vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » jealousy surged up in her.


jealousy surged up in her.

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Мне кажется, между нами всегда будут витать слова, которые мы никогда не произнесем вслух. Три главных слова, в сумме дающие лишь десять букв. Десять простых букв. И мы не скажем их даже не потому, что мы будем бояться их открыть друг другу, а потому что мы с тобой два упертых и гордых козла, которые всего лишь не хотят делать такой отважный, такой решительный шаг первыми. Мы способны на любую авантюру, готовы к любым приключениям на свои пятые точки, можем устроить настоящую дуэль на шпагах, но произнести те слова…  И, я думаю, пока один из нас не признается, мы не сможем быть честными друг с другом, что немало важно в отношениях. Особенно в наших. Особенно между мужем и женой. Между Эйвери и между Руквуд. Но дело не просто в фамилиях. Здесь все гораздо глубже.
Я запуталась, Цезарь. Я запуталась и, кажется, поспешила. Меня сейчас съедают мои же мысли раз за разом, по кусочкам, а я ничего не могу с этим поделать. Потому что они правы! Они во всем правы. Я знаю, что чувствую к тебе, и лишь это неизменно. Да и, вероятно, никогда не изменится, что бы я там себе не навыдумывала в своей черепушке. Но вот, что насчет тебя? Я ничего не знаю. Я не знаю ничего о тебе – если конкретней. О чем ты сейчас думаешь? О чем ты думал, когда я пришла? А потом? А когда оказалась так близко к тебе? Где были твои мысли? Что ты чувствовал? Мне казалось, что в ту минуту мы ощущали одно и то же, но теперь я так не считаю. Меня поглощает неуверенность. Меня раздирает необъяснимая тоска. Мне грустно. И больше всего на свете мне хочется плакать: я чувствую себя беззащитной. Слишком уязвимой. Очень твоей. А это не может не мучить меня!
Вся наша с тобой история похожа на сплошной каламбур, на какой-то ужасный дикий анекдот! Я ее так вижу, именно в подобном жанре. Вот только никто не любит читать между строк, а там ведь самый главный смысл. Там мои эмоции, там мой настрой. Черт! Да открой мой дневник, и ты сразу все поймешь. Нет, все всё поймут! Но отчего же тогда я терзаю себя лишними думами, коли все так просто?
Мне не нравятся больше твои губы, касающиеся моей кожи. Они бьются невидимым током, от них дурно пахнет. Да и ты сам… Ты видишься мне другим. Твои прикосновения, твое присутствие здесь мне противно. Хочется прильнуть к спинке дивана, раствориться в ней и не быть здесь. Не быть рядом с тобой. Забыть обо всем. Пусть это будет сон. Я очень прошу! Я молю! А я ведь не верю в Бога. Однако теперь нет другого пути. Твой голос словно нож в спину. Как же он невыносим, как же неприятен! И неужели я могла еще совсем недавно по нему скучать? О, нет, это интонация – что она значит? Зачем ты заставляешь меня думать и о ней?! В моей голове уже и так нет места лишним вопросам, она заполнена до краев! Почему ты издеваешься? Что ты имеешь в виду? Ты смеешься надо мной?! Не трогай меня. Уйди. Я не хочу чувствовать тебя. Зачем ты снова так близко? Я открываю глаза как раз в тот момент, когда ты целуешь меня в нос. Хмурюсь, а затем смещаю голову немного в сторону. От тебя. Что это было, Эйвери? Прощальный «подарок»? Ты так со всеми?
Ты садишься на диван и смотришь на меня. Как же мне сейчас неловко. Я лежу перед тобой обнаженная, накрыться совершенно нечем! Чувствую, как краснеют уши и щеки, не могу скрыть стыд. Стоп, стыд?! А чего я стыжусь?... Отмахиваюсь от новых вопросов в своей голове и отрываю спину от дивана, оказываясь за твоей. Теперь, чтобы ты увидел меня, тебе придется немного сдвинуться. Но надеюсь, ты этого не сделаешь.
- Я… - кусаю губы в попытке подобрать слова, сложить их так, чтобы получилось нормальное предложение, но из-за возникшей путаницы дум в голове, мне это удается с особым трудом. - Мне, наверно, надо уходить? – каждое слово было произнесено с отрывом в секунды две-три. Тон серьезен. Я совсем не шучу – да и как можно шутить сейчас? Я не огрызаюсь и не иронизирую. Я просто думаю, что мне пора, но все же хочу знать, как считаешь ты.
На самом деле, в данную секунду, я, кажется, реально ненавижу тебя. Только теперь до меня доходит, что ты получил все, что у меня было. Забрал и украл все ценное, что мне принадлежало! Начал с губ, потом проник в мысли, затем пришел в сердце, и, в конце концов, обесчестил – как говорили в старые добрые времена (я слишком трепетно отношусь к этой теме, да и мамочка будет разочарована, если узнает, что я не красиво выражаюсь!).
Да, Цезарь, именно в этом дело. Я из-за не знания твоих чувств к себе - и не надо заливать мне, что я тебе нравлюсь, что я твоя жена, а это много значит! – делаю лишь один вывод: я очередная кукла, сто первая или двести третья игрушка, которая долгое время отталкивала тебя, а потом взяла и сдалась! И, естественно, взяв то, что по праву должно было уже в первый день принадлежать тебе, я стала тебе не интересна. Господи, это было так элементарно, вся эта ситуация настолько типична! И помимо ненависти к тебе я ощущаю презрение к себе. Дура, какая же я дура, что поверила тебе. Ведь все изначально было ради этого момента. Ведь ты же никогда меня не… Не любил.

+2

22

Руквуд, как, ну КАК можно вот так просто взять и все испортить? Все ведь было так легко и просто - это просто произошло, мне было хорошо, тебе будто бы тоже неплохо (хотя и не так, как могло бы быть), и вот проходит совсем ничего раскаленных секунд - как мир переворачивается с ног на голову. Как будто кто-то переключил канал и вместо одного кино на экране совершенно другое - с теми же актерами, но другим сюжетом. Нет, это не была паранойя. Мне не показалось. Просто что-то в тебе вдруг переломилось и ты стала совершенно другой Руквуд. Я не знаю, почему так - так не должно было быть, ведь я все делал правильно - я имею ввиду, строя отношения между нами. Ведь я ни на чем не настаивал и давал тебе столько времени, сколько тебе было нужно и, реши ты сегодня в очередной раз меня опрокинуть - я бы ждал дальше. Почему в таком случае я опять чувствую себя мудаком? Зачем ты это делаешь, Руквуд?  Ты издеваешься надо мною... Мне всегда казалось, что пальма первенства в этом виде спорта - исключительно моя, но ты... нет, на сей раз ты превратила волшебный момент в какую-то дешевую артхаус-трагедию, где нихрена непонятно, в чем проблема, но все мрачно и печально. Никогда еще секс не выглядел так нелепо. Никогда я еще не жалел о подобном. Знаете, говорят "сексом дружбу не испортишь". А ведь оказывается, сексом можно испортить не только дружбу, но и отношения, и недоотношения и вообще ВСЁ. Так не должно быть и я обязан докопаться до причин, хотя, учитывая то, насколько мы с тобой отчаянно сопротивляемся тому, чтобы открываться друг другу, это будет сделать достаточно сложно.
  Уходить? Ты хочешь уйти? Ну здорово, чё. Ты можешь этого хотеть только в двух случаях, в двух раскладах. Первый: ты что-то чувствуешь, ты пугаешься этого, ты ощущаешь себя неловко, потому что кажешься самой себе излишне уязвимой; считаешь, что секс был моей целью и теперь, прежде, чем я озвучу свою победу над тобою, предпочитаешь сделать вид, что сама все прекрасно знаешь - ну типа чтобы подпортить мне момент триумфа. Второй: ты реально меня настолько ненавидишь, как говоришь (хотя я всегда отказывался в это верить),тебе было интересно со мной играть, как кошке с мышью, но эта игра тебе наскучила и ты не нашла иного способа ее прекратить, кроме как дать мне то, чего я давно хотел. Оба эти варианта сводятся к тому, что я - типичный такой представитель женских баек о козлистости, для которого постель и секс - это некий возвышенный стимул существования, окруженный святым свечением, цель, мотивация, мечта - словом все то, ради чего мы, мужчины, готовы пойти на все. Даже на брак, даже на свидания.  Вот только первый явно проигрывает по баллам вероятности.
  И знаешь, мне больно. Никогда мне не было больно от того, что обо мне думают, потому что я об этих мыслителях не думаю вообще. Но то, что обо мне думаешь ты - это важно, потому что я с декабря месяца пытаюсь сломить этот стереотип в твоем мозгу, показать себя другим - настоящим. Неужели ты настолько слепа? Неужели я настолько "плохой мальчик"? И передо мной сейчас стоит выбор - либо пойти на определенные жертвы, рискнуть и сделать то, что боишься сделать ты - показать свою уязвимость, дать слабину и поднять белый флаг, либо сцепив зубы признать конец нашей игры и идти дальше. Без тебя. Я знаю, что другого шанса сделать выбор у меня уже не будет, и это паршиво - решать такие вещи, когда тело все еще помнит сладостные минуты соприкосновения с твоим, эту интимную близость, тебя - мою. Мне сложно. Я не хочу ничего решать. Я хочу жрать и спать. С тобою рядом.
    Когда мне больно - я смеюсь. Я смеюсь и сейчас, вставая с кровати, подхватывая выброшенное в сторону полотенце и снова обвязываясь им, словно набедренной повязкой. Я не насмехаюсь, я смеюсь. А что мне еще делать, если я не знаю, что сказать? Это был шах и мат, Руквуд, поздравляю.
  - Ты... У меня это спрашиваешь? - я наконец озираюсь через плечо и в твоем взгляде, кажется, читаю подтверждение одной из своих догадок - да, ты меня ненавидишь, потому что сейчас и ты получила подтверждение своего мнения (по крайней мере, в своей голове - так точно. Старинная женская забава - сама придумала, сама обиделась). Мне кажется, я физически ощущаю на себе твой брезгливый взгляд и он так не похож на все то, что было раньше между нами. За что, Руквуд? - Ты издеваешься надо мной, да? То есть, ты считаешь, что я когда-то давно, когда ты дала мне первый отворот-поворот, поставил себе целью затащить тебя в койку? Зачем тогда было все ЭТО? Ты  могла меня просто отшить. Не обязательно было для этого отдавать то, что тебе было так важно. Если это для тебя было действительно важно, конечно же... - я вытираю лицо руками и мне кажется, что внутри меня сотрясает, как от электрошокера. - Ну что ж, гордись собой, ты победила. Разгадала мои коварные замыслы, - для пущего эффекта я даже дьявольскую мину состроил и руками движения какие-то изобразил. - Поставила меня в тупик. Ненавидь меня, давай, - развожу руки в сторону. Мне противно от этой дешевой драмы, которую я тут развел, поэтому я возвращаюсь на диван (это мой диван, в конце концов. Не нравится мое общество - можешь валить на все четыре стороны!), сажусь  на прежнее место, не желая смотреть на твое лицо, потому что видеть в нем некое почти презрение к себе - выше моих сил и...поднимаю белый флаг. - Сделав тебя своей женой, пусть и таким дурацким способом, я думал, что смогу донести до тебя в такой шуточной форме одну серьезную вещь - то, что я не мальчик, забавляющийся первой встречной юбкой и особенно увлекающийся наименее доступными, как это пристало честолюбивым засранцам. Я думал, что за твоей колючестью стоит нежелание быть "одной из", поэтому показывал тебе, что ты - не "одна из". Я сделал то, чего не делал никогда и чего не делают с первой встречной-поперечной, согласись, - я женился на тебе. Пусть и не по любви - об этом говорить было рано, ты уж прости...  Но, наверное, мы друг друга неправильно поняли. Я не держу тебя. Если тебе это надо - иди. "Игра" закончена. Ты выиграла, а я дурак.
  Никогда я еще не чувствовал себя так гадко и униженно; растоптанным, обсмеянным.

Отредактировано Caesar Avery (2013-05-06 20:14:29)

+2

23

С трудом сдерживая внутри, в глотке, холодный противный горький ком, я буравлю взглядом свои ноги, пальчики, которые игриво шевелятся, которым словно нет до меня никакого дела. Хотя, отчего же «словно»? Им действительно плевать на то, что мне так тяжело сейчас. Они рады, они ликуют, они все еще «мыслями» в тех секундах… Как и моя кожа, что до сих пор ощущает прикосновение губ, рук, чужого тела. Твоего тела, Цезарь. И от этого мне еще тяжелей. Если я могу обмануть разум, могу направить размышления в другое русло, то обмануть чувства – нет, это мне не под силу. Я пыталась; пытаюсь и сейчас, но мне подобное неподвластно.
Проходит пара секунд, прежде чем ты как-то реагируешь на мои слова, на мой вопрос. Я поднимаю взгляд и смотрю на тебя: на твой затылок, затем глаза устремляются на спину, а после падают на ягодицы. На сей раз я не смущаюсь, да и ты быстро прячешь от меня столь интимную зону. Я слышу твой смех. Он ужасен! Он омерзителен! Он заставляет меня стиснуть крепко зубы и впиться в тебя жестоким взором. Неужели я была права? Неужели мой разум прав? Неужели я лишь «следующая»?
Твои слова… Я ощущаю себя на бейсбольном поле. Я, не умеющая играть в эту долбанную игру! Стою с битой в руке - ты напротив. В твоих ладошках только мяч. Ты делаешь замах так неожиданно, совершенно внезапно, не предупредив меня, и резко бросаешь мячик! Он летит в мою сторону. Летит на меня с бешеной скоростью! Кажется, я даже вижу дорожку из воздуха, которая остается после мяча. И я не успею отбить! Я не успеваю даже прицелиться! Мячик больно бьет в солнечное сплетение. Я слышу быстрый и короткий хруст. Загибаюсь, складываюсь пополам, корчась от боли – из руки падает палка. Я коленями падаю на землю… Финита-ля-комедия – ты победил, я побеждена (странно, что ты твердишь обратное моим мыслям и выводам).
Но ты говоришь все верно: я могла тебя отшить. И, да, это так! Я с легкостью могла растоптать твое желание в пух и прах: во-первых, я знаю, насколько тебе было бы обидно и «больно» это – а мне, как любительнице повоевать с тобой, это лишь бальзам на душу; во-вторых, проще простого для меня превратить все в шутку, в издевательство. И пусть второе звучит не так уж и правдоподобно, но сейчас это не важно. Важно лишь то, что я что не хотела этого… И, могла – да, но не желала этого. Даже сейчас, когда я чувствую, что мое сердце разбивается на сотни и тысячи мелких осколков, словно тарелка или фарфоровая красивая кукла, бьющаяся о кафель, я понимаю, что поступила верно, не остановив тебя. Потому что я еще никогда не была так свободна от посторонних размышлений, как в секунду своего согласия с тем, что я готова. И черт бы меня побрал, ведь пару секунд назад я думала, что поторопилась! Я не знаю! Во мне столько сейчас мыслей! Но нет! Нет, нет и нет! Я хотела этого! Я все сделала правильно, отдавшись тебе! Так что не смей, Эйвери, осуждать меня и тыкать на то, что мне «это» было важно. Потому что это взаправду так, но… Я поступила (секунда молчания) по совести. И сейчас злость от собственных рассуждений, от несогласия с тобой отражается на моем лице и настроении. Я в бешенстве. Внутри распространяется огонь. Твои эмоции, твой тон – масло. Ты только сильней разжигаешь во мне ярость на тебя. И да, ненависть. Настоящую, сильную, бешеную.
Скажи ты еще слово, и я бы сорвалась с места, но отчего-то я сижу и лишь смотрю на тебя, сжимая кулачки так, что ногти впиваются в кожу, однако этой боли я совершенно не чувствую. Ты возвращаешься на диван, а я в ответ чуть отодвигаюсь в сторону, ближе к спинке, прикрывая рукой грудь и притягивая колени к телу. Этот жест… Я думаю, он не требует комментариев. Они излишни. Как и комментарии к твоим последующим словам.
Ты все разрушил. Ты все сломал. И, понимая это, я смеюсь. Восторженно смеюсь! Ты сделал и сказал такое, что я… Я ведь не думала, что все так. Эйвери, я не знала! И, господи, насколько же я была слепа и увлечена своими переживаниями касательно тебя, что не замечала этого! Не замечала другого тебя! Я эгоистка, Цезарь! Я… Прости меня! Мне еще никогда не было так гнусно, никогда я не чувствовала себя такой виноватой во всем! Да. Я одна виновата! И больше никто. Ты… Это все правда. Мы из одного теста. То, что испытываю к тебе я, испытываешь и ты ко мне. Разница лишь в том, что ты мне признался в симпатии первым, в то время, как я до последнего билась об стену, не веря тебе, потому что считала, что... А хрен поймет, что я считала! Но теперь…
- Скажи это.
Мой голос сух, но лишь оттого, что безумно хочется пить. Я смотрю на твою спину, мягко скольжу по ней взглядом, а затем медленно перекатываюсь на колени и, оказываясь ровно позади тебя, дотрагиваюсь до твоих плеч своими пальчиками. Чуть сжимаю их и прикасаюсь губами к затылку, грудью прильнув к твоей спине.
– Повтори эти слова снова.
Я нежно шепчу тебе на ухо, так ласково, как никогда прежде, но опасаясь, что ты можешь оттолкнуть. Мне следовало бы извиниться, а не просить тебя повторить то, что было так трудно сказано. Тяжело. Я… Я осознаю, насколько тебе было нелегко все это произнести.
– Повтори их.
Снова касаюсь губами твоей мягкой кожи, а потом утыкаюсь лбом в лопатку и с выдохом тихо-тихо, еле слышно, шепчу одно лишь:
– Прости.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-05-06 23:24:50)

+2

24

Я не знаю, прочитал ли это между строк в какой-то книге, или это была одна из миллиона цитат, которые любят плодить у себя на страницах в соц.сетях пустоголовые особи без собственных мыслей; или мне пришло это в голову не зависимо от предыдущих двух факторов... Я не знаю. Помню лишь, что всегда верил, что, если тебе особенно сложно, если что-то дается труднее обычного, если приходится пройти через боль и...боль, то это значит - ты на верном пути. Конечно, если ты не идешь по раскаленным углям в огонь. И сейчас, когда я вдруг слышу позади себя этот смех - странный и, как бы я ни пытался приписать ему дурных мотивов и эмоций, мягкий и нежный, до меня осторожно, крадучись добирается мысль о том, что, возможно, я не прогадал, переступив через себя и признав поражение? Возможно, это то единственное, что было необходимо, чтобы расставить все точки над "и"? Ты просишь повторить. Зачем? Ведь от того, что я сказал все это - мне не стало легче. Знаю, это безумно глупо и вряд ли я бы плясал джигу-дрыгу, если бы все произошло более легким путем и наоборот - если бы упала передо мною на колени и навзрыд поведала бы мне о своих чувствах. Тогда бы, без сомнения, мне было бы легко сказать в ответ то, что я сказал. Но, пожалуй, я рад. Рад, что нашел в себе силы, что рискнул, потому что твои пальцы на моих плечах, твои губы на моем затылке - да вся ты вообще; ты, которую я ощущаю каждым миллиметром спины, с которой ты соприкасаешься; вся ты - моя. Оно того стоило.
  Я устало закрываю глаза, отдаваясь этому легкому мандражу, марширующему от места твоего поцелуя вниз по шее, по позвоночнику к пояснице. Я усмехаюсь будто бы и с легким сарказмом - мы ведь с ним неразделимы, как и ты, Руквуд, со своим; но усмехаюсь так, словно мы только что вдвоем сидели над взрывным механизмом, у которого, по законам жанра, два провода. Красный и синий. И от того, какой бы мы отрезали, зависело то, разлетятся ли наши ошметки по окрестностям, или мы в холодном поту издадим победоносное "Получилось". Я чуть запрокидываю голову, чтобы быть поближе, чтобы чувствовать тебя больше. Прости, что у меня сейчас нет сил как-то более явно отразить то, как легко мне стало внутри.
  Повторить? Не дождешься! - Я думаю об этом, внутренне смеясь. Игриво, шаловливо. Почти так, как мы это делаем обычно, подсовывая друг другу очередное "слабо". Но что-то новое подмешивается к ощущению нашей обычной игры. Эта уверенность, которой не было раньше. Уверенность, что, если даже эта игра закончится - мы друг друга не потеряем.
  - Не дождешься! - напускная дерзость в хриплом голосе, он все еще немного подрагивает, потому что нервное напряжение - оно не думает уходить просто так, не прощаясь. Я нахожу твои ладони своими, заключаю твои тонкие пальчики, которые умудрились практически исполосовать мою спину, но прикосновение которых в то же время неизменно целебно, я обнимаю себя твоими руками и поворачиваю свою голову так, чтобы дотянуться хотя бы кончиком носа до твоих волос. - Скажи, что ненавидишь меня. Так, как ты говорила это сегодня. Хорошо? А я пошлю тебя к черту... - это так смешно, правда. Когда я говорю, что "пошлю тебя к черту" - это ведь в переводе с нашего языка на человеческий - "ты - моя, и я тебя обожаю". - Я тебя так часто туда посылал, что вы должны были уже подружиться... - я больше не хочу говорить ни о чем серьезном. На сегодня с меня хватит. Выговорился. Ты вытрусила из меня всю правду, Руквуд, буквально опустошив меня до дна. Я как копилка, в которую некоторое время забрасывались чувства, эмоции, мысли. А из копилки, как водится, можно добыть весь "улов" лишь одним способом - разбив ее. Сегодня ты нехило так прошлась кувалдой по хрупкой материи моей копилки и выпотрошила все до крохи. Алчная женщина!
  Кстати, о женщинах! Я вспомнил! Я вспомнил, с какой женщиной я был!
- Руквуд! - я ржу, как идиот, резко отстраняюсь, пытаюсь забраться на диван так, чтобы сесть рядом с тобой, но путаюсь в треклятом полотенце, отшвыриваю его прочь, и продолжаю: - Руквуд, я вспомнил, про какую бабу могла тебе Королевишна натрещать! Я ведь встретил одну свою...приятельницу по интернету. Мы с ней хрен знает сколько общались, она жила в Германии - а тут я вдруг вижу ее на мосту... - это была долгая история. Сначала про Рау, потом про Стефано, баскетбольный матч, мясорубку и поездку в соседний город.

+2

25

Когда-нибудь мы выскажем друг другу все те правильные слова, которые присущи всем романтически-ванильным парочкам (но, черт, мы далеко не пара, мы - муж и жена, а между этими понятиями есть большая, огромная (!) разница); когда-нибудь я открою тебе свое сердце и душу так же, как это сделал сейчас ты, или как делал раньше, когда я уничтожала твои откровения острым каблуком прямо в саму суть - теперь я понимаю, какую боль причиняла тебе, что тебе приходилось терпеть, выносить и скрывать, насколько сложно тебе было признавать эти чувства ко мне и выражать их вслух. Когда-нибудь... Но не сегодня. Потому что на сегодня мы и так много сказали друг другу. Особенно ты. Но это лишь возвысило тебя в моих глазах. Да. Ты герой (без капли иронии и сарказма). А я...
Мое "прости" эхом звучит в голове, опустошая ее. Мне было нелегко сказать это слово. Но я это сделала и тоже заслуживаю похвалы! Однако ее нет. А точнее она выражается исчезновением мыслей. Все, до единой, они покидают мою голову со стремительной скоростью - даже быстрее, чем когда только появлялись. И теперь мне пусто - странно звучит. Мне тихо.
Но я выжила. В этом жутком полете я выжила. В самый последний момент раскрылся внезапно появившийся за моей спиной парашют, поднимая меня секунда за секундой все выше от камней, которыми являлся отнюдь не ты - ими была я сама, мои миллионные думы. Ты - мое спасение. Ты все это время был им. Моей опорой. Моей стеной. А я проходила мимо, смотря лишь себе под ноги - думала, что упаду; смотря куда угодно, но только не на тебя. Не таким взглядом... И ты сейчас уносишь меня обратно к подножию горы, к краю обрыва, потом отпускаешь, ложишься на землю и ждешь. Ты все еще рядом. И ты не отпустишь меня. Ровно так же, как и я не отпущу тебя.
Ты теплый, Эйвери. Твое тело. Твое дыхание. Усмешка. Твои ладони... Они горячие. И они прикасаются к моим рукам. Мне так важно это. Так важно, что мы снова единое целое. Ты ведь чувствуешь это? Снова ту незримую хрупкую связь? Ты мягок, Цезарь. Даже в этих, казалось бы, шутливых словах, коротких предложениях, истинный смысл которых ясен лишь нам двоим, ты такой трогательный. Меня это смешит. По-доброму смешит. Я улыбаюсь. Так все просто и легко стало. Так свободно!
Будто бы совсем недавно я не могла дышать, сделать хоть один единственный вдох, а теперь - дышу полной грудью, не успевая вдоль насытиться кислородом.
И я готова исполнить твое пожелание, но ты сам перебиваешь меня, возвращаясь к теме, о которой я уже давно забыла. Ты сперва окликаешь меня по фамилии, чем вызываешь удивление - такая быстрая смена эмоций в тебе, в голосе. Затем вызываешь улыбку, когда полотенце мешает тебе сесть так, как ты надумал. Потом - тень неловки от того, что ты вдруг оказался передо мной снова нагишом. Да еще в такой позе, что самая пикантная "область" открыта. Я не смотрю туда, но смущение скрыть не могу: так же, как не могу не прижать еще сильней к себе колени, чтобы закрыть себя от тебя. Но на сей раз не со зла - я просто... Просто не комфортно мне быть в неглиже.
А сейчас; сейчас ты видишь чуть нахмуренные бровки на моем лице? Они - лишнее доказательство тому, что я забыла, о чем идет речь. Баба? Королева? Кто они? Из какого мира? Но... Мне нравится. Мне нравится сейчас не это, я увлечена тобой. Твоей интонацией, мимикой, с которой ты вспоминаешь о теме моего прихода к тебе. Они меня покоряют этой активностью, живостью и простотой. Твой смех... Я не выдерживаю и десяти секунд от начала твоего повествования и, улыбаясь и издавая что-то вроде рыка, кидаюсь на тебя сверху, как маленький львенок Алекс из мультфильма "Мадагаскар-2" на понравившуюся ему бабочку. Придерживаю тебя одной рукой за спину, а другой держу у головы, чтобы ей, коснувшись подлокотника, не было больно от удара.
- Эйвери! - смотрю на тебя, перемещая руку с головы на шею, а после - к подбородку. - Я ненавижу тебя, - в один момент серьезное лицо, которое уже в следующую секунду сменяет лучезарная и хитрая улыбка. - А теперь, да. Продолжай. Я хочу узнать, кто похитил тебя и посмел мучить все эти четыре дня, хотя именно это моя прерогатива. Ну, мучить тебя, - поясняю в конце своей речи я, задумавшись и складывая обе ручки у тебя на груди.
А еще... Мне нравится лежать на тебе, ощущая каждую часть твоего тела под собой. Да, каждую. Я робею от зрительного контакта, но от прикосновений - получаю невероятный кайф. И в моем движении нет намеков, нет желания - мне просто хорошо чувствовать тебя. Мне прекрасно. И я лишь надеюсь, что у нас с тобой это взаимно.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2013-05-07 08:32:32)

+1

26

Где-то там, в параллельной вселенной, сидел я, понурив голову. Я сидел в этой комнате один - разочарованный и озлобленный, разбитый и подавленный, но зато с целой и невредимой гордостью за пазухой. Там ты ушла, а я тебя и не держал, задыхаясь в собственных заблуждениях и давая заблуждаться тебе. Там я поставил в приоритет собственный страх проиграть, свою гордость, достоинство и кучу других аспектов, которые теперь мне уже не кажутся такими важными, когда рядом нет тебя... Хорошо, что это - паралелльная вселенная. Сколько уже таких "отражений" реальности я наплодил за время знакомства с тобою? Всякий раз, когда стоял выбор поступить так или иначе, появлялась какая-то иная, альтернативная реальность, где события разворачивались иначе. Но, не без гордости могу заявить, что ничто не радовало меня больше, чем настоящее, а значит, каждый выбор был правильным.
   Кто бы мог подумать! А я ведь действительно был в нескольких секундах от той параллельной вселенной, и лишь мой выбор на тот момент реально решал всё. Мне не хотелось даже думать о том, что было бы, если...
  Если бы сейчас ты не кидалась на меня с этой шуточной агрессией, если бы не рушились эти преграды и не возвращались комфорт и гармония, если бы твое бархатное тело не ласкало одним своим присутствием моё. Как бы я дышал, как бы я вообще двигался и жил, если бы в один момент отказался от всего просто потому, что было чересчур сложно открыться? Чертов характер, чертово баранье упрямство, которым я всегда гордился, и неумение проигрывать, которое превратилось в навязчивую мысль, паранойю и фобию. Я люблю свои недостатки, но вряд ли они принесли бы мне столько удовлетворения, столько обыкновенного человеческого счастья, сколько приносишь сейчас ты - моя Руквуд.
Я сцепляю руки замком за твоей спиной, искренне наслаждаясь этими неторопливыми на сей раз минутами близости. Это невообразимое ощущение, оно похоже на то, что ты проглотил безразмерный воздушный шар и кто-то внутри тебя этот шар старательно накачивает воздухом, расширяя все более и более твою грудную клетку. Во мне сейчас столько нежности к тебе, что, глядя на это все со стороны, я саркастически улыбаюсь. Приплыли. Привет, ваниль!
- Вудс, обещай не издеваться над моей везучестью, потому что уверяю тебя, более дебильного мальчишника я не видел даже в фильме "Мальчишник в Вегасе", где правили бал наркота и прочие увеселительные неадекватные штуки... - смеясь, расцепляю замок из пальцев и поглаживаю ладонями твою поясницу, пытаясь добраться до ягодиц. Ты моя. Вся. С головы до пят. И только сейчас я ощущаю в полной мере, насколько это непередаваемо круто - обладать тобою.
  Я буду просыпаться с утра и целовать твою грудь. А ты по привычке будешь сталкивать меня за это с постели. Я буду приучать тебя к себе и к тому, что смущаться не стОит. Я знаю, что все будет, как раньше с одним лишь отличием - у нас будут эти минуты близости, даже если сменяться они будут очередной баталией. Я сказал еще далеко не все, что мог бы; далеко не все, что есть, но так, как я буду приучать тебя к естественности наших отношений, так ты будешь меня приучать говорить то, что труднее всего. Хотя, по сути, сама ты также немногословна, но сейчас мне достаточно того, что есть.
  С тобой я становлюсь сильнее, хотя на первых порах мне кажется все прямо противоположным. И это ценно. Потому что именно так все должно быть. Для меня. Потому что ни в какие общие шаблоны и принципы я не верю, хотя большинство им и следует. Мы подчеркиваем друг друга, как части чего-то единого целого. Как смола и отвердитель, что по отдельности непонятная вонючая смесь, а вместе - хороший клей. Дурацкий пример, но, как только я его услышал, сразу подумал о нас...
  А сейчас я все же расскажу тебе об этой приключенческой эпопее, которая началась с типичного "ничто беды не предвещало", и закончилась неожиданной развязкой - можно сказать, что даже еще не закончилось, ведь даже твое появление здесь - это все еще часть той истории, у истоков которой...так символично...стоит наша свадьба.
  Расскажу, да. Если этот странный цокающий звук со стороны двери не окажется... Твою мать! Вернулась Альма! И первое, что она увидит, если поднимет глаза от пола - это диван и мы.
- Руквуд, пообещай мне, что у нас никогда не будет детей! - и этот мой заговорщический торопливый шепот, предшествующий фееричному "разоблачению" - начало совершенно другой истории...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » jealousy surged up in her.