Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 10 дней в году.


10 дней в году.

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Так же как цветок не выбирает свой цвет, мы не ответственны за то, какими нам суждено родиться и стать. Каким бы грубым не было сравнение, но мы все - просто крысы, которые бегут по лабиринту. В ходах устроены дверцы-задвижки. И те, кто нас изучает, иногда поднимают их, иногда опускают. А если за следующей дверцей капкан, ты в него все равно угодишь, даже если будешь чувствовать неладное, потому что другого пути нет. Весь выбор - бежать дальше или подохнуть в знак протеста. Но судьба переменчива: плохие дни чередуются с очень плохими. Редко расспрашивает, чего хочется человеку, и с ней не поспоришь.
    Сегодняшним вечером она в очередной раз поимела нас в самых извращенных позах, вымотав как тех шлюх с западного бродвея. И меня, и его. Не такой должна была быть эта ночь, не от боли я должна была тихо стонать и сминать пальцами простынь, не от волнения и паники должен был литься пот с наших тел. Эта тварь через стрелка в баре решила все за нас. Ну что ж, не дано значит, а вытерпеть теперь - долг, раз уж это неизбежно. Сколько бы мы это ни отрицали, но в глубине души мы знаем: всё, что с нами когда-либо случилось, мы заслужили и должны терпеть такого рода подарки, сжав зубы.
- Док, я жить буду? – тихо спросила. Обильная потеря крови вкупе с наркотиком, бегущим по телу и ударяющим в мозг, делали свое дело, посему я отключилась еще до того, как Тайлер начал зашивать дыру в моем плече. Нет, время от времени я распахивала глаза, не понимая ровным счетом, что вообще происходит, и где я нахожусь. Получая короткое «не дергайся» в ответ, шумно выдыхала и снова закрывала глаза. Зашиваться приходилось не впервые, поэтому реагировала на неприятные ощущения я нормально, без лишних дерганий и ругательств. Все самое опасное было позади, и я чертовски была благодарна этому не обделенному красотой и большой силой воли парню, который пытался сейчас делать аккуратные стежки. Я бы, наверное, не смогла. При всей своей внешней несгибаемости, невозмутимости и самообладанию в такой ситуации я бы вполне могла запаниковать, устроив типичную для баб истерику. Хотя, тогда ведь, в мае двенадцатого такого не случилось. Но одно дело помочь умирающему от передоза вызвать рвоту, заставляя пить воду и таская то к мойке, то к унитазу, и совсем другое – вот так ковыряться плоскогубцами в живом и реагирующем на каждое действие теле.
     А потом все прекратилось. Еще не находясь в полном бессознании, я отдаленно слышала какой-то грохот, тихую нецензурную брань, шум воды, барабанивший за окнами дождь. Наверное, он закончился только к утру. Поежилась от прохладного потока воздуха, когда окно было распахнуто, дабы выветрить весь этот специфический тошнотворный запах лекарств, крови и пота. Сглотнула слюну, поведя носом. Немного неохотно приняла влажное полотенце на своем залитом кровью теле, на секунду подумав о том, как ужасно сейчас выгляжу, однако блаженно выдохнула, чувствуя хоть какую-то свежесть. Рана была заклеена, а рука в согнутом виде как у куклы прижата к телу. Потом меня, безвольную, подтянул к себе блондин, обнимая сзади так же, как я его когда-то на мокром кафельному полу той злосчастной ванной комнаты, из которой могли вынести труп. Я едва слышно зашипела, так как случайно дернула раненным плечом, потом обхватила пальцами здоровой руки его руку, лежащую поперек моей груди. Мазнула сухими губами по предплечью, оставляя едва ощутимый поцелуй. Затем полностью погрузилась в мирную темноту.

    И не было никаких снов. Лишь только под утро я бегала по какой-то жаркой сухой пустыне, умирая от жажды. Потом резко начала замерзать под сильным потоком водопада и тут же проснулась, оказавшись в спальне Катчера, по которой гулял сквозняк – окно с ночи не было закрыто. Его рука по-прежнему обнимала меня, разве что размеренное тихое дыхание я слышала не позади себя, а сбоку. Повернула голову, рассматривая черты лица посапывающего блондина. Не было сейчас этой гаденькой ухмылочки и прямого прожигающегося взгляда, от которого как ни крути, а ноги то подкашивались. Умотался и напился, судя по почти пустой бутылке водки на прикроватной тумбе близ стакана с водой. Да, дорогой, со мной и моей кармой и вправду застрелиться можно. Еле сдержала смешок, вспомнив как после какой-то из таких встреч, правда с куда лучшим исходом, «разрисовала» его физиономию зубной пастой, после чего свалила по-английски.
    Ладно, спящий мужчина, конечно, прелесть прелестью, но встать сейчас все-таки следовало, иначе мой мочевой пузырь грозился лопнуть в ближайшие пять минут. Аккуратно убрав руку Тайлера, я приподнялась на здоровой руке, тихо шипя от боли в зашитом плече. Задержав дыхание и сжав зубы, приняла положение сидя, опасаясь, как бы кровища, которой к слову была улита вся постель подо мной, не хлынула снова. Факин щет, как это мерзко. Выбравшись из-под одеяла, медленно поднялась с кровати, ощущая общую слабость в теле. Постояла так немного, дабы не ухнуться обратно, и поковыляла до туалетной комнаты, мысленно благодаря всевышнего за то, что продырявил мне верхнюю, а не нижнюю конечность. С превратившимися от засохшей крови в корки джинсами провозилась и проматерилась, казалось, полчаса, пока расстегнула пуговицу с ширинкой левой рукой и стянула их к чертям. Твою мать, как неудобно. Как инвалиды то живут, не представляю, если тут без активной руки как без обеих. Облегчившись, натянуть эти коросты обратно на задницу уже не получилось в отличие от белья, поэтому пришлось отшвырнуть джинсы в сторону и следовать до ванной комнаты, чтоб осмотреть поврежденное плечо в зеркало, глотнуть воды прямо из-под крана и найти что-то типа халата или большого полотенца.
   А потом я с удовольствием заглянула бы на кухню за парой бутербродов, поматерилась бы опять над их изготовлением при помощи левой руки, после чего какой-нибудь ненужной тряпкой начала бы небрежно возить ногами по полу и стирать эти следы, пока он спит. Так и сделала.

Отредактировано Chris Sanchez (2013-07-03 18:25:32)

0

22

Этот вечер я запомню на всю жизнь. Точно так же, как май 2012 года запомнила Санчез, когда откачивала меня на полу туалета. Я помню его смутно, и не содрогаюсь каждый раз, как только в голове всплывают картинки из прошлого. Но теперь и я буду вспоминать вчерашний вечер и каждый раз покрываться проклятыми мурашками и чувствовать дрожь в руках. Мне сейчас вообще кажется, что я никогда больше не смогу повторить то, что только что сделал. Потому что я ничего этого не умею и всё, что я сумел совершить, я совершил по наитию, на автомате. И я никогда не смогу объяснить свой поступок словами. Меня подстёгивало приглушённое чувство благодарности перед ней, ведь когда-то она не дала мне умереть. И я не могу позволить ей этого сейчас.

Бутылка закончилась слишком быстро. По крайней мере мне так казалось, когда я крупными глотками хлебал водку, как воду, при этом потея, как свинья. Только сейчас меня всего заколотило изнутри, но я старался не шевелиться, чтобы не нанести вреда спящей Санчез. В кое то веки она успокоилась и теперь я чувствовал её спокойное, ровное дыхание. Прислушивался к каждому выдоху и вдоху и открывал глаза сам каждый раз, когда дыхание девушки сбивалось. В таком взволнованном состоянии я пробыл около двух часов. Всё ждал, пока она проснётся, придёт в себя и позовёт меня. Но этого не случилось и моя подопечная крепко спала, заражая меня чувством сонливости с каждым своим вдохом. Мои веки тяжелели, словно я не спал несколько дней и только пахал, как конь. Ноги и руки я чувствовал с трудом, как и собственную спину. Всё занемело и неприятно кололо мышечным переутомлением.
Я заснул. Даже не помню как. Просто отключился, словно незаметно потерял сознание. Стоило мне просто прикрыть глаза, как я провалился в глубокий, тревожный сон. Спал я плохо, постоянно просыпался и вздрагивал от каждого движения Санчез. Толи потому что боялся ей навредить, толи боялся что ей будет хуже. В общем, я просто боялся. Как малолетний щенок. Впервые поймал себя на мысли, что я оказывается труслив. А ещё подумал, что спящая рядом со мной женщина с простреленным плечом, настолько мне небезразлична, что словами описать мою какую-то внезапную мощную нежность было невозможно. Я не только трусливый, но и слабохарактерный. С каких это пор я настолько падок на женщин? Точнее нет, неправильно выразился. На одну женщину. Единственную.

Проснулся я глубокой ночью, когда за окном улицу освещал один фонарь и тот располагался на много ниже моей квартиры. По окну заунывно барабанил дождь, который нарушал гробовую тишину ночи. Странно, ведь вроде бы суббота. Я лениво повернул голову, которая трещала от похмелья, приоткрыл один глаз и понял, что лежу в кровати один. Ладонью помацал по липкой, грязной от крови простыне и встрепенулся, вопросительно оглядывая пустую комнату. — Крис. — Сиплым голосом, не оправившимся ещё ото сна брякнул я, растирая ладонью помятую, грязную морду. Санчез нигде не было слышно. Только спустя пару минут я услышал возню где-то на кухне и повернул голову в сторону двери из комнаты, за которой пробивался бледный желтоватый свет. На кровати я сел с большим трудом, посмотрел на часы. Начало пятого. Нашарил сигареты в мятой пачке, которые ночевали всё это время подо мной. Закурил. Вокруг себя заметил незначительные изменения. Чистый от крови пол, снятая простынь и наволочка с подушки, которую я подкладывал под её плечо когда она…болела. Я встал, нахмурил брови и прихрамывая от боли в спине, которая никогда не давала мне покоя, похромал в коридор, а от туда в кухню, где доносился звон посуды. Моя ненаглядная, раненая птаха решила смастерить завтрак? Неужели?

С полным недоумением на лице, я аккуратно подошёл к кухне, приваливаясь к косяку плечом, затянулся крепко сигаретой, наблюдая перед собой умопомрачительную картину. Моя подруга, утопая в свободной футболке, которая годилась ей в платья, с символикой ассоциации спорта, одной рукой пыталась отрезать кусочки бекона, найденные в моём холодильнике. Бутерброды ваяла. Ай зайка. — Крис. — Я повторил её имя снова. Негромко и очень аккуратно, чтобы Санчез не вздрогнула от неожиданности и не уронила себе на ногу нож, которым пыталась смастерить нам перекус. Иначе снова придётся её зашивать, а второго раза я, кажется, не переживу. Мой удивлённый взгляд было не сложно прочитать, но я решил сопроводить его соответствующим вопросом. — Тебе…кхм…полежать бы. — Голос по прежнему был хриплым и каким-то сухим. Я щурился от света и едкого табачного дыма, выглядел помятым и измотанным, но и моя подруга была не лучше. В общем, мы друг друга стоили. — Как ты? — Я смягчился, как-то сам того не замечая и медленно подошёл к латиноамериканке, аккуратно приобняв её за здоровое плечо. Наклонился, прижался губами к ключице, которая до сих пор пахла медикаментами и глубоко вдохнул, касаясь губами кожи. Господи, эта женщина пахла сумасшедше даже после таких  суровых процедур. Она себя не теряла. Никогда.

+1

23

Смотреть на себя, вялую и слабую, в зеркало не захотелось дольше минуты. И где этот вчерашний блеск в глазах, широкая голливудская улыбка? Они остались там, в том гребаном баре, вместе с туфлями. Надеюсь, не слишком много людей пострадало. Перевела взгляд на окровавленные бинты вперемешку с клоками ваты в белоснежной джакузи, аккуратно разобрала все, присев на корточки, промыла в раковине нож с плоскогубцами, внимательно рассмотрела свинцовый кусок, который разорвал мне верхнюю часть плеча, оставила пулю покоиться на полке рядом с бритвой, собрала в таз использованные ампулы, шприцы, окровавленные ватные клочки и выбросила в ведро на кухне. А что? Ему оставлять эту работу? Хмыкнула. Не всякий станет убирать за другим, поэтому сделаю это сама. Вернулась, смачивая уже использованное полотенце и протирая им грязные ноги, присев на бортик ванной, после чего смыла и оттуда красные следы. Еще одно смоченное полотенце упало на пол, а нога поверх нее принялась гулять по спальне, стирая и здесь оставшиеся следы. Взгляд иногда падал на сопящего Тайлера, а я, щеголяя по комнате в одних трусах, радовалась тому, что мой сегодняшний спаситель не просыпается. В конечном итоге не зная, куда эти все полотенца, махровые и запачканные, деть – выбросить или скинуть в стирку с добавлением килограмма порошка – просто оставила покоиться на стиральной машине в сложенном виде. Огляделась. Вроде бы чисто. Шумно выдохнула, откручивая в очередной раз левой рукой краники, умыла лицо холодной водой, рот прополоскала зачем-то, пытаясь не замочить обмотанное бинтами плечо. Твою ж мать, теперь даже душ не принять нормально.
    Даже не буду описывать, как я впотьмах по-собственнически рылась в его шкафу поодаль от кровати и пыталась отыскать хоть какую-нибудь вещь среди одежды. Рука подцепила какую-то еще не поношенную белую домашнюю футболку с надписью, после чего я незамедлительно натянула ее на ломящее тело, шипя от боли в задетом плече. Забрала пустую бутылку из-под водки, из стакана с водой отпила пару глотков, после чего прошаркала на кухню, включая свет и щурясь. Рана неприятно саднила, а желудок вот-вот готов был прилипнуть к позвоночнику. Мы вчера вообще ничего не ели, только халявную текилу с чистым виски глотали. Доглотались.
    Пытаясь сообразить хоть что-то для завтрака, я отчаянно пыталась порезать на кусочки мясо, найденное в вакуумной упаковке в холодильнике. Рядом на столешнице лежали другие ингредиенты, пока голова соображала: сделать бутерброды или пожарить яичницу? Нет, готовить я умела, конечно. но сейчас мне было опасно что-либо доверять делать вообще. Ибо если сначала я провозилась с упаковкой, то теперь нож вообще не хотел держаться в левой руке и соглашаться аккуратно работать с резиновым беконом. Я тихо рычала, когда не получалось, и довольно улыбалась, когда приноровилась и таки отрезала пару кусочков. Отвоевала так сказать. Нарезка томатов оказалась куда проще.
   Меня отвлекло тихое «Крис», отдавая хрипотцой. – М? – отозвалась я, обернувшись и натыкаясь на более чем удивленный взгляд топазовых глаз. Вот он, мой помятый и измотанный герой. – Много ты там лежал, в больнице?.. – изогнув брови и лукаво улыбаясь, я раскладывала нарезанные ломтики на хлеб, по привычке облизнув пальцы от сока томатов. - Кажется через часа три, как очнулся, решил сбежать оттуда, - добавила я, снова посмотрев на него, щурившегося и делающего очередную затяжку. Невольно пробежалась взглядом по его упругому подтянутому прессу, дошла до кромки болтающихся джинсов, задерживаясь на двух складок между нижней частью живота и бедрами. Вернулась выше. Ключицы заметно выпирали, скулы на его лице немного выделялись и между когда-то сбитых костяшек пальцев под загорелой кожей виднелись вены. Снова обратила рассеянный взгляд к готовке, облизнув губы и собирая ненужную шелуху, выбрасывая в урну в нижнем шкафчике. Плечо под бинтом зудело до одури, пришлось подергаться и поскрести ногтями края повязки. – Я в порядке, - отозвалась я так же мягко, как он и спросил, подойдя и чуть приобняв меня. – Правда, оно чешется от этих бинтов так, хоть зубами рви. Но хоть шевелится и черт с ним, шрам, думаю, не сильный будет, - попыталась пожать плечами, ойкнув. От поцелуя в ключицу схватила ртом воздух, невольно выгнувшись и зарывшись свободной рукой в его волосы.  – Ты молодец, справился, я бы не смогла, - сбивчиво протянула я, разворачиваясь на сто восемьдесят и упираясь в шкаф задом. – Кхм. Я много чего грубого несла в кокаиновом угаре? - усмехнувшись сама себе, глянула на него снизу вверх, из-под лобья: а еще вчера были почти одного роста, зато сегодня я снова мелюзга, с подбитым плечом.  – Ты есть будешь? – вопросительно подняла брови, замолчав и остановив взгляд на его губах.
   Неожиданно вспомнила о своем «обещании» поцеловать, что незамедлительно проделала, обхватывая здоровой рукой его шею, притягивая тем самым к себе и впиваясь в губы яростным поцелуем, что казалось, сейчас кто-то из нас точно потеряет над собой контроль. Улыбаюсь, запуская пальцы в немного отросшие волосы своего любовника, смягчая напор и увлекая в долгий, горячий поцелуй, ощущая никотиновую горечь табака. Пальцы раненной руки осторожно, сквозь тупую боль, отдающую куда-то в лопатку, проходятся по голому торсу, очерчивая кубики пресса, спускаются ниже к зоне паха. Обещание надо выполнять. Выполнила. После чего нехотя отстранилась, облизывая свои припухшие губы, пытаясь перевести дыхание и встречаясь с затуманенными глазами блондина. - Я забыла… как ты легко возбуждаешься... - прошептала и на какую-то долю секунды озабоченно сдвинула брови. Поддела словечком. Пусть побесится еще немного, я это так люблю. А что… мы и вправду давно не виделись, от силы месяца полтора назад, после всей этой новогодней шумихи, точно, могла и забыть. Попыталась посмотреть на него наигранно невинным взглядом, потирая раненную руку поверх бинта, да не получилось: глаза то, предатели, все выдают, как ни изворачивайся.

Отредактировано Chris Sanchez (2013-07-04 10:08:59)

+1

24

Пускай от вчерашнего лоска не осталось и следа. Пускай она была измученной, бледной, сутулой, но всё равно прежней. Никто и ничего в ней не поменял, не поломал и не перекрасил. Всё тот же запах, те же глаза, пускай усталые и обесцвеченные от кровопотери и моего принудительного вливания наркотика. Да какая к чёрту разница. Я вдруг понял одну простую истину – мне совершенно не важно как она выглядит. Меня не пугает отсутствие пышной причёски, яркого макияжа и каблуков. Крис была из рода тех девушек, которые прекрасно выглядели в любом виде. Им не требовалось наносить на себя тонну макияжа и лоска, чтобы выглядеть эффектно. И это прекрасно. Честно. Я этим наслаждался, аккуратно обнимая её сзади и наблюдая за тем, как она аккуратно нарезает левой рукой томат. Что-то в этом было. Руки, конечно, дрожали, а лоб хмурился, нижняя губа в напряжении дрожала и слегка выпячивалась вперёд, от чего я только улыбался. Такие мелочи иногда важнее в человеке.  Их стоит запоминать.
Я просто не люблю врачей. — Оправдался я, устроив подбородок на тёплой макушке Санчез. Руки сползли на обнажённые бёдра. Горячие. Напряжённые. Ей, балде, стоять тяжело, а она тут томаты пилит. Потеребил пальцами кромки своей футболки, которая доходила моей подруге до ягодиц и кокетливо скрывала яркое нижнее бельё. Да, карамелька определённо готовилась не к такой ночи. Я довольно что то проурчал и встретился с Кристиной взглядом. Да, вид этих насыщенно карих глаз дорогого стоит. Ореховый, тёмный оттенок с красными крапинками в радужке – красиво чёрт побери. Всегда любил кареглазых, взгляд у них чувственный, выразительный, очень тёплый, чтобы человек на самом деле не испытывал. И вот сейчас смотрел я в эти глаза и отчётливо понимал, что моё собственное то сердце лупится о рёбра. Намекает.

Ещё как справилась бы. — Уверенно заявил я, натягивая благодарную улыбку. Если она тогда не дала мне помереть на полу, то и пулю бы вынула безо всяких проблем. Нервничала бы, тряслась, плакала, но вынула бы. Умеет эта женщина собрать волю в кулак, когда надо. Смогла бы. Я был в этом полностью уверен, несмотря на отговорки темноволосой. Я аккуратно провёл ладонью по плечу, задержав руку на повязке из-под которой рана буквально пылала жаром. — Ну как… не сильный… — задумчиво засомневался я. Если честно, я плохо помню, как зашивал ей руку. — По-моему я наложил швы, как последнее говно. — Описал себя я и довольно гоготнул. — Думал вышить нитками какое-нибудь ругательство тебе на плече, но область для деятельности была…маловата. — Поджал губы, хмыкнул, распластав морду в ухмылке. Ну что тут ещё говорить, как не шутить. Взглянул мельком на часы. Начало четвёртого. Через час откроется аптечный киоск через дорогу. — Слушай… я не хирург конечно, и делал всё в полевых условиях. Через час откроется аптечный киоск через дорогу, я возьму тебе антибиотики. — Я беспокоился из-за жара, который чувствовал из-под бинтов. Пускай всё я обрабатывал очень тщательно, но ведь пальцами туда лез, болван, а мои пальцы где только не побывали, хоть руки я и мыл. В общем теперь, когда мне удалось кое-как оклематься от произошедшего, я начал походить на хлопочащую хозяюшку с обострённым чувством долга и вины. А вдруг что?

Нет, ты была со мной очень мила. — Тактично соврал я, прищурив глаза. Решил не озвучивать список проклятий, который просыпался мне на голову, о шлюхах тоже промолчал, о пинках – тем более. Это и вовсе вполне обыкновенное дело в такой ситуации. Удивительно, что Санчез меня не убила там в спальне, когда я ковырялся в ней, словно отбивную начинял чесноком. Иными словами, всё прошло довольно-таки мило.  Ну а дальше случилось то, чего я меньше всего ожидал. Скажем так, мне была дана награда, которой я так ждал все эти полтора месяца. Чёрт, правда чтоли, полтора? Удивительно, как я всё это вытерпел. — Я слона готов сожрать. Жив… — Договорить мне не дали, а я, в общем-то и не сопротивлялся. Почувствовал на шее холодную руку, зарывающуюся пальцами в волосы и охотно приблизился по просьбе моей невысокой половины. О чёрт, я сказал половины? Ладно, это мы обсудим потом. А сейчас – поцелуй. Ох какой поцелуй! Меня пробрало до костей, а с потрохами выдали мурашки, которые Крис легко могла бы ощутить на мне. Мы редко дарили друг другу такие подарки, ещё реже спали друг с другом, поэтому каждый момент нашей близости ощущался куда острее и мощнее. На требовательный поцелуй я ответил той же монетой, прижавшись к Санчез, путей отступления у которой не было. Позади подпирала кухонная стойка. Кухонный нож упал, громко звякнувшись о кафель. Мужик придёт? Нахуй мужиков! Схватил губами её, прикусил зубами аккуратно нижнюю и утробно заурчал, такое это было неописуемое удовольствие. Простите, но моя левая рука бесстыже забралась под майку, обнимая изящный изгиб талии и буквально сливаясь с тёплой кожей моей латиноамериканки. А она, в свою очередь не теряя времени даром, порхала дрожащими пальцами по моему прессу, заставляя невольно поджать живот. Остро. И заводит. Точно провоцирует, но куда ей сейчас, подстреленной со мной здесь на кухне акробатические па выполнять. Ничего. Если надо ещё потерплю. Терпел ведь. А хотя…Стоило только ладоням Санчез опуститься ниже кромки джинс, я громко запыхтел, только на секунду размыкая губы от поцелуя просто чтобы сделать глубокий вдох. Такое, казалось бы, ненавязчивое и непринуждённое прикосновение сдёрнуло во мне невидимый тумблер. Я завёлся, а Крис это поняла, чертовка, и остановилась, заставляя меня пышно раздувать ноздри, как павлин – перья, в брачном танце. Вот тебе и…женщина. Коварная, но в тоже милая. Единственное существо, имеющее полный контроль над мужчиной. А моё мужское я от такой неловкой её шутки поджало куцый хвост и тихо заскулило, забиваясь в уголок, ожидая своего праздника. Смотрит на меня лукаво, улыбается глазами этими-блюдцами бездонными, едва сдерживает улыбку и всё прекрасно понимает. Ну а я, что я? Я дышу. Глубоко. Сдерживаю себя, в конце то концов и не знаю куда собственные руки деть. Ткнулся лбом в её лоб, глаза закрыл, собираясь в кучу. Нельзя так награждать. Нервы то у меня не стальные. — Что у нас…на завтрак? — Голос дал нервного петуха, я закашлялся и мазнул щекой по виску Санчез, упорно не отнимая руки от этой привлекательной ложбинки между мышцами спины. Девочка то у меня крепкая, спортивная, грех не пощупать. — Я….ичница? — Снова откашлялся, поджимая горящие от поцелуя губы. — и кофе? И…ли у меня пиво есть…в холодильнике хо…лодное…— Последнее слово далось мне особенно тяжело, руки то под футболкой переметнулись к подтянутому животу и там прощупывая аккуратные женские кубики. Кончики пальцев мазнули по привлекательной кромке нижнего белья. Оттащите меня кто-нибудь в сторону, от этой женщины! — Хочешь…ко..фе тебе сварю. — Вру я. Не уверен, что сейчас смогу держать в руках даже ложку.

+1

25

Некоторые любовные парочки не выдерживают и дня без друг друга, мы же, идиоты, как будто специально соревнуемся, кто сколько продержится порознь. И нам это нравится. Ах да, все забываю один момент. Мы не типичная любовная парочка, а лишь подобие ее десять дней в году. Так уж получается. Зато каких дней… Дней, к которым тщательно готовишься, которых ждешь с таким предвкушением, словно праздник какой-то ей богу. Хотя еще бы… Нет ничего слаще предвкушения. Но, чего душой кривить, если бы нам обоим все это не нравилось, мы бы давно разбежались и перестали видеться. Что-то же держит. Точно что – не знаю. Я прекрасно помнила, как впервые обратила внимание на гонках на этого незнакомого мужчину в помятой рубашке, как любопытно наблюдала в зеркало заднего вида за его Шелби, несущейся позади моей красной Хонды на вечеринку в дом случайных знакомых, как смеялась с ним вместе над неуклюжим диджеем в этом же доме, дружно потягивая пиво, как откачивала на грязном кафельном полу от передоза и тряслась от неподдельного страха. При все при этом, никогда не удавалось забыть его улыбку, самоуверенную и обворожительную, когда он останавливал на мне взгляд своих топазовых глаз. И на какую-то секунду тонула в этом прямом, бездонном взгляде, пока сердце долбилось о грудную клетку. Я даже не пойму, как у нас все началось… Спонтанно, наверное. Он просто позвонил и заехал поменять, видимо по моему совету ранее, тормозные диски в мастерской, где я работала, застав меня там не в самом лучшем, на мой взгляд, виде – выползающую из-под машины и утирающую со лба пот, а с тела машинное масло. Ну а что, это вам не шубу в трусы заправлять, это работа. И достаточно непростая. Прям такая же, как ему сейчас сдерживать себя.
   Я заморгала, подняла на него затуманенные глаза, потом они прояснились… только для того, чтобы пристально посмотреть на него и отдышаться. Лбом почувствовала его лоб, покрывшийся испариной, шумное сбивчивое дыхание на щеке. А его нехило ведет так, судя по тому, с каким напором прижимается ко мне, особенно пахом. Сам ведется. Не захотел бы, не поддался, а уже давно бы взял грубо. Облизывая горящие от поцелуя губы, огляделась по сторонам, сокрушенно выдохнув: даже задницу в случае чего приземлить некуда – тут одним, там другим заставлено все, не на стеклянную поверхность плиты же садиться, в конце концов. – Ну, давай, малыш, дыши, я ж ничего толком не сделала еще, - еле сдерживая улыбку, провела пятерней по его русому затылку. – Мне.. давно не приходилось иметь дело с плохими мальчиками, - пробормотала и наигранно виновато взглянула на него. Наглая ложь, а как сладко. - Боюсь, не помню… как с ними обращаться, - позволив себе на долю секунды нежно поиздеваться над ним, я медленно, но упорно нарывалась, невесомо водя пальцами по задней части его шеи, под волосами. Самой бы сейчас утихомириться и ровно стоять на ногах, стиснув зубы и борясь со страстным желанием, которое как огнем прожигает все тело из-за его прикосновений. Вот уж правда, мы сильно наслаждаемся, пока предвкушаем. Почти никогда не позволяли себе такое, но сегодня то уж можно отдать всей этой телячьей нежности должное, раз уж все в этот вечер пошло не так, как планировалось.
– Ммм.. ну..окей.. – согласилась на завтрак. - ..ее пожарить надо.. с беконом, - улыбнулась, прикусив нижнюю губу, которую и без того уже всю искусала. –..и кофе..горячий.. – опираясь свободной рукой о кухонную стойку позади себя, подтвердила, шумно выдохнув. – а тебе пиво..холодное.. – сомкнула плотно губы, чтоб не жгли предательски. Сколько раз я уже сделала это? Сто? – Я сделаю, если отпустишь.. ненадолго.. – в завершении на его гладкой скуле мокрым следом остался невесомый поцелуй, после которого я с трудом развернулась к стойке, оттолкнув его задом. Улыбнулась заговорчески, глянув куда-то перед собой. Отошла к встроенной в столешницу плите, умело справившись левой рукой с ее включением. Найденная еще до его прихода сковородка уже покоилась на конфорке. – Отдышался? – тихо, мягко спросила на всякий случай. - Вот точно так же мы изводили на службе наших сослуживцев. Для нас  то была малина – в нашем лагере было двести шестьдесят девять морпехов, а вот им повезло меньше – нас было трое. Но знаешь, лучше бы нас там и вовсе не было… - я невесело усмехнулась, съедая ломтик томата, а потом осеклась, повернув голову в сторону и покосившись на него, осторожно. Я никогда не рассказывала ему о службе в Афганистане, просто не доходил разговор до этого, да что там, мы вообще мало разговаривали, разве что после жаркого секса о всякой ерунде. Точно так же я не спрашивала, откуда у него этот шрам на спине, ведь это такое же огнестрельное, как и у меня сейчас.
    Как бы я ни старалась и ни строила из себя супер-повариху, но справиться с жаркой яичницы в одиночку мне не удалось: противная ноющая боль мешала задействовать и правую руку в готовку, вследствие чего я была по-хозяйски отодвинута от плиты и наблюдала за процессом со стороны, опираясь здоровой рукой о столешницу. А вот готовящие мужчины мне нравятся больше, определенно. – И еще.. не могу придумать, как мне домой идти, разве что босиком и в твоей футболке, такси взять, - зачем-то добавила я, из-под лобья глянув на него и озадаченно почесав затылок. Не привыкла я как-то оставаться у человека, пусть даже у него, надолго и надоедать. Обычно мы не пересекались вот так по утрам на кухне за завтраком.

+1

26

Всё-таки странные мы были с Санчез. Оба хороши. Мало того, что мы толком не могли и не хотели разбираться в наших нестандартных отношениях, нам это ещё и нравилось. Мы действительно редко встречались, но каждая наша встреча продвигала нас на новый уровень общения. И если всё начиналось с неоднозначных взглядов, симпатии и совместных шуток, то сравнительно недавно закончилось постелью. Я, по правде говоря, до сих пор вспоминаю тот вечер, который по началу ничем не отличался от остальных. Мы решили встретиться, покататься, ну а потом выпить чего-нибудь крепкого. Впервые пригласил её к себе, ну а в половину второго ночи мы уже не давали спать соседям. И как-то всё внезапно и быстро случилось. Ещё минуту назад мы стояли поодаль друг от друга, беседуя о чём-то за приготовлением лёгкого перекуса к спиртному, а уже через эту самую минуту, я зубами стаскивал с неё футболку. Без нежностей и прелюдий, прямо во-о-он там, грязно и без ласк, на полу. С тех самых пор между нами висело напряжение. Нет, отнюдь не негативное, напротив – сексуальное. Мы постоянно боролись друг с другом и затягивали момент близости намеренно, чтобы потом ощутить его в сто крат сильнее. Лично для меня – никаких нервов не хватит. Пытка. Но я себя пытал и мне это бесконечно нравилось.

Вот и сейчас две половины меня самого боролись внутри. Одна скрипела зубами и грызла локти, заставляя меня принять решение в пользу моего же влечения. Давай, плюнь на всё и возьми её прямо здесь! Вторая же половина именовалась моей совестью. Она, надо сказать, от рождения была атрофирована, но частенько о себе напоминала в такие моменты. Поэтому я сомневался, что сейчас лучшим лекарством будет секс, ведь с простреленным плечом Санчез еле двигалась, испытывая боль во всём теле, что уж тут говорить о забавах, которые в нашем случае, всегда требуют недюжей физической силы. Поэтому я колебался. И мне дорогого стоило держать себя в руках. Масла в огонь подливала сама Санчез. Дразнила меня своим шёпотом, который мне так нравился. Улыбалась, крепко прижимаясь ко мне. Или это я крепко прижимался к ней, даже не знаю. Но жар её тела, вполне естественный и не болезненный, я чувствовал прекрасно. Я ощущал ответное желание, которое она так же сдерживает в себе и это не давало мне успокоиться. Дышал, как мустанг после длительного перегона через пустыню и ничего не мог с собой поделать. — Я тебе…обязательно напомню…— В ответ на притворную фразу Санчез, ответил я, судорожно сжимая пальцами белую футболку, одетую на моей карамельке.

Речь о яичнице уже не шла. По крайней мере для меня. Я пропустил всё мимо ушей, дежурно, но довольно промычав. Я был действительно страшно голоден и хороший закусон явно пойдёт и мне и ей только на пользу, но отпустить девушку я по просту не мог. Руки отяжелели и пригрелись на фигуре Санчез настолько, что я просто не мог ими двигать. Моя спутница сделала это за меня, ловко (насколько позволяло её состояние) развернувшись ко мне спиной. Тоже неплохой вариант, мгновенно породивший в моём мозгу довольно практичную позу. Мне оставалось только тихо пискнуть и быть отпихнутым назад, упругой филейной частью, к которой я сейчас с удовольствием бы приложился. Кажется, пора принять холодный душ. Я отошёл в сторону и вяло полез за кофе, засыпая его в кофеварку вместе с шоколадной крошкой. — Да вроде. — Напряженно прогундел я, с трудом пряча ухмылку на вспыхнувшей от волнения, морде. Эта женщина точно меня в могилу загонит.

К слову о краткой истории Санчез. Она никогда, за всё время нашего знакомства, не рассказывала мне о своей службе. Я не спрашивал и не допытывал вопросами, ведь в Афганистане, судя по новостным сводкам, которые я иногда смотрел, было не сладко. И мне казалось, что Крис и сама не желает вспоминать всё то, что когда-то у неё было. О нелёгком прошлом этой девушки я догадывался. Как и раньше я уже говорил, пока она спала, пальцами изучал все её шрамы, сохранившиеся на красивом теле, частенько замечал, что её беспокоит лодыжка, а судя по шраму на ней – это была не нелепая случайность и не спортивная травма. Но вопросов я по прежнему не задавал. И если речь заходила о службе, мы старались на долго не задерживаться около этой темы. — Бедные двести шестьдесят девять мужиков. Вы - фурии.— Сочувствующе заявил я, включив кофеварку и передислоцировавшись к плите. Забрал у Крис сковородку и принялся дожаривать яичницу. Ей бы полежать ещё не помешало, а она с завтраком носится. Заткнул два тоста на готовку и принялся хлопотать у плиты. Делаю я это, кстати, редко. Так что этот момент следует хорошенько запомнить. — Я бы уже совершил самострел. — если бы я так же проходил службу в горячей точке и годами не то что не трогал, не видел женщину и тут такой подарок в форме приставал бы ко мне по поводу и без, я бы точно с собой покончил. Даже пошёл бы под трибунал после самострела. Не иначе. — Как ты думаешь… — Я развёл руки в стороны, широко улыбаясь. В одной – лопатка, во второй – сковородка с готовой яичницей. Ну вылитый солдат. — Мне бы пошла форма? — Многозначительно дёрнул бровками и добавил. — Или таких, как я, в морпехи не берут? — Конечно я нарывался на комплимент, пускай и объективный. Крис в пустоту никогда не мурлыкает, и я это знаю. Разложил завтрак на тарелки, уложил рядом тосты и полез за кофе. — Дрался я как-то в клетке с морпехом. Бывшим. Ух и здоровый парень был. Рука, как моя голова, наверное. Выносливый. Я его пять раундов шатал. И проиграл бы по очкам, если бы не прострелил удачно в голову справа в последнем раунде. Свалился, как подкошенный. Он толи отвлёкся, толи устал за мной гоняться, но это сыграло мне на руку. — Я поставил завтрак на стол и налил для Крис горячего кофейку. Достал из холодильника холодное пиво и оседлал стул рядом с ней. — Перелом носа, скулы, трещина в надбровной дуге и подбородке. Меня никто так не избивал как он. — Демонстративно я показал пальцем на глубокий тонкий шрам от рассечения над бровью. — Три недели потом красавцем ходил, обхохочешься.

И тут Крис задала мне, казалось бы, совершенно обыкновенный вопрос. Как ей ехать домой? Оно и понятно, всё то, что было надето вчерашним вечером на моей красотке теперь смело могло идти на тряпки. Кровь отстирывается плохо, а симпатяжную блузку я ей вообще порвал, засранец. Так что, как говорится, под списание. Первой мыслью было просто предложить отвезти её домой. Я даже задержался перед первым глотком пива в раздумьях. А потом решение пришло мне в голову само собой. Удивительно каким чудом, после половины бутылки водки и двух часов беспокойного сна. — Ничего. Смотаюсь к тебе домой, прихвачу вещей, а ты поживёшь у меня, пока не пройдёт рука. Я тебя знаю. Плюнешь на это дело и запустишь. У тебя же всё – ерунда. — Я сам был таким, к травмам относился крайне легкомысленно и убегал из больницы в самых первых рядах. Но однажды запустил травму локтя и заработал себе бурсит. Три недели пункций в сустав, опухший, как валенок локоть и постоянная боль вынудили относиться к серьёзным повреждениям более практично. — Как тебе такая идея? — Я подвинул к себе тарелку, следом стул, на котором сидела Крис, развернулся к ней лицом и аккуратно устроил ладонь на спинке её стула, наблюдая за тем, как моя благоверная уминает завтрак за обе щёки. Заулыбался, как идиот.

+1

27

Мужчина у плиты - реально ли? Бросьте, для всех женщин приготовление еды мужчиной - это нечто из разряда фантастики, а поставленный вопрос находится для них где-то рядом с такими фундаментальными вопросами, как “есть ли жизнь на Марсе”. Не знаю, мне все равно, готовят они или нет, любят это дело или нет, это не главное, но… готовящий мужчина - возбуждающее зрелище, определенно. Я уже сто раз облизнулась, пока наблюдала за Катчером во время приготовления банальной яичницы, которая, признаюсь, у меня-то подгорала постоянно при первом же отвлечении от плиты. Не быть мне великим шеф-поваром, что уж теперь. Ну, зато с автомехаником моим друзьям и родным повезло намного больше, чем с кулинаром. Не в мать я свою пошла, трудоголичку и повариху, ой не в мать, за исключением внешности, чуть-чуть в отца, но больше в деда по манерам, поступкам и этому грубому смеху. Чертовы гены. Я мотнула головой, отгоняя лишние мысли.
- На самом деле не очень-то весело, но развлекались, как могли, выбивая свои права, - я пожала плечами, присаживаясь на край стула и критически рассматривая перебинтованное плечо на предмет просочившейся крови на повязке. Чисто. Выдохнула облегченно. Правда горит не по-детски. Ничего, потерплю. – Условия ужасные, полчаса на душ в специально отведенное время, типа женское.. - на этом слове я подергала пальцами обеих рук, средним и указательным, показывая невидимые кавычки, -.. зато спишь как убитый потом, после патрулирования, несмотря на то, что ноги гудят нещадно, на стену залезть можно…  - улыбнулась скорее сама себе, изучая невольно этикетку от пустой бутылки из-под водки, которую забыла пульнуть в ведро, что тут же, в общем-то, и сделала, затем снова присела, наблюдая за ним и почесывая щиколотку, где выбит в память небольшой якорек. Тайлер спросил про форму, что невольно заставило взгляд пробежать по нему всему от пяток до русой макушки, внимательно так рассмотреть, прищурившись. – Хм. Пустынный камуфляж был бы в самый раз, лесной не пойдет, кепку «конфедератку» на голову, и готов красавец-морпех, - сделав заключение после пристального осмотра взглядом профессионала, я подмигнула, – ..а в парадной так вообще… даже самые черствые бабы все твои будут, - добавила, не сдержав искренний смешок, и завидущими глазами пронаблюдала за тем, как на стол опускается тарелка с сжаренной яичницей с хрустящими ломтиками бекона и тостом и чашка свежесваренного кофе. Ты ж моя умница. Улыбнулась довольно в предвкушении сытного завтрака, удобно устроилась на стуле по дурацкой привычке подкладывать одну ногу под себя. - А на меня лучше вообще в этой форме не смотреть, - тихо посмеялась.
    Похоже, на ринге он никогда не знал страха, с таким удовольствием рассказывая о своей «работе» и соперниках. Ему или правда нравилось это, или он просто не знал, во что еще вложить свои силы и ярость. Вот уж правда все эти бои - единственный вид спорта, где могут сотрясти мозг, забрать деньги и заказать вас гробовщику. Но при всем при этом, это честно и красиво. Не знаю, почему все так драматизируют… Бокс не допускает ошибок, учит какому-то уважению, настойчивости, терпению, концентрации. Я приблизила его лицо к себе ближе, ухватив пальцами за подбородок  и внимательно всматриваясь в  тонкую линию шрама на брови, проводя невесомо подушечкой большого пальца по неровности, отстранилась, убирая руку и напоследок мазнув пальцами по его гладкой скуле. - Смотри, вот ты выиграл бой..- сажусь вполоборота к нему, подперев подбородок ладонью и всматриваясь в черты его лица. - стоишь весь пропитанный потом, со вкусом крови на губах, возбужденный, жаждущий продолжения..- растягиваю слова, не отводя с него взгляда, прямого и настойчивого. - Что ты чувствуешь после? Чего ты хочешь после победы? – я облизнула губы, с неподдельным интересом переведя взгляд на Катчера, пока царственно махала вилкой перед тем, как вгрызться зубами в поджаренный хлеб. Да нет, мне и вправду было любопытно, поскольку я никогда на наблюдала за его боями, не расспрашивала. Не выдалось такого случая, скажем, чтобы вот так приехать и посмотреть, чтобы взять и спросить. Мне все время казалось, что я там буду лишней, ненужной со своими внутренними идиотскимим переживаниями точно так же, как и получу неохотный ответ на свои вопросы. Тайлер почти никогда не распространялся о своей жизни направо и налево, лишь иногда я подбивала его на эти разговоры, вот в таких ситуациях, как эта. А это происходило ну крайне редко, да что там – никогда.
    При предложении пожить у него, я едва не подавилась яичницей, которую уплетала за обе щеки, хрустя беконом. Поспешила сделать глоток чуть остывшего кофе, отдающего приятным шоколадным запахом. Перевела на него взгляд, невольно потирая горевшее под повязкой плечо.
– А я тебе не надоем? – глянула на него с прищуром, отставляя чашку на столешницу и вытирая губы тыльной стороной ладони. Меньше всего я любила навязываться людям, оставаться у них, предпочитала всегда коротать время в одиночку в своей квартире. Это определенно что-то новенькое… Чтобы Крис Санчес, да согласилась, пусть и не прямо, пусть и молча отведя взгляд, жить в чужом доме. – Мешать буду. Можно просто добросить домой, мне все равно завтра на работу, - прикусила нижнюю губу, глянув на него исподлобья, поерзав на стуле для выбора нового удобного положения. Села так же, только одну ногу подтянула к животу, обняв здоровой рукой и опираясь подбородком о колено. Смутилась, ой смутилась. Кажется, сейчас где-то будет землетрясение.

Отредактировано Chris Sanchez (2013-07-05 18:01:29)

+2

28

Мне всегда казалось, что служба в горячей точке для Крис была чем-то особенным, причем не в лучшей форме своего проявления. Чем-то, о чём вспоминать хотелось редко и исключительно по существу. Я всегда замечал, как Санчез недовольно хмурится, рассказывая о каких-то мелочах, в своё время сыгравших огромную роль в её жизни. Сейчас – это были мелочи. Прошлое. Не очень радужное прошлое. Я никогда не служил, и тем более не воевал, поэтому мне тяжело было понять её, как и ей меня, когда я рассказывал взахлёб о своей довольно необычной профессии. Она для меня была скорее жизнью, чем хобби. Так уж получилось, что мой организм был так устроен. Мне постоянно требовалось сбрасывать баласт в виде адреналина, злости, переизбытка силы и какой-то совершенно необъяснимой ярости.

Каждый мой «рабочий» вечер начинался с длительной силовой подготовки. На это время я расставался с куревом, алкоголем и даже наркотиками. Именно поэтому приходилось терпеть боль на живую и тренироваться, тренироваться, тренироваться. А ещё жрать. Много. Довольно специфическая подготовка, но именно благодаря ей я был способен разгонять свой вес на 10 килограмм, как в минус, так и в плюс. Но сейчас не об этом. Сейчас я сидел в раскоряку на кухонном стуле и улыбался. Как всегда, с наглецой и самодовольно, пока Крис подбирала мне армейский наряд. Мне многие говорили, что форма мне пойдёт, но звучало это исключительно с намёком на то, что мне не помешало бы побывать в армии. Я отнекивался. А зря, возможно мои мозги встали бы на место, побудь я в шкуре солдата.
Но, во-первых у меня была судимость, а во-вторых, травма. Да и с моей дисциплиной мне точно не грозила военная карьера. Максимум, какой-нибудь захудалый штрафбат. Морпехам окопы лопаткой херачить. – я бы хотел хотя бы раз увидеть тебя в форме. – Честно признался я. Женщина в форме – это вообще мечта любого мужчины. Причём непременно эротическая. Я даже заткнулся на минуту-другую, представляя себе Санчез в парадном кителе, фуражке, со всей этой присущей ей строгости. Надо ли говорить, как я завёлся. Заёрзал на стуле, быстро заткнул в рот кусок яичницы и загрыз тостом, набивая щёки только для того, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Надо сказать, что Крис очень своевременно перевела тему на мои увлечения, потому что я непременно развил бы тему женщин в форме в не самое приличное русло. Хотя, Санчез знала все мои пороги пошлости и наверняка быстро бы остудила мой пыл. Но перейдём к главному, к моим мозгам, которые буквально переключило на мою излюбленную тему.

Что я чувствую, когда побеждаю? Когда всё заканчивается. Вопрос, конечно, хороший. Сейчас мне было довольно тяжело на него ответить, потому что я не помнил, что чувствовал каждый раз, как только опускал кулаки. Знаете, у людей в биологическом коде заложено одно прекрасное свойство: они быстро забывают то, что провоцирует у них резкий выброс адреналина, ощущение острой боли, или сильнейший страх. Все три этих компонента смешайте воедино и получите мою профессию, весь букет ощущений, которые испытываю я, входя в клетку. – Ничего. – Как-то задумчиво ответил я, пожав плечами. – Ничего особенного. Хотя нет…эйфория. Вот, что я чувствую. Входя в клетку, каждый боец прекрасно понимает на что идёт. Здесь судья не станет разнимать тебя с противником даже когда на тебе сидят верхом и методично избивают. Бойцов разнимают только если они нарушают ряд правил, которые состоят из двух строчек. – Я ухмыльнулся. – плевок капой в пол – ничего не значит. Бой продолжается и тебе выбивают зубы. На моей памяти в клетке погибло больше десятка бойцов. И это законно. – Я округлил глаза и покивал, в подтверждение своих слов. –Так что да. Я испытываю эйфорию. От того, что остался в живых. Я испытываю наслаждение, возбуждение и слабость. – Насчёт слабости я не лукавил. В поединке ты собираешься в плотный комок, обостряешь все свои чувства, все мускулы сжимаешь до предела, до боли в сухожилиях. Ты вынужден превращаться в резиновый мячик. Расслабляться нельзя. Ни на минуту. Что говорить о физических ощущениях, когда всё заканчивается. Слабость. Страшная. В пору падать на колени и просить, чтобы тебя выносили. Закончив свою трагическую историю одного бойца, я подытожил всё это многозначительной ухмылкой и заглотнул полбутылки пива, вытаращив глаза в потолок. Говорить о своей профессии я не любил, я говорить то по-человечески способен не был. Я предпочитал показывать. Правда Крис я так и не предложил ни разу побыть зрителем в моей маленькой истории. По-моему пришло самое время предложить. – Если хочешь, приходи как-нибудь. – Между прочим брякнул я, вгрызаясь в тост. – Посмотришь. – Я пожал плечами и изобразил совершенно невинную морду, словно пять секунд назад я ничего такого не сказал.

- Если позволишь мне разбрасывать по квартире носки, ходить в трусах, громко включать музыку во время тренировки и мыться в душе с открытой дверью – не надоешь. – Тут же прокачал свои права я и салютнул бутылкой. Но глотнуть толком не успел. Карамелька невинно заявила мне здесь и сейчас, что завтра пойдёт на работу. Я чисто случайно пустил носом пенные пузыри, заслышав такое. – Вот поэтому ты будешь жить у меня как минимум до той поры, пока у тебя не заживёт плечо. Это сейчас ты держишься на ногах, а завтра утром, открыв глаза, ты почувствуешь себя, как дерьмо. – Подытожил я и подтёр хлебушком расплывшийся на тарелке желток. – Санчез, ты удивляешь меня своим трудоголизмом. Что ты сделаешь одной рукой у себя там на работе? Карбюратор разберёшь? Свечи поменяешь? А может диски тормозные? Поедем домой, захватим вещей для тебя и вернёмся. Не больше не меньше. Не смеши меня. – Я повернулся к латиноамериканке лицом и подтянул её к себе за стул. – Лучше поцелуй. Мне понравилось, как ты это делаешь.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 10 дней в году.