vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » sweetheart, it's a war


sweetheart, it's a war

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s3.uploads.ru/156gF.gif
Участники: Нола Уилтон, Генри Хантер
Место: апартаменты Генри
Погодные условия: утренняя прохлада, солнечно
О флештайме: затянувшаяся черная полоса в жизни. Винить вселенную, судьбу? Не, скучно. Искать проблему в себе? Еще чего! Обвинить во всем Генри? Идеально!

+1

2

Премия завершилась, народ хлынул на улицу. Я немного замешкалась и потеряла Джулиана из виду. Оглядевшись по сторонам, я так и не увидела его. Направляясь к выходу, я достала телефон и набрала его номер.
- Джулиан, где ты? - мне пришлось разговаривать с автоответчиком. - Встретимся около... - я не договорила. С верхней ступеньки открывался чудесный вид на подъезжающие машины. Я вижу автомобиль Джулиана. И то, как в него садится блондинка, с которой я общалась вечером. Та, которая якобы случайно оказалась в мужском туалете и тоже пыталась разнять Джулиана и Генри. Я недоуменно смотрела вслед уезжающей машине. Мой бойфренд на виду у всего города уехал с какой-то белобрысой девицей, после того, как весь вечер держал за руку меня. Понимаю, что была сегодня не слишком идеальной спутницей, но я явно не заслужила такого ухода...
Перед afterparty я решила заехать домой и переодеться, мое платье меня порядком достало. В машине, дома, у меня все время чуть руки не тряслись от злости и обиды одновременно. Я налила себе стакан виски Джулиана, выпила практически залпом и даже не поморщилась. Легче и спокойнее мне не стало. Переоделась в другое платье, уже без всяких длинных шлейфов и подолов, и отправилась на вечеринку.
Я почти ни с кем не общалась. Сидела в баре и пробовала один коктейль за другим. Когда становилось дурно и душно, выходила на террасу и продолжала пить. В моей жизни происходит что-то неправильное. Одна неудача сменяет другую. Из-за чокнутого босса я теряю работу и возвращаюсь на нее каждый божий день. Иногда даже по несколько раз на дню. Почему я просто не могу написать заявление и уйти оттуда? Нашла бы нормальную работу... Мои отношения рушатся у меня на глазах. Три прекрасных года, и Джулиан уезжает с какой-то блондинкой. А я ему оставляю сообщения уже целый час... Генри мне вообще не дано понять, как и квантовую физику. То везет меня в Марокко, то живет в моей квартире(а я даже согласия на это не давала!), то увольняет прямо в свой День Рождения, то задирает подол моего платья в туалете на премии...
Меня осенило! До моей встречи с Генри в Японии, все было прекрасно! Отношения с Джулианом были в полной гармонии. Моя карьера в журнале шла в гору. Я просыпалась каждый день с улыбкой, по ночам меня не мучили кошмары. Я выпивала бокал вина за ужином и на моем теле не было ни синяков, ни шрамов, ни порезов.
Нетвердой походкой я покидаю здание, ловлю такси и называю адрес Генри. Это удивительно, я была там всего один раз в полубессознательном состоянии, но адрес помню идеально! Едем мы долго, такси то и дело останавливается по моей просьбе. Меня укачивает, мне надо с минуту покоя и свежего воздуха. В конце концов, водитель психует и высаживает меня в двух кварталах от пункта назначения. До дома Генри я иду пешком зигзагом и бормочу что-то себе под нос.
Консьерж не хочет меня впускать. Эта женщина меня не узнает, она ни разу не видела меня с мистером Хантером. И "в гости в шесть тридцать утра никто не ходит".
- А я его жена! - нагло вру я. У меня нет выхода. Я не смогу подняться по пожарной лестнице, а всю наличность отдала таксисту.
- У мистера Хантера другая жена, я видела ее, - возражает мне консьерж.
- Они разлились, - у меня заплетается язык. - Я - новая жена. Он меня из Японии привез. И сейчас я хочу домой, к мужу, иначе он будет ругаться, - боком продвигаюсь к лифту. Женщина махнула рукой, ей уже все равно. Лишь бы только я не мешала ей смотреть сериал.
Две минуты спустя я стою около двери квартиры Генри. Впервые в жизни я не сомневаюсь в правильности решения прийти к нему. Он должен меня выслушать.
- Генри! Открывай, мерзавец хренов! - я нажимаю на кнопку звонка и параллельно бью кулаком в дверь. - Впусти меня, гаденыш! Слышишь меня? Открой немедленно это чертову дверь!!! - кричу я.

+1

3

3:20. Я спускался по ступеням лестницы дома той женщины, с которой мы так быстро нашли общий язык после вручения наград на церемонии, и поправлял манжеты своей рубашки. Ночь прошла изумительно. Я пребывал в каком-то возвышенном состоянии удовлетворения и потому решился заехать в бар прежде, чем отправиться домой, чтобы отметить свой душевный подъем и покутить. Я остановился возле дороги, закурил сигарету и принялся «голосовать».
5:10. Так, с каким-то верзилой (я за ним едва ли поспевал), мы выдули все пиво, что было в баре. Только я собирался отчаливать за добавкой в соседнее увеселительное заведение, кажется, официантки в нем подносили еду абсолютно обнаженными… Как тот самый верзила сказал мне: «Мистер Хантер, позвольте мне, отвезти вас до дома в честь нашей приятной встречи». Спьяну, я согласился, абсолютно не предполагая, я чем это обернется…
Мы вышли на улицу. Накрапывал дождь. Я думал, что машину поведет какой-то приятель верзилы, но тот умудрился уже сесть за руль. Я очутился на заднем сидении и заплетающимся языком назвал свой адрес…
Началась настоящая гонка. На улицах Сакраменто стало ужасно скользко. Верзила лихачил, то и дело не знал, куда ему повернуть, и в последний момент резко жал на тормоза, выделывая резкие виражи… Мы выскакивали на перекресток… Съежали на разделительную полосу… Машина подскакивала. Я каждый раз произносил что-то несуразное вроде «ебааать» или «бляяядь»  — верзила смеялся и гнал дальше. Дождь участился, стирая всякое сцепление с дорогой… Пропала видимость… Нам оставалось проделать всего один поворот, чтобы достичь моего подъезда…   
Я навсегда запомню этот автомобиль. «Ford F-Series». Серебристый. С большими колесами. Мы неслись бок о бок. Даже лицо водителя, спустя несколько часов, не уходили их моей памяти… Пожалуй, даже сейчас я смог бы изловчиться и составить его фото-портрет. «Форд» пошел на обгон. Верзила не хотел уступать ему…  По встречке несся другой автомобиль. Мы шли лоб в лоб. Я поймал себя на мысли, что теперь мне уже до пизды, что случится. Свет фар встречного автомобиля уже заливал мое сидение… И вот момент «Форд» сбавил газ и мы успели проскочить… На волосок…
6:33. Я курил возле подъезда и никак не решался пройти внутрь. Перед моими глазами все еще стояло лицо того водителя. Сумасшедшее и разъяренное. Сигарета за сигаретой… И мне становилось только хуже. Я все-таки решил подняться на этаж и попробовать уснуть.
— Генри, к вам пришла ваша жена, — сказала консьержка при входе. «Ебаааать». «Бляяядь, наверное, мне улизнуть лучше, не гоже показываться перед Даной в таком виде». С такими мыслями я стоял в лифте и отжимал клавишу своего этажа. Вскоре я оказался возле своей квартиры. «Я скажу ей, что мне необходимо проспаться. И назначу ей визит на завтра. Вот так и поступлю, пожалуй».
— Впусти меня, гаденыш! Слышишь меня? Открой немедленно это чертову дверь!!! — донесся до меня голос Нолы. НОЛЫ? Я протер глаза, разглядывая ее силуэт возле своей двери. «Ебааать». «Бляяядь».
— И как же я всуну ключ, скажи мне на милость, в чертов замок, если ты закрыла эту щель своей спиной? — поинтересовался я, выуживая из кармана ключ. На моей ладони красовался номер Маргариты, полученный на церемонии. К несчастью я неудачно раскрыл ладонь, завозившись с ключом, и показал тот самый телефон Ноле Уилтон.
— Да, отойди ты уже, — гневно прокричал я, оттаскивая Нолу от двери, ухватив ее за живот.
— Все! Все! ВСЕ! Я открыл. Так что же вы пытались, миссис Хэмильтон, найти в моей берлоге? Мне кажется, вам лучше по добру по здорову провалить…

Отредактировано Henry Hunter (2013-05-10 17:50:15)

+2

4

- И как же я всуну ключ, скажи мне на милость, в чертов замок, если ты закрыла эту щель своей спиной? - слышу я знакомый голос за спиной. Поворачиваюсь к Генри лицом и смотрю на него испепеляющим взглядом. Интересно, где он шлялся всю ночь? И, что не менее важно, с кем? Так, стоп! Почему меня вообще это волнует? Я выдохнула. Но рано обрадовалась - на ладони Хэнка я заметила набор цифр. Нетрудно догадаться, что это номер телефона. Поднимаю взгляд на бесстрастное лицо Генри. Вот же мерзавец, нарочно "светит" своей ладонью и делает вид, что ничего особенного не происходит! Убила бы его своими собственными руками!
- Что, еще не всех баб Сакраменто перетрахал? - с презрением в голосе спрашиваю я, оперевшись плечом на дверь. В такой позе я недолго стояла, Генри схватил меня, чтобы оттащить от двери.
- Убери от меня руки! - вновь закричала я. - Не смей ко мне прикасаться! - я царапаю его руку своими ногтями, бью по ней кулаком, лишь только вновь оказаться на свободе. На своих двоих я не сразу устояла ровно, пришлось еще побалансировать на каблуках. Зря я, наверное, решила в одну ночь попробовать весь ассортимент коктейлей того лаундж-бара.
- Все! Все! ВСЕ! Я открыл. Так что же вы пытались, миссис Хэмильтон, найти в моей берлоге? Мне кажется, вам лучше по добру по здорову провалить…
Игнорируя его слова, я прошла в квартиру. Признаться, я даже не сразу поверила, что это то самое место, где недавно отмечался день рождения Генри - уж больно тут прибрано было, в сравнении с тем днем...утром.
- А мне кажется, что тебе лучше по добру, по здорову заткнуться, зайти и закрыть эту чертову дверь, - огрызнулась я. "Открой эту чертову дверь", "Закрой эту чертову дверь", замечательный получается разговор, сплошное повелительно наклонение! Я бросила сумочку на тумбочку и сняла туфли. Божественное ощущение легкости в ногах, когда снимаешь каблуки и чувствуешь пол всей стопой.
- "Миссис Хэмильтон"? - я нахмурилась и посмотрела на Генри. - Ты что, с лестницы кубарем скатился? Я перестала быть "миссис Хэмильтон", - все показываю пальцами кавычки, - больше четырех лет назад! Полагаю, без твоего старания даже тогда не обошлось. Ты же был знаком с Ричардом? Таскался вместе с ним по барам и казино? Вместе напивались? Вместе проигрывали деньги? Вместе проводили время в компании дешевых шлюх? - я подошла вплотную к Генри. - Ты разрушил мой брак. Ты все сделал так, чтобы мы развелись, - тычу указательным пальцем в его грудь с каждым новым обвинением. - Если бы не постоянное общение с тобой, Ричард был бы нормальным писателем и мы до сих пор жили бы вместе! Твоими стараниями я больше не "миссис Хэмильтон"! Зачем ты это сделал? Какая тебе с этого выгода?!
Я не кричала. Говорила на удивление спокойно, но в моем голосе то и дело проскальзывали ледяные нотки, и взглядом я медленно испепеляла Генри. Повернувшись к нему спиной, я прошла в гостиную и огляделась в поисках бара, но ничего подобного не увидела. Прячет, наверное, на случай прихода неугомонных гостей, типа меня.
- Ты рушишь всю мою жизнь! Пока я не встретила тебя в Японии, у меня все шло как надо, как у нормальных людей! Но ты... ты вынудил меня закрыться от всего мира! Вынудил начать бояться людей! Бояться мужчин! Я избегала Джулиана несколько недель! И знаешь, каков результат? Он нашел себе другую! Какую-то белобрысую стерву, - все, не могу больше сдерживать слезы от обиды, и плевать что скажет Генри на этот счет. - Это все ты виноват! Ты разрушил вторые мои нормальные отношения! Зачем ты снова это сделал? - я вновь подошла к нему. - Что это за мазохистское хобби отваживать от меня всех мужчин, которым я не безразлична, и идти кувыркаться... - я взяла его за руку и посмотрела на исписанную ладонь, - ...с этой! - кивнула на руку и бросила ее, после чего залепила Генри звонкую пощечину и притянула к себе за ворот рубашки. - Я тебя ненавижу. Каждой клеточкой своего тела ненавижу тебя, - процедила я сквозь зубы.
Отпустив Генри, я отошла от него на несколько шагов. Мои состояния сменяли друг друга ежесекундно. Вот я хочу вцепиться пальцами в горло Хантера, а теперь меня покидают все силы и я стою тут и плачу, как маленькая, вовсе не желая его убивать. Почему? Каким-то магическим образом получилось так, что Генри сейчас единственный, к кому я могу пойти и кто не останется равнодушным. Сочувствия не проявит, но поорет на меня от души. А это лучше, чем вообще ничего.

Отредактировано Nola Wilton (2013-05-11 04:31:37)

+2

5

—  Что, еще не всех баб Сакраменто перетрахал? —  сквозь зубы спрашивает меня Нола, преграждая мне доступ к двери.
— Сакраменто не самый захолустный город на свете. Сложно вот так вот просто управиться со всеми юбками, после своего двухгодичного отсутствия,— небрежно бросаю я, отталкивая ее от двери. Она упрямится. Я грубо обхватываю бедра Нолы руками и буквально оттаскиваю ее от двери.
— Ты просто взбалмошная девчонка, а обладательница этого номера настоящая женщина, — мне сразу же вспоминается лицо Маргариты. Я ощущаю странный контраст между ней и Нолой. Лощеная женщина и самодурная девчонка. Подумать только, если бы на церемонии не нарисовался этот тип — возлюбленный Нолы Джулиан, мне бы не пришлось барахтаться в траве, ползком перебираться по красной ковровой дорожке и я бы мог не оказаться в подходящий момент в гримерной Маргариты…
— Убери от меня руки! Не смей ко мне прикасаться! — мои пальцы все крепче цепляются за бедра Нолы Уилтон. Она отчаянно сопротивляется моей хватке. Набрасывается на меня как гарпия. Цапает до крови мои руки. Я яростно отталкиваю ее к стене, стремительно возвращаюсь к двери и  поворачиваю ключ в замочной скважине.
— Слушай, тебе и в самом деле лучше уйти, — говорю я, преграждая ей входную дверь. Признаться, Нола Уилтон стала мне ненавистна еще с того мига, когда несколько недель назад, на моем Дне Рождении, она призналась в том, что их связывают с Ричардом Хэмильтоном, куда более тесные отношение, чем я мог полагать. Я чувствовал себя прокаженным. Моя дружба с Ричардом была запятнана. Мой брак с Даной Маккарти рушился… И за всем этим стояла какая-то девчонка, с которой я зачем-то связался в Японии. Мне стоит выпроводить ее из своего дома. Уволить с работы. И больше никогда не видеть. Я оценивал свою дружбу с Ричардом куда дороже перепихонов с его бывшими женами или нынешними.   
Нола с какой-то необычайной ловкостью преодолевает порог моей квартиры. Я даже пытаюсь ей соорудить подножку, чтобы она  споткнулась и повалилась на ковер в моей гостиной. Что этой кукле вообще понадобилось в моих апартаментах? Я уставился на нее яростно. И озлоблено. Если бы я был наделен сверхспособностью уничтожать взглядом, то Нола Уилтон тот час же превратилась в пепел…
Она бросает на пол туфли… Скидывает сумочку. Заставляет меня закрыть дверь. И я повинуюсь ее просьбе. Из вежливости и из-за того, чтобы соседи не становились свидетелями моей очередной перебранки. Нола слишком криклива и не обуздана. Она ведет себя слишком по-хамски. Как будто ей и в самом деле сейчас дозволено находиться в моей квартире…
— Я перестала быть "миссис Хэмильтон", - все показываю пальцами кавычки, - больше четырех лет назад! Полагаю, без твоего старания даже тогда не обошлось. Ты же был знаком с Ричардом? Таскался вместе с ним по барам и казино? Вместе напивались? Вместе проигрывали деньги? Вместе проводили время в компании дешевых шлюх? — говорит она и приближается ко мне… Я отступаю назад… Она касается пальцами моего плеча… Я вновь предпринимаю попытку к отступлению…
— Ты все сделал так, чтобы мы развелись. Если бы не постоянное общение с тобой, Ричард был бы нормальным писателем и мы до сих пор жили бы вместе! Твоими стараниями я больше не "миссис Хэмильтон"! Зачем ты это сделал? Какая тебе с этого выгода?! — не унимается и не унимается она. У меня страшно болит голова. Я едва ли способен стоять на ногах…  Ее голос кажется мне чрезвычайно громким. Шепот оглушает меня! Нола все сильнее стучит пальцами по моим плечам.
— Ты рушишь всю мою жизнь! Пока я не встретила тебя в Японии, у меня все шло как надо, как у нормальных людей! Но ты... ты вынудил меня закрыться от всего мира! Вынудил начать бояться людей! Бояться мужчин! Я избегала Джулиана несколько недель! И знаешь, каков результат? Он нашел себе другую! Какую-то белобрысую стерву, — слезы растекаются по ее глазам. Ей идет плакать. Мне нравится, смотреть на нее, когда она плачет.
— Это все ты виноват! Ты разрушил вторые мои нормальные отношения! Зачем ты снова это сделал? Что это за мазохистское хобби отваживать от меня всех мужчин, которым я не безразлична, и идти кувыркаться ... C этой! — она обвивает пальцами мою ладонь и тот час же отдергивает руки. Нола хватает меня за истерзанный Маргаритой ворот рубашки и бьет меня по щеке. И в этот момент я взвываю и со всей силы отталкиваю ее к стене. Моя рука поднимается и бьет ее по лицу. Я вцепляюсь в ее плечи и отшвыриваю Нолу к косяку, откидываю ее на ковер… Вновь поднимаю руку и снова бью ее по лицу. Несколько секунд назад мне казалось, словно она признавалась мне в любви… Нола испытывает ко мне нечто отличное от враждебности. Я обрушиваюсь на нее с новой силой, стараясь выкорчевать из нее эту дурь кулаками. Злость застилает мои глаза. Я не понимаю, что творю. Тело Нолы покрывается подтеками. Я реву от гнева.
— Я не твой муж. У тебя нет права в чем-то упрекать меня, — кричу ей я, задирая ее юбку. Мне хочется причинить ей такую боль, какую она не сможет вынести. Я хочу, чтобы Нола сломалась. Чтобы она перестала искать меня. Чтобы она не появлялась вот так вот в моей квартире. Чтобы она не упрекала меня. Чтобы она не рушила мою дружбу, походящую на многолетний брак, с Ричардом Хэмильтоном. Чтобы она не управляла моей жизнью. Чтобы она стала никем. Чтобы ее память стерлась. Чтобы поездки в Марокко больше не существовало. Чтобы она на меня больше никогда не работала. Чтобы она…
Я раздираю ее палье. Оно становится похожим на пакли. Я расстегиваю брюки. И беру ее так. На паркете. Без всяких прелюдий. Так, как она того не заслуживает. Позорно. Хладнокровно. Когда ее тело и так измотано и растерзано.
И вот, я понимаюсь с паркета. Качаясь из стороны в сторону, прохожу к дивану. Тяжело дыша, обрушиваюсь на него.
— Ты хотела именно этого? Что ж, Нола Уилтон, ты получила то, что заслуживаешь. Не смею больше вас задерживать.

Отредактировано Henry Hunter (2013-05-11 14:26:32)

+1

6

Мою ладонь еще покалывает от удара по щеке Генри, когда он отталкивает меня к стене. Я больно ударяюсь лопатками. В следующий момент он бьет меня по лицу в ответ. Мои губы растягиваются в усмешке.
- Ну, удовлетворил свои нечеловеческие потребности? - спросила я, прижав тыльную сторону ладони к лицу. Должна признать, удар у него знатный. И нет бы мне заткнуться... Генри хватает меня за плечи. Теперь мне уже не до улыбок. Я ударяюсь затылком об косяк и падаю на пол. Теряю сознание... Сколько я была в отключке? Сильный удар по лицу возвращает меня к реальности. Я пытаюсь закрыть руками голову. Мне очень больно. И страшно. Мельком я видела глаза Генри, они безумны. С новым ударом я снова отключаюсь...
Я открываю глаза и вижу, как Генри поднимается с пола и застегивает брюки. Внутри меня все сжимается. Нет... нет! Нет! Нет! Он же не сделал это снова? Я с трудом приподнимаюсь на локтях и смотрю на свое тело, которое еще недавно было облачено в платье. Теперь на мне болтается тряпка, которой и полы не помоешь. Я начинаю прерывисто дышать и обхватываю голову руками. Это произошло снова. Генри снова меня поимел против моей воли. Почему это происходит со мной снова и снова? Мне не следовало приходить сегодня. Мне не следовало даже начинать общение с этим недочеловеком! Единственно правильным решением было сдать этого подонка полиции в тот же, как я оказалась в его офисе. Почему я этого не сделала, черт бы меня побрал?!
Трясущимися руками я вытираю слезы с лица. Каждое прикосновение очень болезненно. Не знаю, сколько ударов на меня обрушилось, да и знать не хочу. Факт в том, что мне очень больно. Ползком я добираюсь до входной двери. Мне нужно уйти отсюда, позвать на помощь. Я должна увидеть, как на Генри Хантера надевают наручники и сажают в полицейскую машину. С трудом поднимаюсь на ноги. Какая удача - в замке оставлены ключи! Не слушающимися пальцами я хватаюсь за связку и пытаюсь открыть дверь. У меня все плывет перед глазами из-за слез. Замок мне не поддается. Я психую, мучаю эту несчастную связку ключей, мне нужно услышать щелчок замка, мне нужно отсюда выйти! Я бью ладонью под двери, прижимаюсь к ней лбом и начинаю сильнее плакать. Квартира Генри Хантера настоящая ловушка! Я не могу отсюда выбраться самостоятельно.
Медленно, практически наугад, я бреду к кухне, скользя плечом по стене. Мои колени подгибаются, мне трудно идти, я чувствую боль по всему телу. В кухне я открываю каждый ящик и наконец нахожу то, что искала. Беру в руку нож и направляюсь в гостиную, двигаясь все с той же скоростью полудохлой черепахи. Проходит несколько минут, прежде чем я добираюсь до цели и останавливаюсь около дивана, на котором лежит Генри.
- Ты так отчаянно пытаешься от меня избавиться. Рушишь мою жизнь. Рушишь меня. Потом снова притягиваешь в себе, словно боишься меня вдруг навсегда потерять. И начинаешь все сначала, - тихо говорю я. - Как насчет того, что я помогу тебе сломать меня окончательно? Помогу тебе избавиться от меня? На твоих глазах... - я подношу нож к своему запястью и касаюсь лезвием кожи. - Я просто перережу себе вены. Ты будешь видеть, как я умираю, - спускаю лезвие ниже по руке и делаю тонкий порез. Черт, как же это больно! - И ты меня уже никогда не потеряешь. Я буду вечно преследовать тебя, где бы ты ни оказался, с кем бы ты ни был, - поднимаю лезвие чуть выше и делаю еще один порез. Мне хочется выть от боли. Моя рука уже перепачкана кровью. - Видишь, как моя кровь капает на светлую обивку твоего дивана? Кровь трудно выводится... Это будет тебе мое напоминание о том, как сильно я тебя ненавижу!
Не успев даже сообразить, что делаю, я с силой втыкаю нож в раскрытую ладонь Генри. Теперь ему придется сильно постараться, что вспомнить номер, записанный на ладони. Я не вынимаю нож, лишь сильнее вдавливаю его, удивляясь, откуда у меня вообще взялись силы.
В следующую секунду меня оглушает крик Генри. Несколько раз моргаю и опускаю взгляд вниз. Моя рука вцепилась в рукоятку ножа, часть лезвия которого всажена в ладонь Хэнка. Я резко отдергиваю руку, словно обожглась, и делаю шаг назад.
- Прости, - шепчу я, не сводя взгляда, полного ужаса, с ладони Генри. - Пожалуйста, прости... - я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать.
Спиной чувствую стену. Сползаю по ней в низ, поджимаю к себе ноги и реву уже в голос. Вижу кровь на своей руке. Она сочится из двух порезов. Что это такое? Это тоже сделала я? Господи, что со мной происходит?!

Отредактировано Nola Wilton (2013-05-13 02:00:51)

+1

7

Ветер со всей силы оттолкнул шторы в стороны.
И свет выключился. Комнату заполонил мой крик.
Я кричал очень пронзительно. Во все горло. Мне казалось, что я лишился слуха… И все окружающие пространство задрожало... Качались стены. Потолок уносился в небо. И гостиная становилась такой необъятной. Ужасная боль, невыносимая и безудержная, поразила мою ладонь.
— СУКА! — одними губами произнес я и замолкнул. На моих пальцах струилась кровь. Она стекала на линолеум. Кровь капала и капала. Посередине моей ладони, врезавшийся в линию жизни, торчал нож.
Я смотрел на нож. Он все так же торчал из моей ладони. Нола шептала: «Прости. Прости». Но, признаться, мне не было абсолютно никакого дела до ее слов. В этой комнате нас осталось лишь двое. Я. И нож.
Я замер. И нож стоял неподвижно. Мы были противниками. Он смотрел на меня. Я на него. Он был так сильно вдернут в мою ладонь, что мне казалось, словно он пронзил ее насквозь.
— Мне нужно в больницу. Пожалуй, я могу умереть, — сказал я. Мой голос звучал тихо. Почти жалобно. Я поднял глаза к небу и прочитал про себя молитву.
«Мне бы не хотелось умирать сегодня.
Я гений. Скрывать это глупо. Мой путь еще не окончен.
Господи Боже, помоги мне не окочуриться. Я не выкурю больше ни одной сигареты.»
Набожность — удел женщины. Мужичина в моем понимании должен был быть яростным богохульником. Я был обескуражен своим обращением к Богу, пожалуй, сильнее, чем ножом, пронзившим мою руку.
В изумлении я уставился на Нолу.
— Как ты думаешь, Бог и в самом деле умер? Так писал Ницше. Если он выжил, и смотрит сейчас на нас с неба, то я здорово опростоволосился, — я сделал несколько шагов к двери. Мне пришла на ум она история, которую мне рассказал однажды Ричард. Помнится, мы говорили с ним о выставке Сальвадора Дали. Он попал на экспозицию. А я все время откладывал поход… И выставка уже покинула Америку. Я все еще жаждил ее посетить.  Мы с Ричардом сидели в баре. Я был раздосадован своим неумением управлять временем. А он был страшно горд своим посвящением в паломники искусства, жизнь богемную, и потаенную. Он спросил: «Генри, ты знаешь, почему  Сальвадор так любил свою сестру». Я не знал. Но Ричарда уже просветил экскурсовод... Он напросто не мог смолчать...  И не дождавшись моего ответа Ричард рассказал мне эту историю. Семья Сальвадора Дали отправилась смотреть салют. Сестра Сальвадора сидела на полу. Он зачем-то ударил ее ногой по голове. Удар вышел сильный. С тех пор он ее и полюбил…
Я взглянул на Нолу, поравнявшись с дверью… И во мне проснулось какое-то странное теплое чувство. Я никак не мог унять этот порыв. Он был сильнее меня. Я подошел к ней и коснулся своими губами ее щеки.
— Пожалуй, я отправлюсь в больницу. Ты знаешь, моя жена cудебно-медицинский эксперт. Мне бы не хотелось оказаться завтра окочурившимся на ее столе. У меня были совершенно иные планы,— сказал я и прошел в коридор.
Входная дверь была заперта. Кажется, я забыл ключи с противоположной стороны. Мне не пришло в голову ничего другого, как позвонить консьержке.
Она пришла достаточно быстро. Как вихрь. Я все так же стоял у двери, завороженный своими мыслями о странной теплоте, возникшей у меня к Ноле Уилтон, и истории сестры Сальвадора Дали… Консьержка открыла дверь. Я прошел в коридор.
Консьержка вскрикнула. Она заметила нож. И кровь, струящуюся по моей ладони. Да, и вся моя одежда была перепачкана в крови.
Я как-то отрешенно улыбнулся ей.
— Нола, ты так и будешь там стоять? Меня нужно к врачу отнести. Наверное, я не буду способен в таком состоянии вести автомобиль. Мне хотелось бы порвать наши отношения немного раньше, но сейчас я вынужден их продлить на один медицинский поход.

Отредактировано Henry Hunter (2013-05-18 01:49:09)

+1

8

Постепенно успокаиваюсь. Уже не реву в голос, даже не плачу, из глаз изредка скатывается по слезинке. Я сижу на полу, прижавшись спиной к стене, ноги вытянуты вперед, пальцы рук я постоянно разминаю, но делаю это скорее на автомате, чем осознанно. Наверное, так я спасаю их от дрожи. Мои плечи подрагивают. Меня трясет. Не могу только понять, от холода или от страха. Я боюсь Генри. Мне страшно, что он сейчас встанет с дивана, вытащит из руки нож и пронзит им меня. Несколько раз. Да что там! Я саму себя боюсь! Воткнула нож в ладонь Генри, перед этим резала собственные руки.
Когда он изнасиловал меня в первый раз, я запила пригоршню таблеток алкоголем. Но я вдруг испугалась чего-то и побежала в туалет. Меня спасли два пальца... Во второй раз я разбила зеркало. Мои руки были в мелких порезах, был и один большой, который пришлось зашивать в больнице. В третий раз я хотела перерезать себе вены, но не смогла этого сделать. Получается, что я на словах такая смелая и крутая, а на деле отъявленная трусиха. Хотя... трусихи не ходят домой к маньякам.
- Как ты думаешь, Бог и в самом деле умер? Так писал Ницше, - я поворачиваю голову в сторону Генри. Для меня он сейчас как в тумане.
- Я солидарна с Ницше. Если бы Бог существовал, я бы никогда не встретила тебя. И уж тем более не встретила бы тебя снова, - кажется, я прошептала эти слова.
Генри жив и вовсе не собирается умирать, раз способен на свои философствования. Это заставляет меня разозлиться и сжать руки в кулаки. Он должен корчиться от боли, умолять все божество забрать его боль, забрать его самого! Вместо этого Генри рассуждает о том, существует ли это божество в принципе.
Однако, когда он встает с дивана, внутри меня все сжимается от страха. Злость куда-то улетучивается. Генри делает шаг в мою сторону, я тут же отползаю в сторону. Не могу даже предположить, что он сейчас сделает. Он двигается вперед ко мне, я ползу назад. Он наклоняется ниже, я закрываю голову руками, хоть и понимаю, что с одной "рабочей" рукой он не так силен, как с двумя.
- Нет...нет... - еле слышно шепчу я, боясь, что он снова меня ударит. Или вообще убьет. Вместо этого Генри целует меня в щеку и уходит. Несколько минут я так и сижу, пряча голову в руках и не в силах подняться. Теперь я понимаю, почему меня так трясет. Моя истерика затягивается. Я снова плачу. Мне все еще страшно. И я зла на саму себя, что не воткнула нож ему в сердце...
Из прихожей я слышу голос Генри и женский крик. Тут есть кто-то еще! Это и есть мое спасение! Заставляю себя подняться на ноги, направляюсь в прихожую, по-прежнему опираясь на стену. Вижу консьержку, с ужасом смотрящую на Генри, а теперь и на меня. Ну да, выгляжу я так себе - разорванное платье, руки и ноги в крови, волосы растрепаны, распухшие от слез глаза и размазанная по лицу косметика.
- Пожалуйста, помогите мне, - говорю я срывающимся голосом. - Вызовите полицию... - я падаю на колени, подползаю в Генри и не без труда вытаскиваю нож из его руки. - Он пытается меня убить. Я вынуждена защищаться. Я... я сама порву наши отношения. Сама спасу себя, - встаю на ноги и подставляю лезвие ножа к своему запястью, как завороженная смотрю на свою руку. Поднимаю взгляд на Генри и как-то странно ему улыбаюсь. - Встретимся в аду? - с силой провожу ножом по запястью...
Вижу кровь. Потом темнота. Вижу, как нож падает около моих ног. Снова темнота. Очень больно. Левая рука словно в огне горит. Из последних сил держусь, чтобы не закричать. Очень кружится голова. Кажется, я падаю, долго падаю. Вижу Генри и консьержку. И снова темнота...

+2

9

— Смерть Бога ни в коем случае не отрицает факт его существования, а скорее даже наоборот, подтверждает его  присутствие, — я аккуратно протягиваю вперед руку и медленно разворачиваю ладонь в сторону. Кровь струится по костяшкам моих пальцев… На моих губах проносится сумбурная улыбка точь-в-точь как умалишенного. И мой взгляд обессмысливается. Я дотрагиваюсь пальцами до кончика носа Нолы и оставляю на нем маленькую печатку из крови. Теперь моя былая любовница становится похожей на Микки Мауса! Я зачесываю ее волосы за уши. Умышленно задерживаю на них пальцы. Моя кровь орошает локоны Нолы Уилтон. Я чувствую себя величайшим художником-парикмахером… Багровые пряди, слипающиеся от крови — мое изобретение и открытие в дизайне современных причесок. Я склоняюсь к Ноле чуть ниже. И с необыкновенной теплой, доселе мне совсем не свойственной, целую ее в щеку.

Коридоры. И коридоры. Лабиринт Фавна, раскрывшийся в моей квартире. Не понимаю, почему наше короткое объятие с Нолой Уилтон прерывается… Я блуждаю по коридору. И оказываюсь у двери. Мне сложно припомнить, как проходит мой разговор с консьержкой. Почему она смотрит на меня такими дикими глазами. Нож раскачивается на моей ладони как маятник. Боль оживляет меня. Я чувствую, как обостряются мои инстинкты. Я становлюсь сверхчеловеком. Способным на большее, чем обыкновенный Генри.
Консьержка пытается мне сказать что-то. Я теряю нить нашего разговора и лишь успеваю ей сказать о том, что мне необходимо попасть в больницу, чтобы исход нашей взбалмошной потасовки с Нолой не стал для меня летальным…
— Я позвоню в полицию, — сбивчиво говорит консьержка. Я вижу, как вибрируют от страха от руки. Какими прерывистыми и беспорядочными становится ее движения, когда она вынимает их кармана халата мобильный телефон. Он буквально подпрыгивает у нее в ладонях. Я впитываю страх консьержки. Ее кожа покрывается мурашками как от озноба. Я чувствую, как стучит пульс у нее в висках… И то, как Нола Уилтон подходит ко мне сзади. Я мгновенно выхватываю из рук консьержки трубу. И швыряю ее на пол. Кристаллический экран меркнет и покрывается черноватой пленкой. Я разворачиваюсь к Ноле лицом, не подчиняясь сопротивлению консьержки.
А Нола делает какой-то резкий выпад вперед. Ее бросок кажется мне таким молниеносным, что я не успеваю разобраться что к чему… Нола ухватывается рукой за нож, вросшийся в мою ладонь и вытягивает его… И мое горло надрывает крик. Он заполняет всю лестницу. Консьержка взмахивает руками… Она становится похожей на старушку из «Матч поинта» перед расстрелом. Кровь закрывает линию моей жизни. Она течет так быстро, фонтанообразно… Я закрываю одну ладонь другой ладонью, не в силах обуздать свой крик.
Свет мелькает…
Консьержка кричит так яростно. Ее голос заглушает мои вопли. Она орет так рьяно и наш дуэт становится слишком пронзительным… Нола покачивается и падает ничком на пол… Я склоняюсь над ней.
— Вызовите скорую! Скорую! — наша кровь смешивается на груди Нолы. Мой взгляд снова сбивается. У меня перехватывает дыхание. И все теряется… Наступает конец… Я всем телом обрушиваюсь на Нолу. И мы лежим оба без остатков сознания у ног консьержки.
Кровь. Нам не хватает крови.
Стучит серена. Орет серена.
Лестничная площадка переполняется людьми.
Я слышу как стучат какие-то колеса… Я оказываюсь в воздухе.
Срочная госпитализация. Срочная госпиталиция.

Отредактировано Henry Hunter (2013-05-22 00:55:49)

+2

10

Сегодня чертовски жарко! Наверное, самый жаркий день в истории. Я иду по пляжу, горячий песок обжигает мои ступни, я щурюсь от палящего солнца. На мне одето легкое платье, но я считаю его лишним. Нельзя ничего носит в такую жару! Хочу его снять, но не могу поднять руки. Это странно. Но мне слишком жарко, чтобы придавать значение внезапному параличу рук. Подхожу ближе к воде. Легкая прохлада касается моих ног. Как приятно. Я улыбаюсь. Сажусь на мокрый песок, прибой разъедает подо мной песок. Ложусь на спину, чувствую, как меня омывает морской водой. Становится легче. Внезапно меня оглушает чей-то крик. Он такой громкий и полный боли. Я снова сажусь и хочу закрыть уши ладонями. Руки меня по-прежнему не слушаются. И опускаю вниз ничего не понимающий взгляд. Что не так? Мои руки не двигаются. Тело омывает ярко-красная вода, больше похожая на кровь. И отовсюду звучит этот пронзительный крик. Я зажмуриваюсь.
Открываю глаза. Я лежу. Мне не жарко и не холодно. Вокруг тихо и царит полумрак. Я накрыта легким одеялом. И в состоянии поднять правую руку и увидеть на пальце какую-то прищепку с проводом. Поворачиваю голову налево - рука перебинтована почти до локтя, плюс торчащая иголка, трубка которой тянется наверх - капельница. В углу вижу девушку, увлеченно читающую "Vogue".
- Я умерла? - спрашиваю ее. Она откладывает журнал и спешит ко мне.
- Ну что вы! - смеется она. Наверное, решила, что я пошутила.
- Тогда отключите от меня все это. Я согласна на эвтаназию, - я поворачиваюсь на левый бок, натягиваю на голову одеяло и снова засыпаю.
Когда я просыпаюсь, чувствую себя ощутимо лучше. Если не считать головной боли и жуткой боли в запястье. Значит, я все еще жива. Интересно, сколько я тут уже провела? Меня навещает доктор, он задает вопросы, записывает мои ответы в карту. Когда он уходит, медсестра привозит мне обед. Говорит, мне надо набраться сил. От нее же узнаю, что вечером меня ждет беседа с психологом. По словам медсестры, это стандартная процедура, через которую проходят все, у кого была неудачная попытка суицида. Я в этот момент жую кекс и вдруг чувствую как целый, не прожеванный кусок медленно проходит про моему горлу вниз. Аппетит резко пропал. Я вовсе не хочу встречаться с психологом! Я не пыталась себя убить. Они что-то путают! Я не сумасшедшая!
- Я могу позвонить? Никто не знает, что я здесь. Мой босс придет в ярость из-за моего отсутствия, - говорю я медсестре. Она качает головой и говорит, что позвонить я смогу только вечером. Мне дают успокоительное, правда, я не знаю, зачем, я и так спокойна как танк, и я засыпаю.
На приеме у психолога говорю мало. Только утверждаю, что была пьяна и ничего толком не помню. Убить себя ранее никогда не пыталась. Это несчастный случай, а не попытка суицида. На самом деле я помню все до мелочей.
Обратно в палату меня провожает Арлин - моя бессменная сиделка. Чувствую себя маленькой и беспомощной. И очень одинокой. Я напоминаю ей о том, что хотела бы позвонить. Она ведет меня к посту на этаже. Еще издалека я узнаю силуэт Генри. Впервые в жизни я до безумия рада видеть Генри Хантера. Настолько, что хочется упасть на колени и заплакать. Мне хочется подбежать к нему, но ноги отказываются это делать, поэтому я двигаюсь так быстро, как только могу, шаркая тапочками по плиточному полу. Мне совершенно наплевать, что в этой уродливой больничной ночнушке, с волосами, собранным в небрежный пучок, с рукой, перебинтованной по локоть, я совсем не похожа на одну из участниц конкурса Мисс Мира, кои обычно и окружают Генри.
- Я так рада, что ты здесь, как раз собиралась тебе позвонить, - заговорила я, остановившись рядом с Хантером. Опускаю взгляд на его перебинтованную руку. В моих глазах появляются слезы. - Болит? Мне очень, очень жаль. Прости за это, - шепчу я, едва касаясь пальцами его руки. - Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, - я обхватываю его здоровую руку своими ладонями и прижимаю к себе. - Они считают меня сумасшедшей. Думают, я хотела покончить жизнь самоубийством... Клянусь, это не так! - я говорю негромко, близко придвинувшись к Генри, не хочу, чтобы кто-то нас услышал. - Пожалуйста, скажи им, что это всего-навсего несчастный случай. Скажи им, что я случайно порезалась. Вовсе я не хотела убивать себя... Мне только хотелось, чтобы ты почувствовал хоть немного ту боль, которую чувствовала я. Но у меня не было цели убить тебя или себя. Генри, прошу... умоляю, скажи им, что я не сумасшедшая, что у меня с головой все в порядке. Придумай что-нибудь. Я сделаю все, что ты скажешь. Напишу заявление по собственному, исчезну навсегда, ты больше никогда меня не увидишь. Только не дай им поставить в моей карте печать о том, что я психически не здорова.
Я прижала губы к его пальцам. Я была в полном отчаянии, раз обратилась за помощью к Генри. По иронии судьбы, человек, который довел меня до того, что я пыталась порезать вены, является единственным, кто может помочь мне сохранить нормальную жизнь хотя бы по документам.

Отредактировано Nola Wilton (2013-05-22 13:30:48)

+1

11

Мадлен навещает меня в палате. Она привозит мне чистую одежду, белье, сигареты и фрукты. Я облачаюсь в белую рубашку и закатываю в ней рукава по локоть. Мадлен говорит что-то в духе: «Я всегда знала, что тельцам идет белый цвет. Генри, тебе он особенно к лицу». Я рассматриваю свое отражение в зеркале: щенки все сильнее покрывает щетина, глаза кажутся заплывшими как у умалишенного, цвет лица блекнет, исчезает мой марокканский загар…
Несколько часов мы беседуем с Мадлен о делах компании. Рука все время ноет и не дает мне покоя. Я диктую секретарше текст для презентации. Наконец, Мадлен покидает меня. Я провожаю ее до поста охраны. Мы прощаемся. Она обнимает меня. Я ошарашенно прижимаю ее к своей груди.
Несколько минут после ухода Мадлен, я провожу у кофейного автомата, расположенного возле поста охраны. Я нажимаю на кнопку «Капучино»… И ожидаю появления своего кофе в пластиковом стаканчики… На автомате высвечивается надпись: «Ваш капучино готов на 57%. Пожалуйста, подождите дождитесь приготовление напитка»… В ту же минуту я слышу приближающийся стук шагов за своей спиной и оборачиваюсь…
Ночная сорочка Нолы Уилтон развевается по воздуху. Оттого создается ощущение, что Нола Уилтон порхает ко мне на встречу...
Наконец, мы оказываемся лицом в лицу. По моим губам пробегает теплая улыбка. Нола Уилтон разглядывает меня. Я поднимаю руку вверх, чтобы она смогла рассмотреть мою повязку.
— Я так рада, что ты здесь, как раз собиралась тебе позвонить, — говорит Нола. И на ее глазах проявляются слезы.
— Болит? Мне очень, очень жаль. Прости за это, — она трепетно окутывает пальцами мою ладонь. Я морщусь от боли. В словах Нолы проскальзывает особенная теплота... У меня создается такое впечатление, словно Нола Уилтон снова сознается мне в любви. И я кажусь глубоко тронутым ее признанием. На моих глазах тоже наворачивается влага. Мне сложно сдвинуться с места и что-то сказать. Признаться, я всегда хотел, чтобы меня кто-то любил так пламенно и безоговорочно. С таким же чувством, которое я слышу сейчас в словах Нолы.
— Они считают меня сумасшедшей. Думают, я хотела покончить жизнь самоубийством... Клянусь, это не так! — продолжает Нола. Я почти ее не слушаю. Мне так нравится пребывать в ощущении абсолютной влюбленности. Мне никогда бы не стала близка так Нола Уилтон, если  она не ранила меня ножом. Этот след на моей ладони — доказательство нашей близости. Нола ближе придвигается ко мне. Я тоже делаю шаг вперед. Наши тела прижимаются друг к другу. Я чувствую себя очарованным. Мне так нравится это странное ощущение притяжения. Я провожу забинтованной рукой по ее волосам и отвожу их за ухо.
— Я не хочу, чтобы ты писала заявление по собственному желанию. Мне хочется, чтобы ты мучилась, — говорю я. Она прикладывает пальцы к моим губам. А я прикусываю их зубами. Мои руки ложатся Ноле на спину. Я все теснее прижимаю ее к себе.
— Мне кажется, что я тоже испытываю к тебе сильные чувства, — добавляю я и целую ее в губы. За нашими спинами пищит автомат с кофе. Кажется, мой напиток скоро остынет. Я ухватываю Нолу за руку здоровой рукой.
— Пойдем ко мне в палату. Посмотришь, как я живу тут.

Отредактировано Henry Hunter (2013-06-09 16:56:26)

+1

12

Я стою напротив Генри и всматриваюсь в его лицо. Бледное, замученное. И мне кажется это лучшим, что можно увидеть в стенах больницы. Он молчит. Я тоже не сразу решаюсь за говорить.
За все время, проведенное в сознании, я ни разу не подумала о том, чтобы позвонить Джулиану. Я не спрашивала, где находятся мои личные вещи, есть ли среди них мой телефон - вдруг он звонил. Даже если и да... вряд ли это взбудоражило мое сознание больше, чем один вид Генри тут, на ресепшене.
Он показывает мне свою перебинтованную руку, которую я тут же осторожно обхватываю пальцами. Не знаю, что нашло на меня той ночью, когда я проткнула его ладонь ножом. Даже не понимаю, откуда у меня взялись силы это сделать. Отрываю взгляд от руки и перевожу вновь на лицо Генри. Он морщится от боли.
- Прости, - вновь повторяю я, но руку не отпускаю. Я знаю, что ему от моих извинений легче не станет. Мне тоже. На мгновение повисшую тишину вновь нарушаю я. Сбивчиво прошу Генри поговорить с врачами и убедить их в том, что я вполне вменяема.
Я замолкаю также быстро как и начала говорить. Все так же прижимаю к себе раненную руку Генри. Его лицо меняется и на этот раз не от боли. Мне кажется, что я понимаю его мимику и сейчас я хочу отдать все за то, чтобы это было правдой, а не просто моей наивной догадкой. Я никогда не видела его таким. Сейчас мне кажется, что я узнаю его с другой стороны, той, которую не знают многие другие его женщины. И теперь я плачу не от того, что мое обезболивающее перестало действовать и теперь у меня тоже болит рука и ноет все тело. И я плачу не от того, что мне жаль, что я ранила Генри и теперь причиняю ему боль, держа его за руку. Это слезы от счастья, того самого, о котором я говорила Эмилии. Того счастья, что возникает так внезапно.
- Я не хочу, чтобы ты писала заявление по собственному желанию. Мне хочется, чтобы ты мучилась, - я шмыгаю носом и смеюсь. По крайней мере я точно знаю, что это все еще тот же Генри Хантер.
- Думаешь, если я уволюсь, то перестану мучиться? - спрашиваю я, обвивая его шею своими рукам и прижимаясь своим лбом к его.
- Мне кажется, что я тоже испытываю к тебе сильные чувства, - и пока я думаю о том, насколько положительные эти сильные чувства, Генри меня целует. Я теснее прижимаюсь к нему и отвечаю на этот поцелуй. В кино после такого начинаются финальные титры. В нашем случае - начинаются заглавные титры.
- Пойдем ко мне в палату. Посмотришь, как я живу тут, - предлагает Генри. Я оглядываюсь назад, на Арлин, взглядом спрашивая ее, могу ли я вернуться в свою палату позже. Кажется, она и так все понимает, раз кивает и уходит в противоположную сторону.
- Сколько мы уже тут? - спрашиваю я, когда мы оказываемся в палате Генри. - Меня кормят обезболивающим и успокоительным, я никогда столько не спала... Просыпаюсь с ощущением, что мне проехался бульдозер, - говорю я, осматривая палату, после чего поворачиваюсь к Генри и близко подхожу к нему.
- Я хочу, чтобы ты знал. То, что я сказала там... у тебя дома... Я вовсе не считаю, что ты разрушил мою жизнь до своего появления в ней или после. И... хоть это и прозвучит как прямое доказательство моей невменяемости, я рада, что ты в ней появился.

+1

13

Я мягко опускаю ладонь на лопатку Нолы и веду ее к своей палате. 
— Думаешь, если я уволюсь, то перестану мучиться? — спрашивает она. Я отрицательно мотаю подбородком. В моей голове снова возникает картина прошедшего вечера. На красной ковровой дорожке Нола Уилтон идет в ужасно коротком и оттого невероятно аппетитном платье рука об руку с Джулианом. Я распаляюсь. Мои фантазии делают этот миг, когда Нола Уилтон смотрит на меня с нежностью и трепетом, особенно притягательным.
На половине пути я останавливаюсь и ожесточенно потираю рукой голову.
— Я забыл в автомате кофе. Сейчас подойду. Никуда не уходи, — я усаживаю Нолу на один из диванов в коридоре и украдкой целую ее макушку. Ноги влекут меня вновь к посту охраны. Я несусь как сумасшедший. Мне кажется, я снова становлюсь подростком, шалящим в общежитии MIT и сныряющим по кампусу в поисках концетраптивов.
Я склоняюсь к одному из охранников: «У вас не будет пачки презервативов». Он отрицательно мотает головой и как-то ехидно улыбается. Я подскакиваю к его напарнику и повторяю вопрос. Тот удивляется: «В больнице не принято хранить презервативы»… Мне становится дурно. Неужели момент моего божественного признания во влюбленности Ноле Уилтон оборвется студенческой промашкой — вечной нехваткой презервативов. Я возвращаюсь к Ноле, притягиваю ее к себе за руку, и мы направляемся к моей палате.
— Сколько мы уже тут? — спрашивает она. Я хлопком закрываю дверь и недоуменно пожимая плечами, оборачиваясь к Ноле.
— Часов шесть-семь? — она тесно подходит ко мне. Я поднимаю вверх полы ее ночной рубашки и оголяю Ноле живот.
— Ты принимаешь какие-нибудь концетраптивы. Таблетки? — я снимаю поднимаю вверх ее руки и методично стаскиваю с них полы рубашки. Мои руки ухватываются за волосы Нолы. Я тормошу их и разрываю пучок.
— Я хочу, чтобы ты знал. То, что я сказала там... у тебя дома... Я вовсе не считаю, что ты разрушил мою жизнь до своего появления в ней или после. И... хоть это и прозвучит как прямое доказательство моей невменяемости, я рада, что ты в ней появился, — добавляет Нола. Я продолжаю раздевать ее. Мне хочется скорее добрать до тела своего пресс-директора. Я сжимаю пальцами ее ягодицу, а потом шлепаю.
— Ты говоришь всегда много лишнего, — я расстегиваю рубашку и любуюсь оголенным телом Нолы. Мне сложно укрыть от нее свой взгляд, наполненный восхищением. 
— Нола, ты можешь болтать обо мне что угодно. Но больше никогда не смей называть меня плохим любовником. Я тебя покину, если ты снова совершишь эту ошибку, — моя ладонь опускается Ноле на талию. Я подталкиваю ее к кровати. И мы оба обрушиваемся на постель.
— Прокричи что-нибудь неприличное.

Отредактировано Henry Hunter (2013-06-09 23:23:52)

+1

14

Генри говорит, что забыл свой кофе, сажает меня на диван и уходит. Я смотрю на проходящих мимо больных и врачей, тереблю край бинта на своей руке. Неужели мне действительно понадобилось резать свои запястья, чтобы пробить бетонную стену между мной и Генри? Рядом со мной останавливается Арлин.
- Нола, все в порядке? Может вернемся в палату? - спрашивает она.
- Нет, нет, все нормально, - растерянно отвечаю я. - Я жду...
- Хорошо. Я вернусь за тобой через полчаса, тебе нужно принимать лекарства.
Я киваю ей и коротко улыбаюсь. Арлин уходит. Некоторое время я сижу на диване. Увидев приближающегося Генри, я поднялась с места и сделала несколько шагов ему навстречу.
- Где же кофе? - удивленно спрашиваю я. - Сказать честно, я хотела отобрать у тебя стаканчик и выпить хоть немного кофе.
Вскоре мы оказываемся в его палате. Она кажется мне более темной, чем моя. Возможно, все дело в освещении. Я спрашиваю у Генри, сколько времени мы находимся в больнице. Он предполагает, что всего несколько часов.
- Всего-то? Я думала, счет пошел уже на дни, - говорю я, сокращая расстояние между нами. - Что ты... Не надо, - я пытаюсь убрать руки Генри от своего одеяния.
-  Ты принимаешь какие-нибудь концетраптивы. Таблетки?
- Я... да... Нет, - сбивчиво отвечаю я, не переставая мешать ему пытаться снять с меня ночнушку. - Перестань. Я вовсе не собираюсь делать это в больнице, - но он меня словно не слышит. Мгновение - и я остаюсь стоять в одном лишь нижнем белье. А Генри принимается портить мою "прическу". - Это все... - плохая идея, не успеваю договорить, чувствую, как на спину упали мои волосы. Не могу сдержаться, поднимаюсь на носочках, обхватываю ладонями лицо Генри и целую его в губы.
- Сделай милость, перестань пытаться уложить меня в постель, когда я пытаюсь сказать тебе что-то важное, - говорю я ему. - Тем более называть эти слова "лишними".
Я делаю полшага назад, но все еще нахожусь достаточно близко к Генри. Смотрю, как он расстегивает свою рубашку. Мне кажется, что из-за перебинтованной руки он слишком медлит, поэтому я хватаюсь пальцами за его рубашку и заканчиваю этот процесс.
- Нола, ты можешь болтать обо мне что угодно. Но больше никогда не смей называть меня плохим любовником. Я тебя покину, если ты снова совершишь эту ошибку, - я ухмыляюсь.
- Может я делаю это специально. Когда я сказала это в прошлый раз, у нас были довольно жаркие ночи в Марокко, - я улыбаюсь ему одним уголком губ. Секунду спустя мы оказываемся на его кровати.
- Прокричи что-нибудь неприличное, - я недоуменно уставилась на Генри, одним взглядом спрашивая его, мол, ты серьезно?
- Да, Генри, привяжи меня к кровати этими бинтами, - довольно громко произношу я, едва сдерживая смех. - Что ты задумал? - почти шепотом спрашиваю я его. - Мы не будем этого делать. Скоро придет моя сиделка. Ты не понимаешь, в каком я положении. Мне нельзя задерживаться даже в туалете без присмотра. Они все думают, что я еще не оставила попытки покончить собой, - шепчу я и добавляю, вновь повысив голос: - Да, вот так! Затяни сильнее правую руку!

+1

15

— Так ты принимаешь таблетки или не принимаешь? — нетерпеливо спрашиваю я, игнорируя сопротивление Нолы заниматься со мной постельным рок-н-роллом в больнице. Мне уже не терпится закончить с ней то важное дело, которое мы не завершили на церемонии в туалете по вине ее покорного слуги Джулиана.
— Ты слишком противоречивый, Добби. То ты ничем не хочешь приятным заниматься в больнице, то сама целуешь меня в губы, — я с усмешкой прижимаю ее за талию и целую.
— И что же ты пытаешься сказать мне такое важное? Я не думаю, что в данный момент мой мозг способен сосредоточиться на чем-то глобальном пока не получит свою положенную дозу эндорфинов, — Нола помогает мне избавиться от рубашки. Я заваливаю ее на кровать.
— Да, Генри, привяжи меня к кровати этими бинтами, — предлагает Нола, когда я прошу сказать ее что-то неприличное.
— Это, конечно, не очень похоже на ругательство, но я сейчас в действительности привяжу тебя к кровати бинтами, — я протянул руку к журнальному столику и стянул с него упаковку бинтов. Размотав ленту одного из них, я принялся привязывать руки Нолы к железным поручням кровати.
— Мы не будем этого делать. Скоро придет моя сиделка. Ты не понимаешь, в каком я положении. Мне нельзя задерживаться даже в туалете без присмотра. Они все думают, что я еще не оставила попытки покончить собой, — мямлит Нола пока я увлеченно скрепляю ее запястья бинтами. Почему-то мне кажется замечательной идеей очертить ее талию одной из лент. Я разрываю бинт зубами и закрепляю его Ноле на талию.
— Мы будем поджидать как раз твою сиделку. Ты вчера принимала таблетку или мне нужно быть осторожным? — запястья Нолы оказываются прикованными к кровати. Я выплевываю остатки бинта на пол и хватаю руками дрыгающиеся ноги Нолы.
— Да, вот так! Затяни сильнее правую руку! — увлеченная ролью порно-актрисы кричит Нола. Я запрокидываю голову назад и смеюсь.
— Дуреха, замолчи ты уже наконец. Слов «да-да-да, Генри» или просто «да-да-да» будет вполне достаточно. Иначе ты не получишь AVN awards, — я кусаю Нолу за пятку. И тут то в моей голове и зарождается эта изумительная идея — заснять свою больничные приключения на камеру мобильного телефона. Я выуживаю из упаковки еще одну ленту бинта и завязываю ею Ноле рот. На журнальном столике оказывается мой мобильный. Я поворачиваю его «ребром» и включаю камеру. Никогда раньше подобного вожделения к Ноле Уилтон мне не доводилось испытывать.

---
Запись персональной sex tape настолько увлекает меня, что я не замечаю на пике своего удовольствия, как расхлопывается дверь. В комнату проникает сиделка Нолы Арлин. Сделав несколько шагов по палате, она замирает. Ее взгляду представляется весьма занимательная картина: я беру своего пресс-агента, опутанную лентами бинта и привязанного бинтами.
— Раны могут открыться… Вам нельзя заниматься физическими нагрузками еще две недели, — ошарашенно произносит она. Ее голос меня сбивает. Я подхватываю первое, что мне подворачивается под руку — остаток бинтов, и швыряю его в сторону незваного гостя. Она все же находит в себе благоразумие убраться и закрыть дверь с обратной стороны. Но Арлин не может противостоять врачебным рекомендациям и оттого остается дежурить в коридоре.

Отредактировано Henry Hunter (2013-06-10 02:16:55)

+1

16

- Ты слишком противоречивый, Добби. То ты ничем не хочешь приятным заниматься в больнице, то сама целуешь меня в губы.
- А у тебя все поцелуи заканчиваются сексом? - хмыкаю я и снова его целую.
- И что же ты пытаешься сказать мне такое важное? - я закатываю глаза к потолку.
- Поздно, ты сбил меня с нужной волны, - отвечаю я. Возможно, у меня больше не будет такого шанса. Вновь хвататься за нож ради настроя на нужный лад я не собираюсь.
Я не думаю, что в данный момент мой мозг способен сосредоточиться на чем-то глобальном пока не получит свою положенную дозу эндорфинов, - продолжает Генри. Ха, можно подумать, я тут стою обнаженная, расстегиваю его рубашку и достаточно сосредоточена для того, чтобы поговорить о чем-то серьезном. О работе, например. Или о том, что произошло в его квартире несколько часов назад.
Мы оказываемся на кровати. Я бы не сказала, что она очень-то удобная, думаю, в моей палате нам бы было куда комфортнее, но выбирать сейчас не приходится.
- Это, конечно, не очень похоже на ругательство, но я сейчас в действительности привяжу тебя к кровати бинтами, - увлеченно говорит мне Генри.
- О, прости. Меня как раз учили не ругаться в общественных местах, - я фыркаю. Когда я вижу, что Генри открывает упаковку бинта, мои глаза удивленно округляются. - Что ты... Ты же не... Ты ведь не собираешься и в самом деле привязывать меня? - ответом на этот вопрос служит следующее действие Генри - он берет мою правую руку и ловко привязывает ее к поручню. - Генри, перестань! Слышишь меня? Сейчас же прекрати! - шиплю я, боясь, что если повышу голос хоть немного, нас услышат в коридоре. - Это ведь была шутка! Ау! - я поморщилась от боли, когда он принялся привязывать мою левую руку. - Нежнее, черт возьми! На этом запястье свежие порезы!
Внезапно я ловлю себя на мысли, что хоть вслух я и прошу Генри прекратить все это, на деле приду в ярость, если он вдруг меня послушается. Меня страшно заводит вся эта ситуация, хоть проявить это я уже почти не могу - руки мои привязаны и я стараюсь поменьше двигаться, чтобы бинты не натирали мне еще незажившие раны, кроме того Генри решил еще зачем-то привязать меня к кровать и за талию. Словом, движения мои скованы почти полностью.
- Мы будем поджидать как раз твою сиделку.
- Не смешно. Вот совсем не смешно. Здесь закрываются двери изнутри? - мне действительно не хочется, что Арлин увидела меня, еще недавно умоляющую об эвтаназии, теперь привязанной к больничной палате. И, заметьте, привязанную человеком, который далек от медицины!
- Ты вчера принимала таблетку или мне нужно быть осторожным? - он все никак не угомонится.
- Да, да, да! - наконец отвечаю я ему. Было бы странным, иметь связь с двумя мужчинами и надеяться исключительно на их подготовку и наличие презерватива в их карманах. Конечно, я принимала таблетки. Иначе, не знаю, как потом сидела бы и девять месяцев гадала, чьего ребенка я ношу. Или еще хуже - как бы доказывала Генри, что это не его ребенок или ждала бы быстрой смерти от рук Джулиана, узнавшего, что я "нагуляла" ребенка на стороне.
- "Да-да-да, Генри"? - хмыкаю я. - А если мне такой вариант не подходит? Если меня устраивает только "Нет, прекрати немедленно"?
Видимо, моя болтовня действительно его достала, раз он достает еще один моток бинта и...завязывает мне рот. Все, что мне остается - недовольно мычать и лягать его пятками. А потом случается невиданное - Генри достает мобильный телефон, нажимает несколько кнопок и ставит его на стол. Нетрудно догадаться, что уже идет видеозапись. Я протестующе мычу и верчу головой, пытаюсь высвободить руки, чтобы закончить все это... Но все же принимаю правила его игры...
***
Услышав, что дверь кто-то открыл, я широко распахнула глаза. Признаться, первым моим порывом было крикнуть что-то в духе "Почему вы врываетесь без стука? Немедленно покиньте палату! Не видите, не до вас сейчас!", словом, меня охватила злость, что кто-то поимел наглость нам мешать.
Потом меня окутал страх. Я почему-то решила, что это Джулиан пришел. В прошлый раз он помешал нам на более ранней стадии, но все же хотел помериться силой с Генри. Что будет, если он увидит эту картину тут, мне и представить страшно. Но это не он.
Это Арлин. И вот теперь мне хочется провалиться сквозь землю. До чего неловкий момент. Я зажмуриваюсь, словно это поможет скрыть от нее мой внешний вид.
- Раны могут открыться… Вам нельзя заниматься физическими нагрузками еще две недели, - о, кажется она смущена не меньше меня. Я открываю глаза и смотрю на Генри. "А я тебя предупреждала. Я тебе говорила - не надо!"

+1

17

— Но мы же не в детском саду, чтобы они заканчивались обратным, —   наши губы вновь соприкасаются в поцелуе.
— Я сбил тебя с нужной волны? — я вопросительно изгибаю бровь и улыбаюсь уголками губ.
Через несколько мгновений мы уже оказываемся в постели. И в мою голову приходит эта изумительная идея  — приковать Нолу больничными бинтами к тяжелым поручням кровати. С безрассудством и ребяческим задором я преступаю к воплощению своей феерической задумки в реальность.
— Что ты... Ты же не... Ты ведь не собираешься и в самом деле привязывать меня? — спрашивает Нола. Я перехватываю ее удивленный взгляд и отрицательно мотаю головой.
— Подумать можно, что сейчас я занят чем-то другим. Я ни в коем случае не собираюсь привязывать тебя к кровати бинтами. Но на твоем месте я бы не слишком то и доверял моим обещаниям, — мои руки с особой тщательностью затягивают бинты, чтобы они стали достойными оковами для Нолы и она не могла бы запросто вырваться.
— Генри, перестань! Слышишь меня? Сейчас же прекрати! Это ведь была шутка! Ау! — Нола отчаянно мне жестикулирует и нарочно снижает тембр голоса, словно боится быть пойманной за нашими проделками медбратьями. Я прижимаю палец к губам и издаю гортанный звук: «Цыц-цыц!».
— Если ты будешь вырываться я, и в самом деле могу перерезать твои вены веревкой, — я нарочито покачиваю головой, показывая всем своим видом Ноле, что я намерен провернуть свою задумку до конца.
— Не смешно. Вот совсем не смешно. Здесь закрываются двери изнутри? — спрашивает Нола, когда я наконец-то заканчиваю свою ювелирно-бинтовую работу.
— Конечно. Но я не стану сейчас вставать и проверять, защелкнут замок или нет. Я не в той консистенции. Хочешь, сама посмотри. Как раз потестируем, надежно ли я привязал тебя. Но я все же предлагаю сыграть в русскую рулетку, — разумеется, дверь не была захлопнута. У меня даже ключа никогда от нее не было. Больничные правила не предусматривают запертых дверей на случай экстренных случаев. Например, если какая-нибудь Нола Уилтон решит повторно порешить собой по вине одного писателя.
Я вновь спрашиваю Нолу, принимает ли она контрацептивы. Мне не удалось ограбить охранников больницы на пачку презервативов. Незаконченный половой акт — не самая моя излюбленная мера предосторожности.
— Да-да-да, Генри? А если мне такой вариант не подходит? Если меня устраивает только «Нет, прекрати немедленно»? — я закатываю глаза к потолку.
— Моя программа не предусматривает такой опции. Можешь ругаться матом. Но, пожалуй, сейчас я все-таки воспользуюсь подобной возможностью на твоем примере! У тебя слишком длинный язык и ты несносная болтушка, — жалко, что в моей палате не оказывается в зоне обозреваемости надежного пластыря. Иначе бы я запил рот Нолы им, а не бинтом.
Я включаю камеру мобильного телефона на режим записи. Нола протестует и лягается. Это лишь воспаляет мой пыл. Я набрасываюсь на нее голодный и возбужденный.

---
Момент появления в комнате Арлин навсегда запечатлится в моем сердце и на кадрах sex tape. Я кусаю плечо Нолы и с новой волной задора нападаю на ее тело.
---
Я протягиваю руку к журнальному столику, подхватываю мобильный и нажимаю кнопку «Отключить запись». Затем я высвобождаю из-за бинта губы Нолы.
— Ох, руки я высвобожу тебе позже. Мне нужно передохнуть немножко, — я растягиваюсь на кровати и просматриваю некоторые моменты своего новоиспеченного домашнего видео.
— Да-да, вот это было неплохо, ты только взгляни, — мобильный телефон поворачивается в моих руках экраном к Ноле.
— Кхм-кхм, — из коридора раздается учтивое чихание в кулочок.
— Я слышу, вы уже закончили потешные игры. Мне можно войти и забрать Нолу для осмотра?

Отредактировано Henry Hunter (2013-06-10 04:18:08)

+1

18

Наши постельные приключения продолжаются, как только Арлин в спешке покидает палату. Если бы не бинты, я бы непременно рассмеялась сейчас. Несмотря на всю неловкость ситуации, получилось довольно забавно. Впрочем, Генри заставляет меня отвлечься от этих мыслей...

Некоторое время спустя с моей нижней части лица исчезает бинт. Я облегченно выдыхаю, наконец я чувствую себя немного комфортнее. Рядом на кровати устраивается Генри. Я изловчилась повернуться к нему боком и укусить его в предплечье.
- Больно, между прочим, - говорю я ему. - Ты слишком туго затянул бинты на лице.
Он показывает мне снятое видео. Должна признаться, странно это - видеть себя со стороны, привязанную к кровати да еще и с Генри сверху.
- Если это кто-нибудь увидит, я тебя придушу, - предупреждаю я Генри. - А пока, не будешь ли ты так любезен развязать мне руки? Они почти онемели за это время, но я почти уверена, что проклятие Арлин сбылось и у меня разошелся шов на запястье.
За дверью вновь раздается голос моей сиделки. Я поджимаю губы. Честно говоря, не знаю, как мне выйти из палаты, посмотреть на нее, говорить с ней... Словом, я слабо представляю, как смогу оставаться ее пациенткой.
- Нет! Не надо! Я сейчас сама выйду! - громко отвечаю я ей и перевожу взгляд на Генри. - Она ведь зайдет. Отвяжи меня. Иначе сумасшедшим признают еще и тебя. За компанию со мной.
Оказавшись полностью "на свободе", я сажусь на кровати и потираю руки, к которым постепенно возвращается чувствительность. Я была права - шва на моем порезе как не бывало. Мне нужно срочно придумать правдоподобную историю для врача, который будет снова зашивать мое запястье. Не думаю, что рассказать ему правду, является хорошей идеей.
- За удовольствие надо платить, - бормочу я себе под нос, встаю с кровати и спешно одеваюсь. - Не знаю, насколько это уместно после того, что ты со мной сделал, но... - я наклоняюсь, чтобы поцеловать Генри, после чего покидаю палату.
Я намеренно избегаю встречи взглядом с Арлин. Показываю ей окровавленное запястье. Она ведет меня к врачу и ругается на наше безрассудство и нежелание соблюдать простые больничные правила. К счастью, врач не спрашивает, чем я таким занималась, что у меня разошелся шов на руке. Он зашивает мою рану и бормочет, что теперь ему придется вновь учить аккуратности своих интернов. Арлин ведет меня в палату, молча протягивает мне картонный стаканчик с таблетками. Я послушно выпиваю лекарства и ложусь в свою постель.
Спала я недолго, может пару часов. Левое запястье ноет от боли. Еще четверть часа я ворочаюсь, потом сдаюсь и сажусь на кровати, свесив ноги вниз. Смотрю на Арлин, она задремала за чтением журнала. Стараясь не шуметь, я одеваю тапочки и покидаю свой "номер люкс с личной охраной". Где там была палата Генри? Мне приходится дойти до ресепшена и уже двигаться оттуда. Минут десять спустя мне удается найти нужное помещение.
- Генри! - говорю я в темноту, двигаясь от двери к его кровати. - Ты спишь? - спрашиваю я, перекидывая правую ногу через его ноги и усаживаясь ему на колени. - Эй, проснись, у нас есть проблема! Меня скоро выписывают. Ты должен дать мне двухнедельный отпуск, чтобы мы не виделись. Я не хочу снова проходить процедуру зашивания моей руки.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » sweetheart, it's a war