В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » воссоединение


воссоединение

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники:
Emma Morgan-Roze
Jennifer Roze
Daniel Roze
Место:
Дом Морганов
Погодные условия:
Прекрасная погода
О флештайме:
Прошлые обиды ведь останутся в прошлом и никак не коснутся будущего огромной семьи Роуз? Они ведь сильные и смогут со всем справиться.

+2

2

внешний вид

http://cs11173.vk.me/u16891583/145444053/x_f0a6fa12.jpg

Конец апреля. Эти слова бьют приговором по моим ушам. Вчера мы всей семьей дружно выписались из больницы после того фатального случая с свихнувшимся соседом. Именно сегодня мне предстояло впервые остаться один на один со своими новыми страхами. С легкой степенью сумасшествия. Вот уже пошел четырнадцатый час, как я стараюсь не выпускать сыновей из рук. Тони первое время пытался вырвать из омута детской, где все и произошло, но рана в руке давала о себе знать, поэтому через два часа он сдался. Я же... даже не представляла себе, как сложится дальнейшая жизнь. Значит ли его молчание то, что скоро мне придется искать новое жилище и адвоката по бракоразводным процессам? Или это просто надо пережить вместе? Вопросы, на которые сейчас было не найти ответа. Хотя бы потому, что искать его не очень-то и хотелось. Чтобы не травмировать еще больше растущего под сердцем малыша. Которому каждое мое вздрагивание отражалось новым и новым стрессом. Прощай, рассудок!

Утро. Как его можно было провести, когда буквально неделю назад твоим детям угрожают пистолетом, а саму бросают с высоты человеческого роста на пол... заставляя впоследствии еще и встать в удобную для насилия позу?! Серьезно, пару раз за распитие чая мне хотелось достать длинную веревку и, завязав ее по-умному, влезть головой в петлю. Молчание за столом было невыносимым, но лично я не представляла, о чем можно болтать с собственным мужем. Тем более, когда у него в клинике очередная процедура, на которую нас он не берет. И аргументирует это все тем, что я должна учиться перебарывать свои фобии! Нет, ну каково, а? А что, если вновь кто-нибудь придет, да стучаться не будет, а ворвется нагло? Что делать? На кого надеяться? Так почему бы и не петля?

День. Тони написал, что задержится в Патрике, но я-то знала, что госпиталем тут и не пахнет. Скорее всего, ему надо обдумать "те самые слова". Что-то вроде: "прости, миля, эти несколько месяцев были чудесны, но ты сама все испортила, прощай". Стоп, а если он боится? Или остался со мной из долга перед детьми? Тогда мне нужно показать чувство собственного достоинства и скрыться первой, не так ли?
В общем, когда на мобильнике высветилась папкина фотка, я готова была расплакаться от радости и чувства своей слабости одновременно, что, собственно, и сделала. Да, пустила скупую слезу, повсхлипывала, после чего подняла трубку и даже смогла короткими фразами ознаменовать, что с нами все в порядке. И да, приезжать не надо... но да, если настаиваешь и еще и с сюрпризом, конечно, уступаю доминантному самцу Роузов. После разговора секунды две улыбалась по-дурацки глупо, после чего лицо вновь приняло светло-салатовый оттенок и каменное выражение, а руки сами собой прибрали близнецов поближе к едва выпирающему животику.

И вот, стою на крыльце уже десять минут, дергаясь на каждый подозрительный и не очень звук. Как будто если сюда завернет какой-нибудь псих, то смогу устоять. Как же. Нифиха подобного. Сосед доказал это. А жаль, после маньяка я надеялась на свою удачливость и неуязвимость. Бедулька. Но только стоило отцовской машине зарулить во двор, как новая волна самоуничижения окатила с головой. Чувствовала себя нашкодившим щенком, особенно после того, как во время очередного телефонного звонка вот так запросто вывалила на папу новости о чуть не случившемся выкидыше и угрозе жизни близнецам... и попытки изнасилования... и ноже в заднице неудавшегося насильника. Стыдно стало. Поэтому, когда со мной поравнялась до боли любимая мужская фигура, я выдохнула, пытаясь сдержать слезы, и с силой сжала пальчиками папины плечи.
- Мне так страшно, па, - о, Господи, и в какой раз он это слышит от своей младшенькой антистальной дочки? -И не за себя, а за них, - а вот это, спорим, это что-то новенькое?! Теперь, если верить сердцу, он поднимет меня на ручки или перекинет через плечо и будет кружить-кружить-кружить, пока снова не вернется знакомый комок в горле и приступ тошноты. Ах да, все это ничто по сравнению с тоннами эйфории в глазах. И все было бы именно так, да, я чувствовала, но... в какой-то момент случайно бросила взгляд на отцовскую машину, из которой элегантно выбиралась... мама?! Нет, не так, еще раз - МАМА?!! -А вот теперь я попрошу одну секундочку, - задумчиво побледнела, сильнее цепляясь за папу и... по вискам вдарило молотком, в глазах потемнело, а тело резко потеряло вес. Слабенькая молодая мамочка, надеюсь, и без слов понятно, о ком речь, рухнула в обморок, бережно поддерживаемая на миг испугавшимся/растерявшимся или все же удивившимся Дэниелом. Так вот оно какое, воссоединение Роузов!

Отредактировано Emma Morgan-Roze (2013-04-22 01:58:01)

+2

3

внешний вид

http://us.cdn002.fansshare.com/celebrity/jenniferaniston/450_jennifer-aniston-love-happens-trailer-no-clothes-673003740.jpg

Поездка на неделю моды в Италию? Открытие нашего офиса в Бразилии? Выпас пингвинов на побережье? - а когда закрываешь руками лицо, становится темно и прохладно, и мир исчезает, и эта необходимость врать дочери. Родной и любимой малышке, врать, подсыпая в свой чудовищный поступок больше пепла, приправляя дёгтем. Оставить её на несколько месяцев, бросить в кутерьму страшных событий, событий, когда ей как никогда требовалась помощь и поддержка мамы, а после всего этого явиться и врать в глаза. Просто потому что иначе нельзя. Просто потому что кидать свою девочку в свой персональный кошмар - это второй раунд боёв без правил. И я не могу. Не могу так поступить с ней. И врать. Не могу.
Солнечные блики, струящиеся по капоту вместе с отражением листвы и небосвода, зацепят оправу солнечных очков, разбавят нашу тишину подобием улыбки. Дэниел ведёт спокойно и плавно, как и обдумывает наше утро, пробуя его на вкус с первых версий моей лжи. Он против. Против, как и я. Как и все Роузы могли бы быть против такого отношения к родным. Вот только ситуация не терпит однозначности - двуглавая кобра жалит, как не поверни. Поэтому мой любимый молчит, поддерживая взглядом и касанием ладони. Мы придумаем всё вместе, и вместе справимся с наболевшим. Ведь главное, не это... Главное, что теперь я не отпущу свою девочку, я обниму малышку и заберу её ото всех забот, закрою материнской любовью, затоплю заботой без остатка. Ей и так хватило, что пережить. Ей и так не до шабаша. Будущая и настоящая мать, наша ненаглядная Эмма могла бы нарассказывать биографам сценариев на пару десятков остросюжетных фильмов, и на пяток триллеров, которые непременно бы взяли "Оскар".
И кто бы мог подумать, кто  представить бы мог, милый, что наша маленькая дочка станет главной героиней фильмов ужасов, стойко и мужественно выкарабкиваясь, в тысячный раз выбираясь из новых событий, перевязанных чёрной лентой по углу. Я не такого ей хотела. Помнишь, мы бабочек рисовали в детской, ромашки вырезали из бумаги, и когда малютка засыпала, ночник высвечивал комнату волшебной страной, сказочным царством. Там светлячки роем слетались вокруг её кроватки, и добрые феи присаживались на край подушки, невесомыми взмахами прозрачных крыльев навевая сладкие сны. Мы же хотели, чтобы она навсегда поселилась в том мире, где доброта и любовь, где только свет и только счастье. Вот только... Наступает час, когда приходится открывать дверь на улицу, открывать, как ящик Пандоры, выпуская детей в кусающийся мир, мир-злую бойцовскую собаку, что готова порвать на части всех, кто не способен держать стойку. И мы уже ничем не поможем, мы уже не нарисуем улыбку на пасти этого ротвейлера, не превратим его в ласкового щенка. Всё, что нам подвластно - это держать оборону, защищать и поддерживать, прикрывая спину, принимая удары на себя. И какая я мать, Дэниел, если оставила свой пост на несколько вечностей, если открыла пути к нападению моей девочки, если... Зажмуриться в ладони, пока не видит муж, пока этот жест можно спрятать за мгновенье усталости, мимолетной, женской усталости. Фасад знакомого дома, даже шорох гравия напомнит старую, почти забытую мелодию, словно напевая колыбельную, услышанную в детстве. Дэниел выйдет первым. Мы договорились, да он и не может иначе. После всего, что пережил сам, готов взвалить на себя этот миг. Миг нашей встречи. Защищая обеих, обеих поддерживая. Его улыбку я ношу на своих губах уже привычно, и теплом взгляда ласкаю его без опаски. Бегущую строку "Счастлива с лучшим мужчиной на Земле" он читает ежесекундно в глазах моих, на лбу, да где угодно. Я сама давно стала электронным табло, по которому бегут эти несложные буквы. Но прежде, чем откроется дверь машины, впуская в салон весеннее дыханье и выпуская моего любимого, прежде мы схватимся за руки, словно в мимолётном жесте и не найдём сил оборвать его на полуслове. Крепко сжимая пальцы, крепко сплетаясь молчанием, взглядами. Крепко. И всё понятно без слов.
- Всё хорошо будет, - тихая улыбка отсветом солнца на губах, ответом на его немой вопрос, - Уже всё хорошо.
Ведь я здесь, а значит, есть повод исправить, есть возможность изменить хоть что-то на тёмном фоне происходящего. Давай заставим друг друга поверить, что "Чёрный квадрат" Малевича - это просто грязное окно, и найдётся хорошая тряпка, да ведро с тёплой водой, чтобы превратить его в сверкающее чудо. Но пока... Пока нам хватит одного мазка, чтобы впустить стрелой лучи, да весну. Маленькой щелки нам будет достаточно, чтобы разглядеть, какое великолепие там, за стеклом. И этой щёлкой станет встреча наша.
Солнечные очки спущу на глаза, не в силах сдерживать подкатившую влагу - с крыльца сбегала она. Тонкие щиколотки, светлая кожа и копна пушистых, мягких волос. Я знаю запах их. И походку эту видела каждый раз, закрывая глаза. Моя девочка истомлена и измучена, и я больше не могу терпеть.
Хлопнувшая позади дверь не вернёт в реальность. Есть только Эмма, обнимающая Дэниела, и это важнее всего. Смелости хватает ровно на три быстрых шага, когда... Наши взгляды встречаются, и, поднимая очки, чтобы разглядеть её, я замираю на месте. Боже, милая, сколько же мы не виделись? Сколько же жизней мы прожили порознь. Сколько же... Сколько же сказать я хочу тебе этим взглядом. Но...
- Эмм, - кинуться к обмякшей фигурке, не замечая ни тока времени, ни расстояний. Кинуться, помогая Дэниелу поддерживать наше сокровище и хлопотливо шептать что-то невнятное, но ласковое в её побледневшее лицо. Ужас, ужас не сковал тело, не бросил меня трупиком рядом, ужас погнал меня к машине, где в кармане пассажирского сидения была бутылка с водой. И тот же ужас вернул меня к дочери за пару секунд, за те считанные мгновения, когда наш папочка успел перехватить Эмму в более удобное положение.
- Тише-тише, - непонятно, кого успокаивая, неизвестно, о чём думая, смачивая её лоб и холодные щечки водой, нежными касаниями ладоней. Боже, ну что же это... Очнись, родная, просто очнись. Открой глаза, умоляю...
- Ей прилечь надо, - тихо и решительно, глядя прямо в глаза Дэниела, внушая ему, что я контролирую ситуацию, что мы справимся вместе. Что всё. будет. в порядке. И это уже установленный факт. А падать в обморок и оседать тряпочкой я буду потом, сладкое, как говорится, после обеда.
- Девочка моя, - только осколочным шепотом, хлопотливо кружась вокруг Эммы, которую Дэниел уже несёт к дивану.

+4

4

внешний вид

http://cs9250.vk.me/u350351/1659996/x_337acb63.jpg

- Привет, малышка, - одобрительно подмигивая Дженнифер и застегивая пуговицу рубашки, поздороваюсь с дочерью, - ну как вы там? - готовый порвать любого, но с дочерью нежный и мягкий, так надо, ей нужно ощущать заботу, как нужно ощущать и то, что она не одна, что я с ней, что теперь уже мы с ней. Пытается переубедить меня, что все в порядке, пытается уберечь меня. Боже, милая? Уберечь того, кто обставит ваш дом охраной по всему периметру? Уберечь того, кто видеокамеры поставит и пост охраны? Не нужно, из твоих уст мне нужна только лишь правда, которую ты не умело прячешь за всхлипыванием. - Я приеду... Нет, Эмма, я приеду, тем более, у меня для тебя сюрприз, - улыбнуться Дженнифер и положив трубку в карман, взять ключи от машины и жену за руку, со словами:
- Поехали, - тяжело вздохнуть и сесть в машину, предварительно открыв пассажирскую дверь для жены, и закрываю ее за ней.
Машина уже мчится в сторону дома Тони и Эммы, мы уже едем обдумывая варианты того, что можно сказать дочери:
- Ну да, неделя моды на пару месяцев, - усмехнуться, но я не упрекаю, ты ведь знаешь, мы обо всем поговорили, мы решили все с тобой, и мы уже практически перешагнули это вдвоем. Осталось перешагнуть это вместе с детьми, осталось перетащить их на нашу сторону. Да, это будет трудно, но мы справимся. Мы обязательно справимся с этим.
- Да ну нет, милая, ну представь только как это звучит, - я коснусь ладонью руки жены, пока мы будем ехать, более того, я возьму ее за руку, благо, коробка автомат помогает в этом, надобности в том, чтобы переключать передачи нет, поэтому могу себе позволить держать жену за руку, в знак поддержки, в знак того, что все будет в порядке. Остались какие-то последние метры, прежде чем мы окажемся у дома детей, остались какие-то минуты. Ты волнуешься, милая? Все в порядке будет, я уверен в этом, все будет в порядке. Мы объясним, пусть не прямо, пусть не всё, но у нас получится. Эмма поймет. Паркуя машину, я выйду первым, надо быть с ней рядом, когда мама будет выходить из машины, а то вдруг наброситься еще со словами: уйди, женщина, а так, я хоть удержать ее смогу. Да, эти нелепые мысли были в моей голове, они были не исключены, но скорее всего, просто я пытался разрядить атмосферу в моей голове. Но прежде чем я выйду из машины, прежде чем шагну к дочке, которая уже ждет нас, сама того не зная, прежде чем я заключу ее в объятия. За руку возьмемся с Дженнифер, которая не смотря на все, волнуется, я вижу это. Как вижу в ее глазах и любовь, любовь, которую невозможно заглушить ничем, невозможно скрыть, даже за солнечными очками.
- Милая, - тихо, губами в твои руки, что поднес к себе, целуя твои руки, кивнуть тебе головой, больше ничего не произнеся, лишь вынырнуть из машины, подходя к дочери.
Я заключу тебя в объятия, Эмма, точнее, не успею это сделать, потому что ты уже сама меня обнимаешь, потому что ты боишься.
- Малышка, - тихо, в твои волосы, тихо и осторожно, гладя тебя по голове, - все хорошо, я с вами, слышишь? - поднять лицо дочери, как раз в тот момент, когда Дженни выйдет из машины. Взгляд. Мой взгляд сначала на жену, потому на дочь, что просит секундочку. Секундочку для чего? Вновь на жену, и уже после ловить Эмму, которая решила... Грохнуться в обморок. Нет, серьезно! О, Боже, Эммз, ну что же это?
Я подхватываю на руки дочь, улыбаясь, нет, такого я точно не ожидал. Дженнифер уже летит к нам, затем летит в машину, затем вновь летит к нам. Нет, с этими женщинами с ума можно сойти, как я в дурке-то еще сам не оказался? И когда Дженнифер принесла бутылочку воды, я повернусь в сторону входа в дом и понесу Эмму туда.
- О, Господи, - тихо, улыбаясь я цокну, - да, наша дочь просто... - слов у меня не будет и разведу руками, как только, положу малышку на диван.
- Эмма, - я вновь улыбнусь, просто не в силах уже сдерживать этот поток, кажется, пока Дженнифер колдовала над ней, девочка наша пришла в себя.
- Эмма, - присяду на корточки, рядом с дочерью, поглаживая ее по голове, и касаясь губами ее щеки, - мама так изменилась за это время? Нет, серьезно, ты просто суперстальная у нас, правда! - улыбнуться, видя, что вроде бы все в порядке, улыбнуться, поглаживая Эмму по голове, улыбнуться и вставая с корточек, пойти за малышами, что закряхтели в детской. Так я по ним соскучился!
- Я сейчас, - оставить дочь и жену наедине, быть может это шаг опрометчивый, но так надо. Им это необходимо, они должеы поговорить без меня, а потом уже мы поговорим все вместе.  а пока я двинусь в спальню к малышам, предварительно помыв руки, зайду к тем,  что лежат в кроватке. Зайдя в комнату, и склонившись над кроваткой:
- Хээй, кто это у нас тут проснулся? - потянуться руками к Джереми, который уже вовсю хлопал глазами, и взять его на руки, касаясь губами его щечки, - дедушка, чего это ты такой колючий?да? - улыбнуться малышу, - побреюсь, обещаю, еще и тебя научу, - а пока я разговаривал с малышом Джереми, в кроватке уже вовсю кряхтел и малыш Джо, удивительно, как они чувствуют друг друга.
- Ну-ка, Джей, подожди, брат тоже хочет на ручки, - осторожно положу малыша на подушку на большой кровати, и достану из кроватки Джозефа, - эй, дружище, а чего это мы тоже проснулись? Повторюшка, да? - беру на руки малыша Джо, укладывая на правую руку, беру затем и Джереми, укладывая на левую:
- Ну, пойдем посмотрим, что там эти женщины творят? - и мы выйдем из комнаты, вышагивая туда, где мама и дочка разговаривают, все же, не зря пришлось их оставить, очень даже не зря.
- Смотрите, малыши, - тихо скажу я, не заходя в комнату, но видя происходящее, - это женщины семейства Роуз, уверяю вас, с ними можно сойти с ума, но я вам расскажу пару способов.

+2

5

Темнота поглощает все, что находит, как бы глупо это не звучало. Она видит чужую душу, закрадывается в нее сожалением, пуская корни, и захватывая следующую, переносясь воздушно-капельным путем. Только стоит допустить внутрь себя любой негатив, как он сожрет тебя полностью, а затем набросится на всех близких, уничтожая их. И странный замкнутый круг никогда не разорвется, поскольку супермэн на свете только один. Мистер Роуз, который сейчас где-то там, в реальности, откачивает свою младшенькую дочь от обморока, причиной которого стала его жена. Точнее, ее внезапное появление. Удивительно, но мне нравилось находиться здесь, то есть по сути нигде. Гул тишины не давил на уши, а черный цвет казался теплым, укутывающим нежные светлые плечи. Возвращаться туда, в мир жестокости, не хотелось. Не было чувства, что я одна, нет. Просто ощущение вины, свалившейся беды, которую придется разгребать мне, а не кому-либо другому, было невыносимо. Деньги только те, что на моей карточке. И все. Учебой заниматься некогда. Работы нет, мужа отстранили на неизвестный срок. Дети ведут себя гораздо хуже прежнего, вероятно, посттравматический синдром. Или режутся зубы. А у меня болит живот. Снова. Эй, малыш, это тебе плохо? Прекращай там, давай жить дружно, ты обязан родиться во что бы то ни стало. Тебя здесь ждут, а не там.
- Девочка моя, - мама, что ты делаешь в моей отключке, откуда этот голос? Быть может, я сплю, раз смогла увидеть тебя? Не представляешь, как мне тебя не хватало. Каждую секунду, каждый миг ждала твоей улыбки и ласкового голоса. Писала тебе смс-ки, зная, что все равно в ответ будет тишина. Мама, мамочка, где ты и ради чего променяла всех нас? Что мы натворили и почему ты просто не поставила нас угол, зачем бежала, зачем пряталась в Новый год, отчего хотя бы не объяснила? А сейчас, когда слышу эти слова, мне кажется, будто бы я умерла. И совсем не верится, что ты просто наверняка где-то испуганной девчушкой носишься рядом. Мама, мне холодно, -Эмма, - папа, а ты почему не пошел за мной? Я чувствовала себя на твоих руках, а сейчас не ощущаю ровным счетом ничего. Знаешь, мне было спокойнее с тобой, чем всю последнюю неделю. Ты и правда герой. Единственный человек, который никогда не пропадал дольше, чем на месяц. И в беременность, когда я шла отказывать Тони, ты знал, ты наверняка знал, что чувствую. Ты тот, кто говорит, что уважает любое мое решение, потому что это мое решение и ничье больше. А еще я обожаю твои руки. Вероятно, даже не догадываешься об этом. Они особенные. Я бы целовала их каждую минуту просто потому, что благодарна тебе за мое детство, за каждый удар моего обидчика и слово в защиту своей малышки, -Эмма, - я чувствую их прикосновения, такие разные и столь любимые - ласковые поглаживания грубоватой отцовской руки и заботливые единичные прикосновения теплых пальцев мамы. Что это означало? Пора. В мир. К детям и родителям. Нельзя так долго здесь задерживаться, иначе это увлечет. Медленно, трепеща от волнения, приоткрываю глаза. Где это я? В доме? Папа, гладя по голове, улыбается и целует в щеку. Единожды. Выставляю лицо вперед, будто прося еще. И вижу маму. Растерянно блуждаю по ней смущенным взглядом, отмечая, что за последний почти полный год мы виделись всего лишь пять минут перед главным праздником после Рождества, -Па, ты бебебешка, - краснея, со слабой улыбкой выдаю ему столь привычную в последнее время фразу. Папа издевается, Эмма обзывается. И обнимашки, обнимашки, обнимашки и... катания на плечах. В семье Роуз ни дня не проходит бесследно. Чаще всего, -Я сейчас, - если бы хватило сил подскочить и с криком "нееееет" вцепиться в разноцветную мужскую рубашку, рванув этот шлейф резкого одеколона на себя, я бы это сделала, клянусь. Выходя из комнаты, он тем самым оставлял нас, беременную меня и маму, наедине с собою и друг с другом. И воздух стал сужаться вокруг горла, сжимая то в кольцо. Надо что-то сказать. Нечто, что не обидит ее, но покажет, как сильно расстроило меня ее отсутствие. Во время беременности, во время родов, после них, когда требуется совет от самой близкой женщины на Земле! Ее нежность, ее ласка, ее любовь и поддержка остались для меня по-прежнему запретным плодом, который хочется если не укусить, то хотя бы "случайно" коснуться языком, -Наверное, ты обо всем в курсе? - нарушаю тишину, показывая на диван, с которого делаю вот уже вторую попытку приподняться в положение сидя. Мне обидно, что она не нагружалась столькими переживаниями, хотя я заботилась о ее нервах, но все же... Почему она была так жестока с нами? И позволяла сбрасывать все на отца, который бегал к нам, потому что паника от срыгивания близнецов была ужасающей? Кто бы знал, как последующие проблемы перечеркнут все эти "детали", сделав их лучшими воспоминаниями, -Мама, - с придыханием позвала я, как только она присела рядом, -Мама, - всхлипнув, зарылась в ее белую рубашку без рукавов, ища спасения на родной, судорожно вздымающейся груди, -Обещай, что ты больше не уйдешь, - зачем все эти вопросы, где она была, что искала на просторах жизни. Как будто станет легче, если я узнаю, что у нее есть другая семья. Или что это была командировка длительностью в черт знает сколько месяцев, о которой нас забыли предупредить. А вдруг она болеет и была на обследовании? Или еще что похуже? Нет, нет, не хочу думать об этом! Главное, что здесь и сейчас она здесь, она рядом, она целует меня и поглаживает трясущееся тельце, которое так боится сорваться на рыдания, а затем проснуться, осознавая, что это был лишь аромат мечты, -Смотрите, малыши, это женщины семейства Роуз, уверяю вас, с ними можно сойти с ума, но я вам расскажу пару способов, - тут же подняла голову и прямо расцвела, поскольку сынишки буквально оседлали своего дедушку, с любовью заливая его слюнями. Похоже, все-таки не очень вовремя зубы начали резаться. И как еще минута тишины выдалась? -Ой, да прямо, - недоверчиво улыбнулась я, -Даже не знаю, что и сказать. Может, хотите о чем-то спросить? - наклонила голову вбок и затихла на добрых три секунды, после чего опять нарушила заминку между родителями, -Не желаете поздороваться с третьим внуком или внучкой? Малыш боец, был на грани смерти, а все еще борется и терзает организм мой ради своей жизни, - с приступом удушающей любви похвасталась им. Никогда бы не подумала раньше, что матери могут так любить своих чад. И осознание того, что я не смогла защитить свои пузики счастья, именно оно убивало быстрее всех и кололо ядом прямо в сердце.

Отредактировано Emma Morgan-Roze (2013-04-29 11:56:00)

+2

6

Убаюкивать тебя хочется, милая. Как тогда, в залитой вечером комнате с парящими над кроваткой рыбками-фонариками, и никого кроме нас в легкой колыбельной, в нашем маленьком вальсе. Ты разглядывала светящиеся звёздочки на потолке, кряхтя, вытягивая ручку и цепляясь за кромку халата моего. Я шептала. Шептала, что всё хорошо, что завтра будет новый день и мы будем играть в солнечный мяч. Шептала, что сон ложится на чуть подрагивающие реснички твои, кутает тебя в одеялко и целует. Шептала, что люблю тебя. Как и сейчас шепчу, шепчу в висок, прикрывая глаза. Только ты вернись, только очнись, милая. И ни к чему нам эти обмороки, маленькое чудо в твоём животике вряд ли рад блуждать в тёмных туманах с мамочкой своей. Поэтому давай к нам, открывая глазки. Очнись. Очнись. Очнись...
- Наша дочь сбежала, - слабая попытка поддержать Дэниела в мужской беззаботности его, оглянуться на мужа ровно в ту секунду, когда что-то ёкнет под рёбрами слева. Её голос. Её "бебешка", за которое расцеловать хочется в холодные бледные щечки. Но вместо этого я смотрю в её глаза с содроганием - там столько эмоций, столько невысказанного, потаённого. Там шторма, виной которым драгоценная мачеха, что бросила свою дочь без права на извинения. А за спиной слышатся шаги уходящего Дэниела - очередное, миллиардное доказательство того, что Бог свёл меня с лучшим мужчиной на Земле.
   Мы молчим. Вглядываясь друг в друга, узнавая, знакомясь и разговаривая. Она распахивает передо мной мысли взглядами, и цунами страстей на всех скоростях летит в лицо, чтобы захлебнуться от переживаний. Отчаянно хочется броситься к ней с громкими, искренними "прости" вместо вдохов, прижать к себе и... И не взирая на спокойный тон её отчужденного голоса, не взирая на холод стеной между нами, я мгновенно оказываюсь на диване, рядом, ловя свою любимую девочку в объятья. Прижать, вдохнуть запах волос, прижаться губами к ним и закрыть глаза. Боже, как описать, что чувствует мама после разлуки, когда её дочка наконец рядом, когда сердечко это бьётся усердно и громко в грудь, когда её руки обвивают тебя. Как описать, что только тепла моей Эмм не хватало, катастрофически, до смерти не хватало её присутствия и поддержки. Поддержки и заботы, в которую бы закутать девочку мою, закрывая от жестокого мира. Я заберу тебя, радость, из того полумрака и грустных мыслей. Заберу, укрою, спрячу. Теперь всё хорошо будет, слышишь? Покачиваю тебя, как в детстве,  поглаживаю плечико и всё ещё целуя волосы, отрывисто и горячо, прижимаясь губами, даря свою защиту каждым прикосновением.
Обещаю, милая. Обещаю, родная, - больно. Пронзительно острым ветром под грудь. Вдох. Вдох украдкой. Как я могла так поступить с ней. С маленькой моей, хрупкой девочкой, что выдержала жуткое. Выдержала просто потому, что иного выхода не было. И потому, что папа был рядом. Папа не предавал. Он по-прежнему оставался костяком для всей семьи. Сильный и мужественный герой, способный принять на плечи даже роль сбежавшей матушки. Но вместо того, чтобы завалить меня под грудой упрёков, обвинений и жалоб, вместо того, чтобы указать на дверь или пуститься в долгосрочную обиду, моя ненаглядная дочка прижимается в поиске тепла. А я отдам ей всё. Каждую частичку заботы, нежности, горячей любви, я отдам ей всё недополученное, всё выкраденное. И, забирая ладошку своей девочки, чтобы прижаться губами к ней, скажу с пробивающимися в голос слезами, - Всё теперь хорошо будет, девочка моя. Мы со всем справимся.
Её глаза. Взгляд нашей Эммы, гордости нашей и нашего чуда. Успела ли я зацепить момент, когда она так повзрослела? Успела ли разглядеть в ней эту усталость хоть однажды? Мягкая улыбка, не выпуская из объятий. Я всё тебе взглядом скажу, родная моя, любимая девочка. Расскажу, что две Роуз - это больше чем ядерная мощь, это страшная сила и всё нам по плечу. Расскажу, что скучала. Жутко, до физической потери. Словно вырвали тебя, приросшую к сердечку маминому, и не унималась боль, не заживала рана. Только сейчас, тебя обнимая, затягиваться начала. Только сейчас, в твои глаза глядя, отчаянно не хочется просыпаться - такие сны мне каждую ночь снились, и предательски заканчивались пробуждением. Так давай останемся здесь, ладно?
- Дедушка стесняется, - оглянуться на голос Дэниела с благодарной улыбкой и... Мальчики наши!!! Они же вымахали безбожно, они же богатыри уже на руках у дедушки, и улыбаются уже, участвуя в разговоре, - он сам бы взял у вас пару уроков выживания в женской братии.
И вот я уже срываюсь к супругу, осторожно принимая в свои руки Джо, - Да, милый? Покажем им, какого это - жить среди Роузов? Громкое "Ня" малыша невольно вызовет улыбку, но тут же почувствовав расставанием с братишкой, он начнёт недовольно ёрзать и тянуть согласные звуки, поэтому вопрос Эммы мы дружно пропускаем под покачиванием и моими негромкими "тщщ".
- Он вынослив в мамочку, - тишина. И улыбки наши с Дэниелом - доченьке. Понимающие, заботливые. И мы с Джо подойдём к Эмме, всё ещё качаясь из стороны в сторону, а поэтому практически молча, и мы присядем рядом с его мамочкой, и оба коснёмся ладошками тугого пузика. Собранные в кулачок пальчики малыша раскроются и снова сомкнутся, собирая с одежды Эммы пушок.
- Будем поддерживать твой организм, чтобы ему было, что терзать, - мягко улыбнуться дочери, не допуская улыбку в серьёзный взгляд.
- Да, хороший? - непременно посоветоваться с Джо, который уже увлёкся пуговичкой на блузке, и, не смотря на его неотложные дела, отвлечь на консультацию, - Дадим маме отдохнуть? Потерпим дедушку с бабушкой?
И уже оглядываясь на Эмму, вскользь пройдя взглядом по Дэниелу - я знаю, он не будет против. Конечно, мы давно всё обсудили, хотя... Стоило ли тратить слова на вещи, которые понимаешь врожденными чувствами. Генами ли, каким-то шестым чувством, что растёт в нас обоих. В нас троих. Ведь Эмма, так горделиво приподнимающаяся на диване - кстати, подать подушку ей под спину свободной рукой, пока наша ненаглядная выпрямляет спину - она тоже понимает, что мы не позволим ей сойти с ума. Хотя бы в одиночку.

+1

7

Игра стоит, в архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » воссоединение