свидание, - я хохотну, высвобождаясь от неловкости, застявляя, с натугой заставляя себя оторвать взгляд от этого облаченного в идеальный наряд тела. Мужского сильного тела. Нет, глаза. У Дика потрясающие улыбающиеся глаза. А я, как ни в чем не бывало, обхватываю его под руку, ощущая теперь и предплечьем, как натянута ткань рубаш... Глаза. Да, глаза Дика...
- И куда мы отправимся? - что? я строю глазки? безбожно, улыбаясь и флиртуя, кокетничая, не дозируя ни капли. Потому что жутко хочется плескаться в этом ощущении. У нас никогда не было свидания. Боже, сколько же строф мы пропустили, Дико!!!
- В кино, а потом в парк - кушать мороженое? Я люблю фисташковое! Ты купишь мне мороженое? - нет, нет, я не издеваюсь. Разве может женщина, парящая в лёгкости с таким мужчиной под руку, издеваться?

+1

4

Взглянув на часы, я пойму для себя, что все должно быть готово окончательно. А пока ты забираешь у меня букет, пока ты несешь его в дом, я провожаю тебя взглядом. Боги, может останемся дома и никуда не поедем?! Кэллоуэй, так нечестно. Это не то, что нечестно, это не по правилам. И пока ты идешь обратно, я все еще стою с выражением лица типа "колючие кактусы!неужели она со мной?!". Кое-как опомнившись, ты уже берешь меня под руку, и, ну, конечно, куда же мы без твоих саркастичных замечаний-то? А я вот сегодня обойдусь без них, да-да, Амели, удивишься? Безусловно. На твои слова, я лишь отклоню голову назад:
- Ты великолепно выглядишь, у меня пропал дар речи, - еле касаясь губами твоей щеки, дотронусь до твоей руки, что держит меня по друку, и дойдя до машины открою перед тобой дверь.
- Ну что ты? У нас же первое свидание, я должен тебя удивить, произвести впечатление и все такое, - я улыбнусь, и закрою дверь, как только ты сядешь в машину. Обойду ее сзади, и сев на водительское сидение, на этот раз без рывков, плавно и осторожно мы отправимся с тобой туда, куда не ступала еще нога нормальных людей, идущих на свидание. Вообще, эта идея пришла ко мне точно также, совершенно случайно, мне, действительно, хотелось удивить тебя, и я, действительно, долго думал как и где это сделать. Но ведь, по-хорошему то, нам ведь все равно где быть, лишь бы быть вместе. И так было бы, да, если бы это не было нашим первым свиданием.
- Ну что? Есть предположения куда мы едем? - я мельком взгляну на Амели, с трудом оторвав от нее взгляд. Ты прекрасна. Честное слово, ты прекрасна и великолепна. Мы с тобой знакомы не первый день, мы уже даже живем вместе, но я не перестаю удивляться на то, какая ты. Я не устаю находить в тебе что-то новое, мне это не надоедает. Я не перестаю удивляться на то, как ты умеешь удивлять. В общем, пока моя голова делала тебе всяческие комплименты, мы подъехали к одному из самых дорогих и известных ресторанов в Сакраменто. Только. Пойдем ли мы туда? Припарковав машину, я открою водительскую дверь, и повернусь к тебе:
- Сиди-сиди, я сам, - Боже, Дик, откуда в тебе это? Джентельмен, иначе, не скажешь. Ну еще бы, как иначе - то? Итак, обойдя машину, я открою дверь и подам руку, прежде чем ты ступишь на землю. Затем, нажав на кнопку сигнализации, встану напротив тебя.
- Закрывай глаза, - улыбнувшись самой счастливой улыбкой, посмотрю тебе в глаза, - ну же, ты веришь мне? Закрывай, Амели, - я возьму тебя за руки и поведу за собой. Хотя. Хотя к черту. Я возьму тебя на руки, пока ты стиошь с закрытыми глазами и понесу к самому высокому небоскребу в округе.
- Только прошу тебя, не подглядывай, - да, это мне важно. Мы приехали не только к самому дорогому и шикарному ресторану, но еще и к самому высокому зданию в Сакраменто. Посмотрим же, что нас ждет?
Пройдя внутрь здания, я двигаюсь к лифту, и ожидая пока откроются двери, еще раз повторю:
- Не подсматривай, - улыбнувшись, пройду в лифт, и нажму на самую последнюю кнопку, мы отправляемся на самый высокий этаж.
- А теперь осторожно, - я аккуратно поставлю тебя на ноги, как только мы окажемся вне лифта, - но глаза не открывай, - взяв тебя за руку, обойду тебя и встану сзади, положив руки тебе на талию, так удобнее тебя вести. И как только мы сделаем еще пару шагов, как только мы окажемся...
Перед нами открывается невероятнейший вид чуть ли не на всю Америку, весь город горит разными огнями, вот-вот стемнеет и вся эта красота загорится еще ярче, а мы будем находиться на расстоянии вытянутой руки от звезд. Посередине крыше, на которой мы оказались, стоит небольшой круглый столик, накрытый на две персоны, бутылка вина, и несколько блюд. Салаты и горячее. Легкая музыка, на стульях лежат теплые пледы, и я доволен тем, как тут все устроили. Не отходя от тебя и не переставая держать тебя за талию, уткнусь носом в твое плечо, и тихим голосом:
- Можешь открывать, - перевожу руку и беру тебя за руку, стоя теперь сбоку. Честно, мне хочется видеть твои глаза и твою реакцию. Угадал ли я? Не слишком ли банально? Не слишком ли пафосно или по-детски? Попал ли в точку. Честно, все внутри дрожит, от мысли, что тебе может не понравиться.

+1

5

Вот оно!!! Все слышали?! У него пропал дар речи. Как я не подпрыгнула с визгом в эту секунду, не знаю. Стальная выдержка, да и только, позволила продолжить движение к нему. А может, я просто снова залюбовалась Диком. Новым. Необычным. Но всё так же родным. Сочетаемость несочетаемого. И она где-то гуляет внутри маятником, когда я замечаю и статную осанку, и манерность жестов, и даже слегка приподнятый подбородок. Я удивляюсь тебе, да, Дико. Я восхищена и сражена. И слава Богу, что мы уже давно знакомы, иначе сестра Элизабёт в жизни мне не простила фатальную влюбленность с первого же свидания. Иначе я сама себе не простила эту теплеющую внутри волну, что зовётся тобой и катится в сумеречное небо, и захватывает дыхание свежестью вечера.
И всё такое у тебя получается лучше всего! - я не могу сдерживаться, я не хочу спотыкаться на неловкости сегодняшнего свидания, хочу просто отдаться манящей силе твоего обаяния и лететь. Лететь в самую высокую точку этого бездонного неба. Только с тобой за руку. С тобой, многогранный и потрясающий. С тобой, галантный кавалер, что закрывает дверцу машины, усаживая меня. И только здесь, в уютном салоне, на твоей территории, я негромко скажу, - Ты сегодня особенный. Особенно впечатляющий...
  А пока мы мерным шелестом разгоняем сумрак по улице, я не замечаю ни росчерков огней по стёклам, ни городских пейзажей, ни витрин. Я смотрю на тебя. Иногда искоса, улыбаясь своим мыслям, а иногда... Иногда я замираю, словно желая что-то сказать и не находя слов. Кто Вы, мистер Анджело? Сегодня Вы - Джеймс Бонд, от которого разит вожделенной силой в красивой обёртке, сегодня Вы - мечта сотен миллионов женщин, зачитывающихся романами. Но Вы мой. Только мой.
- Учитывая твою способность удивлять... - я даже не сразу расслышала вопрос. Боже, надо брать себя в руки, а это женское, искрящееся ощущение надо прятать во впадинку декольте, пока не поздно. Нужно включать разум, пока ты не свёл меня с ума окончательно, - Никаких...
  Мы остановимся внезапно, как и начали это свидание. Ты открываешь мне дверь. Кажется, мир раскрасился другими красками. Это комикс по Джеймсу Чейзу. Сейчас загорятся квадратами вывески Бродвея, сейчас ты поправишь гангстерскую шляпу и спрячешь за полами пиджака кабуру. А я... Я ступлю на влажный асфальт изящной ножкой в элегантных туфельках, и, опираясь на твою ладонь, выскользну из машины сверкающей звездой. Но всё не так. Сегодня мне хочется зеркалить тебя, Дико. Сегодня мне хочется становиться твоим отражением. Ведь я уже счастлива. Ты в глаза мои посмотри, в те самые, которые ты просишь закрыть.
- Доверять тебе? Мастеру перевоплощений, - снова смеюсь, поправляя локоны, спадающие с плеча. Глубокий вдох трепетом наполнит меня. И я... подчиняюсь. На секундочку выполняю твою просьбу, пожимая плечиками и негромко смеясь. Пока ты не хватаешь меня на руки.
- Не урони своё сокровище, - откровенно хохочу тебе в шею, обнимая ласково и нежно. Жутко, невыносимо хочется открыть глаза, хочется спрятать лицо в твоём плече и подглядывать, бессовестно подглядывать за твою спину. Но я не сделаю этого. Электрический ток ожидания закоротит в нас, смешных и счастливых, запустит неровные такты в твоё размеренное дыхание, заставит мои ресницы трепетать. Механический звук. Разве в дорогие рестораны вносят на руках? Разве там не шумно и весело? Разве музыка не кинулась бы на нас истосковавшимся по хозяевам псом?
- Что ты задумал, Дидерик? - вдохнуть киловаты улыбок, закидывая голову назад. Я доверяю тебе так, что даже не вздрогну от железного скрежета двери, даже не шелохнусь от мерного жужжания механизмов. Буду так же перебирать пальчиками твои волосы у шеи, и умолять себя не открывать глаза. Пока ты не разрешишь.
Вдох. Воздух внезапно стал свежим и рьяным. Воздух стал кристаллическим, даже морозным. И ветер ринулся в лицо, заставляя волосы развеваться и забираясь в юбку воздушными волнами.
-Можно? - я спрашиваю. Ты веришь? Мне действительно важно, чтобы ты назначил момент, и только в ответ на твой голос я...
- О Боже. - эта картина не помещается во взгляд. Меня мало, чтобы передать все тона и оттенки, всю красоту передать. Глубокий синий цвет распахнутых настежь небес взрывается фейерверками огней. Дома, магистрали, небоскрёбы.. Город... Город мерцает миллиардами созвездий, но он - всего лишь фон. Наши места в этом театре на сцене. Наши места - столик, музыка, свечи, бокалы. И я задыхаюсь. Подожди, подожди, Дико. Дай насмотреться. Надышаться позволь. Я хочу запомнить. Каждый штрих, каждый блик. Каждую ноту и каждый оттенок. Вкус запомнить этого вечера.
- Это потрясающе, - ещё разглядывая всё вокруг, я не нахожу кислорода, чтобы увеличить голос в громкости. Но найдя тебя взглядом, я лишь повторю сказанное. Уже шепотом. Как доверие, как секрет, потрясающе....
И улыбнусь, забираясь ладонями по твоей шее в сводящей с ума нежности. Я осторожно. и деликатно. Касанием губ зажгу пару-тройку свечей. Маленькие огоньки тепла лепестками зажгутся в наших глазах.
- Ты - волшебник, - послевкусием поцелуя. Мы не будем торопиться. Этот вечер мы выпьем, цедя каждый глоток. А пока.. Пока ты проводишь меня к столу, правда? Ты же хочешь быть галантным до конца. А я хочу стать отражением этого сладкого сна с запахом высоты и вкусом тепла. Тепла, не взирающего на вечерний июньский ветер. Не взирающий ни на что. Тепла, что сотворил сегодня Дик Анджело. Как праздник на двоих, как волшебство.

+1

6

И пока меня трясет внутри от этого ожидания, пока ты открываешь глаза, я смотрю на тебя и улыбаюсь. Улыбаюсь так искренне, как могу улыбаться только лишь с тобой. Ты открываешь глаза, и на этот раз теряешь дар речи ты? Серьезно, Амели? Тебе нравится? Тебе, действительно, нравится? Чуть крепче сжать твою руку, и почувствовать, как ты подходишь ближе. Твои руки на моей шее, мои руки на твоей пояснице, и я поддамся этому поцелую, также нежно. Также тихо. Также осторожно. Но ненадолго, мы ведь не будем торопиться, мы ведь на свидании. Это так странно для нас, правда? Это так...нормально. Это так нормально, что даже странно, вот что. И оторвавшись от твоих губ, посмотреть в твои глаза. Взять тебя за руку, и провести за собой к столу, что стоит посередине. А знаешь, такой Анджело ведь тоже ничего. Я и не думал, что умею быть таким галантным. Это все ты. Это все ты.
Отодвину стул, чтобы ты присела, а затем, взяв бутылку:
- Вина? - осторожно, никуда не торопясь открою бутылку и налью нам в бокалы. Сначала тебе, а затем себе.
Моя выдержка. Боже. Сегодня ей можно позавидовать. Я спокоен и осторожен. Что-то изменилось в действиях, что-то другое в жестах и поведении. Что-то другое с осанкой. Амели, это все ты. Ты да и только. И спасибо тебе. Спасибо за то, что в этот вечер со мной. Спасибо за то, что просто со мной, хотя это так не просто.
Усаживаясь на стул напротив тебя, я подвинусь ближе к столу, накрыв своей рукой твою руку, поглажу ее своими пальцами, а затем чуть приподнявшись со стула, коснусь ее губами. Сяду обратно, но руки не отпущу.
- Тебе не холодно? - заботливо наклонить голову вбок, смотря в твои глаза. Что-то не так в них сегодня. Что-то иное. Другое. Завораживающее и непередаваемое. Что-то родное и тепло, к чему я уже привык, но что я узнаю снова и снова, с другой стороны,  с других сторон. Ты ведь такая. Неземная. Нереальная, кажется. Сказка. И как мне хочется, чтобы находясь рядом ты чувствовала тоже, что чувствую я, и я думаю это так и есть. Мы ведь общаемся взглядами, мы ведь с полуслова, с полувдоха друг друга понимаем. Мы ведь... Мы ведь купаемся и тонем в океане этих чувств, мы ведь не можем друг без друга уже и без этих эмоций. Мы ведь не можем, мне не кажется?
Я с трудом оторвусь от твоих глаз. Честно сказать, кусок в горло не лезет, не сказать, что я волнуюсь. Хотя момент волнителен, да. Но.. Поднимаю бокал, все еще смотря в твои глаза. Я не подбирал слова до этого, все получилось само собой, без подготовки, серьезно. Да и о какой подготовке может идти речь, ежели все должно исходить от сердца? Я просто смотрю на тебя и слова подбираются сами собой, без подготовки.
- Никогда не думал, что заслужу такое счастье, - звук прикоснувшихся бокалов, и я отопью немного вина, не напиваться же мы сюда приехали. И это будет мой тост, сегодня завтра и всегда. Тост за тебя и никак иначе, тост за нас.
Наколов на вилку помидорку из салата, отправлю ее к себе в рот, а больше ничего и не хочется, вот серьезно. Хотя нет. Кое-что хочется.
- Потанцуешь со мной? - как тогда, в первый раз, в наш первый шаг друг к другу, в нашу первую близость, в наш общий омут и с головой. Как тогда в клубе, знаешь что я чувствовал тогда? Я никогда не забуду это чувство, что впервые накрыло меня с головой, что дышать не давало, но я дышал. Тобой только.
Я приподнимусь со стула и протяну тебе руку. Не отходя далеко от стола, сократить расстояние между нами до миллиметров. Интересно, откуда, все-таки льется музыка? Хотя, какое к черту интересно? Ну нисколько. Положить руку тебе на спину, чуть выше поясницы, а другой рукой держать тебя за руку.
- Ты помнишь? Нашу первую встречу, помнишь? - вновь смотреть на тебя, склонив голову на бок, любоваться, не меньше. Конечно, ты помнишь. Наверняка.
- О чем ты подумала тогда?

+1

7

А ты сегодня мерцаешь тысячей огней этого города, таких же тёплых и ярких, неповторимых. Ты сегодня стал небом, которому я подставляю лицо в глубоких глотках вечера, прозрачного и лёгкого. Как твои прикосновения, как твоё касание руки, когда мы присаживаемся к столу. Боже, Дико, почему ты не познакомил меня с таким собой раньше? Почему ты не позволил хоть краешком глаза взглянуть за полог своих неизведанных качеств. И сколько же ещё таится в тебе, в твоих манерах и мыслях. Сколько? Я хочу узнать всё, каждую грань и каждую роль, каждый мотив твоих песен. Я хочу знать тебя. Изучать по нотам, по отсветам всех сезонов, по мотивам твоих книг. И постепенно. Только не сразу. Монетка радости зазвенит в твоём голосе, блеснёт золотом в глазах. Ты улыбаешься. Улыбаешься светло и чисто, разжигая светлячками синеву вокруг.
- Красное итальянское, - я знаю, что это наше любимое вино. И наш любимый привкус итальянского винограда, столь же сладкий, как и терпкий, столь же нежный, как и жгучий. И он коснётся губ в свежести, и он прокатится по нёбу насыщенным ароматом. Кажется, сегодня вино в миллионы раз ярче. Кажется, все ощущения увеличились по максимуму, и твои слова пьянят меня больше, чем глоток этого вина, каким бы восхитительным оно ни было.
- За наше счастье, милый, - за счастье быть рядом. За счастье находить своё отражение в твоих счастливых глазах, за счастье улыбаться, не замечая, как губы растягиваются в новых и новых улыбках, за счастье чувствовать весь спектр тепла - от невесомой нежности, что поднимается по руке от твоей ладони до миллионов пожарищ, которые ты умеешь разжигать внутри. Но это не сегодня. Сегодня лишь потрескивание приглушенных огней и полушепоты, полувыдохи, полутона. Сегодня мы приспустим интригу на наши жесты, приспустим норов и гордость. И мы будем честны сегодня. Ведь в каждой частице этого пронзительного воздуха - откровение. как и в дыхании нашем.
- Мне никогда не было теплее, - холодно? с тобой? это невозможно, милый. Ты же солнечная батарея, ты - электростанция и тысячи греющих ламп. Ты - солнце, настоящее июньское солнце, что греет меня всегда.
Лёгкое касание бокалом скатерти, легкий отзвук посуды в ответ на наши манипуляции с приборами: кажется, я ловила вилкой креветку, а может, это был лепесток имбиря. Всё стало таким неважным в эти минуты, когда хочется замечать только тебя. И твои мысли в твоих глазах. Читать их, отвечая взглядами.
- С удовольствием, - манерно поведя плечиком, я отвечаю на твои прикосновения. Ты уже ведешь, ещё до танца, ещё до этого вечера. И мне не нужно закрывать глаза, чтобы подчиниться. Мне не нужно отключать разум, потому что он уже следует за тобой, он уже подталкивает меня в твои объятья, без напряжения и неловкости. Сегодня всё на удивление лёгко. Как и эта музыка, что разливается вокруг магией, симфонией, которая только вторит нашим сердцам. Ты замечательно танцуешь, и не составляет труда быть свободной в этой поддержке по линии поясницы и в твоей сухой горячей ладони, что сжимает мои пальчики с невыразимой лёгкостью. Я позволю себе только опустить взгляд, вдыхая запах твоей кожи. Как тогда, на Линкольн-стрит, когда ты впервые схватил меня на руки. Кажется, тогда я позволила себе слишком глубокий вдох. А после этого отчаянно подсела на тебя, Дико. Как на особо опасный сорт никотина, как на наркотик. Только вместо мучений ты радостью питаешь меня, и придаёшь силы, и красишь эти улыбки недосказанностью, многоточиями. Я лишь проведу большим пальчиком по твоей ладони в танце, да скользну по плечу, отвечая на вопрос взглядом. Ты тоже вспоминаешь, Дико. Вспоминаешь эти тысячи мозаичных осколков, из которых состоит наше счастье. Сегодняшнее счастье. И это не всегда насыщенные, красочные и ровные детали. Есть среди них и блеклые, потрескавшиеся, ломанные - как в миг нашей первой встречи. Помню ли я? Боже, да я помню каждый пузырик в пивной кружке того толстяка, что сидел за тобой. Ты ведь о той встрече, Дик, о той, когда я впервые увидела качка с довольной улыбкой, которую до сих пор не могу забыть?
- Я подумала: какого чёрта этот наглец портит все мои планы? - негромкий смех и смущение. Ты довёл меня до смущения, веришь? Так забавно и необычно обсуждать тот вечер с тобой, не в силах сопоставить образы. Два разных образа одного мужчины. Хотя... я не буду врать, что влюбилась в тебя с первого взгляда, и не кинусь выцеживать из тех мыслей все комплементы, которые я должна была раздать тебе, мой самый важный человек. Просто потому что хочу говорить тебе правду. Ложь недостойна этого вечера, она слишком пошла и неуместна. А вот искры в моих глазах и мягкий шёпот тебе на ушко, шёпот-откровение, шёпот-истина - это тот маленький бриллиант, который я подарю сегодняшнему свиданию.
- Никому не позволяла защищать себя, - выдох. И я серьёзна сейчас, Дик. Я тысячу лет не произносила и сотой доли той исповеди, что говорю тебе сейчас, не боясь заглядывать в глаза. А музыка всё ведет нас в неторопливом движении, и ты всё так же восхитителен и аппетитен, но мне важнее океаны твоих радужек. И понимание. Я знаю, что оно плещется там прибоем моего голоса, моей открытости, - Тем более - спасать. Тебе удалось сделать это как минимум трижды.
Улыбка, снова. Мягкая, лёгкая, посвященная тебе. Ты ведь действительно спас меня, не в стычках с плохими парнями, не в проблемах и не в тёмных кварталах Сакраменто. Ты спас меня в главном. Спас от скудного существования без тебя, от бесполезного существования без этих чувств, что распыляют люминесцентное вещество внутри, без этих глаз.
- А ты, наверное, подумал, что девчонка сама напросилась, верно? - мерный голос и склоненная на бок голова с лучиками заинтересованности в глазах. И пальчики снова переместятся на твоём плече, словно читая письмена шрифтом Брайля, оставленные только для меня.

Отредактировано Amelie Calloway (2013-04-01 01:48:32)

+1

8

Я улыбнусь тебе, как только услышу ответ, как только замечу твое смущение, я улыбнусь тебе. Боже, Амели умеет смущаться? Нет, вы серьезно? Я и не знал. Но сегодня особенный вечер. Я сегодня другой, так почему бы и ей не быть другой? Мы сегодня с тобой по-другому смотрит друг на друга. По-другому, но также тепло и трепетно, по-другому, но все также ласково. Мы ведь не денем никуда это. Мы ведь не другие, в полном смысле слов, просто иная сторона нас. Ты сегодня такая, такая особенная. Нет, ты всегда у меня особенная и неповторимая. Но... Мне нравится эта твоя сторона, как и все те, что я уже знаю.
Серьезно? - улыбнуться тебе, чуть крепче сжимая руку. Мне удивительно это, удивительно то, о чем ты говоришь. Неужели, все те, кто находился с тобой рядом, ну, неужели... Ты всегда стояла за себя сама? Нет, мне правда интересно, и раз уж сегодня у нас особенный вечер, я ведь могу позволить себе спросить?
- Хочешь сказать, что все те, кто был рядом с тобой когда-то, им не удавалось тебя защитить? В том плане, что ты не позволяла? Все сама, да? - нет, серьезно. Больше всего на свете мне хочется оберегать тебя. Оберегать от невзгод, от ненастий, от ублюдков, что распускают язык и руки. От кого угодно. Неужели, этого же желания не возникало у мужчин, что находились рядом с тобой, что были до меня. Да, это уже не имеет значения, но мне так интересно, серьезно.
- Нет, я даже не сомневаюсь в том, что ты можешь, но... - я остановлюсь, сделаю паузу и посмотрев на меня, ты поймешь, что я имею ввиду. - Как-то это неправильно.  Для меня это странно, я бы никому не позволил тебя обидеть, - вновь склонить голову вбок. Вновь посмотреть на тебя, и прижать чуть крепче к себе. Да почему в прошедшем времени, я и не позволю никогда. Где бы ни был. Где бы ни была ты. Ведь я найду тебя, я уверен в этом уже давно, но с каждым разом убеждаюсь все сильнее.
- Я? - улыбнуться тебе и остановить наше движение. Я отойду от тебя на пару шагов, чтобы взять пледы со стульев. Один постелю на крышу, и усядусь на него, возле тебя, а потом протянув тебе руку:
- Иди ко мне, - и лишь только когда ты окажешься рядом, обниму тебя за плечи, поверну голову к тебе и нежно коснусь губами твоей щеки.
- Я подумал, какого черта ты так завелась? Нет, серьезно, это была самая неожиданная реакция. Ведь от того, кто стоял с тобой рядом веяло пошлостью и похотью, - я поморщусь, вспоминая того, кого окунул в бильярдный стол, мне даже было противно его касаться тогда, а сейчас противно вспоминать. Подобие мужчины. Но мы ведь не о нем.
- Я не скажу тебе, Амели, что это любовь с первого взгляда, так ведь? - улыбнуться тебе, положить руку на твою ногу, а другой все также обнимать тебя, не отпуская от себя.
А теперь вопрос, который интересует меня вот уже несколько месяцев подряд. На который ты когда-то ответила мне, но сейчас ведь все другое, возможно и твой ответ будет чем-то отличаться.
- Что толкнуло тебя на столь отчаянный шаг, - рукой обнимающей тебя, пройдусь по твоим волосам,- почему ты перекрасилась? - о татуировке я еще успею узнать.  Ведь пока ты со мной об этом не разговаривала, скорее всего, это что-то личное и сокровенное, но ведь когда-нибудь ты расскажешь мне, правда?
Вдыхаю холодный воздух, и смотрю вперед. Он холоден только потому, что мы с тобой сидим на огромной высоте. Скорее всего, там внизу, где сейчас просыпаются ночные жители, скорее всего там теплее, но нам ведь так тепло тут, с тобой. Вторым пледом укрыть твои ноги, чтобы ты не замерзла.  На улице начало темнеть, и потихоньку на небе показались звезды, что ярко светят нам сегодня, потому что мы слишком близко к ним. Луна, полумесяцем возвышается над ними, и светит ярко, когда стемнеет еще сильнее, она будет выступать солнцем на ночном небе. Да, красиво, но больше всего меня волнует та, с кем я разделяю этот вечер, та, что сидит рядом со мной. Мы ведь обо всем поговорим сегодня, правда? И пусть между нами не останется никаких тайн, пусть между нами не будет ничего такого, о чем можно было бы додумать. Пусть не останется ничего, над чем можно было бы ломать голову. Нет, конечно, что-то останется, но большую часть мы сотрем. Мы постараемся стереть все. Мы постараемся.

+1

9

Ты удивлён? Удивлён тому, что Кэллоуэй стояла за себя стеной даже перед теми, кто оказывался рядом, подставляя плечо? А были ли они? Были ли на моём пути мужчины с таким огромным сердцем и такими глазами? Были ли они, Дики Анджело, сильные и заботливые? И чтобы я падала в их объятья спиной, не собираясь по-кошачьи в комок с готовностью приземлиться на четыре лапы, а свободно и легко летела. Как танцую сейчас с тобой, как улыбаюсь, растворяясь в твоих радужках серебристыми прожилками этого вечера. Ты даже себе представить не можешь, кем надо быть, чтобы заставить меня таять на губах, растекаться безбрежной лаской и нежностью. Доверять всецело, без остатка. И ты стал таким человеком, и ты сам прекрасно это знаешь, Дико. И только в твоих руках, Амели, настоящая, оживающая, словно подснежник ранней весной под теплом твоего дыхания, под лучами итальянского солнца.
- Они бы от себя защищали, - улыбаясь в ответ на удивление в твоих глазах и не в силах поверить в счастье. Могла ли я, сидя на заднем дворе бара "Passion" в разодранных джинсовых шортах и чёрных чулках, пропахшая дешёвым виски и столь же дешёвыми отношениями, могла ли я представить, что будет этот вечер, сказочный, хрустальный, когда мы будем просто танцевать с мужчиной, который заменит мне солнце и сотни других светил, - Меня всегда тянуло на опасных типов. Только за этой рискованностью чаще всего скрывались далеко не герои знойных детективов.
Поправляя чёрный воротник рубашки ладонью, я проведу по ткани ниже в каком-то совсем супружеском, заботливом жесте. В мою линию жизни отчётливо ткнётся горячее сердце Дика, толкнётся и зазвучит эхом внутри, раскатисто и сладко, как воскресный перелив колоколов.
Я знаю. И мне непривычно, - молчание, что мерцает на кончике твоих ресниц ранними звёздами, - Непривычно доверять кому-то кроме себя. Это как... - выдох, попытка подобрать слова, попытка облачить в голос неуловимые мысли, - Уязвимость, но вопреки всему, она не пугает.
  И по щеке твоей ладонью, прижать горячие пальцы к скулам, провести линию нежности и проследить взглядом, пущенным вскользь к глазам. Ты высвобождаешься из нашей музыки. Ты снова что-то задумал. Обнимаю себя руками, поеживаясь, ветер становится нестерпимым без твоего тепла, но снова твой голос подбрасывает дровишек в наш вечер. Иди ко мне... Лёгким прищуром, коварным и сладким, задорной улыбкой девчонки, я только шепну тебе
- Подожди, - уже подбегая к столу, чтобы захватить бутылочку вина, фрукты и один бокал. Нам же хватит одного, правда? - Ты что, решил, что он мне понравился? И от этого я так взбесилась?
Лёгкий хохот, усаживаясь к тебе, укутываясь уютом и аккуратно расставляя всё около нас, чтобы не мешало объятьям, чтобы не мешало беседе. Только бокал наполнить бархатом цвета граната, да поднести к твоим губам. Сегодня морозный вечер, так почему бы нам немного не погреть друг друга изнутри сладкими нотками благородного напитка. Как послевкусие терпкой беседы, как дополнение света на холст шедевра. Я целую тебя в висок, подбирая ножки поближе, да устраиваясь в твоих объятьях. Я не стану запоминать каждую прожилку сияющих глаз, не стану запоминать узор загорелой кожи и оттенок губ - это уже внутри, это приснится потом в сотне новых видений, и открытая линия ключицы, и брови вразлёт, и лёгкие морщинки у переносицы... Только не удержаться от мазков взглядом, нежном любовании тобой, когда говоришь, улыбаешься или просто смотришь на меня.
Ты так не скажешь и про второй взгляд, - да и я не знаю, когда был тот самый щелчок тумблера, да и был ли он вообще. Всё получилось вопреки ожиданиям и нашим планам, вопреки романам и сценарным постановкам, вопреки нашим характерам. И не важно, как. Веришь? Абсолютно не важно. Но найти бы кнопку "save" где-то в углу экрана, да остаться навечно в этом уютном вечере, когда есть только ты. И ты со мной.
И ты снова спрашиваешь... Неужели, это до сих пор тревожит тебя, Дико? Я поставлю бокал с вином, проводя по губам кончиком языка - вино, кажется, впитало твой запах. Оттого улыбка блаженнее, вот только взгляд... Он серьёзен. Но как подобрать слова, как развеять мириады твоих домыслов, Дико? Ведь ты уже заплутал в этих дебрях нелогичности моих поступков. Пальчиками пробежаться по чаше с фруктами, молча цепляя ягодку винограда.
- Не знаю точно, - искренность так и рвётся обезумевшей птицей в выси нашей тишины. И можно говорить тихо, приглушенно, зная, что мой голос ты точно услышишь, зная, что он вибрирует в тебе, что он ещё гуляет, когда я произношу это, - Может, чтобы доказать себе, что ещё способна на поступки вопреки твоим желаниям. Может, чтобы вырваться из прошлого таким забавным способом. А может всё сразу. Отчаянно захотелось почувствовать себя... собой. Независимой гордячкой, у которой нет авторитетов, и не существует правил.
Ты удивишься? Разочаруешься? Хмыкнешь? Меня бы убило даже мгновенное вздрагивание твоей брови, но не смотря на это... Не смотря на это я признаюсь, оставаясь на твоей ладони раскрытой, распахнутой. Эта правда царапает что-то внутри, но молчание отравляет губы, когда ты так на меня смотришь.
-Разве ты никогда не боялся... Серьёзных чувств? Привязанности? Разве никогда не сторонился их? - мне правда интересно. Особенно сейчас, когда эти детские страхи в прошлом, и мы здорово существуем вместе, не представляя себя счастья большего. И сегодня, здесь, я, конечно, понимаю, какой надо быть дурой, чтобы отказываться от этого невероятного чувства, и сколько же мы потеряли времени из-за упрямства и бессмысленной гордости, глупой чудовищно. Но.. мы же пережили всё это. И ты выдержал. Вытерпел всё. А значит, значит, я могу задать тебе ещё один вопрос? Вопрос, который важен для меня как и всё, что связано с тобой. Один из ключиков к пониманию, один из кадров любимого фильма с тобой в главной роли.
- И.. - ягодкой винограда провести по твоим губам, улыбаясь взглядом, - что заставило тебя покинуть солнечную Италию? Что привело тебя в Штаты? ко мне...

+1

10

Выслушать небольшую историю о том, что все "джентельмены", так называемые, в твоей жизни были не самыми лучшими. Но, наверняка, ведь кто-то был, кто зацепил тебя? Ну хоть чуть-чуть? Немного даже. Или сильно? Я попозже обязательно узнаю об этом, а пока я жду пока ты дойдешь до стола с фруктами, и поймав тебя в свои объятия, коснусь лицом твоего лица, улыбнувшись тебе самой искренней улыбкой.
- Да нет, ты что, - оторвусь от твоего лица, все также продолжая смотреть в твои глаза и обнимать тебя, - если бы я так решил, я бы и шага к вам не сделал, - отвести руку в сторону, объясняя то, что тогда было в моей голове, а затем вернуть руку, и под пледом, что лег на твои ноги, все также держать руку на одной из них, время от времени поглаживая ножку, - просто в его взгляде была жестокость, даже больше, чем жестокость, он напомнил мне зверя, животное, честное слово. - сделаю глоток вина, что ты поднесешь к моим губам, вновь улыбнусь тебе, благодаря взглядом, - так не смотрят на девушек, даже когда пара в ссоре. Так не смотрят и тогда, когда на девушку есть планы, хотя... - вновь сделать паузу, чтобы с прищуром взглянуть на тебя, - один план у него на тебя все-таки был, - осторожно возьму бокал из твоих рук и поставлю его на землю. Возьму твои руки в свои, и согрею их своим дыханием. Не сказать, что на крыше конкретный дубак, но не очень-то и тепло. Прикоснуться губами к твоим рукам, и выслушать все объяснения твои, которые так мне интересны. Которые мне так важны, ведь ты искренна со мной.
Выслушать с улыбкой. Я проведу пальцами по твоей щеке, остановив их на подбородке у тебя, смотря в твои глаза, любуясь твоими глазами.  Все понять, и ласково произнести:
- Гордячка ты моя, - рассмеяться вместе с тобой, ощущая всю легкость этого вечера, мне так много, оказывается, надо о тебе узнать. Я первый, кому ты позволяешь себя защищать, я первый, к кому ты прониклась такой нежностью, что я готов быть у твоих ног. И мне это так приятно, безумно, но ты спрашиваешь дальше, и я отвечу тебе, обязательно отвечу.
- Я и сейчас боюсь, - исподлобья посмотрю на тебя хитрым взглядом, ну, конечно же я шучу, отчасти, сейчас все объясню, - боюсь сделать что-то не так. -  Я вновь сделаю паузу, ты хочешь услышать дальше то, что я скажу? По глазам вижу, что хочешь.
- В моей жизни не было таких женщин, с которыми я хотел бы и был бы готов разделить свой дом. - думаешь произнося эти слова, я преувеличиваю? Ни капли. - Как только я представлял себе, что, вот,  это девушка, с которой мы будем жить вместе, в моей голове мелькали такие картинки, ты себе не представляешь, - я сделаю паузу и обязательно продолжу, и пусть я скажу много, но это будет правдой, я открою тебе те двери души, о которых ты не знала, но может быть догадывалась, ведь мы честны друг перед другом в этот особенный вечер, - я думал: Боже, неужели она будет мелькать перед моими глазами постоянно? Неужели все эти тюбики-баночки-крема-масла будут стоять в нашей ванной? Как только, хотя бы на секунду мелькала эта мысль, я сразу находил в ней кучу недостатков. От формы ногтей до пользования ножом и вилкой, - улыбнусь тебе, да, вот такой я нехороший, но.
- Но как только я представил, что мы будем жить с тобой, как только я представил, что ты именно та, с кем я хочу разделить стены своего..стены нашего дома..- я не продолжу, ты ведь поймешь все? Я лишь потянусь губами за виноградинкой, которой ты проводишь по моим губам, а затем приму горизонтальное положение, потяну тебя к себе, за руку, делая так, чтоб ты расположилась на моей груди, а сам подкладываю себе же под голову свою руку, чтоб мягче было.
- Я почувствовал, что какой-то ублюдок в баре будет к тебе приставать, поэтому и прилетел, - отшутиться, но рассказать тебе правду, в одном предложении, в паре слов, - мне предложили работу, от которой, просто по образу своей жизни в прошлом, я не смог отказаться. - спрашивай меня дальше, если хочешь, а ты ведь хочешь, я точно это знаю, а пока у меня есть минутка, чтоб рукой, обнимающей тебя, провести по твоему телу, вниз, а затем обратно.
- Той ночью, в клубе, ты знала, что я подойду к тебе? Думала об этом? - серьезно, очень интересно, мы в одно и тоже время оказались в одном месте. И спасибо всем, кто организовал нам эту встречу.

+1

11

Мне даже не интересно, как закончился бы тот вечер в баре, не подойди ты с уроками игры в итальянский бильярд. Как сложилась бы жизнь, не уведи ты от меня это брызжущее слюной вожделения мерзкое лицо. И думать не хочется. Потому что бутылка с толстым донышком не даёт гарантий и не обещает всепрощение. Тогда сердце жгло одними только тактами за Клару, тогда адреналин заполнял оставшиеся девяносто процентов риска с десятью - успеха и тогда мне было искренне плевать, чья очередь падать: физически или морально. Но даже если бы план сработал, даже если бы ублюдок выложил мне, где сестра и пустил бы к ней, принимая кредитку в уплату долга, даже тогда концовка не могла бы считаться счастливой.
Как и у меня на него, - задумчиво продолжу я твои слова - каким же далёким стал тот вечер, словно, запорошенный временем, превратился в легенду, в миф, услышанный в скаутском походе у костра. А ведь прошло... Дай-ка вспомнить. Год прошёл, Дико. Может, чуть больше. Чуть больше десяти месяцев нашей дороги друг к другу и к этому вечеру, - Но ты же поломал и этот план, и план на спокойную жизнь...
Медленно прикрыть глаза, проникаясь нежной линии скольжения твоих пальцев по лицу, и снова, медленно-медленно, распахнуть ресницы, освещая тебя мириадами тёплых огней отражением в своих глазах.
- Только не говори, что тебе это не нравится, - дерзко подмигнуть своему счастью, всегда понимающему, близкому, родному. Улыбнуться ему взглядом, в котором ещё бьются в бешеных плясках бесята, прикрытые пеленой нежности, и выслушать каждый выдох его, каждый отзвук его слов, гуляющий по мне эхом и приятным трепетом. Мы - не любители признаний, Дико. И вместо серенад под балконом закидывали бы стёкла камушками и криками "ты спятил(а) дрыхнуть в такую-то ночь", но то, что ты говоришь сейчас, заставляет крепче прижиматься, опускать взгляд и снова бросать на тебя, в удивлении, в недоверии такому счастью. Наш особенный вечер, так похожий на сон, но его так не хочется выпускать с нашего пледа, из наших объятий и... и откровений. Я, кажется, влюбляюсь в тебя заново. В каждую чёрточку новой грани, неизведанной, таинственной, но подкупающе ясной. Неужели мы оба были когда-то неподступными крепостями для всех, рухнувшие мгновенно - стоило подойти нужному человеку. Нужному, как воздух. Не хочу угадывать оттенок наших чувств и проверять их на прочность как гамак в детстве. Можно мы оставим это для старости, для затяжной осени или до следующей жизни. Можно, мы будем просто дышать морозным воздухом высоты и друг другом. Можно я просто коснусь губами сводящей с ума ямочки под твоими губами, в ответном признании, в переполняющей радости.
- Теперь и я боюсь всё испортить, - негромко рассмеяться, утыкаясь носом в твою скулу и щекоча тебя ресницами, - Ну вот, теперь надо будет баночки аккуратнее ставить, - совсем тихо пробурчать куда-то в твоё ухо, перемежая свой шепот касанием губ. Мне смешно, Анджело, смешно и радостно, как в детстве. Словно мы бежим за руки по знойному полю, босоногие и забавные, подставляющие веснушчатые лица июльскому солнцу. Но над нами звёзды. Звёзды, которые я вижу в твоих глазах, вытягиваясь на пледе и упираясь подбородком в ладошки, сцепленные замочком на твоей груди. Я вижу Большую медведицу, что каймой мерцает вокруг твоего зрачка, и вижу Сириуса, что тлеет на самой кромке радужек. Но это любование не затмит того, что ты говоришь сейчас. Важная тема. Запретная тема. Тема с амбарным замком, проржавевшим до основания и осыпающимся в моих ладонях тут же, стоит заговорить. Но, проводя зубками по нижней губе и опуская взгляд, я всё же не могу бороться с желанием спросить. Мне это нужно, Дико. Физически нужно. И дело не в любопытстве, не в женской жажде обладать всеми гранями любимого, словно Цербер. Дело в том, что меня пугает именно то, что ты скрываешь это. Будучи открытым для меня, будучи тёплым и ярким, как все звёзды, что собрались в твоих глазах в этот вечер, ты продолжаешь отстранять меня от одного. И, зная тебя, я боюсь догадываться, что прячется там. Отчаянно хочется быть дурой. Подозревать о жене, о десятке детей в разных странах. Подозревать о богатых друзьях, которым стыдно показывать такую оторву-подружку. Подозревать о чём угодно, но... Дико, я бы расцеловала тебя, будь эта тайна одним из таких якобы-страхов. Но чувствую я что-то другое. И пока кончиком пальца провожу по линии пуговиц, пока случайно соскальзываю под ткань, к твоей тёплой коже, губами повторяя этот отступ, я подбираю слова и тембр голоса. И не могу произнести ни звука. Твоя рука по телу согревает и разносит волны эйфории, кожа привычно отзывается сладким томлением вслед твоим прикосновениям. И в эту самую секунду порывом ветра в лицо вырвется страх, страх испортить этот вечер. Тот хрупкий и волшебный вечер, что стал для нас хрустальными мостами друг к другу, вечер откровений и вечер обнаженных душ. Ты можешь привычно захлопнуться, даря мне букетом ромашек очередную шутку на тему своей работы, ты можешь похолодеть и отвести тему в другое русло. Ты можешь сделать что угодно, но магия тут же схлынет, милый, оставляя между нами свистящие метели этой недосказанности. Образ твоей жизни в прошлом... Что-то изменилось? Теперь он другой, этот образ? Предложение, от которого нельзя отказаться... Работа, за которой ты рванул на другой континент...
- А сейчас ты уже не можешь отказаться от такого образа жизни из-за работы? - прежде, чем ты ответишь уходом на прямой вопрос, прежде, чем наша ночь рухнет под ноги моего проклятого желания узнать. Прежде чем мы потеряем нить искренности, мне нужны хотя бы догадки. Хоть маленький намёк, хлебная крошка, ведущая к тебе.
- Дик, если ты связан с чем-то опасным, это не повод прятаться от меня,- шаг, чтобы стать ещё ближе. И обнять тебя уже по ту сторону этой тайны. Обнять и шепнуть в шею, что всё хорошо. Вопреки твоим страхам и опасливости твоей. Всё хорошо.
Но ты первый уведешь меня в танец нашей истории. Та ночь, где мы, наконец, нашлись... Та ночь, что стала роковой. Я бы отмечала наши годовщины именно от той ночи. Годовщина простого и сладкого "мы".
- Я не знала. И не думала, - честно, Дико, в этом сумасшедшем вечере у нас всё честно с тобой. Я обнимаю тебя, рисуя иероглифы-признания на груди и подтягивая ножку, что лежит между твоих, чуть выше, чтобы тут же скользнуть ею обратно, - Просто звала тебя. Мысленно. Представляла, что ты рядом. И танцевала с тобой, когда ты ещё и не думал подходить. И признавалась тебе. Мыслями без слов.
А потом станет совсем тихо. И тишина ударит в музыкальный треугольник, заигрывая с нами, - Представляешь, я так отчаянно хотела стать твоей, что не замечала уже ничего в этом клубе. Даже музыки. Оставался только ты. Силуэтом, тенью, мечтой. Боги, видимо, жалеют безнадёжных...
Ни разу не отведя глаз, не сбиваясь на неловкость, жеманность, кокетство. Наши взгляды связаны. Как пульсы, как тела, как души. Наши... Наши мысли, наши объятья, признания и ночь. Наша ночь. Дрогнет где-то высоко пылинками звёзд в хрустальном бокале. Чувствуешь?

+1

12

Знаешь, оказывается, обычные свидания это не так плохо. Оказывается, мы можем быть нормальными, то есть, обычными среднестатистическими людьми, которые разговаривают друг с другом, делятся и сопереживают. Нет, я не хочу сказать о том, что мы никогда не разговариваем, наоборот, но согласись, милая моя Амели, что свидание - это так странно для нас. Но мне нравится. Оказывается, в них есть что-то такое необычное и завораживающее, оказывается, мы готовы открыться друг другу с иных сторон, с тех самых, о которых, наверное, и сами не подозревали.
- Мне все нравится в тебе, ты же знаешь, - я улыбнусь, почувствовав нежное прикосновение твоих губ и лишь крепче прижму тебя к себе, прошептав на ушко, - дай-ка форму ногтей посмотрю, - рассмеюсь, уже глядя в твои глаза, ты же понимаешь меня, правда? Я не могу с тобой иначе, мне так легко и беззаботно, так невесомо и так приятно...
Приятно ощущать пробежавшие пальчики по моему торсу, приятно ощущать твои теплые руки, что забрались под мою рубашку, заставляя напрягаться каждую мышцу.  Приятно чувствовать то, что чувствую. Приятно осознавать, что эти чувства разбужены тобой. И я коснусь губами твоих губ, ненадолго, мягко и осторожно, с трепетом. Нам жизненно необходим этот порыв, я и минуты не вытерплю без твоих прикосновений. А порыв этот нужен, потому что за ним следует вопрос, на который мне нужно будет ответить. Я ведь знал, что ты спросишь, честно, знал. Но я даже не предполагал, что так мягко и безболезненно, что так аккуратно и деликатно. Ты великолепно подобрала слова, Амели. Но ты уверена, что хочешь узнать? В любом случае, рано или поздно это откроется, и лучше пусть это станет явным от меня, чем от кого-то другого. Пусть. Но это ведь так сложно. Я просто не представляю, как тебе это преподнести. И, по-хорошему, я бы и от этого тебя защищал всегда. Пусть лучше бы и для тебя я работал каким-нибудь риэлтором или еще каким-нибудь классным новомодным словом, но нет же, я...
А пока я слышу историю про клуб. Моя ты девочка. Мягко улыбнусь тебе, запуская руку в твои волосы.
- Те десять дней без тебя были мучением, я и не знал, что можно так скучать по человеку, - я проведу рукой по твоим волосам. Отчаянно стать моей. Эти слова мурашками пробежат по коже. Эти слова навсегда останутся внутри. Эти твои слова. И для меня они настолько важны, что тяжело рассказать. А пока я вижу в твоих глазах желание узнать. Желание узнать, чем я занимаюсь, да и кто я вообще такой. Мне нелегко дастся это объяснение. Очень нелегко. Это очень тяжелая тема. До безумия тяжелая.
Я начну издалека, ты не против? Да хотя, какая разница. Осторожно поднимаясь из положения лежа, я просто не могу смотреть в твои глаза, рассказывая тебе это. Не могу, я не могу даже представить себе, что буду чувствовать в тот момент, когда буду рассказывать, не могу представить себе, что будешь чувствовать ты, узнав, что твой любимый человек... А оно нам надо, милая?
- Связан с опасным? - будто бы переспросить, но на самом деле повторить твои слова эхом, что раздается внутри. Я сяду на край нашего пледа и кину взгляд куда-то вдаль, а затем, опустив голову вниз, словно приговор, начну говорить, - я хотел уберечь тебя еще и от этого, но видно не получится. - ты уверена, ты точно уверена, что хочешь знать? Еще раз повернуться в твою сторону, чтобы убедиться в этом, а затем развернуться обратно, смотря вперед.
- Знаешь, что страшнее всего в моей работе? Я вижу людей, а они меня - нет. - прости, но сказать тебе простых два слова: "я - киллер", не могу. Не поворачивается язык. Просто напросто не поворачивается, приходится искать слова, обтекаемо, но все-таки правду.
- И в любой момент, в любую секунду, я могу решить, увидят ли они хоть что-то еще в этой жизни, одним лишь спуском курка, - я поднимусь с пледа вслед за тобой. Я вполне по твоему взгляду могу понять, что больше слов не нужно и ты все поняла. Понять, что я лишаю людей жизни, выполняя задания, так или иначе, связанные с криминальным миром, так или иначе связанные с самой громкой семьей мафии в Сакраменто, что я вхожу в эту самую семью. Это не сложно понять, после моих слов.
Тебе стало легче, Амели? Мне стало легче? Но мы ведь оба понимали, что уход от ответа - это одно из самых неправильных и болезненных решений, что уход от ответа - это вновь ссора и испорченный вечер. А что дал нам этот ответ? Нет, расскажи мне, что он дал и дал ли что-то хорошее? Я не думаю.
- Амели, - я подойду к тебе сзади, обнимая тебя, ты ведь хотела узнать правду, я дал ее тебе, я дал тебе эту правду. Теперь ты знаешь обо мне все. Практически все, исключая все равно то, что так или иначе связано с моей работой. Это слишком длинная история, и если ты захочешь, если ты еще захочешь знать хоть что-то обо мне, если ты еще захочешь знать Дидерика Анджело, то я тебе расскажу.
Я не представляю, какие мысли гуляют сейчас в твоей голове, я не представляю ни одного чувства, ничего не представляю, веришь? И не молчи, прошу тебя, не молчи. Я не предсавляю, каково это услышать, что человек, которому ты всецело доверяешь оказывается...
Я даже не продолжу предложения, негромко назвав тебя по имени, не прекращу обнимать тебя, утыкаясь подбородком в твое плечо, и я не хочу заглядывать в твои глаза. Я вновь сделал тебе больно, но... Ведь это обоюдное решение.

0

13

It hurts me so to be
Under your spell
Ain't no heaven for me, but a hell


Не надо, милый, не надо. Ещё секунда, и я бы кинулась обнимать твою спину, сдавленную чудовищным напряжением. Ещё секунда, и я заглушила бы слова твои миллионом поцелуев, впиваясь губами в каждый вымученный звук, которым ты убиваешь меня. Но нет... Вместо это я всматриваюсь в твой силуэт недвижимо, вместо этого я позволяю корке инея стягивать кожу от мысков и выше. Ещё немного, Дик. Ещё немного, и она подберётся к груди, где отчаянно бьют в набат тревожные колокола твоих слов, гулкое эхо, в котором мир разбивается вдребезги. Спуском курка. Выстрелом в упор. Спуском курка, Дидерик, спуском курка ты разносишь в щепки и вечер, и тишину, и нас. Обоих нас, милый.
Ну что, Кэллоуэй, ты же этого хотела, правда? Ты же правду тянула из него клещами, ты же за грудки брала в тупой жажде узнать. И как тебе, знающей? Как тебе вглядываться в линию шеи, шеи, которую ты покрывала ладонями, нежностью, поцелуями, шеи, по которой пускалось напряжение, стоило Анджело нажать на курок. Как тебе теперь смотреть в его глаза? Там же безбрежное тепло и ласка. А может, там ещё тот холод, с которым он вглядывается в прицел винтовки? Ты же видишь сейчас не своего  Дико, ты видишь снайпера, что отсчитывает секунды равнодушным пульсом, секунды чей-то жизни, последние секунды. Выдох. Его выдох, что начинает каждый твой счастливый день в объятьях любимого. Выдох, с которым палец коснётся ствола, следуя за силуэтом на улице. И эти скулы, что ещё горят прикосновением губ твоих, Амели, эти скулы знают запах свинца, ведь не ты прижимаешься к ним, когда кто-то оседает в последнем падении. Не ты, а оружие. И чужая смерть целует его вместо, твоя соперница, его любовница. Чужая смерть. Ради денег? Ради интереса? Ради образа жизни?
Подняться. Отчаянно не хватает воздуха для вдоха. Отчаянно. Отчаянно хочется разбежаться и разбить проклятые стёкла с нарисованным городом, разбить телом, грудью, и вылететь прочь с этой крыши, где его присутствие душит тебя, хватает за шею и сдавливает с жестокостью сильными руками. Руки пахнут медью. Но тебе было бы уже всё равно, тебе, камнем несущейся к асфальту и спящим улицам, освобожденной от этого молчания, от проклятой правды, вырвавшейся из клетки знания.
Ты защитить меня хотел, Дико? Защитить от того, что каждый день касалось меня твоими прикосновениями. Боже, Дико, да я вымазана оружейным маслом с ног до головы, я пропитана чернилами чьих-то предсмертных криков и солью скорбящих слёз. Я с утра до ночи собирала с тебя пепел погребальных костров, Дико. И верила, что это цветочная пыльца. Я плескалась в лучах наших чувств, отказываясь оглядываться на толпы ненавидящих тебя, милый, на толпы призраков, что стоят за твоей спиной. Но ты же знал! Черт бы тебя подрал, ты знал всё. С самой первой секунды ты рядил меня в светлое, но руки пачкали всё красным, правда? Цветом бардо, что разливается от разбившегося бокала - я сбегаю с пледа, словно выныриваю с дна океана, в страхе, что не успею вдохнуть. В страхе, что утону среди мыслей и страхов, оправдавшихся страхов.
Как же ты мог, Дико? Как мог ты заставлять меня верить в наше Солнце, зная, что ночь непроглядна.
Морозный воздух не дарит пощады, он битым стеклом взрезает грудь изнутри, когда я, обнимая себя, задыхаюсь этой ночью. Ночью с передозом искренности. Короткие, сбивчивые вдохи, и взгляд в пучину звёздных шипов.

It's that animal good looks you've got
You show more than a lot
Demon Lover, Demon Lover, Demon Lover


Амели... Моё имя в тёплых ладонях твоего голоса. Я бы подарила тебе его, Дико. Чтобы только ты и никто другой звал бы так тихо и проникновенно, забираясь в самую душу. И ты останешься там. Ничего же не изменилось. Ты останешься жить во мне роем воспоминаний и радости, волнами эйфории, незабвенной весной. Ты останешься. Как след горячего дыхания по озябшим ладоням. Как сердце, что я оставляла тебе на запотевшем зеркале ванной. Как нежность. Твои шаги я слышу ударами сердца. Твою близость я знаю смыслом своей жизни. Твой запах. Мой воздух. И чувства твои с моими сшиты накрепко. Наши чувства, Дико. Наши рвущиеся паруса, наши штили и бури, наши дни и ночи. Наши. Наша жизнь. Наша боль. Нет, в этот раз только моя.
Моя боль разлетается по телу от прикосновения твоих рук, как когда-то разлетался жар, и я не в силах сдержаться, выстреливая в небо мучительным взглядом, ладони пуская по запястьям твоим и выше. Заисркится звёздами холод, но разве он нужен нам, Дико? Когда сейчас, всё также близкие и родные, мы обтянуты льдом как айсберги. И вечный ледовитый океан вокруг. Но тут же разносятся пожары, тут же взрывы и вулканы, милый. Что же происходит, Дико? И как, как теперь нам спастись от сказанного и услышанного? Как спастись нам от того, что уже год жило рядом. Засыпало на кровати рядом с нами и просыпалось в тёплых простынях, согретых нашими телами. Как нам выжить, разрезанным надвое. Как нам вытерпеть, Дико? Я пускаю свой немой стон по скуле твоей, оборачиваясь, я ласкаю твои руки, жарко втирая боль свою в кожу. И, срываясь к пальцам, замираю. Твой указательный правой руки.
- Дико, - болезненный шепот в твою шею, опуская взгляд и плечи, уводя лицо в невидимое пространство панорамы. Музыка ещё звучит. Ей неизвестно, что в наших душах заперлась тишина. Матовая и глухая, тишина одиночных камер, - Мне нужно это пережить...
Слышал ли ты голос? Был ли шёпот? или только выдох? мольба с иссушенных губ? Я не могу смотреть на тебя. И касаться. Не могу. Мне больно, Дидерик. И я знаю, что виновата во всём сама. Что только я и никто другой взорвала это волшебство. Что только я режу нас сейчас без наркоза. Но разве такая тайна оставила бы нас счастливыми?
- Прости меня, - высвобождаясь из объятий твоих, оставаться рядом. Оставаться в плену наших чувств, пусть они хоть триста раз сменили цвет. Я целую тебя в шею скольжением губ, закрываю глаза и целую этим сиплым - Прости.
Лестницы, ступени и пролёты. Железные отзвуки лифта, несущегося за мной, чтобы загнать с наших небес на грешную землю. Влетая в кабину, кинуться спиной на стену и, не отводя от тебя взгляд, замереть, не замечая ни частые вдохи, ни холода. Лишь двери бесстрастно сдвинутся, оставляя нам только щель, всё уже и уже. Всё меньше воздуха. Щелчок и падение вниз. Спуском курка.

+1

14

Ты когда-нибудь меня простишь
Грозовые тучи с неба снимешь и не улетишь...


Твои руки на моих.
Я не ощущаю тепла, милая. Веришь, не ощущаю. Сколько бы не ссорились, сколько бы не кричали, сколько бы не прожигали друг друга злостными взглядами, я всегда чувствовал наше с тобой тепло, но только не сейчас. Оно испарилось в звуке моих фраз, оно испарилось вместе с тем волшебством, что было часами ранее. Оно утонуло вместе с обрывками моих слов. Оно утонуло с правдой. Вместе с этой гребанной правдой, которую я держал в себе. И нам его уже не спасти. Волшебство. Мы его уже не откачаем.
Твои руки на моих.
И я могу заглянуть в твои глаза, чтобы прочитать в них ту боль, которую я тебе доставил, и я могу подойти и встать напротив, заставляя смотреть в мои глаза. Но нам тяжело. И от этого будет тяжелее. Нам тяжело даже касаться друг друга, верно? И я вижу твой взгляд, направленный в небо. И я касаюсь губами твоего плеча, но не целую. Я не в силах. Я не могу. Закрываю глаза, чувствуя, что ты поворачиваешься ко мне. Склонить голову вниз.
Твои руки на моих. Одна любовь на двоих. Ты гладишь кисти моих рук, но тут же убираешь руки. Почему ты не сделала этого раньше? Я не подниму взгляда на тебя. Шепотом согреешь мою шею. Но я прошу тебя, не надо. Девочка моя, не надо. Я не заслуживаю ни слова объяснения, ни слова оправдания, сорвавшихся с твоих губ. Не надо, прошу, иначе я прямо сейчас упаду на колени, не в силах выдержать этот груз на плечах.
Своими руками убираешь мои руки со своего тела, но не отойдешь от меня, прося прощения. За что, глупая? За то, что я первоклассный снайпер? Или за то, что я не щадя своих жертв спускал курок, глядя в прицел? За что? Я до сих пор не подниму на тебя взгляда, смотря вниз, смотря в пустоту. Это чувство вряд ли можно назвать стыдом, я даже не знаю, как его можно назвать, но чувствую, что внутри ничего не осталось. Я закрою глаза, и как только ты уйдешь от меня, как только я услышу звук закрывающихся дверей лифта, как только услышу, что ты уехала, тут же упаду на колени, и подставлю локти, что ударятся о землю, разбиваясь в кровь. Я не могу больше держать это на могучих плечах, веришь, не могу. Оно меня сломило. И, прошу, отдай мне свою боль, пусть она раздавит меня до конца. И убегай. Убегай, умоляю. Подальше от меня. Я не заслуживаю и взгляда. Скрывать от тебя правду больше года, ни говорить ни слова и прямо перед твоим носом хлопать дверью, с криком "нельзя", как только ты видишь хотя бы часть этой правды. Ты не этого заслуживаешь, милая.
Я крепко зажмурю глаза и сцеплю руки сзади, на шее. Болезненный крик уже практически сорвался с моих губ, но я приглушу его, звуком, больше похожим на рев животного, которого подстрелили. Не слышали? Лучше и не надо. Заставлю себя встать с колен, и развернувшись, переверну стол, что стоит посередине крыши. Громким звуком разобьется посуда, стоящая на столе. Я пытаюсь убить эмоции, вымещая их на окружающих меня предметов, я пытаюсь забыться и взяв бутылку, разобью ее о стену, вино сольется с нее бордовыми струйками. Тяжело сглотнув, уйду прочь с крыши, не имея желания больше находиться здесь.

Если ты когда-нибудь меня простишь...


Я не запомню ни шага, что сделал к своей машине. Интуитивно доберусь до дома, неровно поставив машину возле забора, и практически бросив ее, наплевав на все, успев нажать лишь одну кнопку на сигнализации, и не факт что я закрыл ее. Пройду в дом, и тут же пойду в душ, ощущая как неприятно горят искалеченные локти под водой. Выйду из душа, и одев на себя лишь нижнее белье и широкие спортивные штаны, тут же упаду на диван. Найти в брюках телефон и отключить его к чертовой матери. Никого не хочу не слышать. Ты оставила меня, так ведь? Тебе нужно время, Амели? А что нужно мне, чтобы смыть с себя все это? Чтобы смыть каждую пулю, пущенную точно в лоб, вряд ли холодный душ мне поможет. Лежа на диване я не вижу света звезд, что мерцали нам огоньками, я вижу лишь потолок и темноту комнаты, что сейчас ломает мои глаза. Встать с кровати и не ощущать ничего. Пробраться на кухню, достав пачку сигарет. Нет. Не хочу. Выйти на улицу босиком и подойдя к турнику, запрыгнуть на него, повиснув и начиная подтягиваться. Попутно поднять взгляд на небо и поймать удары капель, что бьют по лицу беспощадно. Странно, а ведь этот вечер не предвещал дождя. Как не предвещал расхода по разные стороны нас. Уже более ощутимо чувствовать холодные капли на теле. Продолжать подтягиваться сквозь боль, которая отдает в локтях. Она и наравне не стоит с той болью, что ощущаешь сейчас ты. Где ты, девочка моя? Как тебя найти? Ты ведь вернешься? Нет, правда, ты вернешься? Я отчаянно прошу тебя вернуться, все мысли направляя лишь на это, но я отчаянно, еще более отчаянно прошу тебя убегать и не оглядываться назад. Последний рывок и я подбородком задержусь на турнике, спрыгнув с него и сев на корточки, касаясь руками мокрой травы. Зайду в дом, оставляя босые следы на паркете. Громом отозовется небо на все мои просьбы. Стуками капель по крыше.
Где же ты, милая? А чего я ожидал? Чего я хотел? В мои планы не входило рассказывать всю правду сегодня, все самое серьезное случается неожиданно, несмотря на все наши желания или нежелания. Внутри меня огромный пес, которого посадили на цепь и он не может вырваться. Внутри меня те же чувства и я разрываюсь между ими. Я разрываюсь без тебя на части. На мелкие микрочастицы. Я разрываюсь. Нас оторвало друг от друга. Больно. Жгучей болью, что не заживет больше. И я сажусь на стул, доставая-таки из пачки сигарету. И я сажусь на стул и включаю телефон, набирая твой номер, но злая женщина оповестит о том, что ты вне зоны доступа. Откину телефон по столу, глубоко затягиваясь едким дымом в легкие. Где ты?

Последний день в году,последний беглый взгляд
Как можно просто так,уйти и никогда не посмотреть назад

+1

15

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/christina_aguilera_-_hurt_.mp3|
Christina Aguilera – Hurt[/mymp3]

Не с тобой...
Зачем это всё, Дидерик? Зачем эта нежность и парение лепестками на ветру? Зачем играть в нормальность, примеряя на себя влюбленность платьями, ролями-масками. Зачем было крепко прижимать к сердцу, насильно поить меня собой, большими глотками, задыхаясь от счастья, утопая в нежности. Зачем мы тянулись, Дик? Так тянулись друг к другу, неосознанно и жадно. И зачем всё это случилось с нами? Целая жизнь, Дико. Целая жизнь...
Но я вырвусь из неё, как из лифта - стоит только створкам чуть двинуться в стороны. И я выпорхну раненой птицей, ошмётками сумраков по ночным улицам, задыхаясь и спотыкаясь. Но я смогу. Смогу спастись от тебя, деспот. Смогу спастись от мыслей, сомнений, воспоминаний. От каждого отзвука внутри с твоим голосом, твоим образом.
Что же мне делать теперь, Анджело? Что, скажи на милость?! Вышвырнутой на острые камни твоей грёбаной правды. Что делать мне, проклятой твоей тайной ?! Я же не вдохнуть, не выдохнуть без тебя не могу, изверг. Я же сгораю без остатков в этом богом проклятом мире, где нет моего Дика, моего, слышишь? Того, что носит пирожные из кондитерской домой. Того, что целует ласково в висок в кинотеатре и тычется носом в шею. И нежность эта подкашивает, заставляя падать к ногам. К ногам родного, к ногам любимого.
Ты же убил его только что выстрелом в упор. Ты же лишил его жизни внутри меня. Оставив... Оставив лишь образ... Снайпера? Киллера? Образ того, кто бликует по крышам прицелом? Или того, кто не морщится, рассматривая в перекрестье чужую смерть?
Что ты чувствуешь, Дик, когда они умирают? Что ты говоришь себе? Хвалишь ли за меткость с гордым "в яблочко"? Или просто доволен хорошо выполненной работой? А о чём ты думаешь, когда обнимаешь меня не остывшими ещё от выстрела руками? Ты же видел в моих глазах все бури, все шторма и бедствия. Ты же признания считывал с шёпота влюбленной идиотки. О чём же ты думал, Дик? О чём ты только думал, чёрт бы тебя побрал? Улыбался внутри также как и снаружи, лицемерно вытирая пепел с ладони за спиной? И как, как, скажи мне, ты представлял наше будущее? И представлял ли?
Только бежать. По автострадам, под дорогам, по ночи этой. И высветят силуэт фары, вырвут пульс из вен, выбьют дыхание из груди. Только бы и тебя. Выстрелом. Спуском курка. Боже, Дико, как же больно, как же шпарит внутри, кидая меня на холодную брусчатку так, что саднит ладони. Но небеса не знают пощады. Как и слова твои, что эхом ещё стягают меня с изнанки. Как и воспоминания, грудой брошенные на обочины, ко мне в полумрак.
Останься со мной? - горячим шёпотом в шею, поцелуем в нежную кожицу за ушком под светом ламп у зеркала, под запахи женского парфюма. Квартирная тишина прощания и разлуки. И голос твой как поражение победителя, что забирает меня в свой плен.
Я не могу без тебя - яркие цвета вспышками по краям, чьи-то тела, силуэты и движения. Под откос. И долгий танец длиной в тягучую вечность сладкого "мы"
Я с тобой, я здесь и никуда не денусь - обнимая крепко дрожащее существо, напоенное страхами и кошмарами. Ты обещал, Дико, ты обещал, что так будет. И что всё будет хорошо...
Узнаю, что он был в твоем номере, десертом он не сможет баловаться больше никогда, - выстрелом в висок Такими вещами я не шучу.
И с неба упал дождь. Резко и внезапно влажной стеной накрыл город, шипение шин по магистралям и маленькую тень, поднимающуюся по стене обветшалого дома. Но ливень не скатывался по плечам, не впитывался в одежду прохладными струями. Сквозь. Капли и слёзы бежали сквозь, не принося облегчения. Ночная духота спала под магией льющихся водопадов, но где же мне найти ту целительную волю, те грозы, что смоют эту боль изнутри. Что очистят нас. И не о грехах речь. Думаешь, я криминала боялась? Думаешь, ждала рядового клерка в теле Ван-Дама? Да не нужно находить нож, чтобы понять. Ты же носы ломаешь движением мизинца, ты пускаешь хозяев чёрных кварталов по струнке в обход, ты... Ты не был ангелом. Как не был ангелом и Мэл, и Лиам. Мы не чистим крылья в сточных канавах, нам не нужно отбеливать досье, но всё, всё, что творили мои мужчины, было... Честным? Да, честным и открытым обманом. Не взирая на выгоды и поражения. На сопли проигравших не взирая. Битва интеллекта, пусть неравная, но она имеет свои правила, свой кодекс. Не убивать. Не пачкать руки в чужой крови и не путать себя с этой грязью. Как же мне жить теперь, Дик?

Белый свет пустой остановки. Чёрный мир, обнимающий меня сзади и дождь. Дождь повсюду. Блестящим мазутом на город и душу. Дождь. Тихие шаги по кварталам. Я не бегу и не кричу уже, Дико. Выдохлось, отмерло. Кажется, по босым ногам стекают уличные реки этого наводнения. Кажется, порывами хлещет ветер. Кажется, мир ещё дышит. Живёт, существует под неровные пульсы своего ничтожества. Кажется, я шла куда-то. Белый свет пустой остановки. Не мой маяк. Вычерченный на чёрном силуэт дома, садовая дорожка знакомой формы. Кажется, здесь ещё слышались наши голоса. Сейчас они прячутся в кроне деревьев, шелестя мокрой листвой, сейчас они незаметны и глухи. Как и мы. Мы, Дико. Потому что я верю, ещё верю тебе. Тебе, моему Дику. В чьём голосе нежность и любовь, чьи глаза не умеют врать. Только боль послесловием струится где-то внутри. Только разорванные вклочья чувства уже не сшить. И мы ничего не сможем с этим поделать. Эта ночь не утихнет, не отомрёт атавизмом. Она будет жить внутри, нарывая в мгновения слабости, кровоточа. От этого не спастись. Как и от тебя. Высокие ступени. Непреодолимое препятствие. Струйки ливня с промокшего насквозь платья, что липнет к коже запахом озона. Гнутые перила и странные тени по стенам. Ветки? Руки? Сны? Высокие ступени. В этом доме невыносимо высокие ступени. Медная ручка податливо ляжет в холодную ладонь, скользнёт по влажной коже без скрипа, неслышно. Кажется, ночь сошла на нет. Кажется, я пришла к тебе. Потому что... потому что твоя правда не важнее нас. Слышишь? Не важнее той правды, что живёт в глазах твоих, когда ты смотришь на меня. Предрассветная серость топит квартиру в холоде. Эта ночь забирается в наши души зверем. Мы допили её до горчащего осадка. И последние капли процедим на губах уже вместе. Ведь...
Я с тобой.

Отредактировано Amelie Calloway (2013-04-04 22:45:19)

+1

16

Ты уйти хочешь, Амели? Ты хочешь уйти от всего того, что было между...нами. Убежать хочешь? Ну же, скажи мне, что хочешь и я заставлю себя поверить. Скажи мне, Кэллоуэй. Скажи, что те мужчины были лучше. Они ведь не убивали. Скажи, что каждый из них был лучше. Что я не стою и на одной ступени с ними. Скажи. Просто дай понять, что со мной ты не чувствовала ничего. Соври мне. Соври нагло. Соври, смотря в мои глаза. Настрой ледяной взгляд на нужную волну. Ты ведь умеешь, ты ведь отличная актриса. И я поверю тебе, хочешь? Я возьму и поверю тебе. Каждому твоему слову, что ты щипцами вытащишь из себя. Каждому твоему слову, что пропитано болью. Каждому твоему слову, что сгорает в пожаре наших чувств. И я поверю. Раз и навсегда. Без препятствий для нас больше. Потому что не будет нас. Потому что будет Амели и будет Дидерик. Потому что мы будем теми, кто оторвался друг от друга навсегда. Раз и навсегда. И только порез будет ныть. Постоянно и болезненно, тот порез, который остался, когда мы оторвались друг от друга. Именно он. Соври мне. Жестоко и хладнокровно. Так, чтоб я мучился. Долго и болезненно. Так, чтоб ощутил всю боль твою на себе. А я ее ощущаю, я прогибаюсь под ней. И я не выдерживаю ее. Впервые в жизни не выдерживаю. Сотри мне память тогда. И знаешь, что? Даже при таком раскладе, я снова к тебе вернусь. Сотри мне память и ты увидишь, чуть позже. Я вернусь к тебе.
Затяжка. Гашу сигарету в пепельнице, и прежде чем встать со стула, бросаю взгляд на телефон, который не произнесет ни звук. Сколько времени прошло? Минута? День? Месяц? Мне все равно. Тебя нет. И я бы камнем бросился с крыши, если бы не был сейчас таким помешанным на тебе слабаком. Салабоном. Что не контролирует свои чувства и эмоции.
А что я могу сделать сейчас? Скажи мне, что я могу? Я не смогу просто перечеркнуть прошлое, я не смогу его забыть, я не смогу утопическими мыслями затмить его. Мое прошлое - часть меня, каким бы оно не было. В каком бы свете не представлялось. Мое прошлое  гуляет во мне ветрами, что разделяют нас на километры друг от друга. И я встану со стула и сяду на пол возле дивана, включу телевизор и не услышу ничего, потому что во мне тишина. Потому что на мне еще прикосновения твои тлеют. Нежные и теплые когда-то. Убегай дальше, Амели, убегай от меня и никогда не возвращайся, никогда и ни за что не возвращайся ко мне. Я зверь, я животное, что не щадит жертв. Я тот, кого надо бояться всем... Но только не тебе. Только с тобой я начал жить. Только с тобой я узнал, что бывает тепло лишь от того, что человек с тобой рядом. Лишь от того, что пальцами к тебе прикасается, лишь от того, что чувства его передаются к тебе. Лишь от этого, понимаешь. Но ты беги, беги дальше.
И я бы просидел так всю ночь, не смыкая глаз, которы уже болят. Которым уже не надо видеть ничего. И я бы просидел, ручаюсь, если бы ручка двери не открылась тихо. Ты же помнишь кто я. Мне слышен каждый шорох и звук. Твой силуэт в двери заставит меня подняться с пола. Резко и быстро. И я бы кинулся к тебе и упал бы в ноги. Но... Зачем ты пришла? Зачем ты пришла к тому, от кого тебе нужно избавиться прямо сейчас? Зачем ты к нему вернулась, Амели? Я же просил соврать. Я же просил убежать всеми своими мыслями просил убежать от всего. Убежать от каждого моего слова и...вернуться ко мне. Вернуться в чем-то белом и насквозь промокшем. Зачем ты пришла?

Тишину шагами меря,
Ты, как будущность войдешь.

Я подойду к тебе осторожно. Ты вернулась. И я задышал по-другому, чувствуешь? Закрыть за тобой дверь и внимательно посмотреть, пока тянусь к ручке этой проклятой двери. Ты скажешь мне хоть что-то? Скажешь или нет? Ты плачешь или это капли дождя? Или все уже смешалось в одно? Твои слезы, слезы моего сердца и этот холодный дождь, что стеной встал между нами. Я буду стоять возле тебя и обниму тебя. Обниму тебя нежно и аккуратно, жадно вдыхая твой запах. Обнимая тебя, как самое ценное, что у меня есть. Как самое дорогое и сокровенное. И вопреки всем желаниями, вопреки всему.
- Я не нужен тебе, - прошептать на ухо, - ты слышишь, Амели? - я уберу свои руки, обнимающие тебя, но не отойду от тебя, прижавшись лбом к твоему лбу. Заставлю себя оторваться. Болезненно.
- Я тебе не нужен, - повторить чуть громче, практически срываясь на крик и отойти еще дальше от тебя. Я внушаю тебе. Я должен это сделать. Я не хочу, чтобы ты мучилась с тем, кто может не вернуться с задания, я не хочу, чтоб терзала себя. Это слишком глубоко во мне, эта рана, что не заживает вот уже сколько времени. Это слишком глубоко и это мой порок, что сидел в тайне и никогда не вырывался наружу. Но вырвавшись... Вырвавшись я и не ожидал, что будет так тяжело. Ведь вопреки всем моим словами, ты - единственное, что мне нужно. Вопреки всем мыслям. Вопреки всему. ТЫ - единственное, в чем я нуждаюсь. Остро и катастрофически. Слишком остро, так, что дышать тяжело.
Я оторву взгляд от твоих глаз и схожу тебе за полотенцем. Ты ведь замерзла. Я никогда не знал, что захочу о ком-то заботиться, я никогда не знал, что умею это делать. Подойду к тебе сзади и накрою твои плечи сухой и толстой тканью, но не грубой, заворачивая тебя в нее.
Отойти к дивану, и сесть спиной к его спинке. Я не в себе. Сейчас я не в себе. Это слишком сложно и это нас ломает, а ведь это было всего лишь безобидное свидание. Наше первое свидание. Мы его никогда не забудем да?
- Зачем ты вернулась? - тихо, практически шепотом, руки на коленях, а голова на них. Мне противно от самого себя, как ты находишься в моем обществе? Мои чувства меня разрывают.

+1

17

Расставим над "И" мы все до одной
Ты молча закроешь за мной и выключишь свет
Останется ночь прозрачной стеной
Стоять между нами дождями холодными скомканных лет


Мне бежать от тебя надо опрометью. Сколько хватит сил бежать. И от дыма горящих мостов, внушая себе, будто не было ничего. Выдрать память, тебя выдрать из души. Чтобы жить дальше. Без спасительного 'мы', что так болезненно скручивает внутри всё. Без твоих прикосновении, от которых ожоги по телу. Без страхов. Без ночей одиноких в ожидании тебя с очередного задания - с мольбой приглушенной в потолок и к небу, с истерическим шепотом - только вернись, дорогой. Я же научусь тогда секунды считать по количеству клинических смертей, я же начну пугаться любого шороха и кидаться на дверь буду истосковавшейся собакой, что слышит шаги хозяина. Как мне теперь вычитать эти ночи, Дик? Как мне теперь выживать, думая только об одном - кого не видишь ты. Кто может заменить твоё место на парапете, высвечивая тебя стекляшкой прицела? И сколько их будет, таких проглоченных шипастых комков с этими мыслями? Конечно, лучше без. Без страха и тревоги, без долгой смерти где-нибудь у подоконника, цепляясь пальцами стекла, в котором нет твоего силуэта. Без опасности за каждым поворотом. Но и без себя, без смысла. Просто жить. Жить дальше, сумевшей выбраться из болота чувств этих.
И я пыталась. Пыталась сбежать, пыталась возненавидеть тебя, чувствуя предательство каждой клеточкой тела. Ведь я предана, Дик. Предана тобой в самом важном, в самом ценном, что мы только успели сберечь. В доверии. Словно всё, что было между нами - ложь. Словно то, что я знала, превратилось лишь в часть картины - новые детали, новые сюжеты по сторонам и внутри. Жуткие, пугающие. И это с нами рядом, Дик, это всё в нас было. Было всегда. Как же мне дальше, скажи? Как дальше верить, как собирать дрожащими пальцами осколки правды, и где она, милый? Где эта правда?
Я пыталась сбежать, возненавидеть пыталась. Только я здесь, на пороге твоего дома. В точке начала, с тобой. Как неизбежное, как проклятье, к которому прибегаю в мольбе остаться. Потому что иначе никак. Потому что воздух мёртв без твоего присутствия и жизнь, эта скомканная жизнь выцвела, она противна на вкус и на запах. Она - ничто. По сравнению с той болью, которой мы пропитаны. Но всё же, держась за руки, мы будем умирать вместе. И болеть вместе будем. Пусть страдая, пусть вырывая жилы назло всем угрозам и паникам безрассудного мира. Пусть эта боль режет нас на куски, потому что мы рядом. Я согласна. Дик. Это  маяк мой сюда вывел. Вопреки воспоминаниям и мыслям, правде вопреки. И я не хочу закрывать глаза. Не хочу больше жить в розовом цвете закрашенных краской окон. Потому что это всё бессилие. Единственное, что корёжит изнутри, единственное, что причиняет эти муки, и будет моим спасением, нашим спасением. Ведь есть ради чего и за что. Терпеть, мучиться и жить.

Сижу в тишине и чувствую как
Тебя незаметно по капельке время крадёт из души
Ещё один вздох ещё один такт
И тебя забываю я слышишь любимая нужно спешить


Только... Только я не чувствую тепла. Шаг за порог не дарит спасение. Та же тишина. Она режет нас обоих. Ты молчишь. Ты не рад? Рассвет заползает серой рептилией в окна, стекает жидким холодом по полам. Рассвет не знает тех двоих, что разбрелись по галактикам и молчаниям своим, тех двоих, что встречают новый день врозь. Рассвет помнил нас иными. Тёплыми ото сна и неторопливыми, спутавшимися в объятьях, прикосновениях, поцелуях. Но и он уже не тот. Липкий, мерзкий, гнилой. Этот рассвет так похож на все наши страхи, на то, во что мы превратились с тобой за ночь.
Твои объятья, твой запах судорожным глотком воздуха. Больно, но не больнее слов твоих. Боже,Дик, за что ты так со мной?! Чем я заслужила, скажи? Скажи, какого черта ты бьешь наотмашь, когда я предала законы здравого смысла, себя предала возвращением. Но не закрылась, вопреки всему всё также обнаженной душой в твоих ладонях. Под этими хлесткими ударами. И я бы упала, как падают убитые, на колени, складываясь. И удивление в глазах, поднятых вверх, к небу, к солнцу. Ты был моим солнцем, помнишь? Ты им и остался. Беспощадным солнцем. Которое в панике своей стегает ту, что явилась к его ногам.
Я не падаю, Дик, это было бы слишком просто. Я распята тобой, и чувствую всем своим существом ржавые гвозди слов твоих, что пробили насквозь. Как ты можешь? Как можешь не замечать? Тебе также больно. Я знаю,в каждом ударе боль твоя, моя, наша. Ужасающая боль. Невыносимая. Но ты же сильный, Дик, ты же выдержишь всё. Как выдерживал раньше. Ты же крепостью вырастал за спиной, моими сложенными крыльями пробивал лопатки, уверенностью моею был. И ты... Именно ты взрываешься этими страданиями, не замечая, как осколки летят прямо в раскрытое настежь сердце моё. Не замечая, как я дрожу, принимая на себя удары твоих тревог. Что ты хочешь? Чтобы я выскользнула из квартиры, из жизни твоей, перечеркивая всё, что прошло и осталось? Ты хочешь, чтобы меня не стало. Твоей Амели. Твоей дрянной девчонки, что согревает тебя касанием ладони вопреки тому, что внутри её сковывает холод. Я бы последний вдох тебе подарила, зная, что он поможет уберечь тебя от этой боли. Но ты хочешь иного...Так оставайся мужиком, кидая меня в мясорубку своих слов - убей. Чтобы сразу. Выстрелом,и не чувствовать. Ничего больше не чувствовать.
Полотенце? Дождь? Я хватаю воздух бессильно, оглядываю комнату скользящим по стенам невидящим взглядом. К потолку. Вдох. Воздух - три тысячи игл.
-Да,- поймать себя за хрипы, выдохнуть. Снова взглядом блуждая, собираясь,-мне нужен другой.  Для спокойной жизни без страхов и тревог.
Дождь не прекращается, он еще целует лицо ядовитой влагой. Мне нужен кто-то другой? Мне нужен кто-то? Неужели, ты настолько слаб, что отбрасываешь меня, Дик? Неужели, эти чувства сильнее тех, что рвут нас на части? Я плачу твоей болью. Я только её проводник
-И тебе-другая. Боевая девчонка с запасным магазином вместо помады в сумочке,-теперь ты слышишь? Ты слышишь, как глупо звучит то,о чем мы? Ты слышишь,как эти слова ничтожны? Ты этого хотел? Хотел разойтись вопреки тому,что выбор сделан?
Твоя боль,Дик. Я переживу её одна, заберу у тебя поцелуем и не отдам. Я буду нянчить её как мать-одиночка, чтобы ты жил. Жил дальше.
Спрашиваешь. Эхом твой голос. Затуманенный взгляд на тебя. Ватный пол. А за мною - следы. Мокрые следы наших слез. Я не дрожу, Дик, опускаясь на колени напротив тебя. Это просто дождь,смешанный с эхом твоих слов.
-Потому что я люблю тебя,-вот и всё,родной.мне нечего больше сказать

+1

18

И я разобьюсь. Сам же разобьюсь о свои слова, прихватив тебя с собой, как последний слабак. Я не узнаю себя. Только с тобой я чувствую свою работу самой паршивой работой в мире. Но ты ведь выживешь, я спасу тебя, отдам тебе свое сердце и пусть оно бьется в тебе. Воспоминаниями, вспышками нашей радости. И сам вернусь к тебе, вернусь... Просто потому что не смогу без тебя нигде. Вернусь и коснусь рукой твоего запястья, и больше не отпущу. Не отпущу никогда и ни за что. Не отпущу никуда, даже если ты захочешь. Ведь я знаю. Знаю, что нужен тебе в каждой секунде, также как и ты мне. Знаю, что мы нужны друг другу вдохом с утра. Знаю, что мы нужны друг другу теплом в морозный вечер. Знаю, что мы нужны друг другу. И пусть я вру тебе, неумело и паршиво вру. Себе я не совру. То, что внутри, то, что во мне - принадлежит лишь тебе. Тебе одной и никому больше. Даже не мне, только лишь тебе.
И я подниму на тебя взгляд, как только ты начнешь говорить. Другая? Конечно, другая, милая. Конечно, Амели. И пусть она будет боевой девчонкой, коей ты себе ее представляешь. Пусть она будет настраивать мой прицел по вечерам, пусть будет пули пересчитывать, отправляя на задание со словами: ты справишься, я в тебя верю. И пусть будет гадать с какого раза я попаду точно в цель. Пусть она будет прятать винтовку в чехол, заботливо вытирая пыль. Пусть она будет хоть трижды той, что мне подходит. Пусть. Все павно. Мое сердце будет каждый вечер лететь к тебе. Я буду каждый вечер бежать к тебе. Сквозь ветра и дожди. Сквозь ураганы. Сквозь бури. Потому что я живу лишь тобой. Лишь бы только чувствовать твое тепло, что родным мне стало теперь уже навсегда. Лишь бы только посмотреть в твои глаза. И однажды я прибегу к тебе и больше не уйду. Никогда. Ты ведь хочешь этого? Мы ведь вечность собирались вместе провести. Нам ведь мало ее казалось. Помнишь? Я останусь навсегда. Брошу к чертям всё оружие и начну жизнь заново, с чистого листа, но только лишь с тобой.
Но, девочка моя, нет никакой девчонки, нет той самой боевой подруги, о которой ты говоришь. Ее нет. И не будет никогда. Потому что есть ты. И ты - это все для меня. Только лишь ты. Стуками сердца, поющей душой, откликом в висках.
- Ты одна мне нужна, - отчеканено, четко и без запинки, наблюдая за тем, как ты приближаешься ко мне. Осторожными шагами, бьющейся в тебе дрожью, медленно, но уверенно.
Сядешь напротив на колени, и я возьму твою руку в свои. Бережно и осторожно, поднесу ее к своим губам, и буду целовать каждый миллиметр. Ты чувствуешь? Что ты сейчас чувствуешь? Каждый пальчик, прижимая ее к своему лицу. Трепетно и ласково. Двигаясь ближе к тебе так, что ты оказываешься сидеть между моими ногами. Прижимаясь лицом к твоему лицу и закрывая глаза.
И ты заставишь меня чаще дышать. И ты заставишь меня жить вновь. Лишь с тобой. Только лишь с одной тобой. И это после столькой боли? И это после всех моих слов. Ты невероятная у меня.  Вновь коснувшись лбом твоего лба, коснусь пальцами лица твоего, что прожигают слезы. Гладить большими пальцами рук твое лицо, попутно вытирая ненужные капли. И тихо, в самые губы:
- Прости меня, - небрежно коснусь твоих губ своими, ненадолго, оторвавшись, вновь продолжу, - прости меня, милая, за каждое слово, что соврал, - продолжать шептать в твои губы, не нарочно касаясь их своими, во время слов, - за каждый разговор, что причинил тебе боль, - с закрытыми глазами, от чистого сердца, не кривя душой, прижимаясь и прижимая тебя к себе, - прости за то, что я такой, - и я не оторвусь от тебя больше.
Ты любишь меня. Ты меня любишь. Как не меняй местами слова, смысл один и тот же. Смысл не поменяется для меня теперь никогда. И я улыбаюсь, улыбаюсь в твои губы, чувствуешь? И вновь касаюсь их своими, нежно, но жадно, впиваясь жадно так, как никогда. Ты меня любишь. Это расцветет внутри новым солнцем. Нашим с тобой на двоих солнцем. Я оторвусь от твоих губ, но все также не оторвусь от твоего лица, все также улыбаясь тебе. Я знаю, ты чувствуешь. Я знаю, что нам будет тяжело, но мы ведь справимся. Я ведь как раньше, буду защищать тебя от всех. И забудь того, кто сказал, что я тебе не нужен. Нужен, как и ты мне. А ты нужна мне всегда.
- Я люблю тебя. - безоговорочно, без сомнений, без доли сомнения, - слышишь? Я тебя люблю. - поднять твое лицо своими руками, и посмотреть в твои глаза, -  и никогда тебя не отпущу, - и это единственная правда. Наша с тобой правда за последние минуты после того, как ты пришла.
- Ты веришь мне? - и это важно, это единственное важное для меня. Почувствовать то, что ты мне веришь.
Встать с пола и потянуть тебя за собой. Начать целовать тебя в губы, страстно, горячо, осознавая, что теперь ты моя. Безоговорочно. Без всяких предисловий, послесловий и комментариев. Теперь ты моя. Моя женщина, моя дрянная девчонка, моя Амели, любовь моя. Прижимать тебя к себе и рукой, на твоей спине нащупать застежку, потянуть ее вниз и отпустить платье, что тут же соскочит. Ну так же нечестно, в конце концов, стою тут перед тобой в одних тренировочных, с голым, понимаешь ли торсом, и ты стоишь, понимаешь ли, в мокром платье. Тебе ведь не комфортно, правда? Прильнуть губами к твоей шее. К плечам, оставляя горячие следы поцелуев. Остановиться на секундочку, посмотрев в твои глаза, я просто хочу понять. Я просто хочу увидеть в них все то, что видел до этого. Я просто хочу осознать, что ты не против моих поцелуев, объятий и прикосновений. Я просто хочу поверить в такое счастье, что сейчас и навсегда со мной.

+1

19

Я когда-нибудь тебя прощу
И прижмусь к тебе обыкновенно и не отпущу
И останусь, наверное


  Ты один мне нужен... Только ты, собирающий мои слёзы прикосновением ладоней. Мы оба пропитаны этими дождями насквозь, мы оба наэлектролизованы этой болью. Но тянемся друг к другу противоположными зарядами и не разбиваемся. Мы уже разбиты, Дико. Мы уже  - осколочное эхо нас-прошлых, наивных и влюбленных. И мы умели бежать на мысочках по краю крыши, и мы умели летать без крыльев, мы умели рваться к небу Икарами, и не падать. Мы умели. А сейчас... Горстка пепла на дне пропасти. И каждое дуновение холодного ветра проходит болезненно где-то внутри, и каждый выдох колко отдаётся в груди. Но я не жалею. Ни о чём не жалею. В твоих руках и в твоих поцелуях, что покрывают лицо сладким томлением. Ты - моё электричество, мой шаг в бездну. Ты один мне нужен, любимый. Ты один.
Тише, - прикрывая глаза, подставляя лицо твоим поцелуям на растерзание, на сахарное мучение, провести по твоим губам подушечкой большого пальца и слегка оттянуть вниз, - Тише.
Полушепотом, полустоном. Что нам они, эти слова. Что нам прощение, когда я целую каждую каплю боли, которую мы друг другу причинили, когда мы яд черпаем большими глотками на брудершафт и не видим краёв безбрежного океана этой муки. Что нам эти слова, когда я прощаю тебя за всё. И отмаливаю каждую смерть, каждый грех и каждую ошибку твою. Мы давно запутались в клубках чёрно-красных нитей и не желаем выбираться. Увязли вместе и навсегда. Да будет так. Только что нам эти слова... Если только ради выдохов, что голосом полнят тихое
Только пообещай мне, - губами отвечать на каждое прикосновение твоих губ, верно и сладостно, нежно и с надрывом. Этот проклятый дождь ещё жжёт кожу, обдавая щеки жаром. Ну и плевать... Твои губы, твои поцелуи. Я отдамся им, в дрожащих ресницах цепляясь за спасительные касания, ладонями блуждая по твоим скулам, шее и плечам. Жарко и ласково. Сколько мы не виделись, Дико? Сколько ты терялся где-то в чужих мирах, не желая знаться со мной? И как низко я пала, оставаясь у ног твоих вопреки всему. Честно, я не знаю. Не знаю, корчится ли гордость в предсмертной агонии и как можно меня, слабую, осудить. Отбросив всё это, отбросив предрассудки и сомнения, я знаю лишь одно. Важен только ты. Ты рядом со мной. И я хочу ощутить это всем телом, всей душой. Мои пальцы уже отогрелись твоими поцелуями. Теперь они могут рисовать тепло на твоей коже, теперь они расскажут лучше слов, что же это с нами. Теперь они будут признаваться. Задержаться взглядом в твоих радужках, где ещё солью наша боль осталась в льдистых заводях. Задохнуться на пике нежности, ладошками провести в миллиметре от твоего лица, еле касаясь, как самое ценное, самое важное. И услышать свой голос, павший и расколотый, но спокойный.
- Больше никаких тайн. Даже если будет тяжело и больно. Даже если чуйка шепнёт об опасности. Без фактов и причин. Даже если секретность выше уровня президента... - шепот и только взгляды наши. Там вселенные страхов и нежности, там бьющиеся волны любви и тревоги. Это всё, напалмом и взрывами, это всё пульсацией наших слитых в единое сердец. Это всё... и боль и сладость. В диких пропорциях. Всё в наших глазах. Как понимание. Как искренность. Поднимающаяся с колен искренность, искалеченная, но святая, воскресшая, - Не старайся меня защитить от этого. Не надо отводить от меня. Больше никаких тайн.
Разве не заслужили мы? Шаг за шагом пройдя по углям каждой минуты разлук и горя, разве не заслужили мы быть честными? Быть единым. И ты будешь до конца меня защищать, закрывая грудью. И я буду до конца тебя защищать, одевая заботой и молитвами. Но в глаза страданиям смотреть только вдвоём, цепляясь ладонями в обещании быть. Быть всегда. Быть вопреки.
И дождь прекратится. В одну секунду, в мгновение. И тысячи солнц взрывом оглушат мою вселенную, нашу вселенную. Ты любишь меня. Любишь. Ты кричишь это взглядом, ты произносишь это вслух. И за ту уверенность, за ту открытость можно жизнь отдать. Боже, Дик, зачем же мы стегали друг друга всё это время? Зачем разбивали в осколки с бешенством? Зачем вся эта боль, столько боли, столько... Ради этих слов эхом. Ради этих чувств, что оживляют мощной силой, заставляя смеяться сквозь слёзы.
Верю, - улыбками, глазами, в которых горит тысяча солнц, наших солнц, вспыхнувших твоими словами. Я верю им. Как и тебе. Да, Дик, я верю тебе. Слышишь? Верю!
Как заклинание, как исповедь. Я верю тебе, мучителю. Верю, любимому. И закрываю сердце своё в ладонях твоих. И запечатываю душу твою на губах твоих поцелуем. Только тебе. Принадлежит. Только тебе. Я верю.
И поднимаюсь к тебе, к солнцу своему. И проникаюсь каждым прикосновением твоих губ. Они сквозь кожу проходят магией, они обжигают нежностью, они... Они где-то и на губах моих тоже превращаются в тихие выдохи, жаром напоенные. И я целую тебя ими, Дико. Целую по шее к плечу по изгибу, ощущая.. Ощущая как соскальзывает вниз платье, высвобождая из мокрых объятьев, ощущая теперь тебя всем телом. И прижимаюсь, прижимаюсь ближе и горячо. Пальцами по спине разводами, впиваясь сильнее, стоит губами провести по ключице твоей. Теплой и напряженной, кончиком языка оставляя нежность. Ты заглядываешь в глаза. Секунда. Две. Вечность в твоих глазах. Наша маленькая вечность. Мало, слишком мало, чтобы надышаться, чтобы успеть выразить всё. Поэтому сразу, сразу и без сомнения в глазах. Ты же видишь? Ты видишь всё. Моя душа давно сбросила это платье, давно осталась обнаженной перед тобой. Смотри же, Дик. Она принадлежит тебе. Отражением твоей любви, той жаркой и крепкой, что искрится в радужках твоих. И нет больше сомнений, не осталось ни единой причины запнуться, задуматься, отдышаться. Тихое касание губ, дразнящее, оттягивающее. Вдох, взгляд. И снова. На мгновенье дольше, на сто градусов горячее. Вдох, отрываясь. Взгляд, и снова. Уже безостановочно, уже на полную мощность извержением вулкана. Впиваться в тебя губами, поцелуями, дыханием, сплетаясь языками, телами, нежностью. Страстью. И уже не различать времени и места, и уже путаться - губы, шея, ярёмная ямка, грудь, шея. Ладонями гуляя по спине твоей широко и алчно. С бороздами, с полосами. Ласки ли, влечением ли. Я не отпущу тебя, Дик. Не отпущу. Прижимая к дивану, прижимаясь всем телом, я окутаю тебя исступлением, я покажу, как умеет любить твоя Амели...

0

20

Игры нет месяц, эпизод в Заброшенные.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » встречать рассвет с одной тобою рядом