Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » You can't be half a gangster


You can't be half a gangster

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s3.uploads.ru/W5wDv.png
Участники: Liam Flanagan, Agata Tarantino, Guido Montanelli.
Место: окрестности городской тюрьмы --> дорога --> по обстоятельствам.
Время: третья неделя марта 2013 года.
Время суток: первая половина дня.
Погодные условия: самая обыденная погода для города - солнечно, легкий ветерок, что, впрочем, не имеет большого значения.
О флештайме: Лиам снова остался абсолютно один. Но даже этот факт не спасает от угроз извне - представители колумбийской группировки Сакраменто хоть и шокированы их с Рут выходкой и тем сообщением, которое дошло куда надо, но не теряют надежды убрать Ирландца. Выход Флэнагана видится в одном - в прямом обращении к новому боссу мафии с предложением сотрудничества. Билл под протекторатом Агаты направляется забирать Гвидо Монтанелли после периода отсидки в государственной тюрьме...
Есть моменты, после которых приходится принимать сложные решения о том, что пора принимать какие-то конкретные стороны этой жизни.

+1

2

Внешний вид

http://s2.uploads.ru/RLWPS.jpg

Это очень знакомое ощущение – привычное и комфортное одиночество. В конце концов, остается лишь оно. Особенно у людей вроде Лиама. У Ирландца, всю свою жизнь стремившегося к независимости. Он не связывался с организованной преступностью, хотя контакты и имели место. Билл не желал находиться под колпаком и входить в какую-либо структуру. Вольный наемник, человек своего собственного кодекса… Наивный, словно тот британец в трико, который отдавал деньги богачей беднякам. Тень, посредник, инструмент. Оружие в руках у заказчика. Оружие, которое не убивало до поры. Оружие, которое било, вырывало сочные куски сытой жизни из-под носа, но не убивало. Очевидно, из-за накопившейся критической массы то убийство на рождество и было таким зверским. И тот месседж колумбийцам, прямой вызов – «это сделал я, это сделал человек, который оставляет вам лист клевера». Это смотрелось дико и излишне драматично, но возымело свою силу. Флэнаган никогда не действовал с позиции страха – он бегал, менял штат на штат, не задерживаясь нигде. И вот, он уже почти год в этом городе, в Калифорнии, не выезжая. Означает ли это то, что, отринув собственный страх, надо учить людей бояться тебя самого? Не только уловки и изящный ум, а жестокость и злоба. Ну, в вынужденном одиночестве погрузиться в это легче легкого. Поэтому после ухода Рут Лиаму понадобилась всего пара недель, чтоб понять – как бы то ни было, а он стал принадлежать этому городу. И принадлежать в одиночку – значит быть рано или поздно сожранным им. Найдут колумбийцы, которые устанут уважать из страха, найдут все те из длиннющего списка недругов из прошлого. Найдут – и скормят этому городу.
…Два дня назад Билл позвонил Агате, будучи осведомленным о тех метаморфозах, что случились со структурой Семьи. Позвонил, чтоб заручиться поддержкой перед новым боссом. Забавно, что, еще не войдя в структуру и не состоявшись даже в поверхностном знакомстве с Монтанелли, ему пришлось выполнить вместе с Агатой своего рода работу для мафии – встретить и забрать Гвидо на выходе из тюрьмы. Эта идея Таты не показалась странной – для подобных переговоров нужен не столик в ресторане и не номер в гостинице.
…Ирландец барабанил пальцами по рулю, щурясь от солнца, которое поднималось с востока и светило прямо в лобовое стекло почти под прямым углом. Да уж, надо было припарковаться несколько иначе, но совершать лишние телодвижения было уже бессмысленно – Гвидо Монтанелли, «Аутопсист», бывший чистильщик, ставший руководителем местной Семьи, должен был вот-вот появиться. Впрочем, когда Лиама пару лет назад выпускали из заключения, когда он находился под следствием, ожидаемое время освобождения затянулось на пару часов. Билл вытащил из бардачка перед Агатой увесистую коричневую папку с листами бумаги, раскрыл ее, проверил наличие флешки, приклеенной скотчем к задней стенке переднего листа папки, и сложил все это безобразие назад. Перехватив взгляд Тарантино, Флэнаган приподнял брови:
- Мне надо будет чем-то заинтересовать его, кроме твоего поручительства, я считаю… Банальная пачка денег в конверте была бы для меня несколько… эммм… неизящной, - Билл улыбнулся одними уголками губ. – Тата, а помнишь наше общее дело осенью? Я тогда категорически был против излишних смертей. Нет, я и сейчас против. Какой-то частью своего разума. Но в основном, мне плевать. На самом деле… Слушай, а он же как-то косвенно обо мне наслышан, да? Ну, я имею в виду – я же не абы кто.
Лиам нервно улыбнулся. Болтовня и словоблудие – основной признак того, что он либо пьян, либо нервничает.
«Да я как девочка в колледже перед экзаменом. Ну и куда хваленый Теневой Посредник делся?»
Тарантино с самого начала не очень распространялась о том, какая роль может быть отведена Ирландцу в этой игре, и к чему все может привести. Она просто согласилась с тем, что Лиам будет полезен, а в остальном – оставалась загадочно сдержанной. Вполне возможно, что просто из-за того, что говорить даже о потенциальном решении без босса было бы делом неблагодарным и очень поспешным.
- Что-то происходит… - Билл приоткрыл дверцу и вышел из машины, одевая темные очки. Не для вящего драматизма или пижонства – солнце действительно давило на глаза с утра.
Сетчатые ворота тюрьмы двигались в сторону, со скрипом повинуясь открывающему механизму. За ними, в общем мареве начинающего припекать асфальт солнца, находилась сутуловатая фигура. Картинка из гангстерских фильмов. Вот только Лиам не гангстер. Он… Он диверсант или вроде того. Или всего наполовину гангстер. Правда, наполовину быть кем-то в этой игре нельзя. Ты можешь принять много ролей, но нельзя принять каждую понемногу. И ты уж точно не можешь быть всего наполовину гангстером. Больше не можешь… Билл мягко закрыл дверцу «Доджа» и выпрямился.

+3

3

После той роковой ночи дела мафии находились в критичном состоянии. Словно старая, поржавевшая машина ее любимого папочки. Он копался в ней по выходным в гараже, заливал масло, что-то подкручивал и пытался поставить на колеса. И когда старый седан готов был снова стать рыцарем дорог, отец сел за руль, затаив дыхание повернул ключ зажигания. Надавил на газ и... . Машина завредничала и выплюнула большой сизый дым, который повалил из-под капота. Больше автомобиль папочка чинить не принимался.
Наверно, это плохое сравнение, о котором Агате даже было стыдно признаться. Ведь как ее учили: даже если Семья предала тебя, ты не имеешь право предать Семью. Вот и все. И Тарантино снова в салоне старой машины, которая выдохнула в ночь 14 января 2013 года сизый дым.
Несколько раз ей довелось увидеть дона. Заключение не сделало из него лапу, наоборот, он был раздражителен, саркастичен, параноидален и... впрочем, все как всегда. Гордо сообщив, что раз так, она больше не собирается носить ему апельсинчиков и сушить сухари, испанка ушла. Но... через неделю пришла снова. Ну да, ну да, ты не имеешь право предать Семью.
Далее переговоры уже носили более информативный характер: поиски адвоката, замена убитых агентов. В общем, иерархия трещала по швам и надо было действовать дальше. Особенно когда стало понятно, что Данте так легко не выйдет из тюрьмы. Зато со дня на день должен был сделать глоток свободы Гвидо.
- Встретишь его - террористка кивнула в ответ и подумала, что это отличный шанс представить нужного ей человека. Им же нужен в команде новый информатор? Особенно остро сейчас, когда интересует вопрос как полиция узнала об их сходке. И вот, с этим человеком испанка сидит в одной машине.
Лиам тянется к бардачку и достает мудрено припрятанную флешку.
- Мне надо будет чем-то заинтересовать его, кроме твоего поручительства, я считаю… Банальная пачка денег в конверте была бы для меня несколько… эммм… неизящной
Агата усмехнулась в ответ и чуть качнула головой пока мужчина снова не начал разговор:
– Тата, а помнишь наше общее дело осенью? Я тогда категорически был против излишних смертей. Нет, я и сейчас против. Какой-то ча... - он продолжал говорить, а Тарантино уже унеслась в то время. Начало ноября. Ей были нужны деньги и не хотелось проблем и кредитов.
Да, лажовое дело. Последствия той ошибки ей приходилось разгребать месяц назад, когда шестерки заказчика все таки нашли ее.
- Все хорошо - улыбнулась брюнетка, положив ладонь на руку Ирландца.
Они приехали. Здание тюрьмы.
Механические ворота раздвигались по сторонам, на вышке несколько бравых солдат стали переминаться с ноги на ногу, чтоб углядеть хоть одно событие за день.
Террористка поправила юбку, скинула с плеч локоны волос и сделала несколько шагов вперед, застывая перед воротами, чтоб Гвидо понял, что его возвращения ждут.
- Гвидо - девушка заулыбалась и кивнула головой. - Мне кажется вы исхудали - с нотками переживания подметила на в голосе и пригласила мясника к одиноко стоящей машине.

одета

http://cs311221.vk.me/v311221292/27b/8f3_72sRqdE.jpg

+2

4

Внешний вид (борода!)

Череда роковых событий привела к тому, что Торелли оказались обезглавлены - полностью; в тюрьме оказались и новый дон, и оба капо, один из которых едва успел занять место его андербосса. Прежний глава Семьи был убит почти за три месяца до этого - Витторе оставив этот мир аккурат под новый год, и оставил прежнюю эру организации в 2012. И хоть это было тяжёлой потерей, особенно для его жены, едва успевшей стать матерью, а так же - его ближайших друзей, тогда всё не казалось таким безнадёжным - миссис Донато, и те же самые друзья, имели более чем достаточно шансов, чтобы перехватить инициативу и взять контроль в свои руки. Как оказалось позже - ненадолго; Данте, Джованни и Ксандр чуть позже отправились в тюрьму, по слухам - в женскую колонию отправилась и Бриджет, а от Анны так и не пришло новостей; было очень похоже, что и она попала в список разыскиваемых. Полицейские провели отличную работу - Семья осталась не только без администрации в полном составе, но даже и без тех, кто потенциально мог бы занять освободившиеся места...
Гвидо считал случайностью то, что он не оказался за решёткой вместе с остальными - ему просто посчастливилось сесть за пару месяцев до них, и тем самым отвлечь от себя внимание властей - неудивительно, ведь тот, кто за решёткой, не может действовать на свободе своими руками, а то, что делал Гвидо - могли бы делать совсем немногие люди. Впрочем, он успел подстраховаться и на этот случай, но не это было главным. Он был уверен, что сможет выйти сухим, когда добровольно сдался в Плазе, предварительно задержав полицейских и выиграв время для того, чтобы остальные успели сбежать, и уничтожив видеозаписи с камер наблюдения; но забыл о другом - о том, что помимо копов, у него есть и другие враги, и чуть позже имел неосторожность разозлить их ещё сильнее... и в ответ они похитили его сына - увезли Лео аж в Китай. Монтанелли сумел разобраться с этой ситуацией достаточно быстро, но выезд за границу - это нарушение условий выхода под залог. И не явившись в суд вовремя, Гвидо схлопотал четыре месяца тюрьмы - хвала законам Штатов, за двести лет приобретшим столько же дыр, сколько боевое знамя за двести лет боёв - старанием адвокатов, срок удалось сократить даже чуть больше, чем вдвое. Суметь избежать вполне заслуженного наказания, чтобы едва не лишиться сына; пересидеть тяжёлые времена в тюрьме, пока остальные друзья получали реальные сроки или реальные пули; дважды пережить покушение в стенах тюрьмы - можно это назвать везением или невезением? Впрочем, везение - это поверье ирландцев. Итальянские гангстеры же всегда знали, что случайностей не бывает - обстоятельства, к которым ты пришёл в настоящем, ты сам создал в прошлом. Потому-то Мафия - бессмертна, а ирландские группировки - до сих пор всего лишь сотрудничают с ней. Впрочем, говорить о бессмертии касательно всей Мафии и рассуждать о судьбе одной конкретной Семьи - это разные вещи... и то, что Торелли находились сейчас на краю гибели - было очевидно всем, кто был способен видеть. А в дальнейшем - будет видно и тем, кто видит не настолько хорошо... именно это и будет началом конца. Если ничего не сделать. И в застенках тюрьмы Крёстный отец Семьи принял последнее решение, которое должен был принять дон - назначил преемника.
Данте назначил им Гвидо - Джованни, Ксандр, несколько других ребят из Торелли и пары других калифорнийских итальянских кланов могли это засвидетельствовать. Тюрьму Монтанелли покидал уже действующим боссом Торелли - человеком, сосредоточившим в своих руках огромную власть; ускользавшую меж пальцев, как песок - но всё ещё способную создавать движение по инерции какое-то время, как тот же автомобиль, пережёгший последние капли бензина на полном ходу, как самолёт, ещё летевший - но уже вниз. Перед тем, как упасть и разбиться - некоторое время любой предмет ещё летит... И если не поймать его - осколки тоже придётся собирать долго. Не бывает резких остановок.
Последний коридор в этом здании, преодолеваемый с двумя бравыми охранниками за спиной; через пару минут с него снимут кандалы и позволят сменить тюремную форму на гражданскую одежду - ту самую, в которой он и прибыл сюда два месяца назад, выдадут личные вещи и документы, и закроют дверь за спиной, только на этот раз оставив его снаружи, а не внутри. Закрытая дверь - с этого всё начинается, и этим всё и заканчивается. Ты немного потеряешь, если этот металлический звук и будет всем, что ты запомнил за это время. Теперь-то Гвидо лучше понимал своего сына. Вряд ли колония для малолетних сильно отличается от "взрослой" тюрьмы. Даже сроки у старшего и младшего Монтанелли были одними и теми же... Забавно, но для Гвидо - это действительно был первый реальный срок. Он привлекался за административные нарушения, судился, попадал в участок; но ни разу ещё за тридцать лет работы на Мафию не попадал в условия настоящей тюрьмы. Опыт мог бы быть гораздо плачевнее, если бы все эти тридцать лет он не был к этому готовым...
Утреннее солнце, довольно мягкое, всё же ударило в глаза довольно ощутимо. Впервые за два месяца он видел чистое небо не сквозь решётку. Впрочем, нет - чистое калифорнийское небо он вообще не видел давно; для него зима только что закончилась - март, проведённый за решёткой, вполне можно было бы считать четвёртым её месяцем...
- До новых встреч, Монтанелли. - Гвидо одарил ухмылявшегося охранника тяжёлым взглядом, но не стал вступать в традиционную для многих словесную перепалку. Сегодня был день, когда он возвращал себе свободу, но тем не менее - на душе было тяжело. Он не воспринимал свой новый статус, как заслуженную награду, как поощрение, или как вообще что-то хорошее - скорее он был тяжёлым грузом и огромной ответственностью; Данте сполна отплатил Патологоанатому за годы тёрок между ними. Монтанелли не считал себя годным для этой работы и никогда не рвался в боссы. Людям его склада, и тем более его рода занятий, самой судьбой предначертано всегда находиться в обеспечении Семьи, а не управлять ею. Данте оказал слишком большую честь ему - настолько большую, что её можно было бы считать насмешкой. Впрочем, дело было не только в их взаимоотношениях - было слишком много всего помимо них двоих. И просто забыть обо всех остальных, принимая решение, Альваро тоже не мог - а значит, он либо верил в то, что Гвидо справится, либо же... затеял какую-то другую игру.
В любом случае - выбора у Монтанелли не было. Человек, всю жизнь выполнявший грязную работу, выходил из тюрьмы новым боссом. Из грязи - в князи...
- Агата. - на мрачном лице Гвидо появилась улыбка. Тарантино - исключение во всём, что касалось Мафии, начиная от своего происхождения и касаясь родом занятий; но тем не менее, всегда остававшейся одной из самых сильных сторон организации Торелли. И одна из тех, кому Монтанелли мог доверять если и не безгранично, то по-настоящему широко. Больше, чем доверял Витторе, чем мог бы доверять Анне, Романо, Альваро - даже Джованни. И та, кто это доверие не раз оправдывала - в его глазах. - Возможно. Кромят в гостях у правительства отвратительно. - усмешка, и крепкое дружеское объятие. Не настолько отвратительно, чтобы сломать его; но Гвидо отлично понимал, что сейчас выглядит не то, что не похожим на того, кто принял бразды правления Семьёй - на "посвящённого" вообще. Что, впрочем, и неудивительно, учитывая, что за здание стояло у него за спиной. - А это кто такой? - он перевёл взгляд на человека, стоявшего у машины неподалёку.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-05-05 13:08:15)

+2

5

Агата сделала несколько шагов вперед, а Лиам остался у машины, с навязчивой периодичностью щелкая пальцами одной руки. Очевидная позиция, указывающая на то, что обратного пути может и не быть, нависла слишком уж темной тучей над головой. Потому что, по сути, Ирландец ведь не умеет быть преданным чему-то, кроме собственных идеалов. Пусть эти идеалы во многом и упираются в большие возможности и власть. А значит, в деньги…
«Ну что ж, Билли, этот выбор вполне может добавить тебе и того, и другого…» - пробурчал самому себе Флэнаган, когда Агата заговорила с подошедшим Монтанелли. О чем шла речь, Билл не слышал, сохраняя серьезное и несколько отстраненное выражение лица, глядя на двух представителей вполне перспективной, хотя и с перебитыми крыльями, преступной структуры. Снаружи машины солнце казалось чуть более неприятным и предвещающим дневной зной. А может быть, у ирландца пересохло в горле по другой причине. Как бы то ни было, Лиам снова открыл дверцу, достал маленькую бутылочку минералки. Агата с Гвидо продолжали разговаривать, причем вопросительный взгляд Патологоанатома уже пару раз прошелся по нашему любимчику Фортуны с листом клевера, изображенном на бумажнике. Агата, очевидно, представляла его, оставаясь со своим боссом на расстоянии от машины. По крайней мере, так себе представлял все Билл.
«Ну, по крайней мере, меня могут взять к ним водителем» - с улыбкой, возникшей от мысли, Флэнаган приложился к горлышку бутылки, и от этой же нахлынувшей капли веселья поперхнулся неудачным глотком воды, закашлявшись.
«Дерьмо…»
Ирландец бросил минералку в машину через открытое окно и сделал пару шагов навстречу Тате с Монтанелли, поскольку девушка еле заметно кивнула, при этом легко улыбаясь. Они приблизились, и Билл протянул навстречу руке итальянца-аутопсиста свою.
- Лиам Флэнаган, - и после легкой паузы, в течение которой Билл ощущал нейтральное рукопожатие и оценивающе встречал в меру суровый взгляд Монтанелли, он представился так, чтоб все было легче, - Ирландец…
Лиам не знал, когда точно за ним закрепилось это прозвище в определенных кругах, но вполне был им доволен. Ясен пень, что если бы он сам выбирал себе имя для криминальных кругов, то тут было бы что-то более завуалированное, и исполненное глубокого смысла. Но его назвали так, чтоб всем было легче. Раз этот мужик наслаждается своим происхождением и козыряет им – пусть будет Ирландцем. Были и другие определения, но это прижилось лучше других. А Билл… Билл ему соответствовал, что и не требовало особых усилий. Кровь – очень определяющий аспект. И уж тем более не надо забывать об этом при разговоре с таким человеком, как глава Семьи Торелли. Понятно, что у них были лишние точки соприкосновения – как бы то ни было, и Гвидо, и Лиам были весьма убежденными католиками, но вряд ли это заставило бы проникнуться босса мафии лишней симпатией к Флэнагану.
«Ну, симпатией, не симпатией, а доверие я ему внушу…» - ирландец жестом указал на свой «Додж», приглашая отправиться. Биллу было любопытно, кто из них усядется на переднее сиденье, и имеет ли это какое-то значение в грядущих переговорах. С некоторым любопытством ирландец проследил за тем, как двое спутников усядутся и сел сам на водительское сиденье, мягко заведя мотор и тронувшись со стоянки. Лиам искренне надеялся, что серьезно разговаривать и вести машину будет несложно. Ну, если драматизм станет зашкаливать – остановятся где-нибудь. Главное сейчас не создавать лишних подозрений, а долгая стоянка у тюрьмы очень подозрительна. На средней скорости и на приличном расстоянии по шоссе от исправительного учреждения Билл нарушил молчание.
- Я думаю, Агата рассказала кое-что обо мне, а кое-что Вам, очевидно, было известно и без нее. Я не буду расписывать, что могу делать и в чем могу быть полезен – пусть моё бахвальство будет косвенным, - Лиам чуть улыбнулся, щурясь, - Я просто хочу в игру за вашу команду. Ну, и для демонстрации доброй воли, посмотрите это… Там и про Вас есть.
Билл передал папку Гвидо. Риск был велик, но и впечатлить таким было легко. В папке было достаточно материала на бывшую верхушку Семьи и на тех, кто каким-то серьезным образом был связан с ней. Это было даже не грязное белье или сор из избы – это была конкретная и нужная информация, которую Ирландец собирал, использовал, накапливал в силу своих ресурсов и ради всех уровней своей защиты.
- На бумаге там гораздо меньше, чем на флешке… И даю слово, если Вы доверяете слову Ирландца, да еще такого, как я – если что-то из этого надо будет похоронить навсегда, я похороню, - Билл глянул в зеркало заднего вида, размышляя, следит ли за ними этот темно-синий «Бьюик», или просто едет по шоссе сзади, - Ну, и конечно – мои ресурсы и способности будут работать в интересах команды…
«Так, въедем в город, поплутаем, чтоб понять, хвост ли это…»

+2

6

Находится вблизи тюрьмы, пусть и мужской, было крайне неуютно. Агата всем нутром ощущала, что еще один неверный шаг, и она может оказаться уже по ту сторону решетки. Ведь органы власти не раз привлекали испанку к ответственности, пусть это не было напрямую связано с ее темными делами в мафии, а так, мелкое хулиганство. Но ведь люди в форме могут копнуть и глубже…
Гвидо по-доброму обнял девушку. Она ответила ему таким же крепким объятием. Для себя только что поняла, что скучала по этому небритому мафиози. Даже не столь как криминальная единица, хотя не без этого, ведь в Семье уже прошло волнение, им нужен был новый корень, который врастет в землю. Гвидо же был и оставался тем самым корнем, который врос глубоко под грунт и удерживал Торелли. Агата так же чувствовала и какое-то спокойствие рядом с этим итальянцем. Наверно, это называют взаимным доверием, правда, только в рамках рабочих моментов.
Агата на миг представила картину как она сидит на мягком пуфике в доме у Монтанелли, с кухни тянет запахом настоящей итальянской пасты, какую девушка ела только у Анны, они ведут разговоры о чем-то, что не касается убийств, поставке оружий, заговоров и Торелли. На миг она представила себя не террористкой. Но потом все оборвалось с вопросом дона. Непривычно еще было воспринимать Гвидо как нового босса, но с этим фактом Агата справится быстро.
- Это – испанка оглядывается назад, чтоб убедится, что за спиной по прежнему стоит Лиам - Лиам Флэнаган – представила она мужчину. – В криминальных кругах известный своим умением высасывать информацию даже из пальца. В нашем положении такое умение пригодится. Если учесть, что наш информатор так же пропал… - террористка сделала паузу, дабы не называть лишний раз имен, которые причастны к криминальному кругу. Затем кивнула на блестящий автомобиль и приглашающе произнесла:
- По дороге можем заскочить в ресторан «Прованс», там готовят отменную индейку с яблоками. – поделилась своими познаниями Агата, желая закинуть что-нибудь в желудок.
Они уже подошли к автомобилю, у которого «припарковался» Ирландец. Тот представился и на этом Та-Та пожелала сесть в салон, чтоб скорее убраться с этого, колющего взгляд своими проволоками, места.
Заняла переднее место пассажира, которое успела облюбовать и пристегнула ремень. Гвидо сел позади, скрываясь в тени.
Флэнаган начал говорить. Агата спокойно перебирала между пальцев серьгу в ухе, посматривая в окно. Ей достаточно было просто слушать что, о чем и о ком говорит Лиам. Но, тем не менее, осадок волнения присутствовал, и Тарантино пыталась списать это на то, что она чувствует некую ответственность за приведенного человека. Ирландец должен оправдать ее ожиданий и ожиданий Гвидо.

офф

простите за размер и неинформативность. Но, кажется, вам там есть о чем разговаривать, а женщине время помолчать)

+2

7

Гвидо доверял Агате. Доверял хотя бы потому, что всегда знал, чего от неё можно ожидать - она имела связи с террористической организацией в прошлом, у неё был хороший опыт диверсанта, и она это не скрывала, используя его во благо Семье, верхушка которой, в лице супругов Донато, приютила её в своё время. Монтанелли всегда знал, куда она может уйти, если что-то вдруг случиться; Тарантино в этой стране была никем - правительство никогда не поддерживает эмигрантов; получить поддержку она могла только у Мафии Сакраменто или же у своих друзей по сторонней группировке - Гвидо всегда знал, где Семье стоит искать Тату, если она вдруг пропадёт. Пожалуй, именно это и было главным недостатком Агаты - заводить себе странных знакомых, заканчивая этими самыми ребятами - которых у Монтанелли не поворачивался язык назвать "террористами", ибо те имеют какие-то конкретные цели политического или религиозного характера - и начиная от... Джона Уэйта, который не только долго скрывал своё имя и происхождение, но и пришёл в Мафию тем путём, через который приходят крайне немногие - через полицейскую работу под прикрытием. Да, сейчас всем было известно, как его зовут на самом деле; но Гвидо до сих пор не мог окончательно поверить в его легенду, даже учитывая, что Данте являлся боссом, а он сам - его фактическим преемником. Что-то в этой легенде не сходилось... В списке Агаты так же был и тот парень, Фокс, из охраны - который пропал вскоре после событий в Плазе, по слухам - угодив за решётку вслед за многими; и теперь и этот парень... У неё был просто божий дар заводить себе подозрительных друзей. Нет, мисс Тарантино нельзя было назвать надёжным звеном организации - но и ни в коем случае нельзя было назвать и слабым. Плюс ко всему, места, через которые можно воздействовать на неё, Монтанелли были хорошо известны - главным был её сын, Аарон. И этого было вполне достаточно, чтобы решить вопрос доверия - и раньше, и теперь, когда Гвидо стал боссом. Конечно, он доверял ей. Доверял больше, чем некоторым из тех, кого знал десятилетия. Потому что знал, чего от неё можно ожидать... И понимал причины, по которым она может это сделать.
- Ты ему доверяешь? - всё это, впрочем, не отменяло её ответственности - Агата могла бы быть отличным партнёром Торелли, но Донато, несмотря на её неитальянское происхождение и весьма молодой возраст, решили отдать ей одно из вакантных мест "посвящённых" в Мафию - и помимо возможностей, который давал испанке такой статус, он означал и огромную ответственность; за тех людей, с кем ты работаешь - в первую очередь. Не зря за тех, кого приводят в Семью, поручаются - крысы никому не нужны; а если они всё-таки появляются - спросят и с тех, кто привёл их... - Готов поспорить - ты бы сейчас где угодно оказалась, лишь бы не перед этим зданием. - Гвидо усмехнулся. То, что Тата нервничала, находясь буквально в десяти метров от фронтальных ворот тюрьмы - было вполне нормально; он был всего лишь перевалочным пунктом для тех, кого ждёт депортация из Страны Возможностей обратно домой. Вот вам и ещё одно место, на которое можно было бы надавать - Тарантино боялась тюрьмы. - Конечно, давай заедем. - Монтанелли? Нет, он давно уже не боялся оказаться за решёткой; он просто знал, что не протянет там долго - даже Торелли предпочтят его видеть мёртвым, чем беседующим с детективами по ту сторону решётки. Неважно, насколько крепок он на допросах - только мёртвый гарантированно не скажет ничего... Гвидо всегда понимал, что долгий срок - для него означал бы смерть, просто потому, что он знал слишком много. И давно уже был готов ко всему, главным образом усвоив одно - из этого мира он не уйдёт в гробу, с теми почестями, что оказывают уважаемым членам Семьи; его ждёт нечто похожее на то, что он сам проделывал с покойниками. Монтанелли даже готов был поставить пару сотен на то, что после его смерти им займётся его же ученик...
- Вижу, что не еврей... - действующий босс смерил парня взглядом. Его происхождение выдавало всё - от имени и манеры произношения, до взгляда и манеры одеваться - у сицилийцев и ирландцев всегда был особый нюх друг на друга, и признаться, не очень-то хорошо они друг с другом ладили во все времена; впрочем, истории ирландской и итальянской организованной преступности всегда шли друг с другом бок о бок, и неважно, как друг к другу относились члены группировок. И пусть даже большинство ирландских банд теперь ходили под крышей Коза Ностры - это скорее указывало, что они стали частью Мафию, а не являлись её врагами. Добрая половина Нью-Йоркских "двигателей" итальянцев имели как раз ирландские корни. Касаемо же Торелли, они и подавно всегда были ирлано-итальянской организацией - ещё с тех пор, как братья Алонцо и Лоренцо устранили Шона О'Лири для босса из Лос-Анджелеса... - Гвидо Монтанелли. - Патологоанатом пожал парню руку в ответ, сохранив за собой право скрыть и свою кличку, и свой нынешний статус - тем более, что и одно, да и, возможно, другое, уже были известны Лиаму. Было нечто двоякое в этом ощущении - он словно сел за решётку одним человеком, а вышел уже другим; буквально - из грязи в князи. Как царевич из сказки, выпрыгнувший из тёмной тесной бочки прямиком в город, где тамошний народ тут же нарёк его своим правителем...
- Я слышал истории. - кивнул Гвидо в ответ, подтверждая, что названное имя ему знакомо. Кажется, ему даже приходилось работать по одному плану с ним - по своей прямой специальности, убирая побочные результаты чьего-то саботажа; впрочем, Гвидо не был уверен - частные заказы должны были оставаться частными, и до тех пор, пока Семьи они не касались, он никогда не лез в суть вопроса. Взяв в руки папку, Монтанелли трижды изменился в лице - от заинтересованного, выражение стало изумлённым, а затем - возмущённым; в целом, Лиаму действительно удалось его впечатлить своим "черновиком" своих способностей, но не совсем так, как он планировал...
- Ты что, шантажировать меня вздумал? - сунуть боссу мафиозного клана документ, который способен загнать всю группировку ещё глубже в задницу, в которой она и без того находилась, отправив на эшафот и его самого, и кучу других её членов - да ещё притом и хвастаться этим, сообщая, что это ещё и не самое интересное... Воистину ирландское нахальство. Гвидо смерил Агату испепеляющим взглядом - ей всё-таки удалось его удивить, подобных сюрпризов он от неё не ожидал. - Похорони всё это. Вообще всё. И не смей впредь даже близко к этому приближаться, если хочешь... играть за нашу команду. Capisci? - Гвидо отложил папку на сидение рядом с собой. Ничего себе - демонстрация доброй воли. Бывшую верхушку стоило оставить в покое - Данте, Ксандра, Джованни и остальных ждёт далеко не самое лучшее время их жизни по ту сторону решётки; то же самое касалось и Бриджет - в женской колонии; не говоря уже об Анне, оставшейся без мужа, без поддержки, в розыске и с двумя грудыми младенцами на руках... Ей, пожалуй, было хуже всех. И помощь ей - было одним из первостепенных дел, которым стоило заняться новому боссу.

+2

8

Флэнаган действительно не планировал шантажировать. Бессмысленно, опасно, неразумно было бы делать это в этой ситуации. И даже несмотря на всю отчаянность ирландца, порой подкрепленную холодной яростью – очень и очень неразумно. Оказаться в клещах этого города, зажатым между колумбийцами и Семьей – худшая судьба, которую он мог бы себе выбрать.
- Нет, никакого шантажа. Не люблю шантаж, люблю просто использовать информацию против людей, - взгляд Монтанелли был готов испепелить, - Капито. Я сделаю так, чтоб эта папка и эта флешка были последними источниками всего этого. Что будет с ними дальше – дело Ваше.
Шоссе, начавшее нагреваться, отдавало легким маревом, и Лиам еле заметно ухмыльнулся, радуясь тому, что не забыл дома солнцезащитные очки, как это часто бывало. Потому что от такого марева его глаза, в которых чаще всего были линзы, болели, как сволочи. И ведь он действительно готов уничтожить это все. Чем-то придется жертвовать – в данном случае частью фундамента собственного влияния, своими дорожками к отступлению, которые способна обеспечить вся нужная информация.
- Мистер Монтанелли, у меня много секретов, которые способны доконать как меня самого, так и мое ближайшее окружение, которого у меня нет, - Билл снова ухмыльнулся, - И у нас не собеседование в офисе, так? Мне незачем выдумывать херню на тему того, что меня привлекает в Вашей компании, и почему я хочу у Вас работать. На то есть причины. Главная из них – моя безопасность. Я хочу обеспечить её для себя. И обеспечить в этом городе.
…Потому что бегать мне надоело.
Пусть жизнь Ирландца и была похожа на череду интересных столкновений с чужими судьбами и интеграция в них на время, а с определенного периода к этому добавилась вся эта мишура, ради которой, как казалось поначалу, все и затевалось – деньги, женщины, какая-то роскошь, удобство и комфорт. Как казалось тогда, когда ему было 22… Но сейчас он живет здесь, он не убегает, хотя и работает так же, как и работал раньше. Не убегает, потому что во всем наступает период, когда стоит перебраться на ступеньку выше. Свою ступеньку выше Лиам выбрал год назад, когда осознал, какой ресурс и какая империя ниточек-информаторов-источников выстроилась за 12 лет за его собственной спиной. Когда осознал, что обладая определенным ресурсом, можно прекратить бегать. И уже нечего бояться. Кроме самого примитивного – что к тебе просто топорно придут и перережут глотку. А все остальное забрать они уже не в состоянии, как бы ни старались. И так уж сложилось, что Флэнагану была дорога собственная голова.
…Темно-синий «Бьюик» въехал следом в город, уютно пристроившись на хвосте у машины Билла. Это паранойя или нет? Ладно, вот тут и проверить можно. Ирландец прижал «Додж» к обочине, аккуратно припарковавшись вдоль линии разграничения парковочных мест у «24/7».
- Я быстро, - вылез из машины, забрел внутрь, краем глаза отметив, что и «Бьюик» свернул к парковке, а из него стал вылезать крупный парень, со стороны пассажира.
«А если я в Семье буду, за мной тоже будут следить вплоть до посещения уборной?» - размышлял на ходу Лиам, невозмутимо схватив с прилавка первое, что бросилось в глаза – какие-то орешки. «Бьюик» стоял, где и встал, парень из него усиленно искал что-то в магазине. «И чего ж вы так палитесь, ребята?»
Усаживаясь в машину, Билл заметил, что двое в ней прервались за каким-то разговором.
- Ваши друзья, мистер Монтанелли? – ирландец кивнул назад, заводя двигатель, - Отрываться на шоссе не получилось бы. Будем сбрасывать, или они не мешают? Орешки будете?
Флэнаган сам стал поражаться собственной фамильярности.

+2

9

- Ты ему доверяешь? – спросил Гвидо, поглядывая на Лиама. Испанка кивнула в ответ. С Ирландцем ей уже доводилось работать, и раз она до сих пор еще жива, значит, мужчина не способен на подлость. Ну, или он копит силы на что-то более глобально, но это не проверить, это паранойя. Такой же страдал и Данте, но что с ним стало? Девушка глянула на колючую проволоку и пошла к машине. Когда авто двинулось, можно было выдохнуть и отойти от припекающего солнца, которое уже нагрело кожу испанки.
Мужчины начали переговоры. Лиам показывал свои возможности информатора, признаться, поразительные и даже пугающие. Понятно от чего Монтенелли так передернулся и занервничал на заднем сидении. Его недовольство ничего хорошо для Тарантино не значило, но девушка не спешила вмешиваться в разговор. Ей и самой хотелось послушать Лиама, узнать насколько он хороший дипломат или врун. Впрочем, в нынешней политике одного зависит от другого.
- Мне незачем выдумывать херню на тему того, что меня привлекает в Вашей компании, и почему я хочу у Вас работать. На то есть причины. Главная из них – моя безопасность. Я хочу обеспечить её для себя. И обеспечить в этом городе.
Пожалуй, в этом Агата находила сходство с Флэнаганом. Она когда-то и сама примкнула под крылышко к Вито, чтобы обеспечить себе безопасность и покровительство на чужой территории. Все просто: вы мне защиту, я вам преданность. Наверно, такие деловые отношения самые прочные. Правда, до тех пор, пока в городе не появится кто-то более сильный. Но Декстер был устранен, а других сумасшедших, решивших бросить вызов Семье Торелли, на горизонте не наблюдалось.
Зато террористка могла заметить как Лиам поглядывает в зеркало заднего вида. Вроде ведь ничего такого, обычная бдительность на дороге, но после того как Ирландец остановил машину, Агата обернулась назад, проверяя свои подозрения.
- Я быстро - Флэнеган покинул салон, хлопнув дверью, давай прекрасный шанс обсудить нового кандидата с действующим боссом.
- Гвидо, этот человек способен собрать информацию даже о Джеймсе Бонде. Думаю, ты так же понимаешь, что с такими людьми лучше дружить. Сейчас Семья особенно шатка и уязвима, нам нужны новые кадры. А с Лиамом я имела пару общих дел, и он себя зарекомендовал. – в дальнейшем девушка хотела бы так же провести внеплановую проверку каждого солдата, каждого соучастника, посвященного и каждого червя, что имеет отношение к мафии. Такие дал ей указание Альваро, наказывая не распространяться на этот счет даже самому Гвидо до тех пор, пока испанка не запустит механизм.
Билл вернулся и Агата снова села ровно на своем месте.
- Ваши друзья, мистер Монтанелли?
Все-таки слежка – протянула мысль в голове и Та-Та обратила свое внимание на Монтенелли. Может он заказал охрану? Правда, на этот счет у испанки было свое мнение – она уверенно полагала, что уберечь людей из своего окружение ей под силу. Так или иначе, будь эти люди по велению Гвидо здесь или по наставлению правоохранительных органов, брюнетке это не нравилось.
- Я полагала, что встречать тебя, Гвидо, будем только мы – раздосадовано произнесла Тарантино.

+2

10

Самое интересное, что Лиам действительно имел возможность шантажировать его - информации не бывает без её источника, так что эта папка и эта флешка - что-то сродни всего лишь пробнику духов в бутике, бесплатное приложение к дорогому товару. Он мог выставить Семье список условий, главным из которых и была бы его жизнь и безопасность, в обмен на то, что и Торелли ничто не будет угрожать, до тез пор, пока он сам жив, подстроив всё таким образом, чтобы всё то, что он накопал, всплыло вверх в случае его смерти - через нотариусов, адвокатов, или просто надёжных людей, сделав всё по закону - подстраховавшись таким образом со всех сторон и вынудив Семью сотрудничать с собой. Вместо этого Лиам решил сыграть менее жёстко и более хитро, появившись перед боссом лично, и даже сделав всё по всем правилам, заручившись поддержкой одного из посвящённых солдат Семьи, разыграв всё так, словно бы он предлагал действующему боссу Мафии свои услуги.
- Забавное хобби. - мрачно хмыкнул Гвидо. Шантаж и использование информации против людей... фактически, это одно и тоже. Разница лишь в конкретных способах использования и извлечения выгоды из ситуации. Удержания ситуации под своим контролем. Если бы Лиам не умел держать ситуацию в своих руках - они не вели бы эту беседу сейчас, потому что Ирландец вырыл бы себе могилу задолго до того, как встретить Монтанелли; и не рыл бы эту могилу себе сейчас, с ухмылкой бросая в него комья земли с лопаты. Все аферисты, все информационные торговцы выживают потому, что умеют создавать такую ситуацию, какая будет удобна и выгодна им самим... Нет. Гвидо не верил, что папка и флешка будут последними носителями этой информации. Лиам не настолько глуп, чтобы обрубить все концы сразу; он не может не подстраховаться - на тот случай, если его новые друзья однажды всё-таки перестанут быть друзьями. Но говорить об этом Монтанелли не собирался - поскольку в этом случае разговор бы в итоге зашёл бы в тот тупик, когда пришлось бы избавляться от тела. Которое в живом виде могло бы быть гораздо полезнее для организации. Дальше - будет видно...
- Оно у тебя появится, если мы будем работать вместе. - секреты всегда опасны, и не только для тех, кто их хранит; а имелись они почти у каждого - очень мало кто способен был никогда не нарушать правил, чтобы достигать своих целей. Это было справедливо и для Мафии - если сумеешь добиться того, чтобы все были в плюсе, никто уже не вспомнит о том, каким способом это было достигнуто: победителей не судят. Каждому в жизни приходилось делать что-то, чем он не гордится. Однако иногда бывает и так, что выбора уже просто нет. Шаги, которые предпринимаются, зависят не только от желаний, но и от обстоятельств. Точно так же и Лиам однажды может с лёгкостью разорвать это сотрудничество, когда оно станет ему невыгодным, и тот же старый добрый шантаж, "использование информации" позволит ему сделать это максимально безболезненно. Во всяком случае, он хотя бы говорил прямо, приводя неопровержимые факты вместо пустых слов, когда расхваливал себя, и честно называя причины, по которым хотел бы работать с Семьёй Торелли. А это уже было немало. Флэнаган не был юнцом, который гнался за мечтой - он был уже взрослым мужчиной, который тот период уже явно пережил и перерос; он знал себе настоящую цену и видел цену людям вокруг.
- Иными словами, ты считаешь, что твоей безопасности что-то угрожает?
- никто не пришёл бы с подобным предложением, если бы чувствовал себя в полной безопасности. Лиам кому-то перешёл дорогу - и кто знает, каким способом он это сделал; возможно, тем же самым, который, по собственным словам, любил - использовал информацию против людей. Более сильных, вероятно, людей, чем сам ожидал - способных сломать контроль, сбросить его с трона хозяина положения и лишить права диктовать свои условия. Бессмысленно винить его в этом; как бессмысленно винить короеда в том, что он губит дерево - у каждого свой способ выживания. - И от кого же исходит опасность? - Ирландец не был похож на параноика, считающего весь мир угрозой самому себе; да и Гвидо не был способен защитить его от всего мира сразу - ему нужно было знать, кому парень перешёл дорогу и у кого есть причины желать ему вреда. Иначе как бы он мог обеспечить его безопасность? Врагов нужно знать в лицо. Потенциальных - в том числе...
- Это я уже понял... - Монтанелли невесело усмехнулся в ответ Агате, слегка хлопнув папкой по своему бедру. Сидеть вместе с ней в машине - почти то же самое, что держать в руках гранату и ждать, пока рванёт... Неважно, что оставалось у Лиама и оставалось ли что-то - но от этого стоило избавиться как можно быстрее. Каждая секунда, пока на свете существует эта папка - можно сказать, подарок свыше. - Дружить; или не связываться вовсе. Но в этом отношении - явно уже поздновато что-то менять. - Гвидо улыбнулся ей в заднее стекло. Агата уже связалась с ним, а значит, и Семья тоже имело к этому отношение. Да, они были похожи с ним чем-то - Тарантино присоединилась к команде Витторе, чтобы обезопасить себя и своего ребёнка; но это дало в итоге куда больше плоды - сейчас она была "посвящённой", а не просто деловым партнёром. И не признать правоту Таты было бы трудно - им как никогда нужны были люди с руками и головой... но, впрочем, и не слишком умные тоже. - Что ж, раз уж ты рекомендуешь его - работай с ним. Но отвечать за него тоже будешь ты. - это значит, что успехи и заслуги Лиама будут записываться и на её счёт; но если он подведёт их - ей и придётся решать создавшуюся проблему. Они с ним теперь повязаны - как команда; впрочем, они ведь и привыкли работать вместе, так ведь? Проблем не должно возникнуть.
- Я тоже так полагал... Нет, не мои. - с недовольством в голосе отозвался Гвидо, глядя на преследовавших их ребят в зеркало заднего вида. Их откровенно "пасли" - следовали за их машиной, проводили Лиама в магазин... Только кого именно из них - Агату и Лиама, поехавших его встречать, или его, вышедшего из тюрьмы? Если уж Лиам заметил их только сейчас - вероятно, второе... если только это были не те, кто представлял опасность для него, или же наоборот, его "друзья" - но, впрочем, последнее - вряд ли. Скорее всего, следили всё же за Гвидо... решили посмотреть, с кем он свяжется, выйдя из тюрьмы, и что будет делать. Что ж... - Не будем. Не стоит давать им повода думать, что нам есть, что скрывать... - Гвидо жестом отказался от предложенных орешков.

+1

11

Лиам был подозрительным, тут никаких сомнений, но Монтанелли… Возможно, опыт и мудрость делает это с людьми, но, несмотря на всю внешнюю невозмутимость, этот человек являл собой просто квинтэссенцию подозрительности. Как плотоядный зверь где-то в середине пищевой цепи, которому надо и охотиться, и прятаться от тех, кто может сожрать его самого. И зверь этот был опытным и опасным.
- Ну, пусть ребята покатаются. В конце концов, все, что им будет известно – это то, что Вас встретил некий брокер, - Билл невесело ухмыльнулся. Да уж, они будут искать, что связывает нынешнего босса мафии и владельца машины с такими номерами, и вряд ли найдут что-то новое, кроме намеков. А большего, чем намеки, Лиам не оставлял. Хотел бы не оставлять и их – но подметать за собой с идеальной чистотой получается не всегда. Ну а подозрения – они и есть подозрения. Глобальное потепление тоже многие считают фикцией.
- Что касается моей безопасности… - ирландец несколько секунд помедлил, маневрируя на сложном перекрестке, пытаясь по ходу дела припомнить, как доехать до «Прованса». Очень приличное место, да. И как частенько любил напоминать себе и другим в шутку Флэнаган, в места для приличных людей его не пускают, - Колумбийцы. Выходцы еще из тех картелей Эскобара, ноги растут еще с Медельинского картеля. Уверен, Вы то знаете об их влиянии в городе. Их ненависть ко мне досталась в наследство от Николаса Руссо. Уверен, что об этом гражданине Вы тоже многое знаете. Ну, говоря коротко – они не дадут мне быть в этом городе. По крайней мере, одним целым куском. Да, я мог бы убежать, пропасть, уехать. Имея то, что имею, мог бы зарыться глубоко и не знать горя. Но, могут и найти.
Грубо говоря, Лиам первые устроил самому себе такую западню, что земля горела под ногами. Ну, а еще грубее говоря, поиметь колумбийцев в одиночку получилось бы, стань он снова тенью. Но какое-то внутреннее упрямство, подогреваемое ирландской кровью, закипало так сильно, что хотелось одного – иметь шансы на равную схватку, без уловок и перекатов. Было задето самолюбие, а ведь именно это является одним из столпов, на которых стоят итальянские Семьи. По крайней мере, на словах оно так. Потому Флэнаган и пришел к выводу стать человеком Мафии. Пусть не целиком и полностью, но в той мере, в какой может.
- И потом, мистер Монтанелли, если плясать с позиции чистого бизнеса, такое расширение мне только на руку. Ну не с колумбийцами же дружить, когда мы друг другу кровавую баню устроили. Тем более учитывая, что в структуру мне не войти никогда, я лишь рад. Ценю собственную независимость, пока она существует, - Ирландец снова заболтался.
Да, дружить в том мире всегда приходится с кем-то против кого-то... А еще этот итальянец должен понимать без слов, в какой ситуации Лиам – потерять можно многое. И гораздо дороже потерять все это, пытаясь убежать. Сеть наркокартелей колумбийцев охватывала почти все крупные города Штатов и Южной Америки. Кроме того, это были его бывшие заказчики, которые, так или иначе, знали о нем многое и действовали грязно. Всегда. Даже их заказ на Руссо был частью широкомасштабной операции по устранению Быка с наркосцены Америки. И они не планировали просто отодвинуть его от дел. Что касается Мафии Сакраменто – особой дружбы с колумбийцами здесь не было никогда, поэтому в итоге с позиции Лиама видна обоюдное сотрудничество. И личная выгода для него. Партнерство с Мафией откроет еще больше новых возможностей, хотя и наложит определенные обязательства. Но возможностей больше. Рациональный, выточенный математически мозг Билла давно принял решение по этому вопросу.
«Бьюик» упрямо дышал в спину, но Флэнаган постарался заразиться внешним хладнокровием итальянца на заднем сиденье, и не обращать на него внимания. Сейчас сомнений особо не было – слежка и слежка. Можно предположить, что в структуре Мафии к такому относятся уже легко, а вот Флэнагана это несколько… хм… раздражало. Особенно вот так – на дороге, когда ребята толи непрофессионалы совсем, толи абсолютно не скрываются. Ну, просто сам Ирландец следил бы совсем не так.
Ресторан «Прованс», действительно уютное место, если смотреть снаружи, внутри Биллу бывать не приходилось. За разговором он особо и не уточнял маршрут, поэтому просто приехал в то место, какое упомянула Агата. Лиам почесал колючий подбородок, соображая, откуда это навязчивое чувство, словно однажды Монтанелли все же практически станет причиной его гибели. Глупо и параноидально, действительно.
- Агата, это место?

+1

12

Лиам правильно заметил - Гвидо, возможно, слишком долго находился где-то в середине пищевой цепи, не принимал решений, касающихся политики всей Семьи, не руководил людьми, входящими в структуру, но при этом и не был обязан постоянно прятаться или принимать чьи-то условия. Монтанелли вполне мог ставить свои условия игры - до тех пор, пока эта игра ведётся на его поле; но выходя за его пределы, он предпочёл бы отдать власть тому, кто сумеет с ней совладать. Чистильщик был крупной фигурой на криминальной доске - но никогда не был самой крупной; и не привык быть и чувствовать себя таковой, и оттого ощущал себя несколько неуютно уже сейчас, хотя, по сути, не принял ещё ни одного решения, как действующий босс Семьи. Впрочем, даже то, что ему неожиданно был присвоен этот статус, ещё не означало, что он может совсем перестать прятаться и целиком сосредоточиться на охоте. И ребята на "Бьюике" - лишнее тому подтверждение. Если преступникам "среднего звена" приходится быть осторожными, а у мелких воров на это обычно просто нету времени, то тем, кто сверху, осторожным приходится быть всегда - от них зависит слишком многое. К счастью, здесь Флэнаган несколько поторопился с выводами - Гвидо не считал, что полиции уже досконально известно о том, что новым боссом стал именно он, всего через сутки после его назначения, происходящего в тюрьме, в присутствии очень узкого круга лиц - если только среди этого круга не нашёлся очередной стукач; что вряд ли. Власти подозревают его - это вероятно; а может быть, просто хотят убедиться, что чистильщик, оказавшись вновь на свободе, не потянется к своим старым занятиям. Вернее, надеются, что именно к ним он и приступит после пересечения порога тюрьмы, чтобы иметь возможность взять с поличным его, а может быть - и кого-то ещё вместе с ним. Стоит проверить, нет ли жучков в его доме или машине. Нужно соблюдать осторожность... хоть и едва ли кому-то придёт в голову, что Семью может возглавить тот, кто всю свою жизнь ковырялся в отходах её деятельности. Это и самому Монтанелли не могло бы прийти в голову... Сидящие в "Бьюике", скорее всего, видели вполне обычную сцену - что известного гангстера, покидающего пределы исправительного учреждения, встречает другой гангстер в компании с каким-то новым лицом. То, что официально является брокером, не слишком на руку - с одной стороны; но уж лучше власти заподозрят биржевые махинации, в чём их уже всё равно неоднократно проводили, чем узнают о том, чем на самом деле ценен Лиам, и будут ожидать диверсии или чего-то подобного, к примеру, история с Джованни и его розыгрышем. Пусть наблюдают. Конституция закрепляет права каждого находится там, где он пожелает, особенно, если у этого субъекта есть значок. Да и они втроём ведь не делают ничего противозаконного, просто встречаясь.
- Это жестокие ребята. Впрочем, умны они не настолько, как жестоки. Им со времён Эскобара не хватает хороших лидеров.
- тем не менее, у колумбийцев всё ещё есть огромное влияние во многих городах США, особенно на Западе, и в почти всех южных штатах; тогда как территория итальянцев - это восток. Семья Торелли, итальянская мафия - можно сказать, белые вороны; но сумевшие не только прекрасно адаптироваться в самом центре Калифорнии, не имея даже выхода к морю - из-за чего выжить на контрабанде было ещё сложнее - но и, фактически, единолично занять правление над теневой стороной города, сопротивляясь даже картелям. Витторе удерживал эту позицию, Альваро хорошо знал его методы и планы - и вполне мог бы продолжать его политику, но он сейчас в тюрьме. Гвидо же не был настолько близок к ним обоим, и вообще не настолько близок к власти, чтобы балансировать с той же уверенностью - и однажды это может стать поводом для того же картеля, чтобы ударить открыто, попытавшись перехватить власть. В этом случае такой союзник, как Лиам, безусловно, будет полезен... - Более чем... - ресторатор и гурман всегда найдут, о чём поговорить; это делало Ника и Гвидо почти что друзьями - достаточно близкими, чтобы Монтанелли заинтересовало, как это так получилось, что у Барселонского Быка появился подобный "наследничек". Куда больше, чем вопрос о том, на сколько кусков будет разделён Лиам, если картель до него всё-таки доберётся; картели, как он уже упомянул, всегда отличались жестокостью в ведении своих дел. Впрочем, Торелли тоже умели играть жёстко. И Патологоанатом тоже был не исключением...
- Просвяти-ка меня - каким образом тебе досталось такое наследство?
- он не знал, что Ник вёл какие-то дела с Лиамом. А факт его знакомства с Быком тоже был немаловажен - получалось, что Флэнагана вообще довольно-таки неплохо знают в группировке. Что здесь такого удивительного, впрочем - фрилансеры выживают засчёт удачных знакомств. Наверняка и солдаты колумбийского картеля Калифорнии знают его не хуже. Как, впрочем, солдаты и других наркокартелей, семей Мафии, члены других банд или полулегальных организаций, на которые ему приходилось работать... Преступники не ведут собственные досье. Ну, разве только самые глупые и самые самоуверенные.
- Давай опустим разговоры о структуре. - усмехнулся Гвидо. Происхождение играет огромную роль в том, кто именно занимает места в "Книгах", но и оно - далеко не всё; справа от Лиама сидит живое подтверждение тому, что в Семью принимают не только итальянцев. Николаса тоже взяли в Семью. Донато вообще не ставили упор на происхождение - потому те неитальянцы, кто был принят в Мафию с их руки, были так верны им. Разговаривать о иерархии и впрямь было бессмысленно - их с Лиамом связывал только бизнес. Но уже этого было достаточно, чтобы оспорить понятие "независимость" - Ирландец ведь именно её хотел обменять на защиту.

+2

13

– …Впрочем, умны они не настолько, как жестоки. Им со времён Эскобара не хватает хороших лидеров.
Флэнаган усмехнулся.
– Как по мне, единственное, чего не хватает этим ребятам – ковровой бомбардировки, я латиносов с наркотой в принципе в гро… – Билл скосил взгляд на Тату рядом, сообразил, что она испанка, и, в общем-то, ее он не обидел, – Прошу прощения.
Будучи ирландцем, да еще и ирландцем из Новой Англии, Лиаму было свойственно пренебрежительное отношение к латиноамериканцам Западного побережья. Человек рождается там, где рождается, пусть в этих рамках и есть выбор. Американская мечта, вся херня. Но – корни и традиции никуда не деть. А следование национальным стереотипам – часть культуры бостонских ирландцев. Флэнаган не любил иметь дел с колумбийцами и мексиканцами, они всегда хотели кого-то убить. Даже Тата, пусть она и была испанкой, сблатовала его в свое время на мокруху, и тут согласие Лиама на дело было подкуплено ее личным обаянием.
Вопрос Аутопсиста о Быке себя ждать не заставил, и Билл его ждал. Ждал, собираясь с мыслями эти несколько мгновений. Потому что все, что надо было сказать, надо было как-то сформулировать, пытаясь деликатно обойти тему «шерше ля фам». Флэнаган начал говорить, когда машина уже встала. «Бьюик» грузно припарковался на другой стороне улицы.
- У Руссо была шестерка. И я ее… Я называю это «завербовал». Таким образом эта девушка, Элис, – Лиам неосознанно назвал Рут именем, которое сам же и придумал для нее однажды, – Стала работать на двух боссов. Так сложилось, что спустя полгода колумбийцы мне заказали Барселонского Быка. Заказали с тем, чтобы провести кое-какие мероприятия, способные выбить у него почву из-под ног. Насколько я понимаю, в будущем его планировали устранить. Не знаю, где я засветился, но чутье у Руссо оказалось отменным. Он, в свою очередь, дал задание той шестерке искать все на меня, чтоб понять, чего это я мелькаю на горизонте. Элис, – Билл повел бровью, – Оказалась перед выбором, и проявила большую лояльность мне, предупредив об этом. Естественно, не обрадовав этим Быка. И я… Я выкупил у него жизнь своего уже человека, отдав все по своим заказчикам. Нарушил первое правило наемника, если наемник может говорить о каких-то правилах… Предлагаю продолжить внутри.
А внутри оказалось достаточно уютно, а главное – в меру людно. Не так, что нельзя было найти столик, но и не так, чтобы их беседа – а пока это был рассказ Лиама – стала достоянием тишины зала. Заведение действительно приличное, пусть внешний вид как Билла, так и Монтанелли не особо ему соответствовал сегодня. Все же не настолько откровенно-лосковое место, как «О’Шале» того же Николаса Руссо.
Флэнаган заказал ростбиф, подождал, когда официанта отпустят и его компаньоны, и продолжил:
– Колумбийцы посчитали, что единственное, чего я заслуживаю – пуля в затылок, и выписали киллера откуда-то из Флориды, гастролера. Ну а я его убил, – фактически, это сделала Рут, перед этим случайно продырявив бок Лиама, но тут это значения не имело, – Убил, тело было уничтожено в огне, а местной шишке от картеля отправил его палец в качестве сообщения. Этот хер, откровенно говоря, мне еще пару недель во снах являлся, но это не имеет особого значения.
Билл сообразил, что тема перед обедом не самая лучшая, но быстро осознал, что паталогоанатом и террористка – не те люди, у которых желудок отзовется особой нежностью на такое.
– Кхм, ну вот. Сообщение такого рода отправил, ответил несоразмерной агрессией на агрессию, и это на несколько месяцев остудило их пыл. Но сейчас... – Билл нагловато посмотрел на Монтанелли, – Сейчас они меня снова заставляют сплясать тарантеллу.
Да, Флэнаган практически ощущал, как горит земля у него под ногами, колумбийцы устроили активный перечень оперативных мероприятий по его нейтрализации, и они вряд ли отступятся, если судить по всему, что происходит.
Принесли блюда, Лиам улыбнулся.
– Бон аппетит! – интересно, не сочтет ли этот действующий босс манипуляции с итальянским за откровенное паясничество?..

+2

14

Автомобиль с Лиамом за рулем свернул на «финишную прямую» до ресторана «Прованс». Преследователи не отставали, уже крайне бесстыдно себя разоблачив. Впрочем, чем спокойнее выражение лица каждого из трех преступников, тем сильнее они разозлят копов, ну, или кто там за ними едет? Наверно, желают их схватить с поличным, забрав не только Гвидо, которому удалось выбраться из оков, но и захватить вместе с экс-чистильщиком еще пару соучастников. По идее, следовало волноваться, грызть себя мыслями о возможных жучках. Но испанка была спокойна, как танк. Сейчас она была уже на своей территории, на дорогах, на которых могла разгуляться, в ресторане, из которого знала как выбраться. Поэтому стоит шпионом чуть насесть на них, как они потеряют все, даже возможность лицезреть спокойный разговор об убийства, отрезании пальцев и ритуальном сожжении тела.
– Как по мне, единственное, чего не хватает этим ребятам – ковровой бомбардировки, я латиносов с наркотой в принципе в гро… Прошу прощения. – осекся Флэнаган. Тарантино пожала плечами. Признаться, ей было ровно до чьей-то ненависти, осуждений, оскорблений. Если это не касалось ее напрямую, то испанка допускала, или можно выразиться, разрешала, людям иметь свое мнение. В противном случае, задень ты ее честь или подними вопрос о том заслужила ли Тарантино находиться в системе Семьи там, где находиться, вас бы ждал выпад и агрессия. Но пока Агате встречались только те личности, кто делали обратный комплимент, говоря, что не представляют ее в роли матери или жены, или домработницы, или сидящей мирно за офисным столом. Кем видела сама себя девушка? Пожалуй, стоит задуматься о том, что то, кто мы есть лишь отражение чужих мыслей, сплетен, слухов, взглядов, мнений. Ты тот что о тебе думают. И только один с собой ты настоящий. Но какой?
Они остановились у ресторана и прошли внутрь. Встречала их чрезмерно вежливая и слишком смазливая женщина в узкой юбке. Этой женщине приходится облизывать каждого, кто желает заглянуть к ним на обед или ужин, деловые переговоры или романтические. Проводив к столу, женщина удалилась. Тарантино осталась листать меню, поглядывая то на Лиама, то на Гвидо.
Занимательную историю поведал им Билл. Вот уж при той кровожадной встрече в лифте, испанка бы за ним такого не подумала. Девушка усмехается.
- Нда. Колумбийцы шуток не понимают – подметила Тарантино, качнув головой. Да, может такой резкий и смелый ход на первое время остудит недругов Лиама, но лишь до той пора, пока они не придумают кровавый план мести. В конце-концов этих ребят выставили клоунами, и поэтому погоня за Ирландцем стала своего рода принципом.
После первого куска мяса, который свалился в желудок практически не пережеванным, принося первое облегчение и отпугивая голод, к Тарантино начали приходить более резвые мысли. Например, захочет ли Гвидо затевать войну с колумбийской мафией. Что перевесит? Ценный информатор и диверсант или проблемы с опасными гангстерами? Если бы спросили у Агаты, она готова была бы впрячься за Флэнагана, может сейчас был как раз такой шанс?
- Думаю, колумбийцы не рискнут лезть открыто на тебя и, в последующем, на Семью. Все-таки в Калифорнии Торелли имеет достаточно большое влияние и вооружение, чтобы нашпиговать врага как Великобритания султана Занзибар во время Англо-занзибарской войны. – неплохое сравнение с 38-минутной войной для человека ненавидящего историю в школе.
О тех парнях, что продолжали уже не следить (ибо делали это очень открыто), а наблюдать, террористка даже забыла, начиная, наконец, улыбаться.

+2

15

Каждый человек рождается немного расистом. Это в его природе - гордиться своим происхождением, и недолюбливать тех, чей цвет кожи чья культура и чьи взгляды отличаются от его восприятия. Ненависть заложена в человеке с рождения. Но эта - одна из тех черт, что и отличает его от животных, пусть она и не самая лучшая. Ненависть. Причина войн, причина убийств, следствие жадности, жажды, бедности. И даже родитель такого явления, как итальянская вендетта, которую и до сих пор многие люди их круга считают священной. Ненависть - обратная сторона любви, которую воспевают. Ненависть к чему-то или кому-то, беспричинное раздражение от чего-либо, как и такая же любовь к чему-то - это называется уже вкусом человека. А вкусы - точно так же зависят от его культуры, его окружения и происхождения. Существовал стереотип, что немцы - расисты. Но и итальянцы - точно такие же расисты; особенно из тех, кто занимается криминальной деятельностью. И ирландцы - такая же их обратная сторона на преступной карте, как и любовь - обратная сторона ненависти (или наоборот - это зависит от личного восприятия каждого); латиносы - точно так же отстаивают свои права на расизм. И чёрные - как реакция на отношение к ним любых расистов и наицстов всех времён в истории, и являются самыми злобными из представителей собственных врагов. Гвидо старался просто не быть большим расистом, чем требовал бизнес. И никогда не был сторонником радикальных взглядов ни в отношении чёрных, ни в отношении латиносов, ни в отношении азиатов, ирландцев, испанцев, немцев, русских, и вообще кого бы то ни было. Правила есть правила, взгляды есть взгляды. Всегда нужно видеть разницу. Монтанелли лишь усмехнулся, не став продолжать разговор на эту тему. У него самого тоже было, к кому послать бомбардировщик; кстати, Агата с этими ребятами тоже пересекалась.
- Ник избавился от предателя и раскрыл всех своих врагов. - Гвидо усмехнулся, Барселонский бык был неглупым человеком. Одно не сходилось в истории Лиама - он не помнил, чтобы у Руссо была шестёрка по имени Элис. Да ещё такая башковитая, чтобы обвести самого Флэнагана на полкруга. Впрочем... он помнил другую девчонку. - Эта Элис всё ещё работает на тебя? - спросил Гвидо по пути от машины к ресторану. Если всё складывается так, как он сам думает, Лиам внедрился в группировку так глубоко, что держать его вне поля зрения было уже просто опасно. Впрочем, здесь была Агата, а там - был Николас, недовольный, но имеющий на руках несколько козырей. И той, и другому, Гвидо доверял достаточно, чтобы Лиам находился именно там, где должен был; под защитой, но и под наблюдением. В хороших условиях для дальнейшего сотрудничества.
- Значит, времени в городе без меня не теряли? - Монтанелли лишь тихо засмеялся, услышав, как Лиам распорядился с телом посланного за ним киллера. Выполнив ту работу, которую делал обычно Гвидо, а теперь её делает Линда. И вероятно, долго будет делать. Скорее всего, стоит просто отдать ей свои полномочия, как чистильщика; едва ли он уже вернётся к ним когда-нибудь, а она неплохо справляется. - Спагетти болоньезе и бутылку лучшего красного вина. - обратился Гвидо к официанту, прервавшись. А затем, когда тот ушёл, перевёл взгляд на Агату и заметил, как пассажиры Бьика входят в зал. Наблюдают. Именно наблюдают. Монтанелли прекрасно знал, что делать в такой ситуации - федералы постоянно наблюдают за группировками, и прекрасно знают в лицо большинство из их представителей; даже запечатлевают многие события на своих плёнках - на похоронах, на празднествах, на событиях такого рода часто появляются полицейские хроники со своей аппаратурой. Жизнь под объективом. Но пока на хронике видна только лучшая её сторона - всё в порядке. - Кстати, в тюрьме я слышал, что полицейский участок подорвали. Это не твоя работа, я надеюсь? - на губах усмешка, но в глазах - вполне серьёзный холодок. Гвидо знал о другой криминальной стороне жизни Агаты. И это ему будет, вероятно, труднее всего контролировать, как боссу. В терроризме крайне мало смешного. А чтобы подорвать полицейский департамент, нужны веские основания; но даже если они есть - хуже всего будет, если это свяжут с организованной преступностью, а не с террористами. А организованная преступность в этом городе - и есть Торелли.
- Я бы не торопился с такими выводами, Агата. Мы многих потеряли за последнее время. - убитыми и арестованными; хватило бы заключённых, чтобы организовать целую банду в тюрьме - что, впрочем, неплохо для Альваро, Романо и Риккарди, даже за решёткой они останутся боссами и будут чувствовать себя относительно вольготно. На свободе же всё несколько сложнее. И не потому, что в тюрьме сражаться за свою жизнь приходится кулаками, а не огнестрельным оружием... Торелли трудно было удерживать свои позиции в эти дни. Гвидо подумывал о помощи извне. Благо, связи уничтожить труднее, чем людей... - Откровенно сказать, едва ли это в самом деле остудило их пыл, Лиам. Уверен, эти месяцы они планировали что-то большое против тебя. - никто не любит, чтобы его же жестокость была направлена по отношении к нему же самому; а штука Лиама была вполне в духе картелей. Скорее всего, они в бешенстве. Хуже всего, что это бешенство не заставляет их совершать ошибок. Вероятно, лидер у них всё-таки более хладнокровен, нежели большинство представителей картеля. - Но вряд ли даже они будут устраивать целую войну из-за одного человека. - Гвидо отвлёкся, увидев официанта, начавшего расставлять блюда на столе. - О, а спагетти отнесите, пожалуйста, вон за тот столик. - и, указав взглядом на столик с "наблюдателями", вновь повернулся к Лиаму и Агате, вынув из заднего кармана брюк купюру в пятьдесят долларов и подложив её под горлышко бутылки. - Я вижу, вы сработались, так что продолжайте работать вместе. Вино - для вас. И Агата, найди меня чуть позже... хочу помочь тебе кое с чем... думаю, ты будешь только рада. - Гвидо встал из-за стола, пользуясь тем, что официант, который понёс копам спагетти, отвлёк внимание от их столика. - Рад был повидатся. И спасибо, что встретили. - он покинул заведение достаточно быстро, чтобы через пять минут слиться с толпой людей на станции метро - быстрее, чем наблюдатели успели бы возобновить слежку за ним, но достаточно, чтобы они это сделать попытались. Давая время на выбор, что делать дальше, для Лиама и Агаты - продолжать обед или же уйти. Следили не за ними, так что у них была роскошь выбора...

Отредактировано Guido Montanelli (2013-07-04 14:06:51)

+2

16

Рут решила порвать все взаимоотношения с ирландцем всего пару недель назад, и, будучи далеко не самым последним человеком в его жизни, не была наиболее приятным пока предметом разговора. Вопрос Монтанелли касательно их с Элис сотрудничества на данный момент заставил лицо Билла сделаться чуть более непроницаемым, чем обычно.
– Нет, – и он воздержался от любых других комментариев.
Лиам решил погрузиться в то ощущение и те мысли, которые овладели им с утра, чтобы отойти от новых и совсем ненужных размышлений о девчонке. Заставлять людей бояться – это уже необходимое качество в борьбе с теми, кто отчаянно желает смерти Флэнагану. Страх всегда был лучшим оружием. Войди Ирландец в состав тех людей, о которых хотя бы можно сказать «Он работает на Гвидо Монтанелли» – это уже заставлять людей их круга испытывать опасения. Неважны условия, неважно его положение в структуре, важен факт, до боли простой. И этого факта Лиам, кажется, добился.
Ему хотелось ощущать за собой что-то, в отношении чего он так или иначе мог бы проявлять лояльность. Понятно, что омерта тут, омерта там – это совсем не вписывалось в систему ценностей ирландца. Но это прекрасно вписывалось в систему правил и запретов, в логику дополнительного страха для его врагов. А сильнее страха в любую систему ценностей входило одно – верность.
– Знаете, хотелось бы сказать «Пусть приходят», но к чему тут лишнее бравирование. Если пришлют кого-то еще – это не будет зависеть от того, готов я или нет. От этого буду зависеть лишь я сам – с целыми руками, ногами и рассудком, – Ирландец чуть откинулся и улыбнулся, – Я готов стать человеком Семьи.
Принесли блюда, перед Биллом поставили его мясо, он хотел было дождаться, когда к своему приступит Монтанелли, чтобы тут проявить уважение, но тот отправил свою пасту за столик парней в штатском. Изящный ход, учитывая, что их обескураженность ему лишь на руку.
Слова Патологоанатома о том, чтобы им с Татой продолжать работать вместе, Лиам воспринял как вполне закономерное окончание встречи и как результат, которого и добивался – он работает на Семью, и это действительно дорогого стоит. Во многом из-за того, что ирландец самостоятельно пришел к этому решению.
– Благодарю, мистер Монтанелли, – Лиам не успел встать и пожать руку итальянцу, поэтому лишь кивнул обернувшемуся у выхода Монтанелли.
С чувством некоторого успокоения он попробовал ростбиф и потянулся к бутылке. Разлив два бокала, подвинул один Тарантино.
– Салют, Агата… Как бы то ни было, я вполне представляю уровень твоей ответственности за себя. Ну а бежать мне некуда. Разве что спрятаться в Южной Америке под носом у картелей. За тебя! – Билл приподнял бокал до уровня глаз и кивнул теперь уже Тате. Вино было терпким, но  сладким, – Какое успешное собеседование. Из тебя бы получился неплохой рекрутёр, Тата. В любом случае, мой непосредственный босс – ты. Какая отведена мне роль в том, как видишь структуру ты?
Билл снова принялся за мясо, мельком бросая взгляд на потенциальных федералов в стороне.
– Руки я уже замарал. Сдается мне, что-то может очень измениться теперь.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » You can't be half a gangster