Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - как же тебе повезло, моей невесте!


- как же тебе повезло, моей невесте!

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Кто? Молодожены Браун;
Где? Отель "Crowne Plaza", номер люкс на последнем этаже, с огроными окнами, открывающими вид на ночной город.
Что имеют? тол, накрытый на двоих со свечами, дворецкого и полный пакет обслуживания.

Все прошло в лучших американских традициях, начали мы готовиться еще вчера утром и почувствовал себя свободными людьми только к полуночи двадцать пятого числа. Теперь я носил статус мужа, но так как изрядно выпил, в полной мере этого не осознавал. С тех пор, как мы сходили в ресторан Руссо, со Скарлетт мы больше не виделись. Мы тогда очень мило строили планы побега или же хотели сорвать мероприятие, но свадьба состоялась, хотели мы этого или нет. На ней присутствовали репортеры и журналисты модных глянцевых изданий, политики, известные бизнесмены, поговаривали, приехали даже гангстеры. С утра я выпил рюмку водки и волновался не так сильно. Все, что от нас требовалось - вести себя прилично и не ходить с кислым лицом. Нас много снимали, завтра "счастливые" жених и невеста будут на первой полосе всех современных изданий. Мы выглядели неплохо, правдоподобно, вот только под конец дня я чертовски устал. Не знал, что врать так тяжело, словно ты восемь часов вагоны разгружал. Эмоционально очень выматывает. Но сегодня я смирился и махнул рукой. Жизнь - всего лишь коробка конфет. Сегодня с ликером, завтра с перцем, никогда не знаешь, какую вытянешь. А если ты ее выбросишь - тебе подарят другую, такую же ненужную.
Ночью мы приехал в отель класса премиум, здесь должна была состояться наша первая ночь. Я знаю, что Скарлет еще невинна, но я настолько пьян и вымотан, что готов исправить недостаток. В этом платье она прекрасна, она мне нравиться, черт возьми. Я ее хочу, а вот получу ли?

+2

2

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Smokie_-_I_Am_Sailing.mp3|:*[/mymp3]

На озаренный потолок  
Ложились тени,  
Скрещенья рук, скркщенья ног,  
Судьбы скрещенья. 
И падали два башмачка  
Со стуком на пол,  
И воск слезами с ночника  
На платье капал. 
И все терялось в снежной мгле  
Седой и белой.  
Свеча горела на столе,  
Свеча горела. 

Я поднял  тебе на руки, перешагивая порог нашего номера. Ты легкая, почти невесомая. Я даже не замечаю того, как ты выскальзываешь из моих объятий и идешь осматривать номер. Я включаю стереосистему, беря со стола бокал с шампанским. Нам принесли ужин в номер, словно на банкете мы не насытились. Залпом выпиваю терпкий напиток, после коньяка он кажется детским шампунем, от этого едкого щиплющего вкуса я прикрываю глаза и чихаю. Перед глазами все плывет, я вижу, как твоя фигура перемещается по просторной комнате. Подхожу к тебе, беря за запястье и целуя ладонь. Она орячая. Резко сжимается от прикосновений моих губ. Ты волнуешься, оказываясь ко мне так близко. Я это чувствую по твоему трепетному дыханию, которое обжигает шею.
- Не бойся, - обхватываю тебя за талию, словно приглашая потанцевать, музыка лиричным эхом отталкивается от стен, на которых пляшут тени свечей. Мы в полумраке, только вдвоем. Мы смотрим друг другу в глаза, мы понимаем друг друга. Мы оба немного пьяны, одурманены  околдованы волшебством праздника. Так легко поддаться соблазну, раздеть тебя, касаясь губа каждого сантиметра бледной фарфоровой кожи, каждого бугорка, каждой царапинки. Ты манишь меня – своей недоступностью, своей наивностью и детским страхом в кофейных глазах. Я знаю, что этой ночью ты станешь моей. Я буду для тебя первым желанным мужчиной. Возможно, я слишком самоуверенно, или это все вина алкоголя, затуманившего разум, но я обнимал тебя все крепче, прижимая к груди, пытаясь расшнуровать тугой светлый корсет.
- Скарлетт Браун, теперь ты официально моя жена, - мой голос звучал счастливо, я вдел в  твоих глазах повиновение и отрешенность. Что твориться у тебя на душе, юная леди? Что ты ощущаешь? Расскажи мне? Быть может мы зря так категорично, быть может у нас бы что-то вышло? Хороший крепкий брак? Без любви, но основанный на крепкой и доверительной дружбе? Я не хотел тебя больше, чем Миранду или Лореляй, но сейчас в бликах восковой свечи ты была самой желанной девушкой.
Тугая ткань, окольцевавшая твою грудную клетку, поддалась, и я с легкостью растянул шнуровку. Сейчас я плохо соображал, что я делаю, но не хотел причинить тебе боли. Мы упали на большую, застеленную шелковыми простынями кровать, я прижал тебе спиной к холодной ткани, нависая, словно скала над горизонтом, пользуясь твоей беспомощностью. И если быть откровенным, я никогда не был близок с девственницами, меня раздирало любопытство – будет ли разница, возбуждал твой смущенный и неопытный вид. Вся ты будоражила мое сознание нецензурными мыслями.

+3

3

Хотите, я расскажу вам о своей свадьбе? Нет. Серьезно, это было весьма яркое и запоминающееся событие в городе, на нашем бракосочетании, казалось, присутствовали все самые главные шишки Сакраменто. И ни одного из моих друзей. Даже Майкл, и тот отказался присутствовать на «вашей лживой и лицемерной свадебке». И знаете, я его понимала.
Все мероприятие я пыталась избегать разговоров, постоянно выбегая в дамскую комнату якобы попудрить носик. На самом деле, я писала смс Брину и пыталась до него дозвониться, но мужчина категорично не желал брать трубку и отвечать на мои сообщения. Это выводило меня из состояния покоя, это был так жалко и унизительно… Ведь для каждой девушки день свадьбы – он особенный, означающий начало новой жизни, начало чего-то волшебного, светлого и обязательно счастливого. Словно начало доброй и волшебной сказки, которая не закончится никогда.
Но сидя за столом, я смотрела на своего мужа, что выпивал одну рюмку за другой, моя жизнь не казалась мне такой уж счастливой. Скорее наоборот, наличие в ней того факта, что все, что происходить здесь – происходит против моего воли, совсем не делало ее сладкой.
Быть может, в ином случае, в параллельной вселенной у нас с Максом и сложились бы отношения, я не могла отрицать хотя бы самой себе того, что он мне нравился, чем-то неизведанным и странным, но он все же привлекал меня. Но было так много этих но, что мешали мне сконцентрировать свое внимание на этом молодом человеке, да я и не хотела. Моя голова болела совершенно о другом мужчине.

А время шло, и ближе к полуночи мы отправились в номер дорогого отеля, для свершения святого обряда, становления меня полноценной женой Макса. Я была уже изрядна пьяна, в попытках успокоить свои нервы, я выпила слишком много бокалов вина, совершенно забывая о приеме пищи. Это казалось такой мелочью, и теперь я едва стояла на ногах, пытаясь выйти из лифта и не наступить на подол своего свадебного платья.

Ты подхватил меня на руки так резко, что я даже не успела испугаться, лишь рефлекторно обнимая тебя за плечи и шею, надеясь не свалиться на пол и не убиться в день собственной свадьбы. Сейчас, выскальзывая из твоих объятий, я хотела убедить себя в том, что жизнь не заканчивается, что все обязательно будет хорошо, и какой-то штамп в паспорте никогда не станет для моей жизни черным жирным крестом.
Я шагнула внутрь номера, с любопытством осматриваясь по сторонам. Дорогая роскошная свадьба, ароматный ужин, откупоренная бутылка вина и свечи, что своим трепетным сиянием добавляли гостиной лишь еще более романтичный лад. Внезапно за моей спиной заиграла музыка, и я резко обернулась, встречаясь с тобой взглядами и чувствуя, как мне становится не по себе.
- Будь здоров. – ты так смешно чихаешь, как-то по детски морща нос и хмурясь, меня это улыбнуло и заставило немного расслабиться. Но ты не даешь мне насладиться спокойствием надолго.
Оказываешься рядом со мной, обнимаешь за талию, заставляешь тебя бояться и с трепетом ловить на своей коже каждый твой вздох, каждый взгляд, каждое сказанное невпопад слово.
Я волновалась, впервые за все наше общение ты позволяешь себе такие вольности в мой адрес, и я даже опешила, пытаясь понять, как мне действовать в данной ситуации. С одной стороны меня разбирало любопытство, с другой – я чувствовала себя напуганной и смущенной в твоих руках. Мне было непривычно.
А ты настаиваешь, играешь со своим авторитетом и силой надо мной, пьяной, раскованной и напуганной. Укладываешь меня на кровать, касаясь губами светлой кожи, заставляя мое тело трепетать, то ли от наслаждения, то ли от дикого страха.
Это было… Это было действительно непонятно, ведь мы даже ни разу не целовались. А ты требуешь, просишь от меня того, что было не позволено даже Митчеллу. Расстегиваешь мое платье, стягиваешь с меня корсет, и оказавшись лишь в нижней юбке и белье, я вдруг распахиваю глаза, с силой отталкивая тебя от себя и укрываясь одеялом.
- Макс, нет! – прижав колени к груди, я смотрела на тебя с укором и тверды отказом в карамельных глазах. – То, что я твоя жена – не делает меня твоей женщиной. Ничего не будет! Ложись спать! – собираю в большой комок простынь с кровати, укрываясь ей и поднимаясь с кровати. Я смогла взять себя в руки, а значит, смогу устоять перед тобой. Да и ты ничего мне не сделаешь без моего согласия, почему то, я была в этом уверена, кивая тебе в сторону постели и делая шаг в ванную комнату.

+3

4

- Не глупи, что за игры в недотрогу, я имею право, - но ты хитра, ты ловко ускользаешь вновь и вновь, упираясь маленькими ладошками мне в грудь и смотря на меня глазами, полным мольбы тебя не трогать. Меня это не задевает, иногда я был необъяснимо жесток, я мог ударить и оскорбить, я мог возжелать и неминуемо получить желаемое. Сейчас, в эту минуту я хотел только тебя, и такой ответ меня категорично не устраивал. Я уже практически начал стягивать с тебя ажурные чулки, наслаждаясь мягкой податливостью твоего изнеженного тела, когда ты оттолкнула меня, своего законного мужа. Ты сказала что-то о том, что еще не время, что ничего не будет. Вздор!
- Ты никуда не пойдешь, - в полшага настигаю тебя, снова обхватив а талию, на этот раз сильно и требовательно, мне показалось, ты даже вскрикнула от боли. Такая хрупкая, и никто тебя сейчас не защитит, никого нет в нашем номере, а прислугу я отпустил, забирая ключи и распоряжаясь нас не беспокоить. Ты не скроешься, не убежишь, не вырвешься, ты будешь моей.
Резким движением сильных рук толкаю тебя кровать, прижимая грудью к простыням, наклоняюсь, убирая светлые волосы с испуганного бледного, как мел, лица.
- Не бойся, чего ты боишься, это все равно случиться, это не страшно, - шепчу тебе на ухо сентиментальный бред, который должен тебя успокоить. Очередной вздор, ты дрожала, как осиновый лист, и я чувствовал твое прерывистое дыхание у себя на шее. Один короткий вдох, бесконечные секунды тишины и кроткий выдох, и так по новой. Ты меня боялась, и этот беспомощный блеск в твоих глазах заводил меня еще больше. Я с силой ранул за полупрозрачную ткань юбки и та с хрустом отпустила тебя, теперь ты была еще менее защищена. Между нами теперь всего лишь клочки ненужной одежды, всего лишь пара минут – и ты моя.
Меня лихорадило, я словно был одержим, настолько опьянен тобою, я не дуал о том, что наутро пожалею о своем поступке, что ты меня не простишь. Сейчас это было пустое. Даже под сильным воздействием спиртного я помнил о контрацепции, намеренно прихватил с собой несколько экземпляров.
- Да успокойся ты! – С силой встряхиваю тебя за плечи, от чего ты ударяешься затылком о твердый матрац и теряешь бдительность, я же в это время добрался до лифа, прятавшего твою грудь. У тебя изящная фигура, как у английской королевы, вся такая нежная и неприступная, это меня раздражало, то, что за столько лет ты так и не открылась мне. Ни как сестра, ни как друг. Тогда получай. Эта близость была не просто актом, через нее я хотел отыграться на тебе, показать свою обиду и злость за то, что ты предпочла другого мужчину. Наверно, глубоко в душе я очень неуверенный в себе человек, я коллекционирую женщин, словно трофеи на стеклянной полке в шкафу, который стоит у всех на виду, на пороге моей души. Ты станешь самым сладким трофеем…
- Не ори, тебя никто не услышит, - по спине пробежали мурашки от осознания собственной жестокости. Сгребаю твои руки в охапку, приковывая своей правой за запястья к кровати. Ты можешь быть трижды гордой и рискованной, но что твоя строптивость против мужской силы? Сколько можно играть со мной, Скар?
Я словно огонь, сейчас был готов уничтожать все на своем пути, выжигать дотла, до боли в костях, я знал, что если я что-то хочу – никто меня не остановит. Я как гонщик на старте – вдел перед собой только одну цель, и ей была ты.

+3

5

- Имеешь право на что? – я искренне изумилась твоему через чур самоуверенному тону и поведению. То, что мы стали друг другу мужем и женой ни к чему нас не обязывало. Мы оба уславливались о том, что наш брак, наша свадьба – это все не значит - абсолютно ничего и ни в коем случае не повлияет на нашу жизнь. Ты живешь своей судьбой, я живу своей, и ни тот ни другой никому не мешает.
Но видимо, за сегодняшний вечер в твоей голове что-то переменилось, или же в тебе сейчас говорил алкоголь, я не знаю. Твой безумный взгляд меня пугал, я пятилась в сторону ванной, надеясь, что ты не задумал ничего плохого, что мои страхи и подозрения – лишь напускное, лишь плод моей разволновавшейся фантазии…
Но ты оказываешься рядом, резко хватая меня за талию, ты делаешь мне больно, и с моих губ срывается невольный вскрик, я делаю очередную попытку оттолкнуть тебя, но у меня не хватает сил, твои объятия - словно капканы сжали мое тело.
- Не трогай меня, убери свои руки! Макс! – мой голос не звучал требовательно, о нет, боюсь, он потерял всю свою твёрдость и сталь, в нем читался непреодолимый страх молодой и юной девушки, которая прекрасно понимает, что не сможет справиться с твоей безграничной силой. – Что ты делаешь, прекрати! – буквально молю тебя, руками пытаясь убрать твои пальцы со своей талии. Прошу, Макс, одумайся. Ты не такой, ты не сделаешь мне больно, ты не сможешь.
Но словно желая убедить меня в обратном, ты толкаешь меня на кровать, прижимая грудью к матрацам, одним молниеносным движением срываешь с меня юбку. Треск ткани буквально разрывает мои мысли, словно разорвалась я сама, пополам, в диком отчаянии и страхе, в жалких попытках выбраться, спрятаться и спастись от неумолимой ярости Брауна.
- Я не хочу, прошу тебя, не надо. Я не готова. – Упираюсь коленями в твой торс, отклоняюсь от твоего дыхания, оно слишком горячее, обжигающее, совсем не вселяющее в меня надежду. Твой голос был отчаянно пьяным, я не могла докричаться до твоего сознания, лишь уворачиваясь от жестких ласк, от грубых прикосновений, от яростных касаний.
Резкий рывок, я ударяюсь головой, зажмуривая глаза и моля о помощи. Тем временем ты сжимаешь мои руки, лишаешь меня возможности защищаться и прятать свое тело от твоего бесстыжего взгляда. Знаешь, Браун, ты меня пугал, сейчас, видя твои безумные глаза, я тебя боялась, настолько сильно, что казалось еще мгновение, и мое сердце просто выпрыгнет из груди и я умру, так и не пережив этих ужасающих эмоций.
- Спасите! – отчаянный шаг с моей стороны, ведь в отеле наверняка есть прислуга, есть другие посетители, кто-то обязательно услышит, кто-нибудь спасет меня. Я не хочу такой брачной ночи, я вообще не хочу ничего такого, и мне не верилось, что это происходит именно со мной.
Знаете, многие говорят – в таких случаях нужно расслабиться и получать удовольствие, но я не могла, я не хотела, продолжая кричать во все горло, уворачиваясь от твоих рук, не желая слушать твои слова. Вижу презервативы в твоих ладонях, и это пугает меня еще больше, доказывая факт неминуемой близости.
Макс, неужели ты хочешь секса до такой степени, что готов получить его силой? Любить женщину без взаимности в ответ?
  - Ты не сделаешь этого, нет, я не позволю! – прошипев сквозь зубы, я резко подалась вперед, со всей силы кусая тебя за ухо, чувствуя на губах соленый привкус крови. Ты не ожидал от меня такой прыти, не ожидал, что запугав меня до смерти, я вдруг отчаянно начну бороться за свою гордость, за свою невинность, за себя саму.
Вырываю свои ладони, отпихивая тебя ногами с кровати, действую быстро, спрыгивая на пол и вновь устремляясь в сторону ванной комнаты. Оказываюсь внутри, щелкаю замком, упираясь в холодную дверь спиной и пытаясь успокоиться. Неужели я в безопасности? Неужели я правда смогла выбраться?
Пытаюсь отдышаться, прислушиваясь к тому, что происходит там, за тонкой деревянной дощечкой. Страх так и не отпускал меня, скорее наоборот, сейчас я волновалась еще больше, боясь мести, боясь того, что Браун вдруг проберется сюда, и тогда мне будет только еще хуже.
- Я не выйду от сюда, пока кто-нибудь за мной не придет. Я звоню отцу! – блеф, я оставила телефон в комнате, но может эта маленькая ложь приструнит Макса и заставит его успокоиться?

+3

6

Я прошу, не надо плакать...
Мне самому обидно...
Слезы, перестаньте капать
По щекам моей любимой...

Чем больше ты сопротивлялась, тем больше я тебя желал – схватить, обнять, завладеть. Ты пленила меня своей абсолютной недоступностью, тебя интересно покорять, тебя интересно узнавать. Я никогда не смогу растопить твое сердце, я не смогу сложить частички обелиска твоей души, не смогу подобрать пароль к твоему сознанию, но это не значит, что я никогда не возжелаю тебя, что мои мысли не вырвутся наружу. Это бы случилось, рано или поздно, сегодня или завтра, а может быть лет через сорок, но мы бы сидели, вспоминали былые времена, и я бы как-то невзначай, совершенно нейтрально и скользко обронил «Только подумай, а ведь было время, я хотел тебя». Ты посмотришь на меня с усмешкой, чуть склонив голову на бок, и не поверишь, мне никто не верит. Сейчас я ощутил колкую боль в области уха, словно на мочку упала капля раскаленного воска, отшатнулся, прикладывая ладонь к правой стороне головы. В темноте я не различил, что ты, стерва, цапнула меня до крови.
Минутное замешательство стало для тебя единственным шагом к побегу. Ты ловко соскочила с места, укутывая полуобнаженное тело простыней, ты бежала в сторону уборной, не разбирая дороги. Мне казалось, сейчас ты не удержишь равновесие, запнешься и упадешь, путаясь в тряпках. Но нет, дверь перед моим носом захлопнулась раньше, чем я успел тебя настигнуть.
Я прислушался, наваливаясь на створку плечом, по у сторону темноты лилась упругой струей вода, затем раздался твой сдавленный голос, заставляя меня прижаться к двери еще сильнее в попытке разобрать, что ты несешь.
Сжимаю руку в кулак, с силой ударяя по доске, разделявшей нас. Я пьян, я вообще не соображаю, что творю. Мои мысли словно собрали в невидимый энергетический шаг из злости, обиды и ревности, и этот шар разрастался, вот-вот он достигнет колоссальных размеров, раскалиться и влетит в дверь, вышибая ее с корнем.
- Открой, - словно в подтверждение своих иллюзорно-бредовых умозаключений, я с силой ударяю ногой, чувствуя, как с той стороны что-то надломилось и застучало. Уверен, это твоя спина отразила колебания проема.
- Звони сразу на тот свет! – Бессвязная мысль, утратившая свое изначальное значение.
Удар, еще один, и еще, я чувствовал, как наряжены костяшки пальцев, как их саднит, и если бы в комнате было светло, можно было бы заметить, что они побелели, а каждый мускул моего тела находился в напряжении. Нельзя динамить возбужденного мужчину, ему же придется куда-то девать свою энергию?
Одиннадцатый удар с ноги стал роковым для несчастной двери, которая с треском провалилась внутрь ванной комнаты, я не удержал равновесие и  полетел следом, приземляясь аккурат кончиком носа к босым ногам Скарлетт.
Не время мешкаться, девчонка не ровен час выскочит и дорвется до мобильного, так что я встаю на ноги, слишком быстро и трезво для своего состояния, разводя руки и преграждая ей дорогу. Еще секунды и она снова в моих руках, не отпуская, я выталкиваю ее в комнату, прижимая спиной к холодной стене.
- Метти, детка, что за игры? Ты любишь пожестче? Будет тебе пожестче, - снова нещадно встряхиваю ее за плечи, разрываясь от дикого хохота. Мне было на самом деле очень тоскливо и одиноко на душе – Миры уже давно нет рядом, моя жена мне никто, и я словно падальщик перебиваюсь  редкими блудливыми калифорнийками, оказывающимися в моей постели. А я между прочим был не так уж плох и никогда даже ради интереса не пользовался услугами проститутки.
Вот так мы и стояли: я со злостью и каменной тоской в глазах сжимал ее за плечи и думал о шлюхах, она боялась меня и тоже о чем-то думала.
От свадебного платья остались только клочья, которые жалкими лоскутками свисали со Скарлетт. Я дернул еще раз мерзкие тряпки, окончательно избавляя ее от верхней одежды. Теперь в моих глазах читалось любование, я не хотел спешить, хотел запомнить тот момент, когда неприступная крепость рухнет.
Я был одержим, казалось, шаг в лево, и я припечатаю ее так, что сломаю ребра. Не сметь двигаться, сегодня ты моя и я сделаю с тобой все, что захочу.
Если бы эту встречу записали на видео и оказали мне на утро, я бы не поверил, что могу быть настолько жестоким, это не я, это кто-то другой. Но реальность была очевидной, кто бы что не думал, Макс Браун во всей красе предстал таким, какой он есть, со своими темными уголками души, подвалами в сознании, где таились самые непристойные мысли.
- Не заставляй мне делать тебе больно, - срываю с нее бюстгальтер, каясь губами подбородка.
- Нет смысла кричать, я отпустил прислугу… - И снова припадаю к ней губами, намереваясь поцеловать.

+2

7

Неужели ты убьешь меня?
Я слушала частые удары по ту сторону двери, слушала твой требовательный и грубый голос, который сейчас казался мне чертовски пугающим и страшным. Господи, Макс, я не верю, что это ты. Неужели алкоголь действует на тебя таким способом? Не верю, я не могла поверить в такую ужасающую силу спиртных напитков, а это означало… А это означало, что ты, Браун, жестокий и злой человек, отчаянный, и как ни странно, одинокий.
Я знала эту ненависть, чувствовала эту боль и обиду на весь окружающий мир, потому что сама чувствовала тоже самое. Но если я переживала свои эмоции внутри, то ты, ты наоборот, искал повод, искал шанс вылить все, отпустить и забыть. Сейчас, сейчас этим шансом выпустить всю боль была я, и мое нежелание сдаваться, дать тебе то, чего ты так яро желаешь… Но я не могла тебе этого дать, пусть это будет смешно, наивно и слишком по-женски, но не так я мечтала потерять свою невинность, не так я представляла свое становление женщиной, совершенно не так.
- Макс, за что? За что ты меня так ненавидишь? – я не понимала, и не могла понять, твои крики пугали меня до слез, я упиралась спиной в душевую кабинку в тот момент, когда двери не выдержали твоего натиска и свалились. За ними упал и ты, тут же поднимаясь на ноги, не давая мне возможности сбежать от тебя, уйти и скрыться.
Страшно подумать, что ты, мужчина, которого сейчас я боялась больше всего на свете, был частым гостем моих фантазий, моих снов, моих невинных мечт. Я грезила о тебе, Браун, я поддалась твоим чарам, как многие другие девушки, и не собиралась никогда и никому в это признаваться. Это стыдно, понимаешь? Стыдно, быть как все, пасть к твоим ногам, подарить тебе сердце, которое ты потом используешь и втопчешь в грязь. Я не могла тебе позволить так поступить со мной, не могла тебе позволить влюбиться в тебя, хватаясь, как за спасательный круг за утопающие в непонимании отношения с Брином.
А ты хватал меня, сжимал в крепких руках мои плечи, на моей тонкой коже обязательно появятся синяки, но они никогда не сравнятся с ранами, которые ты собираешься оставить у меня на душе.
- Я ненавижу тебя, ублюдок, ненавижу! – словно загнанный зверь в угол, я билась как ненормальная, пытаясь выскользнуть, пытаясь спасти и избежать позора. Не только моего, но и твоего. Ужасно, да? Ты изверг, маньяк и насильник, а я все равно думаю о том, что тебе будет стыдно, что тебе будет потом обязательно хуже.
- Отпусти меня, Макс, умоляю. – еще один удар, еще рывок, я стою по пояс обнаженная, голая, ущемленная перед тобой, вжимаясь в стену, пытаясь укрыться и спрятаться в тени от огня настольных свечей. – Пожалуйста, не надо. – но ты целуешь меня в подбородок, тянешься к моим губам, а я уворачиваюсь, снова и снова пытаясь избежать так нежеланной мною близости. – Не трогай меня! – твои ласки сейчас были мне отвратительны, ты был пьян, дурман алкоголя окутывал и меня, я не могла позволить сделать все именно так, просто не могла.
Ты меня не слушал, черт возьми, гребанный эгоист! Твои грубые ладони блуждают по моему телу, на нем появляются мурашки, мурашки омерзения и холода, по щекам текут слезы, мои движения были скованы, я даже не могла ударить тебя между ног, настолько сильно ты прижал меня к стене своим телом.
Угрозы, угрозы и еще угрозы…
Не выдержав больше, я на секунду гляжу на тебя ненавидящим взглядом, собираясь с мыслями и плюнув тебе прямо в лицо, преграждая еще одну попытку меня поцеловать.
- Давай, убей меня, покажи, что ты сильнее, ну же!

+2

8

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Jem_-_Missing_You_.mp3|:*[/mymp3]

Ты билась в моих руках, подобно вольной птице, запертой в клетке, отчаянно, с надрывом, кусая меня за ладони, изо всех сил отталкивая от своего полуобнаженного тела. А я упивался твоей злостью, она словно питала меня, давая мне все больше и больше сил. Чем больше напугана жертва, тем воодушевленнее маньяк. Я почти достиг своей цели – я хотел напугать тебя, унизить и показать, что не такая ты недоступна, какой кажешься, обычная девчонка, мнившая о себе слишком запредельно. Да кто ты такая? Кто мы такие? Всего лишь люди в круговороте жизни, и то, что сейчас случиться, будет называться всего лишь секс. Твоя душевная травма не сравниться с мировой войной, терактами или голодающими в Африке детьми. Таких как ты миллионы, таких как я тоже бродит по земле не одна сотня сотен единиц.
- Да прекрати же ты, - с силой зажимаю тебе рот рукой, не понимая, неужели из-за близости стоит раздувать трагедию. Многие бы расслабились и получали удовольствие, но это же ты, Метью Стоун, ты не умеешь расслабляться и наслаждаться тем, что имеешь, ты отчаянно и твердо сопротивляешься со всем, что тебе уготовила судьба. Ты не хотела выходить замуж, и что? Вот ты, моя жена, и твое мнение никто не спрашивает. И так будет всегда – нет смысла говорить, нет смысла даже обманывать – никто никого не слушает и тем более не слышит.
Ты выглядела разбитой и жалкой,  как ободранный котенок в подъезде моего дома. Я вижу его каждое утро уже на протяжении двух недели, мне его жаль, но что-то мешает его подобрать, я не испытываю нужды, может быть не готов к ответственности?
К ответственности за тебя я тоже не готов, мне проще пинать тебя и опускать в болото, чтобы ты сама сбежала, а ты сбежишь раньше, чем я на рассвете открою глаза, и после такого никогда не подойдешь ко мне.
- Да тихо же, - я все еще продолжал прижимать широкой грудью тебя к стене, закрывая твой влажный рот рукой, чувствуя под ладонью теплую влагу. Но не успел я снять с тебя белье, как ты укусила меня за руку, заставляя освободить твои скованные движения. И тогда… Ох, лучше бы ты не делала этого, Скарлетт. Плевок мне в лицо, нет, не подумайте, он не унизил меня, он меня довел до крайней точки кипения, и я, чувствуя, как что-то мерзкое стекает по щеке, замахнулся, отвешивая тебе громкую оплеуху. Это даже пощечиной назвать было сложно, настолько быстро и со свистом моя кисть приложилась к твоему холеному лицу, заставляя его гореть.
- А вот это ты зря, - прошипел я сквозь зубы, еще больше наступая на тебя и вытирая акт унижения со своей физиономии.
- Ты пожалеешь об этом, сука, - хватаю тебя за шелковые темные волосы, которые хаотично и путано спадали на плечи, которые еще недавно были роскошной прической невесты.
- Никогда, послушай меня внимательно, никогда не позволяй себе такого тона с мужчиной, - отталкиваю тебя, не рассчитав силы и ты, уронив что-то, что в темноте я не успел разглядеть, ударилась хребтом о стену.
Намеревался ли я продолжать задуманное? На секунду я остановился, смотря на твое зареванное лицо и сжавшееся в комочек тело. Я хочу видеть рядом с собой раскованную, вальяжную и свободную девушку, а не забитую мышь, которая боится даже своей тени. Нет, ты уже не та Метт, которую я на руках перенес через порог этого номера, пропал лоск, не было больше этого блеска и подкупающей пафосной обертки, просто девчонка с пронзительно темными карими глазами смотрела на меня затравленным зверем.
Но если я отступлю – значит ты победила? Значит я сдался? Позволил себе тебя пожалеть?
Откуда во мне было столько жестокости? Это все алкоголь, я бы никогда не сделал ничего подобного в трезвом уме. Это все одиночество, съедавшее меня изнутри, отсутствие в моей жизни человека, которому бы я мог доверять. Люди без людей дичают, становятся неуправляемыми и с прямоходящим и наделенным речью человеком его объединяет только физиологическое сходство, на деле же ничего человеческого не остается.
Вот и я потихоньку дичал, сам не понимая этого, не замечая ил отрицая.
Я приложил руку ко лбу, встряхнув головой, словно приводя себя в чувство после непонятной галлюцинации.
- Метт, не выводи меня, - склоняю голову на бок, протягивая ей руку. Негоже девушке выглядеть так ободрано и жалко.
- Еще один выпад, и я тебя прибью, - конечно, я говорил метафорами, за свои четверть века убивать людей мне не доводилось, да и мне смог бы я просто так без угрозы себе и близким лишить человека жизни. Но сейчас я говорил словно закоренелый профессиональный киллер с холодным блеском в глазах.

+2

9

Молоко нежности
Сворачивалось на углях желания
Выкипало пеною безмятежности
Потеряв белизны сияние
Ждала тебя. Слушала шорохи
Капли падали, теряя вес разный
Растекались закатным сполохом
Перепачкались все в красном

Мир словно рушился под моими ногами, я словно падала в бесконечную пропасть, отчаянно хватаясь руками в надежде выкарабкаться, в надежде спастись и вновь стоять твердо на земле. Ты пугал меня, своей агрессией, своей жестокостью, своим глубинным темным миром, который сейчас отражался адским пламенем в твоих глазах. А я верила, была убеждена в том, что ты – такой же, как и все. Тупоголовый качок, не умеющий думать, не умеющий чувствовать. Но кажется, в эмоциональном плане ты можешь дать фору даже мне.
Смотри, смотри, как мы с тобой похожи, как между нами мало отличий. Каждый день, каждое утро мы строим из себя совершенно других людей. Ты, позитивный и общительный Макс Браун, любимец женщин, дамский угодник, который может найти общий язык с кем угодно, и я, Метью Стоун, идеальная леди с безукоризненными манерами и прямой осанкой. Для всех и каждого мы выглядим идеальными личностями, в чьей жизни просто нет место для неприятностей и невзгод. Для окружающих наша жизнь подобна рекламе, где все идет именно так, как и должно быть.
А что выходит на деле? Посмотри на нас со стороны, сделай это. Я словно загнанная в угол жертва извиваюсь в твоих руках, отчаянно пытаясь избежать твоих горячих поцелуев, намереваясь не слушать твои грязные оскорбления в свой адрес, а ты… А ты желаешь показать мне свою силу и мощь, кому и что ты доказываешь, Макс? Ты самоутверждаешься за мой счет? Неужели твоя жизнь настолько ничтожна и не имеет смысла, что ты готов опускаться и выливать свою злость и всепоглощающую ненависть вот таким способом? Тебе будет легче? Не будешь ли ты после этого ненавидеть себя еще больше?
Оплеуха обожгла мою щеку, все лицо горело, я тихо вскрикнула, желая рефлекторно спрятаться за своими ладонями, но ты зажал мои руки, вжимал меня всю в холодную стену, словно желая раздавить меня, оставить от меня лишь мокрое место. Волосы наматываются на твой кулак, меня дергает в сторону, ты что то кричишь, чего-то требуешь от меня. Неужели нежелание ложиться с тобой в постель может вывести тебя до такой степени?
Момент, и я лечу в сторону прикроватной тумбочки, сметая с нее пару свечей и вазу со своим свадебным букетом. Осколки под ногами, лепестки роз, капли крови… Словно отражение моей разбитой и наигранно красивой жизни. Она так же лицемерна, как и я сама, как и ты, и твоя видимость счастливого человека. Признайся, каждая улыбка дается тебе с трудом, каждый твой день так же лишен смысла, как и мой. Два совершенно одиноких человека, одичавших, привыкших везде и во всем видеть подвох.
А знаешь, знаешь, что меня больше всего удивляло? То, что на твои слова и действия я реагирую так остро. Представить сложно, Браун, но мне не все равно. Меня чертовски сложно вывести из равновесия, чертовски сложно заставить быть жалкой и разбитой, унижаться до такой степени, как я унижалась при тебе… А знаешь почему? Потому что мне в первые жизни не все равно. Сложно представить, но твои оскорбления и твое хамство я не могу пропустить мимо ушей, мне важно тебе нравится, и я не знаю как излечить себя от этого безумства.
Потому я и сопротивлялась, зная, прекрасно зная, что это злит тебя еще больше, заставляет отвечать агрессией на агрессию, ненавидеть меня еще больше, бить, втаптывать в грязь, убивать во мне все то хорошее, что я к тебе испытывала.
- С мужчиной? О каком мужчине ты говоришь? Я не вижу здесь ни одного. – мой голос звучит сдавленно, я усаживаюсь на колени, опираясь ладонями на пол, засыпанный мелкими осколками. Чувствую на губах вкус соли и ржавчины, ты разбил мне губу, и я убеждаю себя, заставляю себя верить в то, что я никогда, никогда тебе этого не прощу.
Чувствую спиной твой ненавидящий взгляд, жду, жду очередного удара под дых, избей меня, бей ногами, таскай за волосы, делай все, заставь меня тебя ненавидеть, сделай все возможно, молю тебя об этом.
Меня трясло, лихорадило и мотало из стороны в сторону. Светлая и без того кожа, казалось, стала еще бледнее, то ли от шока, то ли от дикого ужаса, что леденящим страхом растекался по моей крови. Но я не собиралась сдаваться, не собиралась позволять тебе победить меня, ломать до конца, видеть во мне слабого и беззащитного человека. Я камень, я кремень, и как бы ты не плевал в мою душу, я не позволю себе расслабиться.
Швыряю тебе под ноги букет, следом летит торшер от ночника, что попадает тебе в живот, и я пытаюсь подняться, подняться на ватные ноги, глядя на тебя гордым, с вызовом, взглядом. Опираюсь на стену плечом, все-таки, твои «ласки» не остались для моего тела незамеченными. Я чувствовала себя марионеткой, твой куклой, за душевные ниточки которой ты дергаешь с такой неимоверной силой своим взглядом, своими действиями, что не выдержав, они рвутся, лишая меня возможности двигаться.
Дышать тяжело, но удивительно легко смотреть тебе в глаза – темные, затуманенные алкогольной дымкой. Ты пьян, но для меня это не оправдание, это оправдание лишь для тебя самого, еще один повод не принимать себя таким, какой ты есть на самом деле.
- Прибьешь? И чего же ты ждешь, милый? Вот она я, давай, покажи мне, какой ты сильный. Хочешь сделать меня своей? Ну же, я готова. – ты молчишь, молчала и я, выжидая от тебя хоть каких-то действий. Злость разрывала меня на куски, нет! Не жалей меня, мне не нужна твоя жалость. – Ты ничего мне не сделаешь, ты трепло, Браун, ты всю жизнь только и умел, как трепать языком. – я выводила тебя специально, я жаждала твоей ярости, твоего негодования, твоего желания отомстить мне, заставить заткнуться, подогнуть под себя, показать мне, кто тут главнее и сильнее. Дай мне повод тебя ненавидеть, прошу, дай.

Отредактировано Matthew Brown (2013-05-29 23:27:33)

+2

10

И ты скажешь мне слово, такое короткое слово,
С которым рифмуется весь белый свет,
Пистолет, амулет, плед и кабриолет,
Марлезонский балет.
И ты скажешь мне слово.

Я тебя обезоружил, отрезал все пути к отступлению, у тебя просто не было выхода, кроме как сдаться мне и позволить делать с тобой все, что я захочу -  хотя бы для того, чтобы отделаться малой кровью. Но ты кусала разбитые губы. Ты смотрела на меня с вызовом в глазах, ты как дикая кошка, до последнего боролась за каплю свободы, за свою гордость, за чистую репутацию. Если я сейчас делаю то, что замыслил – ты перестанешь уважать себя, да и я себя тоже. Мы скатимся и ляжем на самое дно социума, уподобимся тем людям, которые не умеют решать проблемы разговором. Если мое желание можно назвать проблемой, конечно. Я все это понимал, сейчас в моих темных глазах отражались блики свечей, них была мысль, читалось осознание всей тяжести того поступка, который я собирался совершить, и тем не менее я хотел пасть в бездну. Ведь в большей степень я унижал не тебя, я унижал себя, день за днем, час за часом, вздох за вздохом и с каждым новым рассветом. Себе, слышите? Доказывал то, что я ужасный человек и ни одна женщина не будет терпеть меня долго, ведь так и есть – я бил, я изменял, шантажировал, использовал и выбрасывал. Вы, женщины, словно пианино, вы можете хорошо звучать, но вы изнашиваетесь. И когда срок годности подходит к концу, вас выбрасывают на помойку за ненадобностью. Я тоже был таким, я был точно таким же избалованным, эгоцентричным и самовлюбленным мужчиной, как сотни других таких вокруг. Я не хотел никому показывать ту сторону своей души, которую бы можно было назвать добропорядочной и чистой. Моя ничтожная душенка настолько грязна, что ее даже Дьяволу не продать, на той неделе одна из стритизерш в баре, с которой я завел случайный разговор, поведала, что такие души не возьмут и бесплатно.
Когда я умру, попрошу меня кремировать, точнее, сначала попрошу, а потом умру… пьяная идеология. Вот так стоял я напротив тебя, наблюдая за тем, как ты поднимаешься с колен, и острые осколки впиваются тебе в ладони, стоял и думал о смерти и о том, что мы оба жалкие.
Мы рабы толстосумов в золотых клетках, мы никогда не дышали свободной грудью, просто я каждый день заточкой понемногу эту клетку пилил, а ты даже не пыталась, ты смирилась с тем, что в небесной канцелярии твою жизнь расписали на каждый час вперед. Уверен, изнасилование не входило в расписание, так что ты должна благодарить меня за то, что я хочу внести в твою жизнь хоть какое-то разнообразие. Подхожу к тебе в вплотную, беря указательным и большим пальцем за подбородок, игнорируя фразу о том, что мужчин здесь нет, резко отворачиваю твое лицо к себе, чтобы ты, сука, смотрела мне в глаза.
Все понятия условны, это всего лишь набор букв, обозначающих то или иное явление, предмет. Алфавит придуман для того, чтобы люди могли понимать друг друга, но за тысячелетия процветания человечества смысл многих слов был утрачен, в том числе и понятие «мужчина».
Под моими ногами хрустят стебли цветов, я пинаю торшер, и тот закатывается под кровать.
- Смотри на меня, смотри, - честно, я боюсь не рассчитать силы  сделать тебе больно. Нет, не так, я не боюсь, я предупреждаю  – лучше не оказывать свой строптивый характер.
- Ты еще спасибо скажешь, за то, что в твоей жизни случилось хоть что-то незапланированное. Чем плох незапланированный секс? – Уверен, сейчас она не поймет риторическую прозаичность вопроса и ударится в витиеватые объяснения на тему, почему случайный секс с человеком, которого ты не хочешь, не может быть полезен.
Секс – это разговор душ и тел, а мне очень хотелось с тобой поговорить, нам есть, что сказать друг другу, да, Метт?
Ты выглядишь равнодушной, измученной и отрешенной, смотря на меня пустым взглядом и облокачиваясь плечом о стену. Нет, так не пойдет, ты должна сопротивляться! Неужели это все, на что ты способна, Метью Стоун?
Я считал, что  тебе больше внутренней силы.
Я снова склоняю голову на бок, пытаясь понять, что ты задумала. Даже твой полуобнаженный вид не мог перебить моих мыслей. Ты что-то задумала. Ты манипулятор, ты стерва, ты обводила вокруг пальца даже сорокалетних и умудренных опытом мужчин. Вспомнить хотя бы Хэмильтона, который так легко повелся на твои провокации в ресторане, подхватывая эстафету. У него был свой интерес, и все же он пошел на поводу у молодой журналистки. Да ты же научена говорить так, чтобы в ответ на твои слова люди поступали так, как тебе угодно, нет, я не должен вестись на провокацию.
Если бы не этот факты, я бы сделал как и большинство людей – отступил. Когда ты достигаешь желаемого, когда трофей в твоих руках, он становиться не нужным, и может годами валяться на забытой живыми душами полке. В голове всегда наиболее ярко будет всплывать момент борьбы и получения награды, нежели сама награда как таковая. Что-то здесь не так. Я молчал, внимая каждому твоему слову, следя за тем, как в темноте двигались твои губы, как ты говорила все так, как надо, правильно. У тебя в голове все было разложено по полочкам.
- Заткнись, - ну, допустим, поболтать я любою, допустим, я даже иногда не держу своих обещаний о той простой причине, что забываю о них и никто не напоминает, но я не пиздобол, и слово держать могу. И вообще кто тебе дал право  так говорить?
Сейчас ебнуть тебя по голове многострадальным торшером мне хотелось больше, чем трахнуть.
Хватаю тебя за запястья, матыляя и кидая на широкую кровать со всклоченным постельным бельем.
Больше не будет разговоров, я просто больше не буду тебя слушать, хватит. Я же трепло, да? Вот и разговаривай сама с собой, Скар. Разговаривай, раз для тебя обратная связь от собеседника – это *не прошло цензуры*.
Я навалился на тебя сверху, приковывая за обе кисти к матрацам и прижимаясь лбом к твоему горячему лбу.
Слышу твое злое и взволнованное дыхание, как вздымается твоя грудь и ты невольно прижимаешься ко мне, как жадно хватаешь воздух, словно рыба, выброшенная на песок.
Сейчас я не отступлю уже из принципа, цель так близка, от физического контакта нас отделяет только твое нижнее белье и мои брюки.
Освобождаю одну руку, резко спуская с себя штаны, скользя рукой о твоим напряженным бедрам. Мне бы не хотелось больше применять физическую силу, но ты не хочешь по хорошему. Неужели твое здоровье тебе менее дорого?
Дотягиваюсь рукой до столика, на котором стоит открытая бутылка с шампанским, выливая тебе на грудь струю и припадая к нежной коже губами, чувствуя, как липкий напиток растекается по твоему телу и кали попадают в рот. Мне жутко хотелось пить. Собираю пальцами капли, прикладывая два к твоим устам, и только попробуй меня укусить, дрянь.
Чего я медлю? Если буду тянуть, ты решишь, что я намеренно даю тебе шанс на побег, но шанса нет, разбудить охрану может только пожарная тревога, и то не уверен.
Теперь мои руки где-то в области низа плоского и такого же напряженного живота ищут лямки твоих трусиков, наконец, хватаюсь пальцами за веревочку сбоку, просто напросто разрывая ее небольшим усилием, продолжая прижимать тебя своим весом и свободной кистью за запястье и волосы.

+1

11

[mymp3]http://sacramentomuz.narod2.ru/Tricky_-_Past_Mistake.mp3|моя ошибка :*[/mymp3]
Если бы люди всегда дожидались,
пока будут готовы,
в жизни вообще ничего бы
никогда
не случалось.

Мы рушили стереотипы, за считанные секунды стирали все возможные границы, открываясь друг перед другом, показывая свое истинное лицо, настоящее я, без лишних слов, без напыщенной набожности, без всего, что показывало нас миру в привычном свете. Это так удивительно, и так мне непонятно, я смотрела в твои глаза, черные, словно воронье крыло, как нефть, как твоя душа. Тонула в них, теряла над собой контроль и путалась в собственных мыслях. Теряла истину, путалась во воспоминаниях, блуждала в собственных необъяснимых эмоциях.
Пугал ли ты меня сейчас? Мне бы этого хотелось. Хотелось заблудиться, затеряться и умереть от холода, от бесконечного холода всепоглощающего ужаса. Но нет, я смотрела на тебя с восхищением, упиваясь твоей силой, твоей храбростью и твоим отчаянным желанием покорить меня, сломать, подогнуть под себя. Это вдохновляло меня, вдохновляло на очередной колкий ответ, вдохновляло на то, чтобы не уподобиться большинству женщин, не сдаваться. Плевать на собственную адскую боль, на свою гордость, на желание того, чтобы все поскорее кончилось. Нет уж, Макс Браун, ты хочешь поиграть в охотников? Но уверен ли ты, что сам не выступаешь в роли мышки для кошки?
Твое дыхание впивалось в мою кожу, оставляя следы не только на ней, но и на моей душе. Я молчала, не отвечая на твои реплики совершенно ничего, давая тебе почувствовать это необыкновенно приятное чувство контроля. Все в твоих руках, ты смог победить, ты чувствуешь это? Ощущаешь мою покорность в своих руках? Мою готовность слушаться и выполнять? Ну же, доминируй, властвуй! Не об этом ли ты мечтал?
Но смятение в твоих глазах говорит об обратном, неужели мое согласие действует на тебя обратным способом? Нет, не жалей меня, жалость – удел слабых, жалость – это последнее чувство, которое я бы хотела, чтобы ты ко мне испытывал.
А сейчас, сейчас я чувствовала, как твое тело пылает от ярости, как сейчас ты ненавидишь меня всеми фибрами своей души, и я упивалась этим чувством, вдыхала запах агрессии, что напрочь пропитал наш номер, дико радовалась, поглощалась в эйфорию от осознания того, что вызываю в тебе настолько сильные и неконтролируемые эмоции.
Я не чужой человек, я не просто очередная подстилка, о которой ты забудешь уже через месяц. Нет, ты запомнишь меня надолго, запомнишь навсегда, и если я не смогла добиться от тебя любви, я смогла добиться ненависти. И знаете, спорный вопрос, какое из этих чувств сильнее.
Едкая ухмылка, слабая, отчаянная соскользнула с моих уст, когда ты вновь не сдерживаешь своих эмоций, срываешься на мне, сквернословишь. Я была, наконец, окутана твоим вниманием, сейчас, целиком и полностью ты был сконцентрирован на мне, и знаешь, я перестала тебя бояться. Не смотря на твою мощь, на твою силу, на пугающий тон и все то, что ты творил пару мгновений раньше, не смотря на то, что бока до сих пор саднило, а прохладный ветер из открытого окна холодил мне кожу, я тебя не боялась.
Странно, да? Невыносимо странно именно то, что только становясь свидетелем твоей злобы, я начинала разбираться в своих собственных чувствах. Червь сомнения зародился в моем сознании, и не давая шанса копнуть глубже, ты сгребаешь меня в охапку, швыряя на кровать.
Снова ударяюсь, снова чувствую себя побитым щенком, ненужным, разбитой вещью или рваной тряпкой, которая неугодна ни для чего кроме, как мытья полов. Ты сверху, твой жар обжигает тело, твой взгляд разламывает душу пополам, я могу тебя сравнить только с одним зверем сейчас – с драконом. Безумным, огнедышащим, нереальным.
Все происходило словно в страшном сне. Мои руки сжаты, я не могу пошевелить даже ногами, и все, что мне остается делать, уворачиваться от твоих мокрых поцелуев, внутренне тлея, словно свеча.
Безумство, безумство наполнило мою кровь, злоба и ярость смешалась с желанием и дикой симпатией, я не могла разобраться в себе, в моих чувствах к тебе, и самое главное в том, чего я хочу дальше. Делая жадные глотки, в попытке столкнуть тебя, прижимаюсь ближе, заглядывая в карие очи испытывающим и стремительным взглядом. Это не секс, это даже не драка, это борьба двух личностей, двух характеров, двух людей, которые отчаянно не желают сдаваться друг другу. Не желают, но мечтают исключительно лишь об этом.
Доверить, рассказать, открыться. Любить. Бесконечно сильно, так же страстно и отчаянно, как ненавидеть. Назло всем – родственникам, друзьям, бывшим. Плевав на мнение прессы и просто случайных прохожих. Плевав на собственные принципы и нежелание делать и поступать так, как желают от тебя другие. Мы слишком упрямы, чтобы жить так, как действительно хотим.
Протест – смысл нашей жизни. И ни за что и никогда в нашей судьбе ничего не будет так, как мы захотим. Мы сами этому мешаем, находя глупые оправдания и несуществующие помехи. Например, моя ненависть к тебе.
Ее нет, она – пыль. Безнадежная ложь, которую я пыталась превратить в правду. Даже сейчас, извиваясь под тобой, чувствуя, как холодные капли шампанского стекаются по моему телу, как на коже появляются мелкие мурашки, ощущая прикосновение горячих пальцев к своим губам и смакуя аромат шампанского, я пыталась вселить в себя желание сопротивляться.
Не хочу, нет, нельзя. Это неправильно, так не должно быть. Но когда разум говорит одно, тело и сердце требует совершенно другого. Так, низ живота напылялся теплом, а механизм в груди бился с каждой секундой все сильнее и громче, словно отсчитывая время до того момента, когда я стану окончательно и бесповоротно твоей женщиной.
Ну же, Скарлетт, будь сильной, не давай слабину, борись! Но мне не хотелось, даже тогда, когда ткань тонкого белья порвалась, когда ты вновь склонился надо мной угрожающий тучей, словно топор над шеей приговоренного, я не хотела давать тебе отпор.
Именно так я себя и чувствовала, словно на казни. Словно еще мгновение, и меня сожгут на костре и сейчас у меня есть время, есть последнее слово, последняя попытка исповедоваться и оправдаться. Я могу что-то сказать, могу что-то сделать, что может решить исход нашей брачной ночи.
Метью Скарлетт Стоун, Ваше последнее слово?
- Прости меня, Бога ради, прости за все. – неожиданно слетает с моих уст, и тонкая рука скользит из твоей хватки, забираясь белоснежными пальчиками в густые каштановые локоны. Не представляешь, как я мечтала это сделать, не представляешь, насколько ужасающим сейчас мне кажется мой отчаянный шаг. И не успев заметить в твоих глазах смятение и удивление, припадаю к твоим губам поцелуем, пламенным, горячим, и самое главное – честным.
Мне не хотелось сейчас врать и извиваться, не хотелось строить из себя прагматичную суку, которая может выкрутиться из любой ситуации. Я могла, я могу выбраться и сейчас, но я не хотела. Под натиском негатива, под волной твоей ненависти, я словно не выдержав, как дверь в ванную, надломилась, впуская тебя в свой внутренний мир, где ты был далеко не чужим человеком.
Упиваясь твоим поцелуем, смакуя тебя настоящего, пьяного, но такого честного и открытого, я знала, что на утро нам обоим будет стыдно. Я знала, что только солнце поднимется над горизонтом, я покину этот номер, я попытаюсь покинуть и город, чтобы больше никогда не встречаться с тобой взглядом. В твоих руках я теряю контроль и становлюсь слабой. С тобой наедине все мои черти выбираются наружу. Так не должно быть, но я подумаю и исправлю все это завтра, а сейчас, сейчас мне хотелось забыть об условностях.

+2

12

Ты сделала шаг на встречу, ты дала зеленый свет, закрыв глаза и откинув голову. Наверно, ты предпочла отключиться и не думать о нас, о том, что между нами сейчас произойдет. Что сейчас окончательно и бесповоротно, навсегда ты станешь полноценной жениной. И это случиться со мной, не на кровати, усыпанной лепестками роз, без нежных ласк и долгих прелюдий, без слов любви, без шепота наших горячих губ. Что эта ночь станет худшей в твоей жизни, и далеко не лучшей в моей. Но то, что ты сдалась, не умерило мой пыл, ты была все такой же желанной жертвой, которую я все так же намеревался получить.
Не слушаю твой голос, только зажмуриваясь и прогоняя слова прочь, еще не хватало сейчас думать над своим поведением.
- Не проси ничего, не надо, - целую тебя в уста, требовательно, словно разочарованный тем, что беру тебя силой, что это все не по обоюдному согласию, что ты просто выбилась из сил и решила плыть по течению. Теперь ты была обнаженной, каждая клетка твоего тела была открытой, и я мог смотреть на него, любоваться и изучать теплыми ладонями. Блики свечей игриво переливались на твоей светлой коже, пока я совершал пальцами в три шажка путь от живота до груди, лаская тебя, словно все так и должно было быть. Смакую на губах остатки липкого шампанского, овладевая твоим телом, чувства, как мы с тобой стали одним целым. Странным, противоречивым, но единым.
Все кончится на рассвете, а пока я брал тебя, не обращая внимания на твои всхлипы и тяжелые вздохи, на то, что делаю тебе больно. Я был бесчувственным пьяным садистом, я проявил свою темну сторону и слетел с катушек.
Если долго копить в себе негатив, рано или поздно, он как нарыв, взорвется. Вот так и я, получал разрядку и моральное удовлетворение от того, что унижал тебя, имел над тобой власть, прогнул тебя и сделал так, как надо мне.
- Мне хорошо с тобой, - наклоняюсь к твоему уху, утыкаясь носом в ее темные волосы, закрывая глаза и проваливаясь в нирвану. Это такое место, где нет времени и пространства, где нет скорости и мыслей, это просто пустота, четная дыра. Я хотел бы никогда не возвращаться обратно, но через долю секунды открываю глаза от твоего всхлипа.
- Все хорошо, все хорошо,  - мы уже лежим рядом, и я глажу тебя по волосам, накидывая простыню на твое тело, покрывшееся мелкой дрожью.
- Я не хотел, прости меня, - наша близость вышла скомканной и непонятной на вкус, я понимал, что завтра пожалею об этом, но сейчас я был слишком пьян и жалок. Кладу голову к тебе на грудь, целуя ключицы и поднимая серые глаза, в упор, глядя на твое бледное лицо и онемевшие обескровленные губы. Ты меня ненавидела, я видел это по блеску твоих карих очей. Может быть, когда я усну, ты вонзишь мне в грудь нож, ну и что, я может быть не хочу смотреть, как восходит солнце.
Мне все равно. Переворачиваюсь на спину, глядя в потолок и чувствуя острую боль в затылке. Голова раскалывалась, меня клонило в сон, ноги и руки стали ватными.
Нащупываю твою ладонь и сжимаю ее, мысленно молю о прощении еще раз.
Сейчас больше всего в жизни мне хочется оказаться кем-то другим. Как я мог отыграться на ни в чем неповинной человеке?
- Знаешь, когда-то я тебя любил…
К чему я это все говорю? Но мне захотелось поделиться, ничего постыдного в этом нет, это не хуже, чем то, что я сделал сейчас.
- А ты, ты кого-нибудь любила по-настоящему? – Я знаю о твоей теории, что если встречаешься с человеком, то это не просто так, и все же до конца в чувства к Митчеллу я не верил. Ты бы не прощала измены, если бы любила его. Ты бы просто подсыпала ему мышьяка в вино…

+5

13

Наверное, я слишком наивный и беспорочный человек, раз по сей день предполагала, что поцелуи не всегда обязывают тебя к близости. А мне хотелось его целовать, словно это был один единственный способ до нести его информацию о том, что я чертовски устала бороться, устала воевать, устала быть скалой Стоун, которую не пробьешь и не сломаешь. Хватит, хватит споров и бесполезных ссор. Мне дико хотелось почувствовать себя слабой и зависимой девочкой, почувствовать себя в безопасности, защищенной, огороженной от всего мира. Словно Макс – мой личный Бог, тот, кто теперь за меня в ответе, и никогда, никогда-никогда не позволит кому-либо меня обидеть.
И в этой слепой надежде, в глупой и мнимой мысли, влюбленной, запутавшейся я словно забыла, где и с кем я сейчас нахожусь. Поцелуй не вышел таким вкусным и волшебным, как мне хотелось, внизу живота не было желанного трепета, не было ничего из того, что я так хотела, что я так желала почувствовать.
Лишь треск плотной ткани, лишь его резкие вздохи, словно рычание из самой глотки. Его безумный взгляд пугал меня, и я, вновь растерявшись под его натиском, не успела ничего предпринять, вдруг чувствуя резкую боль внизу живота.
С губ срывается стон, руки упираются в грудь, глаза закрываются, отправляя меня в кромешную темноту, в вечное ожидание, когда боль отступит, когда все пройдет. Попытки оттолкнуть, попытки спрятаться, но нет сил, ни в руках ни в собственной голове. Лишь отчаяние, и может быть, ожидание. Ожидание того, когда все это действие наконец закончится.
Уворачиваясь от поцелуев, отталкивая подобия ласк, я тонула в собственных слезах, пытаясь поглотить последние всхлипы, пытаясь убить в себе желание расплакаться в голос. Униженная, разбитая, опустошенная. Никаких приятных ощущения я не испытывала, лишь адская боль, что разрывала меня на кусочки и не желала останавливаться. Это пытка, самая настоящая пытка. Время остановилось, и я отсчитывала секунды до финального толчка Макса, до того момента, когда мне можно будет просто встать и уйти, отдав ему все, чего он так хотел. Отдать и больше никогда с ним не пересекаться.
Конец. Отчаяние срывается с моих уст подавленным вздохом, и снова этот отвратительный приступ жалости к себе. Поток моих слез был неостановим, голова гудела, а тело было охвачено мелкой дрожью. Отвращение. Безысходность. Ненависть.
Его присутствие, его слова добивали меня окончательно. Его откровенное вранье, его попытки укрыть меня простынью и обнять. Собрав остатки своей воли в кулак, я отталкиваю тебя от себя, не трогай, прошу, умоляю, никогда не прикасайся ко мне больше. Твои поцелуи обжигают тело, словно с меня только что сняли кожу. Твои руки словно острые ножи, твои слова – словно лезвия. Молчи, просто молча уйди. Оставь меня одну, я не хочу знать тебя, как ты не понимаешь? Неужели ты этого не понимаешь?
Если ты не хотел – зачем ты это сделал?
Вопрос, который я никогда не задам вслух. У тебя все равно не будет на него ответа, и я это знала, читала в твоих пьяных и обезумевших глазах. Ты не знал, ты вообще никогда ничего не знаешь, действуя импульсивно и по собственному желанию. Не думая ни о чем. Ни о последствиях, ни обо мне.
Неужели я могла подумать, неужели я могла возомнить, что значу для тебя что-то больше, чем очередная подстилка, которую можно трахнуть. Ты всегда всеми пользовался, Браун. И вот теперь ты воспользовался и мною.
И ты поддаешься, отстраняешься от меня, позволяя почувствовать хоть немного свободы. Обессиленная и разбитая, я поднимаюсь на кровати, воспринимая твои внезапное признание как очередную попытку задеть меня и лишний раз унизить.
- А это было заключительныv финалом твоей любви? – очень смешно. Я не верила ни одному твоему слову, я не верила ничему. Хватит. Я пыталась, мне казалось, я понимаю тебя, мне казалось, мы очень похожие. Нелюдимые, брошенные, те, которые всегда и везде строят из себя совершенно не тех, кто мы есть на самом деле. Мне казалось, мы близки. Но видимо я ошибалась и в тебе нет ничего, кроме ненависти, злобы и жестокости. И от этого мне становилось еще больнее.
Тело саднило, но я все-таки смогла подняться на ноги, придерживая на груди ворох простыней, медленно продвигаясь в сторону ванной комнаты. Очередной вопрос заставил меня остановиться и гордо выпрямить свою спину. Тебя потянуло на разговоры? В тот момент, когда я пытаюсь найти в себе силы продолжать жить дальше?
И все же я задумалась. Над отношениями с Митчеллом, над тем, как я весь день пыталась до него дозвониться и получить ответ. О случае на церемонии, его постоянные измены, наши ссоры и наши примирения. Последний месяц я не чувствовала любви, а сейчас я была уверена в том, что любовь – это миф.
- Нет. – грубо, скомкано, но тихо, чтобы у тебя не было желания продолжить наш разговор. Захожу в ванную, на мгновение растерявшись, и глядя на выбитую дверь. Твоя мощь и сила меня пугала, я боялась тебя, твоих внезапных желаний. Мне не укрыться от тебя, и разгром в помещении это лишь в лишний раз доказывало.
Забираюсь в ванную, включая воду и прячась за ширму. Единственное, что мне сейчас хотелось – смыть с себя остатки крови, спермы и следов того, что произошло пару мгновений. Словно было возможно вымыть из головы собственные воспоминания.  Но я не смогу забыть эту ночь никогда, и ненавидящий и жестокий взгляд Брауна останется со мной на всегда.

+2

14

Я хочу ненавидеть тебя, ненавидеть всей душой, желать тебе зла, проклинать изнутри, отправляя тебя мысленно куда подальше. Гори в аду, Макс Браун! Пусть все тебе вернется бумерангом! Но все мои заявления, мысленные или же произнесенные вслух тихим шепотом шелеста осенних листьев, они звучали фальшиво и ненатурально. Оно и неудивительно, ведь всех этих чувств я отчего-то не испытывала.
В моей голове был полнейший штиль, ни одной агрессивной мысли, даже ни единого намека на то, чтобы убить тебя, воткнуть тебе нож в сердце или перерезать горло, остатками подарочной вазы. Я не чувствовала ничего. Лишь обреченность, апатию и, быть может, смирение.
Твое размеренное и шумное дыхание доносилось до моих ушей, вклинивалось в журчание воды, что вот-вот выльется за края моего импровизированного корабля успокоения. Ты недовольно переворачивался с бока на бок, спал неспокойно, что-то бормотал во сне, и пару раз мне отчетливо послышалось свое имя. Неужели, я тебе снюсь?
О чем ты думал, Макс? Что заставило тебя пойти на такой поступок? Любовь или ненависть толкнули тебя к этому? Любовь… До меня лишь только сейчас стал доходить смысл твоих слов, и я, чисто по-женски, стала рассуждать и фантазировать на эту тему.
А что, если ты не врал мне? Что если ты и правда когда то был в меня влюблен? Но это выглядело как безумная фантазия, словно я пытаюсь найти тебе оправдание, словно ищу причину простить тебя, доказать себе, что ты не настолько темный и ничтожный человек, каким хочешь всем казаться. Я чувствовала это, я это видела, быть может тебя это испугало? Ты не хотел показывать мне себя настоящего? Ты поэтому растоптал меня и разбил вдребезги?
Тело по прежнему саднило, но физическая боль казалось настолько ничтожной, по сравнению с тем, что творилось у меня на душе.
Чем я все это заслужила? Неужели в этом мире нет ни одного человека, которому бы я была не безразлична? Который бы смог защитить меня от грязи окружающего общества. Мне хочется быть слабой, я мечтаю быть зависимой и простой, легкой и невесомой, как тогда, в шестнадцать лет, когда нынешние проблемы казались лишь бредовыми фантазиями. Я жила, наслаждалась каждым днем и ни разу не думала о том, что зря появилась на этот свет.
Поднимаю глаза выше, вспоминая о Митчелле. Мне казалось, наши отношения давно вышли на уровень гораздо выше, чем у меня бывает с остальными людьми. Он знал меня настоящую, я ему доверяла, я ему верила. Он был единственный, кто мог и умел спасать меня от самой себя.
Выбираюсь из ванной, на носочках проскальзывая в спальню. Ты все так же крепко спал, обнимая и прижимая к себе мою подушку, а я искала телефон, желая позвонить Митчеллу, мечтая о том, что сейчас он заберет меня от сюда и рядом с ним я смогу хотя бы не на долго забыться.
Попытка первая. Долгие гудки. Было всего три часа ночи, я знала, что он не спит, я чувствовала.
Попытка вторая. Настойчиво вновь и вновь набираю его номер, забившись в угол, накрывшись пиджаком своего мужа, моля, просто моля, чтобы Брин взял трубку.
Попытка третья. Менее настойчивая, словно до меня наконец стал доходить смысл происходящего. И с моих уст срывается смех, тихий и немного сумасшедший.
Все это время я жила в чертовой сказке, в безумном фантазийном мире, вообразив себе, что моя жизнь не так уж ничтожна, как оно оказалось на самом деле. Сила самовнушения настолько колоссальна, что даже я, циничная и прагматичная Скарлетт, поверила, искренне поверила в свое неосязаемое счастье.
В голове кавардак, в груди острый ком. Ощущения такие, словно ты долгое время парил в эйфорийной невесомости и резко ударился о твердый асфальт, разбиваясь вдребезги на мелкие кусочки. Падение. На самый низ. В никуда.

The Stooges – I Wanna Be Your Dog
Ветер трепал мои волосы, вырывая из головы последние остатки разумных мыслей. Я полностью распахнула балконные двери, отчаянно и смело шагая навстречу безумной идее, что гуляла в моей пьяной голове. Шок, и ничего более. Или же наоборот, это было твердое и уверенное решение? Единственный разумный выход, единственно-верный, неоспоримый.
Вокруг ни одной души, никого, кто бы смог меня остановить, кто бы мог вдолбить мне – что это не выход. А я жалела, просто жалела о том, что мне не удалось дойти до грани еще тогда, всего три месяца тому назад.
Отчаянные медленные шаги, я тянула время не для того, чтобы дать кому-либо шанс спасти меня. Нет, я хотела понять, осознать всю серьезность свое поступка. Ступая на каменный бордюр, расстегивая пуговицы мужского пиджака, пуская холодный воздух блуждать по моему светлому телу. Распуская руки в стороны, ощущая волшебное чувство полета и свободы. Свободы, что ждет меня как раз после того, как я сделаю решительный шаг вперед.
Я не попаду в Рай. Ах, если бы меня сейчас волновало именно это. Увы, в связи со своим эгоистичным и горделивым характером, я думала о другом. Не о своих родственниках и друзьях, которые будут по мне скучать, ни о людях, для которых моя смерть станет шоком и причиной траура. Даже сейчас, на краю бездны, я думала о себе, упиваясь жалостью и ненавистью в одном флаконе. Метью, детка, как ты докатилось до такой жизни?
И лишь кривая ухмылка слетает с уст. Я дочь своего отца, я сестра своего брата, вся наша семья – моральные уроды как на подбор. Алчный ублюдок, который всегда и во всем думает только о получении прибыли. Моральный урод, спившийся кобель и развратник. Наркоман, не умеющий  и не привыкший зарабатывать самостоятельно. И я, воплощение практически всех смертных грехов. Горделивая самоубийца. Смешно звучит, правда? Может именно поэтому я и улыбалась?
Словно я снова схожу с ума, впуская в номер холодный ветер вместе с отголосками собственного смеха. Как же я жалка. Как же я легко сдаюсь. Неужели я позволю кому-то сломать меня? Одержать над собой верх?
И только сейчас меня охватил безумный страх. Распахнув глаза, я посмотрела вниз, город сверкал красками редких огней, ни единого прохожего, никого, кто бы мог стать свидетелем моего громкого позора. И я почувствовала страх, страх перед своим падением. Не перед фактическим и наступающим, падением другого рода.
Я не могу позволить ему победить.

Я не смогла прыгнуть. Даже не так, только на краю обрыва, я поняла, насколько это глупая и смешная затея. Слезть с карниза оказалось намного сложнее, чем на него забраться, но почувствовав под ногами твердый пол, в параллель я почувствовала и уверенность. Уверенность в том, что я справлюсь.

Последний взгляд на спящего Брауна, прощальный взгляд, потому что видеться с ним я больше не желала. Или желала… Как можно относиться к человеку, который своим мерзким поступком заставил вас пересмотреть все взгляды на свою жизнь? Наверное, я должна его за это благодарить. Благодарить за то, что он сломал старую Скарлетт, позволяя вырваться наружу новой, более сильной и уверенной, которая не проломится от обидного слова.
Теперь нас связывало гораздо большее, чем просто брак. Я это знала, и он это знал, где-то внутри, на подсознательном уровне. Это было сложно объяснить, это легче почувствовать. Он занял в моем сердце свое основное место.

Дверь захлопнулась, я быстро спускалась по ступеням, кутаясь в длинный пиджак Макса и желая об одном – скорее добраться до дома и почувствовать себя в безопасности. Набраться сил и смелости снова выходить в свет, снова держаться особняком и поражать всех своей непоколебимостью и внутренним стержнем. И не смотря на то, что память не вечная, не смотря на все мои доводы и желания, я не хотела забывать. О нет, такие жизненные уроки выбрасывать из своей жизни категорично нельзя.

+2

15

*конец*

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - как же тебе повезло, моей невесте!