Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
иногда ты думаешь, как было бы чудесно, если бы ты проживала не свою жизнь, а чью-то другую...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » На войне нет место слабым


На войне нет место слабым

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники:
David Ross & Marcus Kirk
Место:
где-то в Афганистане
Время:
2003 год
Время суток:
день
Погодные условия:
лето, сухо и жарко
О флештайме:
На дворе 2003 год. Дэвид уже два года в военной медицине, когда к нему в команду посылают молодого, амбициозного и желающего творить добро Кирка, решившего что справиться с накалом страстей, чувств, температуры и войны.

+1

2

Сухой песок забивается в нос и в уши, не спасает даже специальная форма. Ненавижу эту страну, ненавижу эту жару и этот вечный песок, который даже в ранах, только что промытых и продезинфицированных. Слава богу, раненных пока немного, потому что даже несмотря на малое количество, запах из-за жары стоит адский - медсестры, глупышки видевшие в войне только романтику - ходят зеленые и периодически падают  в обморок. А что они хотели? Здесь не "Унесенный ветром", скорее  - унесенные бурей, сотни и сотни молодых судеб, поломанных, разрушенных, разорванных.
Я тоже дурак. Повелся на патриотические крики в братстве, что давно пора установить демократию  в загибающихся от жестокости диктаторов странах. И на сказки о том, что у них есть бактериологическое оружие... Лгу. Сам себе лгу. Мне не хватало стола в обычной больнице, чтобы погасить  с себе эту жажду крови,  эту дикую  страсть резать, кромсать живую плоть. Это наваждение, преследующее меня слишком часто, чтобы быть просто страстью. Наверное, из меня бы получился отличный маньяк - чистоплюйный, аккуратный, и не ждущий славы. Но нет. Я выбрал иную стезю - законное убийство, законные возможности кромсать чужие тела. Ну и что, что мое маленькое кладбище чуть больше, чем у других? Зато тех, кому мое маленько хобби случайно спасло жизнь - гораздо больше. Вообще это странное ощущение, с которым мое внутреннее чудовище вроде и согласно, а с другой стороны - ему все равно мало. Так что - война лучший вариант для него. Может поутихнет.
Откладываю скальпель, протягиваю  руки к медсестре, которая должна обработать и дизраствором - она близка к цвету своей маскировочной куртки. Ну, а что она хотела. если пуля попала солдату аккурат в кишечник, это ж надо такая меткость гадкая! И запах в полевой операционной соответствующий, ну никак не цветочками пахнет.
- Не спим, сестра! - Выхожу из палатки, и прикуриваю  - день тяжелый, но он почти закончен, если конечно снова не подорвут какую-нибудь машинку патруля. Главное чтобы не ночью - спать хочется адски.
- Как вам первый день, доктор Кирк? - Мне не нужно оборачиваться, чтобы услышать шаги своего нового коллеги.  Он совершенно не умеет ходить по песку, и его ботинки адски шумят, хотя ему, кажется, кажется, что он идет не слышно. Ухмыляюсь, странно, я таким самоуверенным не был. У паренька первый день - сегодня у него был лишь обход. Но все равно - зрелище не для домашних сынков. - Кто  умер?

+1

3

Жарко, даже слишком жарко. Ощущение, словно находимся в духовке. И это называется "знаешь как это прекрасно и волшебно спасать жизнь людям имея ограниченный ресурс" и "послушай меня, сынок, война не так уж и плоха, если смотреть на нее изнутри". Ни какой романтики, ни какой красоты, ни чего из того, что можно услышать на гражданке. И все равно, где-то глубоко внутри, я словно бы чувствовал - это именно то, что нужно мне, что является моей составляющей частью, что должно быть моим. И пусть мне пока что всего двадцать шесть лет, и запах гнилого тела, разлагающегося на жаре в сорок, а то и пятьдесят градусов, кажется отвратительным настолько, что вчерашний обед рвется наружу, и меня выворачивает у ближайшего дерева, я не намерен сдаваться, не намерен отступать.
Полевой госпиталь, хотя правильнее сказать огромный шатер, в котором множество коек слишком плотно стоят друг к другу, оставляя лишь узкий ход меж собой, встречает воздухом полным отчаяния, боли и страдания. Солдаты лежат на койках, кто-то спит, кто-то пытается уснуть, а кто-то мучается от боли настолько, что слышно как трутся резцы друг об друга в попытке сдержать себя. Здесь нет достаточно морфина, а тот что есть используют в крайне редких случаях, я не говорю уже о чем то большем. А этот песок, который хрустит аж на зубах и вызывает лишь раздражение. Как эти люди вообще умудряются тут жить?
Выхожу из палатки, медленно шагая по направлению к операционной и вижу, как от туда выходит Росс. Вот уж кто имеет совет на все случаи жизни в этом пекле. Стараюсь не шуметь, но куда мне зеленому, в переносном смысле слова, тягаться с тем, кто тут прожил не первую неделю.
- Не так, как я ожидал, если честно, - проговорил ероша коротко стриженный затылок и в удивлении выгибая бровь. И как он узнал? Его же не было там. - Демпси. Сердце сдало. - такая глупая смерть. Выжить в бою, перенести операцию и умереть от того, что не выдержало сердце. Не знаю, здесь эта кажется глупым. Там, в городе, в дали от мира войны это логично, а тут... Тут хочется встряхнуть труп мужчины и заявить, что никто ему не разрешал умирать. Глупости не оттесанного войной мальчишки да и только.
- А как прошла ваша операция, доктор Росс? - спросил я кивая на палатку, возле которой мы общаемся.

+2

4

- Жаль, хороший был парень. Две недели до комиссования не дожил. Надо будет отправить его родным... кактус. - Смеюсь, слегка давясь сладковатым дымом. Нормальный табак давно уже закончился - это в те части, которые часто под прицелом телекамер, нормально доставляют  и жратву, и курево, и порой, бухалово. Полевой госпиталь в предместье Мазари-Шариф никому к черту не нужен. Который месяц живем едва ли не на подножном корме - только местные, почему-то лояльные к медикам, помогают и питанием, и табаком, который растят сами и поганеньким самогоном, тем  самым, который пришлось выпить, что бы не чувствовать запаха на операции, и тем самым которым дезинфицирует раны не тяжелым больным.
На войне становишься циничным. Особенно, когда знаешь, что стоит тебе захотеть и тебя заберут в Кабул, в сохранившуюся гостиницу талибана, жрать хурму, бастурму и лаваш, запивать сладким талысом, и любоваться попками наложниц - так живут те, кто приехал  в Афганистан на охоту, а не для работы. В основном - это медики Красного креста, и те, кто приехала по контракту. Кстати, абсолютно не понимаю, какого черта этот маменькин сынок тоже здесь оказался. Я ведь не намного его старше, совсем не намного, но уже много успел. Например, узнать, что братство имеет своих представителей даже здесь, и порой. отложив скальпель, мне приходится брать любимую винтовку, и идти отстреливать тех, кто осмелился изменить Родине, не выдержав адской температуры, заразы и голода. Мерзко.
Щурюсь на солнце - скоро оно зайдет, и на смену адскому зною придет холод, от которого, кажется, даже кости смерзаются, и вот-вот рассыплются на кучу ледяных осколков. Пустыня, мать ее...
- Не удивляйтесь, доктор Кирк, никто не понимает, как мне это удается. - Пожимаю плечами и с наслаждением докуриваю сигарету. Одной явно мало, с другой стороны, следующий рейд только послезавтра, а табака осталось мало. Черт с ним! Прикуриваю еще одну. - Проследите завтра за Ваковски, ему коммисоваться через десять дней - нужно же хоть кого-то комиссовать. - Война делает тебя жестоким и бездушным. Цинизм - лишь маска, особенно когда ночами снятся вчерашние пацаны, умирающие в крови и дерьме. Это страшно, и бесполезно. Непонятно, зачем все это.
- Успешно. Лейтенант Райт будет жить  и гадить через трубочку. Если конечно, мисс Лонли ничего не напутала с перепугу. - Поворачиваюсь на звук шагов из палатки. Чертовы малахольные, ну почему никто не умеет тут ходить нормально! Встаю, что бы вовремя подхватить падающую медсестру. Все, пора ее отправлять домой - иначе сдохнет. Месяца работы в госпитале ей явно хватило за глаза. - Ну что стоишь, зеленый, бери малышку и в медсестринскую. - Иду за ними, докуривая на ходу сигарету. Ночью надо поспать. Завтра в рейд.

+1

5

Кактус?! В удивлении выкатываю глаза на медика. Кактус. И он не шутит. Еще пусть скажет что из этой долбанной пустыми, где сплошной песок и жара. Кактус! Как-то обреченно цепляется сознание за это слово, как будто оно единственное не правильное во всем этом карнавал смерти и войны. Как будто оно единственное выбивается из выстроенной схемы мысли и поведения. И как-то одновременно и обидно и непонятно. Кактус как кактус. Растение такое. Но ведь каждый тут вроде кактуса. Выживает вопреки обстоятельствам, в окружающей среде, которая враждебно настроена против людей и личностей, хороший и плохих.
Я тоже его не понимаю. Разве что чуть-чуть. Я не понимаю как можно жить вот так, не понимаю зачем убивать. Нет, я не наивен вовсе, да и не с планеты иной, просто есть вещи, которые мозг отказывается понимать. Одна из таких вещей убийства подобного себе во имя мира. Наверное за эти три буквы "м", "и", и "р" воюют и проливают кровь больше всего на свете. Потираю ладонь которая не к месту стала чесаться, и машинально думаю, что это к знакомству. Наверное стоит выкинуть из головы все эти городские штучки. А то вон, доктор Росс считает что мне тут не место. В медицинском тоже так думали, Но я же выучился не хуже других постигая азы профессии и запоминая теорию, и даже пошел на интернатуру, с целью стать великим кардиохирургом. Сердце всегда интересовало мня больше всего, этакий вечный двигатель организма, который никогда не останавливается, который простой и понятный, но одновременно с этим сложный и невообразимый. И что в итоге? В итоге я стою в пустыне, в богом забытом месте. Там, где не молятся богу, а поклоняются дьяволу прося его защиту.
- Хорошо, доктор Росс, комиссуем в лучшем виде, - и отчаянно хочется верить, что так оно все и будет. Что этот самый Ваковский выживет. Уж очень хочется в это верить, Вопреки всему и вся.
Легка на помине, усмехаюсь и не успеваю подхватить медсестру, ее ловит Росс, Впрочем почти тут же передает ее мне на руки. Порой мне кажется что он воспринимает меня лишь как десятого помощника, А я между прочим мед окончил и в интернатуре год прожил. Я сюда приехал помогать людям.
Так называемая медсестренская это очередная палатка, где вообще любит собираться мед персонал, то ли потому что тут самая высокая концентрация девушек, то ли потому что тут просто комфортно и всегда прохладно, по крайней мере днем именно тут удается глотнуть необходимой прохлады, чтобы не свалиться от солнечного удара под ноги этому самому Россу. Укладываю девушку на койку и приводим совместными усилиями в чувства. Очухалась, даже боле менее осознанный взгляд. Жить будет, это мое личное мнение. Другой вопрос как именно, в план психики. Все таки, она двушка, а психика у них иначе устроенна, хоть и доказано, что женщины способны выдержать больше боли чем мужчины.
- Доктор Росс, - зову мужчину и осекаюсь. А что спросить? Медсестра уже в норме, правда бледная и вялая, но жить будет. Спросить что делать дальше? Не хочется, подумает еще что вообще ничего не знаю и не умею. Спросить о том, когда привезут лекарства? Так это вообще вопрос из области фантастики. Пауза затягивается, и надо что-то придумать и сказать, потому что молчать это не выход, поэтому я ляпаю первое что приходит в голову. - Им повезло, что здесь есть медик вроде вас, - и это вовсе не попытка подлизаться и набиться ассистентом на операцию. Это тут не работает. В Сакраменто или любом другом города, в госпитале это хороший ход, чтобы получить шанс присутствовать на операции. Но не в Афганистане. Тут это просто факт достойный комплимента. Людям повезло что у них такой врач.

+2

6

- Не неси чепуху. Дай девочке успокоительное и пошли... у нас сегодня еще общение с местным населением. - Не могу сказать, что не люблю лесть, но сейчас я абсолютно откровенен - этим людям НЕ повезло с тем, что  у них такой врач, как я. Точнее не повезло с тем. что  у них - Я врач.  Я еще и Смерть  с косой, точнее с винтовкой. И даже то. что  по договоренности мы живем частично за счет местных жителей, не спасет нас от пар пуль или гранатной растяжки по дороге в спальный район Мазари-Шариф. Нас вообще ничего не спасет, если захотят напасть талибы - им вообще плевать, свой-чужой, они привыкли убивать, для них это уже даже не развлечение -  а часть жизни и они именно так и живут, собирая чужие головы как марки, и коллекционируя их, и хвастая этими коллекциями.
Жарко, душно, солнце постепенно уходит за горизонт, последние минуты изнуряющего зноя и противного пустынного ветра, который так и норовит залезть под арафатку, которую подарил кто-то пару месяцев назад - она выгорела и протерлась, как жизнь в этой проклятой пустыне. Закрываю крышу машины - забавно никогда не думал, что военные хаммеры бывают без крыши - до тех пор пока сюда не приехал, тут такое нередкость - снарядом сорвало крышу, нашили брезент -  и опять  в строю. Морщусь уже привычно, наблюдая как новичок вертит головой в разные стороны - смотреть особо не на что. Пустыня и пустыня. Ничего нового. На протяжении двух лет совершенно ничего нового. Кроме пары трупов, да остовов еще советских вертолетов. Сикорский блин...
- Ты как вообще здесь оказался, зеленый? - Достаю запас сигарет и закуриваю снова - ему не предлагаю. Нефиг.  еще пристрастится. Машина плавно идет по барханам к стремительно приближающемуся горизонту города.

+1

7

Я просто иду за ним. Ну а что еще остается делать, если мня утром прикрепили просто к нему, не сказав не слово. Хотя вру, сказали "знакомься, это доктор Росс. Твой начальник тут.  Удачи". Почему мне пожелали удачи я понял через час, когда меня все таки выкрутило и вырвало. Не идеальное начало рабочей карьеры в поле. Или наоборот, это показывает что я человек?
я молча занимаю место в автомобиле и уставившись в окно изучаю пустыню в свет заходящего солнца. Тут красиво, даже очень. И красота подкупает, заставляет притупить внимание, как будто тут и нет войны. Как бы хотелось в это верить в такие минуты затишья и спокойствия. Но что-то подсказывает, что не просто тишина, это перерыв для того, чтобы собрать силы, подлатать солдат, затариться припасами и ринуться в бой с наступлением темноты или утра.
- Ты как вообще здесь оказался, зеленый? - вздрагиваю от голоса и с секунду смотрю на врача. Моргнул. Еще раз, чтобы осознать вопрос. Как оказался? Интересная постановка, честное слово. Усмехаюсь и перевожу взгляд в окно.
- Сам пришел. Наверное, попытка уйти от боли и проблем оставленных за океаном. - честно произношу я и возвращаю внимание начальству. Наверное, это правда. Не будь во мне столько боли от потри родителей, вряд ли повелся бы на сладкие речи ветерана, вряд ли бы бросил бы интернатуру, друзей и девушек, и вряд ли поехал бы к черту в пекло. Я просто сбежал от города и того, что не мог исправить. Сбежал туда, где исправить еще что-то можно.
- А как вы оказались на войн, доктор Росс? - встречный вопрос, впрочем я не рассчитываю на развернутый ответ. Хотя, если честно, хочется научится быть таким же бесстрастным и спокойным на работе, во время операции, чтобы просто делать свое дело не отвлекаясь ни на что другое. Интересно, а если постараться, получиться стать таким же как он? Возможно шанс есть. Или это просто война которая выточила его и сделает меня таким же, если только не сломает.

+2

8

Здесь я - царь  и бог. Неудивительно, что интерна прикрепили ко мне - больше не к кому. Последний адекватный врач кроме меня, сбежал отсюда еще полгода назад, когда чуть не подорвался на мине рядом с операционной. Я давно потерял страх - жизнь вообще мало похожа на фруктовый зефир, а все что не убивает нас - делает нас сильнее, здесь  в Афганистане, прописные истины сильны как никогда - они становятся едва ли не смыслом жизни, оставляя следы не только на душах, но и на телах. У меня свои шрамы - от взорвавшейся неподалеку от операционной палатки гранаты, когда собственный скальпель разлетелся от взрывной волны на мелкие осколки, от ножа душмана - в левом боку, едва затянувшийся и вскрытый снова, когда пришлось перетаскивать госпиталь на руках, когда талибы пошли в атаку внезапно. Все здесь совсем по другому и фальшь и ложь тут не имею никакого смысла.  Все зависит только от тебя самого - всегда.
- Здесь сложно спрятаться от боли. Тут она везде. Лучше бы ты оставался дома, зеленый. Сюда приезжают умирать, а не лечится. - Выруливаю по бархану к городу и заезжаю на пустынную главную улицу. Время намаза,  а потому в городе царит пустота, только голос далекого муэдзина нарушает звенящую пустоту. Здесь не молятся - здесь боятся авиаударов.
- Я приехал  умирать, и как видишь, обрел новую жизнь - пусть  и не такую классную как казалось там, за океаном. Главное не сдохнуть. - Очередная прописная истина - я сегодня отличаюсь оригинальностью.

+1

9

От боли и проблем. Звучит-то как! Почти по взрослому. Понимаю, что струсил, и ушел как трус. Не сказал никому ничего, просто написал заявление и сказал что поеду колесить по стране, искать себя. Нашел же. Наслушался сказок и повелся как лох. И главный врач не держал, как будто видел в глазах, что я день ото дня изматываю себя сильнее и сильнее. Может он решил, что я вернусь? Только куда? Нет у меня там больше ничего. Дом и все имущество удалось достаточно быстро распродать, деньги на счету в банке. Ни девушки, ни семьи, ни чего. Один. Вот и убежал, как трус.
Смотрю в окно на пустыню и пытаюсь осознать - что будет дальше. Война она другая. Она жестокая, она страшная, она опасная. И мне страшно. страшно там, за маской сдержанности и бровоты, за юношеским максимализмом, и словами "я смогу!" "я сумею!". Мне страшно, что не наступит завтра, что не смогу что-то сделать, что мне не хватит знаний и умений, что просто сломаюсь, как эти медсестры, и грохнуть в обморок. Росс же на смех поднимет если так выйдет. И отправит домой, скажет что я салага и не справился. А я хочу доказать, что я могу. Что это мне по плечу. Вот только кому? Себе? Умершим родителям? Друзьям, которые остались дома?
- Может в этом есть смысл моего тут прибывания? Мне нечего терять, значит я могу рискнуть всем. - поднимаю глаза на врача не замечая как мы успели оказаться в городке и в удивлении озираюсь по сторонам. Голос муэдзина покрывает город монотонным ритмом и я поворачиваюсь обратно к Россу. Ну и что дальше? Поход в магазин за продуктами?
- Мы кого-то ждем, или же куда-то идем, доктор? - спрашиваю его и вновь всматриваюсь в однотипные постройки перед собой. Неизвестность не самое идеальное чувство для меня.

0

10

- Тебе совсем немного понадобиться, чтобы понять, как ты ошибаешься. Но будет же поздно. - Совершенно не собираюсь его пугать - это глупо и совершенно бесполезно. Здесь действительно - пока все не поймешь сам, не сможешь осознать  в какую жопу ты попал. А для этого нужен не тихий госпиталь - точнее, пока тихий, надолго ли даже не знаю, - а пару боев, когда пытаешься тянуть раненного на себе, когда делаешь важнейшую операцию под шумом канонады, когда тебя, по доброй воле пришедшего в афганский дом, пытаются расстрелять талибы. Это просто надо пережить и  понять, до этого - невозможно правильно оценить то, что происходит  с тобой. Ты слишком идеализируешь войну. И я это слишком хорошо понимаю. Поэтому сегодня будет урок. Просто потому, что мне так нужно - я не могу оставить ни труса, ни подлеца за своей спиной.
- Мы едем на плановый осмотр населения. Если бы не они, мы бы уже давно сдохли без поставок. - Вывожу машину по главной улице - видим с десяток растеленных молельных ковриков и мужчин, совершающих намаз, аккуратно сворачиваю на другую улицу - сейчас лучше объехать. Иначе неуважение к чужой религии чревато неприятными последствиями. Останавливаю машину у аккуратного домика в конце улицы. Поворачиваюсь к Маркусу.
- Значит так Идиотских вопросов не задавать -  к женщинам близко не подходить. Что бы не происходило, делай вид, что так и надо. Ясно излагаю, зеленый?

+1

11

Я фыркаю и вздыхаю. Возможно он даже прав. Я слишком идеализировал войну. Считал, что здесь есть места благородству, чести, отваге и смелости. А оказалось все совершенно иначе. Оказалось здесь нет место всему тому, что так любят пропагандировать в мирное время, чтобы собрать таких вот глупых мальчишек. Здесь нет место ничего светлому и приятному. Война беспощадная машина убийства, которой нет разницы кто перед ней хороший солдат и честный сын своей страны, или последняя сволочь, Которая убивает и калечит ради собственного удовольствия и желания. И кажется, единственный вариант не сойти с ума делая выбор между сердцем и разумом в том, чтобы стать таким же беспристрастным, таким же холодным и нелюдимым, заморозить сердце и чувства и действовать только разумом, не решай кому жить, а кому нет. Но как стать таким, когда чувства упрямо лезут вперед и душат не желая пускать разум в работу.
Я перевожу взгляд с Росса на тихие улочки, на людей, молящихся своему Богу и просящих что? Мир? Свободу? Силы убивать? Я не знаю, но надеюсь что они молят о мире, который так нужен всем нам. Киваю доктору. Осмотр так осмотр. Он здесь правит миром и управляет нами, я прикреплен к нему и раз он говорит что осмотр, кто я чтобы спорить со знающим человеком. Поэтому когда машина тормозит я беру сумку и выхожу с машины.
- Понял. Быть ходячим столбом. - очередной кивок и поправляю на голове кепку готовясь увидеть все, ну или почти все, что может быть спрятано за поворотом или за дверью, к которой мы идем.

+1

12

Война - это лишь шахматная доска, на которой все мы - пешки. Люди, которые сгорают в пламени, даже не понимая, что их идеалы, их чувства, вера, надежда, все что кажется чистым и светлым - все уничтожается в корень. Это игра, которая никогда не будет нашей. Это то, что нам никогда не понять, и то, что мы сами делаем грязным, забывая  о том, что можно многое решать, без конфликтов и кровопролития.  Ненавижу войну -  и поклоняюсь  ей, как царице. В принципе, по другому и быть не может.  Только сильная женщина может подмять под себя столько мужчин - улыбаюсь своим мыслям. Война делает нас жестокими, но она же учит нас становится на свой путь и следовать ему до последнего вздоха.
- Ну совсем столбом тоже не надо - решат что гайзин тупой. - Ухмыляюсь. Понятное дело, что афганцы в этом городе скорее всего не знают, как японцы называли чужих белокожих  в своей стране, но это слово так хорошо ложится на язык, и хорошо воплощает все то, что думают  и представляют о нас афганцы.
Захожу в комнату первым - жилье небогатое, жилые помещения начинаются сразу от дверей. Странно, но в таких местах дышится гораздо легче, чем в шикарных отелях, обнесенных колючей проволокой под охраной своры солдат.
-یا آپ کے گھر ن
Улыбаюсь хозяину, настороженно смотрящему на новоприбывшего. Меня он уже знает, и не удостаивает подозрениями. С зеленым сложнее - первый же дом и осмотр женщины - его могут не допустить до комнат женской части. Меня тоже далеко не сразу пустили. Так и есть. Парня оставляют в прихожей, я же занимаюсь долгие пятнадцать минут беременной третьей женой хозяина. Выхожу, снимая перчатки.
- Эх, ей бы в больницу, на сохранение. - Спохватываюсь и дублирую свои слова на урду - здесь не признают официальных пушту и дари, предпочитая более древнее наречие. А общаясь с этими людьми каждый день, невольно учишь их язык. Пусть и очень немного. - Самый легкий осмотр на сегождня, зеленый. Выходи, пойдем дальше...

0

13

Я вздохнул, не то печально, не то отчаявшись. Росс продолжал видеть во мне подростка, который решил, что можно убежать в взрослую,жизнь сбежав,тем самым от родительской опеки. А еще он упрямо,считал, что я сломаюсь и сбегу через,самое большее неделю, максимум дней десять. Я стиснув зубы решил доказать этому врачу с ярко выраженным синдромом бога, что он в корне не прав - я ему не медсестра, а хирург, ладно не совсем хирург, а бывший интерн. Ну и что что у меня нету намотанных суток в операционной, но я сюда приехал не прохлаждаться, а работать и вкалывать, пусть даже не имел полного представления о том, что такое и кто такой медицинский врач впахивающий в полей и или в полевом госпитале ради здоровья и жизни других.
Я решил не замечать подозрительных взглядов местных, к кому мы пришли с миром и вообще визитом на дом, если эту хибару вообще можно назвать словом дом. Впрочем, не мне, человеку распродавшему имущество предков говорить о доме и помещениях пригодных для этого слова. Я вообще не имел ничего такого, даже четырех стен и крыши. Мой дом это постель здесь. Я присел на корточки. Жесткая кожа берцов неприятно вгрызалась в кожу, но я старался игнорировать это. Оперевшись спиной на стену я смотрел перед собой, стараясь просто слиться с поверхностями именуемой стеной. Напротив, отогнув подол занавески, коей служил плотный плед, на меня смотрели два серых глаза. Я легко улыбнулся ребенку и похлопав себя по карманам нашел мятную конфету, которую выудив тут же протянул. Ребенок посмотрел назад, потом на меня, бросил взгляд по сторонам и выскочив из своего укрытия забрал конфету, кивнул в благодарность и скрылся за пледом, где я успел увидеть укутанного в одеяла еще одного ребенка.
Я резко вскидываюсь, поправив куртку и смотрю на Росса кивая. Но вот удивление, уже уходим? А как же дети?
-Росс, там ребенок, - киваю в сторону, где скрылся мальчик. - И насколько я могу от сюда сказать, у ребенка жар. Неужели мы не осмотрим его и не поможем? Или беременная важнее ребенка?
Я говорю не громко, даже скорее настолько тихо, что услышать может только Росс. И сейчас мне плевать на подозрительные взгляды тех, кто тут живет. Я хочу помочь человеку, разве это плохо?

0

14

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » На войне нет место слабым