Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Все бывает в первый раз


Все бывает в первый раз

Сообщений 21 страница 40 из 40

21

Работы было много, а тот факт, что я не могла найти подозреваемого в базе, раздражал меня еще больше. Я щелкала по клавиатуре, напрочь забыв о реальности. В этот момент ко мне в кабинет зашел коллега, сообщивший, что меня кто-то ожидает. Я буркнула что-то вроде «пусть ожидает», но потом коллега уточнил, что этот кто-то с французской фамилией, которую он не запомнил. Коллега может и не запомнил, но я отлично поняла, о ком идет речь. Я глубоко вздохнула, Этьен снова нашел меня. Но сейчас я раздражена, я не понимаю, чего он хочет? Зачем звонит, зачем приходит? Вспомнив о телефоне, я решила посмотреть пропущенные вызовы, и представьте мое удивление: чуть больше десяти вызовов от контакта «Этьен Моро». Я не знала, что и думать, я не знала, что делать. С одной стороны, хотелось выйти, взять его за руку, увидеть его улыбку, но с другой… Нельзя, я не могу больше, это должно закончится, пока не переросло в нечто большее, о чем мы оба потом пожалеем. Будет только хуже, поэтому, я встала и натянула пиджак. Сегодня была встреча с начальством, а потому я оделась, можно сказать, в деловом стиле. Юбка, пиджак, белая кофта. Оружие было не на поясе, а на специальном поддерживающем ремне, который вешался на плечи. Непривычно, но, вроде как, удобно.
В общем, я спустилась вниз, по дороге поприветствовала нескольких коллег. Около приемной я остановилась. Забавно, я понимала, что принимаю верное решение, но это было настолько тяжело. Я не знаю, что сделаю, посмотрев в его глаза. Невольно вспоминаю наши ночи, как он смотрел на меня… Нет! Прочь эти мысли. Работа мне помогла, слегка раздраженное настроение помогло отбросить все сомнения в сторону, я просто забыла о них, потому быстро распахнула дверь в приемную. Кивнув тамошнему офицеру, пальцем я поманила к себе Этьена, чтобы не стоять на виду у всех. И вот мы наедине, стоим на лестничной площадке, нас никто не видит.
- Этьен, зачем ты здесь? – без лишних приветствий, разворачиваясь, интересуюсь я. – В прошлый раз ты пришел и взял то, что хотел, - разумеется, имелась ввиду сама я, - а чего ты хочешь сейчас? – в общем, ответ был понятен, потому я не останавливалась. – Зачем все это? – на секунду я запнулась, увидев шоколадку. Сразу стало не по себе, но я должна была продолжить. – Я ведь не наивная молоденькая блондинка, которая будет смотреть тебе в рот, и терпеть твои похождения. Ты прилетел в Сакраменто на время, скоро улетишь в свою Францию, так что же ты делаешь? – я развела руками, уже начав повышать голос. Зачем начинать то, что все равно закончится? Он улетит, а не улетит, так и дальше будет ходить по бабам. Только я терпеть не стану, да не собираюсь и проверять. Француз ничего не успел ответить, как дверь распахнул один из коллег, сообщив, что нам надо срочно ехать. Я лишь кивнула. Выговорившись, мне стало неудобно. Он стоит с этой шоколадкой, он приехал, чтобы увидеть меня, а я тут разговорилась… Но ведь я права, он должен понимать. – Мне пора, - быстро проговорила я, все еще не давала Этьену возможности сказать и придумать какие-то отговорки. Я права, я в этом уверена. Что ж, будучи уверенной в том, что мы видимся в последний раз, я быстро подошла к Этьену и рукой коснулась его щеки. – Не звони больше, не приезжай. Забудь меня, - тихо проговорила я, глядя ему в глаза, после чего, бросив взгляд на шоколадку, удалилась.
Работать было непросто. Я понимала, что Этьен влюбился, но была уверена в том, что это банальная влюбленность, которая скоро пройдет. Она пройдет, и он сам посмеется. Ну разве можно полюбить офицера полиции, которому почти сорок лет и у которого двое детей? Полюбить по-настоящему? Врятли. Мне оставалось просто зарыться с головой в работу, чтобы забыть о том, что я сделала. Первое время меня сопровождали мысли, аля вдруг это по-настоящему, вдруг, если я позволю своим чувствам вылезти наружу – все получится? Но эти мысли тут же встречали сопротивление. Нельзя измениться. Люди не меняются. Я – коп, я это прекрасно знаю. Он ходил по женщинам, и будет ходить. Он любит свою Родину, в этом я убедилась, разговаривая с ним, и, рано или поздно, улетит из штатов. Ничего не получится. Мы слишком разные, и наш образ жизни не позволяет нам быть вместе. Но как же эти прикосновения? Как же эти руки и глубокие глаза? Как же эта теплая грудь, от прикосновения которой мое сердце вырывалось из груди? Все, пора прекращать думать об этом! Дело сделано, теперь нужно работать. Собственно, я и работала, после чего поехала домой. Настроения особо не было. Но я была рада тому, что, приехав домой, меня встретит теплая улыбка дочери, которая ни в чем меня не обвинит, ни в чем не упрекнет и ни о чем не напомнит. Хотя… После того, как я уложила Мегги спать, я вернулась в гостиную и знаете что? Даже гребаный диван напоминал мне о нем. Как он держал меня, и взял то, чего хотел.

+1

22

Скажем так, я ожидал другой реакции. Я знал, что Шерон не обрадуется моему визиту, хоть и желал обратного, но я и не мог подумать, что эта встреча будет резко негативной. Возможно на нее влияла так атмосфера департамента, возможно у нее день не задался из-за большого количества работы. Гадать можно было до бесконечности. Однако мне не хотелось верить всем словам, которые она мне наговорила. Как глупо, мне уже говорят в лицо, напрямую, а я до сих пор не верю.
Когда я увидел ее возле двери, я широко улыбнулся, бесконечно счастливый, что могу созерцать ее прелестное лицо. И еще этот жест, она словно поманила меня, вот только я был настолько окрылен, что даже и не замечал общего напряжения и раздражения, связанного с моим присутствием.
Она вытянула меня на лестницу, где людей практически и не было, а если и были, то просто проходили мимо. Я ничего не успел сказать, я впитывал каждое ее слово, как губка. Что же, мне стало обидно за каждую букву, произнесенную Шерон. Хотя, во многом, я сам виноват. Моя открытость и добродушие сыграли со мной злую шутку. Рассказы о моих любовных похождениях не вызывали доверия. Но удивляться было не чему, этого следовало ожидать. И сейчас я понимаю, как я ошибался, рассказывая обо все, ничего не утаивая. Но странность заключалась вовсе не в этом. Я всегда был не сдержан и болтлив. Но с кем? Все верно, с Шерон. Рядом с ней у меня было непреодолимое желание поделиться всем, что у меня есть, ничего на тая. И я делился с ней своими воспоминаниями, словно отдавал ей свою жизнь, абсолютно не думая о том, что попаду  под ее осуждение и презрение ко мне, как к мужчине. Поэтому она бегает? Какой же я дурак.
Я стоял перед ней, держа шоколадный батончик и выглядел, как конченный кретин. Меня словно облили на улице из лужи. Обидно и неприятно. Улыбка пропала с моего лица, брови изогнулись, как это часто бывало у меня, при серьезном обдумывании вещей и просто огорчении. Да, я был огорчен, но винить здесь некого, кроме самого себя. Ее слова заставили меня задумать, однако я знал ответ на ее вопрос. Что я делаю? Борюсь. В коем-то веке я нашел то, ради чего стоит бороться. Стоит ли бороться за тех доступных дамочек, чья задача изменить мужу? Стоит ли бороться за домохозяек, с которыми можно поговорить только о пользе моркови для детей? Я сталкивался с разными женщинами, от путан до клуш, которые, начитавшись дешевых любовных романов, продаваемых в огромных количествах в метро или на вокзале, верили каждому моему слову. К ним я не испытывал ровным счетом ничего. Мне есть с чем сравнивать и мне искренне жаль, что Шерон знает об этом. Но знает ли она, что не такая, как они? Знает ли, что она веселая и интересная, энергичная, порой вредная, очаровательная и сексуальная? Как можно в себе сочетать все, чтобы быть предметом восхищения? Да, несмотря на то, что сегодня меня опустили здесь, на лестнице в департаменте полиции города Сакраменто, я восхищался ей. Да, на моем лице не сияла улыбка, и нельзя было сказать, что я был счастлив, глаза мой блестели от восхищения.
И вот она уходит, снова ускользает из моих рук. Она касается моей щеки, и сердце мое пытается сломать оковы грудной клетки. Она смотрит мне в глаза, и душа моя сжимается в тугой комочек от нахлынувших чувств. И я, ровным счетом, ничего не смог сказать, лишь шевельнул губами, пытаясь выразить протест. Но Шер была быстрее моих действий. Казалось, что она хочет поскорее исчезнуть, снова сбежать. Я еще некоторое время стоял на лестнице и сжимал батончик в руках. Получилось как-то глупо и нелепо, но это того стоило. Своей злостью, Шер разозлила и меня. Если она решила, что от меня так просто избавиться, то она попросту заблуждается, попросту не знают, какой я, если злюсь или расстраиваюсь, что по моей сути одно и то же.
Я сунул шоколадку в карман и вышел на улицу. На работу сегодня я так и не вернулся. Сегодняшний день был посвящен душу, дивану и глубоким мыслям и осмыслению собственной жизни. Эйфель мирно спал у меня в ногах, а я прокручивал разговор с Шерон. Было ли это разговором? Скорее монолог, игра одного актера. А я зритель. Я смотрел и ужасался, ведь она отчасти права, я плохой человек. Но даже плохой человек может влюбится. Разве не так? Жить по инстинктам - разве это жизнь. Я встал, чтобы достать сигареты из кармана, и наткнулся на шоколадный батончик, который она так и не взяла. И сейчас я точно знал, что я хочу сделать. Отдать ей этот батончик.
Я собрался и поехал к ней, время близилось к ночи. Забавно, я стал ее ночным посетителем. И мне это не нравилось. Ощущение, будто я вор какой-то. Сейчас я был увереннее в себе, мне хотелось доказать, что Шерон ошибается в каждом слове. Каждая буква, сорвавшиеся с ее губ - ошибка. Я не сидел в машине, выжидая чего-то, я сразу вышел, как подъехал к ее дому. Я не нажимал на звонок, я постучался. Казалось, что и Зевса я уже не боялся. Подумаешь дрессированная бойцовская собака, не страшно. Страшнее, что на мне поставили крест, как на честном и добропорядочном человеке. Вот это я и называю начать новую жизнь. Когда ты готов полностью изменить себя. И вот, передо мной открылась дверь.
-И снова привет - проговорил я и слабо улыбнулся, - теперь моя очередь выговориться..

+1

23

Я сидела на диване, просматривая кое-какие планы. На работе я успела кое-что сделать, благодаря чему завтра, и в ближайшие дни, буду свободной, как ветер. Я зевнула, поворачиваясь к Зевсу, который сопел рядом. Стоило уже ложиться спать, завтра рано вставать. Я уже встала, чтобы направиться в спальню, как внезапно услышала стук в дверь. Да что же это такое? Кого еще принесло так поздно? Самое забавное, подсознательно я знала ответ. В последнее время только один человек может вот так резко и неожиданно вторгаться в мою жизнь. И все же я распахнула двери, мало ли ошиблась. Однако догадки оказались верными. Я глубоко вздохнула, слегка наклонив голову в сторону. Ну неужели он не понял? Нам нельзя видится. Я не создана для любви, он, судя по его же рассказам, тоже.
- Правда? Выговорились кому-нибудь другому, - отрезала я, даже не предложив французу зайти. – С завтрашнего дня у меня отпуск, на несколько недель я улетаю к родителям, - как хорошо, что я не успела разболтать Этьену, что родом из Далласа, иначе не удивилась бы, если бы в один прекрасный день он появился на пороге нашего семейного ранчо. – Возможно, этого времени тебе хватит, чтобы понять, какую глупость ты совершаешь, - бегает за женщиной, которая ему не нужна, к которой он потеряет интерес через несколько недель. И которую все равно бросит, ради другой или ради Родины, что вероятнее всего. А я не верю в счастливые концы, они бывают только в сказках. – Ты хороший человек, Этьен, - несмотря на все его прегрешения, я думала именно так. Заботливый и внимательный, нежный и ласковый. Возможно, женщины в его жизни непостоянны, но обходится он с ними, как с королевами. Ах да, еще он веселый и, несомненно, умеет постоять за правду. Невольно я вспоминала случай в игорных автоматах, когда он заступился за юного мальчонку. Этьен хороший человек, просто ведет себя не самым красивым образом. А если бы он изменил это, а если бы был верен…, мужчины лучше не найти. Но люди не меняются! Как ходил по женщинам, так и будет ходить. Да и улетит скоро наверняка. – Но я тебе не нужна, - без пауз закончила я. – Мне пора спать, рейс ранним утром. Спасибо за все, пока, - с этими словами я захлопнула  дверь. Однако отошла не сразу.  На несколько секунд я прижалась к той самой двери, опустив голову. Дыхание почему-то участилось, появилось желание открыть эту дверь, впустить его, обнять. Боже, это начало происходить?  Как же удачно я взяла отпуск, самое время, чтобы избавиться от этих чувств, которые, кажется, я уже попросту не могу удерживать. Что ж, я отошла от двери и направилась в спальню, специально выключив свет, чтобы Этьен видел, что я не вру и мне правда пора.
А вообще, если хочешь выговориться перед тем, кто слушать тебя не хочешь – делай это сразу, с порога, как только увидишь этого человека, без пауз и приветствий. Как это сделала я в участке. Иначе всегда есть вероятность того, что собеседник успеет уйти, пока ты подбираешь слова и готовишься, не знаю уж, как дела обстояли у Этьена. Однако получилось именно так. Я сказала «нет», и захлопнула перед ним дверь, и он  сам дал мне эту возможность, за что я ему была благодарна. Не думал же он, что после этих слов я впущу его и решусь выслушать? Пару часов назад я сказала, что между нами все кончено, а это значит, что ни говорить, ни слушать, ни встречаться… Обычно я не ставила перед собой таких преград, не испытывала дискомфорта встречая бывших приятелей. А сейчас хотелось убежать, исчезнуть, чтобы раз и навсегда убедиться в том, что ничего не будет. Дрожь в коленках, учащающееся сердцебиение…, если мы не разбежимся, мои чувства, словно вулкан, вырвутся наружу, а я этого так не хочу. Это никому не нужно, ему особенно.

+1

24

Зачем я сюда приехал? Явно не просто отдать шоколадку, которая предназначалась Шерон еще с утра. В конце концов, я бы мог ее сам съесть и забыть обо все, как и советовала Шерон. Вот только я знаю, что значит бегать от прошлого и, скажу я, это не самое лучше времяпрепровождение. Как бы я не пытался забыть какие-то события своего прошлого, я не мог. А если и получалось, то что-то обязательно напоминало мне об этом.  Почему с Шерон у меня должно быть по-другому? Забыть о ней? Но как? В квартире каждый уголок напоминает о ней. Парк, где мы познакомились. Департамент, где часто я ее встречал. Многие места в городе, так сказать, были помечены нами. Но и возвращаться я не хотел. По крайней мере один. Мне нужна спутница, но, женщина, которую я выбрал, меня не выбирает. Ирония судьбы. И зачем я здесь, если она меня послала? Чтобы остаться друзьями? Нет, я теперь больше, чем просто друг. Я приехал сюда, пожалуй, по другому вопросу.
Передо мной открылась дверь, я увидел Шер и только хотел сказать, как… как она все сказала за меня. Порой мне казалось, что Шерон просто издевается. Она даже не оставляет мне шансов, она и слова не дает мне сказать. Странно, меня это бесило, но в то же время, мне нравилось. Она мне каждый раз давала больше поводов для борьбы. Но почему я не перебил в ответ? Не знаю, мне нравилось слушать ее голос, не важно, какие ноты в нем были. Счастье или раздражение, он был приятный и мелодичный, что, пожалуй, несвойственно для полицейского. Хотя, возможно, я переоцениваю, и все же, ее голос мне нравится. И вот, она захлопнула дверь перед моим носом, снова выговорила мне все. Но ключевым было то, что она завтра улетает. Куда? С какой стати? Отпущу ли я ее? Вряд ли. Хотя нет, какие сомнения? Я буду бороться, буду пытаться ее остановить, хоть это и эгоистично.
Я ударил ладонью по двери, давая понять, что я недоволен этим жестом, я не в восторге от этого решения!
-Шерон! – крикнул я, - прекрати упрямиться! Открой дверь!  - а в ответ тишина. Я отошел от двери и сел на лестницу к крыльцу, закурив сигарету. Мне нужно было с ней поговорить. А сможем ли мы это сделать, если она улетит? Учитывая, что трубку телефона она не берет. Сигарета закончила, а вместе с этим ко мне в голову пришла одна мыслишка. Я встал и отошел от дома. Я внимательно осмотрел его и, подойдя к самой крайней колоне, на которой расположился труба слива, встал на выступ и стал карабкаться вверх к крыше. Уцепившись за карниз, я подтянулся, но, зацепился за эту злосчастную трубу пиджаком и порвал его, сделав резкое движение.
-Твою мать – проговорил я, рассматривая разодранный пиджак. Что же, это лишь мелкие жертвы. Не страшно. Я встал и пошел по крыше к другому концу дома, где и располагалась спальня Шерон. Со стороны я, наверное, походил либо на вора, либо на Карлсона. А т.к. второе плод больной фантазии, то первое - это вполне реальный персонаж, и озадаченные соседи вполне могут вызвать полицию. Какая ирония, я ка раз пытаюсь проникнуть в дом копа.
Дойдя до конца, я аккуратно спустился на узкую балку, под окном Шерон. Придерживаясь края крыши, я аккуратно двигался, словно краб, и, зацепившись за декоративный ставень на окне, заглянул внутрь. Картина, пожалуй, очень глупая, но раз уж я решился, нужно идти до конца. Я постучался в окно достаточно громко и настойчиво. 
Стоять было неудобно, несущая балка, на которой я стоял, была крайне узкой, и я фактически висел на одном из ставней. Было как-то боязливо, у меня был достаточно солидный вес для мужчины моего роста, и я попросту боялся, что оторву этот ставень к чертям собачьим и улечу вниз. Тогда я точно стану Карлсоном. Что говорится, он улетел, но обещал вернуться. Шерон открыла окно. На ее лице читалось недоумение, а это значит, что я добился нужного эффекта.
-Я это, хотел отдать шоколадку, ты сегодня не забрала, убежала. – усмехнулся я, ухватываясь за ставень покрепче, - а вообще, ты постоянно повторяла, что ты мне не нужна, что я улечу обратно, буду изменять. У тебя есть основания, так думать, но, мне хочется доказать тебе обратное. Ты бегаешь, я догоняю, я ведь везде тебя найду, потому что хочу этого. Просто, дай мне шанс?- я вздохнул и слабо улыбнулся, -  ну еще, если можно, мне хотелось бы попасть внутрь, а то висеть вот так – не комильфо, - даже в такой нелепой ситуации я старался не изменять себе, сохраняя долю иронии. Один влюбленный идиот залез на крышу и висит на оконном ставне.
-Я готов тебе все объяснить и рассказать, тем более, у меня не так много времени, - я вздохнул, мне было не по себе от той мысли, что Шерон улетит. Мне этого не хотелось. В конце концов, она должна знать, что за последние пару недель она единственная, кому я был верен.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-05-09 18:03:46)

+1

25

Я слышала, как он стучит. Хотелось закрыть уши и включить музыку, чтобы не слышать этих воплей. И не потому что они раздражали, а потому что я боялась, что поддамся. Но потом все утихло, около двери остался Зевс, который начал скалиться, как только услышал голос француза. Я же побрела наверх, на второй этаж. Не знаю, надо мной нависла какая-то непонятная тоска. Я же сделала правильно, оградила нас от разочарования и ошибок, так почему мне так паршиво? Ладно, хватит думать об этом. Я прошла в свою спальню, предварительно заглянув к дочери и поцеловав ее в лобик. Было тихо и спокойно, а я хотела уснуть и забыть о сегодняшнем дне. Я разделась, надела ночную сорочку, как внезапно… стук в окно. Я резко развернулась, явно не понимаю, что происходит. Но профессиональная деформация не позволила мне растеряться, я быстро накинула шелковый халатик и взяла в полке пистолет. Преступники врятли бы стучались, но вдруг это наркоманы или кто-то в этом роде. Защита не помещает. Целясь в окно, я резко распахнула шторы и так же резко подняла пистолет дулом к верху, чтобы рефлекторно не выстрелить.
- Ты что, идиот?! – завопила я, открывая окно и смотря вниз, чтобы оценить, на какой высоте стоит Этьена. – Я же пристрелить тебя могла! – мои глаза были похожи на блюдца, я не понимала, что он делает, как добрался. А француз начал говорить.
Я слушала, слегка приоткрыв рот. Говорить на такой высоте – сюжет достойный любого фильма. И вроде как говорит серьезно, но его последующая ухмылка наводит на мысли, что нет, не так уж это и серьезно. Слова про шанс сказаны вскользь, они не имеют никакого смысла, они не главные. Так чего же он захотел? Снова секса? И все же я не могу смотреть, как он висит над пропастью. Падение вниз, это перелом рук, как минимум. Почему-то это беспокоит меня, почему-то я хочу, чтобы он остался целым, потому, положив оружие на тумбочку, я тяну его за рубашку в комнату. Со всей злостью, что у меня была. Как он посмел так рисковать? Французы все такие безбашенные? 
- Никогда так больше не делай, слышишь меня? – со злостью проговорила я, сейчас напоминая строгую мамочку, которая запрещает своему сыночку совершать рискованные поступки.
Почему меня это так взволновало? Почему вероятность того, что Этьен может покалечиться, вынудила мое сердце сжиматься? Но все это лишние вопросы. Может ему просто нравится процесс. Может для него это всего лишь игра. Женщина не прыгнула к нему постель по первому же зову, вот он и пытается исправить ситуацию, добиться меня, чтобы утвердить свое самомнение. Не хочу в это верить, но его слова о шансе прозвучали так мимолетно, что о другом и не подумаешь. Сказать что-либо, ни ему, ни мне, не позволил дверной звонок. Я вскинула указательным пальцем, мол «надеюсь, ты меня понял», после чего направилась вниз. К удивлению, на пороге моего дома стояли коллеги. Им позвонили соседи, сообщившие, что видели на моей крыше человека.
- Что? Нет, это…, - сначала я махнула рукой, решив назвать это недоразумением, но потом что-то щелкнуло, - это правда, - внезапно закончила я. – Он на втором этаже и я хочу, чтобы вы его немедленно арестовали, - стоило лейтенанту захотеть, как два простых рядовых офицеров зашли внутрь. – Только тихо, дочка спит. Можно с вами поговорить, сержант? – пока офицеры искали Этьена, я отвела их начальника в сторонку. – Этот человек не представляет угрозы, но он должен пробыть в участке до завтрашнего утра. Договорились? – сержант не стал спорить, лишь положительно кивнул.  – Отлично. Но пусть сидит один, чтобы с его головы и волосок не упал.
Этьену разрешили выйти без наручников, но сказали, что если будет сопротивляться – наденут. Но разве он бы стал? В соседней комнате спит моя дочь, он это знал. На выходе я не могла ничего сказать. Меня съедало чувство вины, но я все же решилась посмотреть ему в глаза. В моем взгляде читалось «прости», но что я могла сделать? Как еще остановить? Я закрыла двери и тут же направилась на второй этаж. Там закрыла окна и случайно заметила ту самую шоколадку, выпавшую из кармана француза. Сердце сжалось от боли. Я наклонилась, чтобы поднять шоколадный батончик. Правильно ли я сделала? Боже, почему все так сложно? Я положила шоколадку на тумбочку, а сама улеглась в кровать. Около часа я смотрела на эту проклятую шоколадку, но потом все же смогла уснуть. Утро выдалось суматошное. Приехал брат, чтобы помочь загрузить все вещи.  На всякий случай, я позвонила в участок, чтобы узнать как Этьен. Зачем я это делаю? Почему меня это волнует? В любом случае, сказали, что все хорошо. Через два часа его отпустят, а я буду уже на пути в Даллас. И вот мы сели в машину, приехали в аэропорт, сели в самолет и улетели…

+1

26

Ситуация была абсурдная. С одной стороны я знал, что делать, с другой нет. И это нелепое, детское волнение, вызванное беспокойством Шерон и высотой дома, в свою очередь вызвала у меня нервную ухмылку. Глупо лезть наверх, зная, что боишься высоты. Но страх потерять Шерон был вдвойне больше, поэтому я готов был рискнуть.
Не знаю, было ли мне страшно или нет, когда я увидел в руке Шерон пистолет. Не знаю, можно ли было меня принять за вора, и даже неизвестно, кто в этой ситуации виноват, однако у меня не было в планах напугать Шерон.
Она затащила меня внутрь, схватив меня за рубашку и начала отчитывать, как ребенка. И несмотря на негативный характер ее речей, мне было приятно, что она так волнуется. Ведь это что-то, да значит. И я готов был продолжить разговор, я готов был беседовать хоть всю ночь, надеясь, провести с ней еще немного времени. Хотел узнать, куда она летит, а по возможности, остановить ее. Но мне снова не удалось что-либо сказать. Послышался дверной звонок. Я догадывался, что это могут быть взволнованные соседи или же полицейские, а значит, я все потерял. Я хотел написать записку, чтобы хоть как-то сказать Шерон то, что нужно было, но я не нашел в ее комнате ни ручки, ни клочка бумаги. И только я достал шоколадку из кармана, желая положить ее на кровать, как пришли двое ребят и взяли меня под руки, из-за чего я и уронил батончик.
-Я сам – тихо сказал я, давая понять, что убегать не буду. Не вижу смысла разводить скандал, но мне было горько от того, что я все испортил.
Я уже спускался по лестнице, как увидел Шерон и еще одного мужчину. Понятное дело, что это желание Шерон избавиться от меня. Он мне не верит, не верит, что я готов ради нее на все, я действительно хотел этого и не мог объяснить саму суть и природу этого чувства. Это как листва по весне, растет быстро и незаметно. Сегодня не было, а завтра уже есть. И я не хотел увядать, мне нужен был тот свет, что излучала Шерон, когда общалась со мной. Мне нужна была ее улыбка, такая заразительная, солнечная и искренняя. Я замедлил шаг возле двери, и все время пока шел не сводил глаз с Шер. Она виновато посмотрела на меня, а я лишь вздохнул в ответ, не в силах ничего сказать. Меня слегка подтолкнули, чтобы я шевелился, и усадили в полицейскую машину.
Я уткнулся лбом  в стекло. Мне было грустно, как будто кто-то умер. На самом же деле, умирала моя душа, беспокоясь, что я больше никогда не увижу мою Шерри. Я дыхнул на стекло, что то запотело, и пальцем написал по-французски «дорогая», что и означало имя Шерон.
-Ну что ты делаешь? – спросил меня один усатый мужчина, который сидел спереди на пассажирском сиденье, - взрослый мужик, а ведешь себя…
Я устало посмотрел на него, а потом пролепетал.
-Вы вроде должны помогать людям, но сегодня вы все испортили… - я вздохнул и снова прижался к холодному стеклу. Мне было обидно и даже одиноко, и это чувство несравнимо с другими. Я это чувствовал впервые.
Меня привезли в участок и посадили в отдельную камеру, когда другие ютились в одной на всех.  Я уселся на скамью и взялся за голову, сдерживая себя, чтобы не закричать от отчаяния. Где мне ее теперь искать? Как мне ее догнать? Я идиот, я не сказал самого главного. У меня забрали вещи, и я, подойдя к прутьям решетки, спросил у одного из церберов.
-Можно мне покурить?  - мужчина отрицательно помотал головой. Я прижался лицом к прутьям и уставился в пол. Мне нужно было с кем-то поделиться моим горем, и я, не глядя на собеседника, начал говорить – я не успел сказать любимой женщине, что люблю ее. Я струсил, опять тянул время. Кажется, что я сейчас сдохну.
Я повернулся спиной к решетке и спустился вниз, усаживаясь на пол и упираясь спиной в прутья. И тут я увидел руку, которая протянула мне зажженную сигарету.
-Спасибо, - грустно улыбнулся я, принимая ее. Я заметил, как дрожит у меня рука. Обычно такое бывает, когда начинается истерики, когда хочется разрыдаться, но ты держишься. Я зажал сигарету губами и затянулся. Чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, мне нужно выкурить не одну. Докурив, я зажал лицо руками, стараясь не показывать своих эмоций на людях. Но мысль о том, что я потерял Шерри навсегда, меня убивала. А может она останется там? Может она уже не вернется? Все мое тело дрожало, все мое существо не могло справиться с этой мыслью. Я почувствовал, как намокли мои ладонь, сдерживающие слезы.
Я просидел на полу возле прутьев до утра, прижавшись лбом к коленям. На утро меня выпустили, но я отказался от какой-либо помощи, в виде такси. Я пошел домой пешком, тем более, что здесь было не далеко. На пороге меня встретил Эйфель, он так рад. А мне так хотелось, чтобы Шерон встречала меня так каждый день. Я не обратил на собаку никакого внимания, просто снял пиджак и оставил его в прихожей на полу.
Полностью разделся и пошел в душ. У меня даже не было сил стоять. Я просто включил воду и уселся в угол душевой. Вода лилась мне прямо на голову, и это позволяло обмануть самого себя, что я не плачу, это просто вода.
Я не знал, сколько Шерон будет гостить у родственников. Но звонил каждый день: когда просыпался, когда завтракал, обедал, ужинал, и когда засыпал. Около пяти раз каждый день. На работе все решили, что я заболел. Собственно, они не прогадали. Через пару дней я действительно заболел, съедаемый мыслями о разлуке. Мне было тошно вспоминать о своей нерешительности, я винил себя, что ничего не смог ей сказать, не успел, не написал. Почему я не мог написать смс? Разве он поверит? Разве можно говорить о таком посредством электронного письма? Вряд ли. Если я напишу ей о свих чувствах смской, я просто создам не самую лучшую картину о себе. Смсками отправляют идиотские стишки на день рождения или 8 марта, но никак не пишут о искренней привязанности и любви.
Я почти не ел, и уж тем более не готовил. Я поручил выгуливать Эйфеля соседям, объясняя все тем, что приболел и мне нужно сохранять постельный режим. Однако к врачам я не обращался. Мне было плохо, словно я умирал. Машину свою я так и не забрал, она так и осталась стоять возле дома Шерон. А я продолжал ждать, продолжал звонить каждый день, продолжал питаться фастфудом от случая к случаю.
Ближе к ночи, в моменты особой тоски, я зарывался в подушку и хныкал, как ребенок, боясь, что не выдержу больше этого одиночества. В доме был страшный бардак, а Эйфель не знал, что делать, боясь даже подходить ко мне. Я включал телевизор и выключал его вновь, я открывал холодильник, и закрывал его, ничего не достав. Я ложился и вставал, я заходил в туалет и выходил из него, так ничего и не сделав. Казалось, что я угасаю, сгорю, как свеча.
Я сбросил пару кило, под глазами появились синяки. Еще никогда разлука не была столь тяжелой. И даже по своей горячо любимой Франции я не скучал так, обосновавшись в Штатах. Шерон советовала забыть ее, но я не мог. И вспоминая, как я молчал, как говорил нелепицу, мне становилось особенно горько, что я поселил в ее душу еще больше сомнений и неуверенности. А ведь я впервые влюбился. Искренне, по-настоящему. Влюбился так, что кажется, проведи еще пару недель в одиночестве – умру.
Прошло около двух недель, мне нужно было забрать машину. Мой больничный не резиновый, волей  не волей нужно ходить на работу. Я оделся, вышел.. и пешком пошел к дому Шерон. Я наизусть знал дорогу, кажется, если я вдруг усну, я все равно приду на порог Шерон. И вот через некоторое время я был уже здесь. Я подошел к дому и постучался, надеясь, что Шерон уже дома. Но я ошибался. Я снова сел на крыльце и закурил, как в тот злосчастный вечер. Как это сентиментально, но слезы, одна за одной, крупным градом сползли по моим щекам. Я умираю, действительно умираю. И я должен бороться за Шерон, но даже не знаю, где она.
Я сел в машину, завел ее и поехал. Логичный ряд действий. По дороге видел такси.. и увидел Шерон, сидевшую в нем. Я резко остановился, поставив машину на ручник и включив авариный сигнал, выскочил из нее, смотря в след машине. Она остановилась возле дома моей Шерри…

+1

27

Как начался мой отпуск в Далласе? Отвратительно. Я все еще не могла забыть взгляд Этьена, которым он провожал меня, в то время как коллеги выводили его из дома. А я…, а что я? А я позорно стояла, не в силах посмотреть ему в глаза. Меня мучила совесть, я не могла забыть об этом, не могла я забыть и его, как не пыталась. День я проводила с родственниками, вечером прогуливалась по территории ранчо и думала о чем-то своем. Родители замечали, что со мной что-то происходит. «Почему ты молчишь, детка?» - часто интересовался отец, а я лишь кротко улыбалась, говоря, что все хорошо. Но хорошо уже не было. И я искренне не понимала, что же происходит. Может меня просто мучает совесть за то, что я сделала? А может я уже просто не могу сдерживать то, что кипит внутри? Нет, это не любовь, но это начало. Я не хочу, но разве можно запретить сердцу? Ох, если бы я знала ответы на эти вопросы. Но я просто прогуливалась, каждый вечер, с неизменно задумчивым выражением лица. Прогуливалась, и, приходя домой, каждый раз замечала пропущенные вызовы. От него. Порой я попадала на звонки. Держала телефон в руках, смотря на имя контакта, но не решалась снять трубку. А вдруг он звонит, чтобы накричать на меня, выказать обиду за то, что я сделала? Не знаю почему, но я так этого не хочу. Мне так хочется верить, что он просто хочет поговорить.
Прошла уже неделя. Родители заметили, насколько сильно я приуныла. Интересное поведение во время отпуска. Конечно, я смеялась и веселилась, но вечером становилась другим человеком. Постоянно уходила, чтобы прогуляться, «проветриться» - как я это называла. Но на самом деле, каждый вечер я взвешивала все «за» и «против». Люблю его? Нет. Могу ли полюбить? Определенно. И произойдет это быстро, ведь я уже думаю о нем, я уже… скучаю. Да, боже, в этом трудно признаться, что я скучаю по его выходкам, по его голосу, по его прикосновениям. Если я дам ему шанс, то утону в своих чувствах. А стоит ли рисковать? Он изменит, он улетит. Или нет? Моя голова была забита подобными мыслями, и я не знала, что мне делать. Каждый день снять трубку хотелось все сильнее, а игнорировать все больнее. И вот один раз отец пошел со мной. Невольно я рассказала ему все. Потребовалось время, чтобы объяснить Марку, почему я страшусь этих отношений.
- А если ты ошибаешься? – наконец-то мудро заметил отец, отметив, что мое поведение изменилось. Он посоветовал дать волю своим чувствам, пусть все идет своим чередом. Влюбишься, обманет, зато не будешь жалеть о том, что попробовала. А если упустишь, напротив, всегда будешь задаваться вопросом: а если… Да, отец как всегда прав. Забавно, как и всегда, ему достаточно было произнести краткую речь для того, чтобы его глупая дочь задумалась. Не пыталась принять решение, уперто отстаивая свою точку зрения. Задумалась. После он оставил меня наедине со своими мыслями. Я же облокотилась спиной о дерево и медленно съехала вниз, закрыв лицо руками. Пора признать, я скучаю. Не уверена, что влюбилась, мы с Этьеном так давно были друзьями, не удивительно, что я к нему привязалась. Но самое смешное то, что я хотела попробовать. В этот момент зазвонил телефон. Все еще сидя на земле, я достала его. «Этьен Моро». Я глубоко вздохнула, но сил открыть раскладушку не нашлось. Я трусиха. Раньше я боялась того, что может произойти, а теперь я боюсь того, что он звонит, чтобы послать меня ко всем чертям за ночь, проведенную в участке. На звонок я так и не ответила, просто сидела под деревом, обхватив колени руками. Чего я хочу? Что я теряю? Я взрослая и сильная женщина, если он причинит мне боль, неужели я не стерплю? Лучше почувствовать это, нежели, как говорит отец, всю жизнь потом задаваться вопросами. Этьен так борется за этот шанс. Вспоминая его, стоящего перед моим окном, я невольно усмехнулась. Этот нежный и очаровательный мужчина с самого начала не выходил из моей головы, не выходит и сейчас. А когда мы рядом, мое дыхание сразу учащается. Это какая-то магия или просто реакция на красивого мужчину? Не знаю. Не понимаю. Так может позволить случиться тому, что должно случиться? И снова я закрываю лицо руками, полностью запутанная своими же мыслями. Это так сложно. Сделать шаг вперед, а ведь я даже не знаю, хочет ли он до сих пор меня видеть. Вдруг своим поступком я оттолкнула его навсегда?
Остаток отпуска прошел примерно в таком же ключе. Я смотрела на звонящий телефон, боясь снять трубку. Вечерами я думала о своем будущем, пыталась понять, чего я хочу, чего жду. Время возвращения в Сакраменто приближалось, и я не знала, хочу ли вернуться. Можно было побыть еще недельку в Далласе, но спустя две недели, я все же решила ехать домой. И вот мы собрались, родители распрощались с нами в аэропорту. Уже в аэропорту Сакраменто нас с Меган ждал мой брат, Джон. В родном городе я все же почувствовала себя лучше, настроение поднялось, я снова улыбалась. В отпуске было сложнее, здесь я хотя бы могу отвлечься работой от всех… насущных мыслей. В общем, мы сели в машину. Джон быстро отвез нас домой. На улице было великолепно, замечательная калифорнийская погода. Мы вышли из машины. Забирая вещи из багажника, Джон бросался колкостями в сторону родителей, я смеялась, а потом повернула голову. Улыбка медленно сползла с моего лица. Я сглотнула, сердце застучало с бешеной скоростью. Джон остановился и посмотрел туда же. Он не знал того мужчину, который смотрел на нас, стоя около машины, но я знала и, пожалуй, сейчас была готова провариться сквозь землю. Мне было стыдно. Брат посмотрел на меня, как бы безмолвно интересуясь, все ли в порядке. Я лишь кивнула, попросив его взять Меган и идти в дом. Джон еще раз бросил недоверчивый взгляд на брюнета, после чего сделал так, как я попросила. А я же медленно зашагала навстречу к Этьену. И вот мы уже совсем близко. Мне так неудобно смотреть в его глаза. Я так боюсь, что он начнет кричать и винить меня в том, что я сделала. А мне же сейчас нелегче. Он хотел мне что-то сказать, поделиться, а я вышвырнула его из дома силой. Совесть разрывала меня на части.
- Привет, - вытянула я из себя, слегка улыбнувшись. На большее сил не хватило, я отвела взгляд куда-то в сторону, не решаясь говорить. К чему я пришла в Далласе? Чего я хочу? Снова бегать? Он на меня не кричит. Но это пока что. Что ж, я посмотрела в сторону, потом посмотрела под ноги, не нужно знать меня, чтобы понять, насколько мне неудобно, насколько сильно я нервничала. – Послушай, я не знаю…, - после продолжительной паузы начала я, - хочешь ли ты меня снова видеть, но…, - на секунду я замялась, не зная, примет ли он мои жалкие извинения, - прости меня. Я поступила ужасно, и если ты возненавидел меня, я пойму, - а ведь не удивлюсь, провести ночь в обезьяннике – не самое приятное времяпровождение. Но меня это пугало, я не хочу, чтобы он меня ненавидел. – Но… прости, - кажется, я не находила больше слов. Как раз в этот момент я услышала голос брата. Он звал меня домой, ему нужно было уезжать. – Если хочешь…, - я сделала шаг вперед, - приходи сегодня вечером. Ничего не говори, пожалуйста, - тут же проговорила я, чтобы Этьен сразу не ответил. Я боялась услышать отказ. Еще шаг вперед, и вот я стою около него, робко, словно малолетняя девочка, целуя его в щеку. – Просто приходи, - прошептала я. Отошла я не сразу. Уже говорилось о том, что рядом с ним, даже дыхание мое начинало учащаться. Вот и сейчас, я слегка повернула голову, кончик моего носа касался его щеки, рука лежала на плече, и он мог слышать мое дыхание, а возможно и сердцебиение. Снова возникает это непреодолимое желание. Несколько секунд я стою так, тяжело дыша, с закрытыми глазами, но потом все же вынуждаю себя сделать шаг назад. – Я буду рада, если ты придешь, - совершенно искренне под конец протянула я, ведь хотела его увидеть. А брат все звал, не дав возможности нормально попрощаться. Я кивнула Этьену, так и не посмотрев ему в глаза, а потом перебежала через дорогу, направляясь к дому. Надеюсь, я увижу его сегодня вечером. В любом случае, если он придет – значит еще что-то чувствует, а если нет – что ж, я сама все испортила.

+1

28

Я сделал несколько шагов вперед. Когда я увидел Шерон, казалось, мое сердце остановится от восторга и счастье, которые я испытал в считанные секунды. Я смотрел на нее и не верил своим глазам. Она вернулась, я не потерял ее навсегда. На лице все еще царило недоумение, но в душе я расцвел, радость распирала меня, казалось, что я светился изнутри.
И вот она идет ко мне, медленно и неуверенно, однако не выглядит угрожающе, напротив, я вижу на ее лице страх и стеснение, которые, казалось, были присущи только мне. Я тоже начал двигаться вперед, отдаляясь от своей машины, но приближаясь к Шерри. И снова я пытаюсь что-то сказать, но Шерон оказывается быстрее, хоть и волнуется не меньше моего. Боже, какая она дурочка! Она решила, что я ее ненавижу, но за что? За ночь в обезьяннике? Разве из-за этого стоит обижаться? Я был навязчивым, тянул время и постоянно что-то недоговаривал. Пожалуй, будь в моем доме такой идиот как я, я бы тоже выпроводил его за дверь, с помощью офицеров полиции. И вот Шер приглашает меня к себе и я искренне удивлен этому порыву. Удивлен и счастлив. Я так и не сказал ничего. Получив поцелуй в щеку, я был растроган до глубины души, я знал, что сегодня вечером буду у нее, но эта мысль пугала меня еще больше. Обычно я никогда не испытывал проблем с речью и красноречием. Шерон это знала, на нашей первой встрече я был весьма адекватен, чего не скажешь сейчас, если учесть, что я лез на второй этаж, чтобы отдать шоколадный батончик женщине.
Все дорогу я ухал с счастливой улыбкой. Наверное, Эйфель тоже был удивлен моему поведению. А как мне оправдаться? Шерон снова в Сакраменто и, судя во всему, хочет дать мне шанс. Шанс начать новую жизнь! Ну что за подарок судьбы? Квартира мне теперь не казалось уютной, мне хотелось в ней убраться, привести в нормальное состояние. Что же, квартира отображала мою душу, и, когда Шер не было в городе, когда она молчала, игнорируя мои звонки, мое "уютное" гнездышко превратилось в настоящую помойку или же свинарник. Сейчас, через пару часов кропотливой уборки, квартира сверкала, а я все так же счастлив, воодушевленный мыслью, что увижу Шер сегодня вечером. Мне нужно было сказать ей главное, сказать, что люблю ее. Зная свою трусость, которая необычайным образом появляется тогда, когда я приближаюсь к Шерон, я решил, что нужно репетировать. Как же я по-дурацки выглядел полуголый в ванне, признающимся в любви своему отражению в зеркале. Но несмотря на это, я представлял ее счастливое лицо, ее улыбку, которую она дарила мне, когда мы были еще друзьями. Останемся ли мы ими теперь? Я не знаю, но мне не хотелось бы выкидывать Шер из моей жизни. И как можно выкинуть женщину, которую я действительно полюбил, рядом с которой возникает желание стать всем миром для нее. Не думаю, что это дружеские чувства или очередной подход пикапера, пытающегося затащить женщину в постель.
Я решил приехать тогда, когда она уложит дочку. Шер никогда не изъявляла желания нас познакомить, и я понимал почему. Недоверие моего постоянства, даже как друга, зачем ребенку запоминать мужчину, который исчезнет? Вот только я исчезать не собирался.
Мне хотелось сделать ей нечто приятное. Не долго думая, я заехал в цветочный, а потом и в кондитерскую. Как только я не сходил с ума, но мне нравилось этот состояние сумасшествия. Видно это и есть любовь. Любовь, которая вскружила мне голову.
Я подъехал к дому где-то к одиннадцати. Посидел в машине около трех минут, решаясь выйти и подойти к двери. Я снова волновался и переживал, хоть сейчас был уверен в том, что меня не выгонят. По крайней мере не сразу. Я подошел к двери, позвонил. В руках у меня был пышный букет ярко-алых садовых роз, а в другой руке пакет с маленькими шоколадками (мини-сникерсы, если будет угодно). И вот, дверь открылась.
-Привет, - широко улыбнулся я. Меня пустили внутрь, я передал букет Шерон и показал ей пакет со сладостями. Она махнула рукой, приглашая меня в столовую. Я прошел дальше, сжимая края пакета. Увидел Зевса. Сейчас он на меня не рычал, видно чувствовал, что его хозяйка хотела видеть такого гостя, как я. Мы сели, Шер налила мне чаю. Я так и держал пакет, сжимая его от волнения. Решил, что сейчас нельзя тянуть время, решил говорить. Но я не знал, что говорить я буду много...
-Я так волновался эти две недели, ты не брала трубку.. я боялся, что больше не увижу тебя и мне придется вернуться.. - я запнулся. Зачем я намекнул про Францию? Шерон ведь итак из-за этого переживает. Я опустил взгляд, разглаживая помятые края мешка с шоколадом, - я тогда не успел сказать, эм.. в общем, я хотел бы внести некоторую ясность, не перебивай, если вдруг я запнусь или появятся паузы, - осмотрительно предупредил я, понимая, что не смогу продолжить, если она что-нибудь скажет, - ты все время твердила, что ты мне не нужна, что я буду изменять или уеду куда-нибудь. Да, у меня не самая лучшая репутация, но, Шер, ты порой очень самокритична, когда представляешь собой очень красивую и привлекательную женщину, при этом не скучную, а напротив, с богатой душой. Я таких никогда не встречал и я знаю, что ты особенная.
Я сделал паузу, решив отхлебнуть чая, чтобы хоть чуть-чуть успокоить свои нервы. Я никогда так не беспокоился, я не думал, что влюбленным людям так тяжело вести беседы, тем более на откровенные темы.
-Я не хочу навязываться, форсировать события, я хочу, чтобы все шло своим чередом. И, к слову о верности, ты единственная женщина, которой я был верен - я слабо улыбнулся, и эта улыбка была стесненной и неожиданной, я и не ожидал, что признаюсь, что спал последние три недели только с ней. Но, что сказано, то сказано, нужны ли какие-нибудь пояснения? Остается только наедятся, что она поверит мне, - ну а Франция. Я бежал, чтобы начать новую жизнь, возвращаться я пока не хочу, тем более, что у меня наконец-то появился интерес к этому городу, благодаря тебе - и на этом слове я так взволновался, что случайно порвал пакет и все шоколадки разлетелись по комнате. Я вздрогнул, потому что не ожидал, что батончики окажутся такими прыгучими и просто взлетят вверх, когда я открою. Мне стало смешно и я начал смеяться. И все же этот смех был вызван больше нервами, чем ситуацией. Ползая под столом, мы с Шер собирали шоколад, и тут я наткнулся на ее руку и сжал ее.
-Дай мне шанс, прошу. Я верю, что смогу начать новую жизнь с тобой.. я.. я.. а ты съела ту шоколадку, которую я принес тебе две недели назад? - я так и не смог сказать. Трус несчастный. А ведь так все хорошо шло, я вроде говорил внятно, и более или менее спокойно, и потерпел фиаско на самом главном. Я потерпел фиаско на "я тебя люблю".

+1

29

И что же ожидало меня дома? А ничего особенного, все по стандартной схеме: я разложила вещи, Меган мне активно в этом помогала, потом прибралась, позвонила другу, который заботился о Зевсе эти две недели. Тот привез собаку уже через час. Потом я приготовила покушать, позвонила друзьям. И все делала на автомате, ведь думала только о сегодняшнем вечере. «Мама, играй со мной», - требовала дочка, когда я отвлекалась, а я же улыбалась в ответ и выполняла ее пожелание. Почему я была такой задумчивой и растерянной? Потому что решилась на крайне важный шаг и волновалась, что поздно это сделала. Да, я переживала, боялась того, что он не придет. Я как-то не задумывалась, что он делал около моего дома, может случайно проезжал, а тут увидел ту сволочь, которая засадила его за решетку на ночь. В общем, мысли были разнообразные, и я с опаской ждала вечера. Время, как на зло, летело быстро. Вот уже и Меган пора спать. Я прочитала дочери сказку, подождала, пока она закроет злаки, а потом направилась в душ. Я не задумывалась о том, во что переодеться, оделась в ту одежду, в которой он меня застал в прошлый раз: синяя кофта, джинсы. А потом просто ждала, а его все не было. Я смотрела на часы и уже отчаялась. Почти одиннадцать. Он не придет. Все же он меня ненавидит. Надо же, по его взгляду сегодня днем я бы так не сказала, но все возможно. Что ж, я пошла на кухню и поставила чайник. Потрясающе, Шерон, - думала я о самой себе, - ты бегала от него несколько недель, а теперь готова рыдать из-за того, что он не пришел. А ведь в этом виновата только ты. Я оперлась на столешницу руками и опустила голову, думая над тем, что все же упустила свой шанс, не попробовала. А вот если бы… Отлично, я уже начинаю задаваться вопросом «а если». Папа был прав.  Но ничего не изменишь, и я уже была готова смириться с тем, что все испортила, как внезапно раздался дверной звонок. Гулким эхом он отозвался в моей голове и в моем сердце. Мое лицо расплылось в улыбке. Он пришел! Я немедля направилась в прихожую, распахнула дверь. Первое, что бросилось в глаза, это букет цветов. Сердце мое стучало словно бешеное, я улыбалась, неловкой и застенчивой улыбкой, словно девочка-подросток. Вместе с этим пришло и волнение. Как и обычно, при виде Этьена. Меня бросало в дрожь, мое красноречие сразу пряталось куда-то. Но ненадолго, я быстро осваивалась, собиралась, вот и в этот раз, хотя поначалу казалось, что мне безумно не по себе.
- Привет, - так же кротко ответила я, с широкой улыбкой на лице, после чего тут же впустила мужчину в дом. – Спасибо, - искренне поблагодарила я его за букет, хотела чмокнуть в щечку, но в последний момент просто как-то неуклюже похлопала его по плечу, боясь и самой отвлечься и его отвлечь от предстоящего вечера. Кажется, он хотел что-то сказать, объяснить. В прошлый раз я не позволила ему этого сделать, но сегодня все будет иначе.
Я отнесла букет на кухню, поставила в вазу. Вода уже закипятилась, потому я быстро залила две кружки и отнесла их в столовую. И снова этот неловкий момент, когда не знаешь, с чего начать. Снова извиниться? Да я готова делать это каждый день. Однако француз все сжимал этот пакет с конфетами, как я могла заметить, потому я уже хотела взять его, но внезапно мужчина начал говорить. Я замерла, а потом, услышав слова о возвращении на Родину, я глубоко вздохнула и, облокотившись на спинку стула,  задумчиво посмотрела куда-то в сторону. Однако Этьен продолжил, я же посмотрела на него, и смотрела в его глаза на протяжении всего времени, что он говорил. Его слова порой вызывали у меня улыбку. Вернее, не слова, а то, как он их говорил. Мальчишеский лепет, такой быстрый, такой… влюбленный. Сейчас я ненавидела себя за то, что не отвечала ему взаимностью, но я хочу попробовать. Уверена, у меня получится. Уже получается, если честно. На просьбу Этьена слушать молча, я просто кивнула. Да у меня бы и не нашлось слов, в любом случае. А говорил он, так нервно, что хотелось дотронуться до его руки, чтобы успокоился, но я все же не двигалась с места, продолжая слушать и изучать его глазами. Как только француз назвал меня привлекательной, да еще с богатой душой, я как-то скептично усмехнулась, опустив голову. Ну я знаю, что выгляжу симпатично, но вот характер мой, да и возраст… И все же я верила ему, потому тут же снова подняла голову, продолжая вслушиваться в каждое слово. Однако чем дальше Этьен говорил, тем больше нервничал. И это вылилось в порванный пакет с конфетами.
- Оу, - единственное, что протянула я, вставая со стула и становясь на четвереньки, чтобы собрать вывалившиеся конфеты. – Все в порядке, ничего страшного, - на всякий случай протянула я, чтобы Этьен не переживал еще и по этому поводу.
Я сгребала конфеты в пакет, а потом неожиданно почувствовала его прикосновения. Да, те самые прикосновения, которые отдавались странным трепетом в моем сердце. Я посмотрела сначала на руку, потом на француза, снова просящего у меня шанс. А потом его слова, такие искренние. Со мной, начать новую жизнь со мной? Разве это возможно? На последующие слова я внимания особого не обратила, еле вникла в суть вопроса, который вернул меня в реальность. А-то бы так и смотрела на него, на его губы, на глаза…, смотрела так, как будто впервые вижу лицо мужчины, а потому безумно хочу прикоснуться к нему.
- Да, спасибо. Вкусная, я такие люблю, - опомнившись, улыбнулась я, после чего продолжила собираться конфеты. Однако потом я все же остановилась. – Послушай…, - протянула я, резко примкнув к его груди. Сдерживать этот порыв было уже невозможно. – Ты ведь не злишься на меня? – я тяжело дышала, губы почти касались его губ. Пожалуй, этот вопрос – лишь жалкая отмазка, а все ради того, чтобы оказаться поближе к нему. Мои руки лежали на его плечах, и через секунду я все же не сдержалась и поцеловала его в губы. Одна рука легла на  затылок француза, вторая дотронулась до его бока. Через минуту я все же отовралась от его губ, ложа ладошку на его щеку. – Спасибо за цветы и конфеты, - протянула я, как будто это была благодарность за подарки. Но это было другое, я просто хотела этого. Что ж, я заставила себя встать, все конфеты были собраны. Мы допили чай и вроде пора расходиться, но я не хотела, чтобы он уходил. – А пошли я тебе кое-что покажу, - с этими словами я протянула Этьену руку и, как и в прошлый раз, за руку я его повела в спальню. И я действительно хотела показать ему кое-что: фотографии из Австралии. Мне просто хотелось поделиться. Но вот мы оказались в спальне, я как-то резко повернулась, прижимаясь грудью к груди француза. Я уперлась лбом о его переносицу, закрыла глаза, мое сердце сходило с ума, я дышала так слышно и расторопно, как будто пробежала кросс. – Там… фотографии, - уже изнемогая, из последних сил, проговаривала я, не отстраняясь от француза и не открывая глаз, - я хотела… показать их, - уже задыхаясь от нахлынувших чувств, я спотыкалась на каждом слове, но не переставала говорить о чем-то другом. – Они… в столе, - мои руки уже коснулись его рук, я слегка приподняла голову, теперь и кончики наших носов соприкасались. Это что-то невероятное ведь..., мне было достаточно и этого.

+1

30

Пора было привыкнуть к моему нелепому волнению, но это было так необычно, я до сих пор не мог смириться с этим чувством. С одной стороны, мне хотелось так вести, с другой, мне было стыдно. И как ни странно, таким я был только с Шерон. Казалось, что земля уходит из-под ног, а дышать становится все труднее. И сейчас, я говорю, говорю, как на духу, не опасаясь, что я могу ляпнуть что-нибудь невпопад. Да, рядом с ней я терял какую-то уверенность, я словно аккуратно ступал, прощупывая почву под собой. Я не хочу ошибаться, эти ошибки могут дорого мне обойтись.
И так я говорил, пока пакет с конфетами не лопнул у меня в руках. Так глупо, мне стало так стыдно, что я захотел спрятаться под этим столом, но Шерон не стала сидеть сложа руки, она кинулась мне помогать. Мне было страшно посмотреть ей в глаза, хоть я и хотел. Я всегда любовался ее глазами. Иногда это выглядело странно, когда я просто не мог оторвать взгляда от ее лазурных глаз, из-за которых я терял рассудок. Можно хотеть быть рядом с женщиной из-за ее глаз? Я не знаю, как она покорила меня, но она была прекрасна. Все в ней меня завораживало. Но я не знал, что она скажет, если я не прекращу свой влюбленный лепет. Все, что я сказал ей минуту назад, это всего лишь капля в море, которую я могу ей дать. Она достойна добрых слов, она достойна комплиментов, она достойна любви и ласки. Мне иногда кажется, что ей этого всегда не хватает, а тут появился я и напугал ее, скажем так, своей непохожестью. Что же, некоторым своим поступкам я и сам удивлялся. Я удивлялся своему нынешнему состоянию, удивлялся разъедающей меня тоске, если ее не было рядом, или же безграничному счастью, когда напротив она была со мной. Я понимал, что это любовь, то самое чувство, что никогда не испытывал, потому что я и не вспомню никогда, что у меня было что-то подобное. Подобного не было. Есть сейчас. И мне интересно, мне хочется окунуться в это море и утонуть, лечь на дно, остепениться в конце концов. Может женщина одним взглядом вызвать подобные желания, вызвать этот трепет в груди, покорить, заставить желать быть только с ней? Сколько мне еще предстоит узнать, а пока...
Ее рука коснулась моей, я ее сжал, пролепетал про шанс и был готов сказать главное, но так и не смог. Испугался, что она мне скажет нет, откажет. Возможно, я правильно сделал, что не сказал это сейчас. Не хотелось бы, чтобы она из вежливости или из страха обидеть меня соглашалась на мои просьбы. Она ничего не сказала про шанс, казалось, что из всего, что я сказал, она поняла только про шоколадку. Может быть я поспешил? Я снова опустил взгляд, ища шоколадные батончики, но тут произошло то, чего я уж точно не ожидал. Я вообще не был уверен, что Шер ответит взаимностью, а тут, она прижимается к моей груди, я слышу ее дыхание, сердце мое замирает, в животе щекочущие чувства, которые невозможно контролировать, и уж тем более объяснить. Она меня спросила, обижаюсь ли я на нее. Но за что? За то, что меня вывели из дома той ночью? Я скорее злился на ее соседей или на этих полицейских, которые мне не дали договорить, но никак не на нее. Но я не успел ничего сказать, я почувствовал ее горячие губы, сладкие и обжигающие, но в то же время нежные, ласковые. Ее рука сжимала мои волосы на затылке, другая прижалась к боку. Сердце мое колотилось, как сумасшедшее, он словно пыталось вырваться из груди. Я подался вперед, пытаясь прижаться к Шер. С минуту мы целовались, рукой я гладил ее талию, даже и не заметив, что делаю это. Оторвавшись, она положила свою ладонь мне на щеку и, глядя в глаза, благодарила за подарки. А я тонул в ее глазах, захлебывался этой нежностью. Рот мой был приоткрыт, я тяжело дышал. Я ничего не видел кроме пары этих дивных глаз.
Мы стали и допили чай. Как не прискорбно осознавать, но мне пора было уезжать. Мне не хотелось покидать ее, покидать этот дом. И Шерри, словно прочитав мои мысли, предложила пойти с ней. Я улыбнулся и кивнул, сжимая ее теплую руку. Она повела меня в спальню. Раньше подобный жест вызвал бы у меня одну единственную мысль, но сейчас. Мои мысли были разнообразны, я перестал смотреть только лишь в одну сторону. Это не главное, главное быть рядом с тем, с кем действительно хочешь быть. И сейчас я хотел быть рядом с Шер, не смотря на поздний час. Я даже и не думал возвращаться домой, если честно. И я был счастлив, что Шерри предложила что-то показать.
Как только мы оказались в комнате, Шер повернулась ко мне и получилось так, что мы прижались друг к другу грудями. Она слегка опустила голову, прижимаясь ко мне лбом, а потом, подняв ее, наши носы коснулись друг друга. Она мне что-то пталась сказать про фотографии, но я не мог игнорировать то, что она делала со мной. Как она касалась моих рук, кажется, что она была неуверенна в своих действиях, но в то же время, очень этого хотела. Хотела прикоснуться ко мне. Я поддался вперед, аккуратно касаясь губами ее щеки. Потом ее лба. Я действовал по началу медленно, словно хотел убедиться, что она хочет этой близости. Однако сомнений не было, я коснулся ее губ. Сначала это был кроткий и, пожалуй, застенчивый поцелуй. Понимая, что я хочу эту женщину целиком и полностью, поцеловал ее увереннее и настойчивей, обвивая ее талию своими руками, готовый уложить ее на постель. Про фотографии, я уже и забыл, но это не значит, что мне было бы не интересно. Но сейчас я хотел подарить Шерон свою любовь, напоить этим сладким напитком, от которого опьянел и сам. Я сделал шаг вперед, и Шерри подалась, я сделал еще один, и она сделала еще один шаг назад, не отрываясь от моих губ. Я повалил ее на постель, прижимаясь к ней и уже с жадностью впиваясь в ее сахарные губы. Она расстегнула на мне рубашку и обвила оголенное тело руками, лихорадочно впиваясь пальцами в спину, лаская ее, обнимая шею. Я оторвался на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Шер. И в них я  видел восхищение. Возможно, я себе это выдумал, но именно это я хотел в них видеть. Именно это чувство я хотел вызвать у Шер. Я хотел, чтобы она мной восхищалась. Не кто-то другой, не сотрудницы, не знакомые, а именно она, чьи губы слаще меда. Я снова припал к ее губам, спускаясь ниже на шею. Дышать становилось все труднее, напряжение росло.
Я снова оторвался от губ, цепляясь пальцами конца кофты и снимая ее с, не побоюсь этого слова, любимой. Да, моей любимой Шерон, я никого так не любил. Я никогда так не желал женщину, я никогда так не хотел быть рядом, всегда рядом. Я словно соглашаюсь на заключение, лишь бы она была со мной, всегда со мной! Я наклоняюсь, целую ее оголенный живот, а вместе с тем нетерпеливо расстегиваю пуговицу на джинсах и тяну за собачку молнии вниз. Снова отодвигаюсь и снимаю с ножек Шерри штаны, и снова возвращаюсь к ее губам, нависнув над ней и держась руками за спинку кровати. Я стоял на четвереньках, ноги мои были по бокам Шерри, а губы неустанно дарили сладкие поцелуи. Я почувствовал, как Шер, не отвлекаясь ни на секунду от поцелуя, коснулась руками моего паха, стараясь расстегнуть джинсы...

+1

31

Я так и не поняла, что произошло, я вообще перестала думать. Слышала только собственное сердцебиение и учащающееся дыхание. Этьен молчал, из-за чего у меня внутри все переворачивалось. Я чувствовала это напряжение и была не в силах бороться с ним. И вот француз касается губами моей щеки. Закрыв глаза и приоткрыв рот, я вздыхаю, немного подаваясь вперед, как будто желая дотянуться до его губ, которые уже оторвались от моей щеки. Но потом я чувствую, как он целует мой лоб, мои чувства неизменны, я хочу большего, я сейчас задохнусь. Мои глаза по-прежнему закрыты, я ловлю момент, не зная, что будет дальше. А дальше он целует меня в губы, и сердце замирает. И как справится с разумом? Я понимаю, что начинаю тонуть, я понимаю, что все меняется, но сил сопротивляться нет. Я крепко целую его в губы, целую так, как будто делать это запрещено, но я нарушаю собственные же правила, не хотя, но повинуясь зову сердца. Целую, целую, зажмурив глаза, пока наши губы не сплетаются в страстном поцелуе. Я обвиваю шею француза, понимая, что пропала. Я перестаю контролировать себя, лихорадочно водя руками по его волосам. Шаг назад. Еще шаг. Мы оказываемся на кровати. Не теряя времени, я расстегиваю его рубашку, злясь на пуговицы, которые не поддаются. Как только рубашка расстегнута, мои ручки тут же проскальзывают под нее, ездят по спине, сжимаются на боках. Его тело, оно меня возбуждает. С каждым прикосновением я хочу его все больше. Эта широкая  грудь, рельефы которой мои ладони уже начали отчерчивать, эти губы, от которых я не могу оторваться, прижимая Этьена к себе все сильнее и сильнее. Он сам… Сама не понимаю что происходит. Этот француз вызывает у меня такие эмоции, которых не было прежде. Если мы сейчас остановимся, и я просто прижмусь к его груди – этого будет достаточно. Я это понимаю, и это странно.
Впрочем, я продолжаю целовать его, не отпуская от себя, а напротив, прижимая, желая почувствовать прикосновение его груди, желая почувствовать его всего. Чем больше мои руки изучают его тело, тем больше я его хочу. Большой и крепкий, страстный и нежный, я схожу с ума, а движения мои становятся все быстрее. Быстрые, но все же нежные. Не зная почему, но  хочу дать ему свои ласку и нежность, все, что у меня есть. И вот француз снимает с меня кофту. Я быстро поднимаю руки, чтобы упростить ему задачу. Мое дыхание такое слышное, такое частое, смотрю, как он целует мой живот и откидываюсь назад, слегка приподнимая ягодицы, чтобы мужчине было проще стянуть штаны. Потом он возвращается и, не дождидаясь, я тоже подаюсь вперед, ему навстречу. Разлука с этими губами невыносима, такое чувство, что она лишает меня воздуха, потому я спешу снова прикоснуться к ним, обвивая шею Этьена. Потом он приподнялся, моя очередь. Поцелуй был таким настойчивым и упорным, что я, наверное, была готова откусить его чувственные губы. Мои руки тем временем скользнули вниз, я заставила себя оторваться, но лишь для того, чтобы найти губам новое применение. Я немного сползла вниз, покрывая поцелуями обнаженную грудь француза. Я не могла остановиться, в то время как руки уже расстегивали пуговицу и ширинку на штанах. Наконец-то дело сделано, и я снова подтягиваюсь вверх, продолжая вести губами по его груди. Не знаю, мне просто хотелось исследовать губами каждую частичку его тела, я должна была занять их именно им, его телом. И вот я поднялась, мое лицо снова оказалось на уровне лица француза и я опять впиваюсь в его губы, в то время как мои пальцы взъерошивают его волосы на голове. Через несколько минут я слегка подалась вперед, вынуждая Этьена встать на колени. При этом мы не разрывали нашу связь в виде поцелуя. Боже, французы знают толк в поцелуях! Его язык танцует настоящее танго, которые сводит меня с ума. Мне кажется, я уже не могу дышать, все тело впало в дрожь, но я все же нахожу в себе силы, чтобы стянуть с него рубашку и отбросить ее в сторону.  Пока дело не дошло до штанов, я все же отрываюсь от его губ и останавливаюсь, смотря Этьену в глаза, руки лежал на его плечах. Моя грудь вздымается из-за тяжелого дыхания, я дышу ртом, уже похоже на то, что я пробежала несколько километров. И вот так, с приоткрытым ртом я смотрю на него, во взгляде абсолютнейшее недоумение. Я и вправду не понимаю, откуда все это. Откуда столько страсти и желания, почему мне так хочется прикоснуться к нему, просто прикоснуться, не обязательно даже заниматься сексом. Я даже не пыталась скрыть этот взгляд, может он мне что-то объяснит? Через несколько секунд я положила ладони на щеки Этьена, продолжая смотреть в его карие глаза. Я приблизилась к нему, кончики наших носов соприкоснулись. Закрыв глаза, я аккуратно дотронулась язычком до его верхней губы, как будто проверяла, а не ошиблась ли я в своих чувствах. Но нет, в груди настоящий ураган, буря. Всего лишь от одного прикосновения! И я снова касаюсь языком его губы, после чего сливаюсь с ним долгим страстным поцелуем. Сначала руки обвивают его шею, но потом скользят ниже, спуская штаны, а вместе с ними и нижнее белье. В это время руки Этьена справляются с застежкой бюстгальтера, а моя ладонь уже внизу, у самого паха. Уже оговаривалось, что я хотела дотронуться до его всего. Потом я подаюсь назад, мы падаем на кровать, которая, к слову, уже расправлена. Завершающий штрих: француз лишает меня трусиков, после чего, наконец-то, я получаю его. Тихий вздох вырвался из моей груди, полуоткрытым ртом я коснулась щеки француза, обжигая ее своим горячим дыханием. Он начал двигаться, а я двигалась навстречу, неустанно целуя его плечо. Ощущая несказанное наслаждение, я вытянула руки назад, хватаясь на края спинки кровати. Тело мое выгнулось вперед, как будто навстречу ему. Щекой я прижималась к его виску и тяжело дышала. Я выгибалась, извивалась в его сильных руках, это поразительные и ранее невиданные чувства. Я сходила с ума от того удовольствия, которое он мне доставлял и, что для меня ново, была несказанно рада от того, что он чувствует, как  надеюсь, тоже самое, благодаря мне и моему телу. И вот мои руки снова опускаются на его спину, сжимая кожу на ней. Полуоткрытым ртом я касаюсь его щеки, его губ, голова кругом. Ноги сжимаются на его талии. А эта щетина, что касается моей кожи… Я готова провалиться сквозь землю, так не бывает.
Дотронувшись ладонями до его лица, я слегка приподняла голову француза, чтобы еще раз взглянуть в его глаза. Впервые мне хотелось не просто бурного времяпровождения, я хотела… ласки. Да, в этом трудно признаться, но я хотела банальной ласки и нежности. И только от него. Как будто прочитав мои мысли, Этьен замедлился, не прерывая наш зрительный контакт. Почувствовав это, я медленно подалась к нему, аккуратно касаясь его губ, словно они хрустальные и могут разбиться. Ну разве я делала так с другими любовниками? Нет, они для развлечения, если выражаться простыми словами. А этого человека я хотела узнать со всех сторон, ощутить его на вкус. Вот и касалась его губ и  уголков губ аккуратно и нежно, дабы прочувствовать их вкус. А вкус поразительный, поверьте на слово.

+1

32

И снова эти новые чувства, которые не поддаются объяснению. Словно в груди расцветает цветочное поле, я слышу, как щебечут птицы и журчит ручей, я вдыхаю любовь полной грудью. Я никогда не мог бы подумать, что со мной такое произойдет, но сейчас, в эту минуту, я был счастлив, как никогда. И не потому что у меня есть близость с Шерон, а потому что она меня принимает. Я не знаю, что произошло за две недели, и как все поменялось. Но эти изменения мне нравились. Шер больше не боялась меня, на ее лице не было страха и недоумение, сейчас она по-настоящему получала удовольствие от процесса.
Я не отрывался от ее губ, а если и отрывался, чтобы посмотреть в ее бесконечно прекрасные глаза. Мне хотелось делать все правильно, доставлять ей удовольствие по максимуму. Я не понимал, откуда берется это желание, если раньше его никогда не было. Я никогда не хотел сделать кому-то приятно. Я всегда лишь брал, не заботясь о других. Сейчас же я думал только о Шерри. Мне хотелось быть нежным и ласковым, но при этом не терять свою хватку. Итак, я держался одной рукой за спинку кровати, другой упирался в подушку, и не на секунду не отрывался от ее сочных губок. Шерри нашла в себе силы сделать это за меня, однако она просто спустилась ниже, не грудь, руками касаясь ширинки моих джинс. Я закрыл глаза, из груди вырывалось тяжелое дыхание, я был возбужден и напряжен. Она снова возвращается ко мне. Ее губы нежны и желанны, они настойчивы, они уверенны. Я чувствую вкус ее сладкого язычка, кажется, что мы оба обезумели, мы сошли с ума.
Она вынуждает меня встать на колени и я покорно выполняю ее каприз. Я чувствую, как тело Шер изнемогает от нахлынувшего желания. С моих плеч спадает рубашка, я остаюсь без нее. Но мы с Шерри не останавливаемся, мы продолжаем целоваться, лаская друг друга своими языками. И вот она останавливается, дыхание ее сбито. Она смотрит мне прямо в глаза и я схожу с ума от этих двух бриллиантов. Я не могу описать этот нежнейший оттенок голубого цвета, невозможно иметь такие прекрасно-голубые глаза, которые пленили меня, которые поработили меня. Я не смогу прожить и дня без этого взгляда. Сейчас Шер явно не понимает, что происходит. Видимо, она тоже испытывает какое-то новое, особенное чувство, и, так же как и я, не может себе объяснить его природу, его суть. Мы просто отдаемся своим желаниям, потому что нам так велит сердце. И мы не смеем ему перечить.
Я вижу, как она смотрит. Какие у нее глаза. Он словно просит, чтобы я ей объяснил, что происходит. И я бы рад, да только и сам не понимаю до конца, что же это с нами. Возможно, и правда, мы впервые прикоснулись к настоящей любви. Чистой, искренней, неподдельной. Словно мы были созданы для этого, словно мы ждали всю жизнь этого дня. Ее теплые ладони касаются моих щек. Я на мгновение закрываю глаза, показывая ей, что мне это нравится. Но я не способен долго не смотреть на нее. Я открываю глаза, смотрю на ее нежнейшее личико. Я понимаю, что я хочу просыпаться и видеть его. Видеть этот влюбленный взгляд.
Она приблизилась ко мне и наши носы соприкоснулись. Теперь она закрыла глаза и коснулась языком моей верхней губы. Уголки рта дернулись в улыбке, мне нравилось то, что она делает. Сердце пыталось переломать все кости, чтобы выскочить наружу. Его тоже, как и мне, переполняли чувства. И вот, он снова касается сначала языком, а потом впивается в меня со всей жадностью и страстью, и я просто не могу не ответить взаимностью. Ее руки обвивали мою шею, а позже снимали и штаны. Я же в это время расстегивал бюстгальтер, освобождая нежные грудки от кружевных оков. Ее ручка скользнула вниз по животу и начала ласкать мой возбужденный член. Сколько удовольствия, мне уже не терпелось слиться с Шерри в единое целое.
Она заваливается на спину, я иду за ней. Все, что нас отделяет друг от друга, так это тонкая ткань ее нижнего белья. Я поцеловал ее грудь, пробуя ее твердые соски, так сказать, на зубок, а в это время кончики моих пальцев снимали с ее ножек трусики. Я мягко погрузил в нее свой член и начал двигаться, лаская ее сахарную шейку языком. Я не переставал двигаться, теперь Шерри прижималась мягкой щекой к моему виску. Я слышал ее тяжелое дыхание. Я дышал точно так же. От нахлынувших чувств, казалось, я начинал задыхаться.
Ее ладошки снова лежали на моих щеках, а взгляд впивался в мои глаза. И я замедлился, очарованный этой красотой, пожелавший нежности для этой женщины. Она снова аккуратно целует мои губы, сердце мое колотится, как солдатский, тугой барабан. Я не мог объяснить поведение Шерон. Я до сих пор не мог понять, что произошло за пару недель. Ведь тогда она и видеть меня не хотела, всячески пыталась выгнать из своей жизни, а сейчас, напротив, хочет в свою жизнь забрать. Иначе я не могу расшифровать эти нежные, ласковые поцелуи. Тяжело дыша, я лишь проговорил.
-Моя Шерри.. - я улыбнулся ей и, впиваясь в ее губы крепким поцелуем продолжил двигаться. Через пару минут мы поменяли позу. Шерри встала на колени, я встал сзади, погрузив член в ее утробу. Я двигался плавно, постепенно ускоряясь. Я слабо постанывал, пытаясь сдерживать себя. Почему? Я боялся разбудить ребенка, не зная конституции этого дома.
Под конец Шер была на мне, плавна вставая и усаживаясь на мой член. Я придерживал ее за бедра и помогал привставать. Ее руки упирались в мою широкую грудь. Но больше всего меня поразило то, что как только Шерри взгромоздилась на мне, мы не отвели друг от друга взглядов. Она всматривалась в мои глаза, а я в ее, утопая в бескрайности ее лазурных океанов. И вот это сладкое чувство. Я и представить не мог, насколько оно божественно, пока не переспал с Шерон. То нелепое чувство, что я испытывал с другими я и не вспомню никогда. Сейчас же я чувствовал, как в моей груди извергается вулкан, я хочу кричать от счастья, от неописуемой радости, что комом стоит в моем горле. Я чувствую, как отдаю Шерон часть себя, мы замедляемся, я усаживаюсь на кровати и, обхватив Шер, прижался губами к ее упругой груди. Мы оба тяжело дышали, ее ручки ласкали мои волосы, а мои аккуратно гладили ее изогнутую спинку. Сегодня я снова убедился в том, что я нашел то, что искал всю жизнь.
Я лежал на спине, Шерри лежала на мне, положив голову мне на мою грудь. Раньше такого не было. Уже лежа, я мягко и нежно поцеловал ее в макушку, благодаря за ее любовь, за ее тело.
-Ты прекрасна Шерри, только почему-то не хочешь этого признавать, - тихо проговорил я, поглаживая ее оголенную спинку. Мне не хотелось, чтобы она даже плохо думала о себе. Мне становилось обидно, потому что она не достойна такой низкой оценки. Шерри потрясающая, шикарная женщина, которая очаровала мою жизнь.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-05-12 17:35:40)

+1

33

Он смотрел на меня так же заворожено, как и я на него, замедляя темп и, тем самым, исполняя сокровенное желание, внезапно захватившее меня. Нам нужна была эта пауза, чтобы в очередной раз задуматься, попытаться понять, но я все равно ничего не понимала. Единственное, что я знала наверняка: я хочу его, сейчас. Француз в этот момент произносит мое имя. Нет, дорогой, пока что не твоя, - мысленно отвечаю я ему, не желая торопить события, но потом забываюсь, как только его губы вновь припадают к моим. И вот я снова обвиваю его шею, мои руки ездят по его спине, прижимая грудь к моей как можно крепче. Я не перестаю двигаться навстречу, периодически отрываясь от губ Этьена и дотрагиваясь своими губами до его щеки или плеча. Потом руки скользнули вниз, я успела сжать его ягодицы, после чего ладошки вновь отчертили путь от ягодиц до плеч. Мне это нравилось, водить руками по его телу. А вообще, все, что происходило - это что-то странное, невероятное. Вот я тяжело дышу, когда француз останавливается, что ж, я поворачиваюсь. Сначала стояла, потом легла на живот, желая ощущать прикосновение его груди к своей спине. Чего мне хочется? А того, чтобы он сжал меня своими руками и не переставал двигаться. Периодически я поворачивала голову, чтобы дотянуться до его губ или щеки, рука уже комкала одеяла, эти чувства были настолько сильны, что я просто не знала, как помочь им выбраться наружу. Я комкала одеяло, двигалась, поворачивала голову, но этого было мало для выплеска той лавы, которая таилась внутри. А она все закипала и закипала, с каждым его движением, с каждым ощущениям того, как кожа его груди касается кожи моей спины. Это тепло, этот жар… Я готова взорваться прямо сейчас.
Потом я перевернулась, устроившись на французе. Так было лучше, потому что я могла видеть его глаза, и выражение лица. Мои руки опирались на его грудь, периодически я наклонялась, посыпая его грудь поцелуями. Потом подымалась чуть выше, касаясь языком его губ, прикусывая их, чем явно не скрывала своего удовольствия. Мой язык дотронулся до его мочки уха, потом отчертил воображаемую линию на шее, а затем губы вновь припали к груди. Руки мои в это время аккуратно «ездили» по его бокам, рукам, животу, двигалась я плавно, желая прочувствовать каждую секунду. Затем я выпрямилась, выгнув спину, ощущая, как Этьен поддерживает меня за талию, и а сама снова положила ладошки на его грудь, смотрела в глаза... Трудно, учитывая то, какие чувства на меня сейчас надвигались, трудно не закрыть глаза, трудно не поддаться, но я хотела смотреть на него, хотела понять, хотела видеть, и чтобы видел он. А что видел? Это недоумение, смешанное со страстью и желанием доставить ему удовольствие. И вот через минуту Этьен садиться, вновь прижимаясь к моей груди, от чего я получаю очередную дозу экстаза, это ощущение эйфории… Что происходит? Секс хорош, но мне так нравится, когда он касается меня, прижимается, как сейчас. Его губы коснулись моей груди, от чего я начала дышать еще тяжелее и даже простонала. Мои руки еще сильнее обвили его шеи, ладошка начала взъерошивать волосы, а периодически и потягивать их, я уже попросту не контролировала свои движения. Полуоткрытым ртом я дотронулась до виска француза, потом мои губы проехались по его лбу. Я двигалась, ощущая, как он прижимает меня к себе, я двигалась, ощущая, как его руки касаются моей спины… Не могу описать то, что со мной творилось, но я не хочу отрываться от него, я хочу и дальше ощущать тепло его тела, нежность прикосновений, я хочу и дальше изучать рельефы его тела, по которому я схожу с ума. Продолжительный стон, этот поразительный экстаз, я не могу говорить, не могу думать и лишь мое кроткое бормотание «нет, нет, подожди» свидетельствует о том, что я пока что не хочу разрывать нашу физическую связь. Мне мало, я смотрю в его глаза, дрожащими руками дотрагиваясь до щеки Этьена, желая все еще оставаться с ним единым целым. Медленно наклоняясь, я снова закрываю глаза и аккуратно касаюсь его губ. Потом, оторвавшись и облизав свои губы, я уткнулась лбом в его переносицу, как бы показывая, насколько сумасшедшей и прекрасной выдалась ночь, а после просто обняла. Пусть расценивает это как благодарность, а может как порыв души. Ведь я все еще не могла и не хотела отрываться от него. Нежный, теплый, столько удовольствия я не получала никогда.
И вот мы уже лежим. Мое тело все же постанывало от этой ночи, я тяжело дышала, однако, с закрытыми глазами, слегка улыбалась, ведь чувствовала нечто необыкновенное. Я лежала на груди француза, вырисовывая пальцем какой-то узор на его плече. Так не хотелось вставать, так не хотелось двигаться. Ведь он чувствует тоже самое. Разве нет? Слегка приподняв голову, я поцеловала его в грудь, а потом вновь улеглась, дотрагиваясь ладошкой до плеча. Фраза Этьена вынудила меня открыть глаза, я вновь улыбнулась.
- Ты еще многого обо мне не знаешь, - с этими словами я вновь закрыла глаза и, промычав от удовольствия, поудобнее устроилась на груди француза. А ведь я не врала. Пусть не судит по внешности, он еще не знает моего характера. Не знает целиком. А вдруг ужаснется? Это пугает. – Внешне, ну… может быть, но в остальном… сам удивишься.
Я еще полежала так несколько минут. Было до боли спокойно и тепло. Мне нравилось слышать его дыхание, что было мне совершенно несвойственно. Но потом, взглянув на часы, я все же решила готовиться ко сну. Я легла на бок, действиями показывая, что хочу, чтобы тоже самое сделала и Этьен. Повернулся и он. Мы лежали лицом друг к другу. Забавно, но я все еще тяжело дышала. Частично это было из-за бурного времяпровождения, а частично из-за непонятых нахлынувших эмоций. Около минуты я просто смотрела на француза, опять же, не скрывая легкого недоумения. Такая ночь, как у него это вышло? Да и не только это, как вышло в очередной раз затащить меня в постель, да и еще и заставить меня чувствовать что-то, что я не могу объяснить? А он сам не удивляется? Кончики наших носов почти соприкасались, а через минуту я положила свою ладонь на его щеку и начала ее аккуратно поглаживать. Удивительно, невозможно объяснить.
- На ставь меня на пьедесталы, - наконец-то протянула, не желая, чтобы Этьен думал обо мне слишком хорошо, а потом разочаровался. Не знаю почему, что эта мысль меня пугала. Забавно, ведь сама его уже давно поставила. Сильный и красивый, нежный и страстный, остроумный и интересный…
Трудно сказать, сколько мы еще вот так лежали, смотря друг на друга, сколько моя ладонь неустанно поглаживала его щеку, но, в конечном итоге, мы уснули. Эта была удивительная ночь.

+1

34

Это было волшебно, как и все, что делает Шерон. Я не знаю, что между нами происходит, но чтобы то ни было - это прекрасно. Я чувствую себя счастливым. Я хочу смеяться и радовать жизни. Нет, дело не в сексе. Дело в ней. Шерон одним своим существованием на этой планете полностью переворачивает мой мир, заново пишет мою историю, выкорчевывая былые ошибки. Да, именно ошибки, я не могу по-другому охарактеризовать всех тех дамочек, попавших под мое одеяло. Нет, я искал только ее, Шерри. Дорогую Шерри, которая заметно преображает меня, просто прикасаясь к моей руке.
Казалось, что я был не просто влюблен. Я не знаю, как это описать, чтобы было всем понятно, что творится в моей душе. Представить, что ты влюбился и умножить это на сто. Нет, это невозможно, меня словно распирает от любви. Беспричинная радость поселилась в моей груди. Хотя нет, не такая уж она и беспричинная. Есть та, ради которой я буду смеяться, улыбаться и вообще жить. Есть та, которой я готов положить весь мир к ногам.
Сейчас она прижималась к моей груди, я все еще чувствовал ее, казалось, что нам было страшно даже пошевелиться, настолько нам было хорошо. Я не хотел ничего менять, я хотел, чтобы она и дальше лежала на груди и так дышала, словно мурлыкала, как кошка.
Что случилось с Шерон за две недели? Да, я еще долго буду задаваться этим вопросом. Она так долго бегала, что теперь решила сдаться? Мне так хотелось верить, что она тоже любит меня. Что несмотря на свою силу, она не смогла забыть меня. Меня, которого выбрало ее сердце. И все же, это всего лишь мои мысли, которыми я тешу свою душонку, в надежде, что все это окажется правдой. Надежда умирает последней. И я буду верить, что еще смогу завоевать ее, ее сердце.
Она так тепло обняла меня, так сладко целовала. Боже, невозможно так целовать и не любить. Она может обманывать саму себя, но все ее тело говорит об обратном. Именно за это я жадно цеплялся, надеясь, что Шер еще одумается. Я чувствовал, как ее пальчик щекочет мое плечо, вырисовывая незатейливый узор. Мне так это нравилось. Я не могу вспомнить, чтобы кто-то еще так делал. Наверное потому, что я никому не позволял этого делать. Потому что я не хотел, чтобы кто-то лежал на мне, трогал меня. Закончилась ночь, закончились отношения. Но Шерон. Дорогая Шерон. Я не знаю почему с ней все по-другому. Даже воздух пахнет по-другому. Порой мне кажется, что я начинаю чувствовать жизнь, которая бурным потоком проносится по моим венам. Раньше я ничего подобного не чувствовал.
Она отрицала мои слова, но каждое ее отрицание было произнесено с улыбкой, сладко, нежно, ласково, воздушно.
-Ты тоже... - улыбнулся я, понимая, что она и обо мне много не знает. Только то, что есть на поверхности. Но не смотря на это, я готов был рискнуть всем, готов был стать для нее смыслом жизни, точно так же, как и она стала для меня.
-Может быть - задумчиво протянул я, размышляя о том, что Шерон явно себя недооценивает. Как можно быть неуверенной в своей внешности? - нет, не может быть. Хочешь, я скажу какая ты? - тихо спросил я, имея в виду ее внешность. Не дожидаясь ответа, я продолжил - ты свежа, молода, как бы ты этого не отрицала. Улыбка - твое главное украшение, которое покорило меня и не только. Твои глаза - это бескрайняя бездна, в которой утонул не только я... - я говорил от чистого сердца, совсем забыв, что могу выдать свои чувства, снова напугать ее, - посмотрим - улыбнулся я, на ее предупреждение. Да, возможно удивлюсь, но почему она решила, что со мной будет просто? Отнюдь нет. Я упертый, страшно ревнивый, порой чересчур ленивый и это только самое начало списка. И вообще, разве это важно, когда ты любишь? Как известно, когда любишь - недостатки становятся достоинствами. Нет ничего плохого, если, к примеру, Шерри упертая, как я или же любит язвить.
Шерри спустилась с меня и легла рядом. Я повернулся на бок, к ней лицом. Мы были совсем рядом, наши носы почти касались друг друга. Шерри смотрела на меня так, будто и не верила, что я здесь. Будто не могла принять то, что мы снова в одной постели. Я слышал ее дыхание, оно похоже было на красивую мелодию, вырывавшейся из груди Шерон.
-Не могу... - честно ответил я Шер, - ты достойна их, не смей даже отрицать.. - пригрозил я ей с легкой улыбкой. Я подтянулся слегка вперед и аккуратно коснулся губ Шерри. Так мы попрощались в эту ночь.
Проснулся я на удивление рано, однако сон был волшебным. Я обнимал Шерон, а она сладка спала в моих объятиях. Я чуть привстал и посмотрел на часы. Почти десять. Я понимал, что это время, словно 12 часов для Золушки. Не вернешься домой, превратишься в тыкву. Я посмотрел на Шерон. Она так красива, так очаровательна, что я просто не смог ее поднять. Я начал аккуратно выползать из кровати, решив, что оставлю ей записку и уйду до того, как проснутся ее дочка.
Не знаю, как Шер почувствовала, что меня нет в постели. В это время я собирал вещи с пола и надевал на себя. Застегивая рубашку, услышал голос Шерри. Неужели я ее разбудил? Я присел возле кровати, и, сжав ладонь Шер, прижал ее к губам, а потом тихо, словно боялся ее разбудить, проговорил
-Почти 10, мне пора уходить, скоро Меган проснется, - улыбнулся я, снова прижимаясь к ее теплой ладони - ты спи, я выйду сам. В обед сегодня позвоню, надеюсь, мы сегодня еще встретимся.
Я встал и, наклонившись к постели, аккуратно и заботливо поцеловал Шерри в лоб, укрывая ее обнаженное тело одеялом. Потом я спустился по лестнице, вышел из дома, сел в машину и уехал.
Как я и обещал, я позвонил в обед. Шер огорчила меня тем, что встретиться мы не сможем, но обещала болтать со мной по телефону. Как же мне нравилось слышать ее голос. Такой теплый и нежный. Он поднимал мне настроение, вдохновлял и я с легкостью заканчивал работу и летел домой. Однако так прошло два дня. Шерон постоянно говорила, что работа ее не отпускает и я старался верить ей. боясь даже предположить, что она снова начала убегать от меня...

+1

35

Ну разве можно было не улыбнуться на его слова? Пусть он этого и не видел, я улыбалась, не переставая водить пальчиками по его плечу. Какой женщине неприятны будут подобные комплименты? А ведь я знала, что Этьен говорит это не только для того, чтобы показать свою обходительность, он говорил это искренне, я чувствовала это. Потому и улыбалась, хотя меня уже начинало клонить в сон, больно активная была ночь. Так же как и в первый раз, я улыбнулась на последние слова француза, закрыла глаза, и полностью отдалась в руки Морфея. Я чувствовала, что он рядом, слышала его дыхание, возможно, именно поэтому мне было так тепло и спокойно. И как это назвать? Я даже не задумалась о том, чтобы проводить его, как ни в чем не бывало, мы закрыли глаза и уснули вместе. Как будто так было надо. Однако вскоре это закончилось, не знаю почему, но я повернулась на левый бок, чувствуя, что сон уходит, мне становилось не по себе, как после ночного кошмара. Я приоткрыла веки, вглядываясь куда-то вперед. Реальность или сон? Похоже, реальность. Однако передо мной не было француза. Странно. Я повернулась, сонным взглядом замечая его силуэт. Кажется, он одевался.
- Этьен…, - сонно протянула я, пытаясь полностью открыть глаза. – Ты уходишь? – в моем голосе прослушивались нотки разочарования, я и вправду немного расстроилась, что, опять же, удивительно. – Останься до утра, - с этими словами я повернулась на бок и зевнула. Этьен же подошел и присел на кровать, прикоснувшись губами к моей руке, на что я, разумеется, сразу улыбнулась. Чувствую себя дурочкой. При нем я только и делаю, что улыбаюсь, но это происходит невольно! Каждый раз, когда он касается меня, особенно губами, мышцы просто сводит, и я ничего не могу с этим поделать. – Десять? – в недоумении переспросила я, взглянув на часы. И опять я расстраиваюсь из-за того, что время пролетело слишком быстро. Но Этьен прав, ему лучше идти. Я еще не была готова знакомить его с Меган. – Хорошо, - протянула я. – Я буду ждать, - на всякий случай, чтобы он не переживал по этому поводу, я правда буду ждать. Как только француз отпустил мою руку, я глубоко вздохнула и снова зарылась в одеяло. Так и не выспалась. Но я об этом не жалела. Ночь была жаркой, до сих пор мурашки по коже. Редкое сочетание нежности и страсти, боже, даже вспоминая его руки можно сойти с ума.

Жаль, что не все получается так, как мы планируем. Как обещал, Этьен звонил, а я, как обещала, ждала и отвечала на его звонки. Однако работы было столько, что встретится ни в этот день, ни на следующий, не удалось. Я переживала за то, что француз подумает, будто бы я снова бегаю от него, но это не так! Я пыталась разговаривать с ним, интересовалась самыми банальными вещами: а как дела, а как на работе – все, лишь бы он снова не подумал о том, что я пытаюсь скрыться. Но работа брала свое. Я не могла рассказать Этьену о том, что из тюрьмы сбежал особо опасный преступник, поклявшийся отомстить мне за свое заключение. Не могла, потому что мы были не настолько близки. И вот все эти дни мы с коллегами прорабатывали план поисков, приезжали маршалы, мне предлагали охрану. Участок ходил ходуном. Невиданная дерзость угрожать офицеру полиции, поэтому участвовали все. Меган была у отца, и единственной отдушиной были именно его звонки, когда я отвлеклась и расслаблялась. А потом все вновь возвращалось на круги своя. Я злилась на тюремщиков, я злилась на Хойта, который смел мне угрожать. Я уже решила для себя, что если поймаю его – убью. Я не допущу больше этой ошибки, тюрьма его не остановила, не остановит и во второй раз. В общем, так и прошли мои будни. И на работе бегаешь туда-сюда, и по свидетелям разъезжаешь. Не уверена, что я спала, ну разве что вздремнула минут 40 за эти два дня. А потом пришлось снова ехать за свидетелем. Я села в служебную машину, поехала. Все, как обычно, да только до свидетеля я так и не добралась. Зеленый свет. Я выезжаю на перекресток, в машине играет веселая музыка, я беру телефон, вижу, что звонит Этьен. Улыбаюсь. Но…
- Аааах! – внезапно закричала я, ощутив сильный удар справой стороны. Он был настолько сильным, что я резко подалась в сторону и разбила головой боковое стекло. Скрежет, ужасный шум, невыносимые звуки. Машина приподнялась и завалилась на левый бок.  Я ударилась боком о дверцу, после чего рефлекторно закрыла голову руками, как раз сверху посыпались осколки от разбитого дверного окна. Полная дезориентация. Сначала я зажмурила глаза, а потом заморгала, надеясь четче разглядеть то, что спереди. А спереди разбитое стекло, я слегка повернула голову, на окне кровь. Моя, с моего лба. Случайность или нет? У меня нет времени думать об этом, нужно выбираться. Я потянулась к ремню безопасности, расстегнула его. Только сейчас почувствовала боль. Тело стонало, мне было тяжело двигаться, но уже не из-за боли, а из-за усталости. Руки как будто набрали вес, руки и все остальное тело. Мне было тяжело, но я все же попыталась выпрямиться. Переднее стекло оказалось неразбитым и, учитывая, насколько слабой я сейчас была, разбить мне его врятли удастся. Зато стекла левой дверцы не было, его осколки как раз осыпали мою голову несколько минут назад. Тяжело дыша, я подняла руки вверх, хватаясь за края окна. В таком состоянии не думаешь о том, что можешь пораниться. К счастью, стекло осыпалось полностью, и осколков не было, так что мои руки остались целыми. Глубоко вздохнув, я напряглась и слегка подпрыгнула, вытаскивая свое бренное тело из автомобиля. Только сейчас я ощутила невыносимую головную боль, тело по-прежнему стонало, но я должна была выбраться, потому, превозмогая эти ощущения, я подтянулась вперед. Выглянула голова, потом торс, затем ноги. Я не спрыгнула, скорее упала с машины, которая немного пошатывалась. И снова эта боль, от которой я прищурилась, после чего села, спиной опираясь на крышу автомобиля, заваленного на бок. Около глаза текла какая-то жидкость, дотронувшись, я поняла, что это кровь. И снова боль. Особенно беспокоила голова, но я все же смогла встать, опираясь руками о землю. Я встала и посмотрела куда-то в сторону. Ничего. Машины, которая могла меня сбить, не было. Тяжело дыша, я положила руку на ребра, которые болели. Кто-то уже вызвал скорую, а я просто смотрела на перекресток, где, судя по всему, и скрылся водитель, который в меня врезался. А хуже всего то, что я подозревала кто это. И ответ меня совсем не радовал. Итак, уже через несколько минут на месте была и машина скорой помощи, и полицейские. Я все еще ощущала боль, но уже без особого труда общалась с коллегами и врачами. К слову, меня отвезли в больницу. Несколько часов я проспала в палате, до того врачи зашили рану на голове. Порез не был заметен, его закрывали волосы. На завтра обещали отпустить, а сегодня еще предстояла встреча с травматологом. И вот я, в больничной одежде, сидела на столике для осмотра пациентов и ожидала доктора, который только что меня осмотрел, а сейчас пошел проявляться снимки. Моя нога, согнутая в колене, лежала на столе. Положив на нее руки, я задумчиво смотрела вперед. На моем лице была какая-то… грусть, задумчивость. Я помнила, что обещал Хойт. Немыслимо, если он сдержит слово. Ко мне приставили охрану, на этом коридоре было пять, а может и больше полицейских, которые охраняли меня. Столько же, кажется, крутились и на первом этаже. Но ведь если Хойт захочет…, они его не остановят. А я могу остановить, но мне для этого нужно набраться сил после аварии, но главное -  терпение.

+1

36

Ее лицо, ее слова, эта ночь. Все это не выходило из головы, я не мог забыть, как она просила остаться. Я словно почувствовал свою маленькую победу, хоть и не гнался за лаврами. Я ничего не пытался доказать, я лишь поддавался своим порывам и, видно, Шерри стала брать с меня пример, перестав сомневаться и отрицать свои желания. Нас тянуло друг к другу - это факт, так зачем препятствовать очевидному? Кому от этого будет лучше? Я уже четко знал, чего хочу и чего хочу от жизни. Как малого надо, лишь встретить нужную женщину. Женщина, которая будет держать тебя за руку, поддерживать, чтобы не случилось, вести вперед, придавай уверенности. Именно такой была она. И я не знаю, как объяснить, я не знаю, как подобрать слова, чтобы хоть как-то обрисовать картину. Я просто чувствовал это. Чувствовал, что нашел то, о чем мечтает каждый. Нашел счастье.
С этой мыслью я рвался в бой рабочих будней, выполняя рутинные заказы и, периодически исправляя ошибки других. Я не любил важные заказы. Из-за них не было покоя, ни мне, ни моим коллегам, у которых жизнь сложилась уже давным давно. Некоторые дамочки спешили домой укладывать своих малюток спать, девушки помоложе спешили к своим вторым половинкам или, напротив, были в поиске, поэтому спешили на свидание. Мужчины тоже не желали сидеть в офисе. Кому-то нужно было помочь купать ребенка, кому-то просто хотелось растянуться на диване перед телевизором. Естественно, никому не хотелось работать. И теперь это желание появилось и у меня. Еще с начала рабочего дня мне хотелось лишь одного: вернуться домой. И не в пустую квартиру, а домой, где тебя ждет не только собака.
Я, как и обещал, позвонил Шерри в обед, в надежде договориться о встречи на вечер. Однако меня ждало разочарование, ее завалили работой. И все же я не унывал, решив заночевать в офисе и забыться в работе. Но периодически я писал ей смски, писал о том, как скучаю и как хочу ее увидеть, иногда я звонил ей, иногда мне. И в эти моменты я был таким счастливым! Я рисовал ее глаза, ее губы в свое блокноте, пока болтал с ней, узнавая, как проходит ее работа и когда же мы увидимся. Я чувствовал, что сейчас она мне не врала, и я был искренне рад этому. Сейчас она не убегает от меня.
В разлуке мы провели два дня и, признаться, я снова затосковал, словно не видел ее неделю. В этот день настроение не было, и мои подопечные столкнулись с настоящим тираном, который придирается к каждой мелочи. Пару раз меня довели, что я срывал на крик, отчитывая взрослых мужчин и женщин, как детей. Возможно, я бы смотрелся убедительней, если бы не идиотский акцент, который вызывал у некоторых наглую усмешку, заставляющую меня кричать еще больше. Я чувствовал, что день будет дрянным и напряженным. Позвонил Шерон, в надежде услышать ее успокаивающий голос. Но в трубке слышались лишь гудки, выводящие меня  из себя еще больше. Я был в отчаянии, сердце колотилось, как сумасшедшее. Казалось, что я схожу с ума в стенах своего офиса. В какой-то момент мне вспомнились те две недели, которые казались настоящим адом для меня. И я боялся, что эти две недели снова наступят, я боялся, что Шерон снова сбежит.
Я позвонил раз, и два, но никто не брал трубку. Даже автоответчик не хотел со мной разговаривать. Я заметно нервничал, рассекая свой кабинет, словно лев тесную клетку. Коллеги не решались зайти ко мне, стараясь решать свои проблемы самостоятельно. А мне же, в отличие от них, было не до работы. Все мои мысли были о Шерри. Через пару часов, может быть больше, я позвонил снова. На сей раз я не остался без ответа.
Трубку взял какой-то парень. Голос у него был не самый приятный. Я слышал непонятные шумы на фоне, какие-то крики и суматоха. Разговор у нас был не долгий. Паренек начал спрашивать, кто я, а я, не отвечая ничего, интересовался тем же, но только по отношению к нему. Из разговора выяснилось, что он санитар и что телефон он взял из личных вещей потерпевшей. Без лишних отступлений и прологов, я собрался и помчался в больницу. Сердце мое оторвалось и, казалось, закатилось в темный угол, сжимаясь от страха. В голове вырисовывались вполне четкие и не самые приятные картины, которые заставляли нарушать меня правила дорожного движение. И черт с ним, что мне придется платить штрафы. Женщина, которую я люблю сейчас в больнице, по неизвестным мне причинам. И все, по сравнению с этим, казалось мелочным и ничтожным. И пусть весь мир подождет. Я залетел в больницу, оставив машину у входа, забыв заглушить двигатель. Честно? Мне было наплевать, что будет с машиной, в моей голове творилось невесть что, и мне нужны были ответы на мои идиотские вопросы, как воздух. Узнав Шерон в кабинете для осмотра, я немедля отправился туда. Сегодня главными пациентами, как мне показалось, были люди в форме. Их было чересчур много для больницы. Неужели, что это скопление здесь из-за Шерон. Без лишних вопросов, словно не замечая полицейских, я рвался в кабинет, пока меня не остановили, пытаясь узнать, кто я есть такой. Я ничего не собирался объяснять, тем более, что мне и сказать было нечего. Кто пустит влюбленного любовника, как бы по-дурацкому это не звучало? Я сразу начал ругаться с полицейскими, которые, как мне показалось, проявили ко мне не дюжее терпение. Ко мне и к моему истеричному тону, которым я задал общий фон беседы.
Мои дебаты не приносили никаких плодов. И чем дольше я пытался доказать, что знаю Шерон, тем больше сомнений и вопросов возникало у ее защитников, скажем так. И, возможно, дело дошло бы до драки, ибо сейчас я был взвинчен и всбешон, я волновался и переживал, и все, что мне нужно, так это увидеть Шерри, ее чудесные глаза и прекрасное личико, но меня спас один полицейский, который как-то передавал Шерон в участке, что к ней пришел именно я. Да, тогда Шерон просила уйти навсегда, а я пришел к ней домой в надежде поговорить, да, это был именно тот мужчина. Надо же, какая память у него. Пару минут разговоров и он убедил коллег, что меня нужно впустить, что я близкий друг. Пожалуй, он был прав, нужно было представиться другом, а не пытаться намекнуть, что у нас с Шерон намечаются отношения. Глупо как-то вышло. Однако, поблагодарив полицейского, я вошел в кабинет. Думаю, Шерон меня не ожидала видеть, зато я был вне себя от счастья, что она жива и не при смерти. Однако это не означало, что мое волнение пропало. Напротив, увидев ее, я стал еще больше нервничать. Я быстрым шагом подошел к столу для осмотров. Я был не уверен, как мальчишка, я и не знал, что делать. Решив, что нужно действовать так, как велит сердце, я присел на краешек стола и сжал руку Шерри.
-Что случилось? Что-то серьезное? Я примчался, как только узнал! Ты меня так напугала, я так волновался - отбил я, словно барабанную дробь, заметна волнуясь.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-05-15 19:44:01)

+1

37

Даже не знаю, как описать мои чувства. Помимо боли, я испытывала некую горечь от того, что допустила, чтобы этот человек остался на свободе. А ведь знала же, что должна убить. Он же угрожал, и говорил это вполне правдоподобно. А теперь эта ошибка может стоить жизни не только мне, но и моим близким. У Хойта нет принципов, нет морали, ему все равно, кого убивать, лишь бы сделать мне больно до того, как покончить и со мной. Вот и вся правда. Как же я упустила…? В общем, нет ничего удивительного в том, что я немного приуныла, ожидая доктора. Потом в коридоре послышались какие-то шаги. Они всегда слышны, но сейчас точно направлялись ко мне. Я думала, что это доктор с новостью, что все хорошо, однако в двери показался человек, которого я ожидала увидеть здесь меньше всего. Я удивленно посмотрела на Этьена, хотя это не радужное настроение поглотило меня на столько, что я даже была не в силах должны образом отреагировать на него, сказать «Привет», хотя бы, или улыбнуться. И вот француз присел рядом, сжав мою руку.
- Как… как ты узнал? – устало протянула я,  вытягивая свою ладонь из его рук. Наверное, я была настолько расстроена и опечалена, что мне было попросту все равно, что когда-то эти прикосновения вызывали у меня нечто большее, нежели сейчас. Ну а в данный момент меня волновали совсем другие темы. Действительно, как он узнал? Врачи не должны сообщать незнакомым людям о состоянии пациентов, мои коллеги бы точно не позвонили, они ведь толком не знали Этьена.  – Не стоило, все в порядке, - снова как-то грустно протянула я, опустив голову. Мне было стыдно за то, что какой-то маньяк смог добраться до меня. Я, заслуженный офицер полиции, теперь нахожусь в опасности из-за какого-то урода. Это не могло радовать. – Просто… автомобильная авария, - конечно, это не объясняло присутствия полицейских, но я и не собиралась объяснять.
Несомненно, мы ближе с Этьеном, чем были раньше, но не настолько, чтобы делиться с ним всем происходящим в моей жизни, переживаниями и прочими вещами. Да и правда это частично, я ведь попала в аварию. Другой вопрос: по чьей вине? Французу не стоило этого знать, он и так волновался, не скрывая этого, хотя, по сути, волноваться должна я, ведь это я пострадала. Он не знал, что делать. И почему он никогда не дотрагивается до моего лица, что в несколько раз приятнее и успокаивающе, нежели коснуться рук? Без макияжа я выгляжу иначе?  Не долго я задавалась этими вопросами, время не подходящее.
На момент мне даже стало немного не по себе за тот холод, который я проявила к нему. Но только на момент. Сегодня у меня есть право расстраиваться и не скрывать этого даже от человека, с которым у меня происходит что-то непонятное. Впрочем, его это тоже касалось. Быть со мной опасно. Это не означало, что я сейчас снова пошлю француза, просто в очередной раз осознавать это – крайне неприятно. А осознает ли он?
- Меня окружили здесь, как…, - я запнулась, не знаю, как это четче назвать. Как преступницу, как принцессу в башне, не подобраться. И я все еще не собиралась объяснять мужчине причину такого пристального наблюдения. – А как ты прошел? – наконец-то я посмотрела на мужчину. До того я водила взглядом из стороны в сторону, но не потому что не решалась взглянуть на него, просто голова была забита другими мыслями. – Ты, наверное, спешишь на работу, - все же еще не вечер, и я снова опускаю голову, ибо пока не знаю, хочу ли, чтобы он остался, или хочу, чтобы он ушел и не видел меня в таком состоянии. Мне непривычно, что кто-то так переживает. Друзья, родственники – это вполне понятно, к этому даже привыкать не надо. Но Этьен…, это из другой оперы, совершенно другие отношения, к слову, пока еще не совсем ясные, и я не могу понять, для меня это странно, что посторонний волнуется за меня.  – Иди, все будет нормально, - а это уже правда.
Я наклонила голову в сторону, задумчиво всматриваясь в стол. Я в больнице из-за Маркуса Хойта. Как унизительно. А что здесь делает Этьен? Зачем пришел? Слишком много мыслей, да еще таких разных. Неприятно. Все это чертовски неприятно. Но завтра я приду в норму, и буду искать его. И найду. А когда найду, прежней ошибки не совершу.

+1

38

Приняла меня Шерон не так радушно, как пару дней назад. Казалось, что все вернулось к тому времени, когда она отчаянно пыталась избавиться от меня, словно от ненужной вещи. Я это не ожидал, поэтому был растерян еще больше. Впервые, я не знал, что делать, и как выходить из сложившейся ситуации.
Я понял, что мне здесь не рады, что не могло меня огорчить. Но, не знаю, к счастью это или, напротив, к несчастью, я был настолько упертый, что и сейчас не собирался покидать кабинет, пока не получу все ответы на вопросы.
Шер недовольно вытянула руку из моей ладони, всем видом показывая, что сейчас не время. Сейчас не время для поддержки? Что станет, если ее подбодрят после аварии? Мне казалось, что положительные эмоции ускоряют процесс реабилитации.
-Какая сейчас разница - мягко произнес я, испытываю легкое смущение. Внимательно слушая ее куцые фразы, я понимал, что говорить со мной она не намерена. И снова я начал грызть себя изнутри, как грызут кости собаки. Но я старался не обращать на эту тяжесть в груди, мне хотелось все разобраться.
Она казалась такой дружелюбной в течение двух дней. По голосу было слышно, что она рада моим звонкам, ей было интересно, что происходило у меня в жизни, и я с радостью делился, ничего от нее не тая, словно мы были знакомы тысячу лет. Я ей всегда доверял. Не знаю почему, но с первого же для она вызывала у меня доверие. И не думаю, что дело исключительно в форме. Шерон была надежным человеком и это чувствовалось. Она могла выслушать, могла сохранить тайну, но никогда не говорила о себе. Словно это было ее табу - о себе ни-ни. И я уважал ее решение, лишний раз старался не спрашивать и не навязываться, боясь испортить наши отношения. Да, Шерон стала для меня неким хрупким цветком, который лишний раз не хочется дергать ради подробностей его жизни. Я наслаждался ее обществом, это все, что она всегда мне позволяла. Восхищаться ей.
-Не хочешь рассказывать - вздохнул я, понимая, что я прав. Собственно, и Шерон понять может. Я никто для нее, что она может мне рассказать? Что-нибудь незначительное, типа, что любит красные розы или же арахисовый шоколад, - я ду.. - я запнулся. Нет, я не хочу ее упрекать. Я отвернулся, стараясь скрыть очередной прилив смущения, а потом, услышав следующие слова, встал перед ней.
-Эм, ну меня узнал один из твоих коллег, и пропустил - я неуверенно пожал плечами. Казалось, что она искренне сожалеет, что я здесь. И я снова начал накручивать себя, переживая, что сделал что-то не так. Не нужно было уходить? Я совсем запутался. Шерри словно минное поле. Я боюсь подорваться на какой-нибудь мелочи.
-Ты что, хочешь, чтобы я ушел? - обиженно проговорил я. Мне действительно было обидно, я так переживал, а она снова пытается от меня избавиться, словно я вещь какая. Даже странно. И вроде она сказала, что будет нормально, и вроде бы я ей поверил, но все равно не хотел уходить. Когда ты в больнице - это уже не нормально, еще не известно, что скажет доктор, которого мы, к слову, ждали оба.
Она отвела от меня взгляд, слегка наклонив голову и всматриваясь в стол. Я видел, что она как бы старается не обращать внимание, не вербально показывая, что мне лучше удалиться. Я сделал шаг вперед и, коснувшись кончиками пальцев подбородка Шерри, приподнял ее голову, устремляя взгляд нежно-голубых глаз на себя.
-Нормально? - мое слово как-то прозвучало с оттенком надежды, что же, я действительно верил, что все будет не просто нормально, а хорошо. Мне это было важно. Рука моя скользнула по ее щеке. Мне хотелось прикоснуться к ней, что-то мне подсказывало, что я должен делать. Я с интересом смотрел на нее, аккуратно поглаживая ее кожу, словно это был китайский фарфор, который страшно разбить, - я хотел поддержать тебя - признался я, спускаясь с щеки на шею, а потом и вовсе убирая руки от нее.
-Шер, не... - и снова я не смог произнести свою мысль. Я боялся, что она меня избегает, но разве могу я спросить об этом сейчас, когда она в таком состоянии. Что же, я предложил ей то, что предлагал в течение двух дней. Я прекрасно понимал, что мое заявление будет совсем не к месту, но мне снова хотелось напомнить о себе, - Шерон, может сходим куда-нибудь поужинаем? Думаю, тебе не помешал бы отдых.. - Я взял ее ладонь и поцеловал руку, после чего вошел доктор, - я зайду минут через 15, принесу тебе шоколадку - я ей тепло улыбнулся, посмотрел на доктора и нехотя удалился из кабинета, в первое время подсматривая в специальное окно в коридоре, а потом спустился на первый этаж за обещанной шоколадкой к автоматам.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-05-19 18:34:16)

+1

39

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, насколько сильно разочаровала Этьена моя реакция. Но чего он ожидал? Что я прыгнул к нему на шею и попрошу успокоить, обнять, да покрепче? А я вот такая, другая. Расстроилась и бросалась в него ледяными комками, хотя и враждебности особой не проявляла. Я думала о Хойте, о своих проблемах. Как говорится, ничего личного. По правде сказать, сейчас я и вовсе не представляла, как мое поведение выглядит со стороны и что мужчина может подумать. На слова о том, что пропустил один из коллег, я лишь закивала, продолжая смотреть в одну точку. Создавалось такое впечатление, что я потеряла интерес к этому вопросу. Оно и правда. Мне было все равно, кто его пропустил. Вот если бы пропустили Хойта – тогда беда.
Однако последующий вопрос Этьена вынудил меня снова посмотреть на него, а потом, вздохнув, все же отвезти взгляд. Правда в том, что я не знаю, хочу ли я того, чтобы он ушел, или нет. Мне сейчас не до него – это правда, но хочу ли я, чтобы он, несмотря на это, был рядом? Не знаю. Что ж, я начала теребить палец, явно не находя слов, однако потом француз коснулся моего подбородка и сделал то, что мне было сделать неудобно – поднял мой взгляд. И все же я молчала, не зная, что сказать и как оправдаться. Его рука оказалась на моей щеке. Не понимаю, что произошло, но я закрыла глаза, наклонив голову в сторону, как будто хотела получше ощутить это прикосновение. Я словно маленький котенок, которому нравится, как хозяин поглаживает его, нравится и хочется еще. Сердце застучало сильнее, такие нежные ладони, мужские и широкие, сильные, но все же нежные. Как просто ему вернуть меня к реальности – дотронутся. Однако это не значит, что все мои переживания как рукой смыло. Скорее, это легкое отступление, которое, несомненно, отразилось трепетом в моем сердце.
- Спасибо тебе, - вполне честно протянула я, открыв глаза, как только француз убрал руку. – Спасибо за то, что ты пытаешься делать, но это лишнее. Всего лишь авария, - я по-прежнему хотела убедить мужчину в том, что переживать не стоит. – Я в порядке, - а это трудно назвать враньем. Физически я точно в порядке, и пусть результаты осмотра еще не готовы, я уверена в своих ощущениях. И все же мужчина продолжил. На секунду мне показалось, что он снова чего-то испугался. Решил, что я хочу от него убежать? Но это ведь ерунда! – Да, хорошо, - протянула я на его предложение, дабы успокоить, чтобы он понял, что я не убегаю, просто так сложились обстоятельства. – Сходим, - и мне, правда, этого хотелось.
В этот момент вошел доктор. Я провела взглядом Этьена, а сама приготовилась выслушать диагноз. А диагноза не было. В очередной раз доктор похвалил мое здоровье, сообщил о том, что никаких переломов, и я отделалась легкими ушибами. И все же выпишут меня только завтра, а сегодня придется ютиться в своей палате. Кивнув, я натянула халат поверх больничной одежды и вышла из кабинета. Офицеров, стоящих в коридоре, я попросила сообщить Этьену о том, что я в своей палате и чтобы его пропустили, если она захочет пройти. А после направилась туда и сама. Я подошла к окну и, дотронувшись руками до подоконника, задумчиво посмотрела вперед. Сейчас в моей голове витали разнообразные мысли: начинай Хойтом и заканчивая нашими отношениями с Этьеном. А есть ли они вообще? Чего мужчина хочет? А чего хочу я? От этого начинала болеть голова, но я все же стояла и смотрела в окно. Погода чудесная, а я здесь. Но я не одна. Со мной Этьен. Это непривычно и удивительно одновременно.

+1

40

Я услышала, как позади открылась дверь, однако никак не отреагировала, оставшись стоять около окна. И почему Хойт так задел меня? Задел настолько, что я веду себя так холодно, с человеком, от губ которого несколько дней назад просто не могла отлипнуть? Наверное, характер такой, способный оттолкнуть кого угодно. В общем,  поначалу я напоминала статую, которая, не двигаясь, смотрела куда-то в горизонт, однако, как только Этьен заговорил о чае и кофе, я слегка повернула голову, слабо кивнув. Хотелось выдавить из себя «спасибо», хотелось сказать, как меня восхитил этот банальный поступок, но я промолчала, снова тупо повернувшись к окну. Однако француз не сдался, я почувствовала его легкое прикосновение на плече. На моем лице появилась благодарная улыбка. Нет, нет, Этьен, я не собираюсь убегать, но тебе придется терпеть мой холод, который всегда исходит от меня в таком настроении. Я глубоко вздохнула, решив не обижать мужчину и выпить кофе, однако он внезапно обнял меня. Сначала я снова хотела аккуратно отстраниться от него, но потом, уже открыв рот, чтобы попросить его не переживать, передумала. Вместо этого, я положила ладони на его руки и, повернув голову, кротко чмокнула в щечку. Увы, это все, на что я была способна в таком состоянии, но он же оценит, он же поймет, что я поцеловала его не потому, что хочу снова убежать, а потому что благодарю за это внимание и поддержку.
- Спасибо, - вновь протягиваю я, после чего француз отстраняется. Глубок вздохнув, я сначала бросила взгляд на окно, а потом наконец-то отошла, присев на диванчик. – Мне ничего не запретили, так что…, - с этими словами я потянулась к стаканчику кофе и достала из кармана шоколадку, которую спрятала туда, как только мне ее вручил француз. – На самом деле, - протянула я, уже уплетая шоколадку, - со мной действительно все в порядке. Ушибы и царапины, - с этими словами я дотронулась ладонью до раны на голове. – Сама не понимаю, как так вышло, - и все же я не собиралась говорить правду.
Я молча пила кофе и ела шоколадку, говорить ничего не хотелось, внезапно навалилась усталость. Я все еще не решила для себя, хочу, чтобы он остался или нет, но, наверное, я его отвлекаю. От чего он оторвался? От работы, от важного дела? Но со мной все в порядке, потому я не стою этого времени. Что ж, я встала, чтобы выбросить опустошенный стаканчик в мусорную урну, после чего подошла к французу.
- Я хочу отдохнуть, а ты езжай, у тебя дела, наверное, - я даже попыталась улыбнуться, но получилось это как-то неуверенно. – Меня завтра выпишут, так что послезавтра я буду вполне готова сходить куда-нибудь, - я слегка наклонилась, целуя мужчину в лоб. – Поезжай, все будет нормально.
Попрощавшись с Этьеном, я направилась к койке, завалилась на нее и закрыла глаза. Чуть позже я еще вставала, чтобы поболтать с коллегами. Это было мое единственное развлечение, пусть я себя и до сих пор некомфортно чувствовала из-за того, что меня так пристально охраняют. На следующий день настроение заметно улучшилось, сказался тот факт, что я ехала домой, пусть там меня и ожидала пустота. Но я найду, чем себя занять. И как же я оказалась права. Первое, что я сделала – уснула. Да, за эти дни я вымоталась настолько, что уснула и проспала до вечера, пока брат не привел Мегги. Мы немного посидели, я все еще чувствовала головную боль, но в окружении близких не замечала этого. Перед сном я решила посмотреть на царапину на голове. Хорошо, что волосы закрывали это безобразие. Впрочем, царапина была небольшой, доктора постарались на славу, зашили качественного и мелкими швами. И вот я легла спать, надеясь, что завтра окончательно смогу отвлечься, ведь завтра ужин, если Этьен еще не забыл о своем предложении. Хойт не покидал меня даже во снах. И причина этого страха ясна: я боюсь того, что он начнет угрожать людям, которых я люблю. Именно поэтому с каждой мыслью, мне хотелось достать его и убить еще больше. Тронуть копа – ошибка, но еще большая ошибка тронуть того, кого коп любит.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Все бывает в первый раз