внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » За секунду до выстрела


За секунду до выстрела

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Участники:
Ruth Oscar Hansen & Gabriel Marquez
Место:
...
Время:
апрель 2013 г.
Время суток:
вечер
Погодные условия:
ветрено, порой занимается дождь
О флештайме:
Ее слишком много, и я просто обязан исправить это.

Отредактировано Gabriel Marquez (2013-05-18 17:00:38)

0

2

Утро, рабочая смена окончена. Иду куда-то в сторону от мясокомбината. Пустой желудок, тяжелая голова, желание найти дозу. Хотя правильно было бы сказать не найти, а взять. И снова через третьи руки. Как удобно было работая на Барселонского быка, он же Николас Руссо, брать у него с рук, как плату за информацию. Или за какие-то поручения, которые поступали время от времени. Секс уже давно не считался чем-то, за что следует платить. Это было как-то в порядке нормы, словно так и положено. Как и систематические избиения. Я кстати нашла Чега. Он сбежал по всей видимости от Лиама и ошивался около дома, где квартира Николаса. Пошел на родные места. Нашла я его, как это обычно со мной происходит, совершенно случайно. Я знаю где ошивается моя животина, иногда он даже бежит за мной куда-то следом. Но не сегодня. Я хочу спать. Сейчас по проверенной схеме на конечную золотой ветки. От конечной до конечной и снова так же. Сделать круг и выспаться кое-как можно. При желании можно выкрутиться из любой ситуации и любого расположения вещей. Так и делаю. Сажусь, еду, сплю сидя, склонив голову на поручень. После блуждаю по жаркому городу. Скоро вообще дни станут невыносимыми. Душно, жарко и никуда не спрячешься особою. Все, кто желает подышать воздухом и погулять выползают уже вечером, на закате или после того, как солнце упадет. И не удивительно же. Да я и сама бы делала так же, если бы у меня был дом, в котором я бы пряталась, как в ракушке. Так странно, что люди считают свою бетонную коробку безопасной крепостью? О, да вы же у меня за запертыми дверьми такие уязвимые, что даже и представить себе не можете. Уязвимы и ожидаемы. Брожу и брожу себе по городу. Направляюсь не в самый благоприятный район – моё обычно место обитания. В кармане деньги на дозу. Нахожу этого барыгу, у которого беру в последние пару недель.  Дальше к заброшкам. Там варю себе, принимаю.  Ловлю свой кайф. И снова мирно и спокойно, расслаблено. И очень жарко. Здесь неподалеку есть фонтан. Не думая (о каком думай может вообще сейчас идти речь) о том, что меня могут забрать в участок, я меняю свое место нахождения, дохожу к фонтану, сажусь на край. Холодные капли приятно падают на спину, лицо жарит солнце. Я даже не понимаю, не улавливаю того момента, когда полностью падаю в фонтан, смотрю сквозь воду. Мир словно в блесках. И слепит невозможно. Так противно, что хочется потушить свет. Эй! Кто-то там, давайте выкрутите уже эту лампочку. Или разбейте. Чтоб темнота тертым в порошок гранитом разукрасило всё в мой любимый черный. Мир сейчас такой гадкий и пестрый. Чьи-то руки вытаскивают меня из воды. Все тот же барыга. Почему он здесь оказался и зачем меня достал? Отпусти, верни, где взял и иди дальше. Хмурится и ведет куда-то меня. Ноги ватные и непослушные, мне так тяжело сейчас идти.
- Иди давай, - рычит на меня сквозь зубы, - Тебя закроют, идиотка.
Отводит меня обратно к заброшенному зданию. Что тут вообще раньше было? Я не имею никакого понятия. Или все же знала? Сейчас точно и не вспомню.
- Здесь сиди и не шатайся убитая.
Давит мне на плечи, чтоб я села на пол у стены. Так собак обычно приучивают к команде «сидеть». Эй! Я не собака, не нужно мне говорить, что мне делать. (…) Этим вечером не нужно никуда идти. Смена была отработана прошлой ночью. И на данный момент больше никаких дел. Слышу какие-то шорохи, оборачиваюсь на них и вижу Чега. Подходит ко мне и укладывается рядом. Животное, которое не любит когда его трогают. В этом нет ничего странного, если взять в расчет то, что его хозяином был Руссо. Моим он тоже был хозяином. Да, правильнее будет сказать так, нежели обзывать его боссом. Вещи же следует называть своими именами. Животное, которое бьют не станет ласковым и ручным. Он даже не кормил его практически. Это как-то скоро вошло в мои обязательства. И к когда эта животина ест – его лучше не трогать. Отгрызет руку. Да и вообще лучше не трогать, ибо исход будет точно таким. Удивительно, что за мной вот так вот сильно увязался, Выходит, что и преданность какая-то у него есть. Где тебя преданности этой научили? Пес исхудал. Жизнь на улице – это не дома есть из вечно полной миски и срать ходить в лоток. Пожрать нечего. Ни мне, ни ему. Денег у меня тоже на данный момент нет. Ушло всё на дозу. Можно конечно собраться и пойти на трассу, словить кого-то и заработать сотню. Скорее всего ночь и пройдет по такому сценарию, а пока что мы с Чегом здесь сейчас одни. Темнота нарушается лишь желтым светом фонаря. Дневная жара спала, было даже прохладно. Я понятия не имею о том, сколько на данный момент время. Сотового у меня нет. И не нуждаюсь. Мои документы сложены в шкафчике на мясокомбинате. То есть с собой у меня нет совершенно ничего. Гол, как сокол.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2013-05-19 23:42:37)

+1

3

Я неделями прорабатываю свои заказы. Присматриваюсь. Изучаю. До тех самых пор, пока не буду знать о них каждую мелочь, пока не выучу их распорядок дня, минуты, когда они ходят в туалет и когда занимаются сексом. Пока не узнаю каким воздухом дышат, что предпочитают есть на ужин и какие песни напевают в душе. И лишь когда я все это знаю, я понимаю, что пора заканчивать.
Я неделями прорабатываю свои заказы. Прорабатывал и ее тоже.
Я пока еще не знаю правильно ли поступил, решившись на это. Просто ее слишком много. Порой мне кажется, что она везде. Это угнетает. Это выводит из себя. Это… настораживает. Я знаю много. Она – больше. Она умеет просочиться в любую щель, добыть любую информацию. Я не знаю как, я не знаю почему, я не знаю зачем. Не понимаю…
Впрочем, не буду врать. Я и не пытаюсь понять. У меня другие цели.

Я мягко ступаю, стараясь, чтобы обломки кирпича не скрипели под ногами. Я давно уже научился делать это. Медленно перешагиваю, через какой-то небольшой завал. Продолжая двигаться вглубь здания и держаться при этом ближе к стенам.
Я ходил за ней весь день. Вернее, с тех самых пор, как вел ее с утра после «смены». Шаг за шагом преследовал, как дикие звери преследуют свою добычу. Я выжидал момент.
Видел, как она покупает дурь, как варит, нетерпеливо покусывая губы. И как потом  балдеет у фонтана, наверняка, представляя себе, что-нибудь забавное.
Я ненавижу наркоманов. И это еще один плюс в копилку того, почему я сейчас должен находиться здесь.
Нет, я не маленький мальчик, верящий в прекрасное, и не благородный мститель, который считает, что избавляет землю от скверны. Все гораздо приземленнее. Я всего лишь выполняю заказы. Не пытаясь понять хорошо это или плохо. И будет ли от моей деятельности кому-то плюс. Просто у меня работа такая…

Я останавливаюсь в нескольких метрах от нее. Пока еще скрытый полуразрушенной стеной. И снова наблюдаю. Тяну время. Сам не знаю зачем. Просто… просто. Слежу за тем, как ее костлявая рука с длинными пальцами лениво треплет шерсть облезлой собаки, пристроившейся рядом. Забавная картинка. И в пору было бы усмехнуться, но я сдерживаюсь. Сканирую взглядом, вычленяя детали. Сейчас она – легкая мишень. Быть может, даже не поймет что случилось. Разве что собака может стать помехой, но, правда, это меньшее из зол. Которое может случится во время выполнения заказа.

Но я не люблю палить издалека. Из-за угла – тем более. Бывают случаи, когда это необходимо и другого выбора нет, но обычно я предпочитаю действовать иначе. Я люблю смотреть в глаза своих жертв перед тем, как выпущу пулю. Я не знаю… наверно, получаю от этого какое-то садистское удовольствие. В этом последнем взгляде всегда столько эмоций, столько вспышек чувств. Быть может я, обычно сдержанный, подпитываюсь ими, как это делают вампиры? Я никогда не пытался разгадать эту загадку. Но я люблю смотреть в глаза своих жертв.
Поэтому я делаю шаг вперед, выходя из-за угла, обнаруживая собственное присутствие. Пальцы давно уже уверенно сжимают рукоятку беретты. Я даже о глушителе на этот раз не стал заботиться. Мало ли какие звуки могут быть в разрушенном здании. Быть может, плита грохнулась или что-то еще… Можно найти сотни оправданий гулкому хлопку, сопровождающему момент ликвидации.

Я выступаю вперед и вытягиваю руку, направляя дуло на свою жертву. Пес рядом мгновенно оскаливается и рычит.
Ну что, привет, ребята…

+1

4

Я поднимаю на его взгляд. Чег рычит. Шерсть у него встала дыбом. Я бы сказала, что он глупое животное, которое зря хочет броситься защищать меня своей шкурой. Вот только и у меня же были случаи, когда я, рискуя своей головой,  шла в защиту другому человеку. И вот сейчас мое совершенно не ручное животное показывает свою преданность пусть редко, но именно тогда, когда это необходимо. Он молчит, удерживая меня на прицеле. Да можешь расслабиться. Посмотри на меня. Я без оружия и совершенно беззащитна. Ты сможешь убить меня голыми руками. Это нормально. Это твоя работа. В мире то каждый выживает именно так, как умеет. Ты убиваешь, а я делаю то, за что меня заказали. Тебя ведь лично я не знаю. Тебе я дорогу нигде не перешла. За последнее время я слишком часто оказываюсь под угрозой оказаться на том свете. Смерть то и дело гуляет где-то рядом, а дотянуться не может. Забавно и несправедливо по отношению к тем, кто цепляется за жизнь руками и ногами, а все равно не может удержаться на плаву. В то время как я готова распрощаться с жизнью прямо сейчас. Я поднимаюсь на ноги,  слегка раскидываю руки в стороны. Мол давай, я не буду оказывать сопротивления. Делаю шаг вперед. Почему не стреляешь? Чего ждешь? Чег следует за мной. Скалится на незнакомца. Я не ощущаю агрессии со стороны мужчины. Как то все предельно спокойно и ясно. Что тебе удалось обо мне выяснить, а? Много ли?  И кем ты меня знаешь сейчас Элис или Рут. А может под каким то другим именем? Я не спорю, что ты можешь быть мастером своего дела. Но ведь и я далеко не профан в заметании следов. Это лишь в последнее время,  после последнего ухода я немного вылезла из тени. Естественно это относиться только к работе. А так-то моя темнота все так же со мной. И мне в ней комфортно. Я не собираюсь что-то менять. Смотрю глаза в глаза этому человеку напротив. Сомневаюсь,  что это вызовет у него укол жалости.
- Стреляй, -  равнодушно обрываю молчание. Раз  меня нет. Я ведь тоже стала убийцей. Возможно еще более жестокой,  нежели ты. Ты ведь не убивал детей, да? За мной есть такой грех. Ох,  какие пошли речи. Мне вот даже интересно, что же будет потом, если будет вообще что-то. Да и с всему ему быть? Люди молятся богам лишь потому, что не хотят принимать ответственность за свою жизнь. Люди верят в жизнь после смерти лишь потому, что слишком боятся умирать. Что я буду ощущать умирая? И быстро ты меня убьешь? Я знаю, что такое думать, что тебе пришел конец. Слишком хорошо знаю. Посмотри на мои шрамы. Шрамы, оставленные мною мне же и другими желающими оставить следы. Не будет просьб о последнем желании или пощаде. Мне нечего просить ни для себя ни для людей. Все мои дети не нуждаются в матери, так как так и не появились. Моя смерть не сделает миру сирот. По мне некому будет плакать. Ведь те, кто мог бы проронить хотя бы одну скупую слезу уже давно меня похоронили. И даже не посещают могилу. Пустую и с памятником ангела.  Таких бродяг как я сжигают. Ты ведь тоже будешь убирать за собой. Хотя если бросить тело здесь его вряд ли быстро найдут. Возможно только тогда, когда вонь разлагающегося тела будет слышен у ближайших домой и станет мешать людям. На жалобы поедут разбираться и найдут меня. Точнее то, что от меня останется. Уродливый труп, погрызенный собаками или крысами. При нынешней дневной жаре труп будет разлагаться быстрее обычного. Чего же ты тянешь?
- Стреляй,  -  повторяю. В моем голосе снова не слышно ни усмешки, ни вызова. Голос ровный и спокойный. Да ты же видишь, что я совершенно не переживаю по данному поводу и данным обстоятельствам. Я та жертва, на которую было сложнее выйти, нежели убить. Кого тебе обычно заказывают? Тех, кто опасен? Тех, у кого есть власть и деньги? Я уж точно выбиваюсь из этого послужного списка. Тебя послали убить черную бродячую кошку, главное умение которой -  уметь оставаться в тени и слушать.

+1

5

Ты действительно выбиваешься. Из списка. Из представлений о заказах. Из тех, кто обычно в таких случаях начинает молить о пощаде, взывая к моей совести, жалости и прочим человеческим качествам. Гуманистичным, я бы сказал. В такие моменты мне обычно становится смешно. Где-то там, в глубине души. Все эти истории о том, что у них есть дети, мамы, бабушки и прочие родственники, которых нужно кормить, содержать, воспитывать, проводить достойно на покой… Сколько я слышал их за то время, что убираю людей? Ты, наверно, столько и за всю свою жизнь не слышала. Я знаю, что большинство из них – наглое вранье, потому что я слишком хорошо знаю своих жертв. И я слишком хорошо знаю теперь тебя. Поэтому, если вдруг в твоем сознании переклинит, и тебе захочется рассказать мне очередную душещипательную историю… Но ты молчишь.
Ты просто молчишь и сверлишь меня взглядом. Так же как я сверлю тебя. Я люблю видеть глаза людей перед смертью. Помнишь? Люблю считывать эмоции, которые они испытывают в этот момент. Но в твоих глазах океан пустоты. Черное марево, которое холодным ужом проскальзывает в душу, если смотреть в них слишком долго. Бескрайняя пропасть, дыра, в которую можно упасть. В которой уже находишься ты. Тебе нравится такая жизнь? Нравится то, что ты можешь увидеть в своих глазах, если хотя бы раз внимательно присмотришься к отражению в зеркале?
Я привык видеть разное. Страх, боль, панику. Иногда облегчение. Иногда вызов. Порой – отголоски умоляющих ноток или просьбы о пощаде. Эти взгляды… они оставляют меня равнодушным. Мое сердце не начинает нестись вскачь, и пульс не учащается. Я слишком привык. Почти сразу.
Циник? Да, наверно. И я не скрываю этого. Я сам не слишком хватаюсь за жизнь, и я давно уже разучился ценить жизнь других людей. Я никогда и ни о чем не жалею. Бухгалтер не жалеет о выставленных суммах, продавец не жалеет о проданной булке хлеба, врач – о всаженном в зад уколе. Так почему должен жалеть я о спущенном курке? Это всего лишь работа. У каждого своя. Рутинная. Моя – такая.
И все-таки ты выбиваешься. Выбиваешься из привычного образа жертвы. Слишком расслаблена, слишком пофигистична. И я почему-то не спешу нажать на курок, продолжая разглядывать тебя. Даже когда ты, слегка пошатываясь поднимаешься на ног и раскидываешь руки. Что ты хочешь мне сказать своим безмолвным жестом? И почему так боишься произнести вслух?
Но ты произносишь. Произносишь спокойно и даже немного отстраненно. Произносишь так, будто тебе нечего терять. Но ведь тебе и так нечего, правда? Иначе в тебе не было бы так много пустоты, что я чувствую сейчас.
Ты делаешь шаг навстречу, твой пес шагает рядом, продолжая скалить зубы. Дворняга-защитник. При желании, я уложу его одной пулей. Но не он сегодня моя жертва. Сегодня ею являешься ты.
Я тоже делаю шаг вперед. Навстречу. И я не склонен вести беседы. Мне безразличны твои слова, слова, не требующие ответа. Скорее, просто подталкивающие. Я смотрю в твои пустые глаза и делаю еще один шаг. Я готов. Палец плавно нажимает на курок, и в этот момент в мою сторону молнией летит собака. Хм, так, как я и думал. Ситуация прогнозируемая. Тем более если ты профессионал. Я легко уворачиваюсь от пса, но реакция уже не обратима. Палец до упора сдавил курок. Пуля разорвала воздух, рванув в твою сторону. Но попала не в сердце, как я хотел изначально. Прошла по касательной чуть ниже плеча, раздирая тонкую кожу, сквозь которую просвечивали синие жилки вен. Кровь закапала на битый кирпич.
А я негромко выругался себе под нос за собственный промах. Успел, прежде чем бешеный пес вцепился в рукав моей куртки.

+1

6

Он молчит. У нас одинаковая тактика. Он спокоен, я спокойна. Это самое спокойное убийство в истории. Запишите его в книгу Гинесса. Сумасшествие. Ни один писатель бы не взялся описывать такую историю. Ведь как же. Это слишком не правдоподобно. Это слишком скучно. Читатель такого не возьмет. И никто не захочет снимать в кино. Этот эпизод показали бы мельком. Словно между прочим. Моему убийству место после титров. Выстрел. Чег бросается на обидчика. Вгрызается в руку мужчина так, где кисть. Так самоотверженно защищая человека, к которому привык и привязался. Собак, которые хотя бы раз попробовали вкус человеческой крови следует убивать. Че не раз нападал на людей. Было дело, когда он рыпался защитить меня даже от Николаса. Но его пёс откровенно боится. Пуля попадает мне чуть ниже плеча, слева. Острая боль. Я опускаюсь на колени, рефлекторно прикрывая рану правой рукой. У меня с губ срывается крик. На моих губах застывает стон. Кровь багровыми пятнами пачкает мне руку и падает на грязный пыльный пол. Ты можешь сейчас мне сделать выстрел в голову. Один контрольный и оставить бездыханное тело не чувствую ни угрызений совести…да ничего не чувствуя. Сколько у тебя на счету жертв? Я не поверю, что ты не помнишь конкретное количество. Ни за что не поверю, что не помнишь. Да, я уверенна в том, что ты запомнил каждое лицо. Ты помнишь, что тебе говорили твои жертвы. Ты помнишь как избавлялся или не избавлялся от трупов. Что у тебя в голове? Ты тоже сумасшедший. Ведь ты не страдаешь  от того, что убивал. Сколько их у тебя на счету? Десять, двадцать, пятьдесят? Убийца собирается убить убийцу. Смерть ходит за мной по пятам, только все никак не может заполучить меня в свою коллекцию. Я так подозреваю, что эта костлявая старуха уже давно душит себя яростью. Подстраивает новые и новые ловушки. Каким же тогда образом получается так, что  я все еще жива. Каким черт возьми образом. Любой другой человек уже давно бы умер. Да и я сама трижды пыталась отправить себя в руки костлявой. Может быть она не хотела принимать подачек? Это, знаете ли, уже как дело принципа. Заполучить меня она хочет самостоятельно, без моей помощи. Что же, вот он еще один её шанс. На этот раз мне некому помочь. Не считать же Чега моим спасителем? Он всего лишь животное. Пусть и отличившееся преданностью в данный момент. Он сбрасывает Че со своей руки и пес все еще не убирая оскал становится передо мной, готовый в очередной раз прыгнуть на обидчика. Мне даже не особо интересно то, кто меня заказал. Но этот факт может значить кое что еще помимо того, что я кому-то неудачно перешла дорогу. Если меня решили убить – значит я могу быть опасной в той или иной степени. Информация в очередной раз становится самым сильным оружием и самой стойкой валютой.

+1

7

Да, ты права: я помню всех своих жертв. Их имена, их выражения лиц в тот момент, когда они осознавали. Я помню их глаза, их слова и… я ни о чем не жалею. Совсем. Как я уже говорил: это всего лишь работа и ничего более. Я не привык жалеть о содеянном. И я знаю, что для меня уже заготовлено место в аду. Ну что ж, покуражимся и там. Неугодные есть везде, а я – мастер своего дела.
Я помню всех своих жертв, и ты снова права: их не сосчитать на пальцах. Двух рук слишком мало для того, чтобы сделать это. Но нет, они не приходят ко мне во снах. Я не просыпаюсь в холодном поту на влажных от него же простынях от собственного крика. Я не корчусь в кошмарах, когда они, с простреленными телами и дырками во лбах начинают кружиться вокруг меня, тянут ко мне свои руки и обещают отомстить. Просто потому, что мне не снятся кошмары. Мне вообще давно уже ничего не снится. Мой сон – одна черная дыра, которая затягивает меня в свою пустоту каждый вечер и которая выплевывает мое сознание по утрам, пережеванное и переваренное, но, тем не менее, почти не изменившееся. Лишь изредка я вижу какие-то черно-белые картинки из детства. Порой даже из тех времен, когда я считал свою сестричку всего лишь надоедливым малышом, выносящим мне мозг своим писком. И уже чуть более поздние, из того времени, когда я подбил ее покинуть Колумбию. Но эти сны слишком редки. И зачастую не несут никакой смысловой нагрузки. Просто картинки, похожие на черно-белое фото. Чего уж говорит о жертвах? Они в моей жизни всего лишь транзитные пассажиры. Случайно встреченные и навсегда забытые, когда наше совместное путешествие подходит к концу. Ты тоже транзит. Не больше и не меньше. И поэтому я нажимаю на курок. Все просто. Вернее, все было бы просто, если бы не твоя чертова собака, которая кинулась на меня, вгрызаясь в кисть. Острая боль пронзила руку, та дрогнула, пуля прошла по касательной. Ты кричишь, мне приходится грязно выругаться, пытаясь параллельно стряхнуть с себя пса. Но он и сам уже отцепляется, отскакивает в сторону – живучая, осторожная скотина. И осклабливается, ощеривается на меня, сверля маленькими покрасневшими глазками. Говорят, животные похожи на своих хозяев. Вы с ним действительно похожи. Только пес пока еще не успел заразиться твоим бескрайним пофигизмом, так и сочащимся из каждой твоей поры.
Боль пульсирует в кисти, и уже не так удобно держать оружие, но я лишь сильнее сжимаю рукоятку и крепче стискиваю зубы. Быть может, ты не поверишь, но это не самое болезненное, что со мной происходило. Твой пес – твой защитник. Преграда между. И я просто навожу ствол на него. А потом, отчего-то решив не нажимать курок, просто поддаю ему ногой под брюхо, не так чтобы сильно, но достаточно ощутимо для того, чтобы он отскочил в сторону. Защита защитой, но инстинкт самосохранения – веселая штука. Порой срабатывает даже тогда, когда ты сам этого не хочешь. На животных – точно. А на людях?
Я снова вскидываю руку, направляя дуло на тебя.
Проверим?

0

8

Чего ты ждешь? Что происходит у тебя в голове? Давай, видишь я не защищаюсь. Раз и меня нет. По крайней мере у меня будет возможность проверить правы ли те всех верующие люди, веру которых я считаю совершенной глупостью. По крайней мере у меня есть шанс проверить если ли что то после того, как мы умираем. Знаешь я пожалуй, как душа, которую вернули дарами смерти обратно в этот мир. Мир, которому я не принадлежу. И теперь мне следует таскаться по миру унылым призраком, без возможности полноценно быть среди живых, без возможности вернуться к мертвым. Давай, устрой мне эту возможность. Смерть все бегает и бегает за мной, я же скрываюсь по всей видимости под какой-то мантией, недоступной её взору. И раз за разом. Когда её костлявые руки уже почти сомкнулись у меня на шее, я ускользаю. Раз и я уже где-то за три девять земель от неё. И снова она тащит свою тяжелую косу следом, бродит дворами и подворотнями, обыскивает дома каждого моего любовника и не находит такого лакомого кусочка. Словно она уже настолько давно бродит за мной, что ей просто жаль убить меня быстро. Словно желает растянуть это удовольствие, как месть. Месть гадкой неуловимой девчушке. И с годами делает меня больше похожей на себя. Вытачивает скулы и плечи. Отбеливает кожу и взгляд делает всё более тяжелым. За пустотой которого скрывает столько безумия, что тот, кто посмеет копнуть слишком далеко - захлебнется. Любопытство губительно в данном случае. И пытаясь пробраться ко мне за кулисы души нужно быть предельно острожным. Нужно быть точно уверенным в том, что хочешь забраться дальше, чем дозволено любому прохожему. Люди губят людей. Люди испепеляют друг друга изнутри. Я не исключение. Заселившись у вас в сердце, я попросту ядовитыми плющом, пуская корни глубоко в вашу душу. И если вы не умрете от боли, то будете вспоминать ту самую девочку с впалыми щеками и шрамами на тоненьких руках. Смерть бродит за мной по пятам, вручает пистолеты моим убийца, но так и не добирается. Я слышу какие-то шаги. Быстрые довольно таки. Кажется кто-то идет сюда, целенаправленно. Убивать при таком раскладе меня довольно таки рисково. Не находишь? Доля секунды, ты отвлекаешься. Я делаю быстрее, чем думаю. Хватаю пыли в кулак здоровой рукой и бросаю в лицо обидчику. Звучит чей-то голос о том, что тревожит на полиция. Неужели кто-то неподалеку сегодня патрулил? Если так, что они естественно слышали выстрел. А вот тот, кто желает меня пристрелить неосторожно не поставил глушитель. Череда случайностей. Хотя о чем может быть речь? Все случайности совершенно не случайны. Смерть снова дает задних. Ибо в тот момент, когда я бросаю горсть бетонной пыли я даю деру. Че под общий шум прячется куда-то среди всевозможного строительного мусора. К слову и я убежать далеко не успеваю. Скрываюсь за ближайшей стенкой и  сползаю по ней на пол. Место выстрела болит просто страшно. Просто адски. Кровотечение не прекращается. Я сейчас отчетливо представляю как же было Лиаму, когда я по чистой случайности попала в него. И прострелила я вообще бок, а не как у меня. Осталось только уйти от сюда. У меня есть преимущество. Я знаю как и куда здесь бежать так, чтоб точно не свалиться никуда и чтоб быстрее выбраться .

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2013-06-30 23:30:27)

+1

9

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » За секунду до выстрела