vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » By the way;


By the way;

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники:
Caesar & Lucas
Место:
Общежитие
Время:
ноябрь 2012 г.
Время суток:
вечер
Погодные условия:
обыкновенный калифорнийский осенний вечер
О флештайме:

0

2

После таких долгих размышлений по поводу того, что случилось на этой неделе, Лукас решился поговорить со своим старшим братом. Ведь это такое значимое событие в его жизни, которое перевернуло практически все с ног на голову. Правда, если подумать, то станет ясно, что ничего особо экстраординарного не случилось – просто те сомнения, которые закрадывались в голову Оливера – подтвердились.
Что, в принципе, неудивительно. После всех этих неудач с девушками, которые «случались» с парнем всегда совершенно по-разному. Хотя причины этих провалов он объяснить не мог. Возможно, что отсутствие особого желания, огонька в глазах являлось решающей «мелочью», которая влияла на вердикт девушки, с которой Эйвери-младший пытался что-то, так сказать, замутить.
Как бы то ни было, вернемся к нашим баранам, а именно – к Яну. Так звали соседа по комнате в общаге. Звали не потому, что он куда-то делся или исчез, а потому – что тот перестал быть простым соседом, заняв некоторую более значимую ячейку в иерархии ценностей Лукаса. Собственно говоря, об этом парень и хотел рассказать своему брату, думая о том, что не должен утаивать подобные события от столь близкого человека.
Мудрить с местом встречи братья не стали, так как это была другая ситуация, не требующая какого-либо пафоса или чего-то подобного, который образуется в атмосфере каких-либо увеселительных заведений. Правда, прогуляться в парке тоже можно было, но в итоге – встретиться решили в комнате Цезаря, в той же приснопамятной общаге.
Добежав до нужной двери, постучавшись в неё и не дождавшись разрешительного ответа, парень ворвался внутрь комнаты и застал Цезаря сидящим на кровати. Оли улыбнулся и одним прыжком приземлился рядом. На какой-то момент волнение и тревога исчезли, и парень решил сперва поговорить о чем-то более простом и добром, о чем-то повседневном, а не сразу ошеломлять брата и выпадать ему со своей ориентацией, как снег на голову.
-Хех, здравствуй, большой дядя, – улыбнувшись и похлопав по спине брата, поприветствовал Лукас. Затем он откинулся на спину, и наслаждался всем происходящим: вполне-таки семейная обстановка. Тут настроение паренька немного помрачнело, когда в голову пришла мысль о том, что во всем «произошедшем» надо будет уведомлять и родителей. Больше Лукас боялся реакции отца, чем матери. Учитывая его черствый характер и недоброжелательное отношение к всему нетрадиционному.
Поэтому Оли решил пока потянуть с этим, задумавшись над тем, вдруг Цезарь отреагирует как-то неблагоприятно для своего брата. А вдруг он меня пошлет, или наорет, – пронеслись мысли в голову Лукаса, но тут же исчезли где-то в далеком углу его сознания. Как бы то ни было – ему я сказать должен, но попозже, – мысленно улыбнулся Эйвери-младший и посмотрел на своего брата. Все эти раздумья заняли у него всего пару мгновений, поэтому тот не успел даже поздороваться.

+1

3

Смутное ощущение какой-то неправильности происходящего ненадолго посетило меня в тот момент, когда мы с Лукасом договаривались о встрече. Учась в одном университете, проживая в одной общаге, являясь далеко не дальними родственниками, мы должны выискивать какое-то особое время и особое место, чтобы просто поговорить. Это как-то "не так", не находите? Но с другой стороны, я довольно быстро нашел себе оправдание - мы уже давно не мальчики из соседних комнат, мы разлетелись в разные стороны, наши жизненные пути в определенном смысле разошлись, поэтому нет совершенно ничего удивительного в том, что есть необходимость перед встречей условиться. В особенности, учитывая тот факт, что я нечастый гость в общаговских стенах - только с кроватью мне удается поддерживать тесный регулярный, так сказать, контакт.
   Если честно, то и сегодня я планировал кое-что уладить с моим театром, но (гордись, Лукас!) отодвинул дела на потом - уж больно было любопытно, что же такого хочет преподнести мне малец - сомнительно, чтобы он жаждал встречи исключительно в интересах собственных родственных чувств, не имея никакого веского повода для встречи. Я предупредил Алексис, что увижусь с ней попозже, наспех перехватил круассанов в булочной напротив студии и к нужному времени явился в комнату общежития - так, будто она была моим рабочим офисом, где я назначал встречи партнерам и прочим лицам, с которыми был связан деловыми отношениями. Эта мысль меня здорово позабавила - я даже обнаружил на своем лице улыбку, которая, по всей видимости, явилась с осознанием того факта, что в последнее время вся моя жизнь исключительно распланирована что называется "от и до" - именно в таком ритме мне комфортно жить, именно в таком темпе я ощущаю, что чего-то в этой жизни стОю.
   Лукас не заставил себя долго ждать, надо отдать ему должное. С присущей ему манерой вести себя так, будто он хочет во всеуслышание проорать, что "жизнь прекрасна, черт возьми!", он нарисовался в дверном проеме раньше, чем я успел по-хозяйски открыть незапертую дверь (по правде говоря, он сделал это даже раньше, чем я успел оторвать задницу с места!), а затем выпал на кровать рядом со мной - воплощением занудства и озадаченности. Правда, я безбожно сгущал краски выражением своего лица - в данный конкретный момент я совершенно не думал ни о каких своих великих свершениях и был настроен едва ли менее легкомысленно и жизнерадостно, чем младший, но внешне выглядел именно так, как поспешил обозвать меня брат - эдаким затурканным бытовухой дядькой.
  - И тебе не сдохнуть, - беззлобно усмехнулся я, дружелюбно шлепнув кистью руки куда-то в область пресса Лукаса. - У меня не так много времени, поэтому давай, вываливай сразу, с чем пришел, - отчеканил я, снова возвращая на физиономию серьезное выражение. Впрочем, рядом с Эйвери-младшим мне с трудом удавалось сдерживать бущующее где-то внутри распиздяйство, поэтому я снова обмяк и, вторя его жесту, тоже  прилип спиной к стене: - На самом деле, я шучу, просто мне действительно до чертиков любопытно - что-то же у тебя стряслось, верно? - я прищурился. Главное, чтобы тема разговора была связана с ним, а не со мной, потому что мне вдруг подумалось о том, что Лукас до сих пор не в курсе моей жутко милой подработки в клубе, а об этом мне хотелось говорить сейчас меньше всего. По крайней мере, с ним. Это глупо, но я всегда стремился сохранять некий... семейный "престиж", что ли. На семейство Эйвери итак хватает ходячего безрассудства в лице Оли, так что лучше бы брательнику пребывать в счастливом неведении о том, что минимум одну ночь в неделю я бесстыдно свечу голым задом перед изголодавшимися по мужскому телу барышнями. Хотя, пожалуй, несправедливо ожидать от него полного отчета о жизни, не желая открывать взамен собственных тайн, но об этом я подумаю позже. Когда-нибудь.

Отредактировано Caesar Avery (2013-07-01 15:34:56)

+1

4

Оливер сидел, прижавшись спиной к стене, которая излучала приятную прохладу, как будто бы выполняла обратную функцию обогревателя. Правда, в ноябре это не являлось таким уж большим преимуществом в интерьере. Впрочем, это не имело в данный момент никакой важности, просто мысли паренька поплыли куда-то не в том направлении. Как обычно это бывает - человек хочет сделать что-то очень важное, и достигнув того момента, когда это возможно – начинает теряться, появляется неуверенность в себе и пропадает любое желание делать то, что хотелось.
Так и сейчас, сразу захотелось либо исчезнуть, либо притвориться какой-нибудь деталью интерьера. Занавеской, к примеру. Или же придумать быстро какую-нибудь другую тему для разговора, но на ум ничего ни шло, как назло. Закон подлости. Когда человеку надо молчать – в его мозг приходят сотни вариантов разнообразнейших идей для разговора. Когда же надо поговорить – все слова пропадают. Видимо, это все вызывает волнение, но точно в этом Лукас уверен не был, потому что отнюдь не считал себя мастером в психологии человеческих отношений. Хоть и любил повыяснять их в подходящие моменты.
Как бы то ни было, молчать сейчас уж точно не стоило, поэтому пришлось взять всю свою силу воли в кулак, вытянув её изо всех уголков своего сознания и подсознания и заставить себя говорить. Дружественный «отклик» брата по прессу Оли почему-то подбодрил, подтвердил его намерения, и он заговорил. Правда, черт, не совсем то, что хотелось:
- Не правда ли сегодня хорошая погода? – задал он вопрос и тут же немного покраснел, как будто какая-то маленькая девчонка в разговоре с мальчиком постарше, которая говорит какие-то глупости. Впрочем, это реально было глупостью. Все равно, что если бы он сейчас вдруг решил спросить, как дойти до библиотеки. Поэтому, не дожидаясь никакого ответа, Эйвери-младший выпалил истинную цель своей «проблемы»:
- В общем, знаешь моего соседа по комнате? Я хотел поговорить о нем, – опять же немного смутившись, произнес Лукас. Надо заметить, что смущение не относилось к доминантным чертам характера парня. Скорее наоборот, наглость и некоторая самоуверенность всегда была в нем. Хотя сейчас все его поведение вполне оправдывалось. Правда, перед самим собой. Для Цеза же все было совершенно непонятно, по крайней мере, по мнению Оливера.
Он подумал, что Цезарь мог воспринять эти слова, как жалобу или что-то подобное, типа Ян что-то сделал ему, обидел чем-то. Эти мысли почему-то сразу заставили улыбнуться паренька, вспоминая последнее времяпрепровождение с ним: лежали, обнявшись на кровати. О том, что Ян может обидеть его чем-то – не возникало и мысли, поэтому Лукас поспешил развеять эти возможно возникшие ошибочные понятия Цезаря, и продолжил свою «речь»:
- В общем, знаешь, брат, мне кажется, что я его люблю, – с огромными паузами, произнес Лукас и опустил взгляд. Слова давались ему с большим трудом и он ожидал реакции. Набравшись смелости, он взглянул в глаза Цеза.

+1

5

Погода? Да, действительно - отменная тема для беседы. О чем еще может спросить один брат другого, сидя в его комнате на его кровати, назначив предварительно встречу и... краснея, как школьник, которого уличили в подсматривании? Что? Лукас, ты серьезно? Ты краснеешь? Или, быть может, это свет так неудачно падает? Я даже подался немного вперед и повернул голову, подчеркнуто заглядывая в глаза брату и демонстративно рассматривая его лицо с характерным таким выражением собственной физиономии аля: "WTF?". Но уже в следующую секунду, после очередной фразы Лукаса я понял, что несколько поторопился со стадией "Это что за нахрен", потому что разговор о "соседе по комнате" виделся мне еще более несуразным и подозрительным, чем даже обсуждение погоды... Я буквально за секунду соорудил остроумнейший ответ - слепил его из сарказма и того юмора, который могут понять только два человека, у которых было совместное детство и общая семья (ну иными словами - братья, да), но, увы и ах, мне так и не удалось пустить эту шутку в  ход, потому что, воспользовавшись моим секундным замешательством, Эйвери-младший продолжил излагать суть проблемы, доселе видевшейся мне не то, что комичной, а в полном смысле слова дурацкой...
  - А... Ну... круто, и че? - рассеянно отвечал я, потому что в какой-то момент до меня просто перестал доходить смысл слов Лукаса (видимо, это была защитная реакция мозга - он решил дозировать поступаемую к сознанию информацию). Я пялился пару секунд на брата, как безнадежно зависший компьютер. Блымал глазами и жевал губу, пытаясь сообразить, что же в этой фразе было "не так".
  Дурацкий день. Начало вечера уже само по себе ознаменовалось упомянутым ранее "не так", а теперь еще и это - неидентифицируемое, странное чувство рассеянности, растерянности и потери связи с действительностью. Это похоже на то, как впервые садишься на аттракцион, переварачивающий тебя вверх тормашками и удерживающий там некоторое время. Мир переворачивается, из карманов высыпается все опрометчиво там оставленное, а ты висишь с этим странным чувством...
  - А... то есть... - я понял! ДА! Я понял! В моем мозгу вдруг зажглась яркая лампочка. Или даже нет, не так. Неоновая надпись "Сосед по комнате!". Сосед. Сосед - это вроде бы как существо с яйцами, потому как принципы расселения в университетских общежитиях именно таковы. Мальчики - с мальчиками. Девочки - с девочками. Далее в моем мозгу к неоновой вывеске "Сосед" подкралось продолжение из пяти букв - "Люблю". Цвета в неоновой вывеске были до безобразия несочетаемы и я, наконец уловив суть происходящего, картинно хлопнул  себя ладонью по лицу. Ладонь влипла в мой вспотевший лоб на долю секунды, а после сползла вниз в жалкой попытке смыть с глаз недоумение и шок. - Твой сосед - парень, да? - я изобразил пальцем некий жест, который в моем понимании должен был изобразить процесс раскладывания информации по полочкам. - Тебе кажется, что ты любишь соседа по комнате. Постой-ка, Оли... - я резко вскочил со своего места, прошелся к дальнему концу комнаты, а потом резко обернулся, как будто надеялся застать Лукаса врасплох и увидеть на его лице ехидную, гаденькую улыбочку - дескать, разыграл тут спектакль, а я лопух поверил. Но нет, ничего подобного не происходило. Лукас был по прежнему на своем месте и по всей видимости говорил вполне серьезно. - Слушай, ну это же бред, Оли! Это бред. Да за тобой девочки в очередь выстраивались. Ну не повезло с двумя...тремя...десятью - к черту это дерьмо, ну же, Оли! Не нужно делать поспешных выводов, в самом деле, - заключил я, но вдруг осекся, понимая, что сейчас ставлю брата в крайне неловкое положение - в случае, если он это все говорит серьезнее, чем могло показаться мне. Я глубоко вдохнул и уже спокойнее переспросил: - Ты думаешь, это не минутная вспышка? - еще мне хотелось спросить много чего, но я пока ограничился этим довольно общим вопросом и, чтобы брат не испугался моей первой реакции и не превратился в маленького колючего ежа, выставляющего иголки и закрывающегося от внешнего мира, вернулся на прежнее место. Попытался выглядеть спокойно, но нога, выстукивающая ритм по полу, упрямо не унималась. Ну и черт с ней - я  был немного взвинчен еще до нашей встречи, и дело вовсе не в этом странном известии.

+1

6

Оливер с полным смирением ждал реакции своего брата, какой бы она ни была. Как уже говорилось, вариации этой реакции могли быть самыми разными, но, вполне предсказуемы. Тем более, учитывая характер Цеза, она должна была быть бурной и не совсем позитивной. Даже, более конкретно, она должна быть негативной. Возможно, даже ожидался какой-нибудь удар в виде «прочистки мозгов». Обобщая все выше сказанное – Лукас был готов к любому повороту событий, но первые слова старшего брата повергли Оли в некоторый ступор.
Эта реплика никак не ожидалась парнем, поэтому он, расширив от полного удивления глаза, посмотрел на брата. Подразумевалось то, что Цезарю совершенно параллельно на то, что парой мгновений раньше сообщил ему Оли. Может быть, это шок? Может, он не понял того, что я сказал? Или ему на самом деле совершенно пофиг? С одной стороны, если брату на самом деле полностью нейтрально – это многое облегчало и не могло не радовать. С другой стороны – было задето самолюбие Оливера пофигизмом Цезаря. Поэтому, Лукас проигнорировал это словоизречение своего братца, так как не знал, как на него реагировать. И это было правильным решением, потому что через пять секунд мысли Эйвери-младшего о шоке его брата подтвердились.
- Кхм, да. Мой сосед – парень. И ты его знаешь – Себастьян,- подтвердил Оли и опустил взгляд в очередной раз. Подозрения о негативной реакции брата вернулись в голову Лукаса. - Нет, это не бред. И отнюдь не минутная вспышка.
Оливер отвернулся от своего брата и лег на живот, спустив голову с кровати, разглядывая какие-то крошки, валяющиеся на полу. Пол, кстати, был покрыт тонким слоем пыли. Было сразу видно, что Цез здесь появляется не особо часто. Но сейчас это совершенно не имело значения. Оли полностью поник. Не знаю, чего я ожидал. Но его ожидания, видимо не оправдались. Брат, естественно, захотел разубедить его. Правда, никакой «негативной» реакции не последовало, что не могло не радовать.
- Знаешь, мы даже хотим с ним заключить наши отношения в более официальном виде, – пробубнил Оливер себе под нос. Цезарь должен был услышать, комната не была такой огромной, чтобы звук терялся где-нибудь. Парень резко повернулся к своему брату и схватил того за руку, воскликнув: - И я решился довериться тебе, да! Ты второй человек, после Себа, который знает об этом. Никто из моих друзей ещё ничего не слышал по этому поводу.
Эйвери-младший ждал, наверное, какого-то совета или действия. Чего именно – непонятно. Плохое это чувство, когда ты что-то хочешь, но не знаешь – чего именно. Хочется залезть куда-то на стену, совершить что-то невероятное. И может тогда станет понятно, что же именно хотелось измученной на данный момент душе молодого человека. Ещё этот неровный ритм, который настукивал ногой Цез… Он несколько раздражал парня.

+1

7

Я был в откровенном замешательстве. Я не знал, стоит ли воспринимать это все всерьез даже после слов Оливера о планируемом бракосочетании (я говорил, что это бред? да? Ну в таком случае, это бред в кубе) - я прекрасно знаю непостоянную натуру своего младшего братца, прекрасно знаю, что он даже сам может быть твердо убежденным, что выбранная им позиция - твердая и непоколебимая, он может сам себе верить и обманываться. Но не я - я не верю, что все, так или иначе имеющее отношение к Лукасу, может быть величиной хоть сколь-нибудь постоянной. Поэтому мне сложно сказать однозначно - раздосадован ли я таким странным поворотом событий, огорчает ли он меня, вызывает гнев, или напротив - понимание, сочувствие, желание защитить от негатива со стороны окружающих.
   Я поворачиваю голову до боли в шее так, чтобы тело оставалось недвижимым, но взгляд моих глаз прямо упирался в возлегшую на кровати фигуру Лукаса. Я рассматриваю его и непроизвольно пытаюсь представить рядом с ним упомянутого Себастьяна. Нет ,черт возьми, я даже не знаю, кто он такой и как он выглядит, хотя в ответ на утверждение Эйвери-младшего о нашем знакомстве машинально кивнул - в сущности, это не имело значения. Поэтому я просто представляю рядом с Лукасом какого-то левого парня. Брезгливость? Отторжение? Нет, я не обнаруживаю в себе ни того, ни другого. Мне не фиолетово, мне не безразлично, что творится в жизни младшего, но, кажется, этот факт уместился в моем сознании где-то рядом с пониманием, что сегодня он надел серую футболку, а вчера ходил в белой. Возможно, причиной такого стойкого нейтралитета было в принципе отсутствие у меня категорически неприязненной позиции по отношению к любым проявлением нетрадиционной ориентации. Видимо, я давно привык к тому, что так или иначе, все окружающие меня люди делают свой выбор, и не мое это дело - каков он. Первым был Стефано, с которым я дружил со школы и который в один прекрасный день огорошил меня, когда я обнаружил его в постели с мужиком. Что я почувствовал и подумал тогда? Ни-че-го. Пусть спит, с кем ему хочется - главное, что не со мной. Я железобетон и монолит в своей гетеросексуальности.
  Я слабо улыбнулся, проследив за порывистыми движениями Лукаса - он вел себя, словно мое мнение и реакция для него значили очень много. Вероятно, так оно и было, что, без сомнения, не могло мне не польстить, ведь, кажется, куда больше его должно было бы заботить мнение отца - вот уж где действительно есть, чего опасаться, и есть, что терять. Если от меня благосостояние и кошелек Лукаса не зависит никоим образом, то от "папеньки" - еще как!
- Хэй, полегче, - беззаботно усмехнулся я, выдергивая свою руку - исключительно показушно и шутливо, не намереваясь показать этим свое неприятие новости. - Твои друзья...Если они друзья, им будет на это плевать, могу тебе точно сказать, - я взъерошил русые лохмы Лукаса, пытаясь этим жестом дать ему понять, что его новость, хотя и порядком шокировала меня, ничего не изменила в моем отношении. Осознавать это все было довольно странно и непривычно - но не более того. А еще, где-то глубоко внутри меня теплилось робкое предположение, что пройдет год-два-три, и Оли и думать забудет о произошедшем, оставив свой странный эксперимент там, где ему положено быть - в длинном списке вещей, которые должен попробовать за свою жизнь каждый чудак вроде него. - Заключить отношения в официальном виде? - внезапно переспросил я, хотя изначально эта фраза словно прошла мимо моих ушей, не зацепившись даже за нитку, их соединяющую. - Но... Лукас, зачем? - я еще не совсем понял, откуда в момент этого вопроса во мне зародилось странное злорадно-ликующее ощущение, какова была природа его происхождения и что оно означало, но в непосредственной связи с ним находилось имя, которое, начиная с университетских лет, я яростно выталкиваю из своей жизни - имя нашего отца.
   Кроме того, мне показалось, что вопрос прозвучал несколько бестактно и мог быть интерпретирован чем-то вроде "Трахайся с кем заблагорассудится, но нахрена документально фиксировать этот факт", хотя на самом деле я просто не видел точек соприкосновения у Мистера-Сегодня-Одно-А-Завтра-Другое, у этого воплощения фразы "Делаю, что захочет левая нога", а если короче - у моего брата, и понятия брака. Лукас и брак - это параллельные вселенные. А меня учили, что параллельное не пересекается.

+1

8

Оливер старался себя успокоить, оставив этот непривычный способ поведения для Лукаса. Заметив тот факт, что Цезарь полностью успокоился и уже приветливо улыбался – понимание начало доходить до Эйвери-младшего. Сразу стало понятно то, что Цезарь не являлся каким-нибудь гомофобом, которые яро гонят на всех тех, кто якобы нарушают естественность природы и так далее и тому подобное.
Хотя, если покопаться, гомосексуализм был и в древнем мире, если не всегда. Даже у животных он присутствует. Можно было неоднократно увидеть на улице, как какой-нибудь кобелек трахает другого пса, и они получают от этого  несравненное удовольствие. Правда, это нельзя назвать особо удачной аналогией, но примеров можно привести больше кучи. Какое людям дело до внутреннего мира других людей?
- Я и не говорил, что боюсь сказать это своим друзьям, – протянул Оливер уже практически спокойным голосом. И это правда – он доверял и верил своим друзьям. Тем более, среди них были как геи, так и лесбиянки, так и би. Можно сказать, что у парня много друзей, раз уж в них нашлись представители всех ориентацией. Эта мысль немного посмешила Лукаса, и на лицо слегка неуверенно выползла улыбка.
На вопрос о том, зачем ему нужен брак – он не знал ответа. Поэтому замолчал, чтобы подумать. Вообще, он, конечно, не был ни в чем уверен. Тем более в таком ответственном шаге. Оливер не привык выполнять такие решения в одиночку. Он просто-напросто не был к такому готов. Ему была необходима чья-то поддержка или помощь, или и то, и другое вместе. Конечно, вместе с Себастьяном уже было все обговорено, но с другими людьми, которыми были не менее близки и дороги – тоже стоило поговорить об этом. Самым близким он считал Цезаря, поэтому и торчал сейчас в его комнате, валялся на кровати и был в неопределенном эмоциональном состоянии.
- Брат, ну ты же знаешь меня. Я не могу быть ни в чем уверен. Я пришел за помощью, поддержкой или советом. Пойми меня, пожалуйста, - с каким-то несвойственным отчаянием в голосе проговорил Оливер, которое он мог допустить только в разговоре с действительно близким человеком. На данный момент он был уверен в своих чувствах к Себастьяну, потому что это неизмеримое чувство истинного счастья – когда ты просто рядом с ним. А если он ещё и в объятиях, или губы соединяются в страстном поцелуе – то это все, клинический случай. Можно смело уплывать в мир нирваны и не возвращаться оттуда никогда.
- Я уверен только в одном – в своих чувствах к Яну. По поводу брака… – Оли сделал короткую паузу, чтобы сообразить, что именно сказать: - Я хочу этим показать, что я не боюсь осуждения со стороны. И это, наверное, одна из главных причин. На одном вздохе произнес Лукас и опять немного задумался. Ведь, с другой стороны, этот брак будет ограничивать во многом свободу жизни парня, чего он очень сильно не любил. Но ведь все это будет зависеть от того, какие отношения с Себастьяном, а они – по крайней мере, сейчас – идеальные.

+1

9

Когда в моей жизни что-то кардинально меняется, когда я стою на распутье, от которого зависит если не все, то очень многое, мне свойственны сомнения и нерешительность, какой бы бравадой я ни увенчивал каждый свой шаг и поступок. Я могу думать дольше, чем должен себе это позволять, я могу сто раз передумывать и менять решения, но я никогда не ищу помощи, поддержки и уж тем более советов. В этом весь я. И в этом самая главная разница между мной и Лукасом, надо думать. Поэтому таки нет, мне сложно было решительно кивнуть в ответ на это теплое братское "пойми меня". Не пойму, потому что сказать об обратном было бы тождественно лукавству - человек может понять только то, что испытал на собственной шкуре или что ему свойственно. Только ревнивец поймет ревнивца, только эгоист поймет сложную философию другого эгоиста. А мы с Лукасом разные. Так что единственное, что я могу сделать - это не произносить вслух, не озвучивать эту мысль.
   Я серьезно смотрел на брата, позволяя только уголкам губ подрагивать в спокойной улыбке. Эта улыбка не относилась ни к чему из того, что он говорил. Она была вызвана тем самым чувством радостного предвкушения и сладостного злорадства - и теперь я со всей ясностью осознал, откуда все это. Я просто представил, какой будет реакция отца на известие. Я кистью собственной фантазии обрисовал его потрет в тот момент, когда он осознает сказанное Лукасом - и портрет с его мимикой был настолько красочным и живописным, что не мог оставить меня равнодушным. Получай, Себастьен Эйвери! Ты считал меня, выбранный мною путь сплошным разочарованием? Так получи же по заслугам еще и от младшего отпрыска! Может быть, хотя бы это заставит тебя понять, что каждый из нас, хотя и носит в себе твои гены, имеет право на свой жизненный путь и вовсе не обязан сколь-нибудь считаться с твоими предпочтениями.
  Я был уверен, что это будет серьезным ударом, что отец будет в ярости, хотя и не брался пока предполагать, каковы будут последствия конкретно для Лукаса. Но, движимый эгоистичным чувством отмщения, я злорадствовал. Это было неправильно - стоило бы подумать о том, что для Лукаса это все не сулит ничего хорошего, но я не мог себя перебороть. Злорадство и тихая гаденькая радость сделали мой вечер!  Кажется, в этот момент я искренне зауважал Лукаса.
  - Если ты уверен в своих чувствах настолько, что готов о них заявить, не боясь осуждения со стороны, - вкрадчиво и размеренно начал я, чтобы за этим умиротворяющим тоном голоса скрыть свое внутреннее ликование. - то тебе не нужны ни моя помощь, ни поддержка, ни совет. И знаешь, я тобой горжусь, Эйвери-младший. Может быть, это и не самый офигенно крутой выбор в твоей жизни, но ты наконец сделал его сам. Мне нечего тебе посоветовать, кроме того, чтобы ты просто продолжал гнуть свою линию. Ты ведь... Ты ведь не отступился бы от намеченного, если бы я, скажем... вместо помощи, поддержки и совета вылил на тебя ведро помоев негодования? - я доверительно потрепал Оливера по плечу. Ну же, давай. Скажи, что ты не отступился бы. Мне приятно, что тебе важно мое мнение, но твое собственное тебе должно быть важнее.
  Я  снова встал с кровати и в каком-то неожиданном порыве братских чувств опустился на колени так, чтобы мое лицо было строго напротив лица брата, после чего осуществил захват его шеи стальной хваткой ладони и вжался лбом в лоб младшего - этот жест был чем-то сродни тому, как один боец пытается внушить другому уверенность:
  - Слушай сюда. Если ты решишь еще что-то кардинально изменить в своей жизни, а кто-то будет совать свой нос и диктовать тебе, что делать... Покажи ему фак, ок? Даже если это буду я, - вообще-то, опрометчивый совет, если Лукас решит начать творить какую-то действительно нездоровую херню (не знаю... зоофилия, некрофилия, наркота или сатанизм, к примеру), восстающую против всего разумного, но сейчас эти слова звучали красиво - а я, как режиссер еще не по профессии, а лишь только по своей внутренней сущности, всегда заботился об этом в первую очередь. Даже если реплика - полная чушь, в одной конкретной ситуации она может быть самым выразительным средством донести суть.

+1

10

Из-за всех этих слов и мыслей, эмоций, которые возникли у него от воспоминаний того, как проходит время рядом с Себастьяном – Оливер стал чувствовать себя более уверенным и, вроде бы, окончательно успокоился. После слов Цезаря он вообще мог считать себя счастливым. И это без замедлений отразилось на его лице лучезарной улыбкой, той самой, которая практически всегда торчала на его довольной мордашке. Хорошо это – когда все, что происходит – устраивает тебя в полной мере. Гармония, идиллия, счастье.
Правда эти три понятия далеко не всегда сосуществуют вместе, гораздо чаще они встречаются по отдельности, потому что из одного вытекает другое, вследствие чего возникает и третье. Но вот именно в данный момент – все было просто превосходно. В другом конце коридора, там, в комнате, его ждал Себастьян. Здесь – его самый близкий человек – родной брат Цезарь. Где-то в Сакраменто другие его родные и близкие люди, все рядышком. Это не может не радовать. Если же захочется побыть одному – место уединения можно найти всегда, если чуть-чуть подумать.
В общем, прямо говоря, сейчас Лукас был рад. Рад тому, что нашел понимания и своеобразной поддержки у Цезаря. Хотя тот, в свою очередь, не особо показывал это. То было видно и по его словам, и по виду. Правда вот этот последний «жест», точнее действие, когда «лоб в лоб» - это напомнило сразу бокс, когда тренер во время передышки дает указания своему бойцу. Вселяя в него силу и уверенность в том, что он поборет всех и вся. Так и сейчас, это вселило в парня уверенность в том, что он справится с любыми жизненными проблемами, которые могли появиться у него на пути.
За это Оливер был безгранично благодарен своему брату, но не мог выразить это словами. Поэтому, вырвавшись из этого «заключения», Лукас сам заключил своего брата в крепкие, насколько это было возможно, объятия и произнес: - Спасибо тебе, брат. После вот таких моментов единения с родным человеком – на душе становится ещё лучше. Оливеру захотелось скакать, прыгать, веселиться. Можно было сходить куда-нибудь в клуб, выпить. Но перед этим стоило обсудить ещё один вопрос, который волновал нисколько не меньше всего происходящего.
- но как на это отреагирует отец? – спросил Эйвери-младший, немного помрачнев. Он снова представил себе его реакцию. Все могло быть так же неожиданно, как и реакция Цезаря. Но вероятность этого была равна одной десятой процента из ста. Поэтому следовало бы думать не о том, что «вдруг повезет» или «а вдруг не попадет», а о том, какие может вызвать последствия это признание, и каким образом с ними стоит бороться. Ведь, к примеру, папаша может перестать финансировать своего сыночка, который явно огорчит его своим «объявлением». Тут, конечно, был выход – найти себе работу, совмещать её с университетом. Но разве это для такого человека, как Оливер? Работать в таком возрасте? Не смешите.

+1

11

Я сентиментален. Я помню даты и все такое. Но сентиментален где-то настолько глубоко внутри себя, что преимущественно создаю о себе впечатление, как о человеке если и не сухом, то достаточно скупом на эмоции. Но вообще я не такой, да. Поэтому ладно, Лукас, ты можешь меня обнимать и я даже не буду сейчас коситься по сторонам и ворчать, дескать, "эй, полегче, что подумают люди?". И я даже похлопаю тебя по плечу. Потому что ты мой брат.
   Это неловкое чувство, когда тебе кажется, что ты выглядишь лучше, чем хочешь казаться - я не знаю, чем его объяснить. Но у меня, как правило, что касается личных качеств, то желание в точности противоположное - да, я хочу казаться лучше и круче всех, что касается профессионализма, но если вы говорите о самом добром, самом лапушном, самом честном и внимательном - то нет, увольте, я не хочу принимать участие в этом конкурсе.
   С этими смешанными мыслями я тактично завершил наши братские объятия и буквально тут же получил подпитку своему душевному равновесию - Лукас озвучил вопрос, который неоднократно возник в моей голове с того момента, как брат сообщил мне главную новость своей жизни. И если Лукаса, кажется, этот вопрос вгонял в уныние, то  я, сколько бы ни старался себя пересилить, так и не сумел выдавить хоть каплю скорби. Да хотя бы даже захудалую борозду напряжения на лбу... Напротив, мое лицо в этот момент стало в один в один похожим на ехидную рожицу Кевина МакАлистера - известного героя семейной комедии "Один Дома" в момент произнесения им сакраментальной фразы "Моя семья во Флориде, а я в Нью-Йорке!". Разве что от характерного движения бровями я отказался - должна же была хоть в чем-то выразиться моя мифическая солидарность с братом, раз уж я не смог выдавить из себя заветного "О, Лукас, я тебя так понимаю...!". Секунда-другая моих размышлений ознаменовалась тем, что теперь я вообще не мог сдерживать своего откровенного ликования, и, чтобы Оли не смог расценить это превратно, предпочел пояснить первопричину своего злорадства:
  - Ооо, он будет в ярости! - нет-нет, я не совсем то хотел сказать, но оно само вывалилось. Оно перло из меня, как дрожжевое тесто из кадки, опрометчиво оставленной на произвол судьбы нерадивой хозяйкой. - То есть... - я сдавленно кашлянул, подавляя смешок. - Я хотел сказать... Да к черту! - мне надоело делать вид, что меня огорчают перспективы отцовского гнева и растянул губы в гаденькой улыбке. - Лукас, я бы отдал штуку баксов первому попавшемуся бомжу, только чтобы увидеть лицо папаши в тот момент, когда он узнает! Аххахаха, прости брат, но это будет жутко забавно. Я тебе, конечно, не завидую - тебе следует быть готовым к любым последствиям. Например, меня он лишил карманных денег - а чего лишит тебя... Лотерейный билет, знаешь ли, - я понимал, что все, что я сейчас говорю, на самом деле для Лукаса что-то из области трагедии, а на мне сейчас лежала ответственность за то, чтобы помочь ему это как-то пережить, поэтому торопливо добавил эдакую ложку меда в бочку дегтя: - Не волнуйся, брат. Жить тебе - "осталось недолго" - любезно подсказало сознание. -  есть где, если что. А карманные деньги... Заработаем. Я так живу уже не первый год. Привык. К тому же, уверен, мама будет менее категоричной. Только ты это...если надумаешь ему сказать, не забудь меня предупредить. Хочу это видеть...То есть... Я хотел сказать... ну чтобы я был рядом в такой момент, и все такое, - я усмехнулся, словно говоря Лукасу:"Прости мне мой цинизм и сарказм, но ты же знаешь - я такой". Не думаю, что Оли мог бы обидеться на такое, казалось бы, бесчувственное и безразличное мое отношение к ситуации. Думаю, он прекрасно знает, что я с ним, я на его стороне и готов помочь и поддержать, чем смогу. И для этого вовсе не обязательно делать вид, что меня эта ситуация не забавляет. - Если хочешь, я для поддержания командного духа скажу ему, что подрабатываю стриптизером, - неожиданно серьезно добавил я, подумав с секунду. Я все равно давно собирался рассказать об этом Лукасу, чтобы не слишком удивлялся, если вдруг от кого-то услышит (кажется, чем дальше, чем меньшей тайной это становилось в стенах Университета), и сейчас момент мне показался вполне подходящим. - Может, он переключит часть своего гнева на меня и тебе достанется меньше. Мне-то уже терять нечего, - я встал и отошел к окну, будто бы что-то там заинтересовало меня. На самом же деле я краем глаза следил за реакцией Лукаса. Интересно, он поверит в то, что я сказал? А если да, то будет ли удивлен и насколько?

+1

12

Оливер мысленно прокручивал в своей голове разнообразные вариации реагирования всеми любимого папаши. Он уже не допускал никакой милости в этой ситуации. Сейчас это выглядело бредом, хотя пару минут назад казалось вполне возможным. Просто тогда продолжалась длиться эйфория от реакции брата. Нельзя было сказать, что Лукас любил своего отца. Тот не сделал для него практически ничего, не считая достаточно крупных финансов, потраченных на обеспечение «хорошей жизни». Вот внимания и любви как-то не хватало. Этим его обеспечивала мать.
Поэтому Оливеру было совершенно наплевать на всю эту моральную хрень. Ему было полностью параллельно, как и что о нем станет думать его отец. От этого мало что поменяется. Единственное, что могло в этом случае волновать – это то, что папаше вздумается прекратить его финансирование. В голову ещё вдруг пришла мысль о переводе в другой университет, но парень откинул её сразу же, так как она выглядело довольно-таки нелепо, честное слово. А то, как отзовется об этом его мама, не казалось для Эйвери-младшего какой-то проблемой. Она всегда была вполне снисходительно и отличалась достаточной толерантностью ко всему происходящему на этой планете.
Услышав в словах своего брата некоторое злорадство, Оливер мысленно усмехнулся. Тут узнавалось поведение его братца. Цезарь старался скрывать свои истинные чувства, вуалируя их в какое-то наигранное сожаление, но в итоге сдался. Что, в принципе, не было удивительно. Правда, Лукас почувствовал из-за этого какое-то тепло к своему братцу за то, что тот хоть сколько-то, но волновался за него. И даже какую-то долю времени пытался не обидеть и не расстраивать парня. Естественно, Оли не стал на это обижаться, так как это было бы величайшей глупостью. На лицо выползла улыбка.
- Ахаха, я в принципе понимаю, – уже спокойным, с некоторой капелькой веселья, короче, своим голосом произнес Оливер. На его мысли налетела успокаивающая буря, разметала во все стороны разнообразнейшие сомнения и тревоги и оставила, как обычно, одни только позитивные мыслишки. Так было всегда. Возможно, это одна из немногих постоянностей в непостоянстве характера Лукаса, прошу прощения за тавтологию. - Если ты обязуешься помогать мне, то тогда я спокоен, – улыбнулся Эйвери-младший и поднялся с кровати.
Правда, это было ошибочным поступком, пожалуй. Потому что следующие слова вогнали парня в некоторый шок. Реплика Цезаря о стриптизерстве могла иметь разные истолкования. К примеру, Цез мог просто-напросто пошутить таким способом, чтобы поддержать своего младшего братца. Но вдруг это правда? По виду старшего брата нельзя было сказать точно совершенно ничего. Тот мог врать так красноречиво, что всем казалось, что это правда. И точно также выдавать свою правду с такими «специями», что её все принимали за ложь.
Поэтому, сделав несколько мысленных усилий, парень спросил: - Ты это серьезно? Конечно, если это было правдой, то тогда – Какого хрена я не знал об этом раньше? Но тут сам собой вылезал ответ. Цезарь не должен был отчитываться за все свои поступки и решения перед своим младшим братом. И требовать этого было бы достаточно глупо. По крайней мере, так считал Оливер. Правда, тот факт, что он узнает о «вещах» далеко не в числе первых – несколько обижал столь измученное в последнее время самолюбие.
- Ежели это правда, и если отец лишит меня финансов, буду тебе помогать, – усмехнувшись, нашел что ответить Лукас. Его внешний вид снова приобрел краски. А шок, который красовался на лице несколько секунд – испарился, дав место привычному выражению: улыбка, озорные глаза, по которым нельзя было прочитать никаких намерений. Будь они позитивными, или же негативными.

+1

13

Никогда не думал, что наступит такой момент, когда мне придется нести ответственность не только за себя, но и за младшего. И Оливер своей фразой о помощи с моей стороны как раз нагнал на меня подобные мысли, заставив на несколько секунд погрузиться в неведомую атмосферу, когда реально что-то кому-то должен, и от этого "чего-то" кто-то зависит. Никогда не думал, что такой момент наступит так рано - было бы точнее сказать именно так, потому что в целом я предполагал, что с того момента, когда я назову Алексис своей женой, этим "кем-то" станет она. И мне не очень нравилась мысль содержать Лукаса, в особенности, учитывая, что он не привык отказывать себе во всяких глупостях и развлечениях. Тогда бы мне, пожалуй, пришлось бы пахать в три смены и надолго забыть о реставрации театра. Но с другой стороны, я вдруг отчетливо осознал, что, случись подобное, я бы ни за что не отказался от такой ответственности - я любил Лукаса и кроме того, это было что-то сродни игры на "слабо", от которой я никогда не находил в себе моральных сил отказаться. Я всегда и всем стремился доказать, на что способен, поэтому даже в такой странной щекотливой ситуации рвал бы задницу за то, чтобы не выглядеть слабаком, ни на что серьезное не годным и не способным.
  Но, кажется, даже сам Лукас всерьез не верил в то, что он внезапно лишится финансирования, потому что он быстро переключился на тему по его мнению, видимо, более интересную - я подозревал, что она вызовет в нем такое живое любопытство, а наряду с ним еще и сомнения. Я сдавленно засмеялся, опуская глаза и скрещивая руки на груди - инстинктивная психологическая реакция - "я в домике, я ото всех закрыт":
- Ахахаха, да, черт возьми, я серьезно, Оли! - если на первых словах я говорил хотя и твердо, но все же в определенной мере вкрадчиво, то к концу фразы вышвыривал из себя звуки едва ли не  с вызовом. А что, Лукас? Ты думал, я не способен на бесшабашные поступки? Я внезапно расцепил руки и в каком-то неопределенном жесте взмахнул ими в разные стороны, дескать, да, любуйся, это я, твой брат и по совместительству стриптизер. - О да, братья Эйвери взорвут зал... Но учти, я не танцую в гей-клубах, - предупредительно добавил я. Это была шутка, да, поэтому, озвучив ее, я криво усмехнулся, пытаясь мысленно оценить, насколько она уместно или неуместно прозвучала. Я пока не был вполне уверен, является ли тема ориентации больной мозолью младшего, или же ему действительно глубоко плевать на все это - как если бы он был чернокожим и я шутил над цветом его лица. Я в несколько шагов приблизился к Оли и шутливо саданул его кулаком в плечо. - Ты же не будешь обижаться, если я буду периодически на эту тему над тобой подтрунивать, да? Мне ведь можно, как старшему, да? - в самом деле, я не имел ввиду ничего дурного и уж точно не хотел задеть побольнее. - Представь себе, Лукас, ради денег я и не на такое могу пойти, - сегодня у нас день откровений, или как? Мне внезапно захотелось рассказать Эйвери-младшему еще кое-что, будто этим я мог компенсировать всю его неловкость, которую он, вероятно, испытывал, намереваясь выложить мне всю правду-матку о его новой жизни. - И стриптиз - это меньшее из зол, пожалуй... Месяц назад я повел себя, как последняя шлюха и буквально продался за приличную сумму денег, чтобы купить свой театр. Если Алексис об этом узнает... - я не хотел думать о том, что будет, если узнает Алексис, хотя где-то в глубине души мне, наверное, все же отчаянно хотелось, чтобы здесь и сейчас присутствовала именно она. Чтобы уже знать, что все позади. - Я бы предложил и об этом рассказать отцу, чтобы он мог в полной мере оценить, что сын-гей - это, возможно, лучший вариант, чем сын-стриптизер и недо-шлюха, но... - несуществующий аргумент так и повис паузой в воздухе, потому что объективных причин я назвать не мог, но был уверен, что Лукас прекрасно понимает, что это "но" действительно имеет место быть. - Вобщем так, - я принял позу "руки в боки", давая понять, что намерен расставить точки над "и" и подвести беседу к ее логическому концу. - Ты особо не трепись о том, что я тебе сказал - это раз. Давай решим, когда навестить предков и сообщить им нашу... эм... "новость" - это два. И третье - давай уж как-нибудь познакомь меня получше с твоим этим Себастьяном, потому что я, хоть убей, нихрена не помню, как он выглядит.

Отредактировано Caesar Avery (2013-07-10 21:34:25)

+1

14

После слов Цезаря о том, что он был полностью серьезен – парень немного задумался. Если честно, он никак не ожидал подобного от своего брата, который являлся для него каким-то авторитетом. Он всегда считал, что у Цеза можно чему-то научиться, взять в каких-то ситуациях с него пример. Но данный случай выбивался из колеи, ставя Оливера в ступор. Он не испытывал сейчас никаких негативных чувств по отношению к своему брату, просто несколько задумался над тем, как такое могло случиться с ним? Неужели он пошел на это из-за того, что не было денег? Верилось в это почему-то с трудом.
Лукас относился к стриптизу больше положительно, чем отрицательно. Он и сам не раз танцевал его – правда, чаще всего, для прикола, развлечения, получения удовольствий. И то, все те случаи были перед близкими людьми. А демонстрировать свое тело перед толпой незнакомцев – это было чем-то странным, и, пожалуй, даже интересным. Да, именно интересным. Оливер никогда не испытывал никаких подобных чувств, какие, наверное, должны быть у стриптизера – и это его крайней заинтересовало. Если отец на самом деле лишит его финансов – то ему вряд ли что-то помешает наняться в какой-нибудь клуб. Правда, это может не разрешить Себастьян. Тем более, учитывая приближающуюся свадьбу. Все было несколько сложнее, чем казалось на первый взгляд.
- Ну, я скорее не гей, а би, поэтому не побрезгую и обычным клубом, - шутливо произнес парень, но давая понять, что теперь он более серьезен в своих словах. А вообще, мысль о том, как отреагирует отец на то, что оба его сына пошли какими-то левыми обходными тропинками в своей жизни – вгоняла в страх. Впрочем, они оба уже не такие маленькие, чтоб ими командовал их папочка, каким бы грозным он не являлся или казался. Они вполне могли сами решать, что им делать, и как им жить.
- Обижаться я не буду, пожалуй, - улыбнувшись, произнес Эйвери-младший, и сунул свою руку в волосы Цезаря, немного их поворошив. -Думаю, у меня теперь тоже есть повод для подтрунивания? – шутливо спросил парень, и в голову пришла мысль-вопрос – Интересно, а ему нравится эта работа? А какие чувства он испытывает? Или это лучше не спрашивать? – но разве Лукас мог молчать, узнав такие пикантные подробности из жизни своего брата, раз уж тот доверился ему – то он наверняка знал, что за этим последует расспросы.
Только Олли хотел задать этот вопрос, как опять несколько был ошарашен. Оказывается, его брат не только танцует стриптиз, но ещё и продает свое тело. Или не продался? Хрен его разбери, словосочетание «буквально продался» немного путает мои мысли.
- Проституция – одна из самых древних профессий человечества, - заумно начал парень, но тут же перевел все в шутку, так как не мог долго держаться серьезным в таких щепетильных ситуациях: - У меня появился ещё один повод для подтруниваний! – воскликнул он, с выражением на лице полного счастья и радости. Впрочем, это было несколько странным. Правда, разве что-то странное было непривычно для Оливера? Нет, это было самым естественным для его характера и поведения, и Цезарь об этом знал. Поэтому никакой обиды не должно было последовать.
- Ты представь, как на это отреагирует отец! Ладно, если бы только один сын – но двое.. Это двойной урон! – мысленно пришла ассоциация - это же, черт возьми, комбо! - А как переживет подобное мама? Может быть, я все-таки один переживу это унижение перед родителями, а ты потом просто поддержишь меня? Или, может быть, вступишься в разговор, защищая меня? – с некоторой надеждой предложил Лукас, подумав о своих родителях.
- И все, что ты мне рассказал – конечно, никуда дальше меня не пойдет. А по поводу Себастьяна… – в речи Оливера получилась некоторая пауза: Это будет походить на то, что я начну его знакомить со своей семьей, – усмехнулся Эйвери-младший. Он не имел ничего против того, чтобы познакомить Цезаря с ним. Ему было бы даже интересно понаблюдать за этим.

+1

15

Би? Ну что ж,  это звучало чуть более многообещающе. Волей-неволей я поймал себя на мысли, что где-то внутри себя держусь за эфемерное "а может быть он перебесится?", хотя, как уже говорил неоднократно, никогда не был гомофобом и прекрасно сосуществовал  с представителями этой ориентации. Даже более того - я настолько близко общался со Стефано, что меня как-то подозревали в романтических отношениях с ним, на что мне было, откровенно говоря, глубоко и вдохновенно плевать. Я мысленно упрекнул себя за то, что делаю разделение между тем, каким бы мог быть мой брат и какой путь он выбрал.
  Усмехнувшись, я высвободил голову от цепких пальцев брата - очень милый братский жест, на самом деле, но уж слишком прочно он у меня связан с другими воспоминаниями. Скажу больше - это мой небольшой фетиш и, будь на месте руки Олли рука Алексис, я бы уже оказался ужасно далек от темы разговора.
  Я был признателен Эйвери-младшему за ту легкость и несерьезность, с какой он принял мои слова о "древней профессии", потому что на самом деле мне не так уж хотелось сейчас выставлять напоказ всю свою подноготную и рассказывать о том, как не смешно это было на самом деле, и что все выглядело и чувствовалось далеко не так просто, как я преподнес, что дело было даже не в формальном сексе за деньги, а в гораздо большем, что, даже фактически так и не совершив акта, я все равно продал себя с потрохами... Я еще раз мотнул головой, будто на сей раз высвобождаясь от невидимой ладони воспоминаний, приплюснувших шевелюру.
  - Мама... Мама - человек творческий, от нее можно ожидать разве что легкого недоумения, но впоследствии - понимания, я уверен в этом. Но она слишком часто позволяет отцу манипулировать собой, хотя... это не наше с тобой дело, - резонно резюмировал я, динамично съезжая с нелюбимой темы. - Давай так, - в словах Олли была определенная логика, поэтому я, уцепившись за рациональную мысль, решил ее развить должным образом. Для этих целей я снова опустился на диван, приняв позу "полулежа", закинул за голову руки и внимательно посмотрел на брата. - Ты начнешь, как говорится, а я подхвачу. Если говорить более предметно, предлагаю поехать к родителям, и, когда перейдем от этапа "какделаканья" к сути вопроса, ты начнешь. Скажешь, как есть, а там уже, глядя на реакцию предков, будем действовать по ситуации. План "а" - я вступаю в разговор и огорошиваю Себастьена, - я запнулся, понимая, что выходит нехилый каламбур, хотя имена все же и отличаются на одну букву. - отца, то есть, - поспешил пояснить. Однако это слово резало мне слух, потому что я уже давно привык называть предка исключительно по имени. - Вобщем, вступаю я, совершаю отвлекающий маневр. Если нужный эффект будет достигнут - хорошо. Если нет... выкрутимся. Ну а там... - я привстал и легонько ткнул кулаком в грудь младшему. - Все наладится, мелкий, я уверен. И да, не надо никаких "знакомств с семьей" - это звучит как-то слишком формально. Я ведь вроде бы как тебе еще и приятель, а? - с шутливым вызовом переспросил я у брата, протягивая руку к мобильнику - вспомнил, чем был занят до этого разговора и, раз уж все разрешилось благополучно, подумывал о том, чтобы вернуться к делам. - Слушай, я тут кое-чем занят был... Не хочу показаться свиньей и все такое. Знаю, мы сейчас не так часто проводим время вместе, поэтому давай я закончу со своими делами и сходим куда-нибудь вместе. Можно даже сегодня. Можно даже как раз с Себастьяном. Можно даже на мой стриптиз, - последнее было шуткой, если что. И звучало шуткой, я уверен. И Олли, знавший меня практически два десятка лет просто обязан был уловить эти флюиды несерьезности, потому что... Потому что я, несмотря на то, что оставил между нами сегодня минимум секретов, пожалуй, еще не был к этому готов.
  Я сегодня был какой-то неприкаянный - вставал-садился-ходил по комнате-опять садился... И, дабы не нарушать эту добрую традицию, опять подорвался со своего места - все равно мне пришлось бы это сделать, чтобы закрыть дверь за Олли.

0

16

Офф: лал, я во всех своих отыгрышах начал от первого лица писать, тут тоже не будет исключением, пожалуй
Я был полностью согласен со всем тем, что произнес сейчас мой брат. Он, как и всегда, показал с себя с наилучшей возможной стороны. Поддерживая свой авторитет и статус «старшего брата». Я не ошибся в том, что решил обратиться к нему, рассказать ему все и попросить помощи, совета. Впрочем, я не знал, что именно мне хотелось от него услышать или получить. Просто бывает так, что в жизни случается что-то такое, что ты не можешь хранить в тайне. Это что-то будет заставлять тебя поделиться с этим кем-нибудь. И настанет тот чудесный момент, когда ты, наконец, все выложишь, как на блюдечке. И у меня этот момент настал. Причем, это «что-то» сразу перестало быть тайной. Ведь если я все-таки решусь на свадьбу.. это уже точно не станет ни для кого секретом.
И, пожалуй, теперь я был точно уверен в том, что не боялся ничего, связанного с Себастьяном: ориентации, разговора с родителями, возможной свадьбы, возможного отношения людей к нему после неё. Ведь даже в Америке, несмотря на всю её толерантность, найдется гомофобов на целый город, а то и больше. Вообще, в принципе, меня мало волновал тот факт, что ко мне кто-то станет иначе относиться. В своих друзьях я был уверен, в брате тоже. Остальные практически не волновали.
Услышав последние слова, я не смог удержать улыбки. Шутливое приглашение на стриптиз было настолько шутливым, что я даже не стал обращать на него внимания. Конечно, можно было бы прикольнуться и сделать вид, чт я воспринял эти слова всерьез. Но не хъотелось этого делать. Сейчас это было несколько неуместно, потому я просто улыбнулся, кивнул головой.
- Хорошо, тогда я пойду, - произнес я, поднимаясь вслед за братом. Как-то не хотелось уходить, пригрел себе место, как говорится. Но надо и честь знать, тем более мы стопроцентно когда-нибудь ещё пересечемся в ближайшем будущем. Вот только по поводу знакомства с Себастьяном я не был уверен. Правда, если подумать, все равно скоро все будут знакомы. Это всего лишь вопрос времени.
Я повернулся к двери, и вышел из комнаты, не прощаясь каким-либо особенным способом. Мне было достаточно того, что я сказал, что «пойду». Это автоматически освобождало меня от каких-либо прощаний, по крайней мере, так думал я.
Офф2: как-то мало у меня получилось х)

0

17

Игры нет, тема в Архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » By the way;