vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Поздравляю, ты снова кузен!


Поздравляю, ты снова кузен!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Guido Montanelli, Angelo Montanelli, Marguerita di Verdi, Adolfo di Verdi
Место: не слишком многолюдная детская площадка в парке
Время: апрель этого года
Время суток: примерно полдень
Погодные условия: холодный, неприятный ветерок, ясно небо и пригревающее солнце
О флештайме: Гвидо попросил Анжело подъехать к нему, отчасти чтобы обсудить дела Семьи, отчасти - чтобы познакомить его с новым двоюродным братом, Адольфо, сыном от Маргариты, с которой у Анжело и без того достаточно натянутые взаимоотношения...

Отредактировано Angelo Montanelli (2013-06-11 10:11:00)

+1

2

внешний вид
Монтанелли плотнее запахнул пальто и, сделав последнюю затяжку, выкинул сигарету в урну. Несмотря на свой взвинченный характер, он был достаточно педантичен в вопросах порядка и не разбрасывал окурки. Это было одно из его непреложных правил касательно правосудия. В остальном, правосудие он посылал по-итальянски, то есть грубо и без права на реабилитацию. Довольно отвратительный денёк для прогулок, но Гвидо почему-то назначил место именно в этом парке, да ещё и около детской площадки.
«Никогда не замечал за ним особой нелюбви к детям, чтобы обсуждать дела мафии пусть даже среди кучки вечно бегающих и верещащих созданий. Если он считает, что это отличная маскировка, то старик явно выжил из ума. Странно, что он даже не сказал прихватить что-нибудь. Обычно он просит завезти какой-нибудь документ, ну или на крайний случай заехать в ресторан».
Анжело потоптался на месте около своей машины и перешёл пустую дорогу, ускорив шаг. Руки его держали воротник пальто поднятым, чтобы ветер не задувал в шею, что могло послужить причиной дальнейшей боли в том же месте, а себя нужно беречь. Когда же он зашёл в парк, ветер здесь был не такой колкий, отчасти потому что обильно посаженные деревья не давали ему разгуляться здесь. Монтанелли переместил руки в карманы пальто и продолжил путь по дорожке. Снова нестерпимо захотелось курить, но в парке он делать этого не собирался, не потому что был ярым гринписовцем, но находил мало приятного в том, чтобы портить что-либо действительно прекрасное. Мужчина оглядел кроны деревьев, уже покрывавшиеся свежим лиственным покровом и вдохнул свежий, кружащий голову аромат зелёных насаждений. Здесь было тихо, и Анжело это действительно нравилось. Кажется, он бы с удовольствием присел бы здесь на лавочку, чтобы передохнуть и погрузиться в тишину, но неотложные дела требовали его, и ему ничем не оставалось, как свернуть на главную дорожку парка и ускориться.
Вскоре послышался шум детских голосов, и Монтанелли на секунду затормозил, морщась. Было неприятно выныривать из тишины сразу в детские крики. Ему всегда казалась более чем странной мысль о том, что он вообще когда-нибудь женится и заведёт семью. Скорее всего, если у него и будут дети, то они буду по залёту, внебрачные и вряд ли будут знать много о своём отце. Ему было уже тридцать пять, но хоть какая-то маленькая идея по поводу семьи его никогда не посещала. Во-первых, он неисправимый бабник и не сможет никогда остановиться на какой-нибудь одной женщине, во-вторых, бренность быта подавляла его и вызывала лёгкую тошноту, а в-третьих, дети, которые постоянно требуют внимания и капризничают. Анжело сам как ребёнок, и удовлетворяет только свои капризы и прихоти, а о том, чтобы делить свою женщину с кем-то ещё, пусть даже лишь в платоническом плане, была для него выше понимания. Он не питал к детям особенных чувств, нежности или священного трепета, это было что-то обыденное и малопривлекательное, несмотря на то, что с Сабриной, своей кузиной, он с удовольствием возился с детства и по сейчас день потакает её прихотям. Возможно, только дети, связанные с ним кровными узами, могли иметь над ним власть.
Монтанелли уже подошёл к площадке и высматривал Гвидо. В конце концов, он заметил дядю около лавочки, смотрящего в гущу ребятишек. Анжело пересёк площадку и встал рядом с дядей, приветственно и сдержанно кивнув. Как всегда, Гвидо начнёт разговор первый, так что ему ничего не оставалось, как ждать соблаговоления дяди. Что касается кровных уз между ними, то не сказать, что племянник чувствовал что-то конкретное к дяди, а если что-то и имело место в его душе, то во всяком случае он это не ощущал и не стремился. Просто Гвидо был отличным шансом исполнить свои мечты и добиться цели своей жизни. Анжело, естественно, испытывал уважение к старшему Монтанелли, но не заливался щенячьим восторгом и не доверял ему душевных секретов. Да и в конце концов он познакомился с ним как следует не столь давно и о намерениях дяди относительно него самого не был в курсе, так что их отношения были тайной, покрытой мраком, которая раскроется только со временем.
Анжело перемялся с одной ноги на другую, обводя взглядом разговаривающих мамаш поодаль. Всё же это было более чем странно, но не ему спорить с Гвидо.
«Жаль, что закурить не представляется возможным».

+1

3

Внешний вид

Гвидо лет десять не был на этой детской площадке - с тех пор, как Лео и Сабрина выросли, здесь просто не было смысла появляться. До того самого дня, когда он узнал о том, что у него есть ещё один сын, которому на днях исполнилось вот уже шесть лет - и всё это время Маргарита скрывала от него тот факт, что Гвидо является отцом её ребёнка... Он был оскорблён и подавлен этим её поступком, и всё ещё не был уверен, что простил ей эти шесть лет молчания; но то, что он не мог простить Омбре, никак не касалось Адольфо - как бы не поступила его мать, мальчик всё равно был его сыном. Экспертиза ДНК это подтвердила, словно разыграв ещё одну насмешку над отцом, который не имел отношения к собственному сыну в течение целых шести лет.
Да, у них с Омброй была сексуальная связь в прошлом... Причём даже не роман, а именно связь - в течение тех пятнадцати лет, что женщина провела в вынужденной ссылке в Риме, Гвидо навещал её дважды: первый раз спустя полгода после её отъезда, второй - почти семь лет назад; и оба раза они были вместе - спонтанно, случайно, но об этих двух ночах Монтанелли втайне до сих пор вспоминал - в них было очень много той странной искренности, которую бывает невозможно понять, но которая так ценится в их среде, полной лжи и предательства. Они до сих пор скрывали от всех, что были тогда вместе; но теперь, когда он собирался признать в Дольфо своего сына - скрывать это от Семьи было уже просто бессмысленно. Он был мужчиной, отцом; посвящённым мафиозо, а с недавних пор стал исполняющим обязанности главы Мафии Сакраменто - и должен был нести всю ответственность за свои прошлые поступки, какой бы не была их тяжесть. Перед Маргаритой, как перед женщиной, с которой он спал, перед Семьёй, частью которой он был, перед своим собственным семейством, в конце концов - не только для него подобное "пополнение" было неожиданностью, в лице Дольфо у Лео и Сабрины появился младший брат, и Энджело обзавёлся маленьким кузеном. Хоть, пожалуй, мужчине уже стоило бы иметь и своих родных детей...
Гвидо попросил его прийти вовсе не для того, чтобы обсуждать семейные дела - хотя и здесь было, что обсудить; не прошло и месяца, как сформировалась их команда, и Монтанелли, став боссом, поставил "старшим капо" своего племянника, назначил Маргариту консильери, и даже выделил своему сыну небольшую территорию, приняв его в Семью и сделав капореджиме - несмотря даже на его молодость. Впрочем, он не сделал бы этого, если бы Лео не успел в свои двадцать обрасти таким значимым авторитетом - вокруг него собралось достаточно молодых людей; стоило только чуть-чуть подтолкнуть его - остальное он всё равно бы проделал сам.
Дольфо играл с другими детьми на площадке, а Гвидо сидел на лавочке, приглядывая за ним. Похоже, что сегодня среди родителей он был единственным отцом - всех остальных детей привели мамы. Которые, помимо того, были явно моложе, чем единственный папаша. На фоне их Монтанелли выглядел эдаким аксакалом, едва ли не старейшиной, мудрым и молчаливым; возможно, что с виду могло показаться, что Дольфо его внук, а не сын - впрочем, Гвидо не скрывал, что действительно постарел за последнее время - зима, в течение которой они потеряли дона Донато, не меньше других потрепала ему нервы, двухмесячная отсидка - тоже не пошла на пользу, мартовский арест большинства членов прежней верхушки была новым ударом, а нынешнее его положение, как босса, давило на него - тридцать лет занимавшийся тем, что прибирал за убийцами, Гвидо совсем не привык быть центральной персоной. Не говоря уже о том, что сейчас он находился на полицейской прослушке - и возможно, это отвлечение внимания на себя было одной из немногих причин того, что в Семье всё постепенно начинало более-менее приходить в норму... Хотя от нормы было далеко - как в организации, которую ему пришлось возглавить, так и в личной жизни.
Именно это и было причиной того, что Монтанелли пригласил своего племянника в парк сегодня - нужно было внести ясность хотя бы в один из вопросов их личной жизни; он не знал, поделились ли Лео или Сабрина с ним этой новостью - но не познакомить Энджело и Адольфо было бы более чем просто неуважением со стороны Гвидо. Он тоже был частью их семьи - точно так же, как Маргарита, Сабрина и Лео; Дольфо был и его родственником тоже, и Эндж имел полное право его знать. Как и для Адольфо он тоже не должен быть чужим человеком...
- Salve, Энджело. - Гвидо поднялся со скамейки, когда  Энджело подошёл к нему, и приветственно приобнял племянника. Наверняка ему тоже было не очень-то привычно в своём новом образе андербосса; впрочем, младший Монтанелли, в отличие от своего дяди, всегда рвался к власти, и был к ней готов; и с его пробивным характером - было не так уж сложно это сделать, когда была возможность, и в администрации Семьи с арестом Альваро, Романо и Риккарди было полно места; то, что для многих было трагедией, для Энджело было билетом наверх - и естественно, Гвидо, став боссом, не мог не предоставить своему племяннику возможность им воспользоваться. Пусть характер Энджело был вовсе не ангельским, но он был его родной кровью - и это являлось причиной того, что Монтанелли мог ему доверять больше, чем остальным. Возможно, что в какой-то степени - даже больше, чем Маргарите, матери своего ребёнка... Женщинам тяжело доверять. Уж кому это знать, как не Энджело. К тому же, он прекрасно разбирался, что к чему в их бизнесе. Гвидо, пожалуй, нужен был андербосс именно с таким "жёстким" характером - это уравновесило бы его флегматизм в какой-то степени. Всегда полезно иметь разные точки зрения. - Как твои дела? - и в новом статусе, в том числе. Тяжело налаживать дела в своей команде с нуля - теперь, когда Монтанелли тоже был лидером своей команды, ему это было более чем понятно. Впрочем, у Энджело в этом было больше опыта. - Я хочу познакомить тебя кое с кем...

Отредактировано Guido Montanelli (2013-06-11 14:18:21)

+1

4

Мама снова занята.  Она почти никогда с нами не гуляет. Точнее, гуляет со мной, но почти никогда - с папой. Я не спрашиваю почему, потому что знаю - бесполезно. Лучше просто прижаться к ней и радоваться, что она рядом, пока она снова не уехала, потому что когда она вернется от нее будет пахнуть горьким, папиным запахом, а в глазах будет странный свет. Тогда я ее даже узнать не могу - слишком иначе она выглядит.
Сегодня мама нас отпустила гулять вдвоем - только поцеловала меня,  слишком высокая из-за каблуков, и что-то выговорила папе, из-за чего они чуть не поссорились. Папа Осо отвлекал меня, но я уже взрослый, и понимаю, что  что-то не так. Папу спрашивать не стал - боюсь, что он обидится и снова уйдет на много-много лет. Я не хочу чтобы он уходил - мама хорошая, но с папой веселее.
Сегодня скучно на площадке. Одни девчонки глупые. Они бегают кричат, ругаются из-за дурацких кукол, а я со своими машинками не считаю нужным с ними играть. Они меня не понимают. Им надо играть в семью, в магазин, а я хочу - в войнушки. Мама подарила мне такую суперскую машину с ракетами - ну не по куклам же стрелять!
Смотрю на папу, ух ты... новый дядя! Страшный правда какой-то смурной и темный. Ну и все равно, хочу к нему!  Бегу к папе,  и цепляюсь за его пальто, обнимая за ногу, смотрю с интересом на странного дядьку.
- Papà, chi è? - Опять забыл, что мама просила не говорить как в Риме.

+1

5

Гвидо был как всегда немногословен. Одна из черт в нём, к которой Анжело испытывал симпатию. Лишние слова всегда раздражали младшего Монтанелли и именно поэтому он так что пылил и кричал, если бы большинство людей, с которыми ему приходиться иметь дело были так же в меру молчаливы и говорили только по делу, жизнь была бы гораздо легче, а общий язык Анжело находил быстрее. Ещё более жаль, что таким качеством редко обладают женщины. Маргарите, например, по мнению андербосса, это качество лишь подчеркнуло её красоту, так у них выходили только извечные перепалки и взаимные оскорбления. Иногда это так сильно надоедало самому Монтанелли, что тот предпочитал вообще не являться на встречу, оставляя выбор всецело в руках этой женщины, что только было ей на руку.
«Может, записать на курсы совладения с гневом?». Нет, тогда мафиозная группировка точно начнёт шарахаться от него во все стороны. Чего уж не хватало самому Анжело, так это не только сдержанности, а ещё умению вести себя с должны достоинством. Несомненно, у него было презрение к людям, толика чувства собственного превосходства, но вот у старшего Монтанелли это было словно влито в его характер. Хотя, возможно, это приходит только с возрастом.
Монтанелли ответил на жест дяди, лёгонько и пару раз хлопнул старика по спине, словно успокаивая. Этот жест был так привычен для мафиози и с таки успехом показан по экранам телевизора, что реакция местных мамаш была более чем красноречива: они столпились в более плотную кучку и с волнением поглядывали на своих детишек. Анжело не придал этому значения, опустив руки в карманы и нащупав через ткань пальто пачку сигарет и зажигалку. Андербосс некоторое время смотрел на постаревшее лицо дяди. Он никогда не пытался забраться в посторонние мысли, но сейчас ему были интересно, что всё-таки испытывает человек, наделённый такой властью и не хочет ли он разорвать ту цепочку, которая связывает его с Альвари, сидящем сейчас в тюрьме и являющимся практически доном, если бы сумел выйти. Анжело бы приложил массу усилий, чтобы устранить такого сильного соперника, имеющего огромные преимущества. При этой мысли младший Монтанелли поёжился, ощущая зыбкость своего положения, но мысль о том, что он гораздо быстрее может отомстить за отца и деда успокоила его.
- Как твои дела? – вопрос дяди скорее был проформой, но дон ожидал услышать только положительный ответ, что, в принципе, и мог сказать Анжело, потому как несмотря на своё недолгое присутствие на посту андербосса, дела шли достаточно прилично, хотя и многое оставалось сделать и улучшить. Младший Монтанелли утвердительно кивнул старшему, ожидая услышать дальнейшие распоряжения и стараясь не обращать внимания на стоящих недалеко женщин. Однако за этим дон произнёс более чем странную для этого места фразу, которая заставила Анжело удивлённо обвести взглядом матерей детей, которые играли на площадке.
«Он что, запал на замужнюю женщину с ребёнком?» Андербосс с сомнение глянул на дядю, но тот глядел вовсе не в ту же сторону, что его племянник. Он смотрел вниз. Маленький мальчик подбежал к дону мафии и вцепился ему в ногу. Детский голосок, произнесший фразу, заставил Анжело буквально опуститься на лавочку сзади них, разве что не открыть рот. Мозг младшего Монтанелли сразу принялся строить логические цепочки, впрочем, ничего другого ему не оставалось.
«Ребёнку на вид лет шесть. Если бы это был ребёнок от его жены, то не было бы причин скрывать маленького племянника от меня, по крайней мере, не так долго. Сабрина мне бы всё равно проболталась, значит, она сама узнала об этом не столь давно или ещё не знает, ведь я не общался с ней достаточно давно из-за всех дел, свалившихся на меня. Либо у Гвидо появились причины познакомиться меня со своим сыном, либо он тоже был не в курсе. Но, от кого и почему так долго скрывала эта женщина?»
Анжело спустился на корточки перед ребёнком и вынул руки из карманов пальто. Его лицо выражало озабоченность и желание разобраться в сложившейся ситуации.
- Cugino, - чуть слышно произнёс младший Монтанелли, вглядываясь в черты лица мальчика. В нём определённо была кровь Монтанелли: тёмные глаза и их разрез. Но также было что-то неуловимо знакомое, но абсолютно другое. Анжело разглядывал новоявленного двоюродного брата, пытаясь понять, что же так настораживает его в нём, что кажется таким знакомым и много раз видимым. Мальчик говорил на итальянском, это уже был хороший знак, значит, он с детства привязан к языку Италии, и родная мать обучала его этому языку.
- Chi è questa donna? – не поднимая взгляда на дядю, спросил Монтанелли.

+1

6

Гвидо хорошо понимал, что если бы племянник был на его месте, то первое, о чём Анжело подумал бы - о том, как разорвать связь с доном, сидящим в тюрьме, и возглавить организацию единолично. Разорвать связь - означает, убить его; других способов снять с Альваро полномочия дона уже просто нет - в тюрьме он не может объявить, что снимает с себя руководство Семьёй. Тот факт, что дон был осуждён и находится за решёткой, уже сам по себе говорит о том, что он не может больше руководить организацией, во всяком случае, повлиять на дела достаточно серьёзно; но притом - и статуса дона с него никто не снимал. Если бы Данте оказался на свободе - он вновь взял бы контроль Семьи на себя, а Гвидо - он просто отошёл бы в сторону, вернувшись к своим прежним обязанностям чистильщика, или полностью занявшись бы профсоюзными делами, или чем-нибудь ещё, но построению власти преемников Донато Монтанелли не стал бы мешать - разве что убедился бы, что те, кого он сам ввёл в администрацию - его сын, Маргарита, Анжело - не окажутся не у дел. Таковы и были условия - Гвидо был действующим боссом Семьи, и сам не собирался становиться доном; пока что все решения исходили от него, но если бы Данте, Джованни или Александр вышли бы из-за решётки - он уступил бы им их прежнее место. Когда по делу Риккарди подали апелляцию - Гвидо к тому и готовился; жаль, но очень похоже, что ничего из этой затеи не выйдет... Старший Монтанелли никогда не хотел власти. Так уж получилось, что именно его наделили ей - и это решение Альваро ему тоже не совсем было ясно. В любом случае - это назначение было временным; если прежняя верхушка Семьи не появится - скорее всего, Гвидо просто передаст дела кому-то ещё в будущем. Через год или несколько лет. Впрочем, о самом факте очередной перемены власти думать слишком рано - лучше начинать думать о том, кому именно стоит её передать... Естественно, он рассматривал и кандидатуру племянника тоже. В числе других кандидатов.
Дольфо успел увидеть незнакомца даже раньше, чем Анжело вообще заметил его, и подбежал к ним первым, избавив Гвидо от необходимости звать его, тут же смело спросив о том, кто этот человек рядом с ним, и окончательно развеяв все тайны, назвав Монтанелли-старшего папой. Теперь не придётся даже подбирать слова, чтобы представить Анжело его двоюродного брата - племянник догадался обо всём и сам... Давно Гвидо не видел его таким растерянным. Впрочем - когда он видел подобное удивление Анжело в последний раз, оно тоже продлилось крайне недолго. Вспыльчивость и резкость имеют и хорошую сторону - тот, кто реагирует быстро, никогда не теряется. Своего рода залог выживаемости...
- Познакомься, Дольфо, это Анжело. - Гвидо улыбнулся сыну, пригладив его растрёпанные волосы. Он почувствовал, как мальчик прижался к нему, когда Анжело встал со скамейки и присел перед ним на корточки. Похоже было, что он боялся мужчины; вернее сказать, не боялся, Дольфо был довольно смелым ребёнком - и неглупым, он просто не доверял незнакомым. Сказывалось мамино воспитание; но это было как раз правильно. Монтанелли мягко положил руку на плечо сына, пытаясь поддержать его. Всё в порядке. Пусть даже он видит этого человека в первый раз - это не значит, что он представляет какую-то опасность... - Он твой кузен. - подтвердил Гвидо слова Анжело. Вот теперь мальчик знал всех Монтанелли, из тех, кто остался в живых, во всяком случае. Кроме матери Лео и Сабрины, впрочем - она уж точно не имела к нему никакого отношения, так что знакомить их лично было не обязательно. И уж совершенно лишним было сталкивать их с Маргаритой вместе... хватало той ревности, которую они с Риной испытывали по отношению к нему. Ревности практически беспочвенной, беспричинной - и оттого бесконечной. Все женщины Монтанелли были ревнивыми... впрочем, наверное, это ошибка скорее мужчин рода. Ошибка самого Гвидо, либо дававшего повод для ревности, либо же вообще связывающегося с такими женщинами. Впрочем, именно таких ведь они и любят... Разве не так, Анжело?
- Среди них её нет. - Гвидо заметил тот взгляд, который племянник бросил на остальных родителей. Заметил и несколько ответных в их сторону, наполненных тревогой или страхом; для чего совершенно не было причин... им не нужны были ни их дети, игравшие на площадке, ни они сами - возможно, они были иногда жестокими по отношению к людям, но применять жестокость по отношению к детям, или как-то использовать их для устрашения родителей всегда считалось скотством. В их мире и без того слишком много крови, боли и грехов... Гвидо видел слишком много и кровопролития, и её последствий. Нужно держать всё это в каких-то рамках. Нужно делать всё по правилам. Во всяком случае, стараться придерживаться кодекса чести. Дело не только в уважении - дело в тебе самом...
- Мама Адольфо - Маргарита. - Монтанелли серьёзно взглянул на племянника. Он знал, что отношения с ней у Анжело были натянутыми, но с этим он ничего поделать ничего не мог - она была матерью его двоюродного брата, радовало это его или нет. Так что верность Семье - не единственное, что их связывало. Теперь уже не единственное... Сейчас же он открыто признавался племяннику не только в том, что у него есть ещё один ребёнок, но и в том, что он имел в прошлом связь с женщиной, которая сейчас занимает статус консильери Семьи. Гвидо понимал, что Анжело захочется это обсудить подробнее - и здесь было, что обсудить - но, во всяком случае, не стоило говорить о подобных своих подвигах при ребёнке. Особенно, если речь идёт о его матери.

+1

7

- Мама Адольфо – Маргарита.
Анжело почувствовал, как у него в висках начинает стучать кровь, заглушая остальные звуки. Он сглотнул пару раз, пытаясь унять поднимающуюся боль, но ничего не смог с этим поделать. Мужчина пересел на лавочку, облокотившись о колени и подперев подбородок, при этом не сводя взгляда с мальчика. Он некоторое время сидел так, сохраняя неподвижность. Опять жутко захотелось закурить.
«Это было вполне ожидаемо, если подумать. Не знаю, что связывает дядю и Маргариту, да и знать не хочу. В итоге результат не был ясен. Рано или поздно она бы заволокла в постель кого-нибудь из мафиозной верхушки, и ей очень повезло, что Гвидо получил такую власть в свои руки. Теперь, если она этого действительно захочет, манипулировать Монтанелли будет гораздо легче. Всё же я недооценил cagna, жаль. Что бы там она на самом деле не хотела в итоге получить, это получилось весьма и весьма в её пользу».
Младший Монтанелли закусил костяшки сжатого кулака. Новость действительно застала его врасплох. Не сказать, что она была такая уж и плохая, он слышал и похуже в своей жизни, но лучше бы уж это была совсем незнакомая женщина или даже из правоохранительных органов, а ребёнок от Маргариты действительно сильно всё усложнял. Кроме того, Анжело прекрасно понимал, что это был выбор его дяди и оспаривать его он не имел никакого права, а должен сейчас, как и всякий член Семьи, поддержать дона и постараться понять его по мере возможности. Тем не менее, не нужно забывать фразу «меньше знаешь – крепче спишь», и младший Монтанелли решил не задавать лишних вопросов, а просто смириться с этим фактом. Несмотря на своё пренебрежение к матери этого ребёнка, к маленькому Адольфу он пока испытывал только искреннюю симпатию, как испытывает всякий настоящий итальянец к родной крови. Этот малец может и не пойти в криминал, но у него всегда будут близкие люди, готовые его поддержать в любой момент. У самого Анжело осталось очень мало родственников, а терять он их не хотел и не собирался, так что такое пополнение в семье побудило андербосса почувствовать себя кому-то нужным. Сабрина уже не маленькая девочка, хоть за ней глаз да глаз нужен, а с Адольфо он мог испытать и заново пережить все те счастливые моменты, что были в его детстве. Вообще любой ребёнок – это некоторый возврат назад, в приятнейшие годы жизни. Анжело вздохнул и поднялся со скамейки, пытаясь совладать с собственной разыгравшейся головной болью. Мужчина поморщился на секунду от ритмичного постукивания крови в висках.
- Она ставила какие-то условия? – как можно тише спросил он дядю, с неприятным чувством ожидая целого списка, который мог обрушиться на его голову. Что ж, в любом случае, он не даст кузена в обиду, а особенно не позволит ему видеть, как его собственная мать скачет по хахалям, в чём он, конечно же, не сомневался.
«Маргарита не дура, так что вряд ли сразу станет что-либо выпытывать и просить, подождёт, посмотрит реакцию окружающих, в открытую не будет говорить, но ох уж эти женские намёки, они бывают жёстче брачных контрактов, придётся держать ухо в остро. А уж если она догадается, что братец прикипел к её сынишке, то она не преминет этим воспользоваться и даже по полной раскрутиться на этой почве».
Монтанелли опять болезненно поморщился, ведь огромная головная боль со стороны Маргариты не заставит себя долго ждать: она имеет полное право запретить им общаться и тем самым спровоцировать Анжело на новый эмоциональный взрыв. А младший Монтанелли попросту не подчиниться её выкидонам и постарается их обойти любыми возможными способами. Это же ребёнок, а при такой безответственной матери, коей он считал консильери, Анжело чувствовал некую ответственность не только за поступки своего дяди, но и за их последствия. Впрочем, так как Маргарита не была заинтересована в его реакции, а также в его помощи или хоть какому-нибудь участию с его стороны, то она бы поспешила дать свои «наставления» Гвидо.
«Ладно, оставим это на потом. В любом случае, мне нужно время справиться с этой новостью. Надеюсь, дядя это понимает и не ждёт от меня поспешности. Хотя я бы сейчас с удовольствием поговорил по душам с прелестницей, придётся это отложить на неопределённый срок. Слегка настораживает также её поведение: многое себе позволяет. Впрочем, я, как андербосс, не должен допускать, чтобы дон морочился по таким пустякам, если это зайдёт действительно далеко, Гвидо попросит меня принять жёсткие меры. Пока что это моё дело».
- Lo zio, vuoi discutere di qualcosa d'altro? - выбиваясь на минуту из привычной ему колеи, заговорил по-итальянски Анжело. Итальянский всегда напоминал ему о матери, служил ему незримой связью, даже когда, казалось бы, нить окончательно порвалась после её смерти.

+1

8

Пожалуй, в этом Анжело был прав - появление женщины в мужском сообществе рано или поздно обязательно спровоцирует сексуальную связь с кем-то из других участников этого сообщества. Потому женщин и не брали в Мафию столь долгое время - это может стать и причиной раздора между ними - мужчины всегда будут воспринимать представительниц слабого пола, как добычу, а привлекательных женщин - как добычу желанную; и всегда будут бороться за лучшую добычу, как и заложено в них самой природой. Вокруг красивой женщины всегда присутствует ореол вопроса о том, с кем она ложится в одну постель, и если одна - то почему так происходит; о ней будут ходить разные слухи, но неизменным будет одно - все они будут иметь сексуальный или сексистский подтекст. Рано или поздно, это должно было случиться, не с Гвидо, так с кем-нибудь другим... и не поймёшь, что лучше - рано, или всё-таки поздно. Вот только сексуальная связь - вещь в разы менее прочная, и в разы более переменчивая, чем кровные узы или даже дружба, на ней ни в коем случае нельзя выстраивать ни один из бизнесов - особенно говоря о "нашем деле". Гвидо хорошо это знал. И Анжело это знал не хуже него - едва ли он когда-либо доверял одной из своих любовниц что-то большее, чем находиться в нужное время в правильном месте... Естественно, Монтанелли-старший руководствовался не сексом, когда поставил Маргариту во главе легальной стороны их бизнесов. Но не был мотивирован и тем, что её сын был и его сыном - решение было принято ещё до того, как Гвидо узнал о том, что он биологический отец Дольфо. Всё стало ясно как раз в тот момент, когда он рассказал ди Верди о своём решении около двух недель назад... Омбра должна была быть консильери по той причине, что знала очень многое об этом бизнесе, и видела это с того угла обзора, который не был доступен большинству - да почти всем - остальным мафиозо; не говоря уже о её образовании и умении вести дела, для него не было секретом, что Маргарита во много раз богаче его самого, учитывая всё то, что она так или иначе контролирует. Возможно, её финансовое состояние было даже близко к объёму казны всей Семьи Торелли. И почти все эти деньги она заработала без помощи Семьи, находясь в давно уже ставшей чужой для себя стране, оторванной от своих друзей на долгие пятнадцать лет - за то, что оказала им услугу. Да, пусть Омбра была женщиной - но это было её единственным грехом, если можно это так назвать, по отношению к Мафии; она всегда демонстрировала преданность своей Семье, верность своим боссам и своим друзьям. В своё время молодая несовершеннолетняя убийца, с которой у Гвидо была ощутимая разница возрасте - а тогда Омбра было столько же, сколько Сабрине сейчас - была человеком, на которую он хотел бы быть хоть немного похожим... И боялся её. Весь Сакраменто боялся la nostra bambina. "Наша маленькая девочка" - так её и звали почтенные старцы, заправляющие в те времена этим городом.
- Что? - Гвидо был прагматиком, в силу своей прежней "профессии"; но даже он иногда удивлялся прямолинейности своего племянника. Он только что узнал о существовании своего, практически, незаконнорожденного кузена, а его интересовало то, какие условия ставила его мать - при этом, он не постеснялся спросить об этом при самом ребёнке, хотя Дольфо и вряд ли услышал, о чём там шепчутся взрослые. - Нет, конечно. На самом деле, условия ставил я. - если можно назвать "условием" его желание быть для Адольфо нормальным отцом, а не персонажем сказки, которую сочинила про него Маргарита; это было немного тяжелее, учитывая, что в аэропорту она его представила ребёнку, как друга, а не как его папу, но, кажется, через это в отношениях с сыном всё-таки удалось перешагнуть. Хотелось бы верить, конечно, что он это забудет, но... едва ли такие вещи когда-нибудь забываются. Впрочем, одно конкретное условие у него всё-таки имелось - Гвидо хотел теста на ДНК перед тем, как он назовёт Дольфо сыном. Тест, однако, подтвердил слова Марго.
Монтанелли всё ещё не покидало то чувство вины, что он был лгуном для собственного сына всю его жизнь. И за это его мать простить было тяжело, хоть возвращаться к этому вопросу было уже бессмысленно - они поговорили друг с другом и всё выяснили. Им нечего было делить. Адольфо не должен был становиться причиной ссор - как раз наоборот... он должен бы был объединять их и сглаживать все углы. Неважно даже, что они чувствовали друг к другу. Гвидо тоже уселся на лавочку, оставив пространство и для мальчика между собой и племянником, словно предлагая сесть и ему.
- No. - Патологоанатом пожал плечами, украдкой взглядом указав на сына. Поговорить было о чём, и касаемо бизнеса, и касаемо их личного; но при ребёнке он этого делать не хотел - Дольфо незачем ни знать того, чем конкретно они занимаются, ни расстраиваться из-за того, что на самом деле происходит в его семье. Оба мужчины были сегодня в этом парке для него - так что стоило бы и уделить больше времени ребёнку. Пообщаться между собой, на том или другом уровне, они успеют и в другой раз. - Volevo solo farvi sapere l'un l'altro... - и пообщались, хотя бы немного - намёк на это явно прозвучал в его голосе. Казалось, что будто Анжело куда больше тревожит связь его дяди с Маргаритой, нежели тот факт, что у него объявился двоюродный братик. И всё больше казалось, что Дольфо тоже попросту боится новоявленного родственничка... впрочем, почему-то Гвидо не особенно удивлял ни первый факт, ни второй.

+1

9

Анжело поднял бровь, на секунду удивлённо взглянув на Гвидо. Впрочем, это выражение тотчас исчезло с его лица, чтобы дядя ненароком не подумал, что собственный племянник сомневается в его силах. На самом деле, младший Монтанелли скорее слегка поразился поведению консильери, но, памятуя о её гендерной принадлежности, решил, что она всё-таки оставила что-то на закуску. Племянник Гвидо пожал плечами и кивнул, принимая сказанное доном к сведенью. В любом случае, если сам дядя сейчас не настроен обсуждать эту тему, то лучше её и не начинать. Старший Монтанелли, несмотря на то, что он не столь давно занял пост босса мафии, опытом относительно общения с людьми был умудрён больше, нежели Анжело. Не знаю, как с женщинами, но раз уж Гвидо спокоен относительно Маргариты и на настоящий момент не отдаёт распоряжения, то необходимо вытащить воображаемую занозу из задницы и сидеть прямо, не рыпаясь в эту сторону, чтобы ненароком ничего не испортить своей импульсивностью. Такие решения, которые касаются в какой-то мере крови, требуется принимать на трезвую и холодную голову, а с таким сумасбродством, какой есть у Анжело, надо поостеречься и попросту походить вокруг и понаблюдать за действиями опытного хищника.
Монтанелли посмотрел, как дядя садиться на лавочку, с которой он недавно поднялся и, потоптавшись в замешательстве некоторое время на месте и переводя взгляд с брата на старшего Монтанелли, тоже сел, оставляя место. Со стороны могло легко показаться, что мужчина не в своём уме: постоянно встаёт и садиться. Но что поделать, такова была его природа, трудно усидеть на месте и унять бешеный галоп ещё молодого сердца.
«Интересно, а Сабрина с Лео знают? Если знаю, почему Сабрина не поспешила всё разболтать любимому, я надеюсь, кузену? Не слишком ли повлияла на неё эта новость, как она относится к такому подарку родного отца, расскажет ли она матери? Давненько, впрочем, я не видел её. Надеюсь, она учиться, а не болтается без дела и лишь по заданиям мафии. Девушке нужно образование, хоть какое-то, хоть для поднятия самооценки и какой-никакой уверенности в собственных силах. Или опять влипла куда-то… ух и доберусь я до неё, достанется ей».
Вместе с этим Анжело вспомнил на секунду свои студенческие годы, приятелей, проделки, девушек, свободную, независимую жизнь, ещё отец был жив, и, конечно же, мать, и Оливия была рядом, Лолли, давно же он не вспоминал её. Растеребив старую рану, Монтанелли захлопнул дверь, ведущую к собственной же чувствительности, стараясь обратить больше внимания на новоявленного двоюродного брата, тем более, что этого же хотел и дядя. Если он уделил такое большое внимание этому знакомству, значит, на то были веские причины, значит, мальчик должен знать не только родного отца, но как можно больше родственников с его стороны, чтобы быть привязанным не только к матери. Это же подтвердила и последняя фраза, сказанная старшим Монтанелли. Анжело понимающе кивнул дяде и обратился к ребёнку:
- Дольфо, - начал было серьёзно Монтанелли, но потом спохватился, что разговаривает с ребёнком и, улыбнувшись уголками рта, похлопал место между собой и дядей, жестом предлагая сесть и с напускной важностью добавил, словно принимал кузена и правда за самостоятельного и взрослого человека, стараясь говорить с ним на равных. Со стороны вечно хмурого и сосредоточенного, и даже излишне иногда пафосного Анжело, это выглядело более чем комично.
«Если бы Маргарита это сейчас видела, я бы заслужил фырчок в свою сторону и пару-тройку фраз, полных «нежных» чувств и комментариев, относительно моего поведение. Впрочем, я слишком много в последнее время озадачиваю себя этой особой. Надо прекращать накручивать себя без причин».
- Дольфо, posso ti chiamo così? – продолжил он начатую фразу. - Vi piace Sacramento? Trovato nuovi amici? – мужчина наклонился к ребёнку, поглядывая за его спину на машинки, с которыми он играл. – У тебя классные машинки. У меня вот только одна, вот только с ней не поиграешь, зато можно весело покататься. Если захочешь, просто попроси своей кузена. Как сказал твой папа, меня зовут Анжело. Правда, мне уже приелось это имя, так что я только за, если ты дашь мне прозвище поинтереснее, - Монтанелли вполне искренне улыбнулся. Он бы потрепал ласково мальчишку по голове, но не решался трогать ребёнка, потому как не знал, как тот отреагирует. Решив не спешить в таком деликатном вопросе, как общение с маленьким кузеном, Анжело пока что общался с ним, ожидая, как отреагирует на его вопросы и предложения сын старшего Монтанелли.

+2

10

- Папа, а кто он? - Я искренне пытаюсь понять что  происходит. Этот мужчина рядом с папой меня немного пугает. Он странный - от него пахнет чем-то горьким, а руки - сухие и нервные. Мама так делает пальцами, когда ее лучше не трогать - звук получается плохой. Так делать нельзя, я точно это знаю. Мама говорит, что  так делают  только те, кто не умеет себя вести. Странный дядя. Он называет меня кузеном. Но  у мамы нет родственников, это я тоже хорошо знаю. Это  у  Хуана есть сестричка, тетя, трое противных кузин, которые забирали у нас кексы в Риме. Но тут не Рим. Я точно это знаю.
- Папа,  а где мама? - Держусь за его штанину, боюсь. что папа оставит меня этому страшному дядьке. Выдыхаю и беру машинку - мама всегда говорила отвлекаться, когда страшно. Это помогает. Без нее помогает только отвлечься на машинки.
Делаю шажок назад, когда дядька назвавшийся моим кузеном, обращается ко мне. Смотрю ему в глаза, и пытаюсь не искать свое отражение  - мама говорит, что можно потеряться, но папа говорил, что  всегда открыто надо смотреть  в глаза. А еще он говорит со мной как со взрослым... жутковато.
- si... - Киваю, но штанину папы пока не отпускаю. - si... si... - Повторяю два раза на его остальные вопросы. Странный дядя. Но машинки я ему не дам. Они мои! - Играй..те со своей. - Стараюсь не злится. - У меня нет кузенов... - Гордо смотрю на папу, ожидая одобрения.

+1

11

Решив, что Маргарита не оставила козырей в рукаве, на всякий случай, Гвидо формально выразил бы своё неуважение к ней - и как к женщине, и как к своему консильери, и как к своему другу, умевшего сочетать в себе два предыдущих пункта; так что да, Монтанелли был уверен в том, что ди Верди подстраховалась, и что она ещё выдвинет ему свои условия однажды. Впрочем, может и нет - только время покажет, так или иначе, это случится не сейчас, и Гвидо не хотел думать об этом; стоило решить хотя бы часть всех остальных своих проблем... слишком много было возможностей превратиться в параноика, чтобы добавлять к их списку ещё одну, перестав доверять своим близким людям. Доверие и без того стоит слишком дорого в их жизни и среде обитания; и родная кровь, чтобы не говорили принципы мафии, не вода - личные вопросы стоит решать самому, пока это возможно. У Гвидо же и вовсе не было выбора. Над ним больше не было дона, имеющего право рассудить других, решить проблему между своими солдатами. Он был главой в обеих семьях, и в той, которая носила его фамилию, и в другой, чья фамилия принадлежала двум братьям, убравшим своего однополчанина в двадцатом году, чтобы возглавить банду самостоятельно...
Кто он? Странно. Ребёнок никогда не задавал вопросов о том, кем является его мама или отец, или Осо - при Гвидо, во всяком случае. Впрочем, и неудивительно, в этом случае всё и так было понятно - Гаррида был его крёстным, Монтанелли - папой, Маргарита - матерью, воспитывающей его всю его жизнь; а Анжело мальчик видел впервые в своей жизни, как недавно узнал Лео и Сабрину, но даже тогда - он был готов к этому, а в этом случае явление очередного родственника стало для мальчика неожиданностью. Да и для Анжело тоже, но он-то был взрослым, и всегда готовым ко всякого рода неожиданностям... Кажется, Дольфо пугала эта ситуация. И своего взрослого кузена он явно тоже боялся. Это было даже обидно в какой-то степени; хотя больше для самого Анжело, пожалуй, чем для его дяди... и всё же - Гвидо хотел того, чтобы его сын узнал всех Монтанелли, и настаивал на этом. Тем более, что родственников с этой стороны у него было совсем немного... Их вообще было очень мало, учитывая, что у Маргариты и вовсе не было кровной родни.
- Анжело? Он владеет рестораном. Но не здесь, а во Флориде... Когда-нибудь я свожу вас с мамой туда.
- как бы сам владелец не протестовал по поводу того, что Маргарита появится в стенах его собственности. Фамильный ресторан Монтанелли под названием "Маленькая Сицилия", передававшийся из поколения в поколение с тех пор, как был основан прадедом Анжело - Марио. Более ста лет ему... Анжело повезло, что ему удалось сохранить бизнес в семье. И то, что бывшие друзья его отца дали ему возможность унаследовать дело, было хорошим поступком с их стороны. Не хотелось бы потерять ресторан - даже учитывая, что Монтанелли окончательно перекочевали в Калифорнию; это было больше, чем заведение - это было настоящей реликвией. Гвидо не был уверен, что его племянник разделяет его взгляды, но, тем не менее - "Маленькая Сицилия" была важной частью их семейства.
- Мама уехала по делам. Она скоро придёт. - это было даже жутковато, Дольфо раньше не спрашивал о маме во время их прогулок, а теперь же, стоило появиться Анжело - и он вдруг стал интересоваться, куда подевалась Маргарита... ребёнку было страшно. Почему-то он боялся своего новоявленного родственника, хотя тот не давал ему для этого совершенно никаких причин; и подобная боязнь маленькому Адольфо не была свойственна, насколько Гвидо помнил. Хотя бы по их первому общению в аэропорту... Впрочем, Монтанелли не собирался заставлять своего сына полюбить кузена - что же поделать, если ребёнку он попросту не нравится; однажды всё равно произойдёт что-то, что заставит его переменить мнение. Возможно, просто больше будет некому с ним сидеть, а возможно - мальчик просто вырастет. Гвидо мягко взял своего сына за руку, чувствуя, как Дольфо тянет его штанину. Бояться было нечего. Он не собирался ни оставлять его Анжело, ни отдавать ему его игрушки; впрочем, не хотел бы и того, чтобы его ребёнок боялся своего кузена с отцовской стороны, поскольку поводов для этого и впрямь не было никаких. И это было даже в какой-то степени невежливо. Только как объяснить это ребёнку, который боится, который ещё не успел толком ни найти новых друзей в новом городе, ни привыкнуть к тому, что у него есть кто-то ещё, кроме матери и дяди Освальдо?.. Тяжело видеть в собственном ребёнке сироту. Но на это не надо смотреть... надо просто быть для него родителем. И всё получится само собой.
- Как это нету? - хотелось засмеяться, но Гвидо сдержал улыбку, не желая унизить своего ребёнка, тем более уж перед человеком, который пока что ещё был чужим для него. Но поддержать слова Дольфо Монтанелли просто не мог, поскольку в них не было правды - у него был кузен, точно так же, как был и отец; но если начинать размышлять о том, почему так получилось, что они не знали друг друга раньше - всё опять скатится к общей тайне Маргаритой и Гвидо, мусолить которую уже давным давно бессмысленно. Это не детского ума дело; что же касается Анжело - то он-то как раз не маленький, и отлично понимает, как вдруг случается, что у мужчины и женщины появляется общий ребёнок. Да, между ними была связь, и Гвидо сообщил об этом своему племяннику без слов; и не хотел заострять на этом внимание, поскольку важно было совсем другое - Дольфо был его сыном. - Анжело - сын моего брата, мой племянник. И твой кузен. Не бойся, подойди ближе.

0

12

Игрок удален, Игры нет месяц.
Тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Поздравляю, ты снова кузен!