Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
Застоявшаяся дневная духота города, медленно приближающегося к сумеркам, наконец-то сменялась... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Together. 1 Year & forever


Together. 1 Year & forever

Сообщений 21 страница 40 из 45

21

Смотрю на тебя и не могу понять, за что я тебя  все-таки так ненавижу? За эти ли оттопыренные уши, которые будто скопированы с моих родимых? За эти ли хитрые глаза, в которых пляшут долбанные огоньки, что заставляют тем самым меня краснеть и чувствовать непонятный прилив сил и эмоций? За эти ли губы, прикоснувшись к которым однажды я поняла, что больше и не желаю от них отрываться? За эти ли скулы, которые выпирают всякий раз, когда ты злишься или чем-то недоволен? Что в тебе было такого особенного, что заставляло меня испытывать это ужасное гнусное чувство? Почему именно к тебе я ощущала его? И что оно вообще означало в том смысле, о котором я думаю? Настоящая ли эта ненависть или маска, за которой прячется что-то гораздо сильней и богаче? Или это неизвестная тяга к тому, кто цепляет меня всем каждую секунду, не давая даже передышки? Что это такое и отчего оно? Когда это родилось во мне? Я вновь и вновь задаюсь одним и тем же вопросом. Устала от него, но ничего не могу поделать. Сегодня уж точно ввиду недавних событий.
- Да, - делаю выражение лица подобное тому, будто мне дали понюхать грязные носки (ей богу, эта мысль отбивает всякое желание думать о другом), - ты мерзкий, - пусть будет по-твоему, и мне не придется даже придумывать другую отмазку для своего поведения. Ты дал мне хороший вариант объяснения моим движениям, поэтому, почему бы просто не воспользоваться им как чьей-то готовой контрольной работой, где даны все ответы? И плевать, если преподаватель заметит, что я списала, и поставит нам обоим по неудовлетворительной оценке. Сейчас не это важно. – Я их не знаю, но…  Рендал? – переспрашиваю его имя, боясь ошибиться. – Он мне уже нравится. Я тоже когда-то так считала, - спокойно напоминаю тебе об этом, соглашаясь с незнакомым юношей, и вспоминаю рождественскую ночь, когда ты сказал, что подобный вывод о тебе – большое заблуждение.
Машина не дала мне возможности продолжить свою речь, а ведь у меня назрел один интереснейший вопрос к тебе. Ну ладно, задам его позже, ибо времени у нас предостаточно. Теперь. Да и было всегда.
- Вот и приехали, - зачем-то произношу я, включая капитана очевидца, и выхожу из машины. Надеюсь, ты расплатишься с таксистом. Обхожу автомобиль и, не дожидаясь тебя, подхожу к магазину, на вывеске которой нежного розового цвета выведены красивые и аккуратные золотые буковки, сложенные в довольно простые слова «Now & Forever». – Но, кстати, Эйвери, - поворачиваю голову и смотрю на тебя, хватаясь за дверную ручку салона, - моногамия, связанная с браком со мной, разве об этом ты мечтал? – я немного хмурюсь, потому что не уверена, что правильно сформулировала свой вопрос. Правильно и осторожно ли? Не заденет ли он тебя? Странно, что меня это волнует, но я бы не хотела, чтобы ты меня не правильно понял. Мне нужно было разобраться. Во всем. И я планировала заняться этим, не откладывая на завтра.

+1

22

Это было ни разу не удивительно, и Америку мне Руквуд этим уж точно не открыла - мнение ее на сей счет я, кажется, услышал еще во время нашей Рождественской посиделки, хотя и тогда меня вряд ли могло удивить. Я не знаю, с чем это было связано, но именно таким я виделся большинству тех, с кем сводил знакомство, хотя и не ставил целью создать впечатление о себе, как об альфа-самце с табуном фанаток. Более того, я никогда не вел себя, как человек, ставящий мировой рекорд по количеству половых партнерш. Да чего уж там, я даже никогда не встречался с двумя девушками одновременно! Хотя да, не скрою, что последние пару лет самый долгий срок отношений едва переваливал за три месяца - и это в лучшем случае, но разве избирательность и переборчивость - порок? Что плохого в том, что, не находя морального удовлетворения (о физическом речи не шло - как по мне, здесь все в большей или меньшей степени равны), я стремлюсь к чему-то другому? Что плохого в том, что я предпочитаю найти в одном человеке все, что мне нужно, чтобы после, связав с ним жизнь, уже не размениваться на интрижки, подрывающие доверие и разламывающие все, что строится годами? И именно поэтому я, должно быть, снискал себе славу непостоянного, несерьезного, расхитителя женских сердец? Бабника и ловеласа? Что ж, в некоторой степени лестно, как и любому мужчине со среднестатистически самолюбивым эго.
  Выбравшись следом за Руквуд из салона, я застыл, гипнотизируя приятную на вид вывеску. В моем мозгу активно копошились мысли, в области грудной клетки - чувства, на языке - еще несказанные слова. Зачем ты задаешь такие серьезные вопросы, Руквуд? Когда я не знаю, как ответить, я отмахиваюсь, отшучиваюсь и говорю полную чепуху - и ведь ты можешь на полном серьезе в нее поверить! А я действительно не могу тебе сказать ничего конкретного, потому что предлагая тебе сегодня выйти за меня замуж, я вообще ни о чем таком не думал. Да, я давно признал для себя тот факт, что ты мне нравишься, что ты меня притягиваешь к себе и что я готов из кожи вон вылезти, чтобы добиться тебя. Да, я знаю, что это не простая игра из разряда "смогу или не смогу", "слабо или не слабо". Я знаю, что добиться тебя - это не самоцель (хотя меня посещали подобные мысли и я долго и обстоятельно их пережевывал в свое время). Я знаю, что, если я смогу это сделать, если я заставлю тебя любить меня, это будет самая большая моя, и самая главная, самая важная в жизни победа. Но я не могу тебе сейчас в точности утвердительно ответить - да, моногамия с тобой - это то, о чем я мечтал. Прежде всего потому, что я вообще по большей части всегда мечтал о карьере, и личное в этих моих мечтах вообще не фигурировало.
  - Для этих случаев общество придумало бракоразводные процессы, - отмахиваюсь от странного вопроса Руквуд я, отвечая несколько невпопад - ответ был логичен в свете моих мыслей и умозаключений, но не до конца - если ставить его рядом с поставленным вопросом. Я засомневался, стоило ли так беспечно трепыхать языком, но слово - не воробей. Гадит метко. На самом деле, конкретно сейчас ничего такого я не думаю и уж тем более не собираюсь подавать заявление на расторжение брака после первой же брачной ночи. Просто... Что ты хотела сейчас от меня услышать, Руквуд? Правду? Какую правду?
  Я никогда не открою себя полностью тому человеку, в котором не уверен. Я не умею проигрывать, ты разве не знаешь? Поэтому вряд ли ты сможешь наверняка узнать, шутка ли, игра гормонов, игра на выживание, или что-то большее - у меня к тебе. Пока я не увижу, что ты - Моя. Окончательно и безапелляционно. Впрочем, если ты - смелая девочка, то тебе просто нужно поверить в то, что я не играю. Просто сопоставить "а" и "б", и понять - у любой игры и шутки есть пределы. А у моего желания обладать тобою их нет, поэтому все, что происходит, уже давно как-то стало выбиваться из общей картины нашего прошлого, хотя это тонкое противостояние все еще есть мейнстрим каждого нашего совместного шага.
  По-джентльменски открываю перед тобою двери, пропуская вперед и максимально оперативно переключаюсь на тему более легкую для переваривания, нежели моя моногамия и твоя непосредственная с нею связь:
  - У нас ведь будут одинаковые кольца, да? Кажется, это сейчас уже не в моде, но мне бы хотелось все, так сказать, в духе традиций.

+1

23

Мне определенно надо смотреть меньше сериалов, потому что постоянно ассоциировать людей из моей жизни и отношения с ними с какими-то персонажами, которых показывают по телевизору, становится просто невыносимым. Ей богу, я пыталась не страдать подобной фигней, но мозг, мой странный мозг, не обманешь и так просто от его выходок не скроешься! Например, сейчас я вдруг подумала, что мы с тобой чем-то напоминаем мне доктора Кокса и его жену, Джордан, из сериала, что так любят все медики (мне так кажется), «Клиника». Я не знаю, как точно расписать их отношения, но… Они построены на безумной страсти, фундамент которой составляет невероятная тяга друг другу. Они не говорят друг другу слов любви, в их общении нет нежности и ласки, они ерничают, они иронизируют и кидают поочередно колкости – прям как мы, а потом Джордан просто приходит домой, говорит мужу: «Раздевайся!» и тот послушно оказывается в постели, где супруги занимаются любовью. Пожалуй, единственный момент, где это слово уместно, потому что называть это как-то иначе – фи и фу, грубо и некрасиво.
Не знаю, кстати, насчет последнего. В смысле, как с этим делом будет у нас. Но… Учитывая, что любое твое движение вызывает во мне сотню и тысячу мурашек, а когда я кричу на тебя, упоминая при этом свою ненависть к тебе, мне кажется, что еще секунда другая и… Я просто разорву на тебе одежду. Да, это будит во мне именно такие чувства. Другое дело, что я их постоянно окатываю из тазика холодной водой и прихожу в себя.
- А, значит, ты об этом уже задумывался? – черт, Эйвери, неужели ты уже сдался, что допускаешь мысль о разводе?! Погоди! Нет! Я еще не все нервы тебе потрепала! В твоей душе еще есть столько струнок, за которые я не подергала! Так нечестно! – Чудненько, - вскидываю брови, улыбаясь, - но, знаешь, муженек, - теперь это слово у меня получается гораздо с меньшии «дефектами», я вдруг произнесла его четко и ясно, будто сказала слово «анчоус», - так просто от меня ты не отделаешься, - и на сим толкаю тебя своими бедрами в бок, переступая небольшой порожек, что отделяет меня от мира грез любой другой девушки.
И снова все как всегда: все те же витрины, из которых своим сиянием манят сотни и тысячи колец с бриллиантами, цепочки, подвески и прочие любимые женские штучки. Они все до одури роскошные и замечательные, каждую хочется примерить, каждую хочется приобрести, невзирая на цены – это, кстати, не было проблемой. Для меня точно. Но есть лишь одно обстоятельство, которое меня сейчас останавливает (в прямом смысле этого слова, ибо я застыла возле одного стеллажа с колечками) – я нифига в этом не разбиралась, ничего не смыслила и, более того, мне было глубоко начхать. Вот правда.
Кольцо? Окай. И тут должен стоять тот самый смайлик, чья мордочка даже навевает некое уныние.
- Добро пожаловать, - приятный женский голосок заставляет меня оторваться от витрины и взглянуть на его хозяйку. – Я могу вам что-нибудь подсказать, чем-то помочь? – девушка в строгом костюмчике с галстуком на воротнике, улыбаясь, смотрит на меня, а я понимаю, что мой взгляд сейчас далек от радости или восторга. Скорее, наоборот, оно показывает удивление и растерянность.
- Да, мы… Нам бы… - ну же, Цезарь, помоги мне!

+1

24

- Нет, ноооо, - пытался было возразить я на реакцию Руквуд относительно слов, брошенных мною больше опрометчиво, чем продуманно, но моя супруга (опустим тот малозначимый факт, что пока что всего лишь будущая) тут же выразила свою решимость относительно непоколебимости брачного союза, что меня и позабавило и порадовало одновременно. Правда, долго радоваться мне не пришлось, потому что легкое столкновение с бедрами Руквуд в тот самый момент, когда я уже было занес ногу над порогом и поэтому оказался в наиболее шатком положении, отнесло меня в сторону и я шваркнулся о дверной косяк, словно судёнышко, прибитое к скале мощным ветром. Вот что значит правильно подобрать момент и воспользоваться слабостью!
   Эти слова - шутливые, простые, брошенные невзначай - "Так просто ты от меня не отделаешься", они поселились со всеми манатками внутри меня, удобно расположились, по-хозяйски позабрасывали свои ноги на столы и чувствовали себя там, в сердце вполне комфортно. Они растопили камин и мой внутренний интерьер в миг стал в разы уютнее, чем когда бы то ни было. Может, тебе ничего не стоило их сказать, Руквуд, но я знаю, что буду возвращаться к этому случайному сочетанию букв и интонации снова и снова, прокручивать их в голове, и улыбаться. Я знаю, что они станут своеобразным паролем-командой, по которому сердце будет совершать кульбит. Эти слова - они ведь прозвучали почти также, как если бы ты сказала "Я тебя никогда и никому не отдам" и значили так много. Знаешь, мне кажется, только у нас может быть вот так: ты говоришь "ненавижу", а я слышу прямо противоположное; ты говоришь "буду трепать тебе нервы день ото дня на правах жены", а я слышу "сделаю твою жизнь счастливой и наполню её собою". Говори мне побольше гадостей, родная. Встроенный внутри меня переводчик их распознает и мне каждый раз будет делаться тепло и хорошо.
   К тому времени нас уже принялась "обрабатывать" сотрудница салона, вежливо предлагая свою помощь. Мне стоило бросить только один взгляд на Руквуд, чтобы понять - она, еще минуту назад такая борзая, полная решимости и неуемной храбрости, в миг растерялась. Тяжела жизнь девушки, ничего не скажешь - выбрать из тысяч нарядов, что надеть; выбрать из тысяч украшений, каким дополнить свой образ... Ох уж эти вечные муки выбора! Куда там Гамлету с его театральным "быть или не быть"!
  - Девушка, - я близоруко сощурился, хотя на самом деле прекрасно видел - но я буду не я, если не сострою гримассу. - Пайпер, - прочитал на бейдже, оформленном под общий стиль салона, я. - Пайпер, мы женимся и нам нужны кольца.
- Понимаю, - широко заулыбалась консультант и кивком головы пригласила нас к одной из витрин.
- Нет, постойте, - выставив вперед себя указательный палец, я выдержал театральную паузу, чтобы девушка прониклась важностью момента и добавил. - Видите ли, мы не совсем обычная пара... У нас все... не так, как у всех. И мне бы хотелось, чтобы наши кольца как-то отразили суть наших отношений, понимаете?
- Да-да, конечно, - теперь ее улыбка показалась мне излишне приторной, потому что я знал - она улыбается точно так всем подряд и на самом деле наверняка считает, что мы - очередные влюбленные идиоты, которым кажется, что они - одни на этой планете ТАК любят друг друга.
- Нееет, -  рассмеялся я, давая Пайпер понять, что не сдамся. - У нас ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не так. Видите ли... Мы не... Мы не влюблены, - ложь. Я - так точно лопух еще тот. - Мы, - я подкатил глаза, даже не зная, как вообще описать то, что между нами. И еще больше я опасался, что мое видение отличается от видения Руквуд, поэтому старался быть в словах максимально осторожен. - Она мне немного нравится, но в целом мы ненавидим друг друга, - конечно, тон и мимика моего лица говорили о том, что это далеко не так, но звучало мощно, да. - Мы постоянно соревнуемся, кто кого переиграет, кто кого загонит в угол, кто кому больнее надавит на мозоль. Наши отношения - это вечная игра, - я так увлекся, что едва не забыл, на кой ляд мы вообще занимаем здесь пространство, поэтому, внезапно спохватившись, осёкся и смолк. Но, рассудив, что не завершил свой монолог логически, коротко и по-деловому сухо добавил: - Ну вы поняли. Нам нужны кольца. Вот.

+1

25

А как часто вы бываете в ювелирном салоне, выбирая себе и своей второй половинке (это я сейчас не имею в виду себя и Эйвери!) обручальные кольца? Неужели это на самом деле такое простое и легкое занятие, времяпрепровождение? Подобное обычной прогулке по парку или просмотру дома того или иного фильма? Может, все это, действительно, элементарно? А я усложняю и трушу? Иначе откуда это желание бежать от сюда, не быть здесь и, вообще, забыть о том, что я без недели жена ушастого?! Почему вдруг полное отсутствие всяческого интереса к самому процессу выборки колец сменилось испугом? Сменилось замешательством? И что именно оно значит?
Я уже собиралась погрузиться в очередной раз в саму себя в поисках ответов, но твой голос разрушил все мои планы. Я обернулась и во время всей твоей речи, всех твоих объяснений стояла лицом к тебе – боком к консультанту и витрине с бижутерией.
Все твои слова были настолько смешны, что если бы я не дала себе команду «не ржать», я бы не сдержалась. Честно. Каждая фраза, каждый твой жест вызывали во мне страшную бурю «ха-ха», но я держалась, строго глядя на тебя, и, лишь в один момент позволила себе расслабить мышцы лица и улыбнуться только глазами – когда ты сказал, что я тебе нравлюсь.
Немного. Немного тебе нравлюсь.
Я не могла пропустить эти слова мимо ушей: такое от тебя не каждый день услышишь. И да, мне было приятно это знать. Во второй раз. Правда, в первый раз, когда ты произнес эти волшебные, воистину магические слова, мы целовались, а потом я наорала на тебя… Но теперь. Сейчас мы были далеки от поцелуев и романтики, как мне кажется, да и, наверно, я не хотела сейчас почувствовать вкус твоих губ. Черт, да это и неважно! Суть в другом.
Вся твоя клоунада, – я просто не знаю, как это назвать иначе, - заставила меня поступить так, как я поступила далее, а именно…
- Ох, Пайпер, - я закатила глаза и махнула рукой, обращаясь к красотке за витриной - не слушайте его! Он просто очень нервничает, - я тяжело вздохнула и покачала головой из стороны в сторону. – У нас на самом деле все не так, как у всех, - киваю головой, переводя взгляд с девушки на своего суженого, - но мы отличаемся лишь тем, что руку и сердце этой недотроги, - я вновь обернулась на консультантку, - просила я. Поэтому я, по его словам, нравлюсь ему лишь немного. И никакой ненависти у нас нет, потому что  я его, - бью ушастого по заднице, - обожаю, - оставляя на пострадавшей булке свою ладошку. – Ну и, в общем, если вы уже поняли, то мне нужно мужское кольцо, а ей… Ему, потоньше. Женское.
Была ли в этом логика? Может быть. Но сейчас мне было плевать. Я знала, что тебя это заденет, тебя это обязательно зацепит. Потому что шутка была, грубо говоря, ниже пояса. Пусть даже и вышла она криво, но, я уверена, ты уловил суть. И знаешь, Эйвери, ты, может быть, и не думал, что своим таким поведением разбудишь во мне интерес к происходящему! Но он реально появился! Из ниоткуда. Пайпер же, которая все это время внимательно слушала мою речь, на нас перестала смотреть с умилением и попросила подождать ее минутку, скрывшись за небольшой занавесочкой, ведущей, видимо, в другой зал или комнату.
- Идиот, - сквозь зубы произношу я, убирая, наконец, руку с твоего мягкого места. - Устроил тут хрен знает что, - опускаю руки на стекло и тарабаню по нему легонько ноготочками. – Она наверняка ушла в психушку звонить.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-04-17 01:15:22)

+1

26

Это был удар ниже пояса. За ним последовал мощный хук слева, лоу-кик справа и заключительный, контрольный - под дых. Нет, я, конечно, ожидал, что Руквуд в любой момент может включить свою стервозную сучщность и отомстить мне по всем правилам за все хорошее (а за что мстить у нее есть практически всегда, ведь этот процесс обмена "Любезностями" у нас перманентен), но не сейчас. Да ты стратег, Руквуд! Ты так удачно подобрала момент, когда я был наиболее уязвим, когда я наименее этого ожидал, и главное - в очередной раз доказала мне, насколько глубоко умудряешься влезть мне в душу своими щупальцами, чтобы выпотрошить оттуда все потаенное, высмеять и выставить на обозрение; доказала, как хорошо знаешь и чувствуешь меня - и я уж не знаю, радоваться этому или печалиться. С одной стороны, многие люди даже за годы совместной жизни так и не обретают ценное умение понимать друг друга и видеть, что стоит за поступками, а мы, не будучи даже полноценной парой со всеми вытекающими, интуитивно ощущаем все это. С другой стороны, твой лучший друг - самый страшный враг. И хотя здесь речь не идет о дружбе, тот же принцип можно применить и к нам, ведь по сути речь идет о знании. Ты меня знаешь, и нагло, вероломно этим пользуешься.
  Обычно от злости я багровею до самых ушей, но сейчас я явственно ощутил, что лицо мое недвижимо и каменно - но это вовсе не значит, что ситуация меня не зацепила. Скорее наоборот, я был чересчур ошарашен подобной выходной Руквуд, что даже растерялся, как мне сейчас на нее реагировать. Трезвое, холодное, логическое мышление подсказывало, что лучший вариант, достойнейший ответ - это всячески продемонстрировать, что плевать я хотел на такие выкрутасы, что меня этим не проймешь - раз стерплю, но, по крайней мере, Вудс будет в замешательстве - ведь ее тараканы уже наверняка аплодируют стоя такой гениально-злобной мести. Но ох как сложно следовать собственной философии! Практически невозможно такому импульсивному взрывоопасному субъекту, как я доминировать умом и холодным расчетом над эмоциями и амбициями.
  Поэтому, когда Пайпер удалилась искать "то, не знаем что", а Руквуд ко всему прочему еще и выказала свое недовольство в мой адрес, я уже не просто был зол... Внутри меня взорвался ядерный гриб и теперь его убийственная радиация расползалась опасными импульсами по всему телу.
- Кажется, ты немного заигралась и забыла о границах дозволенного, - злобно прошипел я, исподлобья буравя гневным колючим взглядом Руквуд. Мне иногда казалось, что в такие моменты со мной происходят метаморфозы, и если я не оборачиваюсь волком, то по крайней мере, лицо мое все же несколько меняется- скулы начинают выступать чуть более обычного, а губы превращаются в тонкую упрямую полосу. И еще, сейчас, в этот самый момент, я даже верил тебе, Руквуд, в том, что ты действительно меня ненавидишь. Потому что ТАК задеть - намеренно, отчаянно, вряд ли возможно из простого желания в шутку досадить. Не прощу.
  Мне не удалось полностью взять себя в руки и преодолеть песчаные бури, поднятые задетым эго, но все же отчасти я реабилитировался и, гордо вскидывая подбородок, приблизился к Амбрелле:
- Раз уж пошла такая пьянка, может мне и платье вместо костюма выбрать, а? А ты - костюм? - я не знаю, хотел ли я напомнить Руквуд, НАСКОЛЬКО её история, поведанная консультанту далека от истины, или потешить свое раненное самолюбие, но руки мои стальной цепью обвили талию девушки с таким напором и решимостью, что сопротивление здесь было не то,что бесполезно и бесперспективно, а и выглядело бы просто даже абсурдно, и губами я практически вырвал у Руквуд поцелуй - с дерзостью и горячностью. Наши поцелуи можно было пересчитать по пальцам, но каждый из них наилучшим образам отражал характер встречи - как и сейчас, этот поцелуй. И мне было плевать, насколько ты сейчас была к нему готова и согласна. Пусть это в некоторой степени были и отчаянным позерством - ведь шаги сзади ясно засвидетельствовали, что Пайпер ныне стала свидетелем моей отнюдь не робости и не "недотрогости". Я резко оторвался от Руквуд и, финальным аккордом произнеся ругательство одним лишь взглядом, нарочито мягко и нежно пропел:
  - Выберешь кольца сама, богиня моя. Мне плевать, что будет на моем пальце, ведь все равно свадьба наша - чистой воды фикция, - я насмешливо повел бровями, хмыкнул и размеренной походкой покинул салон, чтобы уже на улице выпустить из себя хотя бы часть негатива с едким сигаретным дымом. Правда, оказавшись на улице, я вдруг вспомнил, что не курю.

+1

27

Я знаю этот тон. Слишком хорошо его знаю, потому что он мне не просто знаком, а я сама иногда была его хозяйкой, он редко, но принадлежал мне. Я понимаю этот взгляд, потому что тоже с ним бываю на «ты», потому что мы, бывает, встречаемся и разговариваем на те или иные темы. Я знаю все это на отлично и осознаю, что ты, Цезарь, задумал что-то ужасное. Я это чувствую, но не пойму только, чем я заслужила такие твои эмоции и такую реакцию. Вот честно! Неужели я сказала что-то настолько обидное, настолько колючее? Я понимаю, у всего бывают рамки, какие-то границы допустимого, за которые переходить, переступать которые нельзя ни в коем случае. Все в этой жизни имеет свой предел. Не важно, когда он наступает, как долго до него «добираться», какой он будет, важно лишь то, что он есть, что он существует. У меня, например, он был иногда отрезвляющий, такой, который заставляет снять очки и взглянуть на все иначе, спокойно и объективно; порой предел был взрыво- и огнеопасный, тогда категорично воспрещалось находиться рядом со мной на расстоянии менее трех метров и вести беседу. Но ты, Эйвери? Я, в самом деле, тебя задела настолько, что добралась до края?
Молча смотря тебе прямо в глаза, не опуская своего взгляда, я ждала, пожалуй, только пощечины. Ей богу, я думала, ты меня ударишь. Да и, наверно, раз уж твой тон говорил о том, что я зашла слишком далеко, то стукнуть меня – было бы весьма логично. Но ты… Ты задаешь мне дурацкий вопрос, на который я реагирую странной улыбкой. Она коварная и растерянная в то же время – разве такое бывает? Ничего тебе не отвечаю, да и как отвечать, если в ту же секунду твои лапки крепко держат меня за талию. Мне не больно, ты меня не душишь этим, но воздуха явно не хватает. И я понимаю, что ты сделаешь дальше, и я готова.
Поцелуй. Ты воруешь его у меня как самый настоящий разбойник, грабитель. Я не разрешала тебе, я не давала команду, что можно… И, вообще, поцелуи сегодня не планировались! Как говорится, до свадьбы ни-ни – это смешно, учитывая, что под «ни-ни» подразумевается кое-что другое, а целоваться с тобой – дело привычное. Ну, в целом. Однако сейчас… Да ты скотина, Эйвери.
Но это ли твоя месть?
Хотя, черт с этим со всем. Мне хорошо. Я отвечаю тебе на поцелуй теми же эмоциями, тяжело дыша, но в какой-то момент ты отстраняешься, и мне это не нравится! Я хмурюсь, но вижу, что тебе пришлось так поступить из-за консультантки, которая не вовремя вернулась к нам, держа в руке какую-то небольшую квадратную коробочку.
Знаешь, я думала, ты сейчас забудешь обо всем: о том, что я сказала, о том, как шлепнула тебя, но ты… Ты сказал такое, что улыбка, которая застыла на моем лице еще секунду назад, вдруг превратилась в… Я не знаю, как это описать. Мне было настолько мерзко! Мне было настолько больно! Мне было настолько грустно…
Как ты мог все так испоганить, Цезарь? Как ты мог вообще такое сказать? Таким тоном! Таким взглядом! КАК?!
И ты уходишь.
Ты просто оставляешь меня в салоне опустошенной, растоптанной, униженной и, черт, мне никогда еще не было так тяжело. Нет, я вру, было, просто… Вот в данный момент, твои слова мне кажутся самыми ужасными и невыносимыми.
Это не я заигралась и забылась, это ты понятия не имеешь о том, что я чувствую, и как стоит шутить.

Из салона я вышла уже минут через пять-семь: в той самой коробке, которую вынесла к нам Пайпер, лежали два кольца. Я долго не стала ломаться, выписала чек девушке, постояла еще немного возле витрины с подвесками, думая, купить ли чего Сьюзен – она такие вещи очень любила; но в итоге, я просто развернулась и покинула ювелирный.
- На, вот, - рука с коробочкой приземляется тебе на грудь. Я не смотрю даже на тебя, хоть и стою прямо перед тобой. Гляжу куда-то в сторону, будто мне интересны все эти счастливые лица прохожих, маленькая бездомная собачка, которая пристроилась к деревцу и делает свои грязные делишки. – Куда теперь? – в моем голосе нет энтузиазма, в нем нет ровным счетом ничего. Мне больше не грустно, мне не больно, мне не тошно – мне никак. А я считаю, что это самое хреновое, что я только могла испытывать, находясь рядом с тобой. – И, раз уж ты предложил, я возьмусь за твой костюм, а ты можешь выбрать мне платье, - снова сухо произношу я. Не знаю, зачем я вспомнила об этом, но как-то мне вроде даже понравилась эта идея. Хотя, если уж не таить ничего, мне было безразлично.
Эйвери, меня и так каждую секунду бросает из стороны в сторону по поводу отношения к тебе. То я думаю, что ты даже очень хороший и приятный парень,  то считаю тебя эгоистом и сволочью – но, по крайней мере, я хоть что-то чувствую. А теперь… Теперь нет ничего. Даже ненависти. Как можно ненавидеть тебя?
Не знаю, понимаешь ли ты, что натворил, но могу сказать точно, если ты не поймешь – это будет провал. Полный. Потому что я не забуду, и я не прощу. Так что, если я тебе действительно нравлюсь, ты обязан почувствовать, что лажанул – и сильно лажанул. И исправить это. Без понятия, как, но ты должен это сделать.

+1

28

Я пожалел о своих словах в первые же секунды, как только мне в лицо пахнул весенний воздух. Я осознал, что моя шутка зашла куда дальше того, что сказала Руквуд. И если мне раньше предстояло пройти долгий и полный препятствий путь, чтобы постепенно подвести её к мысли, что между нами все может быть по-настоящему, что оно так и было изначально, просто мы не хотели это признавать; то теперь я отдалил свою цель еще дальше. Если не сказать больше. Мне показалось, что я только что вообще попросту поставил крест на всем, что уже сделал. Мне казалось, что временами я видел в ее глазах желаемое - понимание меня настоящего, симпатию, привязанность - собственно, все то, из чего строится нечто большее. А теперь... А теперь я повел себя  как тот, кем она меня всегда считала - просто швырнул фразу, которая словно бы изобличила меня, выставила человеком, для которого все происходящее - игра и ТОЛЬКО игра. При том, в данном конкретном случае - это не просто то, что объединяет двух людей, доставляет им особое удовольствие, помогает узнать друг друга лучше, а напротив - то, что раскидало нас по разные стороны баррикад и сделало настоящими противниками.
  Я пожалел. Сразу же. Мне стало не по себе от собственных слов, от той жестокости, с какой они были сказаны, несопоставимой с поцелуем, который, в отличие от этих слов, был полон страсти, искренности и злобы шутливой, азартной. И, признаться, теперь я еще больше не имел представления, что делать. Если раньше я не мог сказать Руквуд без обходных путей, напрямик и сразу же, что она мне нужна, важна, дорога; что я просто хочу быть с нею, как мужчина хочет быть с женщиной, то сейчас... Как я мог сделать это СЕЙЧАС? Да никак. И жуткий парадокс ситуации заключался в том, что это, наверное, было бы единственным, что могло бы на самом деле исправить положение. Хоть как-то. Впрочем, и в этом я уже не был так уж уверен, учитывая, какой дикий и ненормальный резонанс всегда вызывали в Руквуд мои слова о симпатии к ней. Первый раз она обругала меня и едва не накинулась с кулаками. Второй раз, несколько минут назад, она унизила меня. А что она сказала бы сейчас? Высмеяла бы? Обсмеяла бы и изничтожила бы все мои порывы, в которых мне так тяжело признаться?
  Я бесцветным взглядом пялился куда-то вверх, когда она вышла и ткнула мне в грудь коробку с кольцами. Отлично. Она еще и оплатила их. Просто за-ши-бись. Я подергивал ногою, чтобы хоть где-то, хоть как-то дать выход внутреннему напряжению и раздражению.
- Руквуд, - я ловлю твою ладонь около своей груди - она ведь все еще там, придерживает эту треклятую коробочку, которая стала такой глупой причиной таких глупых слов. - Ты... - вдох, выдох. Я должен это сделать. Я должен сказать хоть что-то правильное. - Ты меня задела, - я не могу сказать тебе все, что чувствую и думаю, но по крайней мере уже одно это должно тебе прокричать о многом. - Ты меня сильно задела и я почувствовал себя... униженным, - если бы это была настоящая война, то я бы уже, выходит, признал бы свое полное поражение. - Поэтому...Ты не обращай внимания, хорошо? Я был очень зол в тот момент и мне хотелось как-то тебя побольнее укусить. Наверное, я заигрался еще больше, чем ты, - наконец смещаю свои пальцы с твоей руки на коробочку, опускаю руку и примирительно приобнимаю тебя за плечи - вкрадчиво, но тепло и очень многозначительно. - Ты ведь понимаешь, что правдой может быть только что-то одно - либо то, что ты мне... немного-очень-нравишься, либо ... - я не хочу повторять эти мерзкие слова, но для сравнения, пусть звучат резкой какофонией, так уж и быть. - Либо то, что происходящее - сущая фикция.  И учитывая то, что первое ты слышала уже как минимум дважды... Лучше злись на меня за эти слова, хорошо?
  Я не знаю, как по-другому перед тобой извиниться. Я не знаю, как по-другому сказать то, что пытаюсь не говорить. Это полный абсурд и маразм - кажется, рано или поздно наступит момент, который потребует определенности, четкости фраз и ясности мысли. Но этот момент - не сейчас. И не здесь.

+1

29

Наверно, это сложно, делать вид, что тебе все это нужно, что ты этого хочешь, что предложение, которое было буквально сделано на слабо, на самом деле важно тебе, что тебя вообще все это впечатляет и колышет. Отчего-то я только сейчас начинаю понимать, что тебя, Эйвери, все это не вставляет, это оно тебе как бы и не сдалось - твоя улыбка, твое настроение – всего лишь маска, притворство; но уже просто некуда деваться, потому что… Ну вот ляпнул ты в бассейне эти простые казалось бы слова, но теперь от них не отвертишься, ибо проиграешь. И я не могу положить этому конец, потому что в таком случае признаю свое поражение (только в этом ли причина моего бездействия?).
Глупая ситуация.
А я ведь почти поверила, что ты серьезно настроен, что тебе хочется этого. Почти поверила!
И это печально. Я больше всего не люблю ошибаться в своих выводах о людях. Хотя в тебе я ошибаюсь, пожалуй, постоянно: когда мысленно ставлю тебе положительную оценку, ты совершаешь такое, от чего хоть стой хоть падай, как говорится, и я исправляю все на минус. Затем ты делаешь нечто хорошее, и я опять корректирую свою запись. Туда-сюда, замазать плюс, поставить минус, вычеркнуть минус, нарисовать плюс – одно и то же. Осточертело. Очень интересно, когда же я, наконец, определюсь?
Ты называешь мою фамилию, дотрагиваешься своей рукой до моей ладошки, и только тогда я смотрю в твои глаза – не раньше. Смотрю в эти бесстыжие глаза, в которых на сей раз нет той искры, того коварства. Они спокойны, они «думают», они все поняли.
Я тебя в очередной раз внимательно слушаю – мне кажется, в нашей ситуации, в наших «отношениях» это важно - ведь мы ничего друг о дружке не знаем, и только умение выслушать и увидеть все эмоции на лице позволит нам продвинуться дальше, и, поверь, я понятия не имею, почему вдруг задумалась об этом, и о каком «дальше» веду речь… Я вижу, что тебе трудно все это говорить, каждая черточка на твоем лице это только подтверждает.  Твоя мимика и интонация выдает тебя со всеми потрохами, но я не буду это использовать в своих целях – оно мне не нужно. Сейчас уж точно, потому что я не настроена вновь играть.
Ты не похож на провинившегося мальчишку, нет. все гораздо глубже: ты похож на мужчину, который несет ответственность за свои поступки, и сейчас он пытается исправить и все вернуть. Это сильно, Эйвери. Это очень сильно, и это возвышает тебя в моих глазах.
- Трижды, - произношу это несколько тихо и важно, будто сержусь на тебя, но нет, это далеко не так. Я правда не испытываю ничего подобного к тебе. Когда ты приобнимаешь меня, я прикасаюсь своей ладошкой до твоей руки, держащей меня за плечо, и улыбаюсь лишь уголками губ. – Я не злюсь, Цезарь, - ты веришь мне? – Все в порядке, - просто дай мне время, чтобы я могла придти в себя после такой внезапной душевной пощечины. Мне нужно немного подумать, все осмыслить и переварить, вплоть до твоих «недоизвинений», хотя, конечно, они лучше любого «прости», которые я когда-либо слышала.
Осторожно делаю шаг назад, покидая твои ладошки, и отхожу к дороге, чтобы поймать такси – не следовало нам отпускать ту машину, но никто ведь не знал, что мы так быстро разберемся с кольцами.
- Я все еще жду ответа на вопрос, куда мы теперь поедем, - поворачиваю голову и смотрю на тебя, выставляя в сторону руку. – Можем еще поколесить по салонам: я покажу тебе, какое платье хочу, а ты покажешь мне костюм своей мечты. Мы снова поцапаемся, поцелуемся, а потом ты будешь извиняться и… - наверно, слишком много иронии в голосе и слишком сильно я прищурила глаза. Ладно, расслабилась – выдохнула. – Не важно, - мотаю головой и еще раз вздыхаю, - так куда мы? – в это время машина с шашечками на борту тормозит прямо возле обочины, и я просто сразу запрыгиваю внутрь, на заднее сиденье, оставляя дверь открытой – special for you.

+1

30

Шесть букв, составляющих мое имя. Шесть букв, которые я слышал от тебя не раз, хотя и не столь часто, как фамилию. Так уж повелось, что мы больше Руквуд и Эйвери, чем Амбрелла и Цезарь. Я не знаю, возможно, рецепторы моих ощущений стали как-то более чувствительны в этот едва ли не сакраментальный момент, или это действительно было так, но я ощутил, что как-то по-особенному прозвучало мое собственное имя. Нет, мне не могло это показаться. Я не мог это себе надумать. Я слышал. Я совершенно точно слышал что-то в этих шести буквах. И знаешь... Что бы оно ни было - оно мне без сомнения нравится.
  Может, все не так уж и в порядке, чем было до того, как я покрошил на вермишель весь позитив сегодняшнего дня - ту его легкость, беззаботность и бесшабашность, коими сопровождалась цепочка странных событий. Но, во всяком случае, я видел, что это лучше, чем было тогда, когда ты ткнула коробкой с кольцами мне в грудь. Что ж, уверен, нам придется пережить немало таких "стычек" - в особенности, учитывая, насколько нам нравится палить друг в друга из воображаемых гранатометов, обдавать автоматной очередью досадных слов, и щедро поливать сарказмом это странное блюдо ненастоящей войны.
  - Ой нет-нет-нет, - с долей былой легкости и веселости, отрицательно машу головой я, попутно пряча коробку с кольцами в карманы. - Думаю, фишка будет куда пикантнее, если мы выберем друг другу костюм и платье наобум, - и да, мне нравится идея с  "поцапаемся, поцелуемся" - пусть она звучит из твоих уст с иронией. Я знаю, что это доставляет тебе такое же садомазохистское и совершенно неестественное удовольствие, как и мне.
  Так кстати подоспевшее такси тут же оказывается атакованным тобою, а я послушно запаковываюсь следом. Вообще, что за нахрен, Руквуд? Ты и правда заставляешь меня чувствовать себя бабой в последние пол-часа. Сначала эта неудачная шутка в салоне, потом оплаченные кольца (как бы так хитро эти деньги тебе вернуть - ведь не даст мне покоя этот позорный момент!), а теперь еще и проникновение в машину без моего участия! В свете этого я машинально, практически не задумываясь, надиктовываю таксисту твой адрес и, поворачиваясь к тебе практически всем корпусом с видом строгого учителя, который намеревается произвести допрос с пристрастием, щурюсь:
- Если ты. Еще раз. Сделаешь вот так, - я многозначительно подкатываю глаза, пытаясь быстро и в общем сформулировать суть своей претензии, - Ну хотя бы даже полезешь в машину или войдешь в помещение, прежде, чем я открою перед тобою двери, - не хотелось мне сейчас касаться больной темы колец и того, что произошло в салоне. - Я тебя накажу, - вскидываю бровь, словно мы еженощно практикуем сексуальные игрища и это наказание может касаться именно данной сферы. - Серьёзно, Руквуд. Независимая? Здорово. Век эмансипации? Да пожалуйста. Но когда рядом я, пусть это маленькое правило имеет силу, окей?
  Мне казалось, что сегодня мы совместно пережили целую кучу событий - больше, чем за весь год знакомства. И пусть они не выглядели бы в глазах других людей такими уж важными,но  для меня (и, хотелось бы думать, для НАС) они были по-настоящему важны. Как будто там, в бассейне, своим шуточным предложением я запустил какой-то механизм; процесс, который шаг за шагом начинал нас сближать. Да, логично, что у большинства пар это происходит в другом порядке, но разве это не шикарно, что у нас ВСЕ - РЕШИТЕЛЬНО все не так, как у других?
  Такси быстро доставляет нас к дому Руквуд, и на сей раз я успеваю исполнить свой мужской долг - я открываю перед Руквуд двери (к счастью, дверца с ее стороны попросту заблокирована), и подаю ей руку.
- Я проголодался. А ты должна посмотреть мой подарок, - лаконично сообщаю о своих ближайших планах я, подразумевая, что первое и второе мы, конечно же, будем делать совместно. А костюмы... Для костюмов у нас еще есть целое завтра, как и для остальных предсвадебных мелочей...

+1

31

Мне бы хотелось тебя обнять. Просто прижаться к тебе, уткнувшись носом в плечо, и дышать. Тяжело, размеренно, выпуская горячий воздух из ноздрей как бык, но не тот, который видит красную тряпочку и злится (кстати, я до сих пор убеждена, что это животное не любит красный цвет, поэтому так сходит с ума!), а тот, который просто немного расстроен и… Устал. Да, я, кажется, чуточку вымоталась за сегодня, пускай еще не вечер. Слишком много событий, слишком много эмоций и мыслей – они грузом легли на плечи в тот самый момент, когда ты сделал мне предложение, и теперь думы просто давят, напоминая так о себе и не давая возможности хоть на секундочку ощутить себя свободной.
Мне бы хотелось расплакаться. Ухватиться ладошками за голову и визжать. Чтобы слезы текли ручьями из глаз, по щекам, по подбородку, а ты бы вытирал их, а потом, возможно, накричал бы, потому что я слабо представляю тебя, сюсюкающимся с девушкой, со мной в том числе! Накричал бы, чтобы привести в чувство. Я бы тогда подняла на тебя свой изумленный взгляд, пошмыгала бы носом, накричала бы на тебя в ответ, толкнула бы или ударила, а затем… Все бы прошло.
И в этой странной ванильности есть одно значительное но: я – Амбрелла Руквуд, ты – Цезарь Эйвери.
- Накажешь? – все это время я смотрела в окошко, слушая тебя лишь краем уха, но слыша все твои изречения в мой адрес, и лишь когда «угроза» сорвалась с твоих губ, я обернулась. – Нет, - задумчиво произношу я и даже подношу пальчики к подбородку, а взгляд устремляю в потолок, - не окей, - вновь смотрю на тебя и улыбаюсь, кладя свои ручки тебе на коленки. – Хотя бы потому, что предложение с наказанием звучит весьма соблазнительно, - оно само вылетает из меня, я… Я, честно, даже не успеваю понять, что говорю! Что это? Необдуманность или искренность?! Сейчас я не задумываюсь об этом – улыбаюсь, хитро-хитро, будто все нормально, будто все так и должно быть, но внутри явно что-то происходит не так. Однако мне еще не ясно, что же именно.
Ладно. Суть в данный момент не в этом. Мы приехали к моему дому. Странно, что я только сейчас это заметила. Ты выходишь из машины, протягиваешь мне руку и объясняешь, для чего мы приехали именно ко мне. Меня все еще ничего не смущает, но что-то щелкает в голове, похоже на зажигалку, из которой никак не удается «вытащить» огонь. Я смотрю на тебя снизу вверх, перевожу взгляд на ладошку, произношу тихое «ааа», означающее, что теперь-то я поняла, для чего все это, отталкиваюсь руками о спинку переднего сиденья и удачно выхожу из такси без твоих «подачек».
- Не окей, - вновь повторяю недавно произнесенные слова несколько игривым тоном, обходя тебя и направляясь прямо к дому.
В этих семи метрах, от обочины до входной двери, я вкладываю очень много смысла, потому что мозг и то странное ощущение начинают работать слаженно, подавая мне множество мыслей и картин, объединяющим звеном которых является то, что сейчас, открыв дверь и войдя внутрь, в дом, я окажусь с женихом, с тобой, Эйвери, один на один. Меня это до усра… Меня это пугает. И останавливает. Да, я вдруг замираю у коврика, где вышито черными нитками «welcome», и, запуская руку в карман, крепко держу ключи. Молчу. Хмурюсь. И…
- У меня немного бардак, - вранье, - да и в холодильнике практически ничего нет, но… - я понимаю, что несу чушь, а тон выдает мое волнение, но, черт, я не я, если не соберусь и не открою эту чертову дверь! – Нуу, - достаю ключи и на раз-два разделываюсь с этой преградой между улицей и помещением, - ладно, - прохожу внутрь, бросая ключики на тумбочку и снимая обувь. – Надеюсь, ты помнишь, что где, - да, Цезарь, ты здесь не раз уже бывал. – Я буду в комнате, - не знаю, зачем отчиталась перед тобой, но я быстрым шагом пересекаю коридор и поднимаюсь на второй этаж.
Все хорошо. Все хорошо.

+1

32

А ведь ты умеешь! Ты умеешь быть со мной простой, игривой, и даже в некоторой степени кокетливой, при этом оставаясь все той же Руквуд, поэтому я лишь снисходительно качаю головой в ответ на твое такое ожидаемое возражение моему условию. И то, как ты гармонична в этой новой роли рядом со мной, то, что многое одновременно и так, как было, и по-новому, дает мне веру в то, что я не пожалею ни о чем, что с новым необычным статусом наших отношений никуда не исчезнет то нечто особенное, что нас долгое время связывало и привязывало друг к другу. Поэтому я лишь шутливо хмурю брови и грозно поджимаю губы, когда ты игнорируешь протянутую мною руку и подчеркиваешь, что ты все еще "сама по себе".
  А еще, это так... мило? Нет, в этом слове слишком много ванили. Восхитительно? Слишком много ненужного пафоса... Забавно? Слишком много несерьезности. Поэтому я пока что оставлю пробел в характеристике того, какие чувства во мне вызывает то, что происходит сейчас - я не мог не заметить, как ты рассеянно замешкалась - прости, но это было слишком очевидно. Но эти чувства определенно положительные. Ведь ты, которой не свойственна робость, волнуешься и стушевуешься рядом со мною так, будто ощущаешь себя должницей, неспособной отдать долг. Брось, Руквуд! Я хочу тебя едва ли не больше, чем когда-либо хотел любую из женщин, у меня срывает крышу от одного твоего дыхания, если дистанция сокращается до нескольких сантиметров; я воспламеняюсь, как облитая бензином кипа бумаг, стоит только твоим пальцам пройтись по моему телу! Но я взрослый мальчик, я подожду. Всему свое время и если это время не сейчас - я переживу. Я не жду от тебя инициативы, я буду пытаться тебя зажечь раз за разом, даже если буду  получать отказ за отказом. И не потому, что это - моя цель. Просто нет ничего естественнее.
  И ей Богу, продолжи ты ломаться еще хоть секунду, я бы пошел дальше протянутого на распев:
- Да лааааадно... - я бы сделался чудовищно и вероломно прямолинейным и высказал свое не_намерение требовать от тебя более близких отношений, чем ты к тому готова. Это выглядело бы грубо и бестактно, ты бы непременно разозлилась, ведь я не должен об этом знать и уж тем более - говорить. И мы бы опять, как ты сама сказала, поцапались бы, помирились, поцеловались - и так по замкнутому кругу. Что ж, пусть этот круг не размыкается, меня вполне устраивает каждый пункт этой программы, в любой последовательности.
  Но ты храбрая девочка. Ты берешь себя в руки и решаешься впустить меня внутрь. Какое счастье, что я не успел заработать себе столь дурную репутацию, чтобы она могла тебя на полном серьезе остановить. Но вот то, что ты делаешь и говоришь дальше... оно вводит меня в откровенный ступор и теперь я не так уж уверен в правильности своих выводов, я растерян не менее, чем была ты, решаясь, стоит ли открывать передо мною двери своего дома или нет. Поэтому я послушно следую внутрь, стараясь выглядеть естественным и расслабленным. Все так, как должно быть. Сарказм и ирония, вернитесь, дьявольские штуки! Вернитесь и помогите мне выйти из этой ситуации красиво!
- Скоро буду, - шаловливо подмигиваю Руквуд с явным, подчеркнутым намеком - когда все действия целенаправленно утрированы, их шуточный подтекст не вызывает сомнения, и тогда становится гораздо проще. Поэтому... Если уж я не знаю, что думать, теряйся в догадках и ты!
  Я действительно хорошо помню, где находится холодильник - рождественская ночь нас раззнакомила и, не побоюсь этого слова - сблизила (я говорю все еще о холодильнике!). Здороваюсь с ним приветственной улыбкой, получаю открытый, но наполовину полный тетрапак молока, сыр, сосиски и, поспешно заканчивая добычу пищи, ногой захлопываю дверцу. По пути к комнате у меня есть возможность еще раз вернуться к последним словам Руквуд и попытаться уже на "свежую" голову их расценить максимально верно, но черта-с два у меня что-то получается. Там же, где-то по пути от кухни к комнате, я несколько преображаюсь - ну так, на всякий случай... Две верхние пуговицы моей рубашки расстегиваются, волосы зачесываются назад, а сам я, в самой привлекательной позе (ну по крайней мере, по моему субъективному мнению), появляюсь в дверях. Самым привлекательным в моей позе, несомненно, являются зажатый под мышкой тетрапак молока и стиснутые коленями сосиски. 
- Дорогая, я дома! - вуаля! Тетрапак приветственно изрыгает из себя тонкую струйку молока и она живописной полоской украшает темную ткань моих брюк.

+1

33

А здесь все было так же, как и всегда: заправленная постель, задернутые шторы, небольшой бардак на столе – творческий беспорядок, ноутбук в ждущем режиме, что лежит на кровати, мой дневник, открытый на странице с какой-то старой записью и фотографией некоего парня (кажется, это друг детства), учебники по экономики на тумбочке – все никак не могу их проштудировать, а ведь у меня скоро будет тест, от которого многое зависит. Да, все так же, словно я только проснулась, и не было еще этого дня, не было никаких поездок в университет и тем более той ситуации в бассейне – может, оно мне просто приснилось?
Падаю на свою кровать лицом вниз, тяжело дышу, закрывая глаза, и думаю, что все это сущий бред, что такого не могло случиться, что я не верю, и что все это мне только почудилось. Нет, в самом деле, Эйвери мне сделал предложение? Да вы что, это же что-то из области фантастики. Он ведь не настолько дурак, чтобы идти на такое! А момент, когда мы выбираем кольца? Когда я (ударение ставить здесь) выбираю нам кольца – это вообще не вписывается в наши «отношения».
Мы же ненавидим друг друга! О какой свадьбе может идти речь?
Мысля за мыслей, одна дума за другой, и я все больше начинаю сомневаться в реальности происходящего – от того ли, что не могу поверить в собственное счастье (не каждый день же делают предложение) или по какой другой причине, которую я пока не могу придумать ввиду ее несуществования в помине. Не знаю… И, пожалуй, если бы не посторонние звуки в доме, я бы окончательно убедила себя в том, что это первое апреля было всего лишь видением.
Издаю непонятный животный рык, отрывая свою тушку от мягкого шелковистого белья, и говорю самой себе, что надо бы собрать все силы и эмоции в кулак. А еще успеть хотя бы переодеться до того, как ушастый поднимется в мою комнату – и нет, не затем, чтобы привлечь внимание Цезаря, а просто… Не буду же я у себя дома париться в джинсах и рубашке?! Поэтому шорты и майка будут даже очень кстати. И без всяких намеков. Собственно, на переодевание уходит меньше двух минут. Я даже успела разобрать пакет, в котором лежали мокрый купальник и полотенце со шлепками, убирая и развешивая что-то в ванной комнате, а что-то у себя в спальне на батарее.
- Так, кажется, все, - бросаю последний взгляд на свою комнатушку, почесывая затылок, и вновь падаю на кровать. – Ауч! – что-то твердое впивается в задницу, я рукой нащупываю эту жестокую вещицу, вынимаю ее из-под себя и… - Дневник. Ну, конечно, - недовольно ворчу на книженцию и запихиваю ее под матрас аккурат к твоему приходу.
Весьма странное обращение ко мне стрелой летит прямо в самое сердце. Что-то кольнуло. Наверное, с непривычки, потому что на сей раз «дорогая» звучит без иронии и сарказма, без того подъеба, который ты употреблял всегда, произнося мою фамилию или называя меня как-то иначе.  А это твое «я дома» совсем не вписывается в моей голове. Но я не подаю виду. Это все внутренние переживания, которые никак не отражаются на моем лице.
- Отлично, - усмехаюсь я, глядя на образовавшее пятно на твоих штанах. – Только Эйвери ведь способен на подобную неуклюжесть? - встаю с кровати, медленно на носочках подхожу к тебе, останавливаюсь где-то в полуметре, наклоняюсь и резким движением вытаскиваю сосиски между твоих колен. – И неужели в холодильнике больше ничего не было? – возвращаюсь в изначальное положение, хитро смотрю на тебя, а затем перевожу взгляд на провиант в моей руке. – Или это какой-то тонкий намек? – куда делась моя робость – непонятно, но сейчас я вела себя как-то слишком уверенно, ничего не стесняясь и не чувствуя никакой неловкости. – А, ушастый? К чему ты клонишь? – хитро щурюсь, а затем бью сосиской тебя по лбу и делаю на всякий случай один шаг назад во избежание мести с твоей стороны.

+1

34

Господи, Руквуд, что же это делается? Я в дверях твоей комнаты, еще две минуты назад грабивший ТВОЙ холодильник, будто я у себя дома; ты успела переодеться и теперь на тебе шорты с футболкой. Чертовы шорты, которые обнажают твои смуглые точеные ноги. Футболка, под которой кокетливо топорщится природный рельеф твоего тела. Ты - без недели моя жена, а я - почти что твой муж. Такая дурацкая ситуация, такая неопределенная и полная недосказанностей. И самое паршивое, я опять, опять, опять чувствую себя полным, прости, долбаёбом, потому что не_по_ни_ма_ю. Я не понимаю тебя, не понимаю, чего ты сейчас хочешь, не понимаю твоих жестов, слов и уж тем более - чувств. Я знаю наверняка только одно: мне невероятно сложно сохранять самообладание, не давить на тебя, не "заводить" в очередной раз, как двигатель машины, которая стоит на подпорке и в силу этого не может сдвинуться с места. Я знаю, что мои прикосновения умеют легко вступать в незримый диалог с твоим телом, и оно охотно со мной общается. Я знаю, как легко заставить тебя захотеть, но, как машина, упомянутая мною, я также знаю, что ты все еще будешь оставаться на "холостом ходу", пока какая-то внутренняя перемычка внутри тебя не просигнализирует, что таки да, теперь можно. Пока твой внутренний светофор не даст зеленый свет, я буду только понапрасну мучить собственное тело, а потом сердиться, ворчать, нервничать, потому что гормоны - они коварны, они нами повелевают и выстраивают мозайкой наше настроение.
  - Намек? - я тоже с псевдо-пошло-хитрой улыбкой вскидываю брови, но так быстро получаю по лбу сосиской, что весь этот наигранный пафос в момент улетучивается, сменяясь секундным замешательством. Правда, из него я тоже довольно быстро выхожу благодаря твоему позорному отступлению назад. И это я-то намекаю? Да я вообще, выбирая сосиски и мысли не мог допустить, что ЕДОЙ можно на что-то намекнуть. Я просто хотел есть. И хочу есть сейчас. Но оставить безнаказанным все это - ну ВОТ ЭТО, я имею ввиду - начиная от твоих шортиков, игривости, и заканчивая сосиски, отгулявшей по ни в чем не повинному лбу, это не в моем стиле. Потому я делаю решительный шаг в сторону столика, чтобы избавиться от тетрапака молока (а иначе мне сегодня так и не удастся утолить жажду богатым кальцием продуктом), и, оказавшись если и не полностью у тебя за спиной, то по меньшей мере в зоне ограниченной видимости, резко нападаю на тебя исподтишка, беру в плен со спины, сцепив руки плотным кольцом так, что твои собственные находятся внутри этого кольца, и валю на кровать. - Хочешь намеков? Будут тебе намеки! - я игрив, резв и ехиден, но ей-Богу, в моих словах нет и капли НАСТОЯЩЕЙ пошлости, потому что я все еще помню твою заминку у двери и не хочу, чтобы ты думала, что твои сомнения были не напрасны. Я с напускной страстностью - и настоящей (потому что я, черт возьми, хочу тебя двадцать четыре часа в сутки!), и ненастоящей одновременно, провожу ладонью по твоему бедру - там, где шорты уже не имеют место быть, и для этого, кстати, мне все же пришлось разомкнуть свои оковы, - мне нравится прикасаться к тебе, мне нравиться ощущать этот тесный контакт, но я умею себя вовремя остановить, что сейчас и делаю, резко перемещая свою руку к сосискам. Я буквально выхватываю ту самую "обидчицу" из твоей руки и с утрированным вожделением вцепляюсь в нее зубами, отлипая от тебя и откидываясь на спину. Я голоден, о даааа! - Вклюфай вивео, Фудс, - мы ж пришли смотреть видео и есть, в конце-концов, а не непотребствами всякими заниматься. До свадьбы ни-ни!
В любой другой раз я бы подумал об этом странном правиле целомудренности с явной иронией, но в последнее время (скажем, с сегодняшнего дня), мне начинает казаться, что в нашем случае так оно и будет... Впрочем, какая разница, в какой последовательности? В нашем с Руквуд случае уже давно все последовательности перепутались и события выстроились в таком хаотичном порядке, что любая лав-хистори, какой бы запутанной ее не выдумали просто нервно курила бы в коридоре. И, черт возьми, я рад, что это так!

+1

35

Мне кажется, приди я на прием к психотерапевту и расскажи ему о том, что мое настроение меняется как время на часах, горе-доктор косо посмотрит на меня и поставит на мне крест с диагнозом «умалишенная», направив прямиком в ближайшую психбольницу. И, если уж быть совсем откровенной, я даже соглашусь с этим вердиктом, потому что подобная фигня, происходящая со мной, меня саму уже раздражает! Просто из одной крайности в другую – разве это нормально?
Понятное дело, что человеку не свойственно все время быть в хорошем расположении духа или же, наоборот, постоянно ходить с поникшей головой, без настроения, но… Одно дело, когда смена настроения происходит по истечению какого-то времени, а другое дело, когда с каждой новой минутой оно изменяет свой курс!
Так и сейчас: я робела возле двери, я все еще немного боялась, когда мы вошли в дом, я пришла в комнату с полным отсутствием каких-либо эмоций, потому что вдруг ощутила какую-то усталость, затем я нашла в себе силы и привела себя в чувство, теперь вот, стоя напротив тебя, во мне пляшут огоньки да чертики – не только в глазах, да; они во всем теле. Эти странные эмоции поднимаются от самых кончиков пальчиков на ногах и, преодолевая путь длиной во весь мой рост, останавливаются лишь только в голове. Поселяются там, ставят палатки, разводят костер и исполняют всякие шаманские ритуалы, выплясывая странные движения.
Это больше похоже на бред сумасшедшей, но я это чувствую!
Если что и руководит сейчас мной, то это только эмоции. Заряд чего-то положительного. И больше ничего. Я не думаю. Я просто делаю то, что велит мне сердце, которое от счастья вытанцовывает в груди бризе, а затем, вращаясь вокруг своей оси, исполняет фуэте (это такие движения в балете).
Да, я, оказывается, не настолько мужик, насколько могла о себе предположить.
- Эээй, - я сперва не совсем понимаю, почему ты никак не реагируешь на мою атаку, но когда ты руками обхватываешь меня, смеюсь и, чуть не споткнувшись, падаю на кровать. Улыбаюсь и хитро смотрю на тебя.
Ты снова так близко. Ты касаешься меня, заставляя мое сердце чаще биться, внутри создавая этот невыносимый холодок. Мурашки предательски палят меня, но… Черт! И пускай! Я уже было начинаю тяжело дышать, закрывая глаза, однако чувствую, как твоя рука отрывается от моего бедра и отнимает у меня бедную сосиску! Мать твою, Эйвери! У меня даже слов нет! Это так грубо с твоей стороны! Все ощущения резко притупляются и попросту исчезают. Я нервно выдыхаю и отрываю свою тушку от кровати, направляясь в сторону стола, куда положила диск, затем возвращаюсь в постель, притягивая к себе ноутбук и усаживаясь вплотную к спинке это королевской ложи (ну, здесь я себя правда всегда ощущала королевишной!).
- Приятного аппетита, - сухо бросаю я, вставляя в дисковод твой подарочек. – Смотри не подавись, - чуть тише добавляю и кликаю по окошку, где предлагаются варианты программ, в которых можно посмотреть видео. Стоп. Видео?! Ты не говорил, что там видео! Надеюсь, ничего пошлого там нет. Или… Никакого компромата на меня. В общем, вариантов того, что там может быть записано, у меня масса, но когда запускается проигрыватель и на экране появляется картинка с двумя молодыми людьми, плюс играющая на заднем фоне милая музыка, все мои думы рассеваются, и я просто смотрю с неким любопытством за всем происходящим в сюжете этой короткометражки. – О, это так… Похоже на… Нас?! - черт, Эйвери, да это же в точности мы! Я вопросительно смотрю на тебя, а затем вновь возвращаюсь к просмотру, и тычу пальцем в экран. – Да, ты смотри! Ну правда ведь! – я уверена, что ты видел уже это, и не раз, но сейчас это не столь  важно, потому что я удивлена и даже шокирована.
Это весьма… Эпичный? Удивительный? Необыкновенный? Да. Именно так. Именно такой подарок. И… Это… Нелепо. Потому что показывает насколько тебе важно, что с нашего знакомства, с нашей первой встречи, прошел год.
- Потрясающе, - я улыбаюсь и обхватываю ноутбук за края экрана, притягивая немного ближе к себе. – Нет, это… Это очень круто, ушастый! – и на сей раз в моем голосе нет никакой иронии.
Ты победил, Цезарь. Сегодня ты во всем победил.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-04-25 11:48:20)

+1

36

Сколько раз за сегодня я мысленно воскликнул, что не понимаю тебя? И это в тот день, когда я сделал тебе предложение, когда мы запланировали через неделю окольцевать друг друга, пусть даже и не вкладывая в это событие столько сакраментального смысла, сколько в него вкладывают другие. Ну по крайней мере, я честен. Потому что большинство даже по истечении многих лет семейной жизни все еще не понимают друг друга, но усердно делают вид, что живут душа в душу... Впрочем, я надеюсь, что когда-нибудь смогу понимать. Так вот, собственно, к чему я снова вспомнил про свое непонимание - мимо меня не проскользнула эта твоя реакция. Это короткое раздражение, которое оперативно спряталось за другими действиями, которое затерлось в просмотре ролика и растворилось в новых мыслях, новых впечатлениях сегодняшнего дня. Что, на этот раз Я провтыкал, а ты действительно была готова продолжить эти игры дальше? Что, неужели ты не остановила бы меня на "полуслове" и не сказала бы, что еще не время? Или может просто тебя задело, что на этот раз инициатор "паузы" - я сам, и тебе не удалось обломить по привычке бурю моего возбуждения? Что бы это ни было - я по прежнему Не_По_Ни_Ма_Ю.
  Но я с невозмутимым видом хомячу сосиски, шлифую скромный ужин молоком и смотрю ролик со скучающим видом, будто впервые его вижу и он не вызывает во мне абсолютно никакого интереса. Но мне приятно, мне невероятно льстит то, что ты замечаешь тот смысл, который я в него вложил. Ты видишь в этих актерах НАС - такими, какими их вижу я, такими, какими мы, должно бытЬ, и являемся, потому что основным постулатом при съемках я ставил объективность. То есть, я показываю не только свою точку зрения, не только те моменты, когда мне хотелось тебя придушить, наорать и свалить, но и передаю атмосферу, где я сам выступал в роли такого дикого раздражителя, что на твоем месте, Руквуд, я бы просто взял лопату - и голову с плеч. Я с трудом сдерживаю торжествующую улыбку - но это не улыбка победителя; не улыбка Цезаря Эйвери, который получил долгожданную желаемую победу в войнушках с Руквуд. Это улыбка человека, который сделал что-то настоящее, СТОЯЩЕЕ; а еще это улыбка режиссера, который добился желаемого результата.
- Просто знаешь, мне казалось, что у нас по сути не было ничего ...приятного, хорошего. Сплошные склоки, крики, недоразумения. А потом когда я со стороны посмотрел на это все в клипе, то это все так чертовски забавно... - слишком много ванили, поэтому я усмехаюсь с ехидцей: - Этот  чертов год... Я чертовски не рад, что встретил тебя и я надеюсь, мы не отпразднуем это событие через год, - тон моего голоса и искры в глазах, конечно же, предполагают полное отсутствие этих "не", но... но это же МЫ. И мы давно перестали быть мною и тобою по отдельности, как ни крути.
 
   Я не знаю даже, как у меня это вышло - отвоевать свою ночевку в твоем доме. В твоей ПОСТЕЛИ. С тобою рядом. Не знаю, чем уж я заслужил эту милость, потому что вопиющее количество раз за день вел себя, как отчаянный мудак, но я рад тому, с какой легкостью мы забываем, зализываем эти раны, нанесенные друг другу. Ты опустила меня ниже плинтуса, но я реабилитировал болезненный укус словесной подлянкой. И заплатил за это едва ли не самыми тяжелыми словами, которые только можно вообразить,  словами, которые мне пришлось сказать, потому что иначе вся наша игра потеряла бы смысл и закончилась, возможно, навсегда. Мы делаем друг другу больно, но от этого, почему-то, не расстаемся, как большинство людей, а наоборот - сближаемся. Это почти так, как если бы мы ходили с тобой вверх ногами и задом наперед! И поэтому я даже не знаю, что такого могло бы когда-нибудь в далеком будущем случиться, чтобы раскидать нас на самом деле по разные стороны баррикад, ведь все то плохое, что разъединяет людей - нас сплотило. Ты моя, Руквуд, смирись с этим.
  Я засыпал с этой мыслью, не обнимая тебя. А во сне все равно, наверное, нащупал рядом твое теплое тело и забросил руку тебе на бедро.
  А с утра (помним, да? Мое утро начинается в половину шестого) я открыл глаза и понял: на меньшее я не согласен. Больше ни одно утро не имеет право считаться удачным и добрым, если я не увижу рядом твое лицо, твои веки, нос и губы, спутанные после сна волосы... Я тихо тянусь губами к твоему носу, чтобы поцеловать, пока ты спишь и не можешь сказать, что я идиот и какого ляда я делаю все эти розовые няшности, но останавливаюсь нависшим над тобою в нескольких сантиметрах. Нет, у меня есть идея получше.
   Я достаю телефон. Я обязан иметь этот снимок. Ты же, черт возьми, мне почти жена! Так что... Я тихо-тихо, осторожно-осторожно, чтобы даже едва-заметные колебания воздуха не потревожили твой сон (о нет, я забочусь не о сне как таковом, а скорее о собственной сохранности...), приподнимаю твою футболку ровно до тех пор, пока из-под нее не воззрятся на меня мои   "девочки". Настраиваю фотоаппарат телефона, и, стараясь не задеть лицом чувствительной кожи, прислоняюсь максимально близко. Высовываю игриво язык, делаю брови домиком - О, уверен, мы с моими девочками отлично будем смотреться вместе!
  Соблазн коснуться их на полном серьезе был довольно велик и сопротивляться ему было достаточно сложно, в особенности, учитывая некоторые особенности мужского организма требовать по утрам "зарядки" на день, но я предусмотрительно "избавился" от телефона, и лишь после этого позволил себе по-хозяйски уложить руку на грудь Руквуд. Естественно, при этом я не забыл плюхнуться головой на подушку, зажмуриться и сделать самое что ни на есть ангелоподобное выражение лица. Сплю же, ну! Какой спрос со спящего лапушки?

+1

37

Я продолжала с восхищением смотреть в экран, наблюдая за разворачивающимися, так сказать, событиями. Это было настолько комично и здорово сделано, что я, правда, даже и не знала, как комментировать. Да и стоит ли вообще что-либо еще говорить. Пожалуй, мысленно, я уже приготовила специальный ящик для таких вот твоих подарков. И да, клянусь богом, я буду еще не раз пересматривать этот клип. Жаль, конечно, что ты, жующий очередную сосиску рядом со мной, не разделяешь моей радости, но я уверена, что дело лишь в том, что этот сюжет ты видел не раз. Ладно, оно простительно. А твои последующие слова лишь только уверяют меня в том, что я права сейчас, не срываясь на тебя и не устраивая каких-либо словесных стычек. Да уж, Эйвери, это действительно все чертовски забавно.
- Аминь, - добавляю я на твою реплику и киваю головой. Ты все верно подметил, и каждое «не» взаимно.
Помню, что досмотрев видео, мы как-то перешли к теме известных режиссеров и вообще кинематографа, спорили о чем-то, смотрели какие-то странички в интернете, читали статьи и просматривали некоторые интервью. Затем снова спорили. Уж прости, Цезарь, я в этом не особо разбираюсь, а вот поспорить с тобой, даже зная, что ты в этой области смыслишь куда гораздо больше, я не могла. Поэтому… Терпи, казак, атаманом будешь, а ежели и не им, то точно недурным постановщиком. И я бы произнесла вслух этот комплимент, но нет, пусть он останется при мне. До поры, до времени. Просто сейчас не то время, чтобы говорить тебе такое. Я еще не «созрела» для таких откровений, а потешать твое самолюбие – о, уволь, это не в моей компетенции.
Вечер же подкрался совсем незаметно, сменившись ночью. Я не была против, чтобы ты остался. В моей комнате. В моей постели. Но, понятное дело, что я сразу сказала тебе, что как только я почувствую хоть малейшее прикосновение ко мне, я тебя скину с кровати только так! Ты разве не знаешь, что я очень чутко сплю? Ох, ну, конечно, ты не в курсе. Зато теперь ты знаешь.
И мы уснули.

2 апреля.

Обычно я запоминаю свои сны. И обычно – мне снится что-то хорошее. Но, кажется, сегодня подсознание решило наглумиться надо мной, потому что те картины, которые предстали в моей голове были не из приятных. Мне снилась свадьба. Наша с тобой свадьба. Знаешь, это похоже на торжественную часть, которая была в фильме «Сумерки»: действие происходило на природе, много гостей, все в красивых нарядах и костюмах. Какие-то посторонние лица, - вероятно, гости с твоей стороны. Моя мать, мои подруги, среди которых любимая Аманда в милом коротком черном платье и туфлях с шипами – она была прекрасна. Моя лучшая подруга, улыбающаяся, помогает какому-то старичку пройти за свободное место. Все так, как я желала… Где-нибудь в параллельной вселенной, потому что то, что произошло дальше никак не вписывалось в мои мечты. Я отчего-то стою одна у алтаря, хотя, по идее, там должен быть ты, а я должна идти к тебе навстречу! Но… Все иначе. То есть, не настолько, чтобы… Я невеста, да. Это смешное уточнение, но оно нужно. На мне великолепное белоснежное платье, букет цветов руках, но нет главного. Нет тебя. Мне кажется, проходит минут двадцать! И ты приходишь. Ты встаешь рядом со мной, смотришь на меня злыми глазами. Ты меня ненавидишь. Ты меня на полном серьезе ненавидишь. А потом, вырывая букет из моих рук и оставляя на пальцах царапины от шипов роз, говоришь, что это все была игра, что я все это выдумала. Ты притягиваешь меня к себе так резко, так больно и…
Я открываю резко глаза, и первым делом мой взгляд падает на твою руку, что лежит у меня на груди. И она не просто там лежит! Она там… Будто и должна быть!  Даже не знаю, как объяснить это, но ее положение!!!
- Эйвери! – я рычу твою фамилию очень громко, отшвыриваю твою ладонь в сторону. Сама же сажусь на кровати так, чтобы можно было тебя вытолкать из постели, и, вытягивая резко ноги, бью тебя по бедрам, одним лишь движением заставляя твое тело встретиться с полом. – Какого нафиг черта?! Я же предупреждала тебя! – переползаю на край кровати и свисаю над тобой. – Вон отсюда! – и рукой указываю на дверь.
Разумеется, ты был бы не ты, если бы не поступил все равно по-своему. А я вот дура, что пустила тебя так близко.

+1

38

Вообще-то я не верил всерьез в твои угрозы, хотя, наверное, стоило бы. Да и вообще, мне казалось, что если ты вдруг дерзнешь привести их в действие, у меня на руках будут все козыри и, в качестве главного непрошибаемого аргумента то, что ты, черт возьми, без недели моя жена! Однако, несмотря на этот аргумент я все равно чувствовал себя практически преступником, не без удовольствия ощущая под своими дерзкими пальчиками мягкий, удивительно волнующий бугорок. Я не знаю, как у тебя так выходит, Руквуд, честно. Не знаю. Сколько бы у меня ни было девушек до тебя, я всегда считал их безраздельно своими по умолчанию, как только мне вздумывалось этого хотеть. Я мог бесцеремонно залезть под футболку даже в первый день знакомства - и это вовсе не означало, что я ищу девушку на одну ночь. Просто это естественно - мне нравится девушка и я проявляю интерес к ней. Интерес во всех смыслах. В твоем случае, имея этот самый интерес, притом, бурный и в разы сильнее, чем когда бы то ни было, я не ощущал этой свободы и своего права получать свою порцию ласки и нежности; своего права на прикосновения к тебе. И ладно, если бы ты по жизни была и выглядела последней недотрогой - но ведь нет! В твоих глазах проскальзывают пляшущие черти, ты умеешь кокетничать и соблазнять. И даже, когда на тебя что-то находит, ты МОЖЕШЬ позволить мне лапать, прости за это грубое выражение, тебя.
  Но, пресвятые прожекторы, вытолкать НОГАМИ спящего рядом с тобой, беззащитного, приятного во всех отношениях, парня... Это же почти как скинуть на пол с ног мурлычащего кота! Вероломно, жестоко и бесчеловечно! Поскольку произошедшее на самом деле явилось для меня неожиданностью, мне удалось достаточно правдоподобно изобразить сонно-непонимающий вид, когда моя взъерошенная русая макушка появилась над уровнем кровати и едва не столкнулась с твоим подбородком.
- Что...? Какого хрена...? - ну знаете, если бы я спал, то, вероятно, не догадывался бы, где там гуляют мои руки, так что... - Ты зачем меня ногами? - ну да, про ноги и падение вчера я слышал, поэтому можно припомнить: - Ааа... - понимающе подкатываю глаза. - Руквуд, психичка! Истеричка! Я спал! Ты ненормальная! - вот возмущение удается мне особенно хорошо, потому что оно подлинное. - Может... Может, мне вообще снилось, что я лапаю... - не тебя? Дурацкая отмазка. Слабый аргумент. Есть шанс получить истерику пуще прежнего. - Тебя в качестве жены! - оперативно нашелся я - уж больно оперативно, я бы даже сказал, как для человека, которого застали спросонья. Но в целом, думаю, было бессмысленно разводить дискуссию. Этот монолит ослиного упрямства хрен с места сдвинешь - все равно ведь будет держаться своего железобетонного "я предупреждала". - Ладно, - фыркнул я, наконец отползая от кровати и принимая вертикальное положение. - Я не спал. - а еще, мне адово грело душу осознание того, что таааам...в моем телефоне... Эта мысль едва не просочилась ехидной улыбкой на моем лице, но я благополучно подавил подлый внутренний порыв, зацепил пальцами рубашку и продолжил. - Ну неужели тебе совсем, нисколечки, - указательным и большим пальцами я указал упомянутый объем. - Ни капельки не приятно, когда я прикасаюсь к тебе? - тень легкой досады сощурила мои глаза. И вопрос этот был риторическим, потому что, каким бы ни был ответ, он все равно упирался в дурацкую, чертову женскую алогичность. Точнее, даже не женскую, а исконно-Руквудскую! Если ей неприятно, то какого хрена она заводилась от моих прикосновений раньше? А если приятно, то какого хрена так взрывается, как будто я втихаря ее здесь изнасиловал?
  Вобщем-то, я послушался указания направления и таки вышел вон, попутно заправляя одежду и думая о том, что сейчас возьму и побуду непредсказуемым. Не вернусь, не продолжу играть на нервах, не продолжу дебаты, а просто...уйду. Дааа, уверен, она этого ожидает меньше всего, но я это сделаю. И вовсе не потому, что мне так уж этого хочется - просто, по правде говоря, я должен был бы ночевать дома и присматривать за Альмой, а если уж так нагло отлынул от своих обязанностей, то самое время компенсировать пробел в надзоре с утра - разбудить её и вытолкать в школу.

                       После обеда.
Я благополучно игнорировал желание написать какое-нибудь ехидное смс моей почти что супруге - оно возникло у меня уже через двадцать минут после того, как я гордо и пафосно свалил. Я благополучно растолкал вечно не выспанный подростковый организм, получил на свою голову, должно быть, тонну мысленных ругательств, принял душ, позавтракал (да здравствуют приличные завтраки! Как же круто жить в доме с существом женского пола, которое не находится в конфронтации с печкой и кухонной утварью!), сбегал по делам университетским, по делам студийным и ближе к полудню наконец обнаружил себя практически полностью свободным. И да, все это время я ни на секунду не забывал о том, что теперь на мне лежит ответственность за организацию свадьбы, а это вам не хухры-мухры...
  Первым, самым легким пунктом подготовки мне виделся выбор наряда, но, едва переступив порог магазина мужской одежды, я внезапно озарился воспоминаниями вчерашнего дня... Точно, мы ведь условились выбрать костюмы крест-накрест... Надеюсь, Руквуд не додумается поиздеваться надо мною и выбрать смокинг на пару размеров меньше? Пусть даже на нашей свадьбе и не присутствует половина Сакраменто, а хотелось бы, чтобы хотя бы на свадебной фотке мы выглядели не как два вечно воюющих дебила, а как два взрослых человека. (хотя кто назовет взрослым человека, который выкидывает с кровати за жмаканье сисек?!). Словом, я сменил направление движения, дислоцировался в магазин, находящийся буквально несколькими метрами дальше и... понял, что, пожалуй, заказать свадебную церемонию, составить список гостей, слетать на луну и удалить гланды через задницу - это гораздо проще, чем выбрать женский наряд... Но я - тот, который с беременным пузом пролетел через ступеньки и чуть не убился; я - тот, который сделал предложение внезапно и неожиданно даже для самого себя; я - тот, который даже ни разу еще не спал со своей невестой; я - тот, которого его собственная невеста по ее словам "ненавидит"... И это я-то не управлюсь?!
   Чтобы как-то подбодрить себя, я зыркнул в телефон - на то самое фото с языком и "девочкой" (читать - грудью Амбреллы. Левой) и на сей раз уже не смог сопротивляться, написал ей смс:
  "Ты не забыла? Выбор моего костюма на тебе! Я уже в салоне свадебных платьев. Надеюсь, авангард и пюсовый цвет тебе к лицу!"

Отредактировано Caesar Avery (2013-04-28 20:01:34)

+1

39

Ты. Испортил мое утро. Ты. Испортил мой сон. Ты. Портишь мою жизнь. И если первые два факта являются настолько неоспоримыми, что их просто лучше оставить в покое, то насчет последнего – я немного сомневаюсь, что этот «дефект» именно таков, и все настолько плохо. Однако, учитывая сложившуюся ситуацию, я вполне точно знаю лишь одно – я хочу, чтобы ты немедленно убрался из моего дома. И я даже не знаю в том ли дело, что твоя рука лежала у меня на груди, или в том, что я была на самом деле, как ты и сказал, психичкой-истеричкой… Нет, знаю, это крик был вызван тем, что ты ослушался. Ты ослушался меня, ты переступил ту черту, которую я тебе специально выделила черным маркером на белом листе! Я и так простила тебе все вчерашние твои выходки, мог бы хотя бы с утра не налажать и придержать свои лапки. Тем более, что сейчас (я хочу подчеркнуть это слово!), именно в этот момент, мне действительно неприятен сей жест, Эйвери. И я бы хотела-таки ответить на твой вопрос, все объяснить – спокойно и четко, потому что внутри буря немного улеглась, а я с глубоким выдохом опустила руку, которая висела в воздухе до тех самых пор, пока ты мне и не задал мне эту, так сказать, дилемму.
Но, стой! Куда ты? Неужели тебе не интересно? Ты, правда, уходишь? Я смотрю тебе вслед вопросительным взглядом, немного хмурюсь и усаживаюсь на кровати так, что под пятой точкой оказываются мои пяточки. Складываю руки у себя на ногах и смотрю на дверь. Ты же вернешься? Ты же… Ты же должен вернуться! Однако слышу шаги в прихожей, звук открывающейся и захлопывающейся двери и тишину, которую нарушает лишь только секундная стрелка на часах в гостиной комнате – все никак не выключу их, больно громко «ходят».
Я снова делаю глубокий вдох и выдох, сползаю с кровати и иду в ванну. Я помню, что на сегодня у меня были планы, помню свою идею касательно этой темы и знаю, что, несмотря на все, я не отступлюсь. Мысленно я пока даже самой себе не хочу открывать завесу этой тайны, поэтому стараюсь даже под теплой водой, струящейся по телу, не думать обо всем этом, что удается мне с трудом, ибо велик соблазн. Но я справляюсь и покидаю душ с воспоминаниями о подарке ушастого. Вытирая полотенцем волосы, нахожу ноутбук, который включаю и тащу с собой на кухню. Загружаю видео, готовлю завтрак, глядя в экран и улыбаясь.
Вдруг задумываюсь, какая я сейчас? Ответ приходит молниеносно – настоящая. И тебе, Цезарь, предстоит найти во мне это, потому что оно скрыто от тебя под невероятным количеством замков. Но и после этой мысли следует следующая – отчего я не могу тебе показать себя такую? И снова решение быстро заполняет мою голову – от того, что боюсь оказаться смешной и ненужной такой тебе… Все элементарно! Я девушка с невидимыми шиповаными (как у кактуса) яйцами, которые активизируются всякий раз, когда ты рядом. Это защита. Всего лишь. И я не знаю… Я не знаю.
Допиваю горячий кофе, закрываю ноутбук и бегу обратно к себе в комнату, где переодеваюсь, собираю сумочку и бросаю короткий взгляд на часы – половина первого. Бью себя мысленно по голове за такую нерасторопность и уже через какие-то две минуты оказываюсь в салоне своего самого красивого «мужчины».

- Здравствуйте, могу я Вам чем-нибудь помочь? – я внимательно рассматриваю доспехи на манекене, прикидывая, как это будет смотреть на моем будущем муже, но от процесса меня отвлекает высокий мужчина лет тридцати пяти. – Он немного покоцанный, скажу я Вам. Обычно его берут на всяческие ролевые игры, - незнакомец замялся, косо глядя на меня и отводя взгляд, - ну, знаете, устраивают на природе такие. Поединки, во! – продавец снова уставился на меня. – Будете брать? - я лишь мотнула головой.
Нет, Цезарь, это не твое. Явно. Странно, а я ведь была почти уверена, что эта идея проканает! Ну, этот костюм был бы, во-первых, моей местью, так как он очень тяжелый, а, во-вторых, ты ведь сам хотел быть мужиком среди нас двоих! Так вот – получите, распишитесь! Но… Наверно, я поторопилась с выводами. И пусть эта идея провалилась, у меня родилась еще одна! Хотя я и не знаю, стоит ли так издеваться над тобой. Но я уверенно покидаю этот салон, вновь сажусь в ровер и… Вибрирующий телефон дает понять, что от кого-то пришло сообщение. Читаю, а это ты. Легок на помине.
«Да, я помню,» - отправляю тебе это короткое сообщение, даже не думая как-то язвить сейчас, хотя так и хотелось что-то добавить на твою «пюсовость». Черт, это ужасно, Цезарь! Пюсовый цвет. Я даже боюсь представить, какое там платье. Ну ладно, коли ты так, но и я так: вдавливаю педаль газа и срываюсь с места. Ехать почти в конец города, но плевать. Оно того стоит.

- Мне нужен костюм большой феи. И чтобы все правильно: с палочкой, крыльями и, - рисую в воздухе над своей головой круг, - ну, вот этой штукой.
Собственно, шаловливый мой, именно в этом ты и появишься передо мной. Иначе и быть не может. Так-то. И плевать, что я снова бросаюсь из крайности в крайность. У нас ведь вообще с тобой все не так, как у нормальных людей.

+1

40

На самом деле, я понятия не имел о том, что из себя представляет пюсовый цвет - я как-то встретил это странное, жуткое слово в дешевом бульварном романчике (вы не подумайте, я просто лежал в больнице и мне было критически необходимо чтиво! И девушка из соседней палаты по доброте души своей поделилась!), помню только то, что это - некий не самый приятный оттенок красного, и что по пониманию этого слова герой романа определял ориентацию оппонента. Так что, если следовать этому нехитрому (или наоборот хитрому) тесту, то я чистейший гетеро, в чем, правда, и без всяких дилетантских тестов никогда не сомневался. Так вот, я понятия не имел, каков из себя этот драный цвет, но, правда, и забыл о нем достаточно быстро - едва оказавшись в царстве ослепительной белизны, рюшей, стразов, вышитых узоров... Для меня сейчас все вокруг выглядело, как воплощенное в жизнь в виде теле-шоу развлечение из детства на картинках - "Найди 10 отличий".
  Ну ладно, эти два платья понятно, чем отличаются - длина юбки. Слишком очевидно, чтобы это не заметить даже для меня. Но ВОН ТЕ ДВА - какое право они имеют называться разными моделями? Они ведь выглядят абсолютно идентичными! Начинало подступать головокружение. Признаться, нижнее белье выбирать было куда проще - в конце концов, там я определенно могу сказать, какой из нарядов вызвал бы мое одобрительное улюлюканье, а какой был бы воспринят в качестве серой посредственности. А здесь... А здесь я просто хочу видеть белое, мать его, платье! В любом из этих тысяч экспонатов Руквуд будет выглядеть МОЕЙ невестой. Вне зависимости от количества стразов на корсете. Вне зависимости от пышности юбки (о, ух ты! Я заметил, чем все же отличаются вон то и вот это - там действительно юбка выглядит так, словно под нею спрятался весь список гостей!). Вообще-то, наверное, если уж я хотел как-нибудь паршивенько подшутить над будущей супругой - не зря же я, в конце концов, написал такое многообещающее смс!- то мне стоило изначально наметать в своем мозгу, как эта самая шутка-месть будет выглядеть. Потому что сейчас я уже почти позабыл о том, как позорно меня с утра вытолкали с кровати и какая все-таки моя Руквуд зараза. Ежиха! Она истинная ежиха - ни дать, ни взять! Только если любого среднестатистического ежа можно приучить и приручить, то эта выставляет свои колючки на любой неверный жест. Обидчивая, мстительная ежиха.
Но, черт-черт-черт, у этой ежихи должно быть божественно красивое платье, даже если я слабо себе представляю, как именно эта "божественная красота" в данном контексте выглядит...
-  Могу я Вам чем-то помочь? - услужливая консультантка перебила мой внутренний диалог, я воззрился на нее внимательным взглядом, хотя по сути смотрел куда-то "сквозь", и рассеянно, но с нескрываемым упрямством пробормотал:
- Нет, я сам.
 
                                           *                  *                  *                   *
Покидая свадебный салон, я ужаснулся! Я тактично умолчу о том, что это  уже был не первоначальный свадебный салон, а пятый или шестой по счету... Скажу лишь, что стрелки на циферблате уверяли меня, будто прошло четыре с половиной часа. Четыре с половиной часа, убитых на ОДНО ПЛАТЬЕ. Я в раз почувствовал себя бабой-шмоточницей, которой дали безлимитную кредитку и впустили в квартал магазинов одежды...
"Ну, Руквуд, если я увижу на твоем лице хоть пятнышко недовольства, я обещаю - я перекрою это платье ножницами так, что оно превратится в кипу драных белоснежных рюшей!" - в сердцах размышлял я, укладывая на заднее сиденье Нубиры коробку с аккуратно уложенным нарядом.
  И теперь, когда я мог наконец вздохнуть спокойно и свободно, у меня высвободилась минутка, чтобы начать обзвон тех людей, которые могли бы посодействовать законному оформлению брачного союза в такие короткие сроки. И да, у меня к тому же появилось время задуматься над тем, что же могла приготовить мне благоверная. Хотелось верить, что, как и я, дальше шутки по смс она не пошла. Это же, черт возьми, свадьба! И неважно, что решение было спонтанным. И неважно, что у нас все "не так". Свадьба - это... Это же святое! И, подстрекаемое  этими доводами, любопытство распалялось все более и более. Я должен был знать наверняка, что Руквуд не сделает это... Не выберет мне костюм, в котором я буду выглядеть придурком, даже если из гостей будет только шафер, подружка невесты и представитель власти.
- Она не имеет права! Она не посмеет! - уверял я платье на заднем сидении, обращаясь к нему, как к живому и мыслящему объекту. Я даже голову периодически поворачивал, когда стоял на светофоре, для зрительного, так сказать контакта. Я уже почти приехал домой, почти свернул к парковке, как вдруг резко затормозил и с силой ударил ладонью по рулю.
- Твою ж мать, а! - раздосадованно воскликнул я, понимая, что никакими надеждами и переговорами с платьем любопытство не убить. - Хорошо, хорошо. Я поужинаю, дождусь темноты, и поеду к ней. Только платье отнесу, да. И поеду. Я должен проверить. Я не должен дать ей испоганить этот день. Хотя... Я мог бы предвосхитить ее подлянку и испоганить его сам, но... - лицо в зеркале воззрилось на меня рассеянно и с некоторым осуждением. - Нет. Это свадьба. Это не цирк. И это НЕ формальность, НЕ фикция. Всему есть пределы.
   Сказано - сделано. Наконец придя к внутренней гармонии, я поспешно отволок домой коробку с одеянием невесты, там же перехватил очередной кулинарный шедевр Альмы и отправился в разведку.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Together. 1 Year & forever