Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Твое право — ругаться, мое право — не слушать.


Твое право — ругаться, мое право — не слушать.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники:
Christian Andrews
Taira Nyman
Место:
квартира Эндрюса-старшего
Время:
следующий день после дня рождения Бруклин
Время суток:
утро
Погодные условия:
прохладно, но мы в квартире
О флештайме:
Не умеете ссориться - тогда мы идем к вам!

+1

2

Её мир никогда не станет его, и Эндрюс перестанет рваться, потому что так будет правильно, это то, что он должен был давно сделать. Всё между ними началось с обычного душераздирающего безумия, и им же должно всё закончиться. Тотальное, противоречащее самой жизни и какой либо логике настоящее безумие, оно разливалось по коже то ледяным, пробирающим по самое не хочу холодом, то горячим словно воск от свечи, медленно стекающий по венам вниз, раздражая и застывая где-то пол пути у самого сердца. У него было достаточно времени, чтобы всё для себя окончательно решить,  пустота добралась до самого сердца, сжимая его с такой силой, что Кристиан едва мог вздохнуть, хватаясь за бутылку виски. С каждым невежественным глотком прямо из горла бутылки, становилось легче, потому что становилось просто [всё равно]. Всё что мог, этот мужчина уже давно потерял.
Ледяное равнодушие -  вот его болезнь. Позволяя ей воровато блуждать по его крови, добираясь до мыслей, Кристиан впадал в меланхолию. Иногда мужчина начинал бояться самого себя, и за это стоило сейчас выпить. Наоми меняла его. Каждый день, каждую секунду, дикими поцелуями и прикосновениями - меняла. Эндрюс не думал, что всё зайдёт так далеко, что такое вообще возможно. На протяжении всей своей жизни, [до неё], он был чётко уверен, что рождён свободным и таким останется до самого конца, никому не сможет принадлежать; не потому что он [анти]герой, а потому, что таким его создала природа. В какой-то момент Эндрюс для себя решил, что без чувств, без серьёзности отношений ему будет намного проще; мужчина не понимал лишь одного: без этого он жил лишь наполовину, обрекая себя на страдания с таким приторным до отвращения вкусом вседозволенности. Но Наоми, такая вся из себя своенравная, смогла перевернуть его план побега от всего, что могло хоть как-то его зацепить или ранить, заставив почувствовать. Она меняла его и ставила Кристиана перед собой на колени, эта женщина смогла сделать то, чего раньше никому не удавалось, она осталась согревать его постель, [нет, мужчина не был отшельником, Кристиан  с удовольствием проводил свой досуг с женщинами, но он никогда не приглашал  их к себе домой. Этот съёмный уголок был его убежищем, укрытием от всего мира] Он так и не заметил, когда в его жизнь ворвался тот самый  момент, от которого он бежал так долго. На какое-то время, Эндрюс сдался и предпочёл тонуть вместе с ней в океане чувств, погружаясь в самую глубину, где под ногами лишь вязкая и тягучая тьма.
Стоя в гостиной и наблюдая как женщина собирает свои вещи, мужчина никак не мог понять где именно он допустил ошибку, почему не заметил и стал до блевотины мягким, позволив своему сердцу делать всё что вздумается. Лукавая  улыбка не сходила с его задумчивого лица. Присутствие Наоми его начинало раздражать. На таком близком расстоянии дикий зверь  уже с оскалом набросился бы. Но он пока ждал. Эти эмоции – разрывающие, ломающие всё внутри. Он мысленно сжался и затаил своё дыхание, надеясь, что эмоции отступят. Скоро всё прекратится. Главное не двигаться. Только не сейчас. Молчание. Глоток, обжигающего горло виски и единственная перемена на непроницаемом лице Эндрюса стала еле заметной, когда солнечный свет сквозь занавески пал на его глаза, в них был заметен опасный блеск, от подкатывающей к горлу злости. На себя. – Живее собирайся или ты весь день будешь мне мазолить глаза? - после минутного молчания, его голос звучит совсем чужим. Больше он никогда не позволит ей читать себя по глазам. «С возвращение, Кристиан Эндрюс». Наглая улыбка и жестокость. Никаких признаков проявления какой-либо слабости. Он убивает, не задумываясь, хладнокровно и без какого-либо сожаления, ради удовольствия, и пришло время уничтожить её. Не физически, морально. Пустые глаза, смотрели на женщину, в них не было уже и проблеска чего-то светлого, они жили темнотой. Полудемон, полумертвец, животное, в шкуре человека: вот кто сейчас перед ней стоял. – Я же сказал, быстрее - Кристиан грубо подался вперёд, так и не коснувшись её, но заставляя безвольно отступать назад до тех пор, пока Наоми не почувствовала спиной холод стены. – Уходи, Наоми. Уходи и никогда не возвращайся - мягкий шёпот в её ухо, голос, глубокий, напоминающий раскаты грома. - или я тебя убью не раздумывая, — всё тот же шёпот, Эндрюс потерся о ее щеку своей, царапая кожу двухдневной щетиной, и, вызывая волну мурашек.

+2

3

Человека узнаешь только после настоящей ссоры.
Лишь тогда он показывает свой истинный характер. ©

Такое случается иногда, когда ты думаешь, что вся жизнь под твоим контролем. Она рушится в один момент, как карточный домик, ломая всё на своем пути, сметая как ураган, тайфун или цунами. Оставляя опустошение, пустоту, вгоняя в депрессию, становится жутко холодно, как будто тебя резко телепортировали на Северный Полюс. Мне казалось, что такого никогда не случится, но я совершила ошибку, одну единственную, когда надела розовые очки и позволила ему снова ворваться в мою жизнь, остаться в ней дольше, чем остальные. Я поверила ему, дав шанс стать чем-то большим, чем-то стоящим.. И он воспользовался этим, вогнав себя в мое сердце намного глубже, нежели я хотела. А потом.. Он разбил то, что я готова была ему отдать. Не честно, Больно, жестоко.. Надо становится феминисткой!
Зеркало отражало всю сущность моего похмелья. Голова раскалывалась и я, в который раз дала себе обещание, что больше пить не буду, может меньше тоже не стоит? Черти что творится в голове, когда кисти сами по себе сжимаются в кулаки, со всей силы ударяя по раковине. Тупая боль распространяется по руке, приходится опустить ладошку под струю холодной воды. Облегчение, если бы можно было вырвать сердце из груди, мысли из головы и вообще стать бесчувственной сволочью, вырвать всё, что делает мне больно… Но так нельзя, я должна быть сильной, ведь предстоит самое сложное – приехать к Кристиану и забрать свои вещи. Надеюсь, дома его не будет.

Надеялась, но ошиблась. Конечно, он был дома. Следов его состояния после дня рождения девушки его брата я не нашла, тем более не нашла отражения всех чувств. Велком бек, Крис, - призываю всю силу воли в кулак, стараясь быть как можно спокойней. Не обращаю внимания на его присутствие, хотя каждая клеточка кричит, буквально разрываясь от боли и обиды. Никогда со мной так не поступали, и это только моя ошибка. Моя вина в том, что я как дура доверилась ему, как школьница позволила управлять собой. Но больше такого не будет, никогда. Я не дам ему больше власти над собой. Пусть у нас раньше было все розово-нежное, но сейчас.. Осталась лишь тьма. Я не хочу в ней жить! Отпусти меня, Глубина, я не принадлежу тебе…
Спешно хожу по комнатам, собирая свои вещи. Какой же я была дурой, когда привезла сюда так много шмоток. Или он специально их раскидал по всем комнатам? Я люблю порядок, тогда какого черта всё раскидано? Путь следования приводит в гостиную, где осталась пара моих фотографий, и остальная мелочь. Не оборачиваюсь на того, кто стоит позади, быстро собираю остатки своего пребывания в данном месте, мысленно успокаивая себя и надеясь, что меня выпустят вполне нормально. Но видимо, я ошибалась.
Шорох, сердце начинает стучать сильнее. Затаиваю дыхание, не оборачиваясь, и беру последнюю рамку с фотографией. Мельком смотрю на изображение, мозг пронзает воспоминание. Чужое дыхание заставляет меня развернуться. Он как будто проникает в мое личное пространство, заставляя отходить назад. Я как затравленный зверек, руки дрожат, мозг лихорадочно думает, как вырваться наружу. Тяжело дышать, он забирает мой воздух…. Пячусь, почти спотыкаюсь, пока не упираюсь попой в стену. Вжимаюсь в неё, дышу через раз, когда мои глаза не мигая смотрят в его глаза. Он безумен, холоден, бесчувственен. Именно таким я узнала его в нашу первую встречу. И правда, с возвращением в мир мертвых. Куда я только смотрела, когда пыталась тебя исправить и помочь почувствовать жизнь. Что ты сам со мной сделал, почему мне так неловко и больно при одной мысли о тебе?
-Будь моя воля, я бы выжгла свой образ у тебя перед глазами, чтобы он до конца твоей никчемной жизни тебя преследовал! –  я в ловушке, но я не сдамся! Это было так сложно, собрать всю сижу, чтобы голос не дрожал. Помню, ты говорил, что тебе нравится, когда мы ругаемся. А ещё ты говорил, что я стала тряпкой, неспособной дать тебе отпор. Смешно, именно это сейчас придает мне силы. Я не дам тебе больше меня унизить, ты итак достаточно вылил на меня говна вчера. Искупалась, теперь твой черед! – В который раз Крис, ты обещаешь меня убить? Ты хоть считаешь? Или нравится кормить меня обещаниями? – склоняю голову на бок, чуть приподнимая уголки губ в грустной усмешке, я играю с огнем, но опять же, это лишь распаляет мой гнев. – Ты никогда не думал, что я тоже могу тебя убить?или ты считаешь меня слабачкой, не способной дать тебе отпор? – заканчиваю про себя, сверля его взглядом. Ну почему, почему я не умею убивать взглядом? Было бы намного проще, продырявила бы черепную коробку, облегчила бы страдания обоих. – Тебе нравится быть таким? – дышу ровнее, приходя в норму, но сердце не хочет успокаиваться, упираюсь затылком в стену, не отводя взгляда, после, неожиданно для самой себя, закрываю глаза, я устала бороться… Отпусти! – упираюсь руками в его грудь и резко, с силой, отпихиваю от себя, выворачиваясь и становясь позади. В руках ещё зажата рамка с фотографией, где мы обнимаем друг друга и улыбаемся. Кажется, это сделано сразу после того, как мы решили сойтись. Помнишь? – поднимаю руку с рамкой и мельком смотрю на изображение, потом поднимаю глаза на Криса и кидаю в него фотографию. – Что я сделала тебе плохого, что ты так поступаешь? – со злостью произношу, снова выходя из себя. Ненавижу ссоры, но честное слово, ты сам напросился! – Считаешь, что если ты Кристиан Эндрюс, так называемый волк-одиночка с леденящим взглядом, то тебе позволено все? Ты дурак, какого свет не видывал, ты сдохнешь, ведь когда сил не будет поднять бутылку, чтобы сделать глоток – рядом не окажется никого, кто бы тебе помог! - ну же, ответь мне, ударь, отвези в лес и снова там оставь. А лучше убей, да, прямо сейчас! Ведь ты только и умеешь, как затыкать мне рот и считать себя правым всегда!

+2

4

[Мне будет тебя не хватать] Мысли леденили насквозь прогнившую душу, заставляли ежиться. Эндрюс привык, что все те, с кем его сталкивала жизнь, оставляют после себя лишь противный привкус горечи. Кристиан  был порождением чистой ненависти;  именно она создала эту фигуру, стоящую сейчас напротив Наоми. Мужчина никогда ни к кому не испытывал настоящей нежности; иным он быть не хотел. Сегодня он вдруг испуганно осознал, что должен, как никогда раньше оставаться самим собой, иначе не спастись. От нежности ведь за оружие не схватишься. 
Кусок льда, который Эндрюс всю жизнь носил в сердце, с появлением Наоми, вдруг предательски стал оттаивать. Ледяной осколок оттаивал, причиняя боль. Мужчина старался не выдать свою внутреннюю дрожь, внимательно скользя хищным взглядом по её лицу. Сколько раз его губы касались раскалённой кожи, оставляя на ней вызывающие красные отметины, сколько раз его пальцы грубо сжимали стройное тело, причиняя ту боль, вкус которой напоминал ему клубнику со сливками. Только Кристиан знал, что  сейчас творилось в голове Наоми. Он чувствовал, как девушка вытягивается словно струна, готовая порваться в любую минуту. Кристиан легко касается тонкой ткани её одежды, лишь в воздухе чертя пальцами изгиб её бедра. [Толчок в грудь], смех срывается с его губ. Слова срываются с её языка, как дорогой шелк. Его пустой взгляд остановился на губах Наоми, неприкрытая жажда заткнуть её рот поцелуем, проскользнула в глубине его глаз. Мужчина резко сжал до боли челюсти, словно борясь с собой. 
Эндрюс усмехнулся, скрывая свои истинные чувства. – Обещаю - По смертельно опасному, ледяному блеску в глазах, можно было понять, что Наоми зря начала этот разговор. Почему бы ему и не выполнить данное ей обещание? Стереть её с лица земли. Пусть сгинет навечно, вытащить из памяти всё, что его связывало с ней, вытащить из грязной души, из каждой клетки своего тела, оставляя только шрамы, чтобы никогда не забыть откуда они и почему болят. Ярость медленно разливалась по венам мужчины, смешивалась с кровью и заполняя собой каждую клеточку его тела. [Ярость хладнокровного убийцы], уже далеко не вспыльчивого подонка, что разбирался с проблемами через слова. Эндрюс резко сорвался с места и схватил Наоми за горло. - Ты права твой образ будет преследовать меня, как свора бешенных собак. - Сжатые в твердую линию, губы Эндрюса растянулись в улыбке. – не долго. – Он убивал её ядовитым взглядом. Искусно приготовленный, который медленно проникал ей под кожу, отравляя душу, отравляя её горячее сердце, которое возможно было создано для искренней и чистой любви. Сжимая её горло, он неотрывно смотрел ей в глаза, ещё чуть чуть и случится непоправимая беда, яд струится по венам, приводя Наоми в ужас, и вместе с тем заставляя дрожать, сжимаясь от невидимого обычному глазу холода, что постепенно сковывал её тело по рукам и ногам, лишая надежды. – А сейчас, Наоми? Сейчас ты тоже думаешь, что я не смогу тебя убить? -  его дыхание яростно обжигало её кожу возле уха. Смотря в её глаза, он на мгновение позволил себе насладиться лучшими воспоминаниями их отношений, а через секунду навсегда захлопнул двери, ведущие в тот угол памяти, где они хранились. Ослабляя хватку и давая возможность сделать ей глоток спасительно воздуха, он снова сжал её горло. - Ты всегда любила того, кем я был лишь на половину, быть может, даже меньше. – пальцами он чувствовал, как бешено колотится её сердце в отчаянных попытках зацепиться за жизнь. Он - её смерть, он смотрит ей в глаза. Кристиан окончательно превратился в того, кем являлся на самом деле в [чудовище]. - Ты любила во мне остатки того, кем я мог стать, сложись всё по-другому. – сжимая её горло одной рукой, Кристиан свободной рукой убрал за ухо прядь её волос, внимательно всматриваясь в её побледневшее лицо. - Смотри мне в глаза Наоми, когда я с тобой говорю. Ты сейчас уйдёшь и навсегда исчезнешь из моей жизни или же пойдёшь в спальню, возьмёшь пистолет на тумбочке и выстрелишь в меня. - Разжав пальцы, что так грубо и властно сжимали её хрупкую шею, Эндрюс отпустил её без права что-то изменить, без права на что-то...

+2

5

Ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! – почти ору внутри, хочу кинуться на него, вырвать сердце, выцарапать глаза. Как же больно ощущать, что я верила в него, пыталась исправить. Он сам того не осознавая изменил меня, изменился сам, но что-то сломалось, может, мы поторопились жить вместе? Может, где-то я дала слабину и показала ему свои истинные чувства? Мы ведь не давали друг другу обещание верности, но негласно его соблюдали.
Я жуткая собственница, но я держала себя в узде, сжимая зубы до боли, когда он заигрывал с другими на моих глазах. Убивала в себе всё то, что кричало мне и рисовало в воображении картины его секса с другими. Плевать мне было на его прошлое, с кем, когда, кого, сколько и как. Я жила с ним сегодняшним днем, не строя планы на будущее. Но внутри, где-то в глубине души я надеялась, что он останется со мной, что когда-нибудь мы состаримся вместе. Чертова идиотка! Как же я ошибалась…
-Ну же, Крис, - вытягиваюсь, напрягая все мышцы. Я не боюсь его, и я об этом говорила несколько раз. Неужели он забыл, как угрожал моей жизни в течение этих месяцев? Неужели он не уяснил в конце концов, что я плевать хотела на его угрозы. – Думаешь, ты сможешь жить с этим? – бред сумасшедшей, ему начхать.. Но...
Что это? – мне кажется, или в его глазах промелькнула искра, которую я уже отчаялась увидеть? Когда мы последний раз ругались, все закончилось тривиально просто, он заткнул меня поцелуем, а я сдалась, хоть и горела в пламени ненависти. Не спорю, секс был очумелый и разрядка весьма феерична. Мы оба тащились тогда друг от друга. Но сейчас я не сдамся. Слишком много накипело, слишком многое достало! Баста, карапузики, высаживаемся!
-Ты на себя много берешь, м… - съязвить, а тем более договорить не успеваю, ехидная и саркастичная нотка в голосе только-только зарождается, но умирает в этом зародыше. Как он успел допрыгнуть до меня, может я отошла не достаточно далеко, я расслабилась, как и всегда. И вот его рука хладнокровно сжимает мою тонкую шею, перекрывая доступ кислороду. Задыхаюсь, начинаю сопротивляться, сжимая своими руками его. Забавно смотрится, я ведь даже целиком его руку обхватить не могу.
Смотрю в его глаза, мне не страшно, даже если я сопротивляюсь, это скорее всего от привычки, инстинкт самосохранения. В его глазах … Ничего, пустота, обжигающая, леденящая пустота. Вот теперь мне начинает становится страшно, или это нехватка воздуха? Уже не в такую силу всё ещё сопротивляюсь, не сводя с него взгляда, хотя нет, вру, взгляд я отвожу, ища что-нибудь потяжелее, чем можно огреть эту махину и груду мускул. Ты забыл, что я боец, а не избалованная жизнью очередная потаскушка?
-Сейчас… - кашляю, почти повисая в его руках, - ты просто… избалованный… эгоистичный… ублюдок! – последнее слово я выкрикиваю, будто плевок в его сторону, как же сильно я ненавижу тебя… но чувство ненависти как-то отходит на второй план, перед глазами начинают плясать красно-синие огоньки, а горло саднить. Теперь у меня останутся следы на шее…
Глоток живительного воздуха, я снвоа задыхаюсь, кашляю, пытаюсь отдышаться, но доступ кислорода снова закрыт его железными тисками. Ну убей же меня! – с ненавистью смотрю в его безумные глаза, уже потеряв всю надежду найти того мужчину, которого, как мне казалось, я любила. Нет, он прав. Я любила ту часть, которую он мне показывал. А будь у меня возможность посмотреть на него с другой стороны, полюбила ли я его снвоа? А он меня? Хотя в отличие от меня, он знал почти всё обо мне, он не такая лохушка как я, не носит розовых очков, но пытается меня запутать.
-Ты мог … стать нормальным… - я снова задыхаюсь, держусь за его руки своими, сжимаю их, но мое сопротивление ему – словно по слону дробинками стрелять…
Пытаюсь увернутся от его руки, которая нарочито нежно убирает прядь волос с моего лица. Теперь я ненавижу себя за дрожь в ногах, за все те чувства, что борются внутри меня, я не могу сейчас сдаться, я должна быть сильной, я не могу, не хочу, чтобы он победил…
Свобода!Ты думаешь, я  не смогу в тебя… выстрелить? – всё ещё жадно хватаю ртом воздух, но быстро делаю шаг назад, отхожу к дверям. Он шутит? Или реально дает мне шанс его убить? Баш на баш, родной, не так ли? Снова ненавижу, пятясь задом, в коридоре быстро разворачиваюсь и буквально бегом врываюсь в спальню. Он хочет, чтобы я его пристрелила, что же, я устрою ему этот цирк. Плевать, что оружие никогда в руках не держала, сейчас во мне достаточно адреналина, чтобы нажать на курок, предварительно направив дуло в сторону его тупой башки!

-Ты этого хотел, - как будто я поверила, что он позволит мне сделать то, что якобы разрешил. Хватаю пистолет с тумбочки, снимаю с предохранителя. Оборачиваюсь и наставляю на него. Рука дрожит, сердце колотится. Твою мать, а это оказалось куда сложнее, чем я думала.
-Зачем ты так поступаешь? тупой вопрос, дура, жми на курок и вали отсюда! - я всё ещё его ненавижу, но черт возьми, я не могу нажать на курок, глядя в его глаза... Я хочу понять, хочу разобраться, а уже потом сделать это!

+2

6

[Добро пожаловать в его царство боли, Наоми] Внутри по-прежнему всё передёргивало раздражающей дрожью, и он медленно провёл пальцами по своей щеке. [Всё не важно], всё это время он знал, чем закончатся их отношения, он никогда не питал каких-то глупых надежд - всё это грязь, и она мешала ему дышать. Он не мог перестать злиться лишь потому, что всё правильно, всё так, как и должно быть. Глупая Наоми, глупая, она стояла, напротив него, неуверенно держа в руках пистолет, а он буквально кожей чувствовал то, насколько ей сейчас было тяжело и какая она потерянная – [виной этому был он]. Чудовище, заставившее её раскрыться, отдать всё, что у неё было. На какое-то мгновение ему захотелось подойти к ней и крепко обнять, чтобы уже никогда не выпускать из своей животной хватки, перенять её боль и подарить долгожданную свободу. Она смотрела на него, и Кристиан не выдержав дёрнулся вперёд, резко раздвигая шторы, впуская в комнату ослепительно солнечный свет. Внутри медленно что-то умирает. А ярость сильнее, чем прежде, поглощает. Ему хотелось убить её голыми руками лишь за то, что она сейчас так смотрела в его сторону. – Стреляй - Сердце стучит так яростно и сильно, что готово прорвать грудную клетку. Он не двинулся с места, не отрывая взгляда от её глаз, ему хотелось поймать подступающие слёзы Наоми и со снисходительной усмешкой сказать ей, что она дура, нельзя реветь по пустякам, ведь это всё пустяк?
Так ведь? Мужчина хмурится сильнее, чувствуя своей кожей горечь её разрывающегося сердца. Они, вдыхают один воздух в этой маленькой комнатушке, но теперь в нём нет ничего хрупкого и тёплого, лишь холод и удушливость. Ощущение, что они стоят на краю бездонной пропасти. А он с насмешкой плюёт в эту пропасть. Тонкая грань между настоящим безумием и одержимостью - нарушена. Причинить ей страдания без капли сожаления. Он прирождённый убийца и жажда разрушать, в его крови.
- Даже самые праведные способны на грязное убийство, Наоми! Это заложено природой в людях, вопрос лишь в том, как смотреть на этот грех: считать ли его даром или проклятьем. -  Шаг к ней. Слишком нервничает, слишком чистая перед тем мраком в котором он постоянно жил. В его жизни – нет места ей. В его жизни выживают любой ценой, там не дают поблажек, вторых-третьих-пятых шансов, там нет выходных и праздников, если не знаешь, кто идёт за твоей спиной, бесшумно ступая по следам, возможно, что в следующую секунду тебя уже не будет никогда. Для чего такой как она было знать, как выглядит смерть? Одна секунда, один раз моргнуть, один вздох — этого достаточно, чтобы изменить ход их жизни. Раскинув в стороны руки, словно пытаясь обнять всё пространство, он втягивал в лёгкие воздух, возвращая себе контроль над каждой клеткой своего тела. Глупые люди понимают, как сильно кого-то любят только тогда, когда узнают, чем готовы пожертвовать ради этой любви. Он никогда не задавал себе такого вопроса. Он никогда не думал, что сможет кого-то полюбить. Не думал, а поэтому и не спрашивал у себя, насколько далеко он готов зайти ради этого чувства. Иногда этого лучше совсем не знать. Все, что он сейчас делал, он делал ради этой странной и безумной любви. – Я никогда тебя не любил! И будь я сейчас на твоём месте я не раздумывая нажал бы на курок  - осторожно обводит глазами черты её лица, прежде чем резко схватить за руку, чтобы выхватить пистолет из её руки. Слишком резко. Наоми потянула оружие на себя и, наверное, неожиданно для себя надавила на спусковой крючок, спустив курок. Выстрел. Жгучие ощущение в области живота. Смешанные чувства. Взгляд автоматически опустился вниз на ранение, рука коснулась  живота. Алая кровь быстро заполнила чёрное полотно рубашки и начала стекать с пальцев руки. Его взгляд снова на ней, потом опять на ране и снова на ней. – Молодец, сладкая!  - качнувшись, на его лице сверкнула натянутая улыбка.

+2

7

Меня трясет, бьет в дикой лихорадке, я почти готова нажать на курок, чтобы заткнуть его, чтобы он свалился на пол и больше никогда не возник на моем пути. Сколько раз он пытался меня убить, сколько раз ему практически это удалось? Все наши отношения были построены на том, чтобы причинить друг другу как можно больше боли. Потом, мы правда поубавили свой пыл, наслаждаясь друг другом. А сейчас. Что сейчас? Мы снвоа вернулись к истокам? Или так всегда получается, когда страсть пропадает и ты понимаешь, что человек для тебя не просто партнер для секса?
-Не подходи ближе! - голос предательски начинает дрожать, слезы подступают к глазам, в горле остановились сдавленные рыдания. Как я дошла до такого состояния? Где та безразличная Номи, которой было плевать на всё и всех? Как она докатилась до этого момента и не заметила сама, как превратилась в подобие человека? Слабость - непозволительная роскошь, позволишь ей закрасться в подсознание - и ты раба навечно. Нельзя, остановись!
Всё ещё держу его на мушке, перекидываю оружие в одну руку, но оно слишком тяжелое. Рука дрожит, свободной я тру лоб, чтобы как-то прочистить мозги или помочь себе думать. Мозг лихорадочно работает, не может состыковать все концы наших недоотношений, пытаясь прийти к логическому выводу, палец то и дело норовит нажать на курок, но что-то его останавливает.
Яркий свет слепит глаза, прикрываю от неожиданности, чуть опустив руку с зажатым пистолетом. Всхлипываю, но слез нет, лишь горечь, которая отравляет меня с каждой секундой всё больше. Черствею все больше, пытаюсь закрыть всю боль в одном месте, но не получается. Снова испытания, снова надо бороться за существование. Как же достало! В комнате слишком душно, слишком жарко, слишком тихо. Так тихо, что я слышу биение своего сердца, как будто его достали из сердца и положили на пол впереди. Он, словно каменное изваяние стоит напротив и ухмыляется. Не смей так делать! Ненавижу!
Я не верю его словам, его глаза говорят другое, и он лишь хочет, чтобы я ушла. Он боится, боится меня и того, что я сумела ему показать. Я тоже боюсь, но я сдалась, решив плыть по течению, чтобы там не случилось. НЕТ! - выкрикиваю, и прежде чем успеваю что-либо сказать ещё, зажимаю рот свободной рукой. Нельзя! -Ты ВРЁШЬ! Лгун! Почему ты не можешь наступить на свою мозоль, и признать, что я нечто-то большее, чем просто подружка, очередная подстилка в твоей кровати? – заканчиваю уже про себя, не давая ни одному слову слететь с губ. Продолжаю молча наблюдать за ним, как его руки, словно в «Титанике» расставлены в разные стороны, будто он хочет взлететь или ещё что-то. На секунду закрываю глаза, отключаюсь на какую-то долю секунды, и вот это стоит очередной ошибки. Его мертвая хватка обвивает мои руки, которые сжимает рукоять пистолета, пытаясь выхватить его и отобрать. От неожиданности я всё же делаю движение пальцами и… звучит выстрел… Кажется, я оглохла, отдачей отбивает руку, от неожиданности и боли я открываю рот, издавая нечто наподобие крика.
С безумием, смешанным со страхом и неожиданностью смотрю в глаза Кристиана, и не понимаю, что произошло минуту назад.
Нет, нет, я не могла, - мой взгляд бегает по его лицу, переходя в область живота, где по одежде уже расплывается красное пятно. Я не хотела! Не так, всё должно было произойти не так…
-Зачем? – мой голос теперь дрожит уже совсем не от ненависти, черт, этот сукин сын всё ещё дорог мне и плевать, что он наговорил мне сейчас. Он не может умереть, хотя бы потому что должен страдать дальше. Так легко ему не избавиться от боли и горечи, и я не могу ему позволить это.
-Заткнись и не двигайся, - шикаю на мужчину, который опустился на пол, а я нависла над ним с силой зажимая рану. Кровь сочится по моим пальцам, мигом окрашивая их в темно-алый цвет. – Горячая, ещё не всё потеряно, - придерживая голову отрывая взгляд от него и крови на моих руках, ищу телефон. Надо вызвать скорую, надо, чтобы ему помогли. – Зажми! – командую, прикладывая его руки к месту, куда вошла пуля, сама же не вставая, на четвереньках доползаю до тумбочки, на которой валяется его телефон, мажу его в крови, пытаясь набрать «911». Получается с пятой попытки, мне отвечает девушка, а я… Я больше не могу сдерживать то, что накопилось внутри меня. Голосом, прерывающимся на уже не скрываемые всхлипы сообщаю о нашей ситуации, не говоря и половины того, что произошло. Потом откидываю телефон в сторону и возвращаюсь к нему.
- Не смей терять сознание, Эндрюс, и только попробуй сдохнуть, - шиплю на него, стаскиваю с себя рубашку, одетую поверх майки, комкаю, делая импровизированный кляп и зажимаю его рану. - Честное слово, если ты попробуешь умереть, я тебя из ада достану, и снова убью! - держу ткань около ранения, сама же захлебываюсь от внутренних рыданий. Он должен дотянуть, где эта долбаная помощь? - Ну же, не теряй сознание, - плевать на ссору, потом успеет меня убить. Сейчас… Всё равно не так, - Зачем ты дернулся, идиот? - свободная рука поддерживает голову, в который раз я сожалею, что не имею медицинского образования...

+2

8

Вещи вокруг совсем не те, чем кажутся на первый взгляд. Каждый человек думает, что знает окружающий его мир, но на самом деле мы видим только внешнюю сторону, то чем всё только кажется. Кристиан когда-то давно был таким как Наоми… Когда-то и он верил в человечество, добрым фильмам, сериалам, политикам и сказкам. Но наступил день, когда этот мир дал ему по морде. И у него не оставалось другого выбора, как увидеть его таким, каким он есть на самом деле. С тех пор всё стало по-другому. Его колени предательски подкашиваются и он садится на пол. Холодно. Все происходящие вокруг отдаётся эхом, а солнечный свет настолько яркий, что тянет блевать.
Страшно ли ему? Нет! Он иногда представлял, что может сдохнуть от пули, с его-то профессией это неизбежно, но никогда не представлял себе что-то подобное. Смешно, правда. - Меня подстрелила девчонка, которая даже толком стрелять не умеет. - От этих слов на его лице появилась знаменитая холодная ухмылка, которая быстро сошла, из-за боли.  Он с трудом схватился за ее запястье.  - А ты знаешь как устроить весёлую вечеринку, да? – не смотря на боль, он всё таки хохотнул, глядя в глаза Наоми, затем  пока она вызывала скорую, неуверенно отнял руку от живота, увидеть ему ничего не удалось,  только кровь. Но по его ощущениям, жизненно важные органы не задеты, будь иначе, он был бы уже трупом. Хотя, если ему не окажут помощь люди в белых халатах, то он истечёт кровью и будет уже пофигу, что задето, а что нет. Кристиан прижал руку к ранению и откинул голову назад, наблюдая за Наоми. – Эй, красотка - беспечно потянув свободной рукой её на себя – А ведь в этом пистолете была моя любимая пуля! Можешь её достать? Нет? – сбитое дыхание сменилось хриплым смехом, не стоит удивляться, этот мужчина будет насмешливо улыбаться, даже валяясь при смерти выплевывая собственные зубы. – милая картинка, с нас только тупые мелодрамы и снимать – Он попятился назад, спиной вжимаясь в стену, жмурясь от солнечного света и ладонью прикрывая глаза. Почему она ещё не ушла? Зачем впускает этот призрачный свет в его душу, способный подарить лишнюю надежду, но никак не веру в то, что однажды всё обязательно у них будет хорошо. Она выглядит такой потерянной. - Наоми! Звук его голоса разрезает тишину. – уходи Если она останется тут ещё хоть на минуту, он не сможет её отпустить. И скажет что нужна ему. [насмешливый смех в душе над собой]
Нет, не скажет. Даже сейчас мужчина пытается обмануть себя. Он просто не сможет. Сердце сжимает и в горле ком. Он уже разрушил всё, что только мог. Жар окутывает его тело, а потом резко бросает в холод. Он в тумане. Плохо слышит и ничуть не лучше соображает. Ему хочется встать и уйти. Уйти, точно, именно так и не иначе. Хватит её мучить и себя. Хватит. Она никогда не сможет жить в его мире, а он никогда не сможет прижиться в её. Убийства и беспорядочные связи несли с собой нужное облегчение для него и были необходимы как инсулин больному сахарным диабетом. Это помогало Кристиану держать себя под контролем, чтобы окончательно не превратится в зверя. А сейчас ему хотелось получить хоть чуточку покоя. Проклятье, он даже и не помнил, что это такое [безмятежность]. Мужчина с трудом понимал, кто он такой. Саморазрушение как смысл жизни. Эндрюс давно уже сгнил внутри. Ничего, кроме симпатичной обертки. Он смирился с тем, кем является в этой жизни. Кто бы ни находился рядом с ним – был всегда в опасности. А он не желает жить в страхе, что из за него когда-то пострадает Наоми. Нет. -  уходи сейчас же или тебя посадят. - он посильнее зажал рану, все еще пытаясь остановить кровотечение. - мне не нужна нянька, отвали от меня - он чувствовал свое превосходство над ней, даже сейчас.
- Зачем ты дернулся, идиот? - Зачем он дёрнулся? Кривая ухмылка. - Даже интересно, какого хрена ты сняла пистолет с предохранителя, если не собиралась стрелять. Ты что прочла «Как пользоваться оружием для чайников» или же ты автор? - Ему хотелось послать ее куда подальше, но почему то он лишь сглатывал подступающий комок к горлу, жмурясь от боли. Сейчас у него было достаточно времени, чтобы увидеть её бледное лицо. Настоящий ангел. Щеки пылают румянцем, а глаза - глаза наполнены тоской. Проклятье, он  снова и снова изучает черты её лица, кажется, этот мужчина знает каждый изгиб и морщинку. - Ненавижу тебя

Отредактировано Christian Andrews (2013-06-27 19:11:18)

+2

9

Он ведь даже не чувствует, что моя рука лежит на его руке, сжимая эту чертову дырку в его теле, из которой льется кровь и постепенно уходит жизнь. Где эти врачи, почему так долго? Я не могу дать ему умереть, не сейчас, не так, не из-за этого. Плевать мне на то, что было, пусть сдохнет позже, путь его подстрелят где-то в другом месте, собьет машина, переедет трактор, но не от моей руки. Не хочу, чтобы он потом во сне приходил и мучал, хотя вряд ли он вообще обо мне там вспомнит.
Сжимаю челюсти до неприятного скрежета, стараюсь держать себя в руках, переклиниваю тупую мысль в голове, которая уже давно попрощалась с мужчиной. Начинаю винить себя в том, что произошло, совесть как-то не вовремя просыпается внутри, выжигая не вполне приятное ощущение, распространяясь, словно изжога. Как же я ненавижу тебя! С момента знакомства ты только и делаешь, что приносишь мне кучу боли и страданий, я похожа на мазохистку, которая получает кайф от такого отношения. Почему я просто не могу плюнуть в тебя и выйти, хлопнув дверью? Чтобы ты сдох, истекая кровью на своем полу, думая, как сильно ты меня ненавидишь. Или вовсе не думая... Так ведь легче?
-Какого черта ты вообще про него заикнулся?! – медленно процеживаю слова сквозь зубы, я начинаю закипать и с силой сдавливаю ткань, которой зажимаю рану, что кажется, слышу,к ак хрустят костяшки пальцев, – Тебе надо было придушить меня ещё в гостиной, а не давать мне шанс убить тебя! – Ох, сейчас я тебя точно убью, ещё одно слово, еще одно движение.. Ты ведь так и не можешь смириться с тем, что в самой глубине твоей черной души, ты знаешь, что я нужна тебе. Вижу по глазам.
Нет, это в прошлом! Решено! – отвожу взгляд, успокаиваюсь. Теперь мне легче, я знаю тебя, знаю всё, что ты хочешь сказать. Черт возьми, почему всё так сложно и невозможно? Ты баран, упершийся в новые ворота, а я … овечка, которая умеет лишь блеять, она не способна сделать то, что зреет в моем воображении, что не могу переступить через свои же принципы и заткнуть тебя, твой поток слов, который словно свинец наполняет меня изнутри. В тебе одна пуля, во мне их тысячи! Каждое твое слово раскаленным железом выжигается в моей памяти и вряд ли отпустит меня ближайшие пару лет. Меня должно шарахнуть огромным зарядом, чтобы я забыла это всё.
- Теперь ты заботишься, что меня посадят? – едкая усмешка, - Ох, не смеши меня! - я возвращаюсь взглядом к его лицу. Глаза скользят по бледным чертам, по двухдневной щетине. Мне всегда нравился твой образ эдакого отшельника, особенно, когда на лице появлялась небольшая щетина. Она забавно щекотала мою кожу, когда мы целовались, вызывая столп мурашек. НЕТ! – слабо мотаю головой, отгоняя этот образ, всё кончено, в который раз повторяю сама себе, сжимаю руку, и, забыв, ударяю по плечу Криса.
- Это я ненавижу тебя, не льсти себе, милый! – снова язвлю, скрывая истинные чувства, опять гнев поглощает меня, проникая в каждую клеточку тела, превращай меня в ядовитую змею, плюющую ядом. Мы похожи с ним, оба ядовитые. Может поэтому нам так сейчас тяжело? – Зачем?! Какого хрена он вообще тут делал? – я догадывалась, что он не обычный предприниматель, и что то утро в хижине отчего-то связано с его деятельностью. Может, он тоже связан с мафией, или ещё с кем-то. Может, он коп? Ты попала, Номи, теперь точно!
Но если он коп, то какого черта сейчас пытается её выгнать? Нет, конечно, с огнестрелом в клинике будет много вопросов, и реально пора сматываться, но пусть я и боюсь за свою упругую задницу, его кинуть вот так не могу. Не настолько сильно я очерствела за эти годы, и не настолько сильно я его сейчас ненавижу. Между нами что-то было, и это что-то сейчас нас связывает,и  плевать мне на его мнение, я такая, какая есть, даже если мои остатки благородства сейчас будут стоить мне свободы потом.
-Уже поздно куда-либо уходить! – осипшим голосом произношу я, щелкаю пальцами перед его лицом, проверяю реакцию и сознание, оглядываясь на двери. Секунду задерживаюсь, будто раздумываю, взвешивая все за и против... И наконец, решаюсь. Резко хватаю его за шкирку, тяну на себя и накрываю губами его губы. Выглядит в стиле прощального поцелуя, на самом деле - это и есть так. Вкладываю всё, что чувствую к нему, в этот треклятый поцелуй, и так же резко, как начала - прерываю его, - Не сожалей потом,... Я не старалась сохранить нас... подымаюсь с пола, по пути к дверям отпихиваю ногой пистолет под кровать. Сам потом уберет, или я уберу, сейчас мне не до этого, – Не дергайся лишний раз, - зачем я это сказала, он итак бессильно сидит у стены. – Забавно да? – оглядываюсь и не задерживаясь иду к дверям. Они не заперты, но видимо блюстители здоровья культурные попались. Открываю двери шире впуская их в квартиру и жестом указываю на спальню.
Пока его госпитализируют, на ходу сочиняю одному из врачей быль о том, как я пришла в квартиру бывшего парня за вещами, а он сражался с каким-то мужчиной в маске. Указать черты лица и остальные подробности я не смогла, потому что как только я вошла, прогремел выстрел, а все остальное – я пыталась помочь мужчине. Знаю, звучало странно, но кажется, что женщина врач мне поверила, тем более на лишние вопросы времени не хватило, как раз вынесли носилки с Кристианом, и я отвернулась, чтобы больше не встречаться с ним взглядом.
-Я поеду с вами, потом… - решительно, резко, таким тоном, который не терпит противоречий и отговоров заявляю доктору, слышу нервный смешок со стороны раненого, я знаю, что его это бесит, - когда его жизнь будет вне опасности уйду, - добавляю уже обращаюсь к нему, а не к врачу. По глазам ведь вижу, что он не рад такой перспективе, может к черту всё? Сбежать и больше никогда его не видеть?

+2

10

Вы когда-нибудь играли в русскую рулетку? Барабан револьвера с присущими мягкими щелчками крутится, выбирая для вас исход игры. Всё банально и просто. Так вот их отношения и были этой рулеткой. Отчаянные поступки. Нахальство, страсть, демонстрация своей помпезности перед друг другом. Борьба. Каждый раз они кидались в смертельную схватку друг с другом, чтобы отсрочить себе еще день, неделю, месяц. Они научились играть в неё с завидным мастерством, постигнув все тонкости. В их играх нет никаких правил. Жми на курок, если ты не трус. Он никогда не станет сдаваться ей. Рядом с Кристианом всегда люди дохнут как мухи, этот мужчина не умеет контролировать свои желания и даже никогда и не пытался. Зачем? Проще быть [анти]героем. А то с кем же, спрашивается, герои будут эпично сражаться? Как бы далеко Наоми от него не убегала, он всё равно находил её, напоминая о том, что их игра только началась. Умело завлекая её в дикий танец сквозь незакрытую дверь чувств, он и сам не понял, как заигрался. Плевать. В каждом прикосновении к ней, в каждом жесте чувствовалось что-то, что просто невозможно выразить одним словом или же подобрать витиеватое определение, потому что всё равно оно было бы лишним и таким ненужным. Называть вещи своими именами не означает ровным счётом ничего: это не изменит их судьбу, не изменит того, что им нужно расстаться, и даже не заберёт эту тупую, ноющую боль в районе грудной клетки, будто бы не в животе глубокая, кровоточащая рана, а там, которую неспособен заштопать ни один медик на земле. - Эй, принцесса Кольт в юбке, не надейся, что я сдохну, я же противный -  губы сами собой растянулись в пофигистичной улыбке. Вести себя как еще больший засранец в данной ситуации — что может быть ещё приятнее? Получите и распишитесь. Тяжёлый вздох. От этих идиотских чувств к ней нет лекарства, равно как и противоядия. Осколок в груди, который до этого момента никогда не любил, до потемнения в глазах с трудом понимает, что такое боль и за что её так много.   Он не хотел думать сейчас о причинах что произошло с ними за последние несколько месяцев и о том, что никогда больше не произойдет. Они оба понимали, на что шли, знали, чем всё закончится, и всё равно занесли ноги над пропастью. Сорвались, совсем позабыв, что однажды придётся столкнуться с землёй. Хватит думать об этом. В конце концов, она должна была тоже понимать, что таких, как Кристиан, обычно заносят в чёрные списки и не желают знакомить с мамой. К черту мораль и эти глупые чувства. - Тише, дамочка, я ранен и мною легко воспользоваться – как чувствовал, что она хочет сейчас сделать. В этой комнате жизнь превратилась в хроники сумасшедших и обезумевших. Когда ее губы коснулись его, он приглушенно зарычал, но ответил на поцелуй, хоть и зарекался никогда больше так не делать. Сто процентный наркотический эффект. Соблазнительная смесь дикого желания и ненависти. Тишина неожиданно окутала собой всё пространство. Эндрюс старался сдерживать срывающиеся вздохи, иначе Наоми бы услышала, как сбилось его дыхание. Склонив голову, он на мгновение прикрыл глаза, чтобы не меняя своего надменного  тона, произнести то, что раздирало его горло. – Я никогда ни о чём не сожалею.
Звук приближающихся мигалок затих, а через какое-то время раздался голос врача, Эндрюс что-то бессвязно бормотал. Сложно было понять, что происходит вокруг. Последнее, что он запомнил прежде чем закрыть глаза: это то как он сидел на полу, а из его брюха фонтаном била кровь.

Я сдох? Вряд ли, он ведь слышит какие-то звуки. Понимает, что звуки разные, но в его голове все едино. Он неохотно раздирает глаза и смотрит вокруг. Палата. Наоми сидит в углу, возможно, проклинает его и ждёт когда он очнётся, чтобы съездить по морде, а может ей уже все равно.
Ему сейчас тоже все равно. Тишина и только два дыхания. Откинув голову назад, он недовольно фыркнул - Ненавижу белый цвет, он напоминает мне бессилие и жалость - переведя взгляд в сторону Наоми, Кристиан притворно улыбнулся, сквозь боль. - В аду скучно, кареглазая, и я вернулся!

+2

11

[mymp3]http://content.screencast.com/users/sacramentomuz/folders/Default/media/176429c2-5453-4fb1-842a-1eb4da758cc5/Florence-and-The-Machine-No-Light-No-Light%20(Remix).mp3|*******[/mymp3]

Меня ведь даже не удерживают, не обращая внимание на руки в крови, на то что на майке красные пятна. наверное вся комната сейчас в красных пятнах, а на полу огромная лужа крови. В какой-то момент мне жалко Криса, но я в который раз напоминаю себе, что жалко может быть только у пчелки. Всё точно так, как говорил мне он сам.
Порой, когда всё заканчивается, надо вернуться к истокам, чтобы понять, почему так получилось, почему произошел раскол. Мы не могли остыть, поцелуй, что я так нагло и вероломно украла, доказал. Он всё врет, и всё также ко мне относится. Тогда.. Остается только один выход, почему он так поступает. Всё просто, но я не решаюсь себе сказать это, подтвердить свои надежды.
Я знаю, что должна сделать, что так будет лучше. Ещё свежи в памяти наши стычки с его друзьями, когда моя тушка не была нашпигована свинцом. Тогда бы всё вышло гораздо хуже, но всё обошлось. Я молчала, не говоря Крису о том, что пару раз мне приходили какие-то смс на телефон, я не думала об этом, мне казалось, что я люблю его и вместе мы сможем это всё перебороть. Но потом я понимала, как сильно ошибалась в этом. И сейчас я сама расплачиваюсь за ошибки давности. Нельзя было к нему привязываться, нельзя было пускать его в свое сердце, нельзя было давать ему занять нишу в уголке моей души. Ничего бы этого не было...
-Я с вами, - эхом, тихо, подходя к машине скорой, произношу мед братьям, которые преградили мне путь. Они смотрят на меня круглыми от удивления глазами, естественно, они уверены, что я прострелила ему бок, из ненависти, ревности, злости. ПЛЕВАТЬ я на вас хотела! - ненавижу их взглядом, докажите мне, что я стреляла! Вы не копы, а копы ничего не найдут... Хотя... К черту, сейчас я хочу убедиться, что он вне опасности.. Его кровь не может быть на моих руках..
Залажу в машину, сажусь напротив лежащего без сознания мужчины. Двери захлопываются со мной остаются двое человек, двое садятся спереди и машина трогается с места.
Возьмите, - один из докторов протягивает мне полотенце. Вопросительно смотрю на него, по глазам понимаю, что я похожа на мясника в этом наряде, с испачканными руками, смотрю в свое бледное отражение в стекле, даже на лице кровь есть. Как будто в его крови ванную принимала... Вот и сбылась твоя мечта, я почти тебя убила... - неожиданно для себя я беру в свою руку его, чуть сжимаю. Она холодная, но быстро нагревается в моей, рядом со мной кашляет врач, кладет руку на мою свободную, лежащую на колене, будто утешая и поддерживая, обещая безмолвно, что всё будет хорошо. Только сейчас я понимаю, что я не могу дать ему умереть… Что эта сволочь и тварь слишком дорога мне, и пусть он будет не мой, но я буду спокойней жить, если он будет жив.
Не смей умирать! – шепчу, процеживая сквозь зубы, сильнее сжимаю его руку в своей, поднимаю глаза на двух людей в белом, немо спрашиваю, а они просто понимают, что я хочу знать..
Мы быстро приезжаем на место, Кристиана аккуратно выкатывают на носилках, я же безвольно, понуро иду следом. Больно, одиноко.. Вина гложет, ранит, скребет изнутри. Мысленно я себя уже избила как грушу боксерскую. .Зачем я сняла с предохранителя этот пистолет? Зачем я вообще ломанулась в спальню? Почему он не перехватил меня по дороге? Почему не остановил?

Внутри клиники его тут же везут в операционную, а меня останавливают у дверей. Задают банальные для них вопросы, кто я, что я, зачем я? Отвечаю на автопилоте, стараясь не смотреть на двери, которые для меня стали недостижимой целью. Наконец-то от меня отстают, я почти доползаю до сидения рядом с входом в операционную и буквально падаю в него. Прячу лицо в ладошках и беззвучно рыдаю. Нет, слезы у меня не текут, я не могу себе позволить такой роскоши. Просто напряжение достигло своего апогея, и мне надо как-то расслабиться. А это стандартная разрядка моего организма.
Сколько я так просидела, не знаю, часы остались дома у Эндрюса. Очнулась я от прикосновения чьей-то руки к своему плечу.
-Он вне опасности, - мужчина, что не пустил меня за Крисом, сейчас стоял напротив меня и измученно улыбался. – Мы достали пулю, он потерял много крови, но ничего важного внутри него не задето. Вы бы пошли домой, переоделись и отдохнули.. – он улыбнулся, смотря на мой вид.  Я же приподняв одну бровь, с саркастической недоулыбкой уставилась на него. Он вообще видел меня, или издевается? Я в крови вся, но сейчас не до этого..
-Где он? – произношу на выдохе, ища в его глазах ответ на свой вопрос. Он понимающе кивает и ведет меня в палату, которая немного дальше, чем я сейчас сидела. И как я пропустила такой момент?

Я не помню, как уснула, свернувшись калачиком рядом с койкой, где лежал мужчина. Последнее, что помню, как медсестра проверяла его препараты и приносила воды, на всякий случай, если он очнется утром раньше, чем она придет. Я тогда вежливо её поблагодарила, сама же осталась в палате. С тела кровь я смыла, но вот майка на мне осталась кроваво-красная. Мне надо было дождаться хотя бы вечера, чтобы дойти до дома. Но не судьба была, учитывая, что ночью я практически не спала, вчера пила вечером, и много пила, а утром подстрелила бывшего бойфренда. Картина зашибись!
- Терпи, тебе ещё долго тут прохлаждаться, - зеваю, чуть потягиваясь в кресле, когда мой чуткий сон разрывается от его голоса, внутри я ликую, а внешне ненавижу. Спускаю ноги на пол, с губ срывается стон, как же они затекли...- В аду без меня тебе всегда будет скучно, красавчик, - ехидно улыбаюсь, - с возвращением в земное царство, - подхожу ближе и, несмотря на то, что он ранен, перевязан, ему сто процентов больно, замахиваюсь и бью по лицу, - Я не смогла сохранить твою любимую пулю... - пожимаю плечами, подхожу ближе, не знаю, зачем, действую по интуиции, - Не смей больше никогда так делать, … - или ты об этом пожалеешь! – не успеваю закончить свою мысль, как в палату заходит молоденькая медсестричка. Под шумок можно смыться, прибрать в его квартире, пока туда не нагрянули копы, и.. Нет.. Да, смыться по-тихому, пока он сам меня не убил.
Подхожу к двери, хочу молча удалиться, пока Крис там начинает заигрывать с медсестрой. Я знаю, как он умеет это делать, на мне это проверялось. Правда сейчас я не чувствую того, что чувствовала тогда. Может, боль заглушила всё, что  я к нему чувствую? А может я просто устала…
-Надеюсь мы больше никогда не встретимся, - бурчу под нос, закрывая за собой двери. Надейся, -эхом отдается в мозгу, сердце начинает бешено стучать, когда в конце коридора появляются копы. Твою мать! – стремглав бегу к противоположному концу коридора, юркаю в подсобку, и лихорадочно соображаю, что же мне делать дальше. Надо найти халат и выбираться отсюда, пока меня реально не утащили за решетку…

+2

12

---завершен----

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Твое право — ругаться, мое право — не слушать.