Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I don't wanna hear what you're saying


I don't wanna hear what you're saying

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники: Dana McCarthy, Henry Hunter
Место: квартира Даны
Время: примерно месяц назад, возможно больше
Время суток: ночь
Погодные условия: по-летнему прохладно
О флештайме: продолжение событий после дня рождения Бруклин, только в этот раз всего между двумя людьми.

последний пост: Полноправный день эгоистки. С днем рождения меня!

Отредактировано Dana McCarthy (2013-06-24 03:30:09)

+1

2

— О, так у твоей сестры будет ребенок?— я деловито вожу в воздухе пальцами и пытаюсь столкнуть их друг с другом для выражения трагикомичности ситуации. Мой взгляд не фокусируется от количества выпитого спиртного. Пальцы не сталкиваются. Трагикомичность накаливается, но не выходит. По крайней мере не пальцами.
— А зачем она тогда танцевала на барной стойке? Случайно вот так получилось, что она так сильно качала бедрами, а я стоял под ней и краем глаз увидел ее трусы, — Дана заталкивает в багажник какие-то нафурыченные бантами подарки. А я болтаю разную чушь, растирая руками фингал, полученный во время драки с тем атлетом Кристофером…
— Кого же они ожидают? Мальчика или девочку. Вот я всегда хотел мальчика, а получилась девочка, — я искоса улыбаюсь, затягивая свое тело в автомобиль. Дана устраивается на водительском сидении. Мы с Джесси на задних. Мне удается облокотить руки на кресло Даны.
— Теперь моя очередь. Генри, почему ты такой идиот? Только честно отвечай, сам же говорил, — говорит Дана. Я заваливаюсь на ее сидение, чтобы поцеловать свою несносную женушку в щеку. От меня разит перегаром. Говорят, что перегарные поцелуи выходят всегда более смачными…
— Я думаю, что ты всегда клюешь на таких как я. В тебе слишком явно развит материнский инстинкт. Ты вся из себя такая путевая и разумная. А я непутевый. Тебе чисто с психологически стороны нужно опекать кого-то несуразного, — я вновь обрушиваюсь на спинку своего сидения и с деловитым выражением лица поворачиваюсь к Джесси.
— Теперь мой вопрос! Сколько половых партнеров у тебя было с момента моего отъезда?— мне кажется, что машина накореняется куда-то в бок. И я тоже накореняюсь… Мы уносимся вдаль. Мы состоим из огней Сакраменто. А на улице уже светлеет... И мы, сотканные из ночных огней, летим на встречу к солнцу!

Не помню, как я оказался на диване и почему я спал, уткнувшись лицом в подушку.
Когда я просыпаюсь, на часах уже около полудня. Я неспешно потягиваюсь на диване и шевелю своими потрепанными конечностями. Интерьер квартиры, в которой мне довелось пробудиться, не кажется мне знакомым. Я протираю глаза кулаками и прохаживаюсь из комнаты в комнату. На тумбочки я замечаю портрет Даны. Что же такое получается? Прошедшей ночью я хотел побыть хулиганом-стриптизером, купил этот костюм с отстегивающимися штанинами и рубашкой с заклепками… А вместо того воссоединился со своей женой?
Я нахожу в комнату Даны. Она все еще спит. Я стаскиваю с себя эту проклятую рубашку, кидаю ее на пол и прохожу в сторону ванной.
Душ оказывает на меня благотворное воздействие. Я прихожу в себя после прошедшей ночи. Свежие ссадины разукрашивают все мое тело — я тщательно разглядываю их в зеркало, когда чищу зубы зубной щеткой Даны.
Наконец, я возвращаюсь в спальню, обернутый в полотенце и падаю на кровать. Холодной и все еще влажной рукой я притягиваю Дану к себе за талию.

Отредактировано Henry Hunter (2013-06-29 15:09:43)

+1

3

- Да у меня наконец-то племянник появится. Или не племянник, Джесс? Я что-то не очень разбираюсь во всех этих родственных связях. А, в принципе, у тебя и так нет других сестер, кроме меня. Есть Сэм, но это совершенно другое дело, - снова вместо сестры ответила Дана, немного даже увлекшись ответом. Женщине нравилось осознавать, что скоро она сможет заняться приятными хлопотами, связанными с малышом. Да и ей от чего-то не хотелось, чтобы ее сестра поближе узнавала мужа. Чем меньше знает - тем лучше. А МакКарти - спокойней. При рассказе Генри о танцах на барной стойке, Ди лишь бросила на Джесси немного укоряющий взгляд, однако промолчала - они и так уже об этом поговорили и была надежда, что этот разговор таки не был пустым.
- Еще неизвестно кого, но... - Дана вдруг запинается, когда до нее наконец доходит весь смысл фразы, сказанной Хантером. - У тебя есть ребенок? - После вопроса женщина снова замолкает, коря себя в непутевости и в том, что показала свою заинтересованность. Конечно же у него есть дети! Это у нее первый брак, а у Генри четвертый. Да и нельзя исключать многочисленных любовниц. Из-за того, что задумалась, МакКарти не успевает отвернутся от поцелуя. Она лишь брезгливо отстраняется, не говоря ни слова. За последние несколько часов уже надоело ссориться. А ведь этот день изначально должен был быть расслабляющий.
- Возможно ты и прав. С такими мужчинами, как ты, интересней. Хотя бы в том плане, что с вас всегда хочется сделать кого-то лучше. А это, к сожалению, притягивает, - пожав плечами согласилась Дана, заводя машину. Зачем спорить, если всё и так правда. Более того, таким образом всегда можно закрыть неприятную тебе тему.
- С тех пор, как ты убежал? - Уточняет МакКарти, перед тем, как ответить. Ей, в силу немного вредного характера, нравится называть вещи своими именами, даже, если они неприятны другому человеку. Такое случается нечасто, но, Ди кажется, что в исключительных случаях нужно так поступать. - Знаешь, как-то не считала, - снова вполне честно отвечает Дана. Это не до конца правда, но и не ложь. Хантеру не обязательно знать всё, чем она жила во время его отсутствия. Да и ее не тянет узнавать как это время провел ее муж. Так проще.
Дальнейшая поездка проходит в относительной тишине, которая разбавляется лишь музыкой из радио и незначительными репликами сидящих в машине. Отвезя Джесси к ее дому, женщина наконец поехала уже к себе домой. Хотелось поскорей оказаться в мягкой постели и отдохнуть от всего произошедшего как физически так и морально. Припарковавшись у знакомого здания, Дане пришлось таки вновь помогать Генри передвигаться, чтобы тот смог добраться до ее квартиры. Ах, как жаль, что его нельзя оставить ночевать в машине - это решило бы много проблем. Наконец переступив порог собственной квартиры, первым делом женщина уложила Генри на диване в гостиной, где он почти сразу уснул, прежде с горем пополам заставив того снять обувь. Только теперь можно было выдохнуть с облегчением. По меньшей мере до утра одна проблема будет решена. Приняв душ и переодевшись, МакКарти ушла спать, радуясь тому, что через пару часов не надо спешить на работу, а это уже первый плюс дня, который скоро должен был наступить.
Разбудило Дану чье-то холодное и даже немного мокрое прикосновение к ее талии. На какой-то миг это ей даже напомнило какой-то фильм ужасов. От неожиданности она дернулась, а сон как рукой сняло. После этого пришло осознание того, кто это может быть. Нехотя открыв глаза она встретилась взглядом с Генри. Как-то обреченно застонав, Ди освободилась от руки мужа и села на кровати, поджав ноги под себя.
- Ты почему всё еще здесь? По всем законам жанра тебя здесь быть не должно, - недовольно сообщила мужу МакКарти, зевая и протирая глаза кулачками. Дана то и вправду ожидала, что мужчина уйдет до того, как она проснется. Абсолютно не хотелось сейчас выяснять отношения или вести откровенные беседы. Это дело уже могло подождать, учитывая тот факт, сколько они не виделись.

Отредактировано Dana McCarthy (2013-06-29 21:57:38)

+1

4

Она выворачивается из-под моей хватки и усаживается в полуметре от меня, подогнув под себя ноги. Я подтягиваюсь к Дане чуть ближе, разворачиваю к ней корпус, облокачиваюсь рукой на матрас и опускаю голову на свою развернутую ладонь, чтобы продолжить диалог с Даной в более комфортной позе.
— Ты почему всё еще здесь? По всем законам жанра тебя здесь быть не должно, — говорит Дана и по моим губам проскальзывает улыбка.
— Я все еще женат на тебе. Мне не хотелось оскорбить твое гостеприимство, — отвечаю я, пристально рассматривая лицо Даны.
За время нашей разлуки я посетил много заморских вечеринок. Везде я появлялся с новой красоткой. Тоска на меня накатывала изрядно часто. С той же периодичностью, что и я менял моделей. Я принимал таблетки, стимулировавшие веселье… Пилюля за пилюлей… Вечеринка за вечеринкой… И я все сильнее погружался во власть порошков, курительной травы и  транквилизаторов…
Постепенно у меня начало даже формироваться впечатление, словно я с самого детства рос под какой-то специальной пилюлей... У меня никогда не было других целей, кроме одной  — стать писателем. Я понятия не имел, какая женщина мне нужна и к чему еще мне стремиться. Я мял под собой журнальных красоток, пропорциональных моделей… Мне даже казалось, что я постоянно сношаюсь с глянцевой бумагой... Я увеличивал дозу волшебных таблеток. Писал новую книгу. И постепенно разучился мечтать. Модель за моделью... Таблетка за таблеткой...
«Семья»  — слишком запретное для меня слово. О нем я люблю рассуждать. С каждой книгой все чаще и с большим пренебрежением. Это то поприще, на котором я так и не смог реализоваться. У меня даже нет и малейшего представления, какой должна быть семейная жизнь на картинках фантазии...
— Ты не сваришь мне кофе? — спрашиваю я, все так же неспешно рассматривая Дану…
Вот она женщина, с которой я решил однажды пуститься в исследования семейных далей. Она красива. И внешность не единственное ее достоинство. Дана не лишена интеллекта. Меня манило не только ее внешнее содержание, как обычно в моделях на вечеринках, но и ее внутренняя подпитка.
Я знаю, что оставив записку ей на холодильнике, я совершил преступление. Я испугался. Главная ценность, которая есть у писателя — его независимость. Мне не хотелось платить своей независимостью ради одной книги по мотивам семейной жизни.
— Я пишу сейчас книгу. Мне хотелось бы взять у тебя небольшое интервью. Оно поможет мне для формирования более целостного мировоззрения для создания новой главы. Когда ты была маленькой, то какой представляла свою семейную жизнь? — я поднимаюсь с кровати, затягиваю на бедрах полотенце и, почесывая мокрые и взъерошенные волосы, обхожу комнату.

Отредактировано Henry Hunter (2013-07-21 23:01:08)

+1

5

- Я все еще женат на тебе... За эти несколько часов ты столько раз повторил эту фразу, словно пытаешься осознать и не забыть этот неоспоримый факт. Подозреваю, по твоему поведению вчера, что ничего кроме чувства собственничества он у тебя не вызывает, - при ответе мужу, Дана даже не смотрела ему при этом в глаза. Вопреки тому, что она сама решила сегодня не устраивать никаких разбирательств, хотелось немного выговориться. Поговорить впервые за столько времени. Раз уж Генри сегодня здесь да и даже настроен говорить, значит этим надо воспользоваться вопреки своим сегодняшним первоначальным желаниям. Ведь кто знает, когда выпадет еще вот такая возможность? Трезвый Хантер и пьяный - две разные личности, причем поступки и слова последней из них вообще нельзя воспринимать всерьез.
- Сварю. После вчерашнего он тебе понадобится. Только скажешь какой, я не успела изучить твои вкусы, - неожиданно даже для самой себя соглашается МакКарти. Ей надоело во всем противоречить мужу, только чтобы делать всё ему наперекор. В этом было что-то детское, а ребенком Ди меньше всего хотелось быть.
Хоть Дана и согласилась на предложение Генри, но не сдвинулась с места. Ее приковывал взгляд, которым он на нее смотрел. Словно однажды потерял память, а сейчас изучал каждую деталь, чтобы вспомнить кто она ему. Из-за этого она ощущала какое-то давящее чувство внутри. Дана вдруг поняла, что и сама не может понять кто он ей. Если бы любила, тогда было бы проще, а подобная неопределенность бесила и выбивала из привычной колеи. И вообще, почему я занимаюсь сейчас самоанализом, если могла, пока Генри был в отключке, убить и закопать его где-то во дворе. МакКарти едва заметно мотнула головой, прогоняя подобную мысль и не позволяя себе сейчас злиться. К тому же, не позволяла этим "темным" планам воплотиться в жизнь мысль, что произошедшем когда-то, возможно, виноват не только ее муж, но и она сама. Из размышлений ее выводит довольно странный вопрос. Хотя, чему удивляться?
- Какой представляла? Идеальной, как и все маленькие девочки. С любящим мужем, почему-то, двумя детьми и, конечно же, любовью до гроба, как написано во всех клятвах. Но с каждым годом эта иллюзия разбивалась, - Дана горько улыбнулась скорее самой себе, так как мужчина в это время зачем-то обходил ее комнату. - Сначала тем, что узнала о том, что я приемная дочь в своей семье. Я не стала любить маму с папой меньше, но образ идеальной семьи для меня разрушился уже тогда. Затем.. Наш союз доказал то, что двое людей могут быть в браке и без любви, не привязываться друг к другу. И последним завершающим звеном было то, что я потеряла ребенка. Можешь быть спокоен, не твоего... Так что, как видишь, в нашем мире теперь ничего не может быть идеальным. Люди подвергаются влиянию чрезмерно многих внешних факторов. И потому увидеть где-то действительно счастливую семью во всех отношениях - большая редкость, - после неприятного заключения, Ди поднялась с кровати, посмотрев в сторону Генри. - Раз это интервью, будут еще какие-то вопросы? - С надеждой на негативный ответ спросила женщина. Раз один вопрос настолько убил ее морально, тогда не хотелось даже думать какие могут быть другие. Тема семьи для нее была, мягко говоря, не очень приятной. Особенно теперь. Сделав несколько шагов Дана оказалась сразу напротив мужа, обнимая себя руками, вглядываясь в его глаза и при этом ничего не говоря. Эти их игры в молчанки сегодня, в какой-то мере, помогали больше понять, что же с ними двумя произошло за то время, когда они не виделись.
- Неловкий момент, - нервно усмехнулась МакКарти отступая немного назад. - Ты ведь хотел кофе? Можем пройти на кухню, там и продолжим разговор, - предложила Ди, нарушая напряжение между ними, которое сама и создала.

+1

6

— Кто знает… Кто знает… Мне нравится снова и снова пробовать эту фразу на вкус. Она весьма может оказаться удачной для романа, — я мягко улыбаюсь жене. Сейчас, когда она находится в полуметре от меня… Я снова ее отвергаю. И снова тоскую по ней. Вот она. Дана Маккарти. Брюнетка с глазами цвета ореха. Однажды я хотел, чтобы она стала моей Вселенной. Мне нравилась ее рассудительность и тот порядок, который она вокруг себя создавала из хаоса.
Моя жизнь снова рушится.
Я чувствую себя потрепанным путешествиями, потасканный дешевыми романами и измотанным литературой.
Я пишу.
Не знаю, является ли литература истинным моим призванием.
Я пишу.
Мне не удается не писать. Литература вызывает у меня привыкание. Как кофе и сигареты. Попробовав писанину однажды на вкус, я уже не могу остановиться. Литература — мое пристрастие. Для того чтобы мои книги продавались, я занимаюсь любою с теми женщинами, которых едва ли знаю. Мне кажется, что они одухотворяют мое творчество…
Я смотрю на Дану. Я рассматриваю ее очень пристально и внимательно. Мой взгляд скользит по ее губам, скулам, поднимается выше к глазам… То и дело останавливается и замирает… Потом снова становится чуть-чуть подвижным… И снова замирает…
Я должен что-то сказать. Молчание сейчас мне видится таким неправильным… Я раскрываю губы, вытягиваю их в трубочку… И мычу что-то безраздельное и непонятное… «Ннндааа, да, нддааа» …
Дана несколько спасает мое пагубное положение, предложив кофе… И я чувствую себя ужасно ей благодарным.
— Свари, пожалуйста, двойной американо. Без сахара и сливок,— едва слышно отвечаю… В словах Даны я улавливаю оттенок упрека. И я делаю вид, что не замечаю его. Наш разговор вяжется скверно. Пожалуй, будет лучше, если я предложу Дане лишний повод упрекнуть меня, чтобы завести беседу… Лишь бы не молчать… Лишь бы возобновить движение вперед… Лишь бы не стоять на месте. Лишь бы покинуть эту точку. Лишь бы стерлись воспоминания.
Непроизвольно я задаю ей этот вопрос: «Когда ты была маленькой, то какой представляла свою семейную жизнь?»… Он может позволить мне лучше узнать Дану. Я продолжаю исследовать глазами ее лицо. Мне хочется найти в нем родственные или родные черты. Что-то в мимике или выражении губ…
— Ты была приемной дочерью? Помнишь ту девушку со вчерашней вечеринки? Джесси? Она тоже приемная? Вы провели все детство вместе? — Дана говорит о своем детстве. О том, как она старалась раньше построить семью. Ее мечта по моим представлениям походит на американскую идиллию из рекламы. Большой дом и двое детей. Идеальный муж. И улыбки в тридцать два зуба, блестящие в кадре. Я улыбаюсь и прикрываю глаза, слушая ее рассказ…
И тут  она говорит: «И последним завершающим звеном было то, что я потеряла ребенка»… Перед моими глазами все сразу бледнеет… И даже не из-за опасений, что я мог быть отцом того самого ребенка… А от того, что в голове Дане я оказался не лучшим мужчиной... Не тем, кто ей дарит детей с идеальной улыбкой и кого тиражирует реклама… И мое самолюбие пошатнулось… Мне хочется доказать Дане с большой яростью, что она неправа и заблуждается насчет меня! Я Генри Хантер!  Со мной рядом нельзя быть несчастной!
— И когда у тебя был ребенок?— осторожно спрашиваю ее я… Дана делает несколько шагов вперед… Она приближается ко мне все ближе и ближе… Руки обвивают ее корпус… Она выглядит беззащитной и одновременно готовой к моему натиску…
— А что теперь? В твоей голове уже возникла мечта, какой ты видишь свою жизнь через пару лет? — с чопорностью в тоне интересуюсь я и поворачиваюсь к двери.
— Да, кофе будет весьма кстати. Я умею жарить глазунью, печь блинчики и отваривать пасту. Как ты рассматриваешь глазунью в качестве завтрака? —  я открываю дверь, пропуская вперед Дану.

Отредактировано Henry Hunter (2013-07-29 01:14:03)

+1

7

- Да конечно, у тебя всё - тема для романа. Даже отношения с людьми, - недовольно фыркнула Дана на высказывание мужа. И за что его любят женщины? То несметное количество особей женского пола, которые на форумах просто захлебываются в хвалебных одах ему. Некоторые утверждают, что знают его лично, другие - что спали с ним, встречаются даже энтузиастки, которые с ним якобы встречаются. Конечно же, в большую часть всего написанного не стоит верить, потому что это откровенный бред, но раз есть такая популярность, значит чем-то он их все-таки цепляет. Почти всегда пьяный, нетактичный, не в меру наглый, лезет во все возможные драки и не постоянный... Так жаль, что мы вошли в эру, когда женщинами больше ценятся всякие "плохие мальчики", которые привнесут в их жизнь "важный" негативный опыт, нежели обычные нормальные мужчины. Раздумывая над этим, МакКарти как-то забывает, что, в принципе, тоже относится к этим, по ее мнению, несчастным женщинам.
Неловкость, которая возникла сегодня между ней и Генри, морально убивает. Еще вчера при их первой встречи за несколько лет ей хотелось высказать мужу всё, что она о нем думает, упрекнуть в том, что он изрядно подпортил ей жизнь, даже не присутствуя там, но он был пьян и хорошенько побит, потому вряд ли бы воспринял ее слова серьезно. Она отложила этот разговор на потом, а когда наступило это самое "потом", кричать и ссориться расхотелось. Хантер и без нее знает, что он натворил. Это заметно по его поведению. Давно он уже не был настолько..смирным. Возможно, за время отсутствия Генри успел изменится? Или это она изменилась..?
Их разговор плавно перемещается на тему семьи и Ди почему-то кажется, что здесь замешана не только новая книга Генри, а и что-то более личное. Возможно попытка узнать друг друга лучше. - Я до сих пор приемная дочь. Но когда я никому не рассказываю об этом, тогда об этом забываю, - с улыбкой поправила мужа Дана. - А Джесси нет, не приемная. Она моя троюродная сестра в этой семье. Все детство мы вместе не провели, потому что Джесс большую часть своей жизни прожила в Канаде и только недавно переехала сюда. Но мы и до этого довольно часто виделись, начиная с того же детства. И родней нее здесь, не считая родителей, у меня нет никого. Я стараюсь опекать ее, но, по возможности, не часто лезть в ее жизнь, она уже достаточно взрослая, но все еще ведет себя как ребенок. Чего только стоит ее вчерашняя выходка, - под конец своего небольшого рассказа о сестре усмехнулась Дана. О тех, кто ей небезразличен она могла говорить много, порой забывая изначальный вопрос. Как сейчас, например.
- Чуть больше полгода назад. И я поступила в точности как ты - сбежала от проблем. Уехала в Нью-Йорк на пару месяцев и это немного помогло..отвлечься, - ей сейчас проще рассказать всё как есть, нежели что-то утаивать. Хоть и не так давно зарекалась молчать по этому поводу и больше никому не рассказывать.
- Нет, не возникала. Я больше не мечтаю по этому поводу. Мягко говоря, неприятно, когда то, чего ты хочешь, не происходит. Лучше пусть всё происходит спонтанно, хотя бы не так жаль будет, - с долей безразличия в голосе ответила МакКарти, рада, что тема о детях, кажется, закрыта. Пройдя вместе с Генри на кухню, она сразу же включила кофемашину, вставила нужный диск и стала настраивать параметры. Последняя здесь стояла скорее для гостей, так как сама Дана кофе не употребляла.
- Пусть будет глазунья. Мне просто интересно посмотреть как ты готовишь. В прошлый раз я этого не увидела, так что вперед и с песней, - уже с более приподнятым настроением ответила Ди, махнув рукой в сторону холодильника, мол делай, что хочешь. Закончив с приготовлением кофе для Генри, она налила себе в стакан апельсинового сока и присела на стульчик дабы понаблюдать за мужем.

+1

8

— Да конечно, у тебя всё - тема для романа. Даже отношения с людьми, — упрекнула меня она.  Ее ворчание звучало как-то чересчур по-домашнему… И  внутри меня что-то сжалось от смятения… Я бегло осмотрелся по сторонам и непроизвольно ссутулил плечи…
— Не стану ничего отрицать, — ответил я, стараясь, чтобы голос мой звучал надменно…
Жорж Сименон опубликовал за свою жизнь 425 книг, 200 из которых были бульварными романами. Он использовал 16 различных псевдонимов и, согласно моим оценкам, стал одним из самых плодовитых и успешных писателей прошедшего века. В Париже Жорж Сименон прославился не столько своим литературным творчеством, сколько сексуальным аппетитом. За одни сутки он успевал оприходовать по меньшей мере четырех женщин. Одной из моих любимой цитат Сименон была: «Как бы я смог создать в своих романах десятки и сотни женских образов, если не имел столько приключений, иные из которых длились два часа или даже десять минут?»… Как и мой кумир Жорж Сименон я тоже стремился к достоверности…

Дана заговорила о своей жизни до встречи со мной. Картина ее детства оказалась не такой уж прекрасной и типичной, как я привык думать.  Мне было все еще сложно понять, почему Дана выросла такой строгой к себе и окружающим,  рассудительной, чересчур взрослой, мало мечтательной, холодной, закрытой, интровертной…  Не буду скрывать, этот случайный разговор нас приблизил друг к другу сильнее и теснее, чем те шаги, что делала по направлению ко мне Дана, обвивая руками корпус. Мне даже захотелось схватить ее за талию и поцеловать. Но мной овладела странная робость, которую я не чувствовал уже десятилетие… Я никак не мог решиться на подобный поступок, поэтому замер все так же пристально разглядывая Дану. Ее рассказ о детстве впитывался в мое сознание и впитывался… Мы с Даной сближались и сближались… И в горле у меня пересохло… Я слушал и слушал истории своей жены, которую я потерял несколько лет назад и ту, что снова обрел на пьянке у Бруши…
Наконец, Дана принялась рассказывать мне о жизни своей не столь отдаленной. О тех событиях, что случились уже после моего отъезда. Дана была беременна от другого мужчины. Эта новость сильно ранила мое самолюбие... Я слишком привык быть безупречным в глазах окружающих... Тем человеком, чья сила харизмы не подлежала никому сравнению и сомнению. Я был известным писателем. И, как писали интернет-форумы и журналы, ужаснейшим Казановой своего времени... Моя жена  в самых скверных фантазиях не могла обзавестись любовником, пускай даже и в момент моего длительного отсутствия, и уж тем более — завести от него  ребенка.
— Я понимаю, что мой вопрос может показаться тебе неприятным… Скажи, почему ты потеряла ребенка?— я притупил взгляд и ухмыльнулся, с неловкостью поправляя одеяло на своих бедрах.
— Нет ничего хуже обманутых ожиданий, не так ли? — по моим губам скользнула сочувственная улыбка. Повисла пауза. Мы молча обернулись к двери и прошли в кухню, чтобы впервые за долгое время вместе позавтракать.
Мои кулинарные способности были весьма скромными и ограниченными. Я умел отваривать яйца вкрутую (ими я и питался все время, если не завтракал в какой-нибудь забегаловке) и макароны (для демонстрации утонченности вкуса я называл их пастой), жарить глазунью и печь блинчики (чтобы произвести потрясающее впечатление на женщин, которые до утра оставались в моей квартире, а подобные гости были редкостью в последние годы —  я придерживался специального режима, благотворно сказывающегося на моем творчестве, и не терпел в своей квартире женщин уже через некоторое время после полового сношения, ввиду их  докучливость и любопытства).
— Я жарю глазунью с хлебом, зеленью и беконом. Это мой фирменный рецепт, — не могу скрывать, я изо всех сил старался произвести на Дану впечатление. Оттого по ее лицу я все время пытался угадать, как супруга (да-да, мне самому было странно ощущать себя женатым, потягиваясь на кухне незнакомой квартиры, впитывая ноздрями еще чужой запах, то и дело переступая с одной босой пятки на другую босую пятку) реагирует на  мои слова и телодвижения, выгляжу ли я в ее глазах привлекательным... Признаться, меня смущал вид брюшка, проскальзывающего складочками там, где полагалось красоваться кубикам моего пресса. Я мысленно пообещал себе завтра же возобновить утренние пробежки, не употреблять жареное или даже записаться в спортивный зал, расположенный неподалеку от издательства... И вдохновленной этой мыслью, но все еще смущенный брюшком, я вытянулся, словно зевая, а на деле растягивая и расправляя те самые противные складки…
— Пойду похозяйничаю,— наверное, я был смелее, если бы прошедшая ночь прошла иначе и я получил доступ к телу Даны МакКарти… Мне удалось искоса ей улыбнуться, когда я распахивал холодильник, ставил на плиту сковородку, капал на донышко подсолнечное масло…
Процесс приготовления глазуньи даже показался мне увлекательным… Я нарезал ломтиками ветчину, хорошенько обжарил их… Разбил яйца ножом… И кухня постепенно заполнялась шипением глазуньи и ароматом кофе…
— Поедим прямо из сковородки? Я не большой фанат мытья посуды после завтрака, — преисполненный гордостью, я опустил на деревянную дощечку, предварительно расположенную в центре стола, сковороду  со своей фирменной глазуньей.
— Кстати, совсем забыл узнать… Куда пропала вчера эта Джесси? Канадка? Она вчера была с нами… Была-была… И неестественным образом пропала… Джесси добралась до дома?

Отредактировано Henry Hunter (2013-08-01 23:15:03)

+1

9

Дана до конца так и не понимала к чему все эти вопросы, которые ей ставит муж. Они уже давно вышли за рамки изначально поставленного им вопроса о ее детстве. И чем дольше продолжался их разговор, тем больше он заострялся именно на том времени, когда Генри не было, а был Фоукс. Почему его это настолько задевает? Ди уже давно должна была быть для него прочитанной страницей, которую он перевернул, чтобы получить новые ощущения от следующей. Или от следующих. Кто знает, сколько там у него в этой командировке было романов и женщин. Может быть это просто излюбленное мужское эго заиграло? Мол, она его женщина и не имеет права быть ни с кем другим в отличии от него. Она должна была плакать каждую ночь в подушку, горевать, нацепить на себя пояс верности и ждать, словно Хатико, когда муж вернется. Часть из перечисленного первое время была правдой, но потом МакКарти поняла, что на уезде Генри ее жизнь не закончилась. Он просто был для нее такой же страницей в ее жизни, которую надо было всего лишь перевернуть, что она и сделала, получив за это вознаграждение. Но сейчас, с возвращением Хантера, всё, казалось, возвращалось снова. Потому уже сегодня надо поставить решительную точку в их отношениях, чтобы у них наконец появилась возможность отпустить друг друга и начать или же просто продолжить жить дальше, словно они и не встречались. Дана привыкла к этой мысли за прошедшие годы и снова что-то менять уже не хотела. Если не расстаться сегодня, то с каждым днем это будет сделать все сложней и сложней. Для них обоих.
- Я поссорилась с Фоуксом. С тем самым мужчиной. Из-за того, что рассказала о том, что жената. Об этом он не знал. Я боялась рассказывать. Но после того как он мне сделал предложение и я узнала о своей беременности, казалось, что он сможет всё понять... - И на барабане выпал сектор "Приз"! Поздравляю, МакКарти, тебе удастся добить Генри и без применения физической силы. - Но он не смог. Устроил скандал и ушел. Даже не выслушал объяснение о том, что ты от меня сбежал и не оставил никакого другого выбора. А я на почве всего произошедшего получила нервный срыв, потерю малыша и прописку в больнице на три дня. Теперь ты удовлетворил свое любопытство? - Резко под конец спросила Дана, хоть и внутри чувства были немного другими. Она злорадствовала, наблюдая как Хантер воспринимает ее рассказы. Ди показывала ему тем самым, что вполне смогла устроить свою жизнь без него. Хоть и до конца не получилось, но важен сам факт. А неплохой каламбур получается - жена великого Казановы Хэнка Хантера ему изменила. Хотя, можно ли в их случае подобное назвать изменой?
- Ммм... Звучит вкусно. Почему же во время нашей двухнедельной семейной жизни ты не признавался в том, что умеешь готовить, заставляя меня при этом чувствовать себя чуть ли не домохозяйкой? - Пребывая уже на кухни и наблюдая за действиями мужа вполне справедливо поинтересовалась Дана. В данный момент они оба вели себя настолько по-семейному, что даже не верилось и было немного страшно. Словно между ними не было этой пропасти в несколько лет. Стоп-стоп.. Это он сейчас действительно флиртует или ей только кажется? Ладно, спокойно.. Главное, чтобы ничего не спалил случайно. Себя в том числе.
- Пусть. Можно и припомнить студенческие годы, - согласно кивнула МакКарти на предложение есть прямо из сковородки. - И сомневаюсь, что ты являешься фанатом мытья хоть какой-либо посуды, - весело, хоть и немного неохотно улыбнулась Дана, подавая нож и вилку Генри.
- Тебе, что, алкоголь настолько уже память отбил? Мы..Точнее я ее вчера отвезла домой, а потом уже вместе с тобой отправилась сюда. Кстати, ты собираешься ехать на дом к своей новой подружке в костюме стриптизера? Может лучше пусть она сюда приедет и привезет тебе нормальную одежду. Можешь меня представить своей сестрой, я не против, - хмыкнула Дана, пробуя приготовленное блюдо. - Мне всё-равно уже недолго быть теперь твоей женой. Мы же не будем тянуть с разводом, верно? - Практически поставила перед фактом мужчину МакКарти. Ей и вправду хотелось побыстрее со всем разобраться.

+1

10

— Какая глупость! Он ушел от тебя только из-за того, что была еще не разведена со мной? — и я всплеснул руками. У меня как-то странно заблестели глаза. Я не мог никак угомониться. Одна идея, что мужчина может оставить женщину из-за каких-то условностей казалась мне странной и неправдоподобной. Похоже, мистер Фоукс был еще более трусливым чем я сам.
— Никакой жены у него сроду не было. Никакими мигренями она не страдала. И разбудить он ее собирался немедленно, — непроизвольно я процитировал вслух цитату из взбредшего мне на ум стихотворения и коротко улыбнулся.
— Когда я разводился в первый раз, то не снимал обручальное кольцо до того самого момента, пока не решил жениться снова. Знаешь, мне всегда казалось, что женщины воспринимают все приключения с женатыми мужчинами как более безопасные. Однажды я спросил у одной своей любовницы, как бы она поступила, если узнала, что я и не женат вовсе. Она рассмеялась и сказала: «Сейчас бы обрадовалась. Но тогда, наверное, убежала». С женщинами этот трюк работает так же. Никто не хочет ввязываться в те отношения, которые для нее или него грозят опасностью. Но когда все разворачивается и ты невольно привыкаешь к тому или иному человеку, то уже ничего не имеет значения. Браки, любовники, дети и так далее. Я бы не хотел встречаться с женщиной, у которой есть ребенок. Но если бы я влюбился, то тот же самый ребенок меня уже не беспокоил,— я приметил на тумбочке свой мобильный телефон и подхватил его. Моим утренним ритуалом был завсегдатый завтрак под мелодии Луи Армстронга. Несмотря на то, что сегодня мне довелось проснуться не в собственных апартаментах, а в квартире Дане, мне не хотелось нарушать свою излюбленную традицию. Я включил Луи Армстронга и прошел с Даной на кухню.
— Мне жаль, что ты потеряла ребенка. Ты не знаешь, где сейчас прячется замечательный мистер Фоукс?
«Мы никогда никогда не встретимся снова, на той ухабистой дороге к любви. Тем не менее, я навсегда сохраню память о... То, как ты держишь нож.
То, как мы танцуем до трёх часов,
То, как ты изменила мою жизнь,
Нет, этого у меня не отнимут»

Раздавалось из моего телефона. Я нарезал ветчину. И почему-то рассмеялся на словах Армстронга «то как ты держишь нож». Мне хотелось, чтобы и Дана меня таким запомнила. То, как я держу нож. И то, что было давно, и уже почему-то прошло.
«Бабибабидадаа… оуууеее».
— Ммм... Звучит вкусно. Почему же во время нашей двухнедельной семейной жизни ты не признавался в том, что умеешь готовить, заставляя меня при этом чувствовать себя чуть ли не домохозяйкой? — спросила она, пока я разбивал яичную скорлупу об сковородку.
— Я люблю оставлять в рукаве козырные карты. Тем более, что ты чудесно готовишь, — ответил я, не отрываясь от процесса готовки.
— Ты немного поправилась. Мне это нравится. Ты чем-то стала похожа на Дину Верни,—  я повернулся к Дане лицом, опершись руками на кухонный столик.
Вот так под песни Луи Армстронга мы и дождались, когда зашипела моя глазунья с ветчиной и хлебом.
— Пусть. Можно и припомнить студенческие годы. И сомневаюсь, что ты являешься фанатом мытья хоть какой-либо посуды, — она подала мне приборы. А я довольно гоготнул.
— Люблю людей с высшим образованием. В их обществе я не чувствую себя таким невеждой… Где ты училась? — я выловил из сковороды хлебец, разбухший в масле и глазунье, и зачерпнул ветчины.
И черт меня дернул за язык спросить о Джесси. Нарисованная в моей голове семейная идиллия разом разрушилась.
— Кстати, ты собираешься ехать на дом к своей новой подружке в костюме стриптизера? Может лучше пусть она сюда приедет и привезет тебе нормальную одежду. Можешь меня представить своей сестрой, я не против, — сказала моя жена. Но вот в чем проблема — не было у меня никакой подруги, к которой я собирался поехать. Стелла моя вечная палочка-выручалочка уехала в другой город. А Нола Уилтон, та девушка, у которой я поселился, совсем не напоминала мою подругу... 
— Забавно вышло! Ричард Хэмильтон, мой давний приятель, решил подшутить надо мной и пригласил меня на вечеринку в качестве стриптизера… Но что-то там в моей голове переклинило… Я перепутал вечеринки. И оказался у этой беременной Бруши. Ума не приложу, кто такая Бруша, — мне показалось хорошим тоном будет и вовсе не отвечать вопрос про ту самую подругу сейчас, когда мои отношения с Даной складывались.
—  Мне всё-равно уже недолго быть теперь твоей женой. Мы же не будем тянуть с разводом, верно? — я едва ли не подавился своим разбухшим и масляным бутербродом. Мне тот час же потребовалось несколько глотков кофе, чтобы переварить вопрос Даны.
— Ты все-таки решила подать на развод? Зачем тебе нужны сейчас эти ужасные проблемы с бумагами?

Отредактировано Henry Hunter (2013-08-04 13:06:53)

+1

11

- Он ушел от меня из-за того, что я скрыла правду с самого начала. Он говорил что-то о том, что раз уж я ему столько времени врала, не вру ли о тебе. А может ты на самом деле никуда не пропадал, никого не бросил и я сочиняю на тебя, ангелочка, клевету, чтобы оправдать свою тебе измену. Логика с одной стороны закономерная, но с другой стороны мне ее понять трудно, - нахмурилась Дана, наблюдая за тем как неожиданно оживился ее муж. Чего он так радуется? Что есть неидеальные мужчины кроме него? Кажется, это вовсе не повод для гордости.
- О, теперь я понимаю почему ты не хочешь снимать кольцо. В принципе, я об этом еще вчера догадалась. Оно для тебя что-то вроде знака качества, да? Мол, если женат, значит уж точно мужчина не промах. И, если следовать твоей логике, например, мы с тобой встречаемся, у меня есть пять внебрачных детей, о которых я тебе не говорю до тех пор, пока ты не признаешься мне в любви. И когда ты у них узнаешь, то скажешь "Всё в порядке, милая, это не проблема. Главная же наше любовь!" - МакКарти постаралась как можно точней скопировать интонацию Генри. - В жизни не поверю, что тебя бы это не беспокоило и ты бы не убежал куда глаза глядят, - неверяще хмыкнула Ди. Почему-то после вынужденного расставания, она перестала верить в лучшие качества своего мужа, хоть и обычно старалась в людях выделять только их самое лучшее, чтобы оно могло с лихвой прикрыть их негатив и оправдать ее стремление быть рядом с ними или же просто желание помочь.
- Нет, не знаю и знать не хочу. Возможно из-за того, что просто не готова к встречи с ним. И знаешь почему? Мне кажется, что я смогла бы его простить только потому, что тоже виновата в сложившейся ситуации. Я думаю, что его до сих пор.. В общем, неважно, - вовремя осеклась Дана. Ей показалось лишним говорить Хантеру о том, что она чувствует к Фоуксу. Это не его дело, а только их личное. Оставалась надежда на то, что муж и вовсе не услышал о чем она говорила, увлекшись готовкой под сопровождение одной из песен Луи Армстронга. Надо признать, что ей и самой нравилась подобная музыка и она сейчас едва удерживалась от того, чтобы не начать подпевать и пританцовывать. Оказывалось, что общих привычек у них с Генри намного больше, чем она думала. она тоже с утра любила включать музыку и проделывать всё под нее.
- А кто такая Дина Верни? Расскажи, а то я так и не поняла обижаться мне или нет на тебя за подобный "комплимент", - со смешком спросила МакКарти. - Кстати говоря, ты тоже поправился за это время, - с улыбкой не забыла тоже "отомстить" в ответ девушка. Принявшись за блюдо в сковородке, Дана и вправду почувствовала, словно вернулась в годы своего студенчества, где в силу загруженности не то, что о развлечениях, а даже и еде забывала. И не она одна. Потому, когда выпадал свободный часик-другой, они с соседкой устраивали почти вот такое же застолье.
- В Колумбийском университете. А ты? Ты мне об этом ничего так и не рассказал. Ты вообще мало что о себе рассказывал, - пожала плечами Ди. Вопреки всем убеждениям Генри был немногословен, когда дело касалось его прошлой жизни. Он обычно делал вид, что не услышал вопроса или же сводил всё к шутке. Ему то оно рассказывала почти всё что он хотел и потому подобное положение вещей немного бесило.
- Беременной Бруши? Где ты такое услышал? Я даже сама о таком не знаю. Хотя, чего удивляться то? Вчера я пришла на вечеринку, мягко говоря, поздно, - снова, как-то уже неопределенно в этот раз хмыкнула МакКарти. - И ты не ответил не вопрос с подругой. Чтобы тебе было понятней, спрошу прямей: Где живет твоя любовница? Не ответишь - выставлю из квартиры в чем есть, - с самым невозмутимым лицом постаралась пригрозить Дана, хоть и ситуация ей казалась комической в какой-то степени. И ей было всё-равно кем окажется эта девушка, просто интересно.
- А ты хотел, чтобы после всего мы были и дальше вместе? Словно ничего не было? Нет, милый, так не пойдет. Мне и так уже страшно подумать со сколькими женщинами ты мне изменил и продолжаешь это делать. У меня есть гордость и она мне не позволяет и дальше так себя унижать, - отставив вилку с ножом, уверенно заявила Дана, сложив руки на грудях.

Отредактировано Dana McCarthy (2013-08-06 04:17:10)

+1

12

— Ужасная глупость! Все люди лицемерны, — я разглядывал ее с завидным энтузиазмом. Мой порыв воодушевления был настолько сильным, что скрывать его стало идеей напрасной и невозможной. Улыбка растянулась по моим губам… И казалась такой же эмпирической, преисполненной шалостей и вдохновением, как форма усов Сальвадора Дали или улыбка Джокера в фильме Кристофера Нолана.
— Ты до сих пор веришь, что отношения могут быть кристаллически-честными? Твой мистер Фоукс невероятный идеалист и перфекционист! Отношения могут быть лишены недостатков не более чем две недели, — выражение лица Даны показалось мне пытливым и чересчур серьезным… Я подмигнул ей, покручивая в руках мобильный.
— О, теперь я понимаю, почему ты не хочешь снимать кольцо. В принципе, я об этом еще вчера догадалась. Оно для тебя что-то вроде знака качества, да? — спросила она надменно. Я решительно замотал головой.
— Нет, кольцо лишь служит чем-то вроде приглашения на приключение без обязательств,— мои глаза все так же блестели с восторгом. Мне нравилось, как Дана хмурилась и сомневалась. Как она пыталась разгадать меня… Ее манера рационализировать любые происшествия…
Моя жена принялась меня высмеивать. Она кривлялась как ребенок. С кокетством. Я не мог спрятать улыбки и своего наслаждения моментом.
— И когда ты у них узнаешь, то скажешь "Всё в порядке, милая, это не проблема. Главная же наше любовь!”
— Я все-таки склонен с тобой не согласиться. Любовь и влюбленность слишком разные чувства на вкус… Как искристое шампанское и выдержанное бургундское. В состоянии наркотического опьянения… Когда я влюблен, то могу примериться даже с пятью отпрысками предмета своего воздыхания… А словами любви я могу кидаться и кидаться, кричать о них… И все ради того, чтобы оказаться с тобой в одной кровати сегодня, а завтра отречься от подобных обещаний,— в моей голове путались мысли. Я почувствовал сухость в горле… Мне стало непросто выражать свои мысли словами. Я опешил.
— В жизни не поверю, что тебя бы это не беспокоило и ты бы не убежал куда глаза глядят…
— А как ты думаешь, почему я уехал тогда от тебя?— едва слышно спросил я, поймав ее взгляд…
Мы прошли в кухню… Я наполнил водой из-под крана первую попавшуюся под руку кружку и мигом осушил ее… И лишь затем принялся за готовку.
Утренняя Дана всегда была привлекательной. Теперь, когда мы пережили длинные месяцы разлуки, мои ощущения обострились… И я сравнил ее с Диной Верни.
— Муза Аристида Майоля. Это известный французский скульптор и художник, — вежливо добавил я, кромсая ветчину и вслушиваясь в мелодию Луи Армстронга… Мои босые ступни пританцовывали на кухонной плитке… Я никак не мог отделаться от привычек...
— После смерти старика Аристида Майоля в автокатастрофе Дина Верни стала наследницей его состояния.
— Кстати говоря, ты тоже поправился за это время, — я замер в нерешительности и фыркнул… Как это возможно? Мое пивное брюшко так сильно выдавалось вперед из-за отсутствия физических упражнений? Все мои мысли были теперь поглощены жировыми складочками в районе живота. Я был смущен и из-за всех сил стал втягивать в себя брюшко, чтобы Дана не дай бог не разглядела его получше…
— Как странно… Как странно… Весы говорят же мне совсем обратное, — и руки непроизвольно потянулись к полотенцу, замотанному вокруг бедер. Что ж, я подтянул его выше и снова принялся за готовку.
Я замолчал, все так же размышляя о том, как устранить брюшко… Не лечь ли мне под нож хирурга? Где отыскать лучшего тренера для спортивной площадки? Будет ли выглядывать мое пузо из-под майки-поло, когда я буду расхаживать по съмочной площадке на следующей неделе? Не взять ли мне рубашку на два размера больше, чтобы она на мне висела и не выдавала наметившееся пузо?
Нужно отдать Дане должное… Она спасла меня о неловкости, вспомнив о студенческих годах и свой учебе в Колумбийском университете.
— Бьюсь об заклад, ты была прилежной ученицей. Признавайся, ты стала лучшей выпускницей своего года? А я… Я учился в MIT… И занимался информационной безопасностью, — и был отчислен за скандал с гашишем спустя два семестра. Я не мог набраться смелости и рассказать об этом Дане… Помню, мне не хотелось говорить об этом и своему отцу… Я жил в другом штате и подрабатывал клоуном, показывая простенькие фокусы у ресторана, чтобы заманить в него посетителей… Кроме того, я исправно фотошопил снимки и посылал их семье, оставшейся в Лос-Анжелесе...
Луи Армстронг пел очень заразительно. Я привык подпевать ему,  заваривая кофе и поедая глазунью… Теперь мне приходилось сдержаться… Испытывая ужасную пытку вопросами Даны о прошедшей ночи... Пожалуй, с испанским сапогом было бы бороться проще, чем с моей женой.
— И ты не ответил не вопрос с подругой. Чтобы тебе было понятней, спрошу прямей: Где живет твоя любовница? Не ответишь - выставлю из квартиры в чем есть,— Дана была слишком суровой и прямолинейной. Мне никак не удавалось ускользнуть от ответов.
— Люблю, когда ты такая грозная… Выглядишь очень сексуально… Не хочешь хлебушек? Кусай с горбушки! Я хорошенько обвалял ее в масле! Кусок чрезвычайно аппетитный! — пытался я спастись под ее натиском… И наконец сдался.
— В другой части города. Детектив, будут ли у вас ко мне еще уничижительные вопросы или я могу спокойно допить  кофе? — я подтянул к себе чашечку кофе и сделал глоток.
— А ты хотел, чтобы после всего мы были и дальше вместе? Словно ничего не было? Нет, милый, так не пойдет. Мне и так уже страшно подумать со сколькими женщинами ты мне изменил и продолжаешь это делать. У меня есть гордость, и она мне не позволяет и дальше так себя унижать, — она вновь скрестила на груди руки. Я поднялся с кресла, обошел столик и присел возле нее.
— Ты знаешь, я провожу тут одно исследование… Говорят, что секс особенно ненасытен и страстен после измены… Верни, давай я тебя пощипаю, — я опустил руку ей на талию и продолжил как ни в чем не бывало свою трапезу…

Отредактировано Henry Hunter (2013-08-06 21:31:58)

+1

13

- Признаться, я никогда не верила в идеальные отношения. Если бы каждый говорил друг другу всё то, что есть на самом деле и всю правду от корки до корки, то, боюсь, очень мало бы пар после этого остались вместе. А если бы и остались, то с неприятным осадком на душе и обидой друг на друга. Как не прискорбно это признавать, но одной из немаловажных составляющих любви есть ложь. Она сглаживает острые углы, - неохотно признала Дана какую-никакую, но истину. Ей, в какой-то мере, нравилось вот так вот разговаривать с Генри, философски рассуждать о незначительных и глобальных вещах. Он хороший собеседник, когда захочет, и в такие моменты она себя чувствовала с ним комфортно. Словно со старым другом, которого уже знает очень давно. Но никак не с мужем. Сознание пока отказывалось воспринимать этот факт серьезно.
- Значит, приключение без обязательств, говоришь? Надо будет достать свое кольцо и тоже поискать эти приключения. Как думаешь, мужчины на такое поведутся? - МакКарти словно невзначай стала разглядывать свою левую руку, где когда-то красовалось красивое золотое колечко, обозначающее то, что она якобы нашла для себя мужчину, с которым проведет всю оставшуюся жизнь. Надо признать, что ощущение "занятости" ей нравилось. Как и сам статус жены. Она даже какое-то время после пропажи мужа еще носила эту вещицу, словно надеясь на что-то. А потом просто положила в коробочку и заставила ее как можно далее, чтобы забыть обо всем.
- А меня.. Какие чувства ты испытывал ко мне те далекие два года назад? И нет, я до сих пор не могу понять почему ты меня бросил. Может, ты побоялся обязательств? - Настроение как-то сразу начало сходить на нет от подобной темы разговора. Словно шарик, который проткнули иголкой. Ох, как же ей не хотелось услышать этого негативного ответа. Здесь не то, что самолюбие страдало, но и еще что-то другое, запрятанное глубоко внутри уже очень давно.
- Значит таки комплимент. Надо будет как-нибудь посмотреть на эту женщину, с которой ты меня сравнил, - немного неохотно, но всё же улыбнулась Дана, еще пребывая под впечатлением от предыдущих слов Генри. - Ты разговариваешь с весами? - Уже более весело спросила мужчину МакКарти. Немного позабавило как он пританцовывал на месте и то, как отреагировал на замечание о своем лишнем весе. Конечно же, последний не очень то и бросался в глаза, но женская натура просто не давала промолчать и не подколоть мужа, после подобных хоть и лестных, но немного "нестандартных" комплиментов.
- Да, ты абсолютно прав во всем. Я тогда себе поставила за цель, что не могу разочаровать своих родителей и должна доказать, что они когда-то не зря приняли меня в мою семью. Еще это стало компенсацией за то, что я не пошла по маминым стопам и не стала художницей, а выбрала кардинально противоположную судебную медицину, - честно обо всем поведала Ди, хоть и не до конца. Но не будет же она ему рассказывать о том, как боялась сделать что-то неправильно, получить плохую оценку или заработать такую же репутацию. Она была заучкой и никогда это не отрицала. Ей нравилось, что ею гордились ее родные. Это, наверное, самое малое, что она могла для них сделать за всё, что они ей дали. - А у тебя серьезная специальность. Но как-то твой диплом не вяжется с тем, кем ты есть сейчас. Туда тебя, наверное, родители запихнули? - Уверенная в ответе, который последует, спросила Дана. Ей было интересно раз за разом узнавать об Генри что-то новое.
- Допевайте кофе, подозреваемый, вопросы у меня закончились, - Ди подняла ладони вверх, словно сдаваясь. - В принципе, что и требовалось доказать. После этого ты даже не должен спрашивать почему я хочу развестись. Ты сам признал свою вину. Так что теперь не отвертишься, - уже с меньшим энтузиазмом в голосе заявила МакКарти, уже и сама не рада, что спросила. Одно дело знать о потенциальной любовнице, а совсем другое - получить тому подтверждение. Но Генри все также продолжал уходить от неприятной ему теми вел себя очень непринужденно, чем с каждым мигом всё больше и больше злил Дану.
- Перестань игнорировать этот вопрос, Хантер! - Взвинченная девушка уже не могла держать себя в руках. и даже освободится от руки мужа не удавалось. Потому она насильно ладонями развернула лицо Генри к себе, чтобы тот не избегал ее взгляда. - Зачем ты меня мучаешь, Генри? Неужели тебе это приносит удовольствие? - Злость понемногу сходила на нет, но вместо нее приходило какое-то отчаянье и потому это состояние было даже хуже предыдущего.

+1

14

— Охотно поведутся! Я сам бы с превеликим удовольствием погонялся за твоей юбкой! Кольцо так хорошо смотрелось на твоем пальце… Когда ты сняла его? — с энтузиазмом поинтересовался я, надкусывая ломтик обжаренного на сковородке хлебца. Корочка у него была слегка подгоревшая и такая хрустящая… Я не смог сдержаться и даже прикрыл глаза от удовольствия, прожевывая его.
— А меня.. Какие чувства ты испытывал ко мне те далекие два года назад? И нет, я до сих пор не могу понять, почему ты меня бросил. Может, ты побоялся обязательств? — отважилась спросить Дана. Я подтянул к себе чашечку кофе, сделал несколько неспешных и размеренных глотков, чтобы промокнуть горло, оттолкнул в сторону тарелку с приборами, с неразрешающимся удивлением взглянул на жену и так же быстро отвел глаза… Мне потребовалась выдержать паузу, чтобы собраться с мыслями и ответить.   
— Думаю, что обязательства сами побоялись меня, — я опустил ладонь ей на коленку и легонько сжал ее. Пожалуй, мне не хотелось сейчас изобретать оправдания, которые даже мне самому показались бы нелепыми и фантастическими. Вразумительного объяснения тому побегу не находилось. Что ж, я продолжал жевать хлеб и сильнее сжимать колено Даны.
— Генрих VIII упал с коня и сломал ногу. Интересно, зачем ему это было нужно? — с усмешкой спросил ее я и обнажил зубы в улыбке. Женщины испокон веков обладали такой особенностью — придумывать оправдания тому, чему нет оправдания.
— Я сейчас читаю как раз одну замечательную книгу Нассима Талеба «Черный лебедь: под знаком непредсказуемости». В ней говорится о том, что человечество склонно придумывать самые нелепые объяснения всем событиям, которые уже случились в прошлом, и тем самым становятся близорукими в настоящем, — мой взгляд невольно встретился с ее взглядом. Дана показалась мне в этот момент такой беспечной, трогательной и простосердечной. Мне показалось, что если я снова коснусь в разговоре темы своего побега, а она вот так вот будет смотреть на меня  — я закричу.
—  Дина Верни очень красива. Знаешь ли, мне не нравятся костлявые женщины. Их обнимать не очень приятно, — я отнял руку и с удивительной дерзостью посмотрел на жену.
— Классные, кстати, занавески у тебя тут на кухне. У моей бабушки были такие же. За ними очень удобно прятаться, когда ты нашкодил, — мне захотелось уйти от нашей привычной «отношенническивыяснительной» темы разговора.
Кофе пах очень душисто. Я прильнул к кружке носом и вдохнул этот магический аромат — точь-в-точь как в рекламе.
— Ты разговариваешь с весами? — я угрюмо кивнул.
— Да, представляешь… Я набрал в своем путешествии пять или шесть лишних килограммов. Совсем не знаю, как мне теперь сниматься для рекламы сериала. У тебя нет тут в Сакраменто знакомого тренера? Такого безжалостного и не дающего никаких послаблений? Эдакого тиранозавтра? — мне приходилось трюкачить, чтобы как следует вдавать в себя пивное брюшко. Признаться, габариты моего пуза не давали мне покоя уже несколько месяцев, а я все откладывал и откладывал тренировку под тем или иным предлогом.
Дана принялась рассказывать о своей семье. Это спасло мое положение. Я снова отвлекся от своего выпирающего живота и стал меньше сутулиться.
— Тебе нравится твоя работа? Слушай, а давай я на днях схожу вместе с тобой на службу. Мне любопытно узнать, как правильно резать трупов, вскрывать их… Мало ли я совершу однажды особо тяжкое преступление и захочу скрыть улики, чтобы не оказаться в тюряге… — я осекся, прикусил язык и снова подтянул к себе кофе, уже чуть прохладный, чтобы заставить себя замолчать.
— А что рисует моя теща?— с вежливостью и не присущей мне учтивостью добавил я.
— Да-да, в университет я отправился по наставлению отца. А отчислен был уже по собственным изысканиям, — послушай я, Генри Хантер, отца, мне бы сейчас грозила карьера успешного юриста в области информационных технологий. И не случились бы те обеды, когда я приезжал в Лос-Анжелес со своей первой женой на поезде, а рядом за столом не сидел какой-нибудь далекий родственник, рассказывающий о своих контрактах, новой квартире, машине, которую он забрал только-только из салона, и сногсшибательном ремонте, который они с женой проворачивают. Мой отец не смотрел бы на меня так: «Генри, когда ты закончишь университет, то сможешь стать таким же успешным». И все внутри меня не сжималось от боли и разочарования: «Меня отчислили еще на первом курсе». А жена не спрашивала меня потом вечером в спальне моего родительского дома, расчесывая волосы у зеркала: «Когда уже издастся твоя книга. Не думаешь ли ты заняться чем-то более доходным, чем литература. Писатель почти всегда бедный. У нас никогда не будет даже своей квартиры, я не говорю уже о машине или ремонте... Почему бы тебе не сделать эту литературную дребедень своим хобби?».
— Сядь, прокурор. Горю тебе… Садь уже,— рассвирепев от победоносного тона Даны и ее болтовни о разводе, рявкнул я и схватил ее за руку, притянув жену тем самым к себе на колени. Словно передо мной сейчас была не взрослая женщина, а юла-ребенок.
— Беда находится в твоей голове и твоих мыслях, Дана. Все то, что мучает тебя и делает несчастной — все в этой прекрасной черепной коробке, а не за моей ширинкой. У тебя неправильные убеждения. А ты не хочешь признавать это. Вот теперь ты и настаиваешь на своем дурацком и бессмысленном разводе, — я собственнически прижал ее к себе за талию и притянул свободной рукой к губам остатки хлебцев, запеченных в глазунье.

Отредактировано Henry Hunter (2013-09-07 12:11:51)

+1

15

- Тебя привлекают замужние женщины? Хотя, чему я удивляюсь то до сих пор? - Спросив, сама же сразу себе и ответила Дана с сарказмом. - Когда сняла, спрашиваешь? Да почти сразу как ты уехал. Правда, после того как узнала куда именно. Хотела его выбросить или обменять на что-то, но потом решил оставить - как напоминание об ошибке, которую больше не надо совершать, - отвечая на вопрос о кольце, МакКарти как-то машинально начала вспоминать куда, в самом деле, она задевала эту вещицу. Где-то в пределах ее комнаты, скорей всего, в какой-то из коробочек. Надо будет перепроверить.
- О, так вы с обязательствами испугались друг друга и убежали вместе? Как это мило, - стараясь скрыть свое разочарование ответом, продолжала иронизировать Ди. Мало того, что он с ним затянул, заставив тем самым очень поволноваться, так еще и относится к этому всему крайне несерьезно. А это крайне выводило из себя. Как же я не люблю эти качества в мужчинах! И чем же я думала, когда соглашалась выйти за него замуж? Ну, готова поспорить, что не головой точно...
Следующий вопрос настолько обескуражил Дану, что та даже забыла отреагировать на руку, которая слишком по-хозяйски умостилась на ее колене. - При чем здесь Генрих III и этот глупый вопрос? Он упал, потому что это была случайность, а не какой-то его план, - уже более безразлично пожала плечами МакКарти, хотя следующее упоминание о книге, которую читает Генри, всю его предыдущую несвязную болтовню наконец смогло хоть немного склеить воедино и придать этому смысл. - Я поняла к чему ты клонишь, - наконец понимающе кивнула она головой. Хантер имел в виду свой побег и то, что могла себе напридумывать Ди. А она тогда надумала много чего. Ведь, возможно, в его поступке не было никакого умысла, злого или хорошего. Просто он поступил так, как хотел поступить, не более. Это, знаете, как в анекдоте, где муж молча созерцает потолок, а жена в это время придумывает самые невероятные объяснения его молчанию, вплоть до того, что он ее разлюбил и больше не хочет. А тот всего лишь наблюдает за мухой и думает о том, как же она там, на потолке, держится. В этом анекдоте хорошо отображены сущности женщины и мужчины, где первые все преувеличивают, а вторые, наоборот, упрощают. Однако, данный факт все-равно не оправдывал Генри. Ей тогда было больно. Так почему же сейчас она должна просто так с этим смириться? Нечестно.
- Ничего удивительного. Мне вот тоже не нравится обнимать костлявых мужчин. Я же женщина, мне нужно, чтобы мой избранник меня в случае чего защитил, а не трусливо убежал или, чего хуже, спрятался за меня, - попыталась объяснить свою позицию Дана, подобными разговорами делая попытки отвлечься от их основной темы разговора. И, кажется, тема с занавесками отлично подтверждала то, что и ее собеседник тоже не прочь перевести тему немного в другое русло.
- Тоже мне, проблему нашел, - безразлично фыркнула МакКарти. - Не ешь жирную пищу, перейди на овощи, разные крупы, отварные мясо и рыбу. Меньше пей алкоголя и больше бегай по утрам и вечерам. И будет тебе счастье. С этим можно справиться одному, зачем тебе тренер? - Недоуменно спросила Ди, наблюдая за неудачными попытками мужа втянуть свой живот. Смотрелось довольно забавно, хоть она и в самом деле не понимала его излишней обеспокоенности своей фигурой.
- Нравится. Иначе я бы в этой сфере не работала. И нет, я не возьму тебя с собой на работу. Ты еще там в обморок шлепнешься или тебя вывернет. В любом случае, это разрушения для кабинета, а я не особо хочу им рисковать из-за твоего неожиданно проснувшегося интереса к таким вещам. Сериалы о моей профессии посмотри - они сейчас в моде, - ответила МакКарти, специально проигнорировав последние слова мужа, не воспринимая их всерьез.
- Разное. В основном это пейзажи. Но маме хорошо даются и портреты. У нее к этому действительно талант. Я иногда жалею, что у меня его совершенно нет, но это нестрашно, - увлеченно рассказывала о родном человеке Дана, ощущая как в такие моменты от приятных нахлынувших ощущений становится тепло на душе. - А как насчет моих свекра и свекрови? Чем они занимаются? - Поинтересовалась Ди неожиданно даже для самой себя. Хотя, почему неожиданно? В силу обстоятельств, она не была знакома с семьей Генри, да и он, в свое время, не очень то спешил представлять ей своих родных.
- Так, получается, у тебя нет высшего образования? Я не ошибаюсь? - Абсолютно, почему-то, не желая злорадствовать над сложившейся ситуацией, спросила МакКарти. Ей даже мужа было немножко жаль. Где-то далеко, в глубине души, но все же. Она даже немного удивилась этому, но изменений в своем настроении пыталась не показывать. Неподходящий момент.
- Да иди ты... - Недовольно прошипела Дана, оказавшись на коленях у мужа. Почему ему настолько не нравится правда? И почему, черт возьми, он, как и она, не хочет со всем покончить раз и навсегда?
- Это твои убеждения не отличаются совершенно никакой логикой. Люди разводятся, когда не хотят больше быть вместе. Я лично не имею никакого желания, чтобы меня связывало с тобой хоть что-то. И хочешь ты того или нет, но мы разведемся даже без твоего на то согласия. При обращении сейчас в суд, последний нам даст три месяца для того, чтобы "наладить" отношения. А если подобного за этот период не произойдет, тогда нас автоматически разведут, - холодно отчеканила МакКарти, нагло съедая хлеб прямо из рук Генри. Со стороны это выглядело бы даже мило, будь они обычной парой.
- Итак, я тебе подлечила, дала крышу над головой в эту ночь, а еще, можно сказать, и накормила, - Дана с усилием тки освободилась от навязанных ей объятий. - Свои гражданские и врачебные обязанности я выполнила. Так что теперь с чистой совестью могу тебя выгнать домой. Сейчас с тобой пока нет смысла говорить о чем-то серьезном. Одевайся и аривидерчи, - Ди бесцеремонно указала мужу рукой на выход из кухни. Сегодняшняя их беседа ее очень утомила и хотелось хоть немного отдохнуть и все переварить.

+1

16

— Бессмысленно заниматься спортом без тренера. Ананизм и только, — я отмахнулся и скорчил придирчивую гримасу.
— Мне нужен самый безжалостный тренер. Тогда я смогу добиться в кратчайшие сроки сногсшибательного результата. Пожалуй, сегодня же попрошу своего персонального ассистента организовать поиски подходящей кандидатуры, — живот никак не хотел втягиваться и протестовал всяческим моим попыткам сделаться подтянутым «для вида».
— Зачем, думаешь, все голливудские знаменитости прибегают к услугам персонального тренера? — спросил я, уже обдумывая расписание своих предстоящих тренировок и приободряясь.
— Напрасно ты не хочешь приглашать меня на свою работу. Я смотрел четыре «Пилы» и восемь сезонов «Монка». У меня стальные нервы, — я ласково улыбнулся жене.
— Твоя мама устраивает выставки? — разговор о родителях Даны мне нравился. Невольно я погружался в историю той семьи, в которую мне так и не удалось влиться больше чем формально  — по средствам одной печати в паспорте.
— Моя мама погибла почти пятнадцать лет назад. Я как раз сдавал в то время вступительные экзамены в MIT. А о смерти отца я узнал несколько месяцев назад от Чарли. Мы не поддерживали отношений в последние годы. Он был раздосадован выбором моей профессии. Я был разочарован его последней женитьбой. Так вышло, что я не близок к семье. Последним связующим звеном с моими корнями остался Чарли. Мой старший брат. Он работает трансплантологом в Госпитале Св. Патрика, если мне, конечно, не изменяет память, — по моим губам пробежала печальная улыбка. Мне хотелось как можно скорее закончить разговор о своей семье. В последние месяцы мои отношения с Чарли становились все более и более напряженными. Всему виной была Кэтрин.
— Так, получается, у тебя нет высшего образования? Я не ошибаюсь? — спросила Дана. Я молчаливо кивнул. Все было верно. Генри Хантер — самоучка.
Дана снова коснулась темы развода. Я попытался усмирить ее и притянул рывком жену к себе на колени. Она принялась выкручиваться. И вновь говорить и говорить об официальном разрыве «наших отношений».
— Дана, не скрою, я испытываю к тебе теплые чувства. Реалии таковы, что здесь я никогда уже не буду жить. К тому же моя жизнь уж слишком насыщена женщинами, и ты не сможешь все это терпеть! Какая-то часть меня навсегда останется с тобой. И я не против того, чтобы встретиться с тобой и вспомнить прошлое, но только не сейчас. Я не хочу тратить твое время, и я хочу, чтобы мы с тобой перестали общаться на несколько месяцев, пока у тебя все не забудется и пока у тебя не появится какой-нибудь мужчина. Думаю, что спустя это время мы сможем встретиться и оформить бумаги, — холодно ответил я и отстранился.
— У женщин все — сердце. Даже голова,— добавил я с нежностью, проводя тыльной стороной ладони по волосам Даны и поднимаясь с кресла.
Я прошел в спальню, собрал свои вещи, оделся и вновь вернулся на кухню.
— Был рад свидеться,— я подхватил ее руку и коснулся губами запястья.
Через полчаса я был уже в офисе и готовил сценарий.

Отредактировано Henry Hunter (2013-09-08 22:40:01)

+1

17

отыгрыш завершен

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I don't wanna hear what you're saying