Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Семья ещё раз


Семья ещё раз

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники:
Marguerita di Verdi
Sabrina Montanelli
Leo Montanelli
Guido Montanelli
Место: Квартира Маргариты
Погодные условия: Температура комнатная
О флештайме: Ранее Гвидо сообщил своим детям о том, что у них есть маленький брат, и пообещал познакомить их с ним. Пришло время выполнять обещания - и наконец самому предстать перед сыном, как его отец, а не как друг его матери.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-04-09 09:17:31)

+1

2

Внешний вид

http://i2.listal.com/image/5076019/600full-bianca-balti.jpg

Она и сама хорошо знала, что это было идиотское решение. И сейчас, сидя на кухне на высоком барном стуле, задумчиво раскачивая босой ногой, и путаясь периодически в длинной поле белого домашнего сарафана - вот где сразу понятно, что она дома редко убирается и готовит сама. ведь ни одна приличная домохозяйка дома не оденет белого - Омбра смотрела на играющегося в большой комнате сына, и чувствовала как щемит сердце. Ее ребенок, ее сын, ее малыш сегодня должен был  впервые узнать, что  и мать может солгать  и умолчать, может лишить его чего-то, что  есть  у других по рождению. Впрочем, у него это тоже было, но она долгие пять лет говорила своему сыну, что его отец далеко, "передавала" от него подарки, на которые не жалела денег, и понимала, что даже Осо не сможет заменить ее сыну отца. Гарридо, кстати отказался присутствовать на этой семейной экзекуции, мотивируя это тем, что ее распнут и без него, а он потом придет, уксуса ей налить. Посоветовал добавить виагры в чай отца ее сына, и позвонить ему, чтобы он забрал детей - в общем Освальдо блистал оригинальными идеями, и сыпал ими, как горохом, словно скрывая тревогу или... ревность? Марго ухмыльнулась, уже когда Гаррота ушел, она понимала, что да, это ревность - но ревность ни ее к пока еще незнакомому ее брату отцу Адольфо. Нет. Освальдо Гарридо ревновал своего крестника к его отцу, понимая, что тот скорее всего займет место  в сердце маленького Дольфо, которое ранее безраздельно принадлежало пылкому галисийцу, который был рядом с Адольфо практически с его рождения. И в принципе, был тем, кто  вообще дал ее сыну возможность появиться на свет. Впрочем, эту веху  биографии Омбры, она предпочитала не разглашать ни сыну, ни тем более его биологическому отцу. Нарываться на неприятности она умела и без этого. Тем более сейчас, когда из безгласного киллера она внезапно превратилась  в консильери - птицу слишком высокого полета, чтобы делать даже незначительные ошибки.
Впрочем, стоило признаться - согласно холодному взгляду, Адольфо тоже был большой ошибкой, но она никогда в жизни бы не позволила ее никому исправить - слишком уж сильно засел  в сердце ее сын, который одновременно был и радостью матери, и и раздражителем, постоянно терзающим занозу в ее душе - слишком уж он напоминал ей о  своем отце. Телефон отвлек ее от размышлений.
- Да, Осо.
- Ты уже на все согласна, лишь бы эту встречу отменить? - В его голосе ревнивые смешинки. Видимо галисийца сильно задело это знакомство, а может быть то, что она проговорилась Гвидо о его отцовстве. Неважно, просто слышно, что Освальдо уже не трезв.
- Только за руль  в таком состоянии не садись. - Она кладет трубку и выдыхает.  Осо растревожил ее еще больше.
- Ай... синяк будет! - Освальдо наконец донес ее до своей квартиры. К ней ехать было бесполезно и слишком далеко, испанец жил ближе. И при входе приложил ее лодыжкой об косяк, хотя стоило поблагодарить его за то, что не головой.
Свою квартиру он прошел напролом, снося ее ногами какие-то вазы, награды, и кажется даже чашки, отфутболил куда-то  в сторону свои же ботинки, и внес ее в спальню. Даже пьяная, Омбра посерьезнела - никакие отношения, кроме дружеских в ее планы не входили.
- Осо, не вздумай... - И резко выдохнула, уроненная на широкую кровать. Сверху плюхнулось одеяло,  широкая ладонь убрала с ее лица волосы, сухие губы коснулись скулы. И Омбра внезапно поняла, что они оба больше притворялись, чем дейтвительно были пьяны, впрочем перегар от Освальдо был знатный, все же пили виски.
- Спи, Омбра... спи. - Она ощутила, как спружинила кровать, когда он с нее слез, и услышала тихие шаги, звук прикрываемой двери, и тяжелый вздох, в унисон со скрипом дивана. И ей стало стыдно за грязные мысли, на мгновение поселившиеся в голове, словно мало ей было интимных отношений с одним из ее Семьи. Спасибо, Осо...

Она вздрагивает от громкого звука - сын бросил машинку, и теперь стоит рядом с ней, обнимая колени матери, и глядя внимательным, не по детски серьезным взглядом на нее. Омбра сказала ему вчера, что сегодня наконец приедет его папа, и привезет сестру и брата. Сказала, что брат и сестра уже большие, но они не будут его обижать - правда она сама в этом не до конца уверена. чего естественно сыну не сказала.  И теперь Адольфо ждет гостей не меньше, чем сама Омбра, выглядящая непривычно просто  в домашнем наряде, да и сын  не подготовлен для торжественной встречи - простенькая футболка, с изображением его любимых мультгероев, и джинсовые шорты - в доме тепло, даже жарковато, после Рима они оба как-то подмерзают в Сакраменто.
Звонок в дверь заставляет обоих резко повернуться, сын смотрит на нее с надеждой, хоть  и понимает, что сразу его не пустят к двери, в конце-концов сказки так легко и просто не начинаются,  а для него, росшего пусть  и мало времени, но без отца, это все же больше сказка,  в которую и хочется верить, но боишься, что  ее не будет. Адольфо схватывает машинку, и исчезает в дверях детской в тот момент, когда так и не обувшаяся Омбра открывает дверь.
- Salve! - Улыбается она, но даже по этой улыбке видно, как напряжена женщина, готовая в любой момент защитить своего дитеныша, не дать его  в обиду, закрыв собой, словно не отца и его брата с сестрой сегодня она привечала. - Проходите...

+2

3

Внешний вид

Значит, вот оно... позавчера пришли результаты ДНК-теста - последнего и самого непрошибаемого, фатального факта, сказавшего о том, что у него есть ещё один сын, что ему четыре года, и что он - общий с Омброй, одной из самых эффективных и опытных убийц Семьи, которая пробыла в ссылке в Риме пятнадцать лет, и сексуальная связь с которой была почти полной случайностью, и всю жизнь собственного сына Гвидо понятия не имел, что он существует... вернее, он знал, что у Маргариты родился сын - но не думал о нём, как о своём ребёнке. И у Лео и Сабрины был младший братик, о котором все эти годы они не знали тоже. Монтанелли много думал об этом, то находя новые подтверждения заявлению Омбры, то начиная сомневаться в правдивости её слов, то оправдывая её, то обвиняя... результаты анализа, казавшиеся простой формальностью, поставили все точки над i: Адольфо был его сыном. В нём текла та же самая кровь Монтанелли, что в его детях. Этот факт был подтверждён - последним средством, которое Гвидо предпочёл бы использовать, и первым, которое хотел увидеть сейчас; больше игнорировать это было нельзя. Так что Рина и Лео уже тоже знали. Казалось, семейству удалось утрясти все разногласия, и деловые, касающиеся передела власти, и личные, касающиеся только Семьи - оставалось только свести концы с концами, представив Адольфо его сестре, брату и отцу.
И вот он, Гвидо Монтанелли, новый действующий босс Семьи Торелли, вошедший в свой статус всего неделю назад, в одной машине со своими детьми; едет знакомить их со своим сыном, которому и сам никогда не был представлен, как отец. В машине царит молчание - и дело не вовсе не в микрофонах, которыми федералы, по мнению Гвидо, снабдили его Тахо за время его заключения; ради "общего дела" он вполне мог бы дать им прослушать личный разговор, зная, что это ничуть не скомпрометирует никого из его участников, не будет предано огласке и не сможет быть использовано в суде. Просто никто из них не знал, что ещё можно сказать... И Гвидо понятия не имел, как должна пройти такая встреча; как он будет смотреть в глаза сыну, которому не представился отцом сразу, когда встречал их с Маргаритой в аэропорту - как объяснить маленькому мальчику, что отец не предстал перед ним в истинном свете сразу, почему не признавал себя его папой столь долгое время, пока он жил в новом для себя городе? И где вообще он был так долго? Монтанелли не хотел говорить - ему стоило труда даже просто вести машину; на его глаза в очередной раз за несколько дней наворачивались слёзы, которые нужно было прятать от Сабрины и Лео. И хотя событие, по сути своей, должно было быть радостным, в машине было тихо, словно троица ехала на чьи-то похороны... К счастью, они хотя бы не делали из знакомства торжественного мероприятия, исключив весь фарс с костюмами, громкими словами, лживыми эмоциями, неискренними улыбками. Это действительно должен был быть семейный вечер; костюмы, галстуки, платья и туфли - всё это было ни к чему, всё это скорее ещё сильнее напугало бы ребёнка, и без того наверняка обеспокоенного и обескураженного ситуацией. Да что там... все они были напуганы. Но это было действительно искренне; и хорошо, что находилось на максимальном расстоянии от того, что происходит в комнате свиданий в детских домах - Гвидо ни в коем случае не хотел бы давить на обстановку хоть каким-нибудь официозом. И это единственное, что он понимал в том, как должно пройти их знакомство с сыном.
- Не знаю, как объяснить ему... - то ли подумав вслух, то ли спросив совета у своих детей, изрёк наконец Гвидо, когда, закончив парковку, он вдруг замер на несколько секунд в кресле, не шевелясь, не пытаясь выйти из машины. Если бы его увидел кто-то из солдат или капитанов Семьи, кроме Лео, разумеется, они не узнали бы в нём босса; не узнали бы и чистильщика, способного расчленить мёртвое тело человека среднего сложения за один час - в нём не было сейчас ни следа от его статуса или рода занятий, и вне рамок строгих костюмов, дорогих туфель, вне общества причастных к "нашему делу", он не выглядел уверенным; назначенным доном руководить Семьёй - он не казался способным даже разобраться в собственном семействе. И поддержка его детей - его старших детей, - ему была сейчас жизненно необходимой.
- Buongiorno. - Гвидо улыбнулся ей в ответ, поцеловав её в знак приветствия, перешагнув порог... не всё было выяснено, не все концы сведены, не все карты раскрыты - они с ней ни к чему не пришли, и их отношения всё ещё не имели ничего обозначенного; как и этот поцелуй в щёку не был ничем похож на поцелуй, дарованной мужчиной любимой женщине, не был похож на поцелуй мужа, адресованной жене, не имел и сотой доли той страсти, которую мог бы дать любовник любовнице; был далёк и от церемониального поцелуя, распространённого в их среде. И Монтанелли не знал, как объяснить их отношения между ним и Омброй Адольфо, как, впрочем, обозначить их и перед Риной и Лео, тоже понятия не имел; да что там... он всё ещё сам не понимал, что чувствует к этой женщине, и что должен чувствовать к ней - помимо того, что она была матерью его ребёнка. Оттого напряжение женщины, почти граничившее с агрессией, чувствовалось наиболее остро - Омбра защищала самое дорогое в своей жизни, казалось бы, от тех, от кого не должна была защищать его вовсе - от его отца, от взрослых брата и сестры - словно тигрица, почуявшая взрослых тигров от своей норы, и боявшейся, что они увидят в её тигрёнке не подобного себе, а просто пищу. И это было бы справедливо... для мира животных.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-04-10 13:18:00)

+2

4

ВНЕШНИЙ ВИД
Бывает, что нам преподносят такие новости, которые буквально нас выбивают из колеи, выбрасывают, словно птенца из гнезда и не знаешь, что делать, куда бежать и как вообще себя вести дальше. Когда Гвидо сообщил Сабрине о том, что у неё есть маленький брат, она была, мягко говоря, шокирована.  Ей казалось, что Лео опять узнал всё это гораздо раньше неё, что про неё вновь все благополучно забыли. « Спасибо, что сообщили мне до того, как ему стукнуло двадцать», - подумала Рина, узнав возраст мальчика. Дети – цветы жизни; и Сабрина полностью поддерживала это высказывание,  всегда мечтала о большой семье, но, к сожалению, у неё не сложилось это с родными людьми. И вот сейчас, когда выясняется то, что они в каком-то роде многодетная семья,  на лице девушки нет ни тени улыбки. Руки сжаты в кулаки, впрочем, для радости отца приходится притвориться тому, что она крайне рада такой новости, разжать кулаки и изображать неимоверное счастье от такой замечательной новости.  Если бы Барбара родила малыша, пусть и от другого мужчины, то Рина искренне была бы рада.  А сейчас, какая-то неизвестная женщина охмурила отца и теперь втискивает ему своего сына. « Может всё из-за влиятельности?! Ну конечно! Он же теперь не абы кто. Тем более, я не поверю, что папа с его –то ответственностью, любовью к семье и так далее и тому подобное, мог забыть про ребёнка. Пф,в конце концов, он не маленький мальчик и, наверняка, защищался. Боже! Отец, неужели можно быть настолько наивным?! М?» - так думала Сабрина до того момента. Пока отец не убедил её в том, что всё это не шутка и маленький Адольфо именно его сын. Бумаги с результатами ДНК были весьма убедительны. « Хм, может, она их подделала? Что ж, это вполне вероятно. Кругом все ищут свою выгоду», расспросив отца о том, когда она , наконец познакомиться с братом, Рина осталась при своём мнении. Она ни верила этому тесту, думала , что всё это сплошной обман и знакомство с женщиной отца и её отпрыском будет настоящим театральным представлением.  После того, как Лео с отцом благополучно скрыли от девушки свой статус в обществе, мировоззрение девушки изменилось. Все вокруг казались лжецами и лицемерами. Она не знала, когда вновь сможет так же доверять отцу и Лео. Не знала того, когда, наконец, к ней вернётся та вера в хороших людей, которой, буквально месяц назад, владела девушка.  Сейчас же, сидя в машине отца и напряжённо смотря в окно, она готовила себя к показухе. Впрочем, ей самой придётся неплохо поработать, чтобы все её улыбки выглядели крайне естественно. « Чёрт, как же всё-таки здорово, что я не пошла на какой-то там экономический факультет. Моё актёрское мастерство не редко меня выручает», с усмешкой думала девушка. Она почти не смотрела на брата, так как ей  не особенно была важна его реакция на эту замечательную новость. А вот отец, похоже, не слабо волновался. Его столь беспокойное состояние невольно вызвало у Сабрины улыбку. Для него это знакомство было гораздо важнее, чем для Рины и Лео вместе взятых. « Это же как нужно запудрить ему мозги, что бы он настолько сильно переживал о этой, как там её, Маргарите и её сынке. Папа, я думала, что ты у меня более здравомыслящий человек»,- улыбнувшись, Рина вновь отвернулась к окну, продолжая изучать прохожих.
- Не знаю, как объяснить ему…- Гвидо нуждался в поддержке, которую Сабрина ему дать не могла. Слишком уж сильно не нравилась ей создавшаяся ситуация. Она лишь заботливо положила ему руку на плечо, так как никогда не была хорошим советчиком, а сейчас, когда ей движили лишь эмоции, она могла и вовсе наговорить гадостей. Лучше помолчать.  Молчание было довольно угнетающим, но не песни же о счастливом детстве петь, поэтому приходилось терпеливо ждать, когда же эта бесконечная дорога к « маленькому счастью» закончится.
-  Buongiorno. , felice di vederti, - с улыбкой произнесла Сабрина. Пожалуй, напряжение женщины не заметил бы только слепой, поэтому и от Рины сей момент не ускользнул. « Не бойся, лично я уже позавтракала», с усмешкой подумала Сабрина, здороваясь.Признаться, она была немного удивлена такому поведению, ведь женщина, которая так уверена в том, что Гвидо именно его отец, что все махинации с бумагами прошли, должна вести себя более уверенно, можно даже сказать, что гордо, но никак ни напряжённо. Впрочем, Сабрина попыталась как можно скорее выкинуть эти, оправдывающие женщину мысли, из головы. Она мгновенно нагнулась к обуви, завидев то, как Гвидо желал поприветствовать Марго поцелуем. Сабрине было довольно непривычно видеть картину, как её отец  целует вовсе не Барбару Монтанелли, а какую-то другую женщину. Рина всегда желала отцу лучшего, была только «за» его отношения с женщинами, хотела, чтобы он был счастлив, и чтобы появилась та женщина, которая сможет дать ему всё то, что не смогла дать мать Рины. Но вот когда всё это , наконец, случилось, и кажется, что Гвидо нашёл ту, которая сможет ему дать то тепло и любовь, которую он заслуживает, Сабрину словно подменили. Она не воспринимала Марго. Искала минусы в любом её движении, ждала её ошибок, смеялась над её волнением. Внутри девушки бушевал ураган ревности. Ведь раньше именно она была той, для кого Гвидо шёл на всё, а что же сейчас?! Её благополучно сдвинули с пьедестала?! Так же, она была младшенькой и, естественно, любимицей. А сейчас появился некто младше. Благо, Адольфо не был девочкой, иначе бы Сабрина вовсе сошла с ума. Ревность поглощала Сабрину с каждым шагом, сделанным в дом Марго. Ей хотелось поскорее раскусить эту даму и показать отцу, какая она плохая и, что совсем ему не подходит. Сабрина вовсе не замечала за собой эгоистичного поведения. Она оправдывала его сильной любовью к отцу и, несмотря ни на что, желала ему только самого лучшего.
- И где же наш маленький братик?- слова произнесены были с приторно-сладким тоном. После такого «лакомства» хотелось убежать в туалет и поскорее от него избавится. Рина поняла, что слегка переборщила со своей радостью, поэтому, дожидаясь того, пока ей разрешат посмотреть на мальчика, произнесла куда более сдержанно и естественно:
- Мне правда не терпится его увидеть, - братишка не заставил себя долго ждать. Мальчик стоял в дверном проёме детской, сжимая машинку в руках. Адольфо лишь на пару секунд остановил свой взгляд детских невинных глаз на Сабрине. Стало душно и в горде почему-то пересохло, Рина продолжала внимательно смотреть на мальчика, сжимая в руке ремень своей сумки так, что костяшки её пальцев побелели.

+1

5

Сюрпризом это назвать сложно. Наверное слова, которое смогло бы описать внутреннее состояние Лео, еще не придумали. Феерия эмоций в голове и тусклая гримаса снаружи. Еще одно создание в котором течет его кровь, кровь Монтанелли. Принять эту новость было не легко, особенно когда узнаешь возраст малыша. Сабрина в четыре года изрядно крови выпила, хотя она и сейчас продолжает. Отношения у них были странные, они не то что бы любили друг друга, но если с Риной что-нибудь случится, Лео никто не удержит. В детстве он не любил играть с сестрой, куклы не мужское дело, парню машинка была в самый раз, в прочем как и сейчас. Став капо, авторитет Лео возрос, он чуть ли не возглавил банду стрит-рейсеров, заработал кучу связей и денег. Интересно, он будет таким же чертенком как и мы с Риной? Надеюсь характером он пойдет в Маргариту. Я не выдержу еще одного детеныша-вампира. Хотя, кто меня спрашивает? Буду любить всем сердцем, научу на машине ездить - размышлял Монтанелли сидя в пассажирском сидении отцовского автомобиля. Хорошо, что он уже знаком с Маргаритой и у них заладились дружеские отношения. Они не раз выполняли общие задания: грабили казино, меняли драгоценности. За время тех операций, Марго постоянно давала дружеские советы и наставления, вместе у них выходила хорошая команда. К тому же эта женщина присутствовала на его посвящении в мафию, там то они и познакомились. Но все же к такой новости Лео был не готов. Изначально он воспринял эту новость как шутку, но потом убедился в ее серьезности, когда поехал с отцом за результатами теста ДНК, который подтверждал правдивость слов старшего Монтанелли. По правую руку от Монтанелли стоял не большой черный пакет, в котором лежал подарочный коробок синего цвета, подвязанный золотистой лентой. На коробке лежала записка: Самому младшему Монтанелли, от старшего брата. Даже не смотря на то, что они еще не виделись, у Лео разыгрались чувства к ребенку, он - его брат, родная кровь.  Еще за пару дней до этого визита, Лео убедил себя в том, что он обязан любить этого мальца, ради отца, ради Маргариты. В машине было тихо, никто не позволял себе ни слова, от волнующей обстановки онемел язык. Когда они приблизились к дому, волнение возросло. Юный Монтанелли отворил дверь, после чего вежливо выпустил Сабрину, слегка ухмыльнувшись.
- Не знаю, как объяснить ему… - отцу было тяжело, ведь не каждый день доводится говорить почти взрослому парню о том, что ты его отец. Старшего Монтанелли нужно было поддержать и не выказывать своих эмоций. Таким кислым я его еще никогда не видел, если бы его сейчас увидели другие капо или даже просто солдаты? Они бы его ни за что не узнали.Невозмутимый Гвидо остался в офисе, сейчас перед нами Гвидо - отец и муж. Лео положил руку на плече отцу, стараясь хоть немного развеять тучи в его разуме. Двери перед ними распахнулись и в дверном проеме показалась Марго. Лео ухмыльнулся и отошел в сторону пропуская перед собой сестру и отца. В дом он зашел последним и закрыл дверь на ключ.
- Buonasera! Si guarda bella, Margo - Лео улыбнулся приветствующей его женщине и поцеловал ее в  щеку, в знак уважения и приветствия. От чего же Маргарита так волнуется? Тесты ДНК подтвердили отцовство Гвидо, а на ней лица нету. Неужели волнение настолько подкосило любовников. Наверное стоит дать и побыть немного вдвоем, но не для того же здесь все собрались. Волнения должны остаться позади, нужно подняв голову двигаться дальше.  В доме у Марго ему понравилось, уютно, тихо, со вкусом. Мебель и интерьер в целом выполнены в родном для Монтанелли итальянском стиле. По одному взгляду Рины, можно было прочитать: лучше бы этого юнца и вовсе не было.  Вот такой скверный у нее характер. Лео прошел в гостиную и сел на диван, вынув из пакета бутылку красного вина, он поставил ее на стол. Тем временем Сабрина не находила себе места. 
- И где же наш маленький братик? - молодого Монтанелли чуть не стошнило от тона, коим была произнесена эта фраза. Неужели она не чувствует грани. Это всего лишь ребенок, он не виноват, что не знал своего отца и тем более, что его отец - Гвидо Монтанелли.  Лео поднялся на ноги и с улыбкой подошел к свое сестре.
- Ты что совсем охренела? Он всего лишь мальчик, которого породил наш отец, ты должна принять его как должное, а не как малолетний ребенок. Не нагнетай обстановку - прошептал Лео Сабрине на ухо после чего сделал паузу и продолжил - Прошу тебя... ради отца.
Лео отошел в сторону и вновь сел на диван. В дверном проеме показался маленький парень, как две капли воды похожий на Маргариту, но что то от Монтанелли в нем явно было. Парень был взволнован, столько новых людей. Лео ухмыльнулся и перевел свой взгляд на отца.

Отредактировано Leo Montanelli (2013-07-19 20:00:12)

+3

6

Омбра чуть натянуто улыбается, тщательно следя за реакцией гостей. И отлично видит, что  Сабрина переигрывает, Гвидо сам перепуган, а Лео совершенно спокоен, и кажется искренне рад тому, что  собирается познакомиться с младшим братом. Во всяком случае все это прекрасно читалось  в глазах семейства Монтанелли, которое застопорилось у дверей. Нужно было срочно начинать двигаться, просто потому что стояние в коридоре не добавляло ясности в то, что происходило в квартире. Во всяком случае Омбре внезапно показалось, что  у нее совершенно маленький коридор, хотя до этого считала, что он чересчур велик для них троих - это вместе с Осо, который довольно часто оставался у них ночевать и даже имел свою комнату. Сразу же всплывал очередной вопрос - как отнесется Гвидо  к такому крестному отцу, как Осо будет налаживать отношения с Монтанелли, и как дети Гвидо отнесутся к Гарридо. Это было слишком тяжко даже для опытного киллера, привыкшего решать очень сложные задачи.
Омбра едва удержалась, что бы не поморщиться от приторного тона Сабрины. У девушки на лбу большими буквами было написано, что она ревнует и ищет только повод, чтобы выставить Маргариту перед отцом в невыгодном свете. Лео простодушно сделал ей комплимент и на мгновение Маргарита ощутила толику поддержки со стороны младшего Монтанелли. Теперь уже точнее среднего. Она слегка злилась, оттого, что кто-то еще в семье Монтанелли считает ее мошенницей и шантажисткой - а уж по глазам Брины можно было многое понять. Ей с головой хватило Анджело, который считал что она привела к Гвидо сына только для того, что бы шантажировать его и требовать себе каких-то властных привилегий.
- Роскошно выглядишь, Брина... Лео... - Омбра приторно улыбается, показывая, что тоже не лыком шита, и слегка приобнимает на мгновение Гвидо, словно демонстрируя второй женщине в комнате, что этот мужчина ее и никто не смеет на него претендовать. И неважно, что это на самом деле не так, что между Патологоанатомом и Тенью не выяснены отношения, что они все еще держаться друг от друга на расстоянии и единственная, связующая пока нить между ними - это маленький Дольфо, внезапно вышедший из комнаты, в самый острый момент намечающейся пикировки.
- Caro, познакомься - это твой папа... - Она подводит сына к Гвидо, зная, что сейчас неизбежно придется отвечать на вопросы ребенка, ведь тот знает Гвидо как друга матери. Но сын молчит, чуть изподлобья глядя на мужчину, и прижимая к себе машинку. А затем, неожиданно обнимает отца, утыкаясь ему в плечо и не давая встать.
- sei venuto, è finalmente arrivato ... non andare via .. sarò buono ... - Срывающийся детский голосок словно накрывает куполом сверху острую обстановку между взрослыми,  к чертям снося все ощущение неловкости, и заставляя мать резко сжать  ладонь в кулак, что бы не позволить потечь слезам, блеснувшим в глазах. Она молчит, не желая мешать отцу с сыном, и предоставляя возможность Гвидо самому представить своих детей.

+2

7

Чувствовать поддержку своих детей в тяжёлый момент - это бесценно. Именно это Гвидо ощутил, когда Лео и Сабрина коснулись его плечей ладонями... Пожалуй, это было сильнее всего. В этом и был весь смысл. В единении семьи в непростой момент - а простой эту ситуацию точно нельзя было назвать, для каждого из Монтанелли она была сложной, и для каждого - по-своему, хотя ситуация для всех была одинаковой: в семействе Монтанелли появился новый человек. Вернее сказать, двое новых людей - Маргарита точно так же входила в семью, как и её сын, нельзя было просто оставить её за бортом семейной лодки... как бы к этому не относились Сабрина, Лео и Анджело. Каждый получил новых родных. Гвидо - сына, Сабрина и Лео - маленького брата, их кузен - ещё одного кузена; все четверо - женщину, которой обязаны его появлению. Никаких властных привилегий требовать не имело смысла - родная кровь всё говорила сама за себя. Дольфо был Монтанелли наполовину. На вторую половину ди Верди; и с этой стороны у него вовсе не было никаких родственников, не считая его крёстного Гарридо... Монтанелли должны были стать его настоящим семейством. Тем самым, средние члены которого сейчас сплочились вокруг старших, оказав им поддержку. Даже Сабрина, которая всё ещё питала обиду на мужчин за то, что попытались уберечь её от общих дел, несмотря на своё упрямство и неприязнь к матери своего сводного брата, эту поддержку оказывала. Хотя бы тем, что была с ними в одной квартире сейчас - как минимум, ей было не всё равно. Даже её приторный тон говорил о её неравнодушии. Конкуренция имеет место быть и между теми, кто носит одну фамилию; равнодушие - вот, что на самом деле непростительно между этими людьми. Гвидо сделал вид, что не заметил, как Марго и Рина "пообщались" между собой, и даже позволив Лео самому отрезвить свою сестрёнку, - за что был ему даже благодарен, несмотря на то, что догадывался, какими словами он мог обложить её шёпотом - важнее было сохранить своё лицо для того, кто сегодня был центром их внимания - для Дольфо. Можно сказать, что сегодня, в какой-то степени, второй его день рождения. Сегодня мир для него станет совсем другим, и никогда уже не будет прежним. Но в первые пять лет жизни это всё равно тяжелее, чем в первые пять минут после рождения. Адольфо не понимает всего, что происходит, но... уже понимает очень многое. И возможно, тоже заметит наигранность в общении матери и сестры, хоть и не поймёт её причин... и это - точно не те вещи, которые хотелось бы объяснять. Даже проще ответить на вопрос, где его отец был всё это время, и почему ещё на вокзале не представился его папой, и вёл себя, как водитель, а не как отец.
Гвидо попытался улыбнуться, когда сын неуверенно показался из-за двери, но вышло это, наверное, не очень хорошо - пусть и довольно искренне... Впрочем, самым искренним, из всех Монтанелли под этой крышей, сейчас и был самый младший - ребёнок, даже сын одного из опытнейших на всей планете киллеров, не умел лицемерить; даже понятия этого пока не знал. Дети не умеют врать... на фоне страха Маргариты и Гвидо, недоверия и ревности Сабрины, и даже Лео, который пока действовал больше в пользу отца, чем в пользу младшего брата или свою собственную, только Дольфо был сейчас искренним. И боялся, кажется, меньше, чем все взрослые вместе взятые... он действовал уверенно в своей детской наивности, когда обнял отца, присевшего к нему.
- Дольфо... Здравствуй... - голос Гвидо начал срываться почти точно так же, как и Дольфо, и в глазах тоже блеснули слёзы, сдерживать которые было очень тяжело, ещё и потому, что совершенно не хотелось сейчас. Монтанелли их совершенно не стеснялся бы, если бы не боялся напугать ими сына. - Io non vado da nessuna parte, te lo prometto... figlio... - он мягко коснулся рукой его волосиков, чуть прижимая к себе, и не собираясь вставать, закрыв глаза, чтобы удержать слёзы. То, что он чувствовал сейчас, было почти так же знакомо, как и забыто - когда-то и Лео, и Сабрина были такими же маленькими, как Дольфо; и наверняка точно так же им не хватало отца, съехавшего из дома после ссоры с матерью; и он всё ещё чувствовал почти ту же самую вину перед ними, какую ощущал и перед сыном Маргариты - его не было рядом, когда он был нужнее всего... Но в его случае это ещё можно было исправить. - Tu non sei da biasimare. Я был плохим отцом... Ma ho corretto. - нельзя, чтобы Дольфо думал, будто он был причиной того, что отец всё это время не обращал на него внимания... но и о том, что это произошло во многом стараниями его матери, говорить тоже было нельзя. Эту вину Гвидо должен был взять на себя. И исправить  и свои ошибки, и чужие... Мальчик же был не виноват в том, что его отец не мог нести ответственность за то, что делает, и за то, что его мама скрывала от него правду всю его жизнь; не был виноват в том, чем занимались оба его родителя; не был причиной неприязни Рины к Маргарите; он не был причиной ни для чего плохого в семье Монтанелли - наоборот, он стал олицетворением всего самого светлого, что могло бы быть. Он был родным для всех них. И любимым... Гвидо уронил слезу на его макушку, не удержав её за веком, и тут же коснулся её губами, не давая ребёнку её почувствовать. И сморгнул, пряча все остальные. - Дольфо, я хочу тебя познакомить... - Гвидо разжал объятия, чтобы посмотреть в лицо сыну и чтобы мальчик мог увидеть остальных Монтанелли. - Это Лео и Сабрина. Они твои старшие брат и сестра. - в этот день мальчик обретал не только отца, но и всю семью полностью. Был ещё кузен, но с ним он познакомится как-нибудь в другой раз...

+1

8

Игры нет, тема в Архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Семья ещё раз