Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Хуже слона в посудной лавке только ежик на заводе презервативов...


Хуже слона в посудной лавке только ежик на заводе презервативов...

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Участники: все те же лица, Малкольм и Ванда
Место: квартира Малкольма
Погодные условия: тихо в лЯсу... (с)
О флештайме: Если вы оставляете наркомана наедине со своими мыслями - навещайте его чуть чаще, чем раз в три дня. Целее будет.

Отредактировано Wanda Hafermann (2014-01-05 22:42:37)

0

2

Каким – то неведомым образом, уходя несколько дней назад, я прихватила с собой ключи. Ключи от его квартиры. Зачем они мне? Ответа нет. Наверное подсознательно я хотела вернуться. И вот, после тяжелой, но нереально классной сессии трехдневной записи я взгромоздила свой зад на «ямаху», а сделать это с акустикой на спине было ох как трудоемко, и покатила. Припарковав уже на месте, на подземной парковке дома Стоуна мотоцикл, я щеманулась – угадали, пешком по лестнице. Консьерж поздоровался, хотел было вызвать лифт, но я отрицательно мотнула головой и двинулась по ступенькам. Когда поднялась на нужный мне этаж, услышала звуки музыки, не менее громкой, чем у меня в студии, но зато куда противнее и ритмичнее. Этакая смесь сальсы, бурлеска и гоу-гоу. Сборная солянка, короче. Прислушалась к двери: услышала женский ржач и нецензурную брань вперемешку. Ну, в принципе, ничего другого и не ожидала. Не став распаляться по мелочам, я спустилась вниз и присела на ступеньки рядом с консьержем. Поинтересовалась, возможно ли отключить в определенной квартире свет. Оказалось, что при современных инфраструктурах возможно даже и не такое. За небольшую для моего кармана сумму – всего десять баксов, он согласился выключить свет, чтобы я под шумок и всеобщий испуг пробралась в квартиру. Выдержать бабский визг было нелегко, зато прощемилась!
Пока народ очухивался, приходил в себя, привыкал к свету, а вернее, к полному его отсутствию, и мычал, аки стадо недоеных кентавров, я поставила в уголок чехол с гитарой и приземлилась за рояль. Воцарилась тишина. Видать, настолько телкам было страшно. На рояле стояло два подсвечника, а у меня с собой были спички – стырила у барабанщика, сколько времени пытаюсь отучить его курить. Несколько раз чиркнув коробком, я зажгла свечи. Дамы медленно, с опаской, ломая ноги на овер900сантиметровых каблуках, почухатили в комнату, где я собралась музицировать. Опустила пальцы на клавиши, с силой взяла первый септаккорд. Слова выводила четко, с задором, с нотками жестокости и серебряным, почти детским, звоном голоса. Песня пришла ко мне в голову наутро, когда я еще уходила, три дня назад. Сейчас мелодия казалась такой простой, и одновременно натуральной, но не терявшей своей прелести в серьезности ситуации.
То замедляясь, то ускоряясь, то увеличивая громкость, то почти замолкая, словно смешивая собственную кровь с химией музыки, я играла, словно мстила за неподобающее поведение. Если в этом скоплении клубного быдла, среди нескольких кило глупых мозгов еще осталось знание родного языка – они поймут о чем речь песни. Огонь свечей освещал мое лицо, отбрасывая на противоположной стене тень моей фигуры. Кстати, у присутствующих есть сейчас великолепная возможность заценить красоту моих ног, пока я пою про серьезные вещи.
Надо отдать должное: в помещении прекрасная акустика. Это я смогла оценить не только по скорости и качеству распространения звука в квартире, но и по громкости визга обкуренных в хламинушку девок, которые узрели сперва мою тень, затем уже меня за фортепиано. Тоже мне, невесту Франкенштейна нашли, млин…
Где Малкольм меня сейчас мало волновало: с ним разберусь позже, если только он опять в психушку не угодил, однако когда я развернулась на табурете, дамы мальца успокоились. И произошло то, чего я боялась больше, чем глубоких водоемов: они меня узнали. В лицо. В голос. Девчонок было много, некоторые даже симпатичные, но увы и ах – ни одна меня не затмила ни количеством/качеством одежды (нужное подчеркнуть), ни милотой мордашки. И что самое странное – ни одной блондинки. Стоун чтоль снимать не стал белокурых потаскух, словно они ему меня напоминают? Тьфу, чур меня, чур, фу-фу.
Так о чем это я, стоило только мне поднять свой распрекрасный попец со стула, как меня просто облепили. Было ощущение, что я у себя на концерте, и этих сумасшедших мамзелей просто пустили в фанзону: меня тискали, обнимали, восхищались, говорили комплименты – короче, ужас тихий, я даже в квартире своего суженого-ряженого птичками обгаженного не могу спокойно появиться, без раздачи автографов и поцелуев по все щеки. Кое – кое как спровадила половину визжаще-пищащей толпы, половина решительно просила исполнить что – то из своего репертуара, но не тут – то было, пока я отправляла их за песнями на могучую медиатеку айтюнс и на покупку билетов на мое живое акустическое шоу, откуда – то появился Стоун.
А теперь представьте меня, красивую, умную, адекватную (!!) девушку в окружении неадекватных особей женского пола, обнимающих меня с головы до пят, и попробуйте удержаться на ногах, ну или на том, на чем вы там сидите, пока будете купировать приступ смеха.
Только Red Pepper, только хардкор. А мне еще разборка с мужем предстоит!
- Хм, виновата. - коротко изрекаю я, наклонив голову чуть вбок и поглядывая на супруга.

внешний вид , ну или красота ног (без гитары) +шляпа[mymp3]http://content.screencast.com/users/sacramentomuz/folders/Default/media/ca668a43-4ea0-4c68-a8d0-ebd54e0df3c3/Skylar%20Grey%20%27Wear%20Me%20Out%27%20Guitar%20Center%20Sessions%20on%20DIRECTV_1.mp3|wear me out.[/mymp3]

Отредактировано Wanda Hafermann-Stone (2013-06-27 22:04:43)

+1

3

Я не помнил себя на протяжение нескольких бесконечно долгих дней, на протяжение которых мои губы практически инстинктивно вкушали горький вкус солодового виски, а легкие затягивались терпкостью густого тумана сигар. Мне определенно нравилось подобное беспамятство, в котором я намеренно пытался глушить временное беспокойство о тебе, которое ты неожиданно, даже для самого меня, пробудила во мне со дня твоего ухода.
Мне стоило лучше стараться, чтобы тебя найти, но я предпочел временную капитуляцию в зале твоего ожидания, пробуя на вкус свою прежнюю жизнь, оттенок которой уже не казался мне столь безупречным для меня. Я просто жил и двигался по инерции, немного странной, запутанной, еще сильнее заходя в неизбежно долгий лабиринт, из которого мне теперь вряд ли представится шанс выйти.
Моя жизнь- это туман, бесконечная, плотная, матовая пелена, болезненно режущая своей горечью глаза, губительная для дыхания, но вполне подходящая для того существования, которое я сам избрал для себя.
Признаться, я сейчас вряд ли смогу вспомнить сколько дней продолжался этот карнавал сумасшедшего безумия, все сильнее затягивающего меня в свои порочные сети. Думаю, я бы даже не заметил, если бы умер. Но я все еще жив, я все еще существую и эта, преисполненная безумными битами, живая музыка сердца и давно забытой души, электрическим током желания, пульсирует кровью в моих, наполняющихся жизнью, венах. Мне нравится пропускать через себя биты музыки и килобайты эмоций- ни с чем не сравнимое ощущение, но сегодня я крайне пассивен и чертовски пьян, я даже не могу определить для самого себя насколько сильно у меня болит голова и существует ли, на самом деле, это чувство, которое зовется "скучаю, все еще скучаю без тебя"...
Неожиданно эйфория внутреннего ужаса, завязанного на странном, извращенном блаженстве парения, затуманенного парами алкоголя и наркотиками, разума, прекращается, резко обрываясь. И наступает немая темнота. В это мгновение я решил, что умер и ни разу об этом не пожалел, мне всего лишь было интересно- проведу ли я вечность в подобной, опустошающей тебя изнутри темноте, и есть ли в этом мире наркотики лучше, чем кокаин, который я, к сожалению не успел прихватить с собой, а сигарета так медленно таит в, слабо сжимающих ее пальцах собственных рук.
Но мое странное состояние невесомости собственной смерти продлилось совсем немного, возможно всего лишь мгновение, когда приятное спокойствие блаженной тишины нарушили многочисленные, взрывающие сознание, крики.
-Замолчите! Замолчите все! Да, заткнитесь вы уже!- кричал я достаточно требовательно и громко, но никто не хотел обращать на меня внимание- все пытались разом покинуть злополучную квартиру, в которой стало невыносимо скучно и возможно, даже небезопасно. Но проходит еще несколько минут и мучительно раздирающие мое сознание вопли, неожиданно прекращаются, а я пытаюсь подняться и идти а слабые блики оранжевого света, небрежно размытыми пятнами отбрасываемого на предметы, изрядно испорченного гостями, интерьера. Но мне все равно, внутренне я уже настроился выяснить причину, внезапного светового возгорания в моей квартире, немного неуверенной, шаткой походкой двигаясь ему навстречу. Предметы интерьера и люди, что встречаются на моем пути, напоминают мне сейчас пешки, которые необходимо немедленно устранить, если я действительно хочу достичь цел и я, совершенно не стесняясь в своих движениях, упрямо продолжаю свой путь вперед.
-Какого дьявола?!- в негодовании, немного хриплым голосом спрашиваю я, свою внезапно объявившуюся жену, образ которой предстает перед моими глазами слишком расплывчатым и неясным, как будто я только что пробудился ото сна или по-прежнему в нем пребываю. Я сейчас мало, что способен понять, в голове по-прежнему туман, перед глазами тоже, но я продолжаю проявлять завидную настойчивость с прежним упрямством смотря на тебя. В комнате по-прежнему играет непринужденная мелодия и ты поешь, как будто, совершенно ничего не произошло. Сейчас мне стоило проснуться, но я не мог, потому что на самом деле, я не спал, я не спал уже чертовых несколько дней, которые прошли словно в бреду.
-Ты сумасшедшая?! Сумасшедшая?! Отвечай!- достаточно требовательно и громко обращаюсь я к той, которая по собственной воле оставила меня несколько дней назад, соизволив вернуться только для того, чтобы- На фортепьяно решила поиграть?- не без странного сарказма в голосе спрашиваю ее я, когда на моем лице отражается самодовольная улыбка, больше напоминающая дерзкую усмешку. В этот момент, на нас с любопытством обращено несколько десятков глаз, но мне все равно, поскольку мой единственный устремлен непосредственно на нее- смело, самодовольно дерзко и решительно.
-Уходите! Я сказал, пошли все вон отсюда!-вновь срываясь на громкий крик, обращаюсь я в окружающим, продолжая для собственной уверенности и сохранения необходимого равновесия держаться обеими ладонями рук за выступающий край фортепьяно. Внезапно, прежде замершая толпа, оживилась, пришла в движение и со временем покинула пределы моей квартиры, как я того и хотел.
-Ладно, может быть теперь объяснишь, какого черты ты здесь делаешь?- знаю, вряд ли подобный прием можно называть весьма радушным, особенно для собственной супруги, но мне казалось, что она сама напросилась на подобное обращение с ней- Хочешь сказать, что ничего не произошло? Ты ушла несколько дней назад, ничего не сообщив о том, куда намерена отправиться, а сейчас ты приходишь и разыгрываешь настоящее представление перед моими гостями.- нет, я правда, серьезно и как никогда решительно требовал от нее объяснений, мне необходимо было понять истинные ее истинные причины и мотивацию.
-И что у нас со светом? Ты что обесточила весь дом?!- неожиданно для себя замечаю то, что мы по-прежнему беседуем, если это можно так назвать, в темноте,  в которой единственным источником света служат несколько свечей, разрезающих темно-синюю матовость теней своим слабым мерцанием.
И я действительно был намерен выяснить несколько причин происходящих катаклизмов в доме и приключившихся в моей жизни.

+1

4

Я откровенно довольна собой. Проверку ты хоть и завалил, но все же – скорее всего не из-за того, что тебя тянет обратно к веселой жизни и девочкам. Кстати, я совершенно не ревную – мне плевать. Я пришла за другим. Я не появлялась всего три дня, однако по твоему взгляду вполне можно понять, что они успели показаться тебе вечностью. Как и мне. Ничего не произошло, я не соскучилась, и по прежнему никаких чувств по отношению к нему особых не испытывала. Было что – то другое.
- Надо же было как – то привлечь твое внимание, - с совершенно спокойной душой объясняю свою выходку я, сложив руки на груди. Сердце смеялось. И колотилось в ребра. Однако показывать это я не могла.
- А насчет сумасшедшей… Не делал бы ты поспешных выводов…
Я поражаюсь сама себе. Ты меня поливаешь грязью, а я спокойно стою, смотрю тебе в глаза, и не менее, черт возьми, спокойно, парирую, в тот самый момент, когда внутри меня бушует самое настоящее цунами. Не химия, не влечение, ни ненависть: нечто совершенно необычное и непознанное. Я всегда была сильной. Но теперь чувствую, что мой мир рушится, и я никак не могу это остановить, сколько гитарным грифом не маши.
Ты фрик, ты ничтожество, я не хочу тебя видеть. Но почему – то меня тянет именно сюда. Когда я появилась в студии, коллеги раскрыли рты от удивления, отвесив мне кучу комплиментов о том, как я мгновенно расцвела. Когда узнали, что вышла замуж – обалдели еще больше. А когда увидели исписанный мелким неровным почерком блокнот от корки до корки, совсем дар речи потеряли. За два дня я записала восемь песен – хватит на целый альбом. В последний, третий день я записывала то, что сочиняла ночами. В сумме вышло на два с половиной диска. До того, как со мной произошло все, начиная от пожара в клубе и заканчивая неожиданным купанием вместе с тобой, я исполняла только свои старые песни, уже настолько приевшиеся, что можно окосеть вместе с публикой. Я словно открыла в себе второе дыхание, это даже не вдохновение – практически готовые песни приходят ко мне, остается их немного доработать и записать, и это не похоже на типичные муки творчества: слова и аккорды складываются в голове в осмысленные вещи со скоростью пулеметной очереди. Я взялась за новые течения вроде хук-вокал плюс рэп, глэм-рок, пост-рок. Такими темпами легко можно сойти с ума, и я вовремя остановилась, уйдя из студии.
- Скажи мне, что ты со мной сделал. По - хорошему, - ничего объяснять я не стала. Просто продолжала молча упираться взглядом в твое лицо.
- Я же говорила, что ушла в студию… - провалы в памяти? Неужели все настолько далеко напрогрессировать успело, пока меня не было рядом?
- А, свет, сейчас, - с выражением лица «самая крутая пофигистка всех времен и народов» я щелкаю пальцами, устремив кисть к потолку. Свет зажигается – консьерж в действительности хорошо считает время, или прекрасно слышит то, что происходит за стенами жилища: свои баксы он отработал, буду уходить – дам еще сотню на чай. Ну а я на сегодня фея, да.
- Если хочешь, я уйду. Просто скажи, как у тебя получилось поднять меня из мертвых, - я тебя не боюсь. Расслабив руки, подхожу чуть ближе к тебе – чувствую запах перегара. Зрачки расширены, значит все еще под кайфом. Мне тебя каждый раз что ли «купать» в ледяной воде? Это может быть чревато простудой, мне ж потом лечить.
- Тебе плохо сейчас, я знаю. Потому что волшебный порошочек медленно, с оттяжкой сказал тебе «Ф-фак ю-у!». У меня примерно тоже самое, только наркотик немного иной. Я не знаю как, я не знаю почему, но ты для меня как подзарядка. Штекер для розетки. Энергетический напиток. Как хочешь называй, но черт возьми – я не могу этого объяснить. При всех моих познаниях в человеческой психологии это первый и единственный случай, который ощущаю, но понять не могу. Отношение к тебе не изменилось в голове. А то, что чуть повыше диафрагмы, так и стучит в висках, примешивая в кровь совершенно ненужные мне здесь, - указываю на свой лоб, параллельно сдергивая шляпу и бросая ее на пол, - гормоны.
Я крепко стою на невысоких каблуках. Словно часовой, охраняющий инфра - важную башню. Ни одна клеточка не дергается на моем лице, ни одной мимической морщинки не образовывается, даже от вдумчивого прищура. Светлые локоны чуть растрепаны, однако лежат по плечам с вполне сносным видом. Мышцы ног, проработанные по максимуму, плотно облегают колготки в виде сетки, однако я не выгляжу как колбаса, перетянутая канатцами. Короткие шорты призваны в мой гардероб для того, чтобы летом я не сдохла от жары в кожаных штанах, но никак не для привлечения мужского пола аки мух на сладкое. Удлиненный пиджак благородно прикрывает все то, что должно быть прикрыто, а на моей спине красуется вышивка исполинского черепа. Да, я сумасшедшая.
- Скажи только слово, прояви одно лишь желание избавиться от всего… этого. И я буду рядом. Без каких – либо притязаний на имущество, положение в обществе, твою свободу, отношения, все что угодно. Я помогу. Это не пустое обещание. Считай это моей свадебной клятвой. – наконец – то закрываю глаза. Полчаса не моргать, это, знаете ли, с моим отсутствием слез, весьма и весьма чревато.
- Не спрашивай, почему я не устроила скандал или истерику, и не пошла на этих девчонок тараном, подобно быку на красное. Мне не совсем плевать на тебя, но это твоя жизнь, и ты вправе распоряжаться ею как угодно. Просто хочу, чтобы ты знал о том, что у тебя все еще есть возможность. А какая именно – выбирать тебе и только тебе. Ты тогда в больнице сказал: «Ты ведь, не думаешь, что сможешь меня контролировать?». Так вот. Мне это не нужно. Себя контролировать ты должен сам, и только сам. Неважно, рядом я, или у черта на рогах. – подхожу еще ближе и настойчиво упираюсь указательным пальцем тебе в грудь, аккурат туда, где у человека находится сердце.
Одно только я могу гарантировать точно. Пока ты так называемый источник эликсира творческой энергии – ты не погибнешь от наркотиков, как бы близко к этой черте не находился бы сейчас.
- Как ты знаешь, я примерная девочка, хоть и рокерша. Не пью, не курю, не употребляю. Однако каким – то неведомым образом мне приходят песни об этих серьезных вещах, и это получается действительно так, как должно получаться. Черт, три дня рот не закрывала, а теперь путево сложносочиненное предложение связать не могу. Деградирую, наверное…
После изматывающей записи длительностью три дня и две ночи, у меня совершенно нет сил. Как только фурии и гарпии с сиренами ретировались из помещения, дышать стало намного легче. Даже какой – то уют, сбежавший отсюда на время их пребывания тут, вернулся на свое место, сворачиваясь клубком, словно кот.
Мне ничего от тебя не нужно. Просто доверься мне…
Я осторожно кладу одну руку тебе на плечо, второй прикасаюсь к колючей щеке. Все, чего мне сейчас хочется – это отчасти привести тебя в чувство, и отчасти успокоить. Даже в каком-то смысле защитить. От самого себя.

+1

5

По всей видимости, я по -прежнему оставался немного пьян или сумасшедший допинг наркотиков еще не до конца покинул русло моей кровеносной системы, поскольку я совершенно не понимал о чем именно сейчас пыталась мне сообщить Ванда. Возможно, при несколько других обстоятельствах или я не мог ее слышать, я бы подумал о том, что она хочет меня  в чем-то определенно обвинить, но вместо этого она пыталась дать мне понять насколько я ей необходим, пусть даже для реализации в плане творчества или зарождения вдохновения, но сейчас я являлся для нее кем-то больше, чем просто случайный муж.
-Подожди...- я пытался ее немного остановить, замедляя ход ее мыслей и слов, которые казались мне слишком спешными и торопливыми, в моих, все еще не пришедших в сознание, мыслей, они казались чем-то абсурдным и даже нелепым. Мне захотелось рассмеяться - громко, искренне, открыто, но только по мне известным причинам, я решил сдержаться. Я еще достаточно долго продолжал смотреть на нее, подобно живому памятнику, неодушевленной каменной скульптуре, которой не дано понять слова и мысли живого человека- Я не понимаю, о чем ты вообще говоришь!- наконец, решив больше ни минуты не сдерживаться, достаточно резко и сильно оборвал ее я, повышенной интонацией своего слегка хриплого голоса, вышло немного грубо и даже жестоко, не могу не согласиться. Но у меня жутко болела голова, как будто какая-то невидимая внешняя сила ломает мои суставы, вырывая мясо с кровью, но это был всего лишь я и мое, немного сошедшее с ума подсознание, нуждавшееся в немедленно дозе допинга.
-Я не из тех, кого ты можешь считать своей музой или кем-то подобным, я это я, черт подери. И у меня жутко раскалывается голова и вряд ли мне сейчас способны помочь обещания стать лучше. Не знаю, чувствовала ли ты когда-нибудь подобное, но это состояние похоже на мясорубку- тебя ломают изнутри, чтобы затем прокрутить на фарш и выплюнуть. Гадкое чувство.- еще несколько мгновений назад я, словно обездвижено парализованный стоял перед тобой не в силах, даже открыть рта, а сейчас я двигался достаточно ловко и в тоже время, беспорядочно хаотично, подобно маленькой молекуле в броуновском движении, стремясь навести порядок в собственных мыслях и жизни - там, где его априрори не может быть.
-И сейчас мне необходимо то, что сможет его унять, а  после делай, что хочешь, можешь использовать меня по собственном усмотрению.- я продолжал немного судорожно метаться по комнате, в поисках оставшихся граммов кокаина, возможно внезапно затерявшегося среди тетрадных листов или прозрачных стаканов с абсентом, но ничего не нашлось, абсолютно ничего. Это заставляло меня невольно нервничать и даже волноваться, я беспокоился, наверное большей частью неосознанно, продолжая искать для себя возможный антидот, который бы смог помочь немногим облегчить мое настоящее состояние.
-Дьявол, я не могу ничего найти! Совершенно ничего!- резким движением рук я, немедленно смахнул все имеющееся на столе, после чего медленно осел на пол, совершенно не представляя, что именно можно сделать для себя в ближайшие несколько минут- прежде со мной подобного не случалось, я всегда умел контролировать ситуацию, пусть даже на мое собственное самочувствие это никогда не распространялось.
-Зачем смотришь?! Не видишь мне дерьмово, мне сейчас действительно дерьмово!- продолжал говорить я, но мои слова сейчас больше напоминали своеобразный рык некого зверя, нежели человеческий звук мольбы о помощи, который я намеренно спрятал внутри себя, с еще большей, практически животной силой, зарываясь длинными пальцами рук в чуть спутанные пряди темных волос.
И да, я сейчас оказался, совершенно не против принять твою помощь, воспользоваться той единственной возможностью на спасения из твоих рук, если бы не мое самолюбие и гордость, которую я ни под каким предлогом не желал уязвлять, но нет, сейчас я кажется лгал самому себе, прекрасно осознавая то, что в курсе твоей терапии я не смогу найти место желаемым наркотикам или алкоголю. Достаточно легко сказать "нет", когда ты находишься под кайфом, но как только эйфория временного блаженства незаметно проходит, покидая твой организм, ты начинаешь осознавать, что все твои силы и мысли направлены сейчас только на одну единственную цель- поиск допинга.
- И не смей вызывать врачей или что-то еще, я справлюсь без них. Со мной уже подобное случалось, надо только подумать, только подумать...- оказавшись неожиданно загнанным в угол, ожидал ли я помощи от тебя? Возможно, только насколько бы я не был эгоистичен, я никогда не хотел, чтобы тебе пришлось видеть меня в подобном состоянии полнейшего отчаяния и смятения, ты определенно заслуживаешь лучшего, возможно и я тоже, только не в этой жизни и не сейчас.

+1

6

Все идет отлично. Я разговариваю – меня не слушают, этого мне и нужно. Не потому что я мазохистка, помилуйте, нет. Просто мои слова немного, но отвлекают тебя. От поиска новой дури, от попыток сбить меня с ног, сбежать за дозой, вернуть девочек, или окончательно убить мою глубоко запрятанную веру в то, что в тебе есть еще хоть малая толика человечного. Я надеюсь.
Мне жаль тебя. Правда, искренне жаль. Я знаю, насколько силы боли и ощущения во время ломок, как обостряется обоняние и слух, зрительный нерв отвратительно реагирует на свет, про остальную кучу отнюдь неприятных симптомов я вообще молчу. Откуда знаю? За последних два года я похоронила четверых. Четверых. Они были моими друзьями, коллегами, один – сокурсником. Практически все ушли на моих руках, мои глаза видели, что это такое, я проходила через девять кругов ада, находясь рядом с ними, пока из них по капельке, но с невыносимой болью вытекала жизнь, но я не могла им помочь. Ничем. Ни словом, ни делом. Отказывались все врачи. Мой отец рассказывал мне, что нет методики по полному избавлению от зависимости – после длительного воздержания от наркотиков хочется все сильнее, а хруст собственных костей так и стоит в голове. Я не пожелаю этого тебе, нет!
Я сделаю все зависящее от меня, все возможное и невозможное, в преисподнюю спущусь, поднимусь на небо, но ты будешь в порядке.
С вниманием наблюдаю за тобой, занятым поиском «лекарства», и борюсь с несоизмеримым желанием тебя добить. Жалко смотреть, противно слушать. А с другой стороны… За это, я наверное, огребу еще проблем, но я не медля разуваюсь и приземляюсь на пол рядом с тобой, обессилевшим и никчемным. Мой голос делается строгим и одновременно спокойным.
- Я не хочу тебя использовать. Я хочу помочь. И мне плевать, считаешь ты что тебе нужна помощь, или нет.
Я не превосхожу тебя в физической силе – наоборот, я даже немного слабее. Все, что я могу сделать сейчас – это не связать тебя по рукам и ногам, не вколоть тебе капельницу с детоксикационным раствором и не дать тебе по морде со всей девичьей мочи, однако я могу хоть на чуточку, но облегчить твои страдания. Игры кончились – вышла замуж, так чувствуй себя женой по-настоящему.
- И раз уж твой срыв – это моя вина…
Я обычно не имею четкого плана действий. Все потому что страшна в своей импровизации. Подползаю ближе, и просто, молча обнимаю тебя. Голова горячая, плохой признак – температура. А руки ледяные. Еще хуже…
- Потерпи. Чуть – чуть.
Неразрешимый вопрос – сломлен ли ты? Гибнешь ли? Все признаки говорят за это. Холод, отупение, нервное состояние, неспособность адекватно оценить ситуацию, головная и мышечная боль, рассеянность действий, дезориентация в пространстве. Единственное, что мешает тебе отключиться окончательно – мои теплые ладони.
- Я лучше врачей. Тише, тише, успокойся. Утихомирь свой мозг…
Не знаю, чем могу еще помочь. Просто не-зна-ю. Плеснуть водой в физиомордию – завальный вариант, так что будем лечить чем придется. Едва касаюсь губами твоего лба – чуть не обожглась. С этим надо что – то делать. Быть может я свихнулась, но текущее положение дел  мне нравится. Я знаю, что сейчас нужна тебе. Без своевременной дозы тебе паршиво, и нужно чтобы хоть кто-то был рядом. Звонит телефон. Я отвлекаюсь на минуту, чтобы найти трубку взглядом. Домашний…
- Перелечь на кровать сам сможешь? – неловко выпуская тебя из объятий, задаю вопрос я. Нужно ответить на звонок.
Поднимаюсь на ноги, иду босиком к телефону. В трубке мужской зрелый голос, спрашивающий Стоуна. Я спокойно отвечаю, что ты в ванной, и после перезвонишь. В мою сторону сыплются оскорбления, а после них следует вопрос - кто я такая. Судя по поведению, это твой отец. Суровый родитель, но впрочем, не меньше чем мой. Представляюсь. Не забыв указать свой новый статус. Получаю тонну самых роскошных извинений, и приглашение на ужин в конце этой недели. Вежливо прощаюсь и возвращаюсь к тебе.
- Привет тебе от отца… Давай ,потихоньку переползем в спальню, негоже в таком состоянии на полу гостиной изображать из себя снежинку.
Перебрасываю твою руку к себе на плечо и пытаюсь помочь подняться. До спальни всего несколько шагов – ты должен справиться. Опять же, я надеюсь…
Откуда во мне такая отзывчивость, я что, теряю свою сноровку? Откуда во мне такая забота – я становлюсь степенной дамой? Откуда во вме вместо презрения к тебе появилась… жалость? Жалость, отчасти даже симпатия, и черт возьми – исчезло желание уйти из твоей жизни. Что происходит? Если бы прошлая Ванда попала в ад – перекрестились бы все черти. Что дальше?
Вот мы уже стоим на ногах. Мне тяжеловато – не каждый день такую тушку таскаю. Пара шагов… В опасной близости от твоего тела, от твоего лица. Сейчас ты не человек, ты раненый зверь, которому всего лишь требуется моя помощь. Только почему я не могу оторваться от взгляда тебе в глаза?

Иногда я хочу отдохнуть от себя.
От своих постоянных сомнений,
страхов, заморочек, мыслей, воспоминаний.
Хочу выйти из собственной головы.

+1

7

-Ты сумасшедшая?- неожиданно, пожалуй, даже для самого себя, я задаю тебе вопрос, когда с легким шелестом тонкой ткани, едва прикрывающей твою хрупкую фигуру, платья, ты медленно опускаешься рядом со мной.
Потерян. И разбит. С моих коленей, слегка выставленных вперед, спокойно свисают, практически обездвиженные кисти рук, а взгляд внимательный и проникновенный устремлен непосредственно на тебя. Пытаюсь понять, совершенно не постижимую для себя, тайну человеческих  отношений, в которую меня хочешь посвятить ты сейчас.
-Серьезно- звучит по-настоящему серьезно и уверенно, как будто я намереваюсь проверит тебя на прочность, но ты ведь, не сделана из стали, несмотря на то, что пытаешься быть таковой. Ты другая, более человечная, нежели я. В тебе есть сочувствие и кажется, доброта, я лишь могу говорить о них, ничего при этом не испытывать- меня не учили потворствовать им, намеренно угнетая то, что могло называться душевной эмоциональностью. Внутри этой оболочки я пуст, неужели ты не видишь?
Думая о том, что меня невозможно спасти, я не могу не спросить тебя еще раз- Зачем ты делаешь это?- твой ответ, звучащий как оправдание собственной вины за мой, внезапно случившийся срыв, совершенно меня не удовлетворяет, я по-прежнему пытаюсь понять тебя, но не могу, возможно потому, что внутри меня есть чувства сильнее? Чувство схожее с голодом и жадностью, которое дерзко пожирает меня изнутри, до основания, до костей...Я не могу сейчас ни о чем думать, кроме дозы, она необходима мне, как дыхание, она желанна для меня, как вода- я тону и задыхаюсь одновременно в своей жаркой агонии внутренней боли, как будто кто-то с особым, доставляющим ему неоспоримое удовольствие, ломает мне кости, с жадностью выскребая изнутри, до дна.
- Я ведь, безнадежен. Совершенно безнадежен! Ну же, неужели, ты сама этого не видишь?!- пытаешься успокоить теплым прикосновением своих ладоней, но я взбешен, наверное сильнее и яростнее, чем когда-либо- чертова ломка, она опустошает меня изнутри, лишает сил и здравого смысла, обнажая одни лишь инстинкты.
И я больше не внимая твоим словам, заглушая неожиданный телефонный звонок яростным звучанием потока собственных слов и действий, немедленно поднимаюсь на ноги- шатко и не уверенно, чего совершенно нельзя сказать о моем взгляде- смелом и решительном, с черным бесом внутри. В следующее мгновение со стеклянной поверхности кофейного столика, расположенного всего лишь в нескольких сантиметрах от меня, слетел тонкий хрусталь бокалов и следы белого летучего порошка, ознаменовав свое падение мелким крошивом переливающегося дождя под ногами и звуком надоедливой трели в голове. Кажется, в подобном порыве собственной необузданности я, совершенно не заметил, как с легкой подачи руки разгромил практически половину гостиной, заставив собственного отца задуматься о нормальности происходящего в квартире.
Через несколько мгновений, когда ты закончила ваш непродолжительный разговор с отцом, я вновь оказался на полу, кажется совершенно не в состоянии пошевелиться, как будто остаток собственных сил был израсходован мной на подобный хаос, происходивший скорее у меня в голове, нежели в действительности.
-Пошли его к дьяволу- искренне попросил тебя я, мне совершенно не хотелось принимать его приглашение на семейный обед, который мог оказаться слишком похожим на просмотр его новой пассии модельной внешности, не стоило даже ставить, чтобы не проиграть, ведь каждая последующая любовница отца была моложе предыдущей. Больше всего мне хотелось, чтобы он забыл о моем существовании, но как только часть акций предприятия перейдут ко мне, до этого момента мне предстояло разыгрывать из себя хорошего сына и исполнительного подчиненного перед тобой. Ненавижу тебя и презираю себя за это. Жадно, до изнеможения.
-Мне там легче не станет- неожиданно резко, подобно острому лезвию скальпеля, перерезаю я между нами провода неуклюжих объятий, вырываясь из плена твоих нежный рук и, слишком откровенного взгляда, под гипнозом которого я невольно сам себе становлюсь невыносимо противен и омерзителен. Как ты до сих пор терпишь меня?!
Хочу оказаться прав, поскольку я кажется знаю, где мне может стать действительно лучше- единственное место, мое персональное убежище от, разбивающейся вдребезги реальности этого, режущего тебя напополам, мира.
-Уедем!- неожиданно, подобно настоящему безумству, с дьявольски горящим взглядом, я предлагаю тебе сбежать, укрыться от всего того, что происходит здесь сейчас или может произойти. Стереть настоящее и заново переписать будущее, мне кажется таким простым, что я перестаю видеть возможные препятствия, способные невольно помешать нам в исполнении собственных прихотей и желаний. Странная, практически животная потребность уехать, сбежать, постепенно возрастает внутри меня, как будто чудовище, прежде мирно дремавшее внутри меня, внезапно просыпается от необъяснимой тревоги.
- Уедем за город. Там у меня дом. Решено, собираемся и уезжаем. Прямо сейчас- говорю я, наверное слишком спешно и немного пугающе для нее. Мой взгляд беспокойный и мечущийся, как и мелкие движения пальцев рук, неожиданно замирают, когда заключаю ее хрупкий овал, практически хрупкого лица, в свои раскрытые ладони. Смотрю внимательно и напряженно, как будто желаю смонтировать целый фильм на дне чернеющего зрачка твоих, слегка расширенных глаз.

+1

8

В ответ на вопрос о состоянии моего разума я невинно улыбаюсь.
- Нет, я совершенно адекватна. И даже могу это доказать. Не испугаешься, надеюсь, одной из причин, по которой я здесь, с тобой. – ловко сбрасываю с себя пиджак, и разворачиваюсь задом к наркоману, приподняв тунику до плеч: практически на всей спине у меня до сих пор красуются медленно заживающие шрамы, датированные нашей первой встречей в горящем клубе. Когда я спасала твой, дорогой супружник, драгоценный обкуренный зад. Нежная кожа приняла на себя удар от материала кофты, от осколков оконного стекла, от нескольких моих падений, пока оттаскивала твою тушу подальше от огненного ада. И ты еще смеешь спрашивать меня, зачем я здесь?
- Ты мне за это еще должен, – а это значит, что пока я не доведу свою «пакость» до конца - я никуда не денусь, не исчезну и не испарюсь, словно сладкий глюк в твоей голове.
- Может заткнешься с темой о безнадежности, пока я тебе самолично голову не открутила? – иногда надо проявить твердость. Для профилактики. Чтоб совсем мозги не стекли в позвоночник на ПМЖ, - я не одна из тех шлюшек, чтобы терпеть все и вся, лишь бы мне отвалили денег, алкоголя, секса и наркоты.
Я всегда была слишком самоуверенной – это качество при мне и сейчас. И уверяю – я готова пойти ва-банк в любой момент, как только этого потребует ситуация. Закончив диалог с тестем, я выслушала направление, куда его надо было послать, и не нашла ничего более остроумного, чем ответить:
- Да он уже там. А насчет уедем… Давай утром? Пожалуйста… Я сейчас дико устала, и дорогу просто не перенесу. Обещаю завтра прокатить на собственном мотоцикле и без аварии довезти до места.
Осмотрелась, полгостинной разгружено от души. Долго придется собирать осколки. Ну псииих… Мне, конечно, всегда были интересны, кхм, крокодилы, но я доселе никогда не засовывала голову им в пасть. Теперь попробую – может получится что –то стоящее. В любом случае – буду довольна, что хотя бы попыталась!
Собрав всю волю, самообладание и силу в свой маленький, но невозможно сильный кулачок, я не истерю по поводу того, что ты меня оттолкнул. У меня в голове возникла идея. Быть может она безбашенная и слишком дерзкая даже для меня, но знаю, если воплощу ее – то дальше у меня все получится.
Ты будешь в порядке…
Медленно сокращаю расстояние между нами до минимума. Глаза стеклянные, словно я – давно истлевший, но все еще способный ровно ходить зомби. У меня нет никакого желания это делать, однако некая неведомая сила толкает меня идти до конца. Меня бесит, ты держишь меня за лицо. Раздражает, раздраконивает еще больше, но я не тороплюсь отнимать твои руки. У меня заготовлена месть послаще. Мне приходится приподняться на носочках, чтобы быть в состоянии дотянуться до тебя.
Я ловко, резво обхватываю рукой твою шею и впиваюсь, казалось бы, совершенно небрежным поцелуем в губы. Новое смятение, теперь уже с моей стороны. Верно ли я поступаю, открывая дорогу для ответного удара? Не сломаюсь ли в следующий раз под твоим напором? Знаю, я молода для тебя, и ты меня недостоин. Но ведь и ты не знаешь моей истинной цели. В голове оглушительно звенит соло, которое я проигрывала сотни, тысячи раз на репетиционной базе, в подвале и гараже, на многочисленных фестивалях, когда от громкости дым начинает валить из искрящих от перегруза динамиков. На сегодня я знаю, что чувствует ведьма, когда ее ведут на костер, ставят на еще тлеющие от предыдущей жертвы угли босыми ногами, связывают за спиной руки и обливают горючей водой, чтобы легче воспламенилась одежда. Ты недостоин и частицы меня, самой настоящей ведьмы, играющей людскими мыслями, ощущениями и эмоциями, я производитель своего собственного обезболивающего, ты же – никчемное существо без определенного места в жизни. Я презираю таких как ты, я ненавижу. Родившиеся с золотой ложкой во рту, с пеленок имевшие все, на что только пожелали указать пальцем, избалованные донельзя; вы все до дикого ужаса боитесь смерти, боли, но ищете и то и другое каждый день. Ты абсолютное ничтожество, ноль без своих денег и власти. Тебе не сломить меня, и в этой битве хоть мы и в одной упряжке, я все же окажусь сильней. Я привыкла быть победителем. Тебе не сломать меня своим бессилием.
Поцелуй перерастает в более требовательный, я до легкой боли сжимаю твои волосы в кулак. Словно наслаждаясь моментом, властно начинаю исследовать твой рот, не давая тебе ни малейшей возможности оттолкнуть меня. Я твой пропофол, я кокс, я морфий, я, - только я и есть твоя настоящая погибель. Тебе следует бояться не боли, бойся меня. В моих руках твоя жизнь, однако и смерть твоя не прольется дальше моих пальцев. Тебе не поможет ни Израиль, ни Швейцария: исцелить тебя способна только я, и ты скоро сам признаешь это.
Мои руки плавно перекочевывают к тебе на плечи, проскальзывая под рубашку. Я наглею, и начинаю глушить нескончаемую инструментальную импровизацию в своей голове едва ощутимыми прикосновениями к твоей коже. Кажется, что вот – вот задену, но нет, я ведь не настолько жестока: не желаю устраивать тебе аутодафе прямо сейчас. Да, то что я до сих пор, и с такой жизнью до сих пор, пардонмойфренч, девушка, совершенно не означает, что свои неполные двадцать лет я жила и живу монашкой.
Я совершенно забыла о необходимости дышать: погибнешь от недостатка кислорода быстрее ты, а я за годы вокальных тренировок научилась задерживать дыхание до семи минут. Я наконец – то оставляю в покое твою спину и перехожу к третьей части Марлезонского Балета: обвиваю тебя своей ногой и начинаю расстегивать ремень.

Отредактировано Wanda Hafermann-Stone (2013-07-13 20:42:07)

+2

9

Вероятно, в эту ночь я, действительно слишком много принял, поскольку впервые начал понимать, что у Ванды не было причин оставаться со мной, даже тех, на которые она сейчас пыталась надавить, демонстрируя собственные аргументы, в виде обожженной огнем, спины. Так и хотелось ей сейчас заявить с чувством непоколебимой уверенности - "Не верю!", ведь ей совершенно не обязательно было выходить за меня замуж и пытаться вытащить из всего того дерьма, в которой я уже достаточное время плавал, по собственной воле, по странному стечению обстоятельств, не утопая на дне, чтобы заполучить приличную сумму денег в качестве компенсации.
-Ты ведь, несерьезно? В смысле, ты давно уже могла подать на меня в суд и получить компенсацию, в полицию заявить, в конце концов- не знаю насколько адекватно сейчас работал, внезапно обрушившийся на меня каскад, собственных мыслей, но я старался мыслить логически, правда я не был уверен, что смогу понять ее действительные мотивы. -И я не пластический хирург, уж извини, чтобы все это исправить.- развожу руками практически в полнейшем недоумении- Поэтому твои причины мне не ясны- она ведь, не думает, что ее никто не захочет из-за обезображивающих шрамов на спине. Может, мне стоило озвучить свою последнюю теорию, но я решил воздержаться, все же не хотелось усугублять и так непростую ситуацию, вместо этого я предпринял сказать, что-то более воодушевляющее или, по крайне мере, успокаивающее- Все не так уж и плохо, поверь мне- даже попытался улыбнуться для верности, но улыбка вышла довольно странной, а длинные пальцы моих рук в это мгновение неосознанно потянулись в сторону ее спины, чтобы медленно скользнуть по тонкому рельефу, ее выступающих шрамов- Сильно больно?- глупый вопрос, учитывая то, что мне никогда не приходилось испытывать ничего подобного в своей жизни, исключая разумеется пару порезов от лезвия ножей, случившихся еще лет десять назад- ошибка молодости, но мне никогда не приходилось испытывать обжигающее пламя огня размером с твою собственную спину.
-Но я все равно, оплачу операцию, пересадку или как там это называется, когда ты захочешь или будешь готова- я действительно не знал, что следует сказать в подобной ситуации. Извиниться? Возможно. Только ей это может показаться глупо- И мне действительно жаль, понятно?- но мои слова звучали не как извинения, а как некое требование или даже приказ меня простить. Возможно, было лучше, если бы она вообще не впутывалась во все это дерьмо вместе со мной. Я действительно начинаю сожалеть и это паршиво, раньше со мной такого не происходило. Новое чувство, я всегда их боялся, а теперь я не могу это контролировать.
-Мне необходимо срочно что-то принять...- я вновь обвожу гостиную своим жадным, нетерпеливым взглядом хищника, но вряд ли в подобном беспорядке, с легкой руки разрушенных мной вещей, можно было отыскать, даже пресловутую сигарету, пачка которых, я был уверен еще осталась не тронутой.
Но стоит мне только поднять свои глаза, как внезапно мой взгляд встречается с твоим немного странным и отрешенным, как будто загипнтизированным, а твои движения безупречно четкие и продуманные, немедленно настигают меня, сокращая расстояние до жарких частиц, сбившегося дыхания.
Я все еще не в состоянии понять происходящее, предоставляю тебе право начать то, что вероятно хотим мы оба, по крайне мере я этого действительно хочу и не потому, что меня это удивительным образом отвлекает от моего недавнего помешательства, а потому что ты - это то, что я не могу не желать. Внутренне возбуждение только усиливается, когда твои губы настигают мои,а поцелуй по-началу не слишком уверенный, но достаточно жаркий, с явно провокационным подтекстом, постепенно становится более откровенным и глубоким. Твои тонкие пальцы рук, как будто запутались в моих волос, продолжая слишком сильно сжимать их, как будто хочешь всю свою невысказанную боль перенести на меня, но я совершенно не против, поскольку этот продолжающийся поцелуй действует на меня словно наркотическая анестезия, я не могу больше ни о чем думать, моя голова пуста, а тело хочет тебя.
Забываю о тех словах, которые ты говорила мне еще несколько минут назад, не помню собственных обещаний и извинений, в голову слишком сильно, подобно набату ударяет кровь с, бешено подскочившей в крови, дозой обжигающего адреналина. Удивительно, как я вообще могу контролировать себя сейчас, когда стараюсь, чтобы прикосновения моих рук, бережно ложащиеся на твою обожженную спину под тонкую ткань, до сих пор не сброшенной туники, не оказались слишком болезненными и неприятными. Я как будто могу чувствовать, едва заметный рельеф твоей новой кожи, напоминающий географическую карту или линию жизни, которую тебе еще предстояло пройти. Нет, ты ошибалась, мне совершенно не страшно. Я могу смотреть на тебя и при свете дня, возможно боишься именно ты, если так и не сняла тунику, продолжающую стыдливо скрывать твою спину.
Твои руки ловко проскальзывают мне под рубашку, а я помогаю тебе освободиться, от ставшей уже не нужной, тонкой ткани туники, покрывая твои скулы, шею и тонкую линию плеч все новыми, более жадными поцелуями.
Ты расстегиваешь ремень моих брюк, а я подобно настоящему, не в силах больше сдерживать себя безумцу, отчаянно прижимаю тебя к прохладной вертикали стены, вновь настигая твои губы в томительной агонии нового поцелуя, настолько неистового, что кажется тонкая пленка кожи с наших губ вскоре окажется безжалостно снята.
Мои ладони скользят вверх вдоль плавной линии твоей стройной ноги, чуть сильнее закидывая ее на свой торс, как и вторую, наконец полностью отрывая тебя от пола- именно то, чего я хотел. Мне не потребовалось много времени, чтобы с легкостью перенести тебя из легкого сумрака коридора в не менее темную спальню, свет в которой еще никто не успел зажечь. Двигаясь практически интуитивно, на ощупь, я все же без лишних трудностей достиг кровати, опуская тебе на нее, как можно более бережно и аккуратно, как будто опасался того, что еще свежие рубцы от ожогов могут проявить себя  в самый неподходящий момент, доставляя больше нежелательного неудобства и дискомфорта. Слегка наклоняясь к тебе, мои губы вновь настигли твои в жадном желании поцелуя, предплечья рук, чуть сильнее надавали на поверхность мягкой перины, заставляя ее невольно прогнуться под собственным весом, когда я продолжал покрывать твое лицо все новой порцией неукротимой ярости поцелуев, несдержанно спускаясь к изящному изгибу тонкой ключицы.

+2

10

Piu' che puoi, piu' che puoi
Afferra questo istante e stringi
Piu' che puoi, piu' che puoi
E non lasciare mai la presa
C'e' tutta l'emozione dentro che tu vuoi
Di vivere la vita piu' che puoi

Что – то происходит. Изменяется молекулярная структура воздуха, я боюсь. Обычно подобный эффект распространялся от меня, будь я на сцене, ковровой дорожке, или обычной прогулке с друзьями, я была его эпицентром. Все становились возбужденными, зная, что я на подходе, каждый чувствовал покалывание. Когда я входила в дверь, было похоже, что молекулы воздуха останавливались, и их можно было зажать между пальцами и поднять. Казалось, можно было увидеть молекулы воздуха, когда я шла по комнате. Я изменяла молекулярную структуру воздуха. Это происходило всякий раз, когда я входила, все в комнате чувствовали и знали это. Тогда лица людей и их отношение изменялись. Никто и внимания на это не обращал, однако после встречи со мной я часто слышала вполуха: «она какая-то особенная. Когда она вошла, я почувствовал что-то!». И я слышала такое много раз, снова и снова, однако сейчас…
Боюсь, что эта энергетика исходит не от меня. Это все ты. Ты заставляешь, мучительно пытаешься встряхнуть меня, заставить чувствовать хоть что – то. Да, при всей моей бесчувственности, мне больно каждые семь дней в неделю, двадцать четыре часа. Утихает эта боль только если перестать дышать. Но никакие ожоги не стоят того, чтобы умирать от недостатка кислорода.
Твои прикосновения вызывают в моем теле сладострастную истому. Ты невероятно сексуален. Безусловно, теперь когда нас засекут папарацци, или чья-то камера, я не смогу никогда никому доказать, что у нас ничего не было. Мои глаза – моя погибель. Единственное, что я не могу контролировать в плане эмоций. Выдают все подчистую.
Я никогда не чувствовала себя настолько наполненной за всю мою жизнь. Я не вру, когда говорю это. В тебе есть что-то опьяняющее, когда ты готов впустить меня в свою жизнь, в свою голову и в свои мысли, и быть самим собой. Я не знаю никого, кем я была бы опьянена настолько. Ты как наркотик для меня. Я чувствую, что просто всегда хочу быть рядом, но это не любовь. Это странная привязанность, ей противоположная… Не ненависть, но и не безумие. Я никогда не чувствовала себя настолько погруженной в одного человека, за исключением одного человека, который был моим отцом. Я чувствую себя любимой тобой. Очень. Я не думаю, что могу понять, насколько необычно это для нас обоих. Но отчего – то я всеми фибрами души желаю, чтобы ты влюбился в меня. Чтобы это было реально. Наживую. Без наркоза. Без анестезии.
Быть может я свихнулась, но мне это нравится. Ты сбрасываешь с меня тунику – я безоружна. Опасаюсь, что едва прикоснувшись к моей спине, ты мгновенно захочешь забыть о моем существовании. Но нет… Ты с силой пришпиливаешь меня к стене, заставляя оторваться от пола. Новый поцелуй, новое прикосновение к твоим губам, я впиваюсь, словно желая выпить поднятую мной же самой бурю, а затем и всю твою жизнь без остатка. И остановилась, и правда за миг до того как оказалась на кровати. Не разжимая объятий, чуть отстраняюсь, и глядя на тебя уже потерявшими демонически мертвый блеск, но все такими же безумными глазами, спросила:
- Не пожалеешь? – и тут же осеклась. Я осознанно задала этот вопрос. Связать свою жизнь со мной для любого существа мужского пола – это добровольное самосожжение длиною в эту самую пресловутую жизнь. Какое – то садистское удовольствие находиться с тобой рядом. Рождая в тебе нестерпимое желание защищать меня и заботиться обо мне, просто парадоксально, одновременно будучи жестокой и сильной, я могу казаться тебе хрупкой и ранимой.
Сознание исчезло из мозга, как исчезает утренняя роса с травы. Ноль, полная пустота. Нет ничего, кроме того самого воспоминания. Единственного, круто перевернувшего всю ее жизнь. Голова загудела, словно внутри нее ударили в церковный колокол. Господи, при всем своем уме – я полная дура. Неужели меня возможно завлечь ласками так, что я забуду, ради чего все начинала? Тем не менее, ремень уже отброшен и назад нет пути. Если только прямо в сию секунду не свершится Армагеддон у соседей, не зазвонит мой мобильный, или не произойдет второй великий потоп. Сердце готово выпрыгнуть из груди, однако ничего. Никаких внешних раздражителей – все настолько спокойно, что прервать это безумие способно только чертово чудо. Которое, как на грех, не случается…
Пришлось одернуть себя. Стенания ни к чему не приведут. Сейчас, после трех суток на ногах, я просто физически не могу дать тебе отпор. А быть может, так тому и суждено?
Я захлебываюсь в твоей страсти. Ты спускаешься ниже, невербально заставляя меня закрыть глаза, наслаждаясь моментом. Я все еще наивно верю, что если вовремя сказать резкое: «стоп», то ты остановишься.
- Ответь на вопрос, черт возьми!
Я еле сдерживаюсь, чтобы не ударить тебя. Да, я хотела помочь, отвлечь, подставить плечо, но не настолько, чтобы твой язык выпал мне в рот. Секунды утекают сквозь пальцы, а я все пытаюсь захватить побольше воздуха и окончательно прийти в себя. Да, следовало остановиться. Именно сейчас. Но есть силы, которые стоят выше нас, и именно они приказывают людям, что делать в той или иной ситуации. И неважно, отличаюсь я чем-то от всех, или нет… Сейчас ты был так близко, что я слышала твое дыхание, ощущала твое тепло, но теперь уже не как обычно. Не нужно было скалить зубы по старой привычке, не нужно было бояться того, чего сама не понимала.
- Слишком поздно. – сквозь зубы процеживаю я, возвращая тебя назад. Я хочу чувствовать твои губы, твое дыхание, пусть все будет медленно, пусть сознание наполняется сладострастной истомой, тем слаще будет месть. Пуговицы с твоей рубашки разлетаются в стороны, я царапаю твое плечо. У меня нет длинных ногтей, однако на твоей коже остаются светлые полосы...
Сердце колотится бешено, словно отсчитывает последние секунды перед взрывом, дыхание сделалось частым, словно я секунду назад пробежала кросс на десять километров без передышки.
All you can, all you can
You gotta take this life and live it
All you can, all you can
Never let it go
'Cause there's one thing in this life I understand, ooh

+2

11

Если она хотела сказать "нет", то ей стоило сделать это раньше, поскольку сейчас я не был намерен отступать.
Она продолжала требовать от меня ответ на вопрос, который мне казалось, придумала намеренно, спонтанно, в слабой и теперь, совершенно бесполезной попытке отвлечь или попытаться запутать меня.
Продолжая невольно отчаянно сражаться за личные миллиметры личного пространства, она с ожесточением приказывала мне ответить, как будто этого могло что-то действительно значить или изменить. Глупый вопрос? И для меня, с вполне ожидаемым ответом на него.
- Нет, конечно, нет. Я ведь, сам этого хочу. - говорил я непоколебимо твердо и немного отрывисто, прерываясь между , сказанных слов, на новые порции, ублажающих ее поцелуев и ласк, вновь и вновь настоятельно требуя ее, мысленно впустить меня в неприкосновенность собственного пространства.
-А какой ответ устроил бы тебя?- неожиданно выпалил я, когда можно было подумать, что я намереваюсь немедленно сделать политическое заявление или прибегнуть в угрозам. Мне не нравилось, когда меня прерывали, причем в подобной, весьма дерзкой и порывистой форме,как будто пытаясь доказать мне то, что я непременно об этом пожалею
-Да, что с тобой, черт подери не так, что я могу пожалеть?!- бессмыслица какая-то?!- но именно этим девушки довольно часто и занимались- придумывали несуществующие отговорки или странные объяснения собственным действиям, в которых едва ли представлялось возможным проследит логику, только если заняться более детально изучением ее отсутствия.
Но я не стал поддаваться на ее провокации- вряд ли ее громкие слова, немного странно прозвучавшего, предостережения могли в действительности обуздать мой страстный пыл, с которым я сейчас ее хотел, целиком, полностью, без остатка.
Ловко подцепляя пальцами рук тонкую бретельку ее кружевного бюстгальтера, я медленно стягиваю ее вниз, проводя вдоль хрупкой линии ее плеч своими губами, в практически не ощутимом прикосновении поцелуев. Теперь даже ее, слегка сбившееся дыхание, совершенно не мешает мне двигаться дальше, задавая тон и ритм этой не угасающей атмосфере.
После того, как я совладаю с застежкой ее бюстгальтера, что получается у меня не с первого раза, благодаря тому, что несмотря на всю нежность аккуратных ласк и томность поцелуев, наша прелюдия, кажется не слишком вдохновляет Ванду и она продолжает извиваться в моих руках. И если от рубашки она избавила меня сама, заставляя испытать на прочность тонкие нити материала, позволяя мелкому пластику пуговиц с легким звоном разлететься по полу, подобно хаотичным молекулам в безумстве броуновского движения, то следующим этапом от штанов избавляюсь я сам. Это не занимает много времени и я вновь продолжаю страстную томность собственных ласк с того места ее волнующих изгибов тела, на котором я остановился.
Подобно детективу, ведущему свое особо важное расследование, я исследую каждый сантиметр ее жаркого тела, не упуская ни единый изгиб или ложбинку ее тела, касаюсь губами ее упругой груди, с достаточно размеренно силой сжимая ее в руках, чувствуя запах ее тела, слегка усилившийся от возбуждения. Я не могу остановиться, но думаю, что уже и не надо, вопрос оказывается решенным, он закрыт.
Медленно, с чувством скольжу влажным губами вдоль ее упругого животика, иногда задерживаясь, чтобы получше запечатлеть касание собственных губ на ее теле, все еще продолжая настойчиво удерживать ее в руках, как будто опасаясь, что в самый неподходящий для этого момент она может передумать и сорваться. Назад дороги уже нет, надеюсь и она чувствует тоже самое.
Останавливаясь возле тонкой полоски ее кружевных трусиков, я на мгновение занимаю выжидательную позицию, чтобы после игриво, с хищной улыбкой на губах оттянуть ее слегка на себе, поднимая глаза вверх, с плохо скрываемым интересом, наблюдая за ее реакцией, Мои пальцы рук продолжают скользить вдоль, выпирающей линии ее острых позвонков, подобно легкости игры на черно-белых клавишах, моего давно забытого фортепьяно в то время, как зубы продолжают медленно стягивать слишком тонкий материал ее трусиков вниз.
Когда на Ванде не остается ни сантиметра ткани, я могу лицезреть ее обнаженной, представляя собственному взору всю идеальность ее плавных, женственных форм, не в силах сдержать собственного восхищения, которое подобно яркой вспышке огня, неожиданно загорается в моих темных глазах, зрачки которых становятся неестественно расширены, как если бы я только что принял запрещенную дозу наркотика. Но это не так, на сегодняшнюю ночь она мой наркотик, который я не позволю себе отпустить или потерять, те чувства, те эмоции, которые на гребне своей волны откровенно сводят меня с ума.
-Ты великолепна- выдыхаю я ей в губы, вновь накрывая их в сладкой истоме поцелуя, когда между нами больше не существует видимых или призрачных преград. Моя правая ладонь вновь осторожно скользит под ее позвоночник, чтобы слегка приподнять ее тонкое тело прежде, чем я войду в нее- несколько осторожно и в тоже время с яростным желанием ее обладания. Пульс на мгновение замирает, легкие опустошаются от воздуха, а зрачки глаз так неестественно расширяются, что кажется, я ничего не могу видеть, только чувствовать оголенными нервами собственной кожи жаркую твою и прохладное тепло твоего частого дыхания, которое подобно мягкому прикосновению твоей ладони, аккуратно ложиться на мою скулу.

+1

12

- Чтоб ты сдох, урод!
- Невыполнимая команда.

У всех нежных цветов бывают шипы – это неписаное правило мироздания об их самозащите. Но в моем случае все дело походило на качественный кактус. Но даже самые сильные шипы иногда отказываются нас защищать. С одной стороны правильно, иначе невозможно было бы разглядеть и лепестков. Это был первый момент в моей жизни, когда я готова была завыть от безысходности. Хладнокровная, жестокая, и даже неприступная ведьма сдает позиции тому, кого ненавидит сильнее, чем это можно себе представить. У меня не было сил, ни оттолкнуть, ни ударить – я вообще ничего не могла сделать. Все мои потуги вырваться воспринимались как попытка заставить тебя действовать с большей силой и упрямством, и выглядели, мягко говоря, потуги зайца, попавшего в медвежий капкан. Ощущений у меня сейчас было – тьма египетская, и все как на подбор были приятными – это неоспоримо и бездоказательно… Все же я не из тех, для кого страшнее мыши зверя нет, вот только единственным минус – пули переваривать пока еще не научилась… И спокойно реагировать на такие ласки. Тело понемногу плавилось не хуже любого металла под длительным воздействием огня, а у тебя огня этого было, похоже, более чем предостаточно, а особенно - относительно меня, дыхание становилось прерывистым, а от поцелуев по коже то и дело пробегали мурашки. Происходящее со мной можно было окрестить максимум двумя словами: «Инфаркт и кома!»…
- Ты держишь в своих руках раскаленный добела кусок металла, и можешь говорить о том, что он великолепен… Не понимаю.
Тело после каждого, даже едва ощутимого прикосновения мужа прошивало электрическим током, ладно разряды еще наружу не вырвались. Хотя все могло быть… Я невольно дернулась, случайно прижавшись к тебе еще сильнее – всем телом. Но из капкана сильных, и одновременно нежных рук ты меня отпускать не собирался. Инквизитор обозлился на алхимика – и теперь медленно, но верно отправляет его на аутодафе… Ее, точнее. Такие ласки отзывались в моей голове пыткой , от которой действительно можно умом тронуться. Или сдаться окончательно. В висках стучал пульс, который слышен был, наверное, на всех этажах дома. Казалось, еще чуть-чуть и кипящая во мне страсть переполнит меня, произойдет взрыв. Плохо, что во мне жира – как у весеннего суслика, все остается на репетиционной базе, в тренажерном зале и на выступлениях, которым конца и края нет, а если и жира нет – то нет никакой защиты к прикосновениям, относящимся к разряду очень нежных. Этой моей слабостью ты и воспользовался, причем  весьма умело… И старания твои  не прошли даром – я заводилась и буквально вскипала от желания. Дышать становилось все труднее, вокруг наших тел воздух был раскален до предела. Жар поцелуев захлестнул меня с головой, казалось, этот огонь не могла затушить даже ледяная вода. Строптивость моего характера была погребена слишком глубоко, чтобы дать ей возможность хоть как то сопротивляться происходящему со мной.
Я извивалась в крепких руках, пересохшими губами перехватывала твои губы, что пылали жаром не меньше моих. Неизвестно насчет тебя – но мой разум начал отключаться – самым наглым образом. Сознание вякнуло что-то вроде «Auf Wiedersehen!», что в переводе означало до свидания, но мне было сейчас не до этого. Сердце собиралось остановиться, то и дело пропускало удар. С моих губ сорвался стон, сдержать который уже не представлялось реальным, а рука сама по себе забралась в волосы мужа. Я чувствовала каждое движение, касание, при этом едва не задыхаясь сама. Даже не заметила, как меня самым наглым образом оставили без белья. Чего не сделали подколы, то оказалось под силу простым прикосновениям. Под диафрагму словно гребень стальных иголок вогнали – сказывались недавние происшествия.
Пока я была в состоянии связно мыслить, помимо страсти кипело во мне лишь одно – негодование. Негодование по поводу своего бессилия против тебя в данный момент. Я бросила оценивающий взгляд на тебя: литые плечи, крепкий торс… и одна из самых дурных голов этой планеты, в общем природой наделен по самое «не хочу». Твои ласки все более и более кружили мне голову, хотя напоминали с одной стороны пытку расплавленным воском – одну из самых болевых по сравнении с иголками под ногтями и пытками электричеством, хотя нельзя сказать, что последняя упомянутая здесь не наличествовала, границы мира для меня потихоньку исчезали, а физические законы переставали действовать…
Я крепко обнимаю тебя ногами, одновременно стараясь замедлить происходящее, и разъярить тебя до состояния зверя. Я хочу узнать, есть ли предел бешенству, даже вызванному внезапной, неожиданной страстью. Большинство моих подобных планов заканчиваются катастрофой, так пусть хоть один закончится чем – то более полезным, ну или кем-то. Тобой. Я хочу отвоевать тебя у смерти, вернуть сюда, в реальность. Для себя. И готова пожертвовать ради этого такой мелочью, как моя честь. Отвлекаю тебя прикосновением, чтобы не испугать: и сама не желаю пугаться. Пусть все произойдет быстрее, я слишком хорошо знаю человеческую анатомию, чтобы быть способной предположить, куда заведет ситуация. Крепко сжимаю твой торс, не позволяя коснуться даже моей плоти, раззадоривая все сильнее поцелуями, плавно стартовавшими от твоей скулы, продолжающимися от твоей скулы, тянущимися по шее, плечу, ключице, переходящими на грудь. Руки просят винтовку, а душа – возмездия: за что ты так со мной?

+2

13

Хочу поймать, чуть приоткрытым ртом ритм твоего учащенного дыхания, но вряд ли я смогу почувствовать даже ритм собственного в этой раскаленной неге, не реализованного блаженства.
Немного дерзко перехватываю твои, постоянно норовящиеся ускользнуть от меня, губы в требовательной властности собственного поцелуя, накрывая их агонией невоспитанного жара. Мои пальцы стальные прутья твоей временной истомы сладкой пытки медленно скользят вдоль тонких линий твоих выпрямленных рук, немногим сильнее надавливая подушечками на полупрозрачное дерево, просвечивающего моря вен, настигая раскрытые ладони и твои миниатюрные пальцы, чтобы сплестись с ними в единство странного, отчасти путающегося узора. Сейчас мне хочется поглотить тебя целиком, полностью, без остатка. Хочется шептать тебе "Моя", захлебываясь в противоречивости наших судеб, которые мы столь самоотверженно часто любим испытывать на прочность себе в угоду.
Запах твоей кожи, смешанный с легкостью, едва уловимого аромата тонко отдушки геля, розовым цветение пряной сладости незаметной дорожкой, наподобие кокаинового кайфа  медленно стелется между бугорками, в ритм учащенного дыхания, вздымающейся, упругой груди, скользя вдоль плоского животика превосходно подтянутого тела. Не хочется оставлять ни единый миллиметр твоего тела без должного внимания- я слишком жаден до тебя, чтобы позволить столь неосторожно ускользнуть из под моего внимания плавным изгибам твоего, продолжающего гибко изгибаться в моих руках, тела.
Ты говоришь о раскаленном металле и о боли, которой ты пропиталась сполна, но я не чувствую в тебе того невидимого напряжения, концентрация которого может оказаться слишком высока, чтобы я мог ощущать ее собственными подушечками пальцев. Вероятно, ты по-прежнему не доверяешь мне, сомневаешься и боишься, но знаешь мне даже нравится это, нравится то, что в такие моменты я перестаю думать о себе, стараясь доставить удовольствие тебе, скользя распаленными губами вдоль плавных изгибов твоего гибкого тела, думая о том, чтобы не задеть обнаженные нервы твоей оголенной боли, запомнившего тела, пожара. Я забываю о наркотиках, становясь отчаянно пьян только под действием горячего запаха твоей нежной кожи и благоухания волос, в золотые нити которых достаточно дерзко и умело сейчас вплетаются мои пальцы. Провожу губами по тонкой линии твоих выделяющихся  скул, вновь спускаясь все ниже  к тонкой линии элегантного изгиба ключицы и плеч. Вновь хочу почувствовать твою грудь на своих губах и опаляющий жар кожи, касаясь каждого сантиметра твоего возбужденного тела.
Твои ноги слишком уверенно обхватывают мой торс, намеренно удерживая в сладкой пытке такого незначительного расстояния, разорвать которое немедленно еще сильнее просит мое тело, наподобие необузданности дикого зверя.
-Расслабься и просто доверься мне- обычно все происходило, совершенно наоборот- мне, постоянно накаченному превосходной дозой наркотиков невозможно было доверить, даже собственную расческу, здесь же я просил доверить ее собственное тело. Возможно, происходящее между нами здесь и сейчас, то что оказалось накалено до бела меняло меня, под стать ситуации, заложником которой я был, совсем не прочь оказаться.
Моя правая ладонь уверенно ложиться на ее бедро, наконец прекращая свое движение, а левая ловко проскальзывает вдоль изогнутой линии ее, продолжающего извиваться позвоночника, я смотрю ей в глаза с определенной долей сосредоточенной внимательности, как будто прошу раскрыть передо мной все ее тайны, обнажиться не только снаружи, но и изнутри. Мой немой вопрос не требует своего озвучивания, когда я впервые пробую твою разгоряченную плоть на вкус, постепенно входя внутрь тебя, чувствуя сосредоточие легкой дрожи и желания одновременно. Еще немного необходимого зрительного контакта, как акта доверия друг другу, когда мои кисти рук еще сильнее прижимают твои раскрытые ладони к мягкой перине кровати, практически впечатывая их в невесомость пуха, начиная двигаться внутри тебя  в такт собственном сердцебиению, чувствуя твой приглашающий жар и внутреннюю агонию. Я сам горю, изнемогая, ка в пожаре, не в состоянии насытиться тобой, постепенно ускоряя движение, желающего тебя тела, но вряд ли мне это способно помочь, как будто я обречен испытывать вечный голод в отношении тебя. Оказывающиеся слишком неустойчивыми, ножки кровати медленно съезжают в сторону, издавая жалобный звук легкого скольжения по паркету, когда я продолжаю с прежней настойчивостью постепенно наращивать темп неутомимого танца похоти и страсти, скрепленного отдаленными напоминаем, испытываемых нами в этот момент чувств.
Разжимая собственные губы на вдохе я пытаюсь ловить твою слишком быстро и дерзко чувствуя их отрывочный вкус терпкой вишни на своих, вновь и вновь повторяя рывками собственные поцелуи в такт, уже заведенным движениям тела.

+1

14

Мое сердце стукнуло и, кажется, остановилось. Ты взглянул мне прямо в глаза, и от этого взгляда сердце забилось с удвоенной силой. Мне казалось, что в тишине спальни его стук раздается громом. Твоя рука легла мне на плечо, зовущие полуоткрытые губы вновь приблизились к моим. Как во сне я несмело ответила на нежное прикосновение мягких теплых губ. Но в ту же секунду меня пронзила мысль: «Что ж я делаю?!»
Нет, нет, ты слишком привык, что красотки исполняют шаманские танцы, в надежде привлечь твое внимание. Я игрушкой не буду. Никогда. Сколь угодно можно называть и считать меня бесчувственной зубочисткой (ц) – Тайра, но я не перестану считать тебя самовлюбленным засранцем, сызмальства получавшим все на блюдечке с голубой каемочкой. Наглый обманщик, с которым я заключила пакт о ненападении, свято уверовавшая в то, что ты не позволишь себе ничего лишнего. Он обещал не делать того, что мне не понравилось бы, и не обманул. Как бы я ни злилась, но мне понравилось с ним целоваться. Черт! Я уже ищу ему оправдания. Впредь буду умнее.
От такого взгляда стынет кровь в моих жилах, резко кидает в жар, причем не просто жар... Я медленно сгораю от безумного желания, что накрывает меня полностью с головой, причем кажется, накрыв однажды, больше никогда не отпустит... Меня изрядно штормит, первостепенная злость, придававшая сил бороться с тобой, проходит. Такое ощущение, что во мне сейчас две Ванды. Одной нравится быть твоей женщиной, и она не хочет других объяснений, кроме очевидного, а вторая раздражается, что ее не спросили, присвоили как вещь, как… одну из моделек, из дешевых шлюшек, шатающихся повсеместно в барах и пабах.
Мне стыдно и я сожалею, что я казалась впутанной в этот кошмар. А еще я благодарна тебе. Ты действуешь профессионально, со знанием дела, не доставляя мне ни капельки боли. Обычно, в подобных случаях на всевозможных женских форумах можно прочитать подобные выкладки: «все произошло. Будто миллионы ежиков захватили все тело, глаза налились кровью, ощущение как будто в сердце вставили нож, дыхание перехватило, голову начало распирать как будто посадка в самолете, руки перестали слушаться, ног не чувствуется, боль по всему телу пронзает будто асфальтоукладчик прошелся 324 раза, свет в глазах меркнет от этого ужаса и хочется закричать «Господи, дай мне умереть!!». Бред полнейший. Ожидала я куда худшего…
А сейчас – да, я просто блаженствую. Легкие мурашки на коже от прикосновений, некое, неизвестно откуда взявшееся чувство защищенности, и в то же время долгожданной свободы, ты сжимаешь мои пальцы, вытягивая руки за моей головой, но мне не больно, ведь я отвечаю тем же. Я борюсь с собой. Разум пытается воззвать к телу, и приказать остановиться, просто замереть на месте и прекратить весь этот кошмар, но я не властна.
Это какая-то изощренная пытка. Но у меня не хватает сил прекратить ее. И я послушно иду на зов чудовища. Мне нравится все, что делает Малкольм, заранее и безоговорочно. Это диагноз. И это вряд ли излечимо. Я до боли сжала кулаки от бессильной злости, позабыв, что наши руки скрещены. Ты отреагировал мгновенно: не то специально, не то от неожиданности, напрягся, и толкнул сильнее. Я шумно выдохнула, прикусив губу. Молча сжала челюсть, чтобы не застонать, отвернула голову вбок, закрыв глаз и утопая в мягкости кровати, затем резко вернулась к твоему лицу, касаясь твоих губ своими губами. Не знаю, чего больше в этом поцелуе, страсти или нежности. Я не задумывалась. Мне просто было хорошо. Я покрывала поцелуями твое лицо, шею, вытягиваясь в струну, и извиваясь гибкой кошкой от твоих прикосновений, от силы, с которой ты умудрялся двигаться. Напрочь позабыв, что твоя голова сейчас занята ломкой по препарату, я с наслаждением наблюдала на лице Стоуна то же блаженное выражение, которое бывало в то время, когда я в попытках спасти себя, остановилась у самых дверей зала дворца бракосочетания. Прикрытые глаза, подрагивающие длинные ресницы, закушенная нижняя губа - теперь причиной этому были мои ласки, а не желание утвердиться в роли мужа. Последнее, как раз, было делом уже решенным.
Я заглянула в твои глаза и утонула в нежности и страсти. Оказавшись в твоих крепких руках, я уже не помнила о своем желании держать всё под контролем, растворилась в этих сильных и нежных объятиях и позволила ему делать все, что ты сочтешь нужным, полностью тебе доверившись. Мне нужно было только одно - чтобы ты не останавливался. Все ощущения смешались для меня в какой-то бессвязный поток наслаждения и удовольствия. Я очутилась в раю и босыми ногами бродила по бархатным облакам, яркая радуга окутывала мое тело мягкими прикосновениями, а вел меня по этой чудесной стране прекрасный ангел... Наверняка я стонала от удовольствия, но себя я не слышала, реальность растворилась, оставив передо мной только Малкольма. Я взглянула на твое лицо, прочитав на нем то же наслаждение, что испытывала сама. От мысли, что тебе со мной хорошо так же, как и мне с тобой, мне стало еще приятней, я чувствовала, что горячая волна оргазма уже близко и вот-вот накроет меня. Ты задвигался быстрее, твое дыхание участилось, в один миг пространство вокруг меня взорвалось тысячью красок и я стремительно полетела в пропасть, у которой не было дна. Мне было жарко, но жар этот только усиливал все те чувства, которые бурлили во мне в этот момент, мне хотелось гореть в этом пламени без остатка, до тех пор, пока не останется только пепел. Из прекрасного полета меня выдернул короткий, но страстный поцелуй, который перекрыл мне доступ к кислороду. Я открыла глаза и увидела перед собой лицо мужа, он целовал меня, так же с трудом справляясь с дыханием, твои глаза по-прежнему горели страстью. Я вдыхала запах твоей разгоряченной кожи, обводила пальцем татуировку на шее и не думала ни о чем другом.
А ты нежный. Я не ожидала подобного подхода. Почему-то в голову мне насмерть въелось воспоминание о том, как ты душил меня на награждении, готовый был в исступлении собственной ярости убить последнюю, единственную соломинку, за которую ты до сих пор можешь держаться, дарующую тебе едва ощутимую возможность остаться человеком, и не погибнуть под обломками собственных исполнившихся желаний. Ты позволил мне забыться в твоих объятиях, отключиться от всего, даже от тебя самого, от борьбы с собой и собственными барьерами в голове. Вот ведь земная хитрость: кому – то при рождении выдали целый набор постулатов, которых нельзя нарушить, а кому – то всего лишь подарили абсолютную свободу. Во что это выльется теперь, в химической реакции между двумя такими персонажами – неизвестно.

+2

15

Наша жизнь совершенно не похожа на размеренное течение реки, течение которой внезапно останавливается, чтобы через некоторое время возобновиться вновь.
Моя теория заключается в том, что поворотные моменты определяют нас, они подобны вспышкам высокой мощности, переворачивают наши жизни, изменяя нашу дальнейшую судьбу и наше место в ней. Дело в том, что каждый из нас — это сумма таких моментов, которые мы испытываем, с людьми, ставшими для нас ближе и значимее остальных. В такие моменты нашего меняющегося подсознания мы как будто запускаем для себя новую программу жизни, определяя новые приоритеты, убеждения и принципы, это называется точкой отсчета. С этого момента наша жизнь меняется, переключая на новую волну переменного тока...
Думаю, что нечто подобное сейчас происходило и со мной, когда я жадно ловил своими губами ее разгоряченное, слегка сжатое дыхание, когда вновь сплетал наши пальцы рук в единый крепкий узел. В подобные моменты она заставляла меня забыть о том, кем я на самом деле являлся, а исчерпывающая страсть ее прикосновений и, вложенных в каждый поцелуй, неутолимых эмоций, избавляла меня от жуткой боли, пронзающей металлическими винтами, ломки. Она совершенно незаметно вдыхала в меня новую жизнь, к которой, я к сожалению еще не был готов, осторожно пробуя на вкус нечто совершенно странное и непознанное мной, как будто в действительности боялся ошибиться или оказаться преданным.
Иногда, смотря в затуманенные легкой поволокой ее голубое отражение глаз, я ловил себя на мысли о том, что вероятно она сама до конца еще не осознала, что именно делало со мной одно ее присутствие, насколько сильно меняло, уже устоявшиеся привычки и повадки дикого зверя, который заботился лишь об удовлетворении собственных потребностей. Нет, ей нельзя этого знать, поскольку она в любую минуту вольна оставить меня и уйти, но только в том случае, если готова вернуться вновь. Я не был готов отпустить ее навсегда, с еще прежним желанием и неутолимой жаждой страсти, пробуя ее изнеженную силу тела на вкус.
А она подобно хрупкой кукле с подвижными суставами и безупречной пластикой пластмассового тела достаточно чутко реагировала на каждое прикосновение моих рук, то покрываясь мелкой дрожью, тонким импульсом разряда переменного тока передаваясь мне через тонкую кожу кистей, то напротив на поверхности ее тела проступала жаркая испарина, которая незамедлительно стиралась в тонкой ткани, путающихся между нами, простыней. Постепенно наращивая темп, я намеревался избавить себя от этой странной и совершенно не характерной для меня одержимости, стараясь контролировать собственную силу, чтобы не сломать миниатюрные суставы ее тонких пальцев или изящных запястий рук. Мои ладони медленно скользили вверх по плавным изгибам ее стройных бедер, неизбежно поднимаясь вверх по точеной линии талии, чтобы вновь коснуться подушечками ее налитой от возбуждения груди, подхватывая ее в новом поцелуе своими горячими губами. И вновь предметом моего тщательного исследования становилась тонкая линия ее длинной шеи, заметно выделяющаяся нижнюю скула и мягкая мочка уха, но даже в подобные моменты мне казалось этого не достаточно, мне всегда будет ее мало.
Путаясь длинными пальцами рук в ее, хаотично разметавшихся по подушке белокурых локонах волос, я сжимал их до изнывающей боли в собственных суставах, постепенно, с силой накручивая их на кисть, чтобы слегка приподнять твою голову для нового поцелуя содранной, практически в кровь кожей губ. Эйфория стала постепенно разливаться по телу, наполняя меня изнутри, подобно сосуду блаженным сиянием, а я мысленно боялся того, что даже одна из ее капель, будучи для меня драгоценной, могла внезапно оказаться утерянной. В такие моменты я был особенно жаден, жаден до твоих мягких изгибов красивого тела и, захлестывающей волны возбуждения, не оставляя от здравости моего рассудка совершенно ничего. В такие моменты, я как будто рождался вновь, с неиспорченностью нового сознания и нетронутостью мыслей.
И если все предыдущие, испытываемые мной эмоции, были не более, чем стремительно возрастающая кривая гиперболы, то сейчас это был момент настоящего пика, когда глухой стон был готов звериным рыком вырваться из моей груди, освобождая томление насильно сжатого воздуха  в ткани собственных легких. Момент откровения, когда мой взгляд вновь буде пытаться уцепиться за твой, ловя на его дне призрачное мерцание огней страсти и неподдельного возбуждения, когда зрачки моих неестественно расширятся и, я не смогу увидеть ничего, кроме смазанных контуров твоих чувственных губ, которые инстинктивно поцелую вновь. А после напряженные мышцы тела неожиданно станут мягкими, позволяя стенкам артерий немного расслабиться, впуская в себя больше, насыщенной адреналином и эндорфинами, крови. И я, наконец выпуская тебя из крепко сжатых объятий собственных рук и жаркого плена, чуть влажного от пота, тела, медленно опущусь на подушку рядом с тобой. А после буду пытаться практически на подсознательном уровне найти объяснения того, почему это не может продолжаться вечно или немногим дольше, растягивая приятные моменты для нас из минут в более длинные часы.
-После секса принято выкуривать пару сигарет и выпивать чашку крепкого кофе, но как насчет того, чтобы оставить второе и остаться со мной в постели не только, когда догорит последняя сигарета из пачки, но и на ночь. Только не говори, что у тебя внезапно материализовались важные дела, решать которое тебе предстоит в срочном порядке этой же ночью.- произношу я спокойной размеренностью расслабленного тона низкого звучания голоса, удобно подминая под спину подушку прежде, чем наконец, отыскать смятую пачку сигарет и закурить.

+1

16

Сколько времени прошло – может пять минут, может пара секунд, но как только я оправилась от смеси ощущений стресса для души и тела, одновременной эйфории и клинической смерти моего разума, я осознала, что именно только что случилось. Я поняла, что все, на то я возлагала железобетонные надежды, абсолютно все барьеры, что я выстроила в собственной голове, и старалась выстроить в голове фальш-мужа, превратились в пыль, по консистенции подобную пудре. Все, что я возводила с титаническим трудом, рухнуло. Осталось только исчезнуть. Стереть себя из настоящего, прошлого и будущего этой планеты, потому что этот гребаный позор не даст мне спокойно жить. А я не хочу. Я не хочу постоянных ночных кошмаров, повторяющихся раз от раза, постоянного волнения за него, и гнетущего желания вытащить его из той смертоносной мясорубки, в которую он сует пальцы по собственному желанию.
Говорить я смогла уже через несколько минут. Каково же было мое недовольство, когда мне после всего произошедшего выдали совершенно не то, что по идее должно быть сказано после первой псевдо брачной ночи. Я чуть в лицо ему не плюнула, а плююсь я так, что дай Боже уметь каждому египетскому двугорбому верблюду. Вскочила с кровати (откуда только силы взялись), резво сдернула простыню, обмоталась ею а ля «богиня греческая, с Олимпа спустившаяся», и злобно выпалила:
- Чего же ты ждешь? Ни в чем себе не отказывай! - и ушатала в ванную. Включила воду, пытаясь высмотреть в зеркале взгляд идиотки. Такового не обнаружила. Тогда какого, спрашивается, лешего я легла с ним в постель? Планы были настолько иные, что разнится желаемое и случившееся аки небо и земля. Расслабила диафрагму, накинула на плечи побольше материала, проверила замок – да, заперлась, когда вошла. Прислонилась головой к кафелю, легонько постукивая деревянным лбом, набитым опилками, о стену, с тихими словами: - Ванда, ты дура. Дура. Дура. Он этого и добивался. А теперь ты чувствуешь себя никчемной подстилкой, которой попользовались, и могут выбросить в любой момент. Словно незатушенную сигаретку. И все мои хрустальные мечты мгновенно разбабахались о чугунную сраку реальности.
Но нет.
Я еще поборюсь.
Кажется, в комнате где-то воет мой мобильник. Не удивлюсь, если мои ребята нашли халтурку, и Стоун накаркал. Надеюсь, что трубку он не возьмет. Намочила волосы, с кончиков начала капать холодная вода. Все, окончательно пришла в себя. Пора действовать. Спустила через одно плечо простыню, оголила бедро, распахнула дверь ванной. Иногда нужно подмахнуть, чтобы оказаться в выигрыше. И у меня есть абсолютно все шансы вгрызться в эту возможность.
- Я хочу, чтобы ты сделал мне подарок. Не материальный, об этом тебя и просить не надо, другой. Подари мне одни сутки. Всего лишь один день и одну ночь без сигарет, наркоты и алкоголя. Это же такая мелочь?
Осторожно присаживаюсь на краешек кровати, словно опасаясь, что меня сейчас сгонят. Что он там хотел, уехать? Не вопрос, уедем. Но для начала…
- Я покажу тебе свою жизнь. С той стороны, с того ракурса, как вижу ее я. В эти сутки может уместиться столько всего, что действительно может тебя интересовать… Не буду рассказывать даже. Это все нужно чувствовать, видеть, ощущать, вдыхать.
Бросаю взгляд в сторону коридора, там стоит моя зачехленная акустика. А на подземной парковке – мотоцикл…
- Давай же, соглашайся, - стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы невозможно было заподозрить мой ход ва-банк. Это действительно последняя инстанция. Чтобы хоть как-то наладить мою и его жизнь. Чтобы не чувствовать себя дерьмом, не способным помочь ближнему. Чтобы это все было не зря. Поправляю спавшую с плеча импровизированную лямку из уголка простыни, все еще не поворачиваясь к тебе лицом. Ну же. Реагируй, тебе ведь было хорошо со мной.

Отредактировано Wanda Hafermann-Stone (2013-08-20 13:37:24)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Хуже слона в посудной лавке только ежик на заводе презервативов...