Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I wanna spend every minute of every day with you


I wanna spend every minute of every day with you

Сообщений 41 страница 54 из 54

41

Квартира, ставшая для меня уже почти родной, местом, которое принято называть семейным гнездышком, встретила нас мягким полумраком закатного солнца, проскальзывающего в окно, привычными приятными ароматами и домашним уютом после столь насыщенного дня. Наверное, мы с Дэми еще никогда не проводили день так активно бродя по городу и, уж точно, пока это был первый в нашей истории день, настолько богатый на события и эмоции. Разумеется, Новогодняя ночь, День Рождения Дэмиэна и еще некоторые моменты тоже запомнятся мне навсегда, но все же это разные вещи хоть и ценны для меня одинаково. Если бы только можно было запомнить каждый день, проведенный с ним, как-то его записать на бумаге, дополнить парой фотографий, запахами и чувствами, то я собрал бы многотомную коллекцию мемуаров, ведь невозможно ни об одном нашем дне сказать в двух словах; даже исписанного с двух сторон листка А4 будет маловато, что бы рассказать о том, насколько счастливым делает меня присутствие Гудмэна рядом и, пожалуй, единственное чего я хочу больше всего на свете - это что бы так продолжалось всегда.
             На самом деле, я был рад, что домашний питомец появится у нас, как минимум, несколькими днями позже, ведь сегодня сил на успокаивание маленького писклявого пушистого комочка у нас обоих уже не было. Я до того нагулялся, что мне даже ужинать пока не хотелось как, впрочем, и Дэми - он тут же плюхнулся на диван в гостиной, блаженно улыбаясь и протягивая ко мне руки, зовя к себе. Устоять было просто невозможно, так что я, не раздумывая ни минуты и довольно улыбаясь, приблизился к дивану, присаживаясь рядом. Сейчас, как и обычно по утрам, он был таким домашним, таким нежным, каким мог видеть его лишь я, что тут же захотелось сгрести его в охапку и крепко-крепко прижать любимую радость к себе, но вместо этого я лишь ласково провел кончиками пальцев по его щеке, шее, скользя по выступающим ключицам... Он был так прекрасен, мой Дэми, так необычайно красив и трогательно мил, что я не мог отвести он парня глаз.
           - Ты правда мой, или все это мне снится уже полгода?. Потому как если это все же сон, то я хочу спать целую вечность, так долго, как только это возможно, а если это реальность, то я просто самый счастливый человек на Земле. Благодаря тебе и нашему будущему. Кстати, с чего ты взял, что дети будут любить тебя только за то, что ты будешь делиться с ними своими любимыми сладостями, а? Они и без того будут обожать такого чудесного папу, но все же не больше, чем я. Об этом пусть даже не мечтают, нет-нет-нет и еще раз нет! - поглаживая Гудмэна по плечу, лаская нежную, словно фарфоровую, кожу, я вновь, как происходит изо дня в день, все никак не мог поверить своему счастью. Казалось бы, еще совсем недавно я был совершенно чужим в этом городе, в этой стране, приезжим студентом, сбежавшим из дома и не имеющим друзей. Конечно, моя общительность и весьма легкий характер всегда собирали вокруг меня людей, но я никогда не мог им довериться, никогда не мог быть с ними достаточно откровенным и настоящим Габриэлем, каким знали меня немногие. Еще совсем недавно я и представить себе не мог, что в возрасте, едва перевалившем за двадцать лет, рядом со мой будет человек, с кем захочется разделить свою жизнь, отдать ее, если в том будет необходимость. Дэмиэну я смог открыться, с ним я мог не бояться смотреть вперед, потому как в нем видел частичку себя, а он сам уже давно жил во мне, в моих мыслях, в моем сердце, имя его всегда вертелось на языке, а прикосновения прочно пролегли под кожей.
            - Я люблю тебя. - голос звучал предательски тихо и, словно  бы, немного неуверенно, но не потому, что я сомневался в том, что говорю или потому, что это меня пугало, просто я снова ощутил все те чувства, что испытывал к Дэми, единовременно и мне настолько сложно было их контролировать, удерживать в себе, что было трудно даже говорить. Я всматривался в его лицо, словно видел его впервые или, наоборот, перед долгой разлукой. Всматривался в каждую черточку, в изгибы линий чувственных губ, скользил взглядом по бледной коже, на которой мерцали тени от взмахов густых ресниц, в светлые глаза, которые, в свою очередь, так открыто и доверчиво смотрели на меня. Я смотрел и никак не мог насмотреться, я хотел что-то еще сказать, но молчал, проводя большим пальцем по выступающей ключице, поддевая ткань майки, что мешала мне прикасаться к его телу так, как мне хотелось бы.

+1

42

Наполненный эмоциями и впечатлениями день изрядно вымотал нас обоих, но дома на мягком усыпанном подушками диване в полумраке комнаты было так хорошо, что усталость отходила на второй план, оставляя лишь спокойствие и расслабленность. Склонив голову набок, я мягко улыбнулся присевшему рядышком Габи. Им можно было любоваться часами, как произведением искусства, поэтому я иногда позволял себе просто молча смотреть на любимого, пока он с горящими глазами увлеченно о чем-то рассказывал, и радоваться тому, что мне можно это делать, не стесняясь своего безумно влюбленного взгляда.
Я невольно вздрогнул от прикосновения кончиков пальцев к щеке и почувствовав, что они скользнули ниже, лаская шею и пробегаясь по ключицам. Нежные прикосновения друг к другу должны были стать уже привычной частью нашей жизни, но каждый раз меня словно током прошибало, легкая приятная дрожь пробегала по телу и покалывало кончики пальцев от желания прикоснуться в ответ. Я почувствовал, как горят щеки из-за закравшихся в голову мыслей, возможно, слишком смелых для моего неуверенного характера. Скромно улыбнувшись, я бросил на любимого короткий взгляд из-под ресниц и слегка прикусил губу.
- Нет, милый, это все же реальность. И мы делим с тобой на двоих одно огромное счастье. Я хотел бы разделить с тобой все на свете: каждое мгновение и каждый вздох, - я уже давно я не представлял себе жизни без Габриэля, а то, что это все происходило на самом деле и самый удивительный в мире человек действительно сейчас смотрел на меня влюбленными глазами, было словно самый большой подарок, который только может преподнести человеку жизнь. Только он делал меня счастливым. Лишь рядом с ним мне хотелось быть лучшим, достойным его внимания и любви, хотелось быть незаменимым для него, единственным и неповторимым. И в его янтарных глазах я видел, что мне это удается, что только со мной он хочет строить свое идеальное будущее, наполненное безмятежностью и счастьем.
- Я надеюсь, что они будут любить меня не только за это, но нужно учесть все варианты завоевания их расположения. Но самое главное, что тебя я уже завоевал, хотя до сих пор не понимаю как, - я улыбнулся, чувствуя как теплая ладонь Габриэля согревает плечо. Я мечтал о том, что когда-нибудь я подарю частичку своей души темноволосым кудрявым малышам, которых невозможно будет не любить, ведь они будут частичкой Габи, человека, которому я готов посвятить всю свою жизнь без остатка. Даже появление в нашей семье детей не заставит меня любить его меньше, потому что лишь в этом человеке сосредоточен весь мой мир, моя вселенная скрыта в его глазах, а вся моя жизнь на кончиках его пальцев и он может без труда управлять мной, не произнося ни слова. Возможно, это странно - быть настолько зависимым от кого-то, но я уже не мог иначе.
- Я тоже тебя люблю, - эхом отозвался я и нервно облизнул пересохшие от волнения губы. Я чувствовал себя как на ладони под пристальным изучающим взглядом Габриэля, но мне не хотелось спрятаться, как это было бы, если бы на меня так смотрел кто-то другой. Ведь Габи видел меня любым, он знал меня, возможно, даже лучше, чем я сам, от него невозможно было что-то скрыть, ведь он видел меня насквозь. Разве что он не умел читать мои мысли. И, наверное, это хорошо, ведь я не знаю, понравилось бы ли ему то, что он увидел бы. Ведь мы никогда не говорили об этом. Не поднимали тему, хотя видели, как на каждого из нас действуют прикосновения к обнаженной коже, как иногда трудно остановиться во время поцелуя, чтобы это не перешло во что-то большее. Флирт был, возможно даже довольно откровенный флирт, но, наверное, каждый из нас думал, что другой не готов двигаться дальше и это заставляло включать задний ход.
Мне казалось, что сейчас я буду выглядеть глупо и смехотворно, как какой-нибудь пингвиненок. Но сделав глубокий вдох, я накрыл ладонью руку любимого, пальцы которого уже подцепили краешек майки и отвел ее в сторону, неуверенно пододвигаясь ближе к Габи. Сердце выскакивало из груди и казалось, что мой мозг сейчас взорвется от того хаоса, который в нем образовался. Поцеловать. Да, поцеловать. С этим я знаком, это я знаю, в этом я уверен. Я накрыл губами губы любимого, вовлекая его в нежный робкий поцелуй, такой, словно он был первым. Долгий и тягучий, он становился более уверенным, каким-то непонятным образом придавая мне сил. Легко, словно дразня, хотя я сам дрожал от волнения, я скользнул кончиком языка по губам Габриэля и отстранился. Ладони заскользили вверх по рукам Габи. Я внимательно следил за движениями своих рук, пытаясь не смотреть на любимого, потому что я обязательно растерял бы всю свою напускную решительность. Я знал каждую венку, каждый миллиметр кожи на этих руках, ведь это они обнимали меня каждый день, так крепко прижимая по груди, которая сейчас была скрыта под тонкой тканью футболки и по которой спускались вниз от сильных плеч мои руки, изучая, словно я прикасался к Габриэлю впервые. Нащупав пояс брюк и я выдернул из-под него края футболки. Кончики пальцев скользнули под слой ткани, прикасаясь к теплой коже. Одна рука переместилась на поясницу, слегка царапая короткими ногтями. Но ткань мешала, поэтому зажав в кулачок тонкую материю футболки, я поднял взгляд, вглядываясь в лицо Габриэля, ища в его глазах удивление или шок, которые просто обязаны были в них отразиться.
- Можно?.. - дыхание прерывалось и я тяжело сглотнул, - Можно ее снять?

Отредактировано Damien Goodman (2013-09-02 21:29:25)

+1

43

  И ты так близко, наше время льется,
Мне нужно забыться или сердце собьется*

               
                Я и сам не понимал как Дэмиэну удалось, как он говорит, "завоевать" меня, не понимал как осознал свои чувства, как они крепли и менялись сами, меняли меня, просто в один миг я понял, что жизнь без этого человека совершенно бессмысленна. Он был нужен мне рядом днем и ночью, только с ним хотелось засыпать и просыпаться, держать его руку, смотреть в его глаза и вдыхать запах его кожи. Изо дня в день. Всегда. Он нужен был мне весь без остатка, целиком и полностью, во всех мыслимых и немыслимых аспектах, ведь я любил его.
              Я думал, что прекрасно знал Дэми (за исключением каких-то его маленьких хитростей, которыми любимый не уставал меня постоянно удивлять), думал, что знаю все его повадки, жесты и взгляды, но тот Дэми, что был передо мной сейчас, приподнявшись над подушками, едва ли был мне знаком. Слишком смелый, слишком уверенный, хорошо знающий что ему нужно, он словно дразнил меня, играл со мной, зная мои слабые места и усиленно на них нажимая. Нежные, но такие решительные прикосновения, чувственный поцелуй и, словно пытаясь раззадорить меня еще больше, Гудмэн проводит кончиком языка по моим губам, мягко скользит ладонями по рукам, груди, проскальзывает пальчиками под футболку и, когда он касается моей поясницы, у меня окончательно срывает крышу. Кажется, будто слабые разряды электрического тока проходят под кожу, заставляя едва заметно вздрагивать и тянуться к Дэмиэну, но я боюсь дотронуться до него и все испортить. По телу медленно разливается тепло, я тону в новых, неизведанных ощущениях и, в то же время, мне уже мало этого, я хочу еще, хочу еще больше и еще ближе, я хочу его настолько близко, насколько это вообще возможно, но руки парня скользят по моему телу мучительно медленно, нерешительно теребя футболку именно в тот момент, когда Дэми наконец осмеливается поднять на меня взгляд, и я замираю в оцепенении. Его глаза, похожие на голубые кристаллики, что обычно так и лучатся теплом, сейчас полны смятения и нерешительности, а голос подрагивает, отчего у меня грудная клетка просто разрывается от мечущегося по ней сердца. Мне тоже немного неловко и страшно, тоже непривычно ощущать себя сейчас таким робким, но я не знаю что мне нужно сделать, что бы Дэми перестал так нервничать и я не придумываю ничего лучше, как самому молча стянуть с себя футболку. Прохладный свежий воздух скользит по оголенному торсу, смешиваясь с жаром тела и этот контраст чувств и ощущений вновь затуманивает разум, как прикосновения любимого пару минут назад. Запоздалым ответом на его вопрос служит влажный поцелуй, ничуть не мешающий мне проникнуть ладонями под майку, такую ненужную и лишнюю сейчас, что я готов ее просто разорвать, но вместо этого провожу горячими ладонями по бокам, скользя по такому хрупкому и такому желанному телу Дэмиэна, целуя его в плечо, но дыхание перехватывает, воздуха становится катастрофически мало, и потому я, что бы не впиться в него зубами, просто провожу языком по коже, очерчиваю изгиб тонкой шеи от самого ее основания к уху.
           - Дэми..  - судорожно вздыхая и обжигая горячим дыханием белоснежную кожу любимого, я вновь пробегаю ладонями по его бокам, приподнимая майку, желая снять ее, но я не хочу на него давить. Мне становится не по себе от одной лишь мысли, что он решился на столько смелые действия только потому, что "так надо" или по каким-то другим дурацким причинам, что сам же и придумал, но ситуация крайне не располагала к разговорам, ведь сейчас в моих руках было несмелое и податливое тело Гудмэна, о котором я так мечтал, обнимая парня перед сном и засыпая с ним в одной постели. Как в один момент мне стало мало нашей дружбы, так и некоторое время назад мне катастрофически не хватало одних лишь поцелуев и объятий, во время которых каждый раз приходилось себя одергивать, контролировать, хоть это и давалось с трудом. Сейчас же мои движения были, насколько это возможно, медленными и осторожными, я не хотел спешить, что бы успеть насладиться каждым моментом, всей нарастающей волной чувств, что захлестывала меня как цунами, делая все попытки сопротивления - тщетными. Я представлял собой, наверное, какой-то сгусток энергии, тугой комок эмоций и ощущений, которым было невероятно просто управлять и Дэмиэну для этого было достаточно лишь робких прикосновений, которые сводили меня с ума куда больше, чем его предыдущие уверенные попытки меня завести. - Дэми, я... Я хотел сказать сразу так много всего, хотел сказать как сильно я его люблю, такого идеального, прекрасного; сказать, как неистово хочу его, отважиться произнести это впервые, прошептать хриплым и глухим голосом, прижимая парня ближе к себе, не позволяя отстраниться ни на миллиметр; я хотел сказать, что переживаю не меньше, чем он, что, наверное, чувствую сейчас все тоже самое, что и Дэми, но не смог. Я словно забыл все существующие на свете слова, а трепещущий огненный шар, что поднимался из груди к горлу, и вовсе позволил сорваться с моих губ лишь хриплому вздоху, больше похожему на глухой стон.

*

Ассаи - Жар-птица

Отредактировано Gabriel Livano (2013-09-05 02:22:09)

+1

44

Возможно, я относился к некоторым вещам слишком серьезно. Намного серьезнее, чем другие. Особенно к сексу. Я всегда считал, что это должно быть нечто большее, чем случайная ночь, которую можно объяснить тем, что тело просто требовало банальной близости. В моем понимании это было нечто важное, какой-то новый этап в кропотливо выстраиваемых отношениях между двумя любящими друг друга людьми. Не все это понимали, но я верил, что так и должно быть. Надеялся, что так и будет. Именно поэтому каждое мое решение, каждый шаг вперед всегда должен был быть обдуманным, обоснованным и взвешенным. Наверное, это вполне можно объяснить неуверенностью в себе и страхом сделать что-то неправильно. И лишь сегодня я сам не знал, что со мной происходило, ведь весь это день, каждое слово и каждое действие было спонтанным. Не мы с Габи выстраивали цепочку сегодняшних событий, это делали за нас наши чувства, эмоции и даже инстинкты. Именно на них я сейчас всецело полагался, потому что мозг, не зная, что делать, поспешил отключиться, оставив меня один на один со своими желаниями.
И один на один с Габриэлем, который сейчас смотрел прямо на меня, пока я робко сжимал ладонью краешек его футболки. Никогда не позволявший себе подобного, я переживал, глядя в огромные ореховые глаза любимого, без которых мой мир и вся моя жизнь потеряли бы всякий смысл. Неопытность, породившая эту неуверенность в себе, сыграла со мной злую шутку, заставляя нервно кусать губы, в ожидании ответа от Габи. Он вполне мог отказаться идти дальше поцелуев и прикосновений, сказав, что ему это пока не очень-то и нужно. Но вопреки моим страхам, Габриэль сам избавился от футболки и тут же потянулся за новым жарким поцелуем, забравшись руками под тонкую ткань белой майки. Руки сразу же потянулись вперед, чтобы вцепиться в оголившиеся плечи, почувствовать под кончиками пальцев горячую кожу, насладиться тем ощущением, что только я могу прикасаться к нему. Вздох, который должен был выразить недовольство тем, что поцелуй так быстро завершился, сменился тихим всхлипом, когда губы парня переместились на плечо. В голове не было ни единой мысли, тело напряжено, словно натянутая струна. Больно прикусив губу, я едва сдержал рвущийся сорваться с губ тихий стон, ведь полоска кожи, по которой скользил язык Габи, буквально горела от соприкосновения с прохладным воздухом, а по позвоночнику тут же пробежала стайка мурашек, как только до моего слуха донесся тихий вздох, напоминавший мое имя. Возможно, это была лишь игра воображения, и я слышал то, что хотел слышать, но это было так не важно в этот момент.
Сейчас я мог почувствовать себя не просто милым мальчиком, которого нужно оберегать и сдувать пылинки. Я чувствовал себя действительно желанным, и это заставляло расслабляться, отпускать всю свою зажатость и неуверенность. Они таяли с каждым новым прикосновением рук Габи к телу, с каждым тихим выдохом и приглушенным стоном любимого. Оставив на губах Габриэля легкий дразнящий поцелуй, я отстранился, скользя внимательным, полным желания взглядом по телу Габи. Он был восхитителен, мягкий свет закатного солнца, все еще льющийся в приоткрытое окно, играл тенями на его коже. Я поднял взгляд на любимого. - Ты такой красивый, - едва слышно произнес я, пробегая пальчиками по груди любимого. Мне нечем было похвастаться в отличие от Габриэля, только худобой, возможно чрезмерной, да слишком бледной кожей, которой так редко касались лучи солнца. Но несмотря на это я потянулся к краям своей майки и уже через пару мгновений она упала на пол где-то рядом с диваном. Конечно, мы уже много раз видели друг друга полуобнаженными, но в эту секунду все было по-новому. Мы словно заново смотрели друг на друга, но в этот раз не нужно было отводить взгляд, чтобы сдержать себя и не переступить определенную черту.
Подавшись вперед, я втянул Габриэля в новый страстный поцелуй. Прижавшись к нему, я тихонько выдохнул в губы любимого. Я притягивал его к себе стараясь углубить поцелуй, зарывшись пальцами в растрепавшуюся за весь день прическу Габи. Но мне было мало объятий и поцелуев. Хотелось быть еще ближе, хотя уже сейчас казалось, что между нами не осталось даже воздуха. Сам не отдавая себе отчета, я подался назад, утаскивая Габи за собой. Спина соприкоснулась с лежащими на диване подушками. Было так необычно, но так волнующе чувствовать тяжесть тела Габи на себе. Поцелуи становились все более беспорядочными, иногда они сменялись легкими укусами и нежными извиняющимися поглаживаниями языка, ладони изучали спину Габриэля. Пальцы уверенно скользнули под ремень брюк Габи, медленно поглаживая кожу под ним. И в какой-то момент, я даже не успел заметить его, я непроизвольно толкнулся бедрами навстречу Габриэлю. И пришло понимание, что даже если бы я хотел, я бы уже не смог остановиться, потому что мне было слишком хорошо, и я легко шел навстречу своим чувствам, ныряя с головой в новые ощущения. Абсолютно точно, я был готов.
- Постой, - хрипло шепнул я, разорвав поцелуй и пытаясь отдышаться. Глядя на Габриэля, на немного покрасневшие и припухшие от поцелуев губы, и переводя взгляд на потемневшие бездонные глаза, я нежно коснулся ладонью его щеки, поглаживая скулу большим пальцем, - Я просто не уверен, что хочу сделать это впервые именно на узком неудобном диване, - мягко улыбнулся я.

+1

45

Я задыхаюсь от того
Как люблю тебя
Больше в мире
Нет ничего
Я люблю тебя*

           Для меня это было абсолютно ново, неизведанно и непривычно - слишком смелые прикосновения любимого, требовательные поцелуи, его скользящий, словно изучающий, взгляд по моему телу, но было это так волнительно, так нежно, что я просто утопал в своих чувствах, старался впитать и запомнить новые ощущения каждой клеточкой тела, насладиться привкусом его губ и нежной кожи. Гудмэн, безжалостно терзая мои губы поцелуями, очерчивая ладонями изгибы плеч, линию спины, словно нарочно пробегаясь пальцами по позвонкам, и роняя глухие, едва различимые стоны с губ, которые я только что целовал, заставлял кровь бежать чуть быстрее, захватывать клетки кислорода и впрыскивать их в сердце, отчего по телу все сильнее и сильнее разливалось тепло и непривычная легкость, превращая его в танцующее пламя, даря ощущение безграничного счастья. Сейчас мне казалось, что невозможно уже любить сильнее, невозможно познать большего счастья и невозможно быть еще чувственнее и нежнее, но, видимо, когда достигаешь этого предела, познаешь неисчерпаемость силы; чем больше мы даем - тем больше остается у нас самих, как только мы начинаем расточать - оно пребывает. Я захлебывался в его нежности, я настолько не отдавал себе отчета в своих же действиях,  настолько перестал замечать что-либо вокруг, кроме ощущения его рук, губ и дыхания на своем теле, что даже не заметил, как и сам очутился на диване, в объятиях Дэмина, утопающего в подушках под тяжестью моего тела. Даже одно прикосновение может свести с ума, особенно когда его так ждешь, ведь это явно выходит за рамки дозволенного, когда столь невероятная близость тебе снится ночами напролет, поэтому, стоило только парню ловко скользнуть ладонями под пояс джинсов, я тут же прогнулся в спине, еще сильнее тем самым вдавливая Дэми в мягкий диван, и получая в ответ встречное движение бедрами. Неловкость отходила на второй план, каждое движение, каждое действие, поцелуй или прорисованная языком линия на его коже казались такими естественными, совершаемыми словно интуитивно, потому как на самом деле я не знал как нужно себя вести и просто следовал на поводу у своих чувств и собственных ощущений, которые, надеюсь, меня не подведут. Стараясь не прерывать контакт и не отдаляться от его припухлых губ, я навис над Гудмэном, уперевшись рукой в диван, ловко нащупывая пряжку ремня на его брюках и старательно пытаясь с ней расправиться, но из-за волнения и нарастающего желания пальцы подрагивали и я что есть силы проклинал любовь Дэмиэна ко всякого рода аксессуарам, вроде этого тонкого и совершенно неуправляемого ремешка. Мне никогда не приходилось раздевать кого-то, никогда не приходилось так до невозможности хотеть кого-то и при этом раздевать, так что, наверное, я выглядел со стороны сейчас нелепо и глупо, но мне некогда было думать, а когда любимый остановил меня, то просто захотелось сгореть со стыда и провалиться сквозь землю от чувства собственной бесполезности. Я смотрел на него почерневшими от безумия глазами, хотел вновь урвать хотя бы мимолетный поцелуй, но вместо этого улыбнулся Дэми и на несколько секунд замер между его ног прежде, чем подняться с дивана и потянуть его за руку к себе, возвращая в свои объятия, ведь обнаженная кожа скучала по жару, что источало его тело.
               - Да, я тоже... - думаю, это было произнесено слишком тихо и неразборчиво, но слова сейчас не играли никакой роли. Общаясь на языке тела, пытаясь показать друг другу все то, что мы сейчас чувствуем, через прикосновения, мы прекрасно понимали друг друга, тем более что губы были заняты в поцелуях, а разум отказывался хоть как-то трактовать человеческую речь. Мы долго к этому шли, мы долго ждали момента, когда желание будет одинаково сильным у обоих, хотя и никогда не затрагивали эту тему, а потому спешка была неуместна; я знал, что до меня у Дэми не было никаких серьезных отношений, а так же догадывался, что в сексе он, как и я, абсолютно неопытен, но, чорт возьми, я был счастлив понять и осознать, что этой ночью он станет всецело и полностью моим и только моим, что он настолько мне доверяет, что он доверяет мне себя. Утягивая парня за собой, я наугад двигался спиной к двери, в направлении к спальне, не сводя с любимого глаз, не желая прерывать ни тактильный, ни зрительный контакт. Взгляд перемещался с хрупких выступающих ключиц, которых мои губы еще почему-то не коснулись, на живот, а далее на пряжку ремня, но тут же вернулся обратно к его глазам, ставим почти синими, что было различимо даже в полумраке, окутавшем квартиру. Сейчас и расстояние в тридцать сантиметров, что разделяло нас, казалось мне подобным пропасти, совершенно невыносимым и я прижимаю Дэмиэна к себе, обхватив одной рукой за талию, вновь жадно впиваясь в его губы и не желая более отпускать. Как я мог жить без этих смелых, откровенных прикосновений, как я мог не знать всей силы чувств, что они во мне сейчас пробуждали? Даже ноющая тяжесть внизу живота, отзывающаяся легкой болью и желанием еще крепче и сильнее прижимать любимого к себе, что бы заглушить ее, казалась мне естественной, ведь я испытывал это и раньше, правда не настолько сильно.
                 Все преграды на пути к нашей высокой, просторной мягкой кровати мы преодолели слишком незаметно, хотя, в какой-то момент мне показалось, что за это время можно было уже обойти по периметру всю квартиру раз двадцать - слишком уж часто мы останавливались, когда я натыкался спиной на стену и, жадно терзая губы бойфренда, пытался хоть немного сориентироваться "на местности". Еще один шаг назад и, налетев на что-то, я уже падаю на постель, по-прежнему не отпуская Дэмиэна от себя, бережно обнимая парня второй рукой, соприкасаясь спиной с холодной гладью одеял. - Мне так невероятно хорошо, когда ты со мной... - теперь уже я ощущаю приятную тяжесть хрупкого тела любимого на себе, кончиками пальцев поглаживая его шею; я совершенно расслаблен и даже почти спокоен, и единственное, что сейчас меня волнует и беспокоит, так это страх сделать что-то не так или, что будет еще ужаснее, если Дэми меня оттолкнет от себя.

*

Animal ДжаZ  – Жить

Отредактировано Gabriel Livano (2013-09-07 05:26:36)

+1

46

Уже через мгновение после того, как я сказал, что хочу переместиться отсюда в спальню, я тут же захотел отмотать время обратно и не дать этой просьбе сорваться с губ. Потому что Габриэль отстранился, оставляя меня без такого необходимого в этот момент тепла его тела. А мне хотелось лишь ближе прижаться к нему и не отпускать никогда, чтобы каждое мгновение ощущать, как по телу пробегает электрический разряд стоит лишь случайно или намеренно соприкоснуться кожей, которая сейчас была чувствительной как никогда раньше. Выровнять сбившееся дыхание было невозможно из-за жарких поцелуев, которые не прекратились даже когда мы встали с дивана, начав двигаться в сторону спальни. Это было не так-то просто, ведь в полумраке комнат мы не утруждали себя тем, чтобы осмотреться по сторонам, потому что не хотелось отпускать друг друга ни на мгновение. Казалось, что в этот момент нет ничего, кроме пристального изучающего взгляда любимого человека, сильных рук Габи, нетерпеливо прижавших меня к нему, и губ, которые, казалось, были созданы для того, чтобы я целовал их каждую секунду своей жизни.
Частые остановки, когда каждый выступ или один из немногочисленных поворотов становился преградой, замедляли целенаправленное движение к постели, но давали прекрасную возможность снова прижаться друг к другу, чтобы продолжить череду поцелуев, провести руками по разгоряченной коже, снова заставить фейерверки взрываться в голове, а бабочек беспокойно кружить в желудке, распалять и без того всепоглощающее желание, которое не давало думать, не давало остановиться. А вот то, что мы добрались до спальни без травм и ничего не разбили и не сломали по пути – величайшая загадка вселенной, но все сложилось именно так.
Габи резко остановился, наткнувшись на что-то, и чувствуя, что падаю, я лишь сильнее вцепился пальцами в его плечи. Мягко приземлившись на кровать, я оказался на Габриэле и поднял на него взгляд. Любимый тяжело дышал, то ли оттого, что поцелуи лишали нас обоих воздуха, то ли из-за моего веса, который, как я всегда надеялся, был не столь большим, чтобы ему было слишком тяжело выдерживать его на себе. Но вот взгляд его был все так же полон любви. Кончики пальцев пробегались по коже на шее, и от таких нежных прикосновений хотелось замурлыкать от удовольствия. 
- Я всегда буду с тобой, - прошептал я. Сложный коктейль из страсти и неописуемой нежности опьянял, и мне казалось, что я схожу с ума. Огромное желание получить все и сразу, здесь и сейчас, не задумываясь ни на мгновение. Просто идти дальше, не обращая внимания на то, как, угрожая вырваться из груди, громко и быстро бьется сердце, заглушая звуки всего остального мира. Как возбуждение, словно волна, набирает силу, чтобы в один момент обрушиться, накрывая головой.
Губы прижались к шее Габриэля, там, где часто бьется пульс, выдавая учащенное сердцебиение парня. Ладони оглаживали бока, а губы и язык продолжали исследовать шею Габи, оставляя дорожку легких поцелуев. Несильный укус пришелся на выемку между плечом и шеей, и словно извиняясь за это, я прошелся языком по коже любимого. Немного отстранившись, оглядывая принесенный «ущерб», я поджал губы, пытаясь скрыть усмешку. Да, я не подумал о том, как завтра на работе Габриэль будет объяснять появление пары засосов на шее начальству, которое уверено, что он провел весь день с ребенком соседки. Насколько это все не важно, когда слух ласкают тихие приглушенные стоны любимого человека. Это была самая прекрасная музыка для моих ушей, поэтому желая слышать ее и дальше, я спускался поцелуями все ниже по груди Габи, почти вслепую, потому что тяжелые шторы заглушали и без того скудный свет, который еще мог попадать в окно с последними лучиками закатного солнца. Я не знал, что делал, - лишь на уровне интуиции я двигался дальше, целуя подкачанный живот парня, стараясь не оставить без внимания ни единого кусочка кожи.
Пальцы нащупали пряжку ремня, и я поднял взгляд на Габриэля. Учащенное дыхание любимого, прикрытые глаза и, конечно, заметная выпуклость на брюках говорили красноречивее любых слов. Расправиться с ремнем было нетрудно – любовь к аксессуарам наконец-то пригодилась, потому что привыкшие к разнообразным застежкам пальцы уже даже чисто автоматически могли одолеть любую пряжку. Я нервно облизнул пересохшие губы, медленно расстегивая пуговицу и молнию на брюках Габи. Не знаю, то ли мне хотелось действительно делать все не спеша, растягивая удовольствие, то ли это просто были нервы.
Глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, и наигранно самоуверенная улыбка. Заставив Габи немного приподнять бедра, я стянул с него джинсы и отошел от кровати на пару шагов, чтобы избавиться от своих. За внешней напускной уверенностью в своих действиях скрывалась боязнь того, что я недостаточно хорош для секса. Для платонических отношений да, для физических нет. И тут уж никакие просматриваемые в постоянной компании стыдливого румянца на щеках сайты соответствующего содержания не помогут.
Тонкий ремешок упал на стоящее неподалеку кресло, а вскоре за ним последовали и брюки. Поежившись от прохладного воздуха, я обернулся к любимому и улыбнулся. Самый красивый на свете парень, самый любимый, самый нежный – так зачем волноваться. Я знаю, что мы всегда будем вместе, и этого ничто не изменит, даже моя неопытность, которую так легко можно исправить.
Вернувшись к Габриэлю, я навис над ним, упираясь ладонями в кровать. Мне нравилась та приятная тяжесть тела любимого, которую я чувствовал, обнимая его в гостиной, поэтому уже через несколько мгновений, не прерывая поцелуев, я перевернулся, укладываясь спиной на кровать и утягивая Габи за собой.
- Как ты хочешь, чтобы это было? – прошептал я, подавшись вперед, чтобы мой голос точно был услышан парнем, а горячее дыхание коснулось ушка Габриэля. Голос дрожал, как и все тело, которое теперь практически каждой клеточкой соприкасалось с телом любимого, а дыхание прерывалось. Воздух казался наэлектризованным до предела и от этого практически осязаемым. Прикусив губу, я смотрел на любимого, ласково пробегаясь кончиками пальцев по его растрепанным кудрям.

+1

47

Ломает любовь, разлетаюсь на части,
Я в твоей власти ты в моей власти.*

Темные тяжелые гардины на окнах практически не пропускали закатное солнце, а те немногие лучи, которым все же удавалось пробраться в спальню, шаловливо скользили золотисто-огненными полосами по полу и постели, словно прорезая их, подобно острым лезвиям. Практически полная темнота, к которой глаза еще толком не привыкли, смешиваясь с тонкими линиями света, погружала комнату в атмосферу таинственности и романтики, полной уединенности, будто отделяя нас от всего мира. Впрочем, для меня сейчас и правда не существовало ничего и никого вокруг, кроме Дэмиэна. Тысячи людей на улицах города, войны, концы света - все это стерлось с лица земли, а планета сжалась до размеров этой спальни, этой кровати, на которую, падая, я увлек за собой парня. Его руки, уверенно исследующие мое тело, заставляли едва заметно вздрагивать, губы и язык, что оставляли чувственные влажные следы на моей груди, опускаясь ниже, срывали с губ глухие стоны, дышать было практически нечем, я лишь успевал судорожно глотать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, сжимая пальцами простыни, не зная куда деть руки, не в силах себя контролировать и сдерживать, да это было и ни к чему. Дэми дарил мне невероятные ощущения, от которых я словно падал вниз головой, закрыв глаза. По обнаженной коже струится ажур его поцелуев и бархат теплой темноты, а любые звуки превращались в музыку, и в этот момент даже не страшно от понимания, что сердце, которое так отчаянно бьется о ребра, может выскочить из груди. Ничего не страшно, ничего не имеет значения, хочется только руками прикоснуться к нему, но я по-прежнему с силой сжимаю пальцы в кулаки, попутно утягивая холод простыней, что бы не нарушать таинственную тишину слишком громкими стонами, ведь чувства накалены до предела, каждое прикосновение взрывается фейерверками под полуопущенными веками и я просто не знаю как с этим справляться, но когда Дэми касается пряжки ремня, медленно расправляется с пуговицей и молнией на джинсах, которые вот-вот готовы треснуть, из груди вырывается захлебывающийся стон. Я немного приподнимаю бедра, что бы помочь любимому стянуть их с меня, но он делает это так тягуче медленно, что мне хочется выть от нарастающего возбуждения, наблюдая из-под тени густых ресниц за тем, как он сам стягивает с себя брюки в паре шагов от кровати. Это мнимое бездействие мучительно, секунды тянутся как арахисовая паста из банки и я испытываю огромное наслаждение, когда Дэмиэн наконец возвращается и нависает надо мной; ладони опускаются на его поясницу, скользя вниз, под тонкую ткань белья, сжимая ягодицы, и я уже не в силах сдержать тяжелый вздох, когда он прижимается ко мне, касается губами губ в жадном поцелуе и через пару мгновений оказываясь подо мной. Я чувствую его каждой клеточкой кожи, отчетливо ощущаю его возбуждение и прижимаюсь ближе, тут же понимая, что делаю этим самым лишь хуже себе. Его шепот обжигает кожу, затуманивая разум, ладонями я словно чувствую свет, касаясь его разгоряченного тела, осторожно касаясь изнанки собственной души и, даже закрывая глаза, я вижу перед собой Дэмиэна, человека, которого люблю больше собственной жизни, которого настолько безумно хочу, что мне больно об этом даже думать, не говоря уже о том, что бы прижиматься к его члену, чувствуя его твердость и силу, но я все равно делаю это. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба и я замираю, чтобы собрать губами эти звезды с его шеи, но ласковая рука скользит по растрепанным кудрям, и я наконец понимаю, что надо ответить на вопрос, секунд пятнадцать тому назад вогнавший меня в ступор. Такой простой и сложный одновременно, такой смущающий и немного пугающий - если бы на собственном опыте я знал хоть что-то о том "как это может быть", было бы в разы проще, но мне лишь предстояло все узнать и всему научиться вместе с Дэми, а потому мне уже не было страшно, лишь легкое волнение билось птенцом где-то в подреберье, как перед нашим первым поцелуем в Новогоднюю Ночь.
            - Вечно. - шепчу я ему прямо в губы, едва ощутимо прикасаясь к ним, щекоча дыханием, но не целуя, отводя его руки немного в стороны и проводя ладонями по бокам - Я хочу, что бы это было вечно.. Медленно скользя кончиками пальцев по ребрам, я наконец целую тонкие ключицы, не сдерживаясь и слегка покусывая их, периодически поднимая глаза на любимого, наблюдая за его реакцией, пытаясь сориентироваться в дальнейших действиях. Губы накрывают и обхватывают бледно-розовый небольшой сосок, мягко нажимая на него языком снова и снова, вдыхая аромат кожи с легким оттенком парфюма, целую плоский, чуть впалый, живот, выступающие тазовые косточки, все реже и реже поглядывая на Дэмиэна, утопая в собственном наслаждении и желании, опускаясь ниже и проводя языком вдоль резинки единственного оставшегося на нем элемента одежды, что так хочется поскорее снять, даже сорвать с парня. Подняв голову, но даже не надеясь перехватить в полутьме взгляд Дэми, и хитро улыбнувшись, робко и неуверенно касаюсь его возбужденной плоти сквозь белье, проводя нижней губой линию, тягуче отстраняясь, и снова поднимая на него смущенный взгляд, тем временем как кончики пальцев оттягивают резинку трусов, приспуская их и оголяя член, при виде которого я сам ощущаю в паху бурную пульсацию. Не в силах сдерживаться, я наклоняюсь и касаюсь губами головки, сам не замечая, как провожу по ней языком, пробуя на вкус выступившую смазку, но в тот же миг возвращаюсь к губам немного охмелевшего от страсти и желания Дэми. - А ты как хочешь, что бы это было?..

*

Max Barskih - Hero_In

Отредактировано Gabriel Livano (2013-09-12 02:27:25)

+1

48

Ничего больше не было. Только окутывавшая комнату темнота. Только тепло чужого тела. Только хрипловатые вздохи, рвущиеся из груди. И, несмотря на то, что в комнате слегка прохладно, я чувствую, что у меня жар. Чувствую, как горит каждая клеточка тела, как кожа, соприкасаясь с кожей Габриэля, грозит расплавиться. А жар внизу живота разгорается слишком быстро, и я пытаюсь не забыть, что такое «дышать», надеясь, что организм сам сможет справиться с этой непростой задачей, потому что мне становится все труднее и труднее контролировать свое тело. Я закрываю глаза, потому что сейчас имеют значение только губы, что снова и снова соединяются в поцелуях, и мне не нужно ничего видеть, только чувствовать. И я просто умираю от желания, потому что каждая секунда тянется часами. Но это прекрасно и я чувствую себя как никогда раньше. Это невозможно описать. Это когда горячие сильные руки вдавливают тело в прохладу постели, но кажется, что ты летишь. Это когда из-за каждой секунды промедления хочется расплакаться от досады, но в то же время больше всего на свете желаешь, чтобы это продолжалось.
Вечно…
Как бы я хотел, чтобы это и в самом деле продолжалось целую вечность, но я не мог ничего ответить Габриэлю, ведь казалось, что сейчас я способен произносить только односложные слова, срывающиеся на негромкий стон. Руки беспорядочно шарят по его спине, словно пытаясь вслепую наощупь запомнить каждый миллиметр кожи, каждый изгиб тела. Габи оставил меня кусать губы в попытках скрыть тихие нуждающиеся всхлипы и стоны, покрывая поцелуями ключицы, оставляя на них легкие укусы. Не думаю, что завтра они будут видны, но где-то подсознательно мне хотелось, чтобы на бледной коже остался хоть один след, увидев который в зеркале завтра утром я бы стыдливо отвел глаза,  но внутренне принял бы его как что-то важное. Знак того, что я принадлежу одному человеку, безраздельно и навсегда, душой и телом. Я спрятал бы его от посторонних глаз под одеждой, но оставаясь дома наедине с собой или с Габи, невесомо пробегался бы кончиками пальцев по потемневшей коже, тихонько улыбаясь и возвращаясь в памяти к этой ночи. Хотя воспоминания наверняка будут обрывочными и скомканными, ведь сейчас в моей голове царил разрушительный торнадо. Ласки Габриэля такие нежные, но в то же время уверенные, и мне не хочется даже думать о том, что сегодня этого могло и не случиться. Прерывистый вздох вырывается из груди, когда губы прижимаются к соску, и тело само выгибается навстречу прикосновениям. Тех ощущений, что разливаются по всему телу сейчас, невыносимо мало, хотя и кажется, что они заполняют собой все на свете. А так хочется большего. Дорожка поцелуев спускается все ниже по животу, все тело дорожит, а я цепляюсь руками за смятые простыни, не зная, куда себя девать. 
Губы касаются сквозь белье возбужденного члена, и я запрокидываю голову, облизывая искусанные губы, задыхаюсь от собственных всхлипов, но мне сейчас так хорошо. Длинные пальцы подцепляют резинку белья, стягивая его, и голова кружится от того, как много я сейчас чувствую, слишком много для одного человека. Но прикосновение губ к головке члена, заставляют понять, что это еще далеко не предел, и сдерживать неуверенно дергающиеся бедра. Еще никто и никогда не прикасался ко мне так, как Габи, не видел меня таким обнаженным и беззащитным как сейчас. Я всегда знал, что не идеален ни внешне, ни внутренне, но этот невероятный удивительный парень в эту самую секунду хотел меня, именно меня – глупого и неопытного парнишку, который углубившись с головой в романтику, так долго ждал его, единственного и неповторимого, и так долго не решался сделать шаг навстречу.
Я приоткрываю глаза лишь тогда, когда чувствую, как наши губы соприкасаются в новом поцелуе.
- Я… - я запнулся. В голове путались сотни разных мыслей. Я много читал об этом, в моей памяти отложилось такое огромное количество вещей, которые мы могли бы сделать сейчас. И я так хочу этого, хочу всего. Каждое вычитанное слово хочется воплотить в реальность и только с Габриэлем. Лишь с ним. Ведь каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый миллиметр его кожи, соприкасающийся с моей так восхитителен, что сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой. Но я не знаю, как дать ему понять то, о чем мы никогда даже не говорили. Мне кажется, что я совершенно не способен говорить о чем-то подобном. И из-за этого хочется спрятаться, сбежать, спрятать горящее от смущения лицо в ладонях, но я не могу оторвать взгляда от глаз нависшего надо мной Габриэля, таких больших, темных и завораживающих. Я нервно сглотнул, пытаясь привести в порядок хоть какие-то мысли в своей голове. Наверное я сейчас выглядел глупо с приоткрытыми губами и широко распахнутыми глазами, которые пытались сквозь темноту комнаты разглядеть в лице любимого какие-то признаки неуверенности, - Я так сильно хочу видеть тебя, чувствовать тебя, - я поджал губы, боясь, что это прозвучит как-то отталкивающе. Меня сейчас пугало каждое слово, что я пытался произнести. Голос понизился до хрипловатого шепота, - внутри. Ты даже не представляешь. Если ты готов к этому. Если ты хочешь.

Отредактировано Damien Goodman (2013-09-13 17:03:23)

+2

49

тише, души на крыше медленно дышат перед прыжком.
слышу все твои мысли, то, что нам близко, всё кувырком.
как проще сказать, не растерять, не разорвать,
мы здесь на века, словно река, словно слова молитвы.

всё, кроме любви, вся наша жизнь так далеко.
я, я - не один, но без тебя просто никто*

           Все размывалось, теряло четкость, и лишь Дэмиэн, выгибающийся под моими прикосновениями, тревоживший глухими просящими стонами мой воспаленный разум, оставался объемным и четким, как цветная фотография среди карандашных набросков. Его руки уверенно скользили по моей спине, притягивая ближе, не отпуская от себя, не давая возможности отстраниться; эти нежные руки, их прикосновения, такие незнакомые, неизведанные и желанные, дающие силу и вытягивающие на поверхность потаенную в недрах страсть, словно выжидающую подходящего момента, что бы обрушиться, накрыть лавиной меня самого и тающего подо мной Дэмиэна, тянущегося ко мне, подающегося навстречу, тем самым лишь сильнее распаляя желание. Его нежное тело излучало такую невероятную любовь, такую искреннюю преданность, что просто невозможно передать словами, я чувствовал на губах его обжигающее дыхание, его горячие губы, накрывающие мои и сливающиеся в чувственных поцелуях, что даже зной пустынных холмов, вероятно, показался бы сейчас мне ледяным дыханием заснеженной Арктики.
            Это было чересчур даже для меня, не знавшего в полной мере своих возможностей и силы тех ощущений, что вызывал во мне Дэми. Сила воли, которая все еще держала последнюю баррикаду, унизительно отступила, признавая свое поражение. Кажется, что его шепот растворяется в густом, тягучем воздухе, обволакивающим наши тела, звенит в ушах, смешиваясь с утихшими, но столь живыми в моей памяти, стонами любимого, ласкавшими мой слух тем временем, как его губы или руки ласкали мое тело, что остаточное ощущение реальности окончательно покидает меня, уступив место  беспамятству. Теперь мои прикосновения более уверенные, хоть и по-прежнему сочащиеся нежностью, руки требовательно притягивают Гудмэна к себе, словно требуя подчинения, проскальзывая под поясницу и вынуждая выгнуться мне на встречу, и давая возможность коснуться языком пупка, обводя им выступающие тазовые косточки, вылизывая нежную кожу, но не касаясь красивого возбужденного члена, лежащего на плоском животе любимого. Зубами я поддеваю резинку приспущенного белья, слегка прихватывая тонкую кожу, помогая себе пальцами и стягивая его вниз, попутно скользя ладонями по стройным ногам парня, наконец ощущая его под собой полностью обнаженным, совершенно беззащитным и абсолютно в моей власти, отчего разум окончательно сдался и затих. Всего пара секунд требуется на то, что бы самому избавиться от белья и прильнуть к разгоряченному телу парня, коснуться твердым, изнывающим от желания членом внутренней стороны его бедра и замереть, желая остановить время, что бы найти силы отдышаться и хоть чуть-чуть выровнять сбившееся дыхание, уткнувшись носом в основание его шеи, но вместо этого я мягко прощупываю позвонки на его выгнувшейся спине, опускаясь ниже, от основания позвоночника к ложбинке между ягодицами, нежно и без нажима проводя по ней пальцем, касаясь тугого отверстия и тут же прекращая контакт, закидывая ногу Дэми себе на бедро, сильно сжимая пальцами его ягодицу и пряча довольно громкий стон, рвущийся наружу, прильнув ртом к его плечу, оставляя едва заметные, красновато-розовые следы от зубов, что немного ранее были видны на тонкой ключице любимого.
              - Я хочу. Я безумно тебя хочу. - Я возвращаюсь к его лицу лишь на пару мгновений, только чтобы прошептать в приоткрытые от наслаждения губы сбивчивые слова, закрепляя их поцелуем, словно печатью, вновь касаясь носом горячей влажной шеи, изнывая от желания как можно скорее взять его, но подсознательно понимаю, что еще рано, что это причинит ему лишнюю боль и я продолжаю ласкать его тело, помогая расслабиться ему и себе, если последнее вообще возможно. Тело Дэми такое горячее, такое податливое, словно размягченный пластилин, а его слова эхом звучат в голове, путаясь со сладостными стонами от моих прикосновений. Я не отдаю отчет свои действиям, все движения словно бы инстинктивные, рефлекторные, подсказанные нашими телами, ведь всезнающий разум давно умолк, а тело - полностью овладело мной. Поднеся палец к губам, я обильно смачиваю его слюной и, раздвинув ягодицы парня, осторожно касаюсь тугого отверстия, медленно проникая внутрь, ловя с его губ вот-вот сорвущийся стон и почти тут же добавляю второй палец, когда собственное возбуждение с новой силой зудит внизу живота мерзкой болью. Он весь мой, сладко выгибающийся и постанывающий под тяжестью моего тела, одурманенный нежностью и страстью, во власти собственного желания и моих рук. Осознание этого окончательно сносит мне крышу, заставляя быстро извлечь пальцы, шире раздвинуть согнутые в коленях ноги Дэмиэна и, направляя рукой истекающий влагой член, коснуться головкой чувствительного колечка мышц, глухо выдыхая через нос, чувствуя, как все внутренние органы обдало жаром и сковало тисками как только в грудной клетке не осталось кислорода. Очень медленно, привыкая к новым всепоглощающим ощущениям, к огромному давлению на член, потому как внутри Дэми безумно тесно и горячо, давая возможность привыкнуть к этому и любимому, я хватаю ртом воздух, силясь наклониться и коснуться его губ, упираясь руками в матрас, прогибаясь в спине от невероятных ощущений и проталкиваясь глубже, а затем замираю, наконец жадно хватая его губы своими, словно извиняясь за эти ощущения, за ту боль, что Дэми выстанывал прямо мне в рот в этом подобии поцелуя.

Отредактировано Gabriel Livano (2013-09-16 03:16:41)

+2

50

Для меня это был какой-то новый рубеж, перейдя который мы будем связаны еще одной крепкой нитью из десятков и сотен других, что привязали нас друг к другу еще раньше. Они становятся все крепче с каждым днем, они могут натянуться, когда мы отпускаем друг друга от себя, но их не порвать неосторожным движением руки и не перерезать самым острым ножом. Наверное, в этот самый момент я стал еще чуточку больше доверять Габриэлю.
Ведь я никогда не думал, что смогу произнести такое вслух, говорить о своих желаниях. Краснея до кончиков ушей, но все же говорить. Я переживал, что мой неуверенный сбивчивый насторожит Габи, заставит его остановиться, подумав, что я на самом деле еще не готов двигаться дальше, а говорю все это лишь оттого, что хочет он. Но это было не так, ведь здравые мысли уже давно отправились в затяжную спячку, а тело протестовало против возможности, что Габи перестанет прикасаться ко мне, осыпать кожу поцелуями. Я разбился бы и разлетелся на тысячу кусочков от отчаяния, если бы все это вдруг прекратилось или хотя бы приостановилось.  Но этого не произошло. Наоборот, действия Габриэля стали еще увереннее, словно своими словами я дал ему полный карт-бланш.
Тяжелое дыхание эхом расходится вокруг нас, делая и без того удушающе-плотный обжигающий кожу воздух еще жарче – наверное, даже в жерле Везувия было не настолько жарко, как сейчас в этой небольшой комнате. Очертания Габриэля исчезают, и я снова чувствую, как язык касается живота, а от требовательных прикосновений сильных рук спина выгибается дугой. Я послушно следую за его прикосновениями, что уводят вся дальше и дальше за какую-то размытую грань, переступив которую, я, наверное, просто сойду с ума от наслаждения. Возбуждение настолько сильное, что от этого практически больно. Но я не смею сделать ни единого движения, не смею прикоснуться к себе, чтобы хоть немного утолить свое желание, пока Габи мучительно нежно проводит языком по тазовым косточкам, вырисовывая влажные линии, словно специально мучая тело, и так пульсирующее в предвкушении каждой своей клеточкой. Все, даже те силуэты, которые я еще мог бы различить, плывет перед глазами, сливаясь в один водоворот темноты, теней и бликов. Каждое прикосновения яркой вспышкой проносится сквозь меня, отправляя по венам электрические разряды, и я дрожу, то ли от желания, то ли от волнения, то ли от счастья, что все это действительно происходит между нами, а может от всего и сразу – лавину чувств невозможно разделить на кусочки и разложить по полочкам. Разносящиеся по комнате стоны громкие и абсолютно неконтролируемые, но голоса сливаются воедино, создавая самое прекрасное сочетание нот, которые только мог бы услышать человек.
Белье окончательно исчезает с тела, но я лишь хватаюсь за ощущение того, как зубы немного прихватывают кожу и руки скользят по обнаженным ногам. Я держу эти ощущения в себе, чтобы не застонать от разочарования, когда жар рук Габи вокруг меня вдруг исчезает. Даже секунда без него кажется сейчас мучительной пыткой.
Даже не замечая этого, я больно прикусываю губу, от прикосновения возбужденного члена Габриэля к бедру, и выгибаюсь навстречу, чтобы соприкасаться всем телом, не зная, где заканчиваюсь я и начинается он, слиться в одно целое. Шероховатые кончики пальцев пробегаются по позвонкам, спускаясь ниже. Резкий шумный вдох срывается с губ, когда палец мимолетно касается напряженного колечка мышц, и сменяется тихим всхлипом от ощущения того, как длинные пальцы сильно сжимают ягодицу. От укусов плечо горит, а я пытаюсь не метаться на постели. Рука скользнула в растрепанные волосы любимого, сжимая кудряшки в кулаке, и я лишь надеюсь, что не причиняю этим парню боли, потому что сейчас мне как никогда в жизни трудно себя контролировать.
Шепот такой низкий и глухой, что от него жар внизу живота еще туже завязывается в морской узел. Поцелуй не дает мне ответить, что я никогда и никого не хотел так сильно как его, но именно в поцелуе я пытаюсь передать каждое слово, каждый оттенок своих чувств и своего желания.
Я настороженно наблюдаю за тем, как Габи смачивает слюной палец, - окончательно расслабиться довольно трудно, ведь я знаю, что будет больно, я уже привык к этой мысли. Поэтому, когда палец задевает нервные окончания, это не становится для меня открытием. Движения Габриэля неторопливые и осторожные, а поцелуи срывают с губ тихие стоны. Тело открывается вокруг мягко движущихся и задевающих простату пальцев, и это уже так хорошо, что я не представляю, как смогу выдержать еще большую волну удовольствия. Длинные пальцы выскальзывают наружу, и я пытаюсь не захныкать от ощущения пустоты. Шире раздвинув ноги и приподняв бедра, я закрываю глаза.
Сильное давление на колечко мышц, которое отдается искрами по спине, и я резко хватаю ртом горячий воздух, чтобы задержать дыхание, чувствуя движение внутри, а Габриэль медленно толкается внутрь и его внимательность и неспешность - это, пожалуй, все, чего я могу пожелать в эту минуту. Габи замирает, войдя до конца, и я выдыхаю негромкий стон ему в губы, чувствуя как его член пульсирует внутри. Боль не такая сильная, чтобы ее невозможно было вытерпеть, но она есть и нужно выпустить ее хотя бы в виде вздоха или всхлипа. Тело понемногу привыкает к новым ощущениям, и мгновения ожидания коротаются беспорядочным поцелуем, в котором смешиваются страсть и нежность, желание и забота о том, чтобы любимому человеку было хорошо. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на Габи и произнести, - Ты… можешь двигаться, – и пока движение не началось снова я кладу руки ему на плечи, мягко поглаживая взмокшую кожу, - Только медленно, хорошо?

+2

51

Я хотел, чтобы Земля перестала вращаться, чтобы эта ночь никогда не кончалась.
Я не хотел с
ней ним расставаться.
Никогда.
ц.

                     Для меня не было никого дороже, прекраснее и желаннее Дэмиэна; никогда ранее, до тех пор, пока в моей жизни не появился этот парень, а чувства из дружеских не переросли романтические, я ни к  кому не испытывал прежде сексуального желания настолько сильно; мне ни разу в жизни не хотелось  настолько сильно обладать кем-либо и полностью отдавать этому человеку себя, ощущая и его в своей власти. Я чувствовал Дэми всем телом, каждой его клеточкой, как снаружи, так и внутри, жадно хватал его губы своими, как рыба, выброшенная на берег, хватает ртом воздух, я ощущал его своей частью, а себя - его. Чувства были до того обострены, что каждое прикосновение словно бы пробирало до костей, каждый поцелуй только усиливал жажду, а не насыщал, а чувство единения с Дэмиэном, ощущение нас единым целым, было настолько необычным и невероятным, что я только и мог, что идти на поводу у своего тела, которое сейчас ощущал совершенно иначе, но, бесспорно, мне нравилось это ощущение. Чувство абсолютной близости с любимым человеком - подобно волшебству, пребыванию в эйфории, плавясь от жара,  исходящего от тела Гудмэна, сминаемого подо мной, вжимая его в постель, обжигая своим дыханием, следуя за ним каждым движением и каждым изгибом, с каждой секундой все сильнее погружаясь в туман, отпуская на волю все мысли до единой. Все вокруг не имеет никакого значения и эпицентром моей вселенной становится Дэми; он принадлежит только мне как телом, так и душой, я чувствую это, теперь я знаю это наверняка, а смотря в его потемневшие и ставшие почти синими, с огромными черными зрачками, глаза, мне становится невообразимо сложно себя контролировать. Кажется, что пойти с одной лишь столовой вилкой на разъяренного медведя сейчас было бы для меня куда более реально, чем осторожные и медленные движения, ведь мне хочется буквально врываться в его тело, ощущая под собой и в своих руках натянутое струной тело любимого, мягкость его сухих губ, шелк и огонь его рук на своих плечах и пояснице, хочется чувствовать его желание в этих прикосновениях ослабевших пальцев и слышать вырывающиеся из груди стоны от сладостной боли, перерастающей в наслаждение, будоражащие мое сознание, но я едва заметно киваю в знак согласия, касаясь его губ и начинаю двигаться. Я боюсь, что у меня ничего не получится, поэтому медленными рывками выхожу из его тела почти до конца и толкаюсь вновь. Осторожно, размеренно, постепенно увеличивая скорость и длину выхода члена, каждый раз входя обратно до конца. Мир трепещет вместе с ним тем временем, как тело Дэмиэна двигалось в одном темпе с моим, по инерции от толчков, которые становились все сильнее, резче. В какие-то моменты этой ночи я успел пожалеть о своей неопытности, ведь, в противном случае, я бы знал что и как нужно делать, мог бы хоть немного контролировать процесс и не причинил бы любимому столько боли и дискомфорта, но, с другой стороны, я был безумно счастлив от того, что мое тело не знало других, чужих ласк, чужих прикосновений, чужого жара... Не знало каково это - обладать кем-то другим, отдавая ему всего себя без остатка, с той невероятной искренностью, с тем доверием, с той любовью, что я испытывал сейчас. Не знало и никогда не узнает. Невероятным счастьем для меня был и тот факт, что я стал мужчиной именно с Дэмиэном, со своим будущим мужем, что через всю эту неловкость и боязнь перешагнуть очередную черту мы прошли с ним вместе, доверившись друг другу как никогда ранее. Более того, одна лишь мысль о том, что у моего Дэми мог быть до меня другой мужчина, казалась мне убийственной. Я не смогу делить его ни с кем сейчас и я не знаю, как бы я теперь жил с мыслью, что в прошлом он был с кем-то близок, любил кого-то, точно так же касался его тела... Пусть мне не с чем будет сравнивать, но я уверен уже сейчас, что наш секс, каким бы он ни был, всегда будет для меня самым прекрасным, самым невероятным, а Дэмиэн будет лучшим партнером и любовником из возможных, потому что мое тело не хочет никого другого, так же как мой разум и мое сердце.
               Я уже совсем не чувствую своего тела, все мое существо превратилось в одно сплошное наслаждение, что дарил мне любимый, будто я некая субстанция, бесформенный комок чувств и ощущений, а не живое существо, а мы сами словно одно целое, прижатые максимально близко друг другу, двигающиеся синхронно. Трение наших тел друг о друга, жаркие, не сдерживаемые стоны, смешавшиеся воедино, уверенные и требовательные прикосновения, ставшие такими естественными, накрывают меня с головой.  Мне хочется, чтобы это никогда не прекращалось. Хочется, чтобы это состояние было вечным, но я уже чувствует, как мой член напрягается, я задыхаюсь, делаю несколько последних рывков, врываясь в тело парня, скользя ладонью по его животу, обхватывая ладонью член и размазывая большим пальцем обильно выступившую смазку по головке, сжимая его сильнее, скользя вверх-вниз по всей длине, в невероятном усилии напрягая все мышцы так, что захрустели суставы и выгибаюсь, упираясь руками в матрас по обе стороны от Дэми, что бы резкими прикосновениями не сделать ему больно. Из последних сил я наклоняюсь, проводя языком по ключице, снова немного ее покусывая и получая от того невероятные ощущения, и замираю, ощущая как сквозь тело от ног до головы бьет молния, сотрясая все тело, сводя мышцы ног, а сердце бьется так сильно, что я его уже даже не слышу. С губ срывается протяжный стон наслаждения, я опускаю веки, но не ощущаю темноты из-за фейерверков, бьющих разноцветными искрами. По телу с новой силой разливается приятное тепло, оно постепенно расслабляется и я опускаюсь на Дэмиэна, касаясь губами его груди, после чего тут же отстраняюсь, выходя из него и опускаясь рядом на постель, переводя дух, притягивая его к себе как можно ближе ослабевшими руками, потому что уже не могу заставить себя снова двигаться, потому что после сотрясшего мое тело оргазма я словно бы погружаюсь в нирвану, совершенно не в силах на чем-либо концентрироваться и это самое сильное и прекрасное чувство, что я когда-либо испытывал.

Отредактировано Gabriel Livano (2013-09-24 15:34:47)

+2

52

Особенно романтичные натуры всегда представляют себе, как должны выглядеть самые запоминающиеся и самые важные моменты в жизни. И особенно первый секс всегда представляется как что-то романтичное и запредельное. Представления о том, что при этом меня и моего любимого человека должны окружать свечи и лепестки роз, а в полумраке комнаты будет звучать легкий джаз, который должен стать прекрасным дополнением к неторопливым нежным прикосновениям, когда-то хозяйничали и в моей голове. И окончательно я их отпустил только в этот вечер. Потому что все эти мелочи не важны. Главное быть с человеком, который действительно искренне тебя любит. А я не сомневался в искренности чувств Габриэля, ведь невозможно смотреть с таким обожанием и прикасаться с такой нежностью, когда чувства ненастоящие. Поэтому мне не нужна была вся эта романтическая мишура, важен был только он: такая идеальная тяжесть его тела, сбивчивое дыхание, низкие стоны. Я верил… Нет, я знал, что Габи – тот самый единственный и на всю жизнь, поэтому эта ночь была идеальной, потому что она была с ним. Потому что этот шаг мы тоже делали вместе.
Я слабо улыбаюсь в его губы, словно показывая, что все в порядке, когда за легким кивком головы следует поцелуй, такой беспорядочный и смазанный от накрывающего с головой желания. Я не был до конца уверен, что привык к этому ощущению наполненности, к жжению, что заставляет сильнее сжиматься вокруг Габи, но чтобы понять это, нужно было движение. Пустота внутри, там, где еще мгновение назад был член Габриэля, теперь кажется болезненной, и я больно прикусываю губы, чтобы сдерживать нуждающиеся всхлипы, хотя уже не могу совладать с собой и своим телом. Не зная, куда себя девать от удовольствия, что отдавалось в каждой клеточке тела, я что-то одобрительно шепчу, хотя сам не могу разобрать своих слов. Они тают, едва слетая с губ. Я обхватываю любимого ногами, пытаясь удержать его ближе к себе, руки скользят по плечам и спине, царапая горячую кожу короткими ногтями. Толчки медленные, но достаточно сильные, чтобы и без того смятая постель, которую я отчаянно сжимал в ладонях минутами назад, сместилась из-за порывистых движений наших тел. Но каждое движение Габи внутри задевает простату, выстреливает по нервам, отдаваясь во всем теле, заставляя выгибаться и хныкать от наслаждения, что отзывается удовольствием в каждой клеточке.
Толчки становятся все быстрее и резче. Каждое движение посылает волны удовольствия по дрожащему телу, заставляя кровь стучать в висках все быстрее, заглушая все вокруг. И я уже не грани, чувствуя, что не могу больше сдерживаться. Особенно когда рука Габи скользит по мокрому животу и обхватывает член, подстраивая движения руки под уже заданный его бедрами ритм. От этого ощущения все внутри сжимается, и кажется, что я теперь один сплошной оголенный нерв. Габриэль продолжает двигаться внутри, но толчки становятся неравномерными, а тело дрожит от напряжения, выдавая его состояние. Язык любимого скользит по ключицам, не давая больше возможности сдерживаться. Последнее движение и внутри что-то взрывается. Я выгибаюсь дугой, искры пробегают по венам, а с губ срывается громкий стон. Я сжимаюсь вокруг члена Габриэля, потому что так подсказывает тело, хотя кажется, что ни на что больше сил уже не хватит. Никогда.
Еще один толчок, Габи замирает, закрыв глаза от наслаждения, а я чувствую пульсацию его члена и горячую жидкость выливающуюся внутрь меня. Обессиленно упав на матрац, я опускаю на постель дрожащие ноги, отпуская любимого, и чувствую на животе влажное липкое тепло, на которое даже не обратил внимания, уйдя с головой в ощущение счастья и того, каким открытым и ранимым я сейчас себя чувствую. Но любимый прижимает меня к себе, и я чувствую себя защищенным, я чувствую себя на своем месте, забывая о том, как неприятным теперь кажется ощущение пустоты после того, как я почувствовал каково это – слиться с Габи в одно целое.
Ослабевшими руками я обхватываю торс любимого, прижимаясь к нему, и пытаюсь отдышаться, обжигая горячим дыханием его плечо и шею. Сердце – да, то самое, что сейчас грохочет громче, чем когда-либо, - грозит вырваться из грудной клетки, и мне кажется, что это именно из-за того, что я разделяю этот момент именно с Габриэлем. Я слушаю его дыхание, лениво поглаживая ладонями влажную кожу Габи, и мне совершенно не хочется шевелиться. Слова не разрушают приятную успокаивающую тишину, потому что они не нужны в этот момент. Мы и без них понимаем всю ту бурю эмоций, что хотели бы передать друг другу. Сейчас даже в простых прикосновениях сквозила любовь, преданность, доверие и забота, и это могло рассказать нам гораздо больше, чем самые длинные тирады.
Не знаю, сколько мы пролежали вот так, молча слушая постепенно успокаивающееся сердцебиение любимого человека, и чувствуя как понемногу утихает дрожь. Я поднял голову, чтобы убедиться, что любимый не заснул, нежно поцеловал Габи в щеку, - Это было идеально. Ты идеален, - пальцы пробежались по взмокшим кудряшкам, убирая пряди, упавшие на лоб, - Мы ведь сделаем это еще раз. Не сейчас, конечно. Потом. Просто мне было так хорошо с тобой и мне хотелось бы, чтобы это повторилось и... Вот теперь я себя чувствую идиотом, - смущенно хихикнул я и уткнулся носом в шею Габи, осознавая, что в разговорах я уж точно не силен, особенно после секса. Теперь надо еще застенчиво отвернуться на другую сторону кровати, словно мы не живем вместе и только что не занимались любовью, и я выиграю чемпионат по идиотизму.

+2

53

Засыпая, держались за руки
Сильно-сильно.
Я боялся потерять тебя,
Ты так
аяой красиваяый.
Я не мог наслушаться, как ты дышишь,
Мне ничего не нужно без тебя, слышишь!?*

                 
              Мне слишком хорошо и спокойно, я слишком умиротворен и счастлив, что бы думать о чем-то постороннем, о чем-то не связанным с Дэми, которого я прижимаю к себе и чья непосредственная близость сейчас все, что мне нужно. Мы лежим обнявшись, в переплетении ног не чуя
собственных границ и лишь угадывая редкие звуки внешнего мира за тишиной, царящей внутри тел. Долгие минуты молчания, насыщенного, как клюквенный сироп, не выглядят нелепо, потому что прикосновения лучше всяких слов передают немую благодарность друг другу за эту ночь, за чувства друг друга, открывшиеся с новой стороны, с новой силой. Как ни странно, я не ощущаю никакого стеснения, смущения или дискомфорта, хотя, почему странно?. Это нормально, это правильно, так и должно быть. Я не стесняюсь ни своей наготы, ни беспомощности в данный момент, я доверяю ему даже больше, чем самому себе, я люблю его и знаю, что это абсолютно взаимно, так о каком стеснении может идти речь?. Рядом со мной, в моих объятиях, на смятой от нашей страсти постели, лежит самый прекрасный парень на свете, как бы он сам это не отрицал. Вообще же, Дэми всегда будет для меня самым лучшим во всем - самым талантливым, самым нежным, самым добрым, самым желанным, самым любимым, самым сексуальным, самым красивым.. Список можно продолжать до бесконечности, и дело тут вовсе не в том, что в любимом человеке мы просто-напросто не видим недостатков, он и правда был таким, хоть и считал иначе. Приобнимая парня, я поглаживал его бедро, скользя взглядом по обнаженному стройному телу, мимолетно касаясь плоского живота не в силах налюбоваться им, не в силах отвести взгляд. - Это ты идеальный. Прекрасный. И мне так нравится к тебе прикасаться... - Раньше, еще буквально вчера, наши ласки ограничивались поцелуями и объятиями, так что сейчас мне было в новинку то, что я так спокойно и естественно могу видеть любимого обнаженным, могу касаться его кожи, целовать ее, что теперь нет никаких запретов и ограничений, следовать которым мне было все труднее и труднее, к тому же, как мне казалось, Гудмэн порой намеренно провоцировал меня на какие-то откровенные действия, но я был полным дураком, игнорируя их. - Ты делаешь меня самым счастливым. Я люблю тебя. - горячее дыхание Дэми щекотало шею, моя рука по-прежнему лежала на его бедре, а губы касались макушки. - Тебе правда было хорошо?.. - робко поинтересовался я, накидывая на нас одеяло - И я не сделал тебе слишком больно?.. - вот теперь смущение по-праву заняло свое место; это не было лучшим выбором темы для разговора, но я должен был спросить, что бы учесть, уяснить что-то для себя на будущее, избежать ошибок, совершенных мню этой ночью. Любимый подарил мне невероятные по своей силе и до того приятные ощущения, что я до сих пор еще не до конца пришел в себя; казалось, что силы покинули меня, оставив вместо себя наслаждение и ощущение бесконечного счастья и я бы очень хотел, что бы и Дэмиэн чувствовал то же самое благодаря мне. - В следующий раз будет лучше, обещаю. - я улыбнулся в темноту, зная, что он не видит моего лица, опуская веки от усталости - все же этот день превзошел все мои ожидания, был слишком щедрым на эмоции. Еще в самом его начале я и наш поцелуй у всех на глазах считал чем-то из ряда вон выходящим, чем-то восторженным, победой над нашими общими страхами, так стоит ли вообще говорить об этой ночи? О ночи, сблизившей нас не только физически, ставшей новым рубежом, отметкой, что мы перешагнули вместе, о ночи, что мы оба запомним навсегда, потому как именно сегодня мы обрели друг друга полностью, получили без остатка. - Какой же ты у меня чудесный, Дэми. - я вновь коснулся губами его макушки, притягивая ближе к себе, прижимая его к своей груди, хотя,  казалось, ближе было уже некуда. Я собирался еще добавить, что проснувшись утром, хотел бы ощутить под своей рукой его обнаженное тело, иметь возможность к нему прикоснуться, насладиться нежностью его кожи, ее сладковатым запахом, почувствовать на языке ее пряный привкус и усладить свой слух срывающимися с его губ глухими стонами наслаждения от этих прикосновений, но промолчал, приподнимая его лицо за подбородок и наклоняясь, что бы коснуться его губ.

*

Токио - Нежность

+2

54

Сквозь полуприкрытые шторы слабо пробивался свет уличного фонаря, а в окнах дома напротив свет наверняка уже погас. Но не важно, что сейчас творилось за окном, ведь здесь, в этой комнате темнота окутывала двоих влюбленных, словно одеяло, создавая ощущение уюта и полнейшего спокойствия. Она словно оберегала нас, отгораживая от всего мира. Сейчас даже ощущение легкой прохлады на остывающей коже было приятным, словно воздух ласково поглаживал переплетенные тела, но при этом заставлял прижиматься еще ближе, чтобы наслаждаться теплом друг друга.
Я улыбался куда-то в шею Габи, чувствуя ленивые прикосновения рук к бедрам. Сейчас эти нежные медленные поглаживания казались такими естественными и правильными. Кончики пальцев скользили о обнаженной коже, а я лишь мог посмеиваться над утренней версией себя, над Дэми, которому пришлось основательно потрудиться, чтобы убедить себя в том, что выйти к любимому человеку в одном лишь полотенце вокруг бедер – это нормально, не так уж вызывающе и что я не буду выглядеть глупо в таком виде. Мне хотелось быть для Габриэля самым лучшим, самым привлекательным, самым желанным, но не был уверен, что моя бледность и худоба, да еще и выставленная напоказ таким образом, поспособствуют этому. Похоже, что моя неуверенность в этом вопросе этой ночью растворилась в воздухе вместе с одним из тех многочисленных стонов, что один за другим срывались с губ. Смущение, вызванное собственной неопытностью, утонуло в водовороте горячих поцелуев и требовательных прикосновений. А остатки комплексов разбивал в пыль и без остатка вымывал из головы бархатный голос, произносивший нежные слова. Идеальный… Прекрасный… Я никогда даже не мечтал, что кто-то будет считать меня таким, называть таким, доказывать мне каждым своим взглядом, словом, прикосновением, что я такой. Мне казалось, что слова проникают под кожу, оставаясь там навсегда, как частица ДНК, а самому хотелось пустить по венам Габи свои слова. Волшебный… Потрясающий… Восхитительный… Необыкновенный… Мой…
- Я люблю тебя, - эхом отозвался я, и хотя голос был тихим, словно мягкий шелест осенних листьев, он был хорошо слышен в тишине комнаты. Я ласково чертил пальчиком на груди любимого какие-то замысловатые узоры, не понятные даже мне самому, когда Габи накрыл нас мягкой тканью одеяла, ограждая от свежести вечернего воздуха. Его вопросы не заставили меня задуматься даже на мгновение, - Мне было больше, чем хорошо. Мне было удивительно, - я бы не соврал, если бы сказал, что это были самые невероятные ощущения в моей жизни. Еще никогда я не чувствовал себя так. Тело казалось легким как пушинка и таким свободным. А неприятное жжение и боль… - Не настолько, чтобы стоило об этом думать. Но если завтра мне будет больно и я не смогу ходить, а ты захочешь поносить меня на руках, я буду только за, - мягкий смех зазвенел в воздухе. Я сам не ожидал, что с такой легкостью смогу говорить о том, что завтра буду довольно характерно прихрамывать. Не думаю, что боль будет столь невыносимой, что я не смогу подняться с постели, но вот выйти из дома я, пожалуй, не решусь, чтобы не привлекать лишних взглядов и разговоров. Но вот со временем я, возможно, даже научусь скрывать это некомфортное ощущение. Мы проверим это в следующий раз. -  Тогда я не могу дождаться следующего раза, как бы странно это ни звучало, - улыбнулся я. Если первый раз был таким заоблачным, то каким будет второй, третий, сотый… Я, наверное, просто буду сходить с ума от наслаждения каждый раз все сильнее, и каждый раз по новому.
- Это ты у меня прекрасный, единственный, любимый… - промурчал я. Насыщенный событиями день обрушился на тело волной усталости и глаза закрывались, хотя мне не хотелось окунаться в сон, чтобы не отпускать от себя Габриэля ни на мгновение, даже неосознанно. Почувствовав прикосновение к подбородку, я послушно приподнял голову, чтобы окунуться в нежный почти невинный поцелуй. Губы сами растягивались в улыбке, которую хотелось передать любимому, - Не отпускай меня, я хочу проснуться вот так, - пробормотал я в губы Габи и прижался к нему, крепко обнимая и устраивая голову на его груди. Я хочу каждый день просыпаться так. С тобой. Не отпускай меня. Никогда.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I wanna spend every minute of every day with you