vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Тебе нужен кто-то, кто бы что-то изменил не меняя.


Тебе нужен кто-то, кто бы что-то изменил не меняя.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s3.uploads.ru/Iiq90.png
Участники:
Richard Hamilton/Ruth Oscar Hansen
Место:
Городское кладбище ==> Дом Ричарда ==> ???;
Погодные условия:
Конец марта 2013 г.
Средняя температура: днём +22, ночью +16..
О флештайме:
Лист за листом. Всё шлак, всё не то. Тебе нужно что-то, какой то пинок.
Новая точка отсчета. И еще один человек ушел в прошлое. Ты на перекрестке.
И нужно что-то, что бы толкнуло, что-то, что бы рисовало картины у тебя в голове.
Выбор за тобой. Только тебе решать куда тебе свернуть. Ты же можешь всё изменить.
Тебе нужен кто-то, кто бы что-то изменил не меняя. Немного сумасшествия.
Ты же можешь оставить всё, как есть. Или вернуться в прошлое, поглубже.
[mymp3]http://littlepinkairballon.narod2.ru/Lana_Del_Rey_-_Gods_And_Monsters.mp3|Gods And Monsters[/mymp3]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2013-04-28 13:34:46)

+1

2

внешний вид, только ноги босые и нет солнечных очков
«Мне кажется, что даже соитие было для нее всего лишь продолжением игры. Миниатюрой с перебором тысячи масок, изображающих удовольствие. Все было бы слишком убедительно и возбуждающе, если бы я не знал умение Офелии контролировать свое тело. Она была гениальной актрисой. Актрисой, которая умела вжиться в любую роль, но которая была слишком зависима от сцены. Она играла всегда и везде. Все, казалось бы, обыденные, неимоверно скучные вещи с ней обретали новый окрас – поход в магазин, уборка, даже чистка зубов... Офелия оттачивала свое мастерство перевоплощение на всех, в том числе она репетировала и на мне.
Я видел фильмы, где она играла постельные сцены. Мне казалось, что там ее стоны во время оргазма ничем не отличались от тех, которые я слышал, терзая ее тело. От этого меня зарождались комплексы. Я мучился и чаще обычного задавал этот излюбленный всеми мужчинами вопрос ‘Тебе понравилось?’. Она мягко улыбалась, чертила языком мокрые дорожки на моей коже и протягивала на выдохе это вечное ‘Да’. Ответ, которого я так ждал и который никогда не мог меня удовлетворить… страхи и комплексы не исчезали»
Я оторвал пальцы от клавиатуры и перечитал получившийся абзац. Я не верил получившимся строкам. Рассказ, который я начал писать еще несколько месяцев назад остановился на первых главах зарождения сюжета. Продолжение не следовало, у меня были десятки вариантов развязки, но ни один из них не казался мне по-настоящему удачным. Каждый день я нежно водил подушечками пальцев по клавиатуре своего компьютера, листал сводки новостей в интернете, икал вдохновение в кафе, галереях, пабах, пытался зачерпнуть хоть что-то из нашумевших кинолент, великих книг, танцевальных постановок. Я бессмысленно листал каналы своего спутникового ТВ, но в голове не зарождалось ничего, кроме еще большей, буквально раздирающей меня на части пустоты. Моя муза исчезла, а вместе с ней пропало всякое желание писать. Мне требовался новый источник вдохновения, я срочно нуждался в ком-то, кто бы смог меня растрясти.
Я поднес к губам очередную сигарету, чиркнул по колесику зажигалки и закурил. Состояние безысходности не покидало меня, каждое новое действие, кажется, еще больше нагнетало грусть. Я был не в силах бороться и все четче понимал, что нет ничего хуже опустошения.
Потушив сигарету, я поднялся со стула, подтянул домашние штаны, добрел до кухни. Чашка горячего кофе была как никогда кстати. Я не знал, куда себя деть, бродил по комнатам, не выпуская эту посудину из рук. Просмотрел весь стенд с вырезками из газет, который, даже не смотря на то, что был изрисован стрелками и моими комментариями, не приносил творческих плодов. Никакие из выделенных ранее статей, никакие заметки не подходили под историю моей новой книги.
Все к черту. Я затворник своего дома. Никакой книги. Не сегодня, по крайней мере, не сейчас. Лучше зарыться в кровати и надеяться хотя бы на то, что подсознание выдаст хоть что-нибудь дельное. Или может быть, косячок скрутить?
Я прохожу в свою комнату, направляюсь к шкафу. И внезапно замечаю женский силуэт, вырисовавшийся в отражении настенного зеркала. Я застываю на месте, все еще не переводя вес тела, на выставленную вперед при ходьбе ногу. Я смотрю на отражение этого хрупкого женского тела и гордо поднятую голову. Это слишком знакомая манера держать себя. Моей незваной гостьей не мог быть никто иной кроме Рут.
-  Как ты здесь оказалась? – спокойно произнес я, улыбаясь девушке через отражение в зеркале.
-  Кажется, я тебя не звал. Что-то случилось? – с этим вопросом я, наконец, обернулся к ней. Неспешно подошел к кровати неподалеку от Рут, вытянул  вбок руку, обхватил угловатое плечо ладонью.
-  Ты проскользнула через окно?

+2

3

Вв

http://cs410923.vk.me/v410923037/3839/0uSksM_yNog.jpg

Вокруг темнота. Вокруг пустота. Я одна в этой вселенное. Я одна в этой черной дыре, которая засасывает с невероятной силой. Меня и мою темноту. Меня и моих монстров. Меня, меня, меня одну…  Я иду по темной улице. Иду, хромаю, тащу себя куда-то мимо людей, мимо машин, мимо жизни. Мимо чужих жизней и мимо своей. Я словно есть вне всего, что окружает, что может окружать, что может хоть как-то взаимодействовать со мной. Почему же я тогда не страдаю от этого. Абсолютная апатия, совершенное отсутствие любого интереса к жизни.  Глупое существование в котором люди от чего-то находят во мне больше всего, чем нахожу в себе я сама. Художники любят сумасшедших. Писатели тоже их ценят. Они ведь тоже не совсем в своем уме. Ведь разве интересно то, что творится в голове у нормального обычного человека? Всем интересно заглянуть за ширму, всем интересно засунуть свой нос туда, куда бы не следовало. Куда лучше не лезть. Притом вредить это будет не тому, к кому они заберутся под одеяло, а именно им самим. Ведь если сумасшедшие справляется со своими чудищами и монстрами, то это совершенно не значит, что кто-то другой сможет справится с ними. Если ты слабее – тебя убьют. Тебя подомнут под себя и уничтожат. И ты останешься наедине со своей болью, со своим страхом. Как загнанный зверь в клетке. Как заяц, которого поймала лиса. И ты понимаешь, что никак не можешь справиться с этим со всем, но уже обратной дороги нет. Свободное падение, нет никаких канатов и страховки. Ты летишь-летишь-летишь, зная, что вскоре разобьешься и всё, что от тебя останется это сломанные кости, разбитая туша и лужа крови. Ты начинаешь задыхаться, хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на песчаный берег, а воздуха нет. Бьешься в агонии. Слезы, слюни. И нет возможности закричать. И ты мечтаешь о том, чтоб это всё оказалось просто дурным сном. И мечтаешь о том, что этот человек, за чью ширму ты рискнул заглянуть просто пропал. Чтоб никогда не знать его и не видеть. Каким бы сладким не был этот человек, а внутри оказался яд. Как красивый цветок, дурманящий, странный, зовущий, манящий и несущий за собой смерть. Нет, ни тихую и спокойную, а наполненную болью. Болью в каждой клетке. Когда чужие тени и чудища будут разрывать кожу когтями. Не стоит заглядывать за мою ширму, не стоит искать душу. Слишком далеко она упрятана. Зачерствела наверное? Я пробираюсь в окно к человеку, который не лезет на глубину, не пытается пробраться на дно. Я забираюсь в окно к человеку, которому хватает того, что я сама даю и показываю. И я давно не видела этого человека. Знаете, как я обычно знакомлюсь с людьми? Не в кофейнях или скверах, даже не в общественном транспорте и не через подруг или друзей. Меня снимают на ночь. И не так уже и редко находят снова. Рассказать что-то, даже не подозревая, что тишина мне нравится гораздо больше любого разговора. Любого их монолога. Я часто ошиваюсь среди писателе или художников. Я часто ошиваюсь около сумасшедших. И я не знаю как они находят меня, я не знаю, как нахожу их я. Они просто появляются и уходят. Каждый в свое время. Ведь люди всегда появляются тогда, когда это необходимо. Сбрасываю обувь и жилетку. Оставаясь только в платье. Усаживаюсь на диване, подогнув левую ногу под себя, а правую вытянув. Там скорее всего вывих. Но точно не знаю, не могу сказать. Это всё не так ужасно. Временная неприятностью, которая вскоре должна пройти. Я не включаю свет. Остаюсь незаметной тенью. Ведь я то пробралась в чужой дом. Все дома в этом городе чужие для меня. Все дома в этом городе мои.  Ведь когда нет своего дома – все дома становятся родными, не так ли? Хозяин заходит в свою спальню, в зеркале обнаруживает меня. Да, всё верно. Ты меня не звал. Но ведь это совершенно не означает, что я на данный момент не нужна совершенно.
- Окна и двери никогда не являются особенно преградой для того, чтоб войти в чей-то дом.
Я как всегда смотрю глазами-блюдцами. Смотрю так, словно сканирую насквозь. Словно вижу все грехи, все тайны. И ты чувствуешь. Как мурашки бегут по затылку, ведь глаза кажутся сейчас совсем черными, словно нет у них цветной радужки. А мне просто нужно время от времени прибиваться к чужим ногам.
- Ничего не случилось на самом деле.
Никогда ничего не происходит, ведь так? А взглянуть на себя год назад и понимаешь насколько изменилась вся твоя жизнь. Насколько за этот период изменился ты сам. Сколько людей ушло, сколько людей появилось. А так..ведь никогда ничего и не происходит.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2013-05-06 16:20:39)

+1

4

Я никогда не понимал, почему Рут занялась проституцией. Эта дикарка вовсе не была похожа на тех девиц, которых настолько добила жизнь, что они вынуждены стоять в свете уличных фонарей, упираясь ногой о стену ближайшего здания, или же торговать своим телом в элитных заведениях. Рут была несчастной, но она не была, как все они, вульгарной. В ней вообще отсутствовал намек на пошлость, и вместо него почему-то в ней жили непреодолимая грациозность, таинственность и какая-то, я бы даже сказал, интеллигентная сексуальность… Интеллигентная сексуальность, это при том, что эта девочка скорее всего даже не получила аттестата о среднем образовании. В ней совершенно отсутствовали дворово-ребяческие манеры, но при этом в ней чувствовался дух улицы, не бешенного утреннего Сакраменто, а спокойного ночного. Возможно, причиной тому была ее вечная молчаливость. Спокойные все понимающие глаза, угловатые линии тела и необъяснимая отстраненность.
Даже приходя к клиенту, она оставалась верна себе, не становилась рабыней. И я думаю, что она никогда по-настоящему не унижалась. Даже тогда, Рут когда выполняла все прихоти своих клиентов, в ее действиях была какая-то молчаливая насмешка. Она всегда оставалась гордой кошкой, пусть даже помятой, ободранной или облезлой, но все же кошкой. От этого мне всегда казалось, что у нее, как и у кошек, должно было быть девять жизней, но, судя по ее шрамам на запястьях, она использовала их все, но почему-то все еще продолжала жить.
-  Окна и двери никогда не являются особенно преградой для того, чтоб войти в чей-то дом – спокойно произнесла Рут, на что я еле заметно улыбнулся
-  А ты не боишься, что я вызову полицию? – мой вопрос не был угрозой, он даже звучал как-то мягко. В нем скрывалось разве что любопытство. Хотя внутри себя я понимал, что дикарка бы не пришла, если бы не знала, что я нуждаюсь в ней.
Я взял ее руку и в очередной раз прочитал надпись «This World Tonight is Mine», вычерченную на запястье. Эта чертовка знает, о чем говорит. Эта ночь, впрочем, как и все остальные, действительно была ее. Рут – повелительница, Рут – шлюха. У меня не увязывалось все это в голове. Пожалуй, она элитная проститутка. Ее особенность в том, что оплаченная ночь не воспринимается клиентом как товар или услуга, все кажется слишком реальным.
-  Ты хочешь есть? – я смирился с тем, что в этой встрече нет ничего необычного, что все так и должно было произойти – я войти в свою комнату и увидеть ее, сидящую на моей кровати. А потому я достал из тумбочки пачку сигарет и зажигалку. Закурил, безбожно стряхивая пепел на ковер.
-  Кажется, у меня, что-то было в холодильнике… какие-то покупные салаты что ли. Хотя я не гарантирую, что у них все еще не истек их срок годности. Если хочешь, можно заказать доставку чего-нибудь съестного. Куда-то выйти сейчас тоже можно, но только если пешком, я успел сегодня выпить… – я сделал очередную затяжку.
-  Кстати, пока ты меня не остановила, я шел за травкой. Если хочешь, могу и тебе скрутить косячок. Или можно отыскать у меня дома что-нибудь потяжелее. Мой новый рассказ завис на второй главе, я опустошен. Мне нужно вдохновение и не важно, придет оно воскрешено благодаря нашей беседе, сну или очередной истине, пришедшей в мой воспаленный от наркотиков мозг… – я сел рядом с Рут, затушил сигарету об угол кровати, дотронулся губами до тонкой шеи. Мне нравился запах Рут – запах улицы, запах насыщенной горем жизни. Все это лучшее, что может испытать писатель.
Мне безумно захотелось пожить ее жизнью, побродить по улицам, спать в канавах и забыть о том, что у меня есть свой роскошный дом. Хотя нет, мне скорее захотелось, чтобы улица сама пришла в мой дом. Пришла в обличие этой дикарки.
-  А знаешь… поживи у меня пару дней, - я отпрянул от ее шеи и пошел в сторону ванной, туда, где у меня был запрятан запас наркоты.

+1

5

Ах, если бы я знала, что в этом доме с моим приходом появится полиция, разве я бы пришла сюда? Конечно же нет. И ты, Ричард, прекрасно это понимаешь. Так же, как и я понимаю то, что никуда ты бы звонить не стал. Просто сегодня я нарушила обычную последовательность нашего общения. Да и иначе быть бы и не могло. Как ты бы меня нашел, если я удачно спряталась ото всех и всего. Новая точка отсчета после того, как я вернулась. Столько лет я не покидала города, а сейчас вернулась из Сан-Франциско. Просто пару дней для того, чтоб вернуть себя в былое. Хотя..былое ли? Вечное самокопание. Я не сладкая нимфетка, не красивая гламурная девочка, не светская львица, я не та, кем можно было бы восхищаться или бросать заинтересованные взгляды. Я павшая женщина со стойкой репутацией грешницы. Не без почвы для этого конечно же. И пусть женщине ничто так не льстит, как эта самая репутация с обломанными крыльями, я не нуждаюсь в лести. Но нуждаюсь в ласке хотя бы иногда. Прибиваясь к чужим рукам. Приручая эти руки себе. А потом убегая. Меня не учили быть в ответе за тех, кого приручили. Я не читала «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери и в жизни не всегда бывает так, как учат в книгах. Нет, я совершенно не хочу сейчас есть, но мне нужно чтоб время от времени чьи-то губы касались шеи. Я тянусь к теплу и чужому дыханию. Мне нужно это всё время от времени, как бы не отталкивала я людей от себя. Мы выручаем друг друга. Ты меня, а я тебя. Каждый получает то, что так необходимо. Получает то, что нужно на данный момент. И ты знаешь, что наши диалоги обычно сводятся только к твоему голосу. Случалось и такое, что ты будучи счастливцем получал от меня диалоги. Странные разговоры, лишенные смысла. Ведь я слишком скрытная, чтоб рассказывать тебе что-то о себе. Что ты обо мне знаешь, Рич? Ничего кроме имени и оно же само по себе ничего не говорит. На твоей постели девочка легкого поведения, у которой есть много имен. Выбирай любое, которое больше понравится. Я могу сидеть у тебя за спиной, обнимая тонкими рукам, копаясь в волосах длинными пальцами, пока ты пишешь свои рассказы. А люди потом читают твои сны. Бедные, бедные те люди, которые не могут сойти с ума. У них удивительно скучные жизни. Ричард возвращается с таблетками ЛСД. Нас ждет сегодня удивительное путешествие. Кто знает куда нам занесет. Мы будем бессмертными, вечными, бесконечными. Мы будем тайнами сами для себя. Мы будем ходить по воде, умирать и возрождаться из пепла. И кто знает куда нас занесет. У твоей книги будет много глав, если ты сможешь всё написать, если поймешь когда же мы вернемся. О чем твоя книга, о женщинах? Не знаю ничего о женщинах, а ты? Ты знаешь, наверное. Ты знаешь явно больше моего. Ведь разве я являюсь той женщиной, которой описывают в книгах, или женщиной, о которых так красиво рассказывают в поэмах и стихах. Ты садишься рядом со мной в темноте. Я кладу голову на твое плечо. Тепло дышу тебе в шею. Руки у меня вечно холодные.
- Куда ты хочешь отправится сейчас?
Эти таблетки у тебя в руках. Они напоминают лотерею. Ты либо отправишься парить в облаках, либо потеряешься в собственных кошмарах. И главное, чтоб мы оказались по одну сторону баррикад. В кого мы сегодня поиграем? Я знаю, что ты волк в овечьей шкуре. Ну, да и я не птица без греха. Взлетаю выше ветра и камнем на землю. Сумеешь словить? Или мне придется вытаскивать из ям охотников тебя? Хотя совсем не исключено, что в этот раз мы увидим в друг друге врагов. И разрывая кожу на друг друге будем задыхаться, обливаясь кровавыми ручьями. Горячими. Не замечая боли до последнего издыхания. И я беру у тебя таблетку. Убегать от реальности не сложно. Но кто сказал, что ваша реальность является единственно верной и правильной. Если что-то происходит только у тебя в голове – это еще совершенно не означает  то, что на самом деле этого не существует.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2013-05-10 18:54:03)

+1

6

Сидеть вот так вот рядом на кровати и чувствовать, как ее маленькая голова касается моего плеча. Нас ожидает нечто большее, чем предполагалось. Общий экстаз, но не тот, который обычно имеют в виду, говоря о взаимодействии двух полов. Я опускаю в ее ладонь небольшую таблетку, после чего загребаю еще одну себе со дня пластикового пакетика. Зачем-то мы с Рут прижимаемся друг к другу еще плотнее.  Ее теплое дыхание бьется о мою шею, я беру ее свободную ладонь, аккуратно подношу эти тонкие холодные пальцы к своему лбу, к щекам, но от этих холодных прикосновений мне вопреки всему становится еще теплее. Даже не так… я горю. Под конец я целую ее пальцы, засасываю губами безымянный, отпускаю, возвращаю тонкую руку ей на колено.
-  Куда ты хочешь отправится сейчас?
-  Я не знаю, я не хочу хотеть. Мне требуется просто движение. Я должен сойти с мертвой точки, не важно, в какую сторону… я смотрю на таблетку, которая в моей руке кажется совсем маленькой. Маленькая таблетка, которая способна взбудоражить мой мозг, выудить из подсознания сильные эмоции, и мне сейчас, пожалуй, не так важно, будут эти эмоции убийственно негативными или теми, которые сделают меня на несколько часов по-настоящему счастливым.
Я эгоист. В этот момент мне было абсолютно безразлично, как эта таблетка подействует на Рут. Я намного крупнее ее, она слишком хрупая, слишком маленькая даже для такой таблетки. Меня и не волновало то, что Рут и так наркоманка, что с каждой новой дозой она еще прочнее укрепляется на очередном круге ада. Наверно, даже то, что она глотает всякую дрянь побольше моего, в какой-то смысле и давало мне право забыть про нее, освобождало от всякой ответственности за ее жизнь.
Мы проглотили таблетки, после чего я откинулся на диван, увлекая за собой Рут. Мои глаза сами собой закрылись, руки вплелись в волосы проститутки. Сейчас мне как никогда хотелось ощущать ее присутствие, мне нужна была Рут, я зависел от нее.
Когда я открыл глаза, Рут сидела на краю кровати, ее глаза были широко открыты, ее зрачки так расширились, что я был не способен увидеть ее радужку глаз. Теперь эта девочка еще больше была похожа на кошку. Понимаясь я ощутил удручающее торможение, все происходило через чур медленно, каждое движение, казалось, требовало намного больше  времени, чем обычно.
-  Мы должны уйти от повседневности. Слышишь? Невозможно так сидеть, невозможно так жить! Что за хрень вообще творится! - Я вышел из комнаты, прошел на кухню, смахнул со стола ноутбук, но тот так же по какой-то неведомой причине летел на пол дольше, чем я думал
-  Руттт, - кажется, даже скорость звука значительно замедлилась. Перед моими глазами все немного мутнело, но явных галлюцинаций я не ощущал, пока не увидел Рут. Сейчас, под действием ЛСД она мне казалось еще более грациозной.
-  Я не знал, что ты женщина-кошка, - с удивлением выдавил я.
-  Кстати, меня просто убивает эта медлительность… именно в этот момент мне в голову пришла мысль, которая лучше бы не приходила в головы людей, которые находятся под действием психотропных веществ, а уж тем более у которых в доме есть пистолет.
-  Пуля-то, пуля! Она-то должна нормально вылетать из ствола! – с ликованием выпалил я, после чего постарался ускориться (что было сложно с таким странным ходом времени), слетел с места, подлетел к шкафам, перевернул по дороге несколько стульев и принялся вываливать все из ящиков, пока не нашел пистолет.
-  Вот! – я распахнул окно и дважды выстрелил в ночной Сакраменто, в буквальном смысле я не слышал звука выстрела, вместо этого я видел непонятные круги, которые отходили от ствола, давая мне понять, что звук был. Я легко расшифровывал это оптическое представление звука, даже мог оценивать громкость.
-  Вот же! Какого черта? Ствол не работает! Пуля! Она тормознутая! Ты когда-нибудь видела, чтобы пули так нерешительно покидали ствол? – я сунул пистолет к себе в карман и схватил Рут за руку.
-  Пойдем отсюда! Пойдем на улицу. Здесь не безопасно! Я чувствую угрозу. Верь мне, - я полек ее  за собой, захлопнул входную дверь и вот мы уже были на улице. Я смотрел на тоненькое тело Рут при свете фонаря. Мне показалось, что я люблю эту женщину и любил всю жизнь. Весь мир, даже все мои друзья пытались срыть от меня это, но вот он настал момент просветления. Не в силах сдержаться, я прижал проститутку к себе и страстно впился в ее губы.

+1

7

Закрываю глаза. Его рука вплетается в мои волосы. Я обнимаю его, обвиваю руками, позволяю быть так рядом. Отдаю свое тепло, не отбирая ничего взамен. Я сейчас такая пустая. Я буквально ощущаю пустоту внутри себя. Так, словно ее можно увидеть не вооруженным глазом. Ты видишь ее? Я давно не была такой пустой. Впереди ничего нет. Есть только я и призраки моего прошлого. Они представляют из себя черную грозовую тучу. Она делают мне от чего то невыносимо больно сейчас. Я жду пока подействует таблетка. Во сне я часто плачу. Но крайне редко что-то запоминаю. Слышу голос. Голос зовет меня и я поднимаюсь на постели. Отрываю себя от Ричарда. Я была только что кошкой для него. Той, которая лежит на груди и лечит, когда это необходимо. Не вижу никого кто бы меня мог звать. Комната пуста. На первый взгляд по крайней мере. Тени вокруг танцуют, тихая музыка взята из неоткуда. Я смотрю куда-то в одну точку, ощущая, как темнота подобно одеяло укрывает меня своим шелковым пледом. Я кутаюсь в него, обнимая себя за плечи. Кажется, что кости у меня настолько выпирают, что могут порвать кожу. Кровь темными потеками стекала бы по белой коже,  рисуя полосы, узоры. Он кричит. Ричард поднимается на ноги и выходит из комнаты и оставляет меня одну здесь. В след за ним уходят все цвета и звуки. Мне становится страшно от этой звенящей тишины. И я иду вслед за ним. Плавно и отстраненно. Так словно я вообще не из этого мира. Словно я всего лишь призрак, блуждающий следом за важным человеком. Только этот человек стал важным уж никак не во время жизни, он стал для меня важным уже тогда, когда вернуть меня к жизни стало невозможным. Я блуждаю за ним так, словно давно уже обитаю в этом доме. Тихо-тихо, будто ноги и не касаются земли. Я женщина-кошка, только я не борюсь за справедливость. Я всегда гуляю сама по себе и мне не известно что же это такое быть верной человеку. Я женщина-кошка. Та, что всегда будет вмещать в себе грацию королей за неприметной шкуркой. И рядом с ним так много цвета. За мной тянется серость. Когда-то один писатель обещал разукрасить меня. В писателях всегда очень много цвета. Но меня так и оставили черной да серой. Может быть ты меня разукрасишь? Я слышу свой пульс, каждый удар своего сердца. Тихий умирающий звук. Призракам ведь вообще не положено иметь пульс. А я упросила всех гонцов смерти оставить мне его как дар. Как самое ценное и великое, что может быть вообще. Я слышу твой пусть. От каждого удара твоего сердца вокруг разливается волной тепло. Я подхожу чуть ближе. Я хочу дотронуться до этого тепла. Он выхватывает пистолет от куда-то его достав. Оглушает выстрелами ночное небо. Все не так. Мы сбежали, нас затянула и нет уже никакой дороги назад. Верить. Я могу позволить себе кому-то верить? Не уверенна, но я иду следом. Иду, ведомая тобой. Куда угодно. Мне нравится быть ведомой. Мне нужно быть рядом. И целую я тебя так, словно ты единственным мужчина на планете. К сожалению не способная забрать твое тепло. Пленница своих же демонов. Демонов, созданных своими же руками. Мы босые и почти раздетые. На нас двоих всего лишь пара тряпок. Я понимаю, что хочу уйти, хочу убежать куда-то туда. Мы всегда хотим от сюда убежать туда, поэтому и не способны остановиться. Наши ноги обвивают змеи. Они гадко шипят, угрожая впиться зубами и выпустить яд. Здесь и правда небезопасно, нам нужно бежать. Бежать  куда то, где нас не достали бы. Мы идем по улице. Рука Ричарда крепко вцепилась мне чуть выше запястья. Так сильно, что у него даже побелели костяшки. И я удивительно остро ощущаю боль. В стократ сильнее обычного. И мне кажется, что раньше мне никогда так больно еще не было, как от этой его хватки. Но я боюсь, что он отпустит меня, я боюсь что мы потеряемся навсегда, если он сейчас отпустит руку. Держи, пожалуйста, меня так сильно, как только можешь. И все мои призраки грозовой тучей следуют за нами. Гремит эта туча и то и дело, что освящает нас белым светом молнии. Если сейчас пойдет дождь, то он будет черным. И просто ледяным. И нам кажется, что мы идем невыносимо медленно, хоть на самом деле бежим сломя голову куда-то вперед. Куда мы мчимся?

+2

8

Я понимал, что в том районе Сакраменто было не безопасно, но не знал, где можно было хоть на какое-то время скрыться от нависшей над нами угрозы. Чувство тревоги еще больше обострялось из-за непонятного течения времени – мир вокруг меня и Рут безжалостно замедлился. Казалось, нас держало все: время, ветер, припаркованные машины, асфальт, деревья, даже уличные фонари… Последние освещали наши фигуры, вылавливая их из темноты, тем самым, оголяя нас перед восставшими силами зла и делая еще уязвимее. Свет опускался на нас, и я ощущал себя сбежавшим зеком, попавшим в луч прожектора. Я нервничал, и мое сердце стучало так сильно, что мне казалось, что его стук передается Рут через наши сомкнутые ладони.
Единственное, что давало силы для борьбы -  это нахлынувшая из ниоткуда любовь к этой девчонке. Меня убивала мысль, что с этого момента я ответственен не только за собственную шкуру. Меня окутывало волнение, но я все так же бежал, теперь сжимая пальцами тонкое запястье, и все также не знал, куда бегу и зачем.
-  Черт! – вырвалось у меня, когда вдалеке показался свет фар, в этот же момент я увидел грязно-оранжевые круги, расходившиеся от машины – это был шум мотора.
-  Они нас нашли! – я не понимал, кто эти «они» и зачем «им» надо было нас искать, но почему-то в тот момент меня это не волновало. Я действовал, руководствуясь исключительно эмоциями, мания преследования охватила мой мозг, вытесняя все рациональное, что во мне когда-либо было.
А потому я набегу толкнул Рут в сторону, на всякий случай, прикладывая к этому толчку больше сил, чем на это требовалось в «нормальном мире», где время идет, а не тащится, как самая ленивая черепаха. Рут упала на асфальт между припаркованными машинами, а я побежал вперед, не оглядываясь. Теперь главным было преградить дорогу надвигающемуся автомобилю. Схватка с железным монстром была недолгой. После нескольких моих ударов ногой по бамперу, автомобиль остановился, стекло водителя опустилось, и в этом небольшом проеме показалась мужская голова и кулак с вытянутым средним пальцем.
-  Парень, ты вообще охренел? Что ты творишь? Сейчас я копам позвоню! – эти фразы я наконец-то услышал, а не увидел. Это был первый звук, который не получил визуальной интерпретации в моем сознании.
Что было потом, я помню очень расплывчато. Знаю только, что я подбежал к машине и схватился голыми ладонями за шею этого, как мне тогда казалось, мерзавца. Его рука, которая еще недавно дразнила меня вытянутым средним пальцем, начала биться о машину, несколько раз пальцы ухватывались за мое плечо и шею, но в итоге рука и голова повисли. Я не сразу понял, что теперь передо мной труп, а потому еще несколько минут не убирал пальцы с шеи мужчины, продолжая сдавливать ее. После этого я перетащил парня на заднее сиденье, все мои действия были какими-то механическими, сердце продолжало стучать, я не видел ничего предосудительного в том, что вот так просто стал убийцей – все, казалось, происходило в порядке вещей. Убийство было необходимостью, средством выживания.
-  Кажется, он мертв… - скорее равнодушным голосом, наконец, признал я, захлопывая за трупом дверцу машины. В этот момент я понял, что Рут рядом нет, что я потерял ее по дороге, что во время схватки был вынужден отбросить свою любимую куда-то в сторону. Я принялся оглядываться по сторонам, пытаясь найти Рут.

+2

9

Нас нашли. Мы бежим, со всех ног. Как-то слишком остро ощущается некая безысходность. Едкое осознание того, что нам всё равно догонят. Нас всё равно поймают. И я не знаю, что с нами будет? Нас убьют? Этого ли я боюсь. Я просто не знаю что произойдет, если нас догонят, если нас настигнут. Но я бегу следом за Ричардом потому что…потому что он ведь знает? Он ведь знает больше меня. Я лишь его муза. Мы словно затерялись на страницах какой-то книги и никак не можем найти выход. И если мы в книге, то это его реальность. Это он её рисует. Ты не отпускай! Не отпускаю мою руку. Бежим. И тяжело мне так бежать. Сердце стучит в висках. Так громко и отчетливо. Держи, держи мою руку еще крепче. Мне не больно, не больно. Мы останавливаемся. Меня трусит, как в лихорадке, я не могу ничего с этим поделать. Я ничего не могу поделать с тем, что нас настигли и с ними тоже ничего сделать не смогу. Ведь если мы затерялись в чьих-то рукописях – это его реальность. И только он знает все законы её и правила. Он толкает меня на асфальт. Слишком сильно. Я падаю на асфальт. Падаю медленно. Точно так же, как падают при замедленной съемке. Мы точно на страницах какой-то книги. Куда ты уходишь? Мне страшно оставаться одной. Ладошки мои царапаются об асфальт. Я почему то ощущаю боль очень резко. Слишком уж сильная она для таких незначительных ссадит. Усаживаюсь быстро на задницу, подбираю колени к груди и обнимаю их руками. Глубокий вдох, медленный выдох. Считаю до десяти. Не помогает. Мне страшно. Я боюсь обернуться и посмотреть что происходит. Слышу каждый звук. Их разговор, каждое движения. Словно я могу увидеть всё то, что происходит одними лишь звуками. Это странно. Всё слишком странно. Я просто его муза. Придаток. Меня нельзя бросать одну. Ведь все мои монстры бросают меня, когда я оказываюсь запутанная в чужих страницах и чужих снах. Во снах я часто плачу. Может быть именно поэтому по моим щекам струятся горячие потоки соленых слез. Вытираюсь их тыльной стороной ладошки. Сколько времени его уже нет? Секунды тянуться часами. Моё ожидание бесконечно. Если ты задержишься еще немного, ты найдешь меня дряхлой старухой. Меня следует усыпить, как в сказке о спящей красавице. Где она бы спала долго-долго в ожидании своего принца, оставаясь такой же юной и красивой. Мне от чего-то думается сейчас, что я прекрасная. Что мы, я и Ричард, совершенно неземные, нереальные. Мне от чего-то думается сейчас, что мир этот, написанный кем-то, бесконечно уродлив. Возьми меня за руку, веди меня. Только не забудь здесь и не оставь. Все звуки затихают. До меня доносится голос Ричарда. Значит с ним все хорошо. Но я всё так же не могу заставить себя пошевелиться. Так, словно пока я не двигаюсь я в безопасности. Но мне же надо, мне нужно показаться ему. Я хочу посмотреть что там. Выглядываю из-за машины. Все спокойно. Поднимаюсь на ноги, иду к Ричарду. Беру его руку, прикладываю ладошку к своей щеке.
- Чья это рукопись?  Чья история? – говорю тихо-тихо, еле слышно. Боюсь спугнуть густую тишину, которая повисла над нами , как туман. Густой-густой. Белый. Его бы можно было даже ложкой размешать. Он на вкус горький сигаретный дым. Смотрю ему в глаза. Если он мертв, значит нам не грозит опасность? Если он мертв, значит за нам уже никто не станет идти? Помоги. Помоги мне понять. Я ступаю к машине. Аккуратно, на носочках. Наши руки сплетены в замок. Заглядываю через стекло на заднее сидение. Вдруг я понимаю, что если они…если за нами шли они, значит есть кто-то еще. И ведь если они узнают, что Рич убил его, они лишь разозлятся. Нужно избавиться от тела. Нужно немедленно избавиться от него. Спокойствие, которое нахлынуло спало в один момент. Кровь вновь ударяет в голову. Руки дрожат. Я чувствую себя маленькой девочкой, которая попала в город кошмаров. Забери меня отсюда. Ты же можешь придумать нам другую реальность. Придумай её! Ну же! Пожалуйста…

+1

10

Я вертел головой из стороны в сторону, пытаясь понять, куда делась Рут. «Ее украли» - эта мысль все увереннее заседала в моей голове, отчего мне хотелось кричать. Я желал взорвать весь мир. Было тошно от мысли, что в первом же сражении я потерял самое дорогое, что когда либо имел – свою девочку. Почему? За что? Я принялся стучать ногой по бамперу, как будто это могло хоть чем-то помочь.
Если Рут украли, если она все еще жива, то «они» должны о себе дать знать. Так я хотя бы смогу узнать, чего «им» надо, зачем они держат Рут, зачем нас преследовали. У меня ужасно болела голова. Внезапно я ощутил неведомое мне раньше чувство – я не слышал ничьих шагов, но почему-то понял, что кто-то подошел сзади и теперь стоял за моей спиной. Тонкая ладонь выхватила из темноты мою руку, прикосновение этих пальцев было слишком красноречивым. Я сразу понял, что рядом со мной Рут.  Она жива, с ней все в порядке!
-  Чья это рукопись?  Чья история?, - я повернулся к ней лицом, и Рут поднесла мою ладонь к своей щеке.
Она слишком умная. Как я раньше не догадался, что мы в чьей-то фантазии, это всего лишь книга, чья-то немыслимая история, героями который мы стали по чьей-то ошибке… Книга, у которой, я надеюсь, все еще не дописан конец. Моя фантазия против фантазии всевышнего, в роли которого теперь выступал автор нашей истории. Почему же все это поняла именно Рут, почему не я?
-  Не знаю, кто автор этой истории… Не знаю, это нам еще предстоит выяснить. Но, чую, соперничать с ним будет тяжело, это какой-то больной гений. Не думаю, что именно ему я сейчас свернул шею. Скорее всего, это был лишь его помощник, - я обхватил ладонями руки Рут, поднес их к лицу, но вдруг заметил, что ее ладони были оцарапаны.
-  Кто так тебя? – со злобой спросил я. В тот момент я не был способен осознать, что причиной этих ран являлся именно я, что это я толкнул Рут на асфальт, я не рассчитал, я сделал ей больно.
-  Ладно, расскажешь по дороге. Я хочу знать, где ты была, что с тобой делали! «Они» тебя поймали или все же тебе удалось укрыться? – я посадил ее в машину, огляделся, после чего занял место водителя.
-  Не переживай, мы прорвемся. У меня есть пару идей. Но сначала нам надо избавиться от этого, - я указал пальцем на труп
-  После займемся остальными, - я завел мотор, и мы тронулись с места.
Улицы были полупустыми, проезжающие мимо машины выглядели безопасно.
-  Я испугался за тебя, не пропадай так больше, - мы остановились на светофоре. Я обхватил ладонями лицо Рут и принялся целовать ее губы. Неохотно отстраняясь, я вновь вернулся к делу и продолжил размышлять над нашим планом.
-  Я знаю, что с этим трупом можно сделать… Надо сжечь его вместе с машиной, - мы вновьь тронулись с места и утонули в ночи
Дорога заняла целую вечность, хотя, часы в машине показывали разницу всего в два часа, да и на улице лишь чуть-чуть посветлело. Глупо думать, что часы в машине врага показывают правильное время, а потому, я предположил, что мы ехали часов двадцать.
Мы остановились на безлюдной улице. Этой местности я не знал, но дышалась здесь явно легче, казалось, мы немного оторвались от врагов, вырвали время. Я вышел из машины и открыл багажник, извлек оттуда несколько фляг с водой.
-  Надо заполнить их бензином, - сказал я, выливая жидкость на асфальт
-  Сольем из припаркованных машин, потом отъедем в какое-нибудь безлюдное место и сожжем эту машину вместе с трупом

+1

11

Я киваю. Да это проделки злого гения. А как же иначе? Я считаю это теорию истиной. Просто мы… Мы каким-то странным образом попали в его мир и его реальность. Или же этот кто-то там выбрал именно нас. Но тогда почему мы? Почему именно мы а не кто то другой. Писатель и проститутка. Странно но я ощущаю вдруг себя настолько чистой и невинной. Как ангел. Словно не с этом планеты. И мир вокруг меня наполнен грязью и страхом. Слишком злой для меня такой чистой. И мне кажется что этот человек передо мной. Что он почти такой же как и я. Только сильнее. Во всех понятиях и отношениях. Я киваю. Да, мы попали в чей-то воображаемый мир. Гуляем мимо строчек. Нам нужно скорее выбраться от сюда. Берешь мои ладошки в свои. И я сама словно в первый раз замечаю царапины.
- Я не знаю... - бормочу, но Ричард обрывает меня на половине слова. Имена так странно звучат у меня в голое. И мне хочется повторять и повторять. Как ребенок, который нашел новую интересную игрушку и не может оторваться. И я бы сказала имя его вслух, только нельзя. Ведь они могут услышать. И тогда Он точно не позволит нам выбраться от сюда. Из этого мира богов и монстров.
- Я спряталась и они меня не нашли, - касаюсь ладонью его плеча, - Мне рядом с тобой не страшно.
Да. Только рядом с ним. Ведь кто знает кем являются все остальные в этой истории. Я смотрю на труп. Он кажется не настоящим. Ведь и этот человек, он ведь не настоящий. Словно сделанный из пластилина грубыми неумелыми руками. Кожа его кажется чуть ли не резиновой. Мастер мог бы и постараться создавая свой "шедевр". Мог бы сделать его таким, чтоб мы ничего не заподозрили. ОН где-то промахнулся, чего тоне рассчитал. Ведь мы смогли понять, что случилось на самом деле. Мы проезжали мимо машин. Главное не вызывать подозрений. Смешаться с ними и они не станут проявлять агрессию. Мы прорвемся. У нас ведь нет выбора, ведь так? Нет. Выбор есть всегда. Что если каждый из них, из этих марионеток некогда были такими же пропавшими, как и мы. Что если и мы тоже вдруг станем марионетками. Будем ехать без цели по кругу. Я смотрю на ночной город. Город кажется мне чужим и почти равнодушным. Светофоры говорят правила каждому водителю и пешеходу. Мы тоже останавливаемся, увидев красный. Может к черту? Не поедем никуда. Так и останемся здесь стоять. Нет? отрываемся от поцелуя и едем дальше. Ты знаешь, что мне очень трудно не пропадать. Но я очень-очень постараюсь не теряться, пока мы не выберемся от сюда. И вновь едем. Я не знаю куда. И ты тоже не знаешь куда нас везешь. Главное не потеряться друг от друга, ведь так? Мы выезжаем за город. Мы ехали и ехали и ехали, казалось бы целую бесконечность. Вечности гасли вместо со звездами. Я снова киваю, когда он говорит план действий. Беру одну из фляг и тоже выливаю воду.
- Что случится, если на поймают?
Мы направляемся к машинам сливать бензин. В голове у меня рождается еще одна теория относительно того, что происходит вокруг нас.
- Может мы здесь оказались именно мы потому что мы спим. Все вокруг! Всё вокруг кажется слишком ненастоящим. Кроме нас с тобой. Потому что это наш сон, который рисует кто-то третий. И ничего не случится, даже если мы умрем. Мы просто проснемся. Да, мы же проснемся?
Я случайно опрокидываю одну флягу с бензином. Жутко неприятны запах.
- Все люди, машины, дорога, даже тот лес. Оно всё ненастоящее. оно же совсем не похоже на настоящее.
Говорю тихо, так, что услышать мня при любых обстоятельствах мог бы только Ричард.

0

12

Игры нет месяц.
Тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Тебе нужен кто-то, кто бы что-то изменил не меняя.