Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » В жизни случаются трагедии;


В жизни случаются трагедии;

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s1.uploads.ru/oOQxa.png
Участники:
Samuel Alessandro/Ruth Oscar Hansen
Место:
Сакраменто, Калифорния
Погодные условия:
Январь 2010г.
Средняя температура: днём +5, ночью -7..
О флештайме:

Выкидыш мне устроил Николас. В тот раз, когда избил до такого состояния, что я слабо понимала вообще не то что кто я, а что я за существо. Я не помню, как я тогда выглядела. Всё время, пока более или же менее вычухивалась, я находилась в тумане. Абсолютный туман, постоянная головная боль. Не помню людей, которые были вокруг. Не помню, кто за мной смотрел тогда.

Каково оно быть с девушкой, которая тащит себя на дно? Каково осознавать то, что у вас мог бы быть ребенок. И ты даже хотел этого ребенка. И делал попытки сохранить. Наставить глупую-глупую женщину на правильный путь. И тут одно событие, один человек всё просто взял и оборвал. Жестоко, даже не осознавая, что он не просто избил свою подчиненную, а убил в ней маленькую жизнь...

+1

2

А ведь сначала эта ночь была одной из тех, которые называют "бесцельными". Был конец этого сумасшедшего месяца, и мне нужно было закончить все дела, чтобы, наконец, сдать полный отчет и покончить со всеми банковскими распоряжениями аж до две тысячи одиннадцатого. Не смотря на то, что нужно было лишь перечитать составленное подчиненными, мысли упорно крутились вокруг абсолютно другого. Рут.  Я связан с мафией на протяжении довольно долгого времени и пройдя нелегкий путь от нищего паренька до президента национального банка, я видел десятки, а может и сотни наркоманов, самоубийц, проституток и прочих, для кого, казалось бы, все уже решено, но лишь одну девушку, тяга к саморазрушению которой была бы настолько велика. Она снова не здесь, и я догадывался, даже знал, что она снова в какой-то неприятности, это подсказывало мне не сердце или чутье, а просто здравый смысл. Ведь с Рут и не может и быть по-другому. Я всегда знал это, но в какой-то момент, в последние месяцы начал было всерьез думать, что у нас будет по-другому, по нормальному, наконец. Она ждала ребенка от меня и именно это, едва зародившаяся жизнь убеждала меня, что теперь все изменится и нас ждет жизнь, хотя бы отдаленно напоминающая нормальную. Но раздался пронзительный телефонный звонок, разрывающий ночную тишину, и я уже догадался, что он точно не предвещает ничего хорошего.
***
Я нашел ее в метро, уже было раннее утро. Вокруг гудела толпа, отовсюду слышалось шарканье подошв и стук каблуков. В подземке всегда пахло металлом и мылом, машинами и людьми, только что вышедшими из душа. Я вдруг вспомнил, как давно не вдыхал этого запаха, променяв старые вагоны метро на отполированные автомобили. Странные мысли мелькали в голове одна за другой, пока наконец я не увидел ее. Я знал Рут Хансер вот уже практически год и видел ее под кайфом, с разрезанными венами и в других ужасающих состояниях, но настолько растерзанной она, пожалуй, передо мной еще не представала. Держась страшно изуродованными, тонкими пальцами за железный поручень возле эскалатора, она шевелила губами, шепча что-то в бреду, в полном беспамятстве. Работники станции, стоящие возле меня, что-то озадаченно обсуждали, смотря на нее и, как мне показалось, собирались вызвать полицию. Боясь, что они вот-вот сделают это, я сообщил, что знаю девушку и намереваюсь немедленно забрать ее отсюда. Умея сдерживать себя в разных, порой очень критических ситуациях я почувствовал, что перед глазами все расплывается, когда, наконец, подошел к ней. От одного ее вида в душе поднялась неконтролируемая ярость, сметающая на своем пути и все другие эмоции, и остатки самообладания, и попытки внутреннего голоса воззвать к разуму. Ничего не осталось, лишь всепоглощающая злость, и еще, наверное, чувство вины. Жуткое, нелогичное чувство вины, которое не должно было появляться, ведь я сделал все, что только мог, а может и больше, но все равно не смог уберечь ни Рут, ни нашего так и не родившегося ребенка. Закрутившись какими-то заботами, не помня ничего, кроме работы, я отпустил ее, позволил снова издеваться над ней кому-то, а ведь обещал и себе и ей, что этого больше никогда не произойдет. Мысли в голове жужжали, словно надоедливые насекомые в летний зной и, не смотря на атрофированность гневом я понял, что мне не остается ничего, кроме как вытащить ее отсюда, в миллионный раз вытащить из дерьма, в которое она снова встряла. Ее наверняка избили, и это наверняка был какой-то очередной ублюдок из тех, что преследуют непрестанной тенью ее по всей жизни. Он так жестоко оборвал жизнь, которая теплилась в ней, и в голову пришла мысль, что даже если бы он знал это, все равно не остановился бы.
-Рут,Рут.. Ты видишь меня? Попробуй подняться на ноги. – проговорил, понимая, что это абсолютно бесполезно и в таком состоянии она, наверное, не помнит даже саму себя. Выругавшись и подозвав Николаса, водителя, которого взял с собой, отправившись разыскивать Хансер, я понял сквозь пелену ярости, что это, пожалуй, и станет концом наших многострадальных отношений. Ведь я мог, я хотел помочь ей справиться со всей той дурью, что преследовала ее по жизни, но в этот момент, вытирая в подземке с ее лба струйку крови, я решил, что уже хватит. Я всегда предпочитал наблюдать со стороны, не вмешиваться в чью бы то ни было жизнь и не лезть к тем, к кому не имеешь отношения. В конце концов, если она хочет колоться и быть проституткой, то это ее выбор и не остается ничего другого, как принять его. Никто не понимал, как такой как я может уйти от жены и возится целый год с такой, как Рут Хансер, да что там другие, я сам не понимал этого. Но я боролся за нее, боролся за то, что мне так нравится в ней. И все еще продолжаю делать это.
Я легко подхватил ее на руки, не обращая внимания на протестный шепот и грязь, вперемешку с кровью, которая тут же испачкала мое пальто.
Январь подходил к концу, в городе было темно, серо и холодно. На улицах было скользко, небоскребы, казалось, были вырезаны из отсыревшего картона и упирались шпилями в низко нависшее пасмурное небо. Дойдя до машины, припаркованной возле входа на станцию, я усадил рут на заднее сиденье. Адреналин в крови понемногу рассасывался, уступая место задумчивости. Я достал с аптечки обезболивающее и дал его Рут, думая о том, что это сражение за наши отношения было проиграно мной еще в самом начале.

+1

3

Одежда

http://cs879.vk.me/u58896378/100968888/y_1cbdd2fe.jpg

- Ты должна брать трубку в любое время суток, в любом месте, не важно где ты и с кем. Если я сказал приехать, ты должна приехать при любых обстоятельствах. Даже если ты, шлюха, сдыхать будешь! Это так сложно запомнить? – каждое слово сопровождалось  ударом. Я не сопротивляюсь ему, чем еще больше злю. Всё что в нем есть – это его слова и злоба. Злобы в нем через край. Он и раньше бил меня. За каждый проступок. Но в этот раз совсем разошелся. Он кажется уже совершенно не контролировал себя. А до этого говорил-говорил-говорил. Я молчала. Я всегда молчу, когда разговор не по делу. Он сказал достать информацию на одного крайне важного для него на этом этапе человека – я достала. С задержкой, но достала и вышла на связь не тогда, когда он хотел, а тогда, когда у меня было на руках то, что ему необходимо. Если бы я пришла с пустыми руками – исход был бы точно таким. Так бывает – ты связываешься с людьми, которые удобно дают тебе то, что нужно. В данном случае героин. Но за это платишь в разы больше, чем можно было бы платить. Я не брала денег у Сэма на героин. Более того, с тех пор, когда мы узнали, что я беременна… постоянные разговоры о том, что теперь я должна бросить хотя бы ради новой жизни во мне. А я не хочу этого ребенка точно так же, как и не хотела шесть предыдущих. Я не хочу ни с чем завязывать. И я бы могла уйти. Точно так же, как я и уходила от других людей, привязавшихся ко мне. Только в этот раз что-то было не так и в последний момент всегда что-то не пускало. Так тоже бывает. Но это скорее исключение из правил, нежели правило. Я совершенно не хочу этого ребенка. И не потому что это его ребенок, а просто потому что я в принципе не хочу иметь детей. Я не хочу семейной размеренной жизни. Я не смогу так жить, понимаете? Во мне умещается дух улицы, запах ночи и вся темнота этой вселенной. Все галактики. Созвездия и черные дыры. Мне нужна моя свобода. Я ухожу куда хочу и когда хочу. И так же возвращаюсь. Меня возможно удержать только отпуская. У Сэма это получалось делать. Не всегда, но получалось. И я уверенно в том, что если он не знает наверняка, то прекрасно догадывается о том, с кем я связалась и куда подалась. Он ведь сам варится в этой каше. Я связалась с Барселонский Быком, с человеком, который известен тем, что распаривает брюхо и вываливает кишки наружу тем, кто перешел ему дорогу. Я связалась с человеком, который прячет все свои слабости за ударами, за агрессией ко всему миру. Он слаб. Даже в сравнении со мной. Видимо поэтому он сейчас и бьет меня. Даже не смотрит куда. Рукам и ногами. Даже после того, как я свалилась на пол и больше не могла подняться. Удары приходились и на живот. У меня сломаны ребра, жжет в легких, болит всё тело и голова. В глазах темнеет, странно, что я все еще кое-как, но нахожусь в сознании. Он убьет меня, наверное, сейчас. Он даже замолчал. Я только слышу его тяжелое дыхание. Удары прекращаются. Я хриплю от боли, прикрыв глаза. Почему ты не убьешь меня так же, как и всегда убиваешь? Возьми нож и по старой схеме. Нет же. Тебе нравится издеваться? Да? Я не просто доставала ему информацию. Если ему хотелось поиметь меня, он меня имел. И конечно же бил. Даже просто будучи в плохом настроении. Может быть я не могу быть верной одному человеку? Сколько раз я изменяла Сэму? Не раз и не два. Он ведь не дурак. Он понимал и не бросал попыток изменить. Не бросал попыток вытащить меня из той ямы, в которую я сломя голову лезла. Всегда находится тот человек, которых желает спасти меня. Отчаянный. Я странно влияю на мужчин. Я раздариваю свое сумасшествие. Щедро его сею и пожинаю плоды. Он поднимает меня на ноги. Ноги меня совершенно не держат. Я словно умыта собственной кровью. Потрепанная и избитая до такой степени, что уже даже не понимаю где я. В глазах туман, уши словно кто то заткнул ватой. Он снова бросает меня на пол. Темнота. Я не знаю сколько прошло времени. Я не знаю где я. Слишком много людей вокруг. Держусь за какой-то поручень, словно это как-то мне поможет. Кто меня сюда отнес… Сама бы я точно не смогла никуда дойти. Меня трясет. Мне нельзя в полицию. Что если меня загребут, как бродягу? И в больницу я тоже не хочу. Представить не могу себе что я сейчас из себя представляю и как выгляжу.
- Только не в больницу…нет-нет-нет, - бормочу себе под нос еле слышно. Лицо тоже распухло и я еле шевелю челюстью. Видимо и она сломана. Мне даже дышать тяжело, что уж говорить о чем-то еще. И если бы волосы могли бы болеть, они бы тоже болели. Так я себя еще никогда не ощущала. В таком состоянии я еще не было. Такое чувство, что меня вывернули наизнанку и пропустили через мясорубку. Кто-то подходит ко мне. Я слышу его голос очень отдаленно, как через какую-то трубу. Голова раскалывается и совершенно нет никаких сил. Этот человек берет меня на руки.
- Пусти, нет, не хочу в больницу, -  я пытаюсь что-то противоречить. Но слышно лишь неразборчивое бормотание. Меня куда-то несут, заставляют пить таблетки. Весь мир превратился в сплошное пятно. У меня нет сил… Дайте мне умереть. Добейте уже кто-нибудь.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2013-06-02 18:15:29)

+1

4

Я бросил быстрый взгляд на часы. 5.10. На улице серело. Не рассветало, а именно серело и, кажется, собирался дождь.
Мысли, одна другой страннее, приходили в голову каждый раз, когда я был с Рут. Я знал ее год, но только сейчас нашел время задуматься, как наши пути вообще пересеклись. То, что мы встретились и между нами завязались какие-то отношения было само по себе немного удивительно. Я склонен недолюбливать таких как она, но в тот зимний вечер две тысячи девятого все было по другому. Это был самый обычный день, настолько, что кажется, моя жизнь выпускает их на конвейере, не различимые друг от друга. Какие-то банковские операции, какой-то обмен денег на оружие или оружия на деньги. Все промелькало слишком быстро и в тоже время слишком монотонно. Конференция с менеджерами, потом обеденный перерыв. Трудно придумать человека, менее склонного верить в судьбу, чем я, но ведь что-то же меня потянуло в кафе на пересечении Тридцать четвертой и Хэллоуэй. Рядом расположен популярный, но небольшой городской парк и сидя на летней площадке с кофе, я наблюдал за девушкой, ловко обчищающей карманы ни о чем не подозревающих прохожих. Тощая, с темными спутанными волосами и одетая не по погоде легко, но с каким-то необъяснимым изяществом. В своем деле она была неимоверно хороша - быстрая, ловкая и умелая. Прислонившись спиной к металлическому забору,  делала вид, будто любуется фонтаном, но глаза так и стреляли по сторонам - ясные, цепкие. Она растворялась в толпе и на моих глазах расстегивала молнии на сумочках, снимала бумажники с цепочек, ловко, словно фокусник, вытащила что-то из кармана у какого-то брокера. На следующий день я пришел в тот самый парк и, прислонившись к колонне, снова наблюдал за ней краем глаза. Почувствовал как она, осматриваясь вокруг, тоже уставилась на меня, оперся рукой еще выше, полы пиджака приоткрылись, из нагрудного кармана торчал уголок кожаного бумажника. Я знал, что она не могла его не заметить. Я двинулся к выходу из парка, перешел дорогу, врезался в какую-то женщину, которая едва не испачкала меня заварным кремом и ощупал карман. Бумажник исчез.  В нем не было ни денег, ни кредитных карт, ни удостоверения личности, только листок бумаги. На одной стороне было написано "Облом", на другой - мой домашний адрес. Тогда я уже был женат. Не знаю, что меня подвигло на это, не знаю почему она все-таки пришла ко мне. Но я уверен, что это был не просто случай, мы бы все равно встретились, ведь она знала Гвидо и еще много кого из мафии, наверняка знакомилась, когда раздобывала наркотики. Так что все же это едва ли судьба, а если и так, то она просто подшутила надо мной.
5.10. утра. Я закурил, думая, что же делать дальше. Рут полуживая и я обязан отвезти ее в больницу. Но она просто истерически боится любых больниц и именно потому, что она полуживая, мне не следует добивать ее визитом туда. Я оглянулся на Хансер, прикидывая ее состояние. Множество кровотечений, наверняка много чего сломано, ей просто необходима помощь. Но ее жестоко избили, и, несмотря на то, что к ужасному обращению Рут за все эти годы уже привыкла, мне все равно не хотелось наносить ей новый удар, пускай и во благо. Из всех наркоманок и проституток меня угораздило связаться с той, для которой визит даже к терапевту приравнивается к пытке, подумать только! Я все думал и думал о том, что же предпринять, стараясь заслонить мысли о том, что она в миллионный раз изменила мне и позволила опять произойти этому кошмару. Но ведь от этих мыслей не убежать и я ясно понимал, что снова вытащу ее, но так же ясно осознавал и то, что сделаю это уже в последний раз.
Я дал знак водителю ехать домой и сев рядом с Рут на заднем видении обдумывал, что без врача тут точно не обойтись.
- Потерпи, скоро все закончится. - я уговаривал ее, словно ребенка и не мог узнать сам себя. Она снова не смогла прожить без дозы, убила моего будущего ребенка, а вместе с ним и мою надежду на то, что когда-то сможет измениться. Но надо же, у меня не было ни капли пренебрежения к ней, я не считал ее ниже своего или чьего бы то ни было достоинства. Не смотря на ореол трагически неприятных вещей, она все еще оставалась для меня очень привлекательной, с чертами, которые безумно мне нравились. Другие не понимали, что мне в ней нравится, а я понимал, эта симпатия не была беспочвенной. Я только не понимаю всего отчаянного, всепоглощающего желания непременно ее спасти. Как мне кажется, самое жуткое в Рут, то, благодаря чему мы не будем вместе, это ее изломанность. Не внешняя, а внутренняя, она ведь уже отчаялась, она не верит, что ее жизнь может быть другой, она не хочет этого. 
Мы приехали, и я кое-как довел ее до прихожей. Кажется, особо крупные кровотечения уже прекратились, но она все еще оставалась в абсолютно невменяемом состоянии. Я хлопнул дверью с такой силой, что окна по соседству задребезжали. Я ни на что не злился и в тоже время злился на все сразу. Не смотря на свое взвинченное состояние я постарался довести ее до гостиной настолько мягко, насколько только мог. Кажется, если бы я прижал ее сильнее, она бы распалась на мелкие кусочки, настолько хрупкой и израненной была в тот момент. Я не говорил ей ничего во время всей дороги, не считая стандартных приободряющих слов. Конечно, они ее не приободряли ни в коей мере, но одна из моих наивнейших черт полагала, что ей так все равно легче. Но все-таки я не пытался ничего выяснить, ничего спросить и уж тем более скандалить с ней. Я все понимал и пребывал в уверенности, что она тоже понимает все-все, не смотря на свое плачевное состояние. Мне было жаль нас обоих, жаль, что наши отношения закончатся именно так, а они закончатся, это я точно знал. Уж лучше бы мы поругались, расстались шумно и бурно, как было со многими моими бывшими, включая бывшую жену. Но нет, с Рут все по-другому, с ней рядом всегда, словно тень, какая-то  едва уловимая, но терпкая безнадежность.

Отредактировано Samuel Alessandro (2013-06-09 21:18:30)

+2

5

В 5 утра. В 5 утра люди решают уехать из клуба или отключить компьютер, погладить спящего рядом кота или покурить, позавтракать или пойти спать, выехать в аэропорт или написать смс любимому человеку, включить фильм или заказать еще 100 грамм. В 5 утра люди делают выбор. Ты - мои 5 утра.

Это глупо отрицать, что я не замечала того, что ты смотрел за мной. Следил, присматривал или просто тратил свое время, которое в принципе следовало бы куда-нибудь тратить. И ты не вызывал полицию. Этим и обратил внимание на себя. Я открыто наблюдала за тобой. Точно так же, как и ты даже не пытался скрыть взгляда. Я воровать начала там, в том парке, совсем недавно. Время от времени приходится менять места своей наживы для своей же безопасности. Такое вот неписанное правило, как и разделение места. Где-то подворовывать можно, где-то нельзя. Так же, как и с проституцией. Где-то можно, где-то нельзя. Миша умер не так уже и давно. И я снова одиночка. Нет ничего удивительного в его смерти. Он давно на игле. Так же, как и нет ничего удивительного в том, что я тоже подсела, будучи рядом с ним. Только по мне еще не так видно. Я еще не так запущена, как могло было бы быть. Самой доставать героин тяжелее, но контакты остались. Хм. А я ведь даже и не знаю от чего именно умер Миша. Просто утром проснулась, а он уже мертв. Тело еще теплое было. Проснись я немного раньше, вполне бы застала еще при жизни. Но оно и лучше, что вышло именно так, как вышло. Я даже не знаю, как бы вела себя. Смотрела? Или ушла бы скорее? В моей ситуации было уже всё понятно. Уже ничего нельзя было поделать. Позвонила его так называемым друзьям. Удивительно, что они и правда приехали. Вызвали полицию, скорую, дабы зафиксировать факт смерти. Перед этим убрали все признаки наркоты в квартире. Мы жили в однушке. Квартира конечно же была не Мишина, но я не интересовалась кому она принадлежит. Живем себе и живем. Ответила на вопросы, которые мне задавали медики и полиция и ушла куда-то. Мне предлагали оставаться на той хате, только вот у меня желания подобного не возникало. Нет, я не впечатлительная и смерть не ударила меня ниже пояса. Это нормально, когда такие, как мы уходят из жизни. Это глупо отрицать, что я не замечала того, что ты смотрел за мной. Следил, присматривал или просто тратил свое время, которое в принципе следовало бы куда-нибудь тратить. И на следующий день ты провоцировал меня обворовать именно тебя. Не хватало разве что устного приглашения. Мне оно и не требовалось. Я стащила у тебя кошелек с запиской. Идти или не идти по адресу, который был там. У меня было сколько угодно времени подумать . И я все таки пришла. Именно так, как я обычно и прихожу в чужие дома. Жить где-то нужно. Не всегда можно найти место для ночевки. В конце концов мне нужно принимать душ и у кого-то воровать одежду. Я пробралась в твои картонные стены без спроса. Свое разрешение ты уже дал. Именно тогда, когда оставил записку. Большего мне и не нужно было. Я бы сказала, что мне жаль того, как получилось с твоей женой, но мне не жаль. Она, наверное, так и не смирилась с тем, что изменил ты с такой, как я? Не с какой-то глянцевой красоткой, а с уличной бродяжкой. Наркоманкой. Воровкой. Проституткой. Что она там тебе кричала? Ведь я могла бы и не задержаться в твоей жизни. Ни на минуту. Я твои пять утра. Это твое решение. Всё. Что у тебя ко мне ряд твоих решений. Череды дымящихся сигарет на рассвете. Улетающий через окно дым куда-то следом за ветром. В места, где кто-то когда-то с кем-то. Пять утра. Я не знаю как я оказалась здесь. И где же это я здесь. Я проваливаюсь-проваливаюсь куда-то вниз. И мягкая темнота шелком обнимает мои плечи. Чей-то такой знакомый и приятный голос. Твой голос. И руки твои. А вот темнота она моя. В тебе её нет, как ни странно. За все то время, что я ошиваюсь рядом. Нет ни капли темноты. Я сеяла её в теме, но она не прорастает. Мои бессмысленные попытки. И когда мы рядом – всегда борьба. Нескончаемый бой. В нем победителей не будет. Двое проигравших. Себе и миру. Друг другу. Ведь я не принимала от тебя попыток острым скальпелем эту мою темноту вырезать. Убрать с корнем. Чтоб больше не было. Часть меня нельзя убрать. Во мне слишком много монстров, что скрываются в укромных углах чьих-то комнат. Да-да, я слышу тебя. Ты что-то говоришь. Но я не могу или просто не хочу открывать глаза. Моя мягкая темнота укрывает меня шелковыми простынями. Слегка прохладная сейчас. Такая необходимая, ведь тело в огне. Сгорает и тлеет. И кажется, что и я сама стану сейчас тенью, призраком у тебя за спиной. Может быть только так я смогу одержать эту нелепую победу, а?  Разбуди меня летом. Давай очнемся тогда, когда тепло. И прятаться от солнца за занавесками. И нас могло бы было стать трое. Такова цена твоей победы. Не моей. Не я решила. Что тебе стоит проиграть. Так нелепо. Ведь наше продолжение убил не героин. Тебе ведь и не важно, кто или что убило? Сам факт - его, третьего больше нет. Моя очередная утерянная жизнь. Мне не привыкать. Как странно тебя со мной такой связало. Плюнь судьбе во след и делай всё наперекосяк. Я прихожу всегда вовремя, а уходить вовремя так и не научилась. И не научусь может. Моё странное очарование в этом. Я пропадаю резко и внезапно. И так растягиваю свою боль на двоих. Тихо или оставляя множество следом. Следов запятнанных кровью. Или едва уловимую дымку утреннего тумана. Ты ведь тоже мои пять утра.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2013-06-12 00:33:43)

+1

6

Игра стоит
В архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » В жизни случаются трагедии;