Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Два циника и праздник лицемеров


Два циника и праздник лицемеров

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Участники: Moira Thompson, Walter Cowan
Место: Sunset blvd, 13
Время: 31.12.2011/01.01.2012
Время суток: ночь.
Погодные условия: дует лёгкий ветер, безоблачно, достаточно прохладно.
О флештайме: как оказалось, одиночество может подтолкнуть к весьма странным поступкам. Например, пригласить к себе малознакомую женщину встретить Новый год. Или принять подобное приглашение от малознакомого мужчины. Это при условии, что праздник особого восторга не вызывает ни у приглашающего, ни у приглашённой. Но на что только ни пойдёшь, чтобы разбавить обыденность чем-то новым, хотя бы новой компанией.

+1

2

Я в последнее время как-то странно себя веду, - мысленно обратился Уолтер к своему отражению в чайнике, отчего-то задержав на нём взгляд. Ладно пригласить женщину поужинать в ресторан, это вполне нормально. Но является ли нормальным на второй встрече пригласить её к себе провести вместе новогоднюю ночь? Учитывая тот факт, что Уолтер и вовсе мог просто лечь спать, наплевав на все традиции и проигнорировав всеобщий восторг. И вообще он не видит в этом празднике смысла. Наступление очередного года - естественное течение времени, зачем как-то выделять этот момент среди остальных? Уровень полезности у этого тот же, что и у Рождества, и у дня рождения, и вообще у всех прочих праздников. Впрочем, зато есть повод побездельничать и отдохнуть, год и в самом деле выдался насыщенным. Но всё это нисколько не умаляло удивительности того факта, что Уолтер вдруг вздумал изменить своему обычного скептицизму насчёт это праздника. Что его дёрнуло пригласить Мойру Томпсон к себе, он и сам толком не понимал. Она его, конечно, заинтересовала, и после того совместного ужина мужчина только убедился, что телеведущая - личность весьма незаурядная, но чтобы вдруг ни с того ни с сего надумать вместе с ней праздновать день, в котором писатель не видел смысла... Это что-то новенькое.
Открыв холодильник, Коэн взял бутылку шампанского, затем захлопнул дверцу и вернулся в гостиную к мисс Томпсон. Он посчитал, что вместо основательного пира им больше подойдут посиделки с лёгкими закусками, потому празднование (хотя, слово для этих посиделок, пожалуй, слишком громкое) было перенесено из столовой сюда. Закуски и напитки расположились на кофейном столике, пододвинутом ближе к дивану и креслам, телевизор работал, но звук был отключён - на одном из каналов в углу были часы, а точное время сейчас знать было как нельзя кстати. Вообще, обстановка была какой-то очень уж интимной для обыкновенных посиделок малознакомых людей, потому Уолтер весь вечер сидел в кресле, уступив диван своей гостье, чтобы хоть как-то разбавить это ощущение интимности. Нет, в нём не было ничего неприятного, но как-то уж очень быстро оно появилось, учитывая, что видятся мужчина и женщина только в третий раз.
- "Луи Родерер Кристаль", - с улыбкой произнёс Уолтер, подходя к своему креслу и демонстрируя Мойре бутылку шампанского. - Не особо люблю алкоголь, но ради особого случая готов выпить, - он опустился в кресло и окинул взглядом бутылку. - А если уж пить, то лишь достойные напитки.
Коэн поставил шампанское на столик и посмотрел на часы в углу экрана. До наступления нового года оставалось ещё десять минут. Славно.
Уолтер посмотрел на Мойру и снова улыбнулся. Интересно, как часто ей приходится встречать Новый год в одиночку? Наверное, редко, если никогда, учитывая, что она согласилась встретить этот год в компании мужчины, с которым познакомилась немногим больше, чем неделю назад. Видимо, ей очень не хотелось быть одной. Или причина в ином? Нет, конечно, Уолтер допускал, что Мойра испытывает к нему интерес в той же степени, что и он испытывает к ней, но всё же интерес ли всему является причиной? Впрочем, какая разница? Какой бы ни была причина, у Уолтера теперь есть приятная компания и интересный собеседник в лице красивой женщины, а на праздник можно и глаза закрыть.
- Обычно в парке неподалёку, - Коэн указал в сторону панорамного окна напротив, - устраивают фейерверк, получается целое шоу. Пожалуй, это нравится мне в Новом году больше всего.
В голове мелькнула мысль, что можно приглушить свет, дабы ничто не мешало узреть всю красоту предстоящей феерии, но Уолтер решил отложить это на последнее мгновение.
Откинувшись на спинку кресла, мужчина снова посмотрел на Мойру.
- Однажды мне довелось встречать Новый год в австрийских Альпах. У моего друга близ горнолыжного курорта есть небольшой домик, к которому можно добраться только на лыжах и уйти оттуда, соответственно, тоже только на них. Мы без какой-либо задней мысли отправились туда всей компанией. Новый год в горах, романтика, - он тихо засмеялся. - И вот ночью сошёл снег. Дорога завалена так, что не пройти, хорошо хоть дом не завалило. Пытаемся выйти на связь с ближайшей базой, ничего не получается, сами не знаем, смеяться нам или плакать. В итоге пришлось пробираться в обход, по склону между деревьев, иногда утопая в снегу едва ли не по самые уши. Благо, рядом были деревья, можно было за них держаться, а склон был не крутой и уходил в низину.
Сопровождая весь рассказ жестами, с помощью которых он пытался проиллюстрировать, как им пришлось обходить завал, как держаться за деревья и докуда местами доходил снег, Уолтер будто бы вернулся в тот день и ощутил ту же смесь раздражения и веселья, которая преследовала его весь обратный путь. Несмотря на то, что по факту ситуация забавной ему не казалась, сейчас он любил вспоминать этот Новый год.
- Это был один из самых сумасшедших дней в моей жизни, - со смехом произнёс Коэн. - Вспоминая Альпы, я понимаю, насколько сегодняшняя ночь пропитана спокойствием. И уютом в какой-то мере.
Вновь улыбка. В самом деле, Уолтера преследовало ощущение какого-то умиротворения, будто бы он знает Томпсон уже давно, и эта их встреча не третья по счёту, а как минимум тысяча третья. Странное ощущение, но, нужно признать, приятное.

+2

3

Вообще, окружающие легко могли поверить в то, что Мойра способна совершать совершенно нелогичные и легкомысленные поступки. Зато, Мойра не верила сама себе, когда согласилась принять приглашение Коэна к себе, чтобы отметить Новый год. Видимо, она была так удивлена в тот момент, что ей внезапно стало безразлично то, что она уже хотела пойти на одно мероприятие, для которого уже успела приобрести вечернее платье... Она даже начала готовить подарки. А тут внезапно такое. И внезапно она соглашается.
Впрочем, согласившись, Мойра уже ни о чем не волновалась. Странно, но, не смотря на то, что с Уолтером они были знакомы всего ничего, Мойра чувствовала себя с ним спокойно, уютно и комфортно. Он одним своим присутствием внушал ей какую-то уверенность и защищенность. Странно было об этом думать, учитывая то, что писателя Мойра все же знает достаточно мало, не смотря на то, что во время их прошлого ужина она узнала о нем много нового.
Мойра представляла, что у Уолтера будет вполне себе обычный дом. Может быть даже, несколько старомодный, один из таких, какие строили лет десять назад. Монументальные и с некоторыми излишествами, вроде пафосных вазонов во дворе. Но, увидев дом, Мойра ахнула. И пребывала в полном восторге от него весь вечер.
Вечер... Мойра не помнит, когда в последний раз встречала Новый год не в шумной компании, не на какой-то вечеринке, а просто в кругу семьи или с близким человеком. Что ж, спасибо Уолтеру, что спас ее на сегодня от ненужных улыбок, многочасового стояния на каблуках, общения с малознакомыми людьми, от которых в определенный момент уже хочется сбегать куда подальше. От Уолтера сбегать Мойре не хотелось. Поняв, что ей в распоряжение отведен целый диван, под конец вечера она и вовсе расслабилась, забравшись на него с ногами, прихватив вилку и пиалу салата.
Как-то все было... легко и естественно. Без натянутости. Будто они знакомы уже много-много лет. Мойре было странно от этого, и эта мысль сковывала ее обратно. Но ближе к полуночи подобные мысли посещали ее все реже. Поэтому, когда Уолтер вошел в гостиную с бутылкой шампанского, Мойра, поспешив отставить салат обратно на столик, до которого едва сумела дотянуться, радостно захлопывала в ладоши, по пути стараясь прожевать и проглотить последнюю порцию.
Просебя Мойра отметила, какой Уолтер стройный. И как ему идет костюм. Зачем он только носит эти дурацкие свитеры? Однако, быстро сообразив, куда еще ее может увести эта мысль, Мойра поспешила подумать о чем-нибудь другом.
При упоминании о фейерверге, Мойра повернулась к окну, на которое указал Уолтер, будто салют должны были дать прямо в эту минуту. Но за окном открывался умопомрачительный незагроможденный ничем вид на парк. Наверное, там сейчас было весело, но в доме Коэна стояла полнейшая тишина. И это тоже входило в список приятных вещей сегодняшнего вечера.
- Я понимаю, почему ты предпочел встретить праздник у себя дома... - протянула Мойра, по прежнему всматриваясь в темноту за окном. - Альпы? - тут же развернулась она к Коэну, едва тот упомянул о курорте.
Она с удовольствием выслушала его рассказ. Да, в подобной ситуации Мойре даже смеяться расхотелось бы. Она поймала себя на том, что даже сопереживала этой истории. Будто думала, что горе-туристы, решившие встретить праздник не как обычно, могут и не выбраться из снежного плена. Тот факт, что перед ней сидит Уолтер, живой и здоровый, и все это ей рассказывает, Мойра как-то упустила из виду.
- Боже, Уолтер, какая у тебя насыщенная жизнь, - восхищенно произнесла она, но быстро поправилась. - А вот так сразу по тебе и не скажешь.
В прочем, как бы интересно Уолтер не рассказывал, его слова Мойру убаюкали. Определив, что она уснет раньше, чем наступит Новый год, Мойра решила все-таки покинуть свое гнездо с так удобно уложенными вокруг подушками, где каждая ямочка уже повторяла контуры ее тела. Наверное, самым подходящим выходом из того совершенно непонятного, но в то же время такого успокающего состояния ее души, было бы верное средство - напиться. Мойра с радостью претворила бы эту идею в жизнь, если бы Уолтер пораньше принес шампанское.
Нехотя обув туфли, Мойра поднялась на ноги, вышла из лабиринта между столиком-диваном-креслом и, видимо, диван все-таки не хотел ее отпускать. Оперевшись о его спинку, Мойра смотрела на телевизор, что был как раз на против. Точнее, на часы. Рассказ Уолтера занял две минуты.
Спокойствием и уютом... Взявшись за свои предплечья и покинув, наконец, диван, Мойра повернулась к Уолтеру и улыбнулась ему. Сказать, что она чувствует то же самое... было бы слишком откровенно. Она еще была не настолько очарована этой умиротворяющей обстановкой и этим удивительным мужчиной, чтобы позволить себе ответить на его слова чем-то подобным. Нет, все-таки очень странная эта ситуация. Не будь Уолтер действительно популярным писателем (после сеанса Мойра специально заглянула в книжный магазин), она бы уж точно не согласилась явиться сюда, пообещай ей хоть собственный канал и безлимитную карточку в ее любимом торговом центре. Но в Уолтере было что-то особенное, что заставляло ее внимать его словам, сносить его подколы и даже соглашаться встретить с ним праздник наедине. Определенно, он пользуется каким-то особым приемом. Или владеет какой-нибудь техникой гипноза?
Не выдержав, Мойра хихикнула своим мыслям, неудачно завуалировала это под кашель, и в конце концов посмеялась над собой. Тем не менее, чтобы Уолтер не успел спросить себя, насколько ненормальной является женщина, стоящая перед ним, Мойра поспешила завести разговор:
- Ты умеешь открывать шампанское?
Быстрым шагом обогнув диван, Мойра схватила со столика "Луи" и, словно взвесив его в руке, всмотрелась в этикетку. Будто своими глазами пыталась убедиться, что это действительно то шампанское, за которое его выдает Уолтер. С этикетки Мойра медленно перевела взгляд на Коэна.
- Раз ты редко пьешь, - обосновала она свой вопрос, покачивая бутылку в руке. - Я уже начинаю беспокоиться за наш праздник.
"Наш праздник" - тоже не самое лучшее сочетание для этой обстановки. Но с чего бы это в целом не задумывающейся над каждым словом Мойре за это переживать? А она переживала. Поэтому поспешила отвести взгляд от Уолтера, будто ляпнула чего похуже, и, уже по пути к окну, протянула ему бутылку.
Назвать окном эту стеклянную стену было сложно. Мойра была готова в тысячный раз за этот вечер произнести: "Это дом моей мечты..." - но в на этот раз все же удержалась. И снова она опустила ладони на предплечья. Ей не было холодно, но за этим стеклом Мойре казалось, будто она стоит на улице.
- Фейерверг запускают ровно в двенадцать? - спросила она, на секунду обернувшись к Уолтеру. - Тогда можно не следить за временем... - легко произнесла Мойра, возвращаясь обратно к созерцанию вида.

+1

4

Мойра явно чувствовала себя комфортно, во всяком случае, в её движениях и речи не было скованности, и это в определённой мере грело Уолтеру душу. Конечно, Мойра, как телеведущая, вполне могла привыкнуть к новым людям вокруг себя, но обстановка была слишком личной, чтобы ощущать себя, как на телестудии. Один на один с мужчиной встречать грядущий год - это определённо что-то из другой оперы, любая на её месте занервничала бы, если эта любая, конечно, не девушка лёгкого поведения. А если и не занервничала бы, то чувствовала себя не так свободно, как Мойра. Присутствуй сейчас хоть капля неловкости во всей этой ситуации, молодая женщина как-нибудь выдала бы себя. Взглядом, жестом, речью. Но вместо этого была в ней какая-то лёгкость, и Уолтер снова поймал себя на ощущении, что знает Мойру уже не первый год или, по крайней мере, не первый месяц. Ему определённо нравилось это ощущение, хотя он и не понимал, откуда оно взялось и на какой почве появилось. Не могут же люди настолько сходиться в характерах, что между ними вдруг возникает такое понимание и такая связь? Связь на каком-то ментальном уровне, которую невозможно объяснить, особенно учитывая то, что характеры у Коэна и Томпсон по большей части разные. В чём тогда причина? Впрочем, зачем в этом копаться? Главное, что им вместе комфортно, а почему и откуда - дело десятое.
- На самом деле, куда меня только не заносило за мою жизнь, - с улыбкой произнёс Уолтер, заметив, что восхищение в голосе Мойры по поводу его жизни отозвалось в душе довольным урчанием самолюбия. - На ещё одну книгу хватит. Жаль, не мой профиль.
Мужчина проследил за передвижением Томпсон и, подавшись вперёд, опёрся локтями о колени. На какое-то время повисло молчание, и Уолтер про себя отметил, что не было в этом молчании неловкости, свойственной обычно подобным ситуациям. Говорят, с близким человеком и помолчать есть о чём. Мойра не была для него близким человеком, но и молчать с ней было, как оказалось, приятно. Очередное странное ощущение, вызывающее всё те же вопросы: почему и как? Коэн снова отогнал ненужные рассуждения и покосился было на часы, но его отвлёк смешок, который издала гостья, тут же попытавшись замаскировать его под покашливание, и мужчина, удивлённо вскинув брови, перевёл взгляд на неё. Он уже хотел поинтересоваться, что её рассмешило, но Мойра обошла диван и взяла бутылку шампанского со столика.
- Умею, можешь не беспокоиться, - ответил Уолтер на её вопрос, принимая бутылку, и снова проследил за женщиной взглядом.
Что-то не так было в её поведении. Ну вот, а он только отметил отсутствие неловкости между ними. Впрочем, неловкости как не было, так и нет, но... всё равно что-то не так. То, как Мойра держалась за предплечья, будто ей холодно, как она вдруг начала это своё хождение по комнате, словно пыталась от чего-то убежать, то, как она встала у окна...
Уолтера охватило странное оцепенение. Он, словно завороженный, смотрел на гостью, стоявшую к нему спиной, и ощущал что-то странное. Какой-то непонятный, неуместный трепет. Ему нравилось смотреть на женщину и нравилось, что у окна стоит именно Мойра.
Коэн глубоко вздохнул, потом быстро поднялся на ноги, и ощущение отступило. Нет, конечно, во влечении к представительнице прекрасного пола не было ничего странного... но не на третьей же встрече. Тем более, до такой степени. И ладно бы в том ощущении было лишь эстетическое удовольствие, однако эстетика тут замешана не была или же присутствовала только на третьих ролях. Потому ну его к чёрту.
- Да, ровно в полночь, - произнёс мужчина, принимаясь снимать с бутылки фольгу, потом посмотрел на часы. - Осталось три минуты. Думаю, не будет ничего предосудительного в том, что мы откроем шампанское сейчас, м?
Вслед за этими словами он ослабил мюзле и вынул пробку из горлышка. Тут же раздался характерный хлопок, напиток заиграл в бутылке, и мужчина разлил его по бокалам. Шампанское он тоже не любил, хотя белое вино само по себе - напиток не дурной, особенно если полусухое. Но ради случая можно было и выпить хотя бы глоток, да и какой праздник без шампанского?
Уолтер вернул бутылку на столик, взял в руки бокалы, подошёл к Мойре и, встав с ней рядом, несколько мгновений всматривался в открывающийся перед домом вид. Всё-таки, не зря он тогда выбрал именно этот дом. Огромные окна, просторные комнаты и красивая местность вокруг - куда ни посмотри, везде либо парк, либо произведение архитектурного искусства, представленное чьим-нибудь домом. Плюс на каждый большой праздник так удачно напротив именно этого дома устраивали салют. Пусть к праздникам Уолтер и относился скептично, удовольствия от зрелища это нисколько не умаляло.
Оторвавшись от созерцания вида на парк, мужчина повернулся к Мойре и протянул ей один из бокалов. До наступления нового года, наверное, осталось уже минуты две.
- Что ж, с меня тост, - воодушевлённо произнёс Коэн, вновь расплывшись в улыбке и неотрывно глядя на женщину. В голове вдруг образовалась странная пустота, но она, опять же, не была неприятной. Обычно Уолтеру не нравилось, когда он не знал, что сказать. Нелепое состояние, заставляющее чувствовать себя умственно отсталым. Но сейчас отчего-то этого ощущения не было. Удивительная ночь. И удивительная женщина. Ведь в ней всё дело, будь на месте Мойры кто-нибудь другой, обстановка, ситуация и сам праздник утратили бы то очарование, что они обрели за последние несколько часов.
Уолтер даже не заметил, что молчание затянулось, и улыбка сошла с губ, а он, как завороженный, смотрит Мойре в лицо, не в силах что-то сказать или сделать. Он не знал, сколько продлилось это молчание, и какую степень удивления вызвало выражение его лица. Но, когда Уолтер склонился к губам женщины, ему показалось, что она потянулась к нему в ответ, и в следующее мгновение приглушённые взрывы и разноцветные блики, замерцавшие сквозь опущенные веки, возвестили о том, что наступила полночь. Существует примета - как встретишь новый год, так его и проведёшь. Куда только судьба не заносила Уолтера в Новый год: в Альпы, в Ирландию, в Китай, в третьесортный паб с прокуренными залами, в постель спать, даже в полицейский участок за якобы участие в пьяном дебоше. Но впервые он находился дома и целовал женщину, которую видит третий раз в жизни. Для кого-то, возможно, это было нормальным, или, по крайней мере, не несущим ничего особо странного, но для Уолтера случай был действительно особенным. Много ли женщин вызывало в нём подобные чувства, когда он их и месяца не знал? Пожалуй, что ни одна. Вернее, всего одна. И он сейчас целовал её, приобняв за талию одной рукой, а в другой держа бокал с шампанским, который ещё чудом не выронил в порыве обнять Мойру и крепче прижать её к себе. И что там по этому поводы говорит мораль или общественность - плевать мужчина хотел и на то, и на другое, и на всё мироздание, если понадобится. Главным для него сейчас стало это всепоглощающее ощущение странной эйфории, возникшее в душе, стоило Уолтеру только прикоснуться губами к губам женщины. Утопать в этом поцелуе и в ощущении тепла, исходящего от Мойры - это всё, чего он сейчас по-настоящему хотел, а всё остальное пусть горит синим пламенем.

Отредактировано Walter Cowan (2013-07-05 00:46:41)

+2

5

Мойра всегда очень спокойно относилась к встрече Нового года, рассматривая его лишь в качестве очередного повода повеселиться и обменяться подарками. И она давно, еще где-то в детстве, оставила то ощущение трепета, будто, когда часы начнут отсчитывать новый год, что-то произойдет. Что-то изменится. Она прекрасно знала, что, конечно, ничего не изменится. По крайней мере, от нового года это точно не зависит, а зависит уже от тебя. Но трепет к ней вернулся, а вместе с ним и то глупое наивное чувство праздника. Мойра даже не ожидала, что Уолтеру удастся пробудить в ней это давно похороненное где-то в прошедшем чувство.
Именно об этом она думала, глядя на редкие огни в парке. Почему сейчас она чувствует себя глупой девчонкой и ждет какого-то салюта? Даже странно. Наверное, пора возвращаться в настоящее, пока она окончательно не спала в детство.
- Да, конечно, открывай, - сказала она, не оборачиваясь. Ей всегда нравился этот интересный звук, когда пробку вытаскивают из бутылки. Поэтому Мойра улыбнулась и, немного оживившись, стала наблюдать уже за тем, как Уолтер разливает по бокалам шипучий напиток. Наверное, ей все-таки стоило напиться. Раньше. Чтоб не чувствовать сейчас себя немного глупо и уж точно для того, чтобы не копаться в себе, пытаясь понять, что вообще она здесь делает и какие чувства все это у нее вызывает.
Расцепив, наконец, руки, чтобы принять у Уолтера бокал, Мойра даже приосанилась, ощутив всю торжественность момента. Даже тост будет. Что ж, ладно. Хотя сама Мойра, не смотря на то, что ей не редко приходилось выступать, поднимая бокал, считала, что произносить тосты она совершенно не умеет. Более того, это было пустой болтовней и лишними пожеланиями. Она думала, что Уолтер считает так же… Но почему бы не выслушать, если он будет говорить искренне?
Но Уолтер молчал и как-то странно смотрел на нее. Спустя пару секунд Мойра посчитала, что надо вывести его из этого оцепенения, поэтому она склонила голову и нахмурилась, показывая, что отказывается понимать, что теперь вообще происходит. И тогда случилось что-то в конец невообразимое. Будто кто-то подтолкнул ее в спину. Будто в голову пришла дурацкая идея, а Мойра решила: «Почему бы и нет?» Не привыкшая обычно долго думать над тем, что она хочет и зачем оно ей надо, Томпсон и в этот раз себе не изменила. Поторопившись, чтобы успеть до того момента, пока Уолтер, наконец, не заговорит, она обняла его шею свободной рукой и поцеловала его губы. Странный порыв, будто ей хотелось узнать, как он целуется. И, забыв про время, про салют и праздник,  про себя саму, помня только, что у нее в руке по-прежнему находится бокал шампанского, Мойра постепенно растворялась в этом поцелуе. Обычно, когда целуешь малознакомого человека (а Мойре приходилось это делать), тебя одолевают противоречивые чувства. Какое бы желание не побуждало тебя к этому, все равно, чувствуешь что-то чужое, не свое. Сейчас же Мойре казалось, будто она уже много лет жила с Коэном, а сегодня они просто в очередной раз встречают вместе Новый год. При этом сумев сохранить чувства и не погрязнуть в рутине. И это ощущение было для нее в новинку, ибо Мойра целовала страстно, либо вообще не целовала, потому что в ином случае не было смысла. Здесь же было что-то другое… Нежность? Это слово не возможно было отнести к Мойре никоим образом, тем более, нежность к человеку, которого она видит всего третий раз.
Тем не менее, ей было приятно чувствовать себя в его объятьях. Ну, ладно, если ей самой давно пора поставить какой-нибудь диагноз, то что случилось с неприступным мистером Коэном. Неужели, пригласив к себе, он надеялся ее соблазнить? Но он все это время вел себя очень сдержанно. Или это какая-то тактика? Или снова гипноз? Хотя, какое это имеет значение, если ей все равно приятно? Об этом можно будет подумать потом.
- Замечательный тост, - прошептала Мойра, наконец, оторвавшись от Уолтера, но тут же снова поцеловала его, притянув к себе за галстук. Для полноты картины ей явно не хватало второй руки, которую по-прежнему занимал бокал с шампанским. Конечно, можно было бы его и вовсе разбить, но ей еще не хотелось крушить чужую посуду в чужом доме. Поэтому, решив все-таки выпить, наконец, Мойра прижалась щекой к плечу Уолтера и легко коснулась его бокала своим. И только заметив переливы разноцветных красок в пузырьках шампанского она поняла, что уже полночь.
- С Новым годом, - Мойра улыбнулась и пригубила напиток. Шампанское и впрямь было волшебным, под стать их сегодняшнему вечеру. Медленно осушая бокал, она не сводила взгляда с Уолтера, на лице которого то и дело возникали и исчезали яркие блики. Спроси сейчас у нее кто-нибудь, что вообще здесь творится, она не смогла бы ответить.
Допив, наконец, свое шампанское, Мойра забрала бокал у Уолтера и поставила их на пол, ближе к окну. Мало в чем отдавая себе отчет, она снова обняла мужчину, теперь уже обеими руками, оставляя на его губах новый поцелуй. Ей, наверное, нужно было задаться вопросом, что вообще она творит и к чему все это, но, конечно, мысли теперь сложно было собрать во что-то более-менее внятное. Словно существуя по своим законам, ее пальцы потянулись к вороту его рубашки, нашли галстук и стали разрушать ту педантичную гармонию, что была на Уолтере в этот вечер. Ослабив галстук, Мойра расстегнула пиджак и легко скинула его, проведя ладонями по плечам мужчины.
Наваждение, сумасшествие, страсть - это можно было назвать как угодно. А, может быть, всем вместе. Мойре и раньше приходилось кидаться в чужие объятья без лишних размышлений, наподобие: "А что будет потом?" Она не знала, что она значит для Уолтера, но чувствовала, что что-то значит. И если в том, чтобы в итоге затащить ее в постель, заключался изначальный замысел Коэна... Что ж, он своего добился.
Признав это, Мойра, вопреки ожиданиям, даже не раздосадовалась, а просто приняла это как факт. Да и не верилось ей до сих пор в том, что у Уолтера были особые мотивы, чтобы позвать ее к себе.

+2

6

Теперь стало совсем неважно, было ли это безумием или естественным исходом вечера: едва Уолтер понял, что Мойра желала этого поцелуя не меньше, чем он, все более-менее связные мысли мгновенно растворились в накрывший разум волне дурмана, словно после вина. Ощущение того, как Мойра обнимает его одной рукой, как тесно прижимается к нему и отвечает на поцелуй так, будто ждала его весь вечер, заставило Уолтера крепче прижать её к себе. Как же глупо с его стороны было полагать, что между ними ничего не будет. Что дурного, если два одиноких человека вместе встретят праздник? Дурного, конечно, ничего не было, но думать, что мужчина и женщина в этом случае просто проведут вечер за беседой, выпьют по бокалу шампанского в честь наступления нового года и разбредутся по разным углам, - всё это слишком наивно. Уолтер, наверное, знал, чем всё закончится, ещё в тот момент, когда решил пригласить Мойру к себе, а Мойра в свою очередь поняла это ещё тогда, когда Уолтер пригласил её, но, тем не менее, ни она, ни он, судя по всему, не жалеют о том, что закрыли глаза на очевидное.
Когда поцелуй прервался, и Мойра снова поцеловала мужчину, притянув его к себе за галстук, Уолтер невольно улыбнулся сквозь поцелуй - тост и в самом деле получился на удивление хорош. Да и вечер, стремительно приобретавший новые тона, не мог не отозваться теплом в душе. Коэн едва не забыл о бокале в руке и наверняка благополучно забыл бы о нём, выронив из ослабивших хватку пальцев, но Мойра снова прервала поцелуй, прижалась щекой к плечу мужчины и тронула его бокал своим. Уолтер на несколько секунд перевёл взгляд на разноцветные блики, игравшие в шампанском, потом снова посмотрел на молодую женщину.
- С Новым годом, - с улыбкой тихо ответил Коэн и сделал из бокала несколько глотков. Шампанское всё-таки было отменным и, несмотря на нелюбовь Уолтера к алкоголю, вечер дополняло крайне удачно. Вообще всё сейчас казалось настолько на своём месте и настолько вовремя, что и не верилось в реальность происходящего. Вся прежняя жизнь до этого момента вдруг отошла на второй план, Уолтер по-прежнему держал свободную руку на талии Мойры, лишь немного ослабив объятия, и менять что-либо ему совершенно не хотелось, будто все эти годы он жил только ради того, чтобы оказаться здесь и сейчас, рядом именно с этой женщиной, пить вместе с ней превосходное шампанское и не жалеть ни о чём.
Уолтер отдал Мойре бокал, проследил за тем, как она поставила оба бокала у окна, а потом, когда женщина снова обняла его, с готовностью ответил на её поцелуй, крепко обнимая Мойру обеими руками. Он весь вечер старательно пытался избавиться от ощущения интимности и странной связи между ними, а теперь все его старания пошли коту под хвост. Впрочем, можно ли было избавиться от того, что настолько очевидно? Поэтому Уолтер позволил Мойре ослабить галстук и снять с себя пиджак, воспринимая это уже как само собой разумеющееся. Едва пиджак упал к ногам, Уолтер снова обхватил женщину руками вокруг талии, с жадностью целуя губы, словно никак не мог насытиться самим осознанием того, что ему позволено целовать Мойру и получать её поцелуи в ответ. Освободив одну руку, он торопливым рывком ослабил галстук ещё сильнее, будто бы тот мог задушить своего хозяина в любое мгновение, отстранился от Мойры ровно на те мгновения, которые понадобились ему, чтобы избавиться от злосчастной удавки, и вновь поцелуем коснулся губ женщины, ладонями заскользив по её спине и бокам. Было в этом что-то магическое - бродить руками по телу Мойры, ощущать каждый его изгиб, чувствовать её тепло сквозь ткань платья. Только сейчас Уолтер в полной мере осознал, насколько она стройная, и насколько ему приятно её касаться, а каждое прикосновение Мойры к нему оставляло после себя жаркий след на коже даже сквозь рубашку.
Оторвавшись от губ, мужчина долгим поцелуем прижался к её шее, и где-то на краю сознания, затуманенного всё разгорающимся желанием, появилась мысль, что надо бы уйти от окна и вообще найти более уютное место - не стоять же всё время на ногах. Скользнув к плечам, Уолтер провёл ладонями по рукам Мойры, сжал в пальцах её ладони и, снова целуя губы, начал медленно отступать к дивану, увлекая Мойру за собой. Он медленно сел, нехотя прерывая поцелуй, и, потянув женщину за руки, усадил её к себе на колени, тут же снова прильнув к губам. Подол платья, скользнувший вверх, сильнее оголил бёдра, заставив мужчину провести кончиками пальцев по стройной женской ножке, второй рукой снова обхватить талию Мойры и уложить женщину на спину, тут же нависая над ней. Теперь все его прежние сомнения казались ему такими нелепыми, а потом и это ощущение истончилось и исчезло, оставив разум приятно пустым и заполненным лишь желанием целовать Мойру, прижимать её собой к дивану, покрывать поцелуями её шею и спускаться ниже до линии одежды... Одежда. Её, определённо, слишком много. От разливающегося по телу жара казалось, что температура в комнате подскочила до невиданной цифры, и рубашка только усиливала это ощущение. Рука сама собой потянулась к вороту и расстегнула несколько верхних пуговиц, а затем Уолтер снова сел, усадив Мойру вслед за собой. Прижавшись лбом к её лбу, он быстро нашёл на спине застёжку её платья, ладонью свободной руки вновь скользнул по бедру, проникая под подол, потом снова оставил поцелуй на шеи женщины.
В этом круговороте прикосновений и поцелуев Коэн не сразу услышал, что звонит его мобильный. Лишь когда с характерным звуком расстегнулась молния на платье у Мойры, сознание лишь на мгновение вернулось на место, но этого вполне хватило, чтобы услышать ненавязчивую и давно знакомую мелодию, которая не менялась уже несколько лет. Первой эмоцией, которой разум отреагировал на так не вовремя раздавшийся звонок, было раздражение. Кто бы там ни звонил, пусть катится к чертям! Словно услышав эту мысль, звонивший сбросил вызов, но не прошло и минуты, как мобильный вновь отозвался музыкой.
Ладонь замерла на обнажившейся спине Мойры, и Уолтер уже почти коснулся губами её губ, но остановился всего в паре миллиметров от них. Нехотя, медленно и лениво в голову возвращались мысли. Как же, чёрт возьми, не вовремя! Нужно было отключить телефон ещё когда гостья только переступила порог дома. Но тогда Коэн и подумать не мог, насколько далеко зайдёт этот вечер.
Медленно выдохнув, пытаясь тем самым хоть сколько-нибудь вернуть равновесие разбушевавшейся душе, Уолтер медленно ссадил Мойру с колен и огляделся, отыскивая злосчастный телефон. Проклятье человечества обнаружилось на тумбе, стоявшей под телевизором, и мужчина всё так же медленно поднялся на ноги, но быстро преодолел расстояние между диваном и тумбой. Высказать бы звонившему все нелестные эпитеты, пришедшие в голову, но, по сути, виноват здесь был разве что Уолтер, который не отключил телефон или хотя бы не забросил его туда, где звонков не было бы слышно.
На дисплее высветилось имя сестры, и Коэн вздохнул ещё раз. Наверняка специально дожидалась, когда в Сакраменто наступит новый год, чтобы поздравить единственного брата. Наверное, в другой ситуации это вызвало бы умиление, но ситуация всё же была неподходящей.
Уолтер принял вызов, поднёс телефон к уху и хотел было что-то сказать, но голос неожиданно пропал, что заставило мужчину кашлянуть в попытке вернуть себе возможность говорить.
- Алло, Уолт? - не дождавшись ответа, вопрошала Карлин из динамика. Голос у неё был уставший, но счастливый. - Привет!
- Привет, Лин, - вздохнув, отозвался Коэн.
- Празднуешь? - весело спросила сестра, и Уолтер невольно ухмыльнулся. Если можно назвать всё произошедшее празднованием, то...
- Ну... пытаюсь, - ухмыльнувшись, произнёс он; жар, ещё несколько секунд разливавшийся по телу вместе с кровью, медленно спадал, и мужчина невольно застегнул на рубашке одну из пуговиц.
Карлин, видимо, не усмотрев в словах брата никакого подтекста, простодушно продолжала:
- То-то со второго раза только услышал.
Уолтер устало потёр переносицу и снова не удержался от ухмылки.
- Теперь и у вас новый год наступил, поздравляю!
- Спасибо. И тебя ещё раз с праздником.
Когда Лин попрощалась, Коэн сбросил вызов и ещё несколько секунд смотрел на потемневший дисплей телефона. От обуревавшей его страсти не осталось и следа, и теперь ему казалось, что он явно позволил себе лишнее. Они оба позволили себе лишнее. И чем он думал, когда звал Мойру к себе? Неужели он неосознанно рассчитывал затащить её в постель?
Уолтер тряхнул головой, чтобы отогнать эту мысль. Если так оно и было, то пусть и остаётся там, в бессознательной части его разума. Поцелуи всё ещё горели на его губах, а руки помнили прикосновения к бархатной коже. Любопытно, Мойра сейчас чувствует то же самое? Наверняка, пока длился разговор Уолтера с сестрой, она тоже успела остыть и всё переосмыслить.
Не глядя на свою гостью, Коэн положил телефон обратно на тумбу, вернулся к окну и поднял бокалы с пола. Шампанское он тогда не допил, но сейчас выпала возможность исправить это, и Уолтер одним глотком выпил всё до дна, затем заглянул в бокал, словно надеялся, что там ещё что-то осталось. И только тогда позволил себе поднять взгляд на Мойру. Мужчина никак не мог разобрать, что чувствует сейчас, когда желание схлынуло, и к нему вернулась способность здраво мыслить. Сожалеет ли он обо всё произошедшем? По-прежнему нет. Он даже не чувствует неловкости. Но что-то ворочалось в душе, что-то неприятное... Кажется, это всё же сожаление. Да, определённо сожаление. О том, что Карлин позвонила и тем самым погубила столь сильную страсть, которую Уолтер не испытывал уже так давно, о том, что он знает Мойру всего неполных две недели.
Сбросив с себя оцепенение, мужчина медленно дошёл до кофейного столика с их лёгкой трапезой, поставил на него бокалы, вновь наполнил их шампанским, один протянул гостье и, взяв второй, вернулся в кресло, в котором просидел весь вечер. Что сказать, Уолтер не знал, потому просто поднял бокал, глядя на Мойру, тем самым показывая, что пьёт он за неё, и пригубил напиток. Был ли вечер загублен? Пожалуй, что так. Но столь прекрасному шампанскому нельзя пропадать.

Отредактировано Walter Cowan (2013-07-07 23:50:33)

+1

7

Мойра ощущала, как с каждым прикосновением Уолтера истоначалось ее сознание, пока оно не превратилось в нить, кое-как соединяющую ее с реальностью. Она лишь могла чувствовать, как он целует ее и отвечать на эти поцелуи, будто его губы были единственным источником жизни для нее на этот момент. Уолтер был так близко, Мойра вдыхала тонкий запах его парфюма, от которого кружилась голова. Она растворялась в его объятьях, блаженно полуприкрыв глаза, позволяя себе не думать ни о чем, кроме мужчины, что сейчас прижимал ее к себе. О, Уолтер... Мойра и представить себе не могла, что может что-то чувствовать к нему. Очевидно, симпатию она проглядела, а под действием атмосферы и уединенности переросла во что-то не совсем разумное, но, тем не менее, настолько сильное, что справиться с этим она была не в силах. По-видимому, то же самое чувствовал и Уолтер, который, после стольких усилий положенных на сохранение дистанции между ними, сломался в один момент.
"Как глупо, - проносилось где-то на краю сознания, и Мойра лишь улыбалась этой мысли. - Как хорошо..."
Насколько это необычно - чувствовать непреодолимое влечение к человеку, с которым ты едва знакома. Даже во времена ударной юности и в конец отвязной молодости с ней такого не приключалось, хотя, если судить по характеру Мойры, ее поведению и событиям ее жизни, такое можно было бы предположить. Но вот чего уж точно нельзя было предположить, так это то, что спустя какое-то время она будет встречать с Уолтером Новый год, и что праздник этот так завершится. Пожалуй, этот вечер обещает быть одним из самых запоминающихся в ее жизни. Мойра даже была не против.
Улыбнувшись Уолтеру в ответ, Мойра последовала за ним до дивана и послушно уселась к нему на колени. Снова целуя его, будто стремясь вернуть проценты за упущенные секунды, она прятала на задворки сознания остатки здравого смысла, чтобы, видимо, там же их и похоронить. Обхватив ладонями шею мужчины, Мойра словно никак не могла насытиться этими поцелуями. Словно ей до сих пор не верилось, что все, что сейчас творится - правда, и ей во что бы то ни стало нужно ощутить каждое прикосновение и запомнить каждое мгновение, будто потом это может испариться в небытие.
Было приятно чувствовать себя в его руках, оградившись от остального мира. Одной рукой стягивая с волос заколку, которая так некстати впилась в затылок, едва она прилегла на диван, второй Мойра сжимала рубашку Уолтера, тянула ее вверх, выправляя из-за брюк. Мгновенно прокрутив в памяти все события прошедшего вечера, Мойра поймала себя на мысли, что постоянно любовалась Уолтером. И как же ему идет эта рубашка... И как же хочется поскорее снять ее с него. И если для этого ей самой потребуется расстаться с платьем - что ж, она согласна. Садять обратно, Мойра скинула по очереди свои туфли. Те гулко стукнулись о пол, оповестив всех о своем падении, но кому уже было до них дело... Оголив спину, Мойра словно получила глоток свежего воздуха. Только тогда она поняла, как же стесняет ее это платье. Она потянула его за ворот вниз, обнажив плечи, но в следующий момент поняла, что что-то не то. Звонок? Нет, не ее. Это не ее телефон. Не успела Мойра расстроиться, что кто-то решил их прервать самым бесцеремонным образом, который только можно было выдумать, как телефон замолчал. Не сдержав победной ухмылки, женщина снова потянулась к Уолтеру, чтобы обнять его, прижаться... Но черт возьми!
"Не бери," - уже почти сказала Мойра, но Уолтер поднялся раньше. Боже, ее променяли на какой-то телефон с дурацким поздравлением. Она чувствовала себя словно брошенный хозяйкой котенок посреди незнакомой улицы в дождливый день. А хозяйка о нем и думать уже забыла. Черт! Еще тысячу раз черт тебя подери, Уолтер Коэн!
Сказать, что ей было очень досадно - это значит, ничего не сказать. Ее отнюдь не малый эгоизм сыграл свою роль, и Мойра почувствовала себя крайне оскорбленной. Здравый смысл в одну секунду восстал из мертвых. Тысяча эмоций сменились на ее лице в считанные секунды, главным из которых было безграничное удивление. Томпсон и представить не могла, что кто-то может предпочесть ей какой-то звонок.
Наконец, Мойра шумно выдохнула, вслушиваясь в слова Уолтера и не понимая их. Рефлекторно она натянула платье обратно на плечи, ровнее села на диване и, водрузив локти на колени, уронила лицо в ладони. Руки у нее, как оказалось, были ледяные. Ну, или стали такими от столь "приятной" неожиданности. Они и привели ее в себя. Еще один глубокий вдох понадобился ей, чтобы просто не расплакаться от досады. Через секунду Мойра уже пришла в себя, не понимая, как она не успела накричать на Уолтера, его собеседника. В таком случае, она была бы уже на полпути к своему дому, ругая Коэна на чем стоит этот свет. И тогда даже у бывалого таксиста завяли бы уши. Тем не менее, эта стадия прошла довольно быстро. Поэтому, едва Уолтер успел закончить вызов, Мойра упала обратно на спинку дивана и, откинув на нее голову, нервно расхохоталась. Правда, для разрядки ей ничего другого не оставалось.
Но как же так вышло, что она вообще оказалась на этом диване с расстегнутым платьем, распущенными волосами, размазанной помадой... Это должен был быть обычный вечер, и что же дернуло ее тогда поцеловать Уолтера? Любопытство или скрытый в глубине души садизм, чтобы поизмываться над чьими-то чувствами? Что ж, в итоге она поизмывалась над своими... Стоп. Какие чувства?
Теперь к Мойре вернулась способность мыслить дальновидно. Случись сейчас то, что вполне могло случиться... То что? Что они оба почувствовали бы наутро? Сожаление? Наверняка. Тогда зачем все это? В таком случае, звонок стал нечаянным спасением. И то-то Уолтер не стремиться вернуться к ней с поцелуями...
Все еще не до конца простив Коэна, Мойра все же признала, что все то, что сейчас между ними было... Оно ни к чему. Ни за чем. И в конце концов, сдался ей этот писатель, когда вокруг столько прекрасных кандидатур? Нет, конечно, Уолтер замечательный собеседник и с ним приятно было провести время...
На этой мысли губ Мойры, которая уже было отсмеялась, снова коснулась улыбка. Да, приятно. Что ж, пусть останется маленьким приключением, а ей и так будет о чем вспомнить. Уолтеру, наверное, тоже.
- Я, наверное, пойду.
Голос от смеха стал еще более хриплым, чем обычно. Мойра произнесла это тоном, каким говорят об очевидном факте. В дальнейшем пребывании здесь не было смысла. Разве, вот так бросать Уолтера было не совсем удобно. Но и он бросил ее, когда направился к своему телефону. И все равно, черт бы побрал этот телефон. Черт бы его побрал. Трижды.
Отыскав на диване заколку, Мойра поднялась на ноги, обула туфли и, подойдя к креслу, в котором сидел Уолтер, развернулась к нему спиной.
- Застегни, пожалуйста, - как можно равнодушнее произнесла она, параллельно собирая волосы и закалывая их. Ей было неловко. То странное чувство, когда что-то не завершено. И она даже знает, что именно, но ничего при этом не может поделать. Какой-то неприятный осадок. И жаль, она сейчас не видит лица Уолтера, которому приходится застегивать ее платье. Пожалуй, это выглядело как мини-пытка. Интересно, удалость ли ему сохранить до сих пор свое хладнокровие.
- Спасибо, - буркнула Томпсон, садясь обратно на диван. Отыскав где-то поблизости свою сумочку, она открыла зеркальце и оценила свой внешний вид. Странно, но почти не потрепался.
Выуживая, одну за другой, пудреницу и помаду, Мойра, стараясь не смотреть на Уолтера, раздавала ему указания.
- Может, включишь свет? - и, уже рассправившись с макияжем. - Ты не мог бы вызвать такси?
Она заметно нервничала. Резко закидывала все в сумку, а когда не осталось ничего, чем можно было бы занять руки, сама налила себе шампанского и залпом выпила.
Нет, не хотелось расставаться с Уолтером, в чем-то его осуждая. Наверное, поддаться чувствам (каким - в этом еще вопрос) было ошибкой со стороны каждого. И уж тем более Уолтер не виноват в том, что ему кто-то позвонил. Мойре могли позвонить точно так же, и что тогда? Она могла бы плюнуть на все, как того хотела от Уолтера?
Заглаживая за собой вину за свое резкое поведение, Мойра, наконец, улыбнулась Уолтеру, констатировав:
- Да, отличный салют.

Отредактировано Moira Thompson (2013-07-09 07:02:20)

+1

8

На душе остался странный осадок. Как будто он... не оправдал ожиданий. В сущности, так оно и было. Взгляд почему-то зацепился за пиджак, бесформенной грудой лежавший у окна, и валяющийся рядом галстук. Будто напоминание о том, что упущено. Об одном Уолтер жалел больше всего - он довёл Мойру до исступления, завёл её, распалил, а потом оставил перегорать на пике эмоций. И зачем он её поцеловал? Поддался секундному порыву, дал слабину, и старательно возводимая преграда рухнула в один миг. Не стоило вообще затевать этот вечер. Улетел бы в Ирландию, как и планировал, и сейчас бы уже мирно почитывал в отчем доме какую-нибудь книжку, не силах уснуть из-за разницы во времени. Но история, как известно, не терпит сослагательного наклонения, и упущенного уже не вернуть. Хотя, что мешало Уолтеру снова поцеловать Мойру, обнять её, извиняясь за то, что их прервали? Мужчина поймал себя на мысли о том, что хотел бы это сделать, но что-то его останавливало. Момент был упущен, а ему и вовсе не следовало брать трубку - в конце концов, Карлин бы надоело, и она перестала бы добиваться внимания со стороны брата.
Уолтер молча кивнул, когда Мойра решила уходить. Должно быть, она оскорбилась из-за того, что ей предпочли телефонный разговор. Нет, она точно оскорбилась, любой бы оскорбился. Что им остаётся делать всё оставшееся время? Ощущать эту неловкость, которая вдруг надумала дать о себе знать? Или спать лечь? Уолтер невольно ухмыльнулся - было бы забавно.
Когда Мойра подошла к нему и попросила застегнуть платье, Коэн невольно скользнул взглядом по её обнажённой спине и медленно поднялся на ноги, поставив свой бокал на столик. Так же медленно, нехотя, он застегнул молнию, и аромат, исходивший от волос и кожи женщины, мгновенно вскружил голову. Желание вновь коснуться её шеи губами Уолтер задушил, едва оно успело зародиться. Захотелось вновь обхватить её талию руками, прижать Мойру к себе, но мужчина отчего-то был почти уверен, что она этого порыва не оценит. В конце концов, оно и к лучшему. Как бы всё было после, окажись они в одной постели? А как всё будет сейчас? С сожалением Уолтер наблюдал за тем, как Мойра собирает волосы, затем снова отходит к дивану и принимается приводить себя в порядок. Только сейчас он осознал, что, скорее всего, по его лицу тоже размазана помада. Уже по пути к выключателю, Коэн на ходу взял салфетку со столика, провёл ею по губам и посмотрел на неё. Да, след остался. Колоритно мужчина, должно быть, сейчас выглядит: рубашка навыпуск, несколько пуговиц расстёгнуты, по губам размазана помада, и на голове наверняка полнейший бардак. Как и в ней, собственно.
В какой-то странной задумчивости Уолтер вернулся к тумбе у телевизора, кинул на неё скомканную салфетку с алыми разводами, взял телефон и вызвал такси. Мойра чем-то бренчала, судя по всему, закидывала косметику обратно в сумку, и именно эти резкие звуки вывели мужчину из оцепенения. Он обернулся. Мойра жадно пила шампанское, будто её мучила жажда, а в бокале была вода. Почему-то именно в этот момент Уолтер осознал, насколько нелепой была их ситуация, и не удержался от улыбки, хотя и получилась она какой-то кривой. Вот буквально только что они оба готовы были без каких-либо сожалений кинуться друг другу в объятия, но им помешал пресловутый телефонный звонок, и теперь... что теперь? Что ж, теперь, пожалуй, мужчина чувствовал сожаление. Да, о том, что их прервали. Он бы рассердился на сестру, если бы не понимал, что её вины в этом немного, разве что в том, что время для звонка она выбрала неподходящее.
Надо было тоже вернуть себе презентабельный вид, но Уолтер не торопился это делать - смысла всё равно уже не было, потому лишь провёл ладонью по волосам, приглаживая их, и снова подошёл к столику.
Мойра похвалила салют, и Коэн снова не удержался от улыбки.
- В этом году он был лучше, - ответил он и подхватил со столика шаманское. Мужчина, само собой, не видел ни секунды от того представления, что разворачивалось в небесах над парком сразу после наступления полуночи, но салют в этом году и в самом деле впечатлял сильнее, чем раньше. Каждый ли год в подобную ночь доводится держать в объятиях женщину, к которой испытываешь необъяснимое притяжение, а потом так глупо её упускать?
Уолтер снова наполнил напитком свой бокал, затем бокал Мойры, поставил бутылку, шампанского в которой осталось уже буквально на дне, на столик. Как-то мужчина в этот раз ненормально много для себя пьёт. 
- "Луи Родерер" не должен выдыхаться, - пояснил он, кивая на бокал гостьи, взял свой в руки и сделал глоток. Алкоголь неожиданно приятным теплом разливался по телу, заставляя все неприятные эмоции немного отступить. Что ж, в выпивке, пожалуй, тоже бывают свои плюсы.
Уолтер уже собирался снова опуститься в своё кресло, но потом щёлкнул пальцами и снова обернулся к Мойре:
- Пока ты здесь, - он указал на женщину, потом перевёл руку куда-то в сторону. - Я совсем забыл.
По прежнему держа во второй руке бокал, Коэн зашёл за кресло, наклонился и поднял за ручки подарочный пакет. Невольно в этот момент вспомнилось, как они с девушкой-консультантом пытались придумать, какой же парфюм может понравиться "его даме", а Уолтер старался понять, какой аромат исходил от Мойры в обе их предыдущие встречи. Мужчина в женском парфюме мало что смыслил и выбрал бы по принципу нравится - не нравится, но так можно было и не угадать, и флакон с дорогими духами стал бы просто украшением где-нибудь на полочке в ванной комнате. Конечно, можно было бы выбрать и другой подарок, но в голову ничего больше не шло, разве что всякая банальщина, которая почему-то казалась неуместной.
Уолтер вернулся к Мойре, присел на диван рядом с ней и протянул ей пакет.
- В Новый год, вроде бы, люди дарят подарки, - произнёс Коэн, наполовину развернувшись к женщине и опираясь локтём о спинку дивана. - Не знаю, угадал ли я, но выбирал долго.

Отредактировано Walter Cowan (2013-07-10 00:18:49)

+1

9

Они оба прекрасно понимали, что до этого салюта каждому из них тогда не было никакого дела, и в этом была хорошая шутка, носящая теплый оттенок, что даже Мойра оттаяла и усмехнулась. Да, лучше. Что ж, ей, пожалуй, даже немного приятно. Удивительно, как это Уолтер мог одной лишь фразой свести на нет все ее негодование и злость. Может быть, Мойра просто не может сердиться на него по определению? Или до нее самой, наконец, дошло, что никто, в общем-то, не виноват в том, что вечер был испорчен. Похоже, безвозвратно.
"А, может, и нет", - с удовольствием подумала Мойра, наблюдая за тем, как Уолтер наполняет ее бокал. Выпить еще раз на прощание? Что ж, почему бы и нет?
И все-таки Мойра пыталась понять, что такого есть в Уолтере, что заставляет ее думать о нем, доверять ему, почему ей хочется просто к нему прикоснуться, поцеловать? Чем он так необъяснимо притягивает ее, при этом не относясь ни к одному из типажей, на которые Томпсон западала обычно. Он был гораздо старше ее, сдержанный, такой уютный и домашний... Но в то же время ей не приходилось с ним скучать. И одно лишь его присутствие действовало на нее успокаивающе, и в то же время ее влекло к Уолтеру. И, если бы она знала, почему - мир был стал в тысячу раз проще. Словно потеряв вкус к алкоголю, Мойра лишь пригубила шампанское и вернула бокал на столик.
Через несколько минут здесь будет такси, она уйдет... и что? При каждом воспоминании об этом вечере ее будут захватывать совершенно противоречивые чувства, а вспоминать она будет не реже, чем раз в год... Если она уйдет, позвонит ли ей Уолтер снова? Спросив себя, хочется ли ей этого, Мойра так и не смогла ответить. Ей не хотелось так легко терять его, но и видеться, не вспоминая всякий раз, что могло бы быть между ними, они не смогут. И что тогда? Вот так расстаться, даже не сказав обычное "извини, но ничего бы не вышло"? А интересно, вышло бы?
Из этой путаной вереницы вопросов и не найденных ответов, возникает одна мало-мальски определенная мысль: "Что за бред..." Но, всего лишь щелкнув пальцами, Уолтер возвращает ее к действительности.
Подарки. Точно, она совсем о них забыла... А могла бы и уехать, и увезти с собой ту коробочку, что была приготовлена для Уолтера... Было бы глупо. К счастью, кто-то из них еще не успел утратить способность к рассуждению.
Пока Уолтер отвлекся, Мойра дотянулась до сумочки и сразу нашла в ней свой подарок. В душе поселилась опаска и волнение - а вдруг, не понравится? Хотя, какое теперь ей до этого дело? И все-таки, приятно, когда ты выбираешь подарок, что называется, с душой, и ему действительно рады. Она надеется, что Уолтер будет рад, но все же позволяет первым дарить ему, раз именно он об этом вспомнил.
С замиранием сердца - что же она там найдет? - Мойра заглядывает в пакет и достает оттуда тяжелый флакон духов. Взглянув на Уолтера, и заметив то, как внимательно он следит за ее реакцией, Мойра распечатывает парфюм и роняет каплю себе на запястье. Медленно воздух вокруг приобретает приятный оттенок жасмина и розы. И Мойре не нужно смотреть на флакон и читать название, чтобы узнать этот запах.
- Ммм, Диор... - расплываясь в улыбке, Мойра прикрывает глаза, чтобы включить обоняние и лучше различить аромат. - Уолтер, - Мойра поворачивается к мужчине, - спасибо.
Эта его поза, такая близкая, уютная, что хочется сразу обнять... Лишь моргнув, Мойра прогоняет это наваждение и аккуратно убирает флакон обратно в пакет.
- У меня для тебя тоже есть подарок.
И Мойра достает из сумки коробку, которую не потрудилась даже как-то по-праздничному упаковать, ибо, как всегда, все делалось в последний момент. Крупные буквы TISSOT уже говорят о ее содержимом. Мойра сама легко приподнимает крышку, презентуя Уолтеру часы. И, как сам Уолтер до этого, внимательно наблюдает за ним. Впрочем, в глубине души Мойра была абсолютно уверена в своем успехе. В этом вопросе не возможно прогадать - часы нужны всем. А такие часы - тем более.
Ей был не столько важен эффект, произведенный ее подарком, сколько сам Уолтер. Каждая его черта занимала ее. Мимика, движения. О, нет, Мойра, только не начинай все заново... Но что в этом плохого? Пожалуй, будет даже лучше, чем расстаться вот так, обменявшись дежурными новогодними поздравлениями и подарками. Неужели, все так просто и закончится, в то время как так красиво начиналось?
Мойра сама не заметила, как подалась вперед, подвинувшись ближе к Уолтеру. Пропуская мимо ушей все слова благодарности и возможные восторги, она чувствовала, как снова теряет над свобой контроль. Второй раз за вечер, и ни звонок, ни последовавшая за ним обида не смогли ее окончательно отрезвить. Отчасти, ей было даже досадно от того, что она, являясь полной дурой, впутывает во все это Уолтера. Может быть, тогда он ее просто для вежливости пригласил, надеясь, что эта ненормальная не согласится? Тогда слишком поздно, чтобы что-то менять.
- Уолтер... - позвала его Мойра, чтобы отвлечь от созерцания драгоценных часов, будто собираясь еще что-то сказать. Но вместо слов, она только потянулась к его губам, замерла на секунду, словно проверяя то, что Уолтер никуда не денется, не отстранится от нее (хотя, во имя победы здравого смысла, стоило бы), и поцеловала его. Странно, будто это был второй их первый поцелуй. И уже не такой спонтанный, как предыдущий. И Мойра действительно будто целовала его впервые.
Одна ее рука легла на спинку дивана, другая - на шею Уолтера. Убедившись, что мужчина, похоже, не против того, чтобы продолжить их совместное празднование, Мойра крепче обняла его и, прервавшись на секунду, чтобы глотнуть воздуха, поцеловала с новой страстью. Похоже, эта ночь окончательно сводит ее с ума. И если голос разума принадлежит здесь Уолтеру, то очень хорошо, что он молчит. Скользнув по его шее, ладонь Мойры добралась до пуговиц. Черт, они уже во второй раз встают у нее на пути, а она все никак не может с ними рассправиться. Однако, по цепочке, память Мойры восстановила до конца всю картину. И что-то нужно было делать с телефоном.
- Я сейчас... - шепнула она на ухо Уолтеру, и, достав из сумочки свой мобильный, бросила его мужчине. Чтобы добраться до мобильного Коэна, ей пришлось подняться с дивана и пройти до тумбочки. Вот он, проклятый аппарат. Но теперь он уже не сможет им помешать. Чтобы наверняка исключить такую возможность, Мойра, подняв над своим бокалом телефон, вопросительно взглянула на Уолтера, а после, словно бы с его разрешения, опустила телефон в шампанское. Абсолютно довольная собой, Мойра вернулась к Уолтеру, напоследок погасив свет. На этот раз сняв туфли заранее, она уселась верхом к нему на колени, и приникла к его губам долгим поцелуем, который, будь ее воля, она бы растянула в вечность. Расстегивая пуговицы, одну за другой, Мойра спускалась поцелуями по его шее к плечу, в конце концов, стянув рубашку с Уолтера.
Теперь она, наоборот, пыталась не думать, но в голову постоянно лезли ненужные мысли и вопросы. При этом, Мойра теперь ни секунды не сомневалась в том, что поступает правильно. Теперь уже ни что их не прервет. И от одной этой мысли Мойра уже испытывала огромное удовольствие. Она просто не могла позволить себе уйти с каким-то сожалением на душе, и надеялась, что Уолтер это понимает. И сейчас это было уже безразлично, ведь она осталась. И они не позволили друг другу просто так расстаться... Пожалуй, было в этом что-то, что связывало их. Иначе, зачем все это?
Мойра тяжело дышала, ей было жарко, душно. Хотелось открыть все окна и скинуть с себя уже совершенно лишнюю одежду. Казалось бы, совсем из другой вселенной в окнах пробежались блики прибывающего автомобиля. Ах, такси... Что ж, звонить ему теперь не куда, ибо телефон покоится теперь на дне бокала. Там же, видимо, остался и разум Мойры. Главное теперь, не забыть его достать оттуда завтра утром. Что же будет утром? Об этом думать совсем не хотелось. Будь, что будет. Сейчас ей было все равно. Она здесь, обнимает Уолтера, целует его... Не этого ли она хотела последние полчаса?

+1

10

Уолтер ловил каждое движение Мойры, пытаясь понять, угадал он с подарком или нет. Не то чтобы он сильно расстроится, если ошибся с выбором, но будет всё же немного обидно и за то, что прогадал, и за то, что Мойра уйдёт не только с неприятным осадком на душе, но и с подарком, который ей не по душе. А ведь хотелось приятно провести вечер, отвлечься от повседневной рутины самому и отвлечь Мойру, а в итоге... Да, дурной из Коэна получился организатор. И мужчина тоже получается, судя по всему, дурной.
Воздух наполнился ароматом подаренного парфюма, и это едва снова не выбило Уолтера из только-только восстановленного душевного равновесия. Аромат ему самому нравился, было в нём что-то чувственное, притягательное и Мойре безумно подходящее. И то, как она подносит запястье к лицу, прикрыв глаза... Было в этом что-то завораживающее. В конце концов, Уолтер даже перестал ждать её реакции, а просто любовался своей гостьей и не пытался это скрыть. Мойра улыбалась, и Коэн невольно сам едва заметно улыбнулся - значит, с подарком он не ошибся. Это грело душу - хоть что-то приятное от этого вечера останется. В ответ на благодарность лишь кивнул, улыбнувшись увереннее. Он был действительно рад, что ей понравился его скромный подарок.
Когда Мойра достала из сумки коробку, Уолтер поставил бокал на столик и взял подарок в руки после того, как гостья его открыла. Часы были в самом деле бесподобными. Поистине достойный презент, на фоне которого, пожалуй, парфюм заметно проигрывал. Кончиком пальца Коэн обвёл корпус, сам не зная, зачем; часы приятным холодом коснулись кожи, а губы в который раз тронула улыбка.
- Спасибо, - произнёс Уолтер, по-прежнему касаясь часов. - Я давно хотел себе часы.
В её устах даже его имя звучало как-то по-особенному. Хотя, может, виной всему просто это непреодолимое притяжение или выпитое шампанское? Впрочем, какая теперь разница, что чему является причиной. Уолтер повернул голову к Мойре, когда она позвала его, и только сейчас заметил, что она подсела ближе. Видимо, уходить ей не хотелось, а мужчина в свою очередь совсем не хотел её отпускать. Она снова близко... Давно он не испытывал этого волнения от близости женщины. Это было странно в какой-то мере, но в то же время безумно притягательно, и чем дольше длилось это чувство, тем больше хотелось поддаться ему, окунуться в него с головой, забыв обо всём. Едва Мойра потянулась к его губам, Уолтер отбросил в сторону здравый смысл, не глядя положил коробку с часами куда-то в сторону, и ответил на поцелуй, тут же крепко обнимая женщину за талию. Всё будто бы снова встало на свои места. Снова ощущать тепло её тела, поцелуй на губах, то, как легла её ладонь на шею, - каждая деталь сейчас казалась невообразимо важной, удивительно весомой, будто от каждой мелочи сейчас зависела вся жизнь. Когда Мойра отстранилась, Уолтер неосознанно вновь потянулся к ней, не желая расставаться с теплом её губ, и, получив новый поцелуй, скользнул ладонью по её талии, затем по бедру, снова крепко обнял женщину обеими руками, в то время как ладонь Мойры скользнула по его груди к пуговицам на рубашке. Это прикосновение мгновенно распалило зарождающийся в душе огонь до немыслимой силы, и Уолтер обнял бы женщину ещё крепче, если бы она не высвободилась из его рук раньше, тёплым дыханием в шёпоте коснувшись уха.
Мужчина непонимающе посмотрел на телефон, упавший ему в руки, потом перевёл взгляд на Мойру и вопросительно выгнул бровь, увидев свой телефон в её руках. Она держала его над бокалом с шампанским и опустила в него мобильный чуть раньше, чем Уолтер понял, что Мойра собирается сделать. Что ж, радикально. Зато действенно. Мужчина снова посмотрел на телефон в его руках и ухмыльнулся - теперь понятно, зачем она его отдала. В общем-то, достаточно было просто отключить или вытащить батарею, но раз уж они решили отказаться от банальностей... Праздник всё же, так почему бы не избавиться от досаждающей техники как-нибудь оригинально?
Свет погас, и вместе с этим Уолтер отправил телефон Мойры в свой бокал с недопитым шампанским. Теперь-то уж им точно никто не сможет помешать. Если только никому не вздумается заявиться к хозяину дома лично. В таком случае, пусть точно катится к чертям или торчит у порога до самого утра.
Когда Мойра села к нему на колени и поцеловала его, Уолтер положил ладони ей на талию и ответил на поцелуй с такой жадностью, будто всю жизнь ждал только его и теперь, когда томительное ожидание наконец подошло к концу, хотел не отпускать это сладостное мгновение как можно дольше. Невольно затаив дыхание от прикосновений губ Мойры к шее, мужчина охотно позволил снять с себя рубашку, рука сама собой скользнула вверх по спине женщины и осторожно вынула заколку из её волос, в следующее мгновение огненным водопадом упавших на плечи. Уолтер снова не глядя положил заколку куда-то на диван и запустил пальцы в волосы Мойры, снова целуя её губы. Касаться её волос было всё равно, что дотрагиваться до золотисто-огненного шёлка, а исходящий от них аромат кружил голову ещё больше, он смешивался с ароматом духов, с запахом кожи Мойры, и всё это вместе создавало до безумия приятное сочетание, будоражащее сознание и душу. Как же, чёрт возьми, хорошо, что она не ушла. Что она не сердится, не обижена, что готова остаться сейчас здесь, оставить все предрассудки там, за пределами объятий. Нельзя было её отпускать. Пожалуй, это стало бы самой большой ошибкой в его жизни.
Рука скользнула под подол платья, поднимая его выше, до пояса, второй рукой Уолтер снова расстегнул молнию, провёл ладонью по обнажившейся спине. Нужно было поскорее избавиться от всех этих ненужных тряпок. Оторвавшись от губ Мойры, Уолтер взялся за подол платья и осторожно снял его с женщины, кинув потом куда-то за диван. Теперь ничто не мешало мужчине покрывать поцелуями плечи Мойры, касаться губами её полуобнажённой груди, скользить ладонями по животу, спине, бёдрам, неторопливо ласкать бархатную кожу. Он старался не торопиться, наоборот, чем сильнее распалялось желание, тем медленнее Уолтер действовал, замедлял ласки, делал поцелуи более долгими. Он старался продлить каждую секунду их близости, распалить их обоих до предела, чтобы окончательно забыться и не думать ни о чём, кроме как друг о друге. Было в этой неторопливой прелюдии что-то упоительное, волнующее, и каждый момент, каждый жест являлся неотъемлемой частью. Выкинь что-то, и ощущения будут уже не столь острыми, когда каждая расстёгнутая пуговица, каждый оставленный на губах и коже поцелуй были чем-то вроде карт в хрупком карточном домике. Сделай что не так, и всё рассыпется вмиг, а разрушать возникшее между ними безумие теперь было чем-то сродни маленькой смерти.
В поцелуе покусывая губы Мойры, Уолтер снова провёл рукой по её спине, нашёл застёжку белья и всё так же неторопливо расстегнул её, затем приспустил одну бретельку, коснулся губами плеча и бережно уложил Мойру на диван, проложив дорожку поцелуев по ключице к шее, затем спустился к животу до линии белья, скользнул ладонями по бёдрам, избавляясь от него. Сбросить всю оставшуюся одежду было делом на пару секунд. Теперь, когда ничто уже не скрадывало близость, прикосновение обнажённой груди Мойры к его груди действовало на разум, словно электрический ток. С жаром целуя губы, Уолтер непрерывно скользил ладонями по её телу, едва понимая реальность исходящего от её кожи жара, прикосновения её рук. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы Мойра не пожалела о том, что осталась, что доверилась ему, что шагнула навстречу всему этому сумасшествию. Каждым движением, прикосновением и поцелуем мужчина старался принести ей как можно больше удовольствия, заставить её трепетать от каждой секунды их близости, забыться в бесконечных ласках.
И в следующее мгновение стало абсолютно плевать на все те часы, дни и годы, что были до этого мига, на всё мироздание, на всех и каждого, кроме Мойры, что была сейчас в его руках. Сладостное томление и предвкушение близости наконец нашли отклик, невыносимая сладость разлилась по телу, стоило только пересечь ту грань, что разделяла мужчину и женщину, и Уолтер не больно, почти ласково прикусил кожу на плече Мойры, стараясь не сорваться в бездну желания, нахлынувшего с новой силой, а двигаться всё также медленно, даже нежно, будто давая Мойре привыкнуть к нему и прочувствовать его в полной мере. Пусть эта ночь навсегда останется в памяти обоих приятным теплом и томлением в душе, стоит только вспомнить любое её мгновение.

Отредактировано Walter Cowan (2013-07-10 23:49:58)

+2

11

Мойра утопала в мягких прикосновениях, в нежных поцелуях. В объятьях Уолтера она чувствовала себя такой хрупкой, такой чуткой, что, казалось, лишнее движение - и она сама рассыпется на тысячу осколков. Она будто являлась для него чем-то безумно важным, чем-то очень дорогим и близким. Он словно боялся, что она в любой момент может уйти, покинуть его навсегда. И она отвечала на его поцелуи, из раза в раз повторяя, что, да, она остается.
Мойра даже не заметила, как Уолтер расстегнул ее платье. Она подняла руки, чтобы позволить мужчине освободить ее от ненужных тряпок. Воздух коснулся ее тела приятной прохладой, но жар внутри нее был намного сильнее. Положив руки на плечи Уолтера, Мойра откинула голову назад. Она смотрела в потолок, слабо понимая, где вообще находится, но чувствовала, как ее волосы щекочат ей спину, как Уолтер обнимает ее, чувствовала его поцелуи на распаленной коже. И на губах ее замерла отрешенная улыбка, когда из легких вырвался хриплый вздох.
Мойра дышала через раз, сердце словно тоже замедлило свой ритм, и каждая секунда растягивалась в вечность. Волосы мелкими прядями рассыпались по плечам, его руки на ее талии... Казалось, она вот-вот сойдет с ума от снизошедшего на нее блаженства. На обычное желание, минутный порыв откликнулось все ее существо, и теперь каждый поцелуй Уолтера, оставляющий влажный след на ее коже, оставлял след и в ее памяти. Она буквально впитывала каждое его движение, а страсть все больше затмевала рассудок. Прикрыв глаза, Мойра отдавалась ощущениям, которые дарил ей Уолтер. Каждое движение было настолько приятным и естественным, что, казалось, словно они представляют собой одно целое. Что стоило Мойре чего-то захотеть, как Уолтер тут же угадывал ее желание. Она не помнила, чтобы кто-то другой стремился доставить ей большее удовольствие, чтобы кто-то так одержимо думал о ней, кто хотел бы во всем ей угодить. Едва Уолтеру стоило оторваться от нее, как она ждала, что же будет дальше, и растворялась в бесконечных ласках. Мойра уже почти решила, что это будет самая лучшая ночь в ее жизни.
Поцелуй за поцелуем она теряла связь с реальностью и приобретала одержимость одним лишь мужчиной, в чьих руках сейчас находилась. Голова кружилась от распалявшегося желания, но Мойра неторопливо сняла лиф и доверительно расслабилась, позволив мужчине уложить ее на спину. Ей едва удавалось дышать, легкие все сильнее сжимало подступавшее наслаждение, а воздух, похоже, уратил кислород. Сердце же, наоборот, принялось колотиться с бешеной скоростью, и новый его удар отдавался у Мойры в висках и каждой клетке тела.
Она едва не лишилась рассудка в этой непрерывной ласке, и, находясь в пьяном полубреде, ей уже было все равно, что будет, лишь бы все это не прекращалось. Лишь бы все так же, впиваясь ладонями в его спину, сильнее прижиматься к нему, и ничего больше в этом мире ей не нужно.
Наконец, волна эйфории, что по капле собиралась в ней с каждой секундой, захлестнула Мойру с головой. С губ готов был сорваться стон наслаждения, но женщина словно забыла выдохнуть. Подняв руки, Мойра впилась пальцами в подлокотник, сильнее сжав обивку дивана. Она чувствовала Уолтера всего, казалось, видела, как кровь течет по его жилам и слышала, как бьется его сердце. Мойра не знала, как можно было бы выразить все то, что творилось сейчас у нее в душе. Чувства смешались в коктейль, который пьянил больше любого алкоголя. Это было не просто удовлетворение желаний, которые им подкидывало подсознание, а нечто большее. Каждое движение, каждый миг только дополнял общую картину. Что-то позволяло чувствовать Мойре необъяснимый трепет загнанной, но желанной добычи. То, чего она не чувствовала уже давно, и, наверное, снова и снова пыталась вернуть себе те эмоции, в глубине души понимая, что никто уже ей их не подарит. Но, к счастью, все оказалось не так.
Дыхание, сердце, движения - все слилось в общий ритм. Положив ладони Уолтеру на плечи, Мойра, лишь подушечками пальцев касаясь его кожи, спустилась к ключице, груди, животу, уже смелее провела руками по его спине и остановилась на лопатках. Один лишь факт его близости уже сводил ее с ума, и Мойра добровольно соглашалась на эту жертву, лишь бы снова и снова испытывать это наслаждение. Лишь бы не отпускать от себя Уолтера.
Все чаще, на вдохе, из ее легких вырывался приглушенный стон. Прикусив губу, Мойра сильнее обнимала Уолтера, все больше прижимаясь к нему. Тепло его кожи словно бы уравновешивало градус ее собственного тела, и Мойра, отчаянно пытаясь найти тонкую границу между реальностью и бредом, балансировала между ними, то срываясь в бездну страсти, то возвращаясь к действительности. Но только для того, чтобы снова окунуться в страсть.
Мойре даже страшно было вспоминать о том, что она могла бы уйти, и ничего бы этого не случилось. И ее нисколько не смущала классическая картина - бутылка шампанского, разбросанная по полу одежда и двое на диване, слившиеся в порыве безудержного стремления друг к другу. Еще никогда Мойра не теряла голову настолько, чтобы забыться только в одном желании, которое, казалось, можно было поймать в этом загустевшем от их дыхания воздухе. И не нужно было никаких наркотиков и алкоголя, чтобы испытать наслаждение. И необъяснимая, ненормальная радость переполняла Мойру оттого, что она в одной постели с мужчиной, о котором почти ничего не знает, но при этом они отлично понимают друг друга.
Приподнявшись на локтях, Мойра добилась от Уолтера нового поцелуя. Только перед тем, как коснуться его губ, она, наконец, взглянула на него. Она не представляла, что хотела прочесть в его глазах, но, наверное, надеялась на отголоски чего-то большего, чем просто влечение. И, конечно, ничего не увидела.
Ее поцелуй становился все настойчивее. Проведя одной рукойпо спине Уолтера, вдоль линии позвоночника, другой Мойра вцепилась в спинку дивана. Наконец, сумев сесть, она спустилась поцелуем к его ключице, плечу. Мягко толкнув Уолтера на спину, Мойра, сантиметр за сантиметром, проложила дорожку поцелуев от плеча к животу. Ее волосы, прилипшие к намокшей шее, свешивались вниз и, наверное, щекотали Уолтеру кожу. Выпрямив спину, Мойра провела ладонями по его телу и спустилась к лицу. Ей нравилось ощущать его всем телом, чувствовать его тепло, и, чем больше она касалась его, тем больше страсть в ней заменяло необъяснимое чувство спокойствия, защищенности и безграничной нежности. Да, ей тоже хотелось ласкать его, дарить поцелуй за поцелуем. Это чувство в ней тоже пробуждалось крайне редко, и странно, что сейчас оно все-таки проснулось.

+2

12

Страсть хлынула по жилам вместе с кровью, пропитала каждый поцелуй, каждое движение, каждое прикосновение, и вырывающиеся из груди Мойры приглушённые стоны распаляли мужчину до такой степени, что буквально каждая клеточка тела наполнилась безумной силы желанием, которое, казалось, ничем нельзя унять. Чем дольше длилась их близость, тем сильнее хотелось продлить её, растянуть в вечность, в две, три вечности, сладость от этого чувства сводила с ума, заполняла собой сознание и душу. Весь мир будто превратился в сгусток обуревавших Уолтера чувств и ощущений, для него уже не существовало никого, кроме Мойры, её жарких объятий и поцелуев, прикосновений её разгорячённой кожи, её прерывистого дыхания, её ладоней, скользящих по его спине.
Эта буря настолько охватила Уолтера, что, наверное, если бы он по какой-то безумной причине захотел прервать её, у него ничего бы не получилось. В исступлении мужчина покрывал короткими поцелуями тело Мойры, руками продолжая скользить по разгорячённой коже, влажной от пота, дыхание срывалось всё чаще и чаще, а обезумевшее сердце неистово колотилось в груди. Каждое движение разносилась по телу волной сладостного жара, который хотелось ощущать снова и снова, больше и больше. И аромат, этот упоительный аромат, исходящий от кожи и волос, хотелось вдыхать ровно столько, сколько продлится вся жизнь и ни секундой меньше. Уткнувшись в шею Мойры, Уолтер неосознанно старался дышать как можно глубже, хотя дыхание то и дело срывалось на вдохе, прерванном судорожным выдохом или сдавленным стоном, голова шла кругом от каждой секунды этой сумасбродной ночи. Чувствовать, как Мойра вкладывает всю себя в каждое движение, прикосновение, в каждый поцелуй, и до капли отдаваться ей в ответ - единственное, что сейчас по-настоящему имело смысл, казалось едва ли не самым главным во всей его жизни.
Мойра в очередной раз потянулась к его губам, и Уолтер поцеловал её, в порыве вновь прикусив нижнюю губу, словно это хоть немного могло ослабить желание, грозившее сжечь их обоих в одно мгновение. И когда казалось, что они оба уже на пределе, что вот она, граница, переступив через которую страсть достигнет своего пика, как оказывалось - предел и не думал наступать. Находились новые силы, граница снова отдалялась, заставляя вкладывать в каждое действие ещё больше, чем раньше. Всё это окончательно поглотило разум, и Уолтер уже не воспринимал с Мойрой отдельно друг от друга, ему казалось, что вся их жизнь была чем-то вроде сна, какого-то глупого, бессмысленного сновидения, которое никогда в реальности и не существовало. Будто где-то за чертой привычной им вселенной они всегда существовали, как единое целое, а потом по чьей-то нелепой досадной ошибке оказались в разных смертных оболочках, которые столь долгое время находились так далеко друг от друга. Теперь же, когда, наверное, сама судьба воссоединила их, Уолтер был готов пожертвовать чем угодно, лишь бы ничто больше не смогло отнять Мойру у него. Конечно, сохранись у него способность здраво мыслить, мужчина бы понял, что всё это продиктовано необъяснимым притяжением, вспыхнувшей между ними страстью и его долгим одиночеством, но сейчас ему было на это плевать. Ему вообще на всё было плевать, кроме той, что заставила его вновь испытать всё это безумие, окунуться и вызвать нестерпимое желание никогда с ним не расставаться.
Уолтер позволил Мойре сесть и уложить его на спину. Поцелуи, которыми женщина касалась его тела, мгновенно отходили отклик и разносились волнами тепла по всему телу. Прикосновение её волос к его коже завораживало, словно оно было чем-то поистине магическим. Когда Мойра склонилась к его лицу, Уолтер положил ладонь ей на затылок, притянул женщину ближе к себе и снова поцеловал её губы, на этот раз так нежно, как только мог. От Мойры исходило ровное и какое-то уютное тепло, которое дурманило не меньше поцелуев и объятий, и Уолтер растворялся в этом ощущении. Он держал её в объятиях, нежных и в то же время крепких, словно кто-то вот-вот мог отнять её, забрать её тепло, запах, ощущение того, как она дышит, и её дыхание, касающееся кожи.
Перебирая в пальцах волосы Мойры, Уолтер блаженно прикрыл глаза, полностью погружаясь в осязание. Теперь, когда страсть спала, он мог скользить руками по телу женщины, не отвлекаясь на всепоглощающее желание. Свободной рукой мужчина проводил по спине Мойры, её бёдрам, бокам, словно хотел запомнить каждый миллиметр её тела. Было в этом что-то, едва не погружающее Уолтера в транс. Ему очень нравилось, особенно на ощупь, как у неё выпирают ключицы, как прощупываются бусины позвоночника под кожей, и этот лёгкий нежный пушок на ней, который и заметен-то только если провести по нему кончиками пальцев.
Казалось, всё вокруг ещё помнит ту бурю, что бушевала в их душах ещё несколько мгновений назад, воздух будто бы всё ещё был пропитан той безумной страстью. На сердце не было сожаления, Уолтер по-прежнему не хотел отпускать Мойру, и он был по-прежнему счастлив, что она осталась. Даже сейчас, когда разум постепенно возвращал себе возможность мыслить, и на него не действовало желание, мужчина не жалел о том, что было между ними, прошло даже сожаление от того факта, что Уолтер знает Мойру совсем недавно. Какая разница, как давно он её знает? Важно лишь то, что его так тянет к ней даже сейчас, когда они были близки. Одно только вызывало у мужчины волнение - что, если Мойра в свою очередь не испытывает того же, что и он? Вдруг она уйдёт с наступлением утра? Или и вовсе сейчас? Вдруг она больше не захочет с ним видеться?
Отогнав эти мысли, Уолтер вздохнул, сбрасывая вновь настигнувшее его оцепенение, и продолжил бродить рукой по телу Мойры. Нарушать воцарившуюся в комнате хрустальную тишину совершенно не хотелось. Наверное, любое произнесённое слово сейчас будет подобно громовому раскату, даже несмотря на то, что со стороны парка доносились весёлые нетрезвые голоса, а где-то рядом тикали часы.
Мойра. Как ей в одночасье удалось свести его с ума? Теперь их знакомство у психотерапевта казалось Уолтеру особенно символичным. Хм, может, в этом и секрет их необъяснимого притяжения друг к другу? Им обоим нужна была поддержка, чьё-то плечо рядом, эмоциональная разрядка, и вот, во что это вылилось. Впрочем, разве кто-то недоволен результатом? И результат ли это или только начало? Пожалуй, это покажет утро, а сейчас... Сейчас всё пусть плывёт по течению.
Уолтер снова поцеловал Мойру, обнимая её за талию. Ему нравилось чувствовать вес её тела на себе, было в этом что-то невыносимо приятное, не меньше, чем в поцелуях и объятиях.
Как-то неуместно в это мгновение вспомнилось такси. Интересно, сколько бедняга-водитель прождал несостоявшегося клиента, и как много ругани он произнёс? И что вообще полагается за ложный вызов? Впрочем, Уолтер теперь вряд ли это узнает, учитывая, что его телефон уже насквозь пропитался лучшим шампанским. Воспоминание о том, как Мойра утопила телефон, вызвало у мужчины улыбку, и он крепче обнял женщину. Нужно будет купить ей новый телефон взамен на тот, что Уолтер в свою очередь погубил. Чёрт, да о чём он вообще думает в такой момент? Нужно оставить все эти мысли на утро. И вообще, им обоим не помешал бы душ. Хотя, двигаться совершенно не хотелось, равно как и лишать себя возможности обнимать Мойру. Потом. Всё потом.

+2

13

Положив голову на грудь Уолтеру, Мойра слышала, как выравнивается ритм его сердца и словно специально подстраивала ритм своего. Как это ни странно, ей и сейчас было приятно обнимать Уолтера, как что-то свое, родное. Мойра неглядя поглаживала пальцем его подбородок, вглядываясь куда-то в противоположный дивану угол комнаты, в темноту, будто могла там найти ответ на все мучившие ее вопросы. На данный момент, Мойра знала лишь, что ей не о чем жалеть. И что ей доставляет необъяснимое удовольствие по-прежнему чувствовать себя в объятьях Уолтера, что каждый раз, стоит ему оторвать от нее руку, она хочет, чтобы он снова к ней прикоснулся. Ну а, между тем, оставалось еще много вопросов.
Как подростки. Нет, правда, чем думали они оба когда решили встречать Новый год здесь, вдвоем? Они не могли быть настолько наивными, чтобы не увидеть такого продолжения вечера. Возможно, видели, но не хотели в этом признаваться. Значит, оба молчаливо согласились на это еще тогда, во время их прошлой встречи. Выходит, еще тогда их тянуло друг другу? Порывшись тщательнее в своих чувствах, Мойра решила, что, да, вполне могло быть и так. Но в то же время это случилось неожиданно для обоих. Эти два противоречащих друг другу факта попирали всякую логику.
И как же они беззаботно отдались этой дурманящей страсти... Если способность мыслить понемногу стала возвращаться к Мойре лишь сейчас, о чем она думала раньше? Видимо, лишь о Уолтере. Она и не помнила, кто был последним мужчиной, настолько сводившим ее с ума. И странно, что таким оказался именно Уолтер. Как он смог ее очаровать? Неужели своими рассказами об Альпах? Или этим чудесным домом? Или обстановкой, этим уединением, так располагающим к более близкому общению? Если бы Мойра попробовала шампанское раньше, чем она поцеловала Уолтера, то решила бы, что "Луи" не так-то прост...
Черт возми, как же приятно было все же ощущать его близость и его прикосновения. И Мойре даже не хотелось думать о будущем. Лишь о том, что сейчас. Ведь "сейчас" уже больше не будет, а будущее все равно не выйдет таким, каким ты его себе представляешь. Тем более, что это "сейчас" было таким замечательным, что, затаив дыхание, Мойра тихонько улыбалась, сама не зная чему. Какое-то приятное томление разливалось на душе, не смотря на всю неопределенность сложившегося положения. Впрочем, чего тут неопределенного? Есть мужчина и есть женщина, которых просто непреодолимо тянет друг к другу. Обстоятельства, характер, чувства - не важно, что побудило их к этому. Главное, что между ними уже что-то есть, и это "что-то" гораздо больше обычной симпатии. Да обычная симпатия никогда не заставила бы Мойру лечь в постель к малознакомому мужчине, в какой бы располагающей обстановке она ни оказалась.
Этой мысли Мойра улыбнулась еще теплее, и, отводя взгляд от темноты, подняла голову, чтобы взглянуть на Уолтера. И после потянулась к его губам. Теперь, когда к Мойре вернулась способность мыслить, она поняла, что находит что-то особенное в этих поцелуях, что заставляет ее возвращаться к ним снова и снова. Интересно, часто ли Уолтер так зазывает женщин к себе на ужин с продолжением? А сам выглядит так скромно... Впрочем, ответ на этот вопрос интересовал Мойру скорее "для галочки", и, каким бы он ни был, не смог бы повлиять на установившееся к Уолтеру чувство... Чего? Привязанности? Возможно. Он привязал ее к себе уже своими поцелуями, от которых ей теперь сложно будет отказаться.
Ей хотелось что-то сказать ему, но она не знала, что сейчас было бы уместно. Наверное, уместнее всего была бы посмеяться сейчас над их общей глупостью и наивностью, с которой они строили из себя неприступных одиночек весь этот вечер. Уолтер строил из себя истинного джентльмена. Ну а Мойра делала вид, что ей совсем не одиноко и, стоит ей пальцем поманить, как соберется очередь любовников. И если второе было недалеко от правды, то первое... Наверное, поэтому она приняла его предложение. Наверное, из-за особого чувства одиночества она так чутко восринимала все его рассказы. И как глупо развалилась ее построенная по кирпичику стена, стоило лишь выключить свет и подойти к окну.
Представив со стороны каждое мгновение этой ночи, следовавшее после полуночи, Мойра с чувством эстета смаковала отсветы уличных огней на их телах и их силуэты на фоне фейервега. Это ей запомнится надолго.
Чмокнув еще разок Уолтера на последок, Мойра, решив, что надо уже что-то менять, буквально сползла с дивана. От Уолтера она оторвалась с трудом, и только отправившись за ближайшим предметом одежды поняла, как же ей не хватает его тепла. Мойра сразу почувствовала себя в совершенно чужом доме и чужой обстановке. Теперь даже воздух был чужим и холодным. Подобрав так удачно лежащую рядом рубашку, которая, видимо, сползла с дивана, Мойра накинула ее на себя, застенув пару пуговиц. Двумя пальцами вынув телефон из бокала, Мойра понюхала жидкость, будто та должна была пропитаться пластмассой и металлом, и долила туда остатки шампанского. Понюхав еще раз, она осушила бокал. В голове была немного смущавшая ее пустота. О том, что будет, Мойра думать по-прежнему не хотела, но "сейчас" уже не так ее привлекало. Она даже не знала, что ей делать теперь, пока не нашла вполне закономерное решение.
- Где я могу принять душ? - спросила она, повернувшись к Уолтеру в полоборота. Это прозвучало как-то сухо, если даже не грубо, после того, что сейчас между ними было, но мягче фразы Мойра формулировать не могла. По крайней мере, специально.
Поэтому, Мойра постаралась реабилитироваться, присев на край дивана и снова наклонившись к Уолтеру.
- Или, может быть, я не знаю о существовании сауны или джакузи?
За этими поцелуями Мойра оставила на губах Уолтера очередной поцелуй. Почему она получает от них такое удовольствие?
"Уолтер, что ты делаешь со мной?" - мысленно спрашивала Мойра, глядя Уолтеру в глаза, но в ответ получила лишь схему прохода к ванной комнате, из которой пропустила все, кроме окончания, а переспрашивать не хотелось. С сожалением вздохнув, Мойра поднялась, и, одной рукой собирая по пути белье, а другой ероша свои волосы, направилась к лестнице на второй этаж. Рубашку она решила временно оставить у себя. Одевать обратно платье не хотелось, ну а Уолтер пока может обойтись и без этого предмета одежды.
После долгих поисков, Мойру наконец встретила прохладная струя воды. Ей даже было немного жаль смывать с себя всю ту память о недавних прикосновениях и ласках, так что даже в воде Мойра теперь не видела той радости, которую она должна была бы нести. Но это обновление успокаивало ее. Остатки бушевавшей еще на душе страсти словно бы растворились в этой прохладе. Мысли восстанавливали ясность и, если бы не навалившаяся внезапно на Мойру усталость, она бы сейчас о чем-нибудь поболтала с Уолтером. Только не о них самих. Будь ее воля, она оттягивала бы эту тему вечность. Почему нельзя так просто, без каких-либо точек над i, определить, что же будет лучшим для них. Впрочем, сама Мойра еще не могла понять, нужны ли ей еще подобные встречи. А если нет, сможет ли она общаться с Уолтером как раньше, или на этом закончится их короткое знакомство?
Умываясь, чтобы смыть с лица остатки косметики, Мойра приходит лишь к одному более-менее ясному выводу за сегодняшний вечер - Уолтер просто замечательный любовник. Улыбнувшись этой мысли, Мойра подняла взгляд на свое отражение и подмигнула себе.
Чего же захочет сам Уолтер? Выпроводит ее за дверь и не позвонит? Будет забавно. Но даже если это будет так, то только завтра.
"Все уже завтра..." - мысленно повторяет Мойра за собой, выходя из ванной и наугад пытаясь открыть соседнюю дверь в поиске спальной. Похоже, ей повезло. При виде широкой кровати, душа Мойры возрадовалась. У нее такой не было даже в собственной квартире, поэтому, едва подавив восторг, пробивавшийся сквозь полусон, Мойра рухнула на кровать и даже не сразу устроилась поудобнее, добравшись до подушки.
Последнее, что она помнила перед сном, это то, как Уолтер лег где-то рядом и, укрывая ее, поцеловал... Куда - она уже не помнила, но что-то пробормотала в ответ.

+1

14

Будь воля Уолтера, он пролежал бы вот так целую вечность. Он уже и не помнил, когда у него на душе было так спокойно. Он, конечно, вообще почти всегда предельно спокоен, но сегодня спокойствие было каким-то особенным. Умиротворённым. Как будто не будет никакого "завтра", никакого "утро", ничего, что могло бы нарушить эту удивительную гармонию, которую прикосновения Мойры только подпитывали. Хотелось раствориться в этих прикосновениях, чтобы ничего больше не существовало в мире, только они, касания тонких пальчиков и прикосновения её губ к его губам. Забавно, как иногда в одно мгновение всё может измениться. Забавно, насколько сильно. Ещё более забавно, что эти изменения могут вызвать столько разных эмоций разом. Уолтер невольно пытался вспомнить, было ли ещё что-то подобное в его довольно долгой жизни, но ничего не получалось. Видимо, не было. И тем ценнее становится эта новогодняя ночь.
Мойра подняла голову и посмотрела мужчине в глаза. Уолтер не удержался от улыбки. Было во взгляде Мойры что-то тёплое, куда большее, чем простая симпатия, и это отозвалось теплом на сердце. Уолтер не признавался себе в этом, но он боялся, что стоит обоим получить долгожданную эмоциональную разрядку, как они резко друг к другу охладеют, но, кажется, он зря боялся. Может быть, к утру это пройдёт, а пока... Пока можно наслаждаться этим теплом на сердце.
Оставив на губах Уолтера ещё один поцелуй, Мойра поднялась на ноги, и мужчина, протянув к ней руку, скользнул ладонью по её спине, словно не хотел отпускать близость к ней и тепло её тела. Впрочем, он действительно не хотел их отпускать. Снова почувствовать всё это, ощутить прикосновение её кожи, аромат её волос... Теперь это как наркотик. Стоило лишь раз попробовать запретный плод, как уже не можешь жить без его вкуса, без осознания того, что обладаешь им, хотя в сущности это он обладает тобой.
Приподнявшись на локте, Уолтер наблюдал за тем, как Мойра одевает его рубашку и застёгивает пуговицы. За тем, как она вынимает телефон из бокала и допивает шампанское. Он ловил каждое движение женщины, каждое из них мгновенно теплом откликалось в душе, и, само собой, Уолтер не понимал, почему он чувствует всё это, но все попытки понять он оставил всё на то же утро, сейчас просто наслаждаясь всем, что происходит.
Мойра спросила про душ, и это вывело мужчину из блаженного транса. Моргнув, окончательно сгоняя какую-то полусонную негу, он даже не сразу сообразил, что ответить, как будто забыл, где в его доме находится ванная комната. Когда Мойра снова присела рядом и склонилась к его лицу, Уолтер мгновенно забыл то, что хотел ответить, и принял новый поцелуй, вкладывая в него вновь охватившую мужчину волну нежности.
- Сауны, к сожалению, нет, - ответил он, помолчав немного, когда поцелуй закончился. - Равно как и джакузи. А ванная на втором этаже, - мужчина сел и указал в сторону лестницы.
Напоследок он коснулся губами плеча Мойры, проводил её взглядом и, когда она скрылась от глаз, потёр ладонями лицо, это немного придало его сознанию ясности.
Почему он так к ней относится? Вся эта непонятная нежность, ощущение, что они давно друг друга знают, его желание наблюдать за каждым её движением, будь это даже какая-нибудь мелочь вроде того, как Мойра берёт что-то в руки. Он настолько устал быть один? Забавно. Но, наверное, нестрашно. В конце концов, ничего противоестественного в этом нет. Но что было ещё большей загадкой, так это отношение Мойры к Уолтеру. Теперь вместо вопроса, чем она привлекла его, он думал над тем, чем он привлёк её. У них разница в возрасте шестнадцать лет, Уолтер только сейчас это понял. Он - всего лишь писатель, о существовании которого Мойра узнала только несколько недель назад не при самых приятных обстоятельствах. На второй встрече за ужином в ресторане они болтали о всякой ерунде, да и сегодня была одна сплошная болтовня. До полуночи, по крайней мере. Неужто в нём столько обаяния, что мужчина способен привлечь к себе внимание женщины намного моложе его уже на третьей встрече? Уолтер ухмыльнулся этой мысли. Может, обаяние в нём и было, хотя вряд ли столько, чтобы оно стало основной причиной, были и другие обстоятельства. Мойра одинока не меньше его и устала от этого одиночества не меньше, если не больше, чем он. Была одинока, во всяком случае.
Уолтер невольно перевёл взгляд на лестницу, по которой Мойра поднялась на второй этаж. Что будет дальше? Всё, что случилось, явно не вызывало у обоих смущения, и мужчина поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы эта встреча оказалась последней. И ночь, проведённая вместе, тоже. Хочет ли этого Мойра, вопрос другой. Оставалось только надеяться, что испытывает она примерно то же, что и Уолтер. Но узнать это можно будет разве что утром.
Уолтер наконец поднялся на ноги и потянулся. Взгляд сам собой скользнул по окружающей обстановке: недоеденные закуски на столике, пустая бутылка из-под шампанского, разбросанная по комнате одежда. Забавнее всего смотрелся телефон Мойры, утопленный в бокале. Ухмыльнувшись, Уолтер достал его из шампанского, отряхнул, нажал пару кнопок, но мобильный, конечно, и не думал работать. Положив его на столик, мужчина влез в брюки, собрал оставшуюся одежду и сложил её на диване, оставив всю остальную уборку до утра. В этот момент ему показалось, что Мойра как-то задерживается в ванной, и в душе поселилось лёгкое беспокойство. Хотя, может, она пошла бродить по комнатам? Почему-то Уолтер был уверен, что ничего дурного она в этом не увидит. Как и сам хозяин, впрочем, тоже не видел в этом ничего дурного, скрывать ему нечего, а кабинет всё равно всегда заперт, хотя мужчина и живёт один. Но ноги сами понесли его на второй этаж, к ванной комнате.
Дверь была чуть приоткрыта, за ней царила тишина, и свет не горел. Видимо, мысль насчёт экскурсии оправдала себя. Искать Мойру долго не пришлось, она обнаружилась в спальне уже лежащей на кровати, и Уолтер невольно улыбнулся. Решив не мешать, он бесшумно прикрыл дверь, вернулся в ванную, скинул одежду и, настроив температуру, встал под воду. Струи били по коже, прогоняя весь оставшийся дурман. В воздухе почудился аромат духов Мойры, но мужчина всё списал на воспоминания о произошедшем, ещё столь ярком в памяти. В спальню он вернулся уже окончательно протрезвевшим и почти избавившимся от того гипнотического состояния, что преследовало его последние несколько минут.
Мойра, кажется, уже спала. Помедлив, Уолтер лёг рядом с ней, укрыл её одеялом, не удержался и ещё раз коснулся губами губ Мойры, легко, почти невесомо, чтобы не разбудить. Пусть это непреодолимое притяжение Уолтер так и не мог объяснить, это не означало, что он не должен ему следовать, и этот поцелуй окончательно уверил мужчину в правильности его убеждения. Вместе с этим Уолтера вновь посетило это странное ощущение, что он знает Мойру уже давно, во всяком случае, дольше, чем две недели. Будто им не впервой засыпать вместе, а он уже не в первый раз целует её перед сном. Ещё какое-то время назад... Сколько, кстати, прошло времени? Впрочем, какая разница? Ещё совсем недавно он наверняка старательно бы пытался отогнать это ощущение, но теперь Уолтер позволил ему наполнить его душу параллельно тому, как его разум постепенно погружался в тягучий умиротворённый сон. Тепло Мойры рядом казалось упоительно-родным вместо того, чтобы быть непривычным, ведь довольно долгое время Уолтер засыпал в этой постели один. Хотя, чему тут удивляться, когда весь вечер его преследовало это ощущение родства между ними? Может, они и есть родственные души, только сами этого пока не поняли. Зато успели уже переступить все мыслимые границы, какие только возможны между мужчиной и женщиной. Эта мысль стала последней более-менее связной перед тем, как разум поддался наступающему сну, и Уолтер покорно упал в объятия Морфея.
Когда мужчина открыл глаза, солнце уже поднималось с востока, было, наверное, около десяти часов утра, может, больше. Он повернул голову к Мойре, увидел её ещё спящей и, не удержавшись, лёгким движением убрал прядку волос с её щеки. Спящей она почему-то казалась не молодой женщиной, а девушкой-подростком, и её лицо было таким умиротворённым, что вызывало невольную улыбку. Наверное, Уолтер долго мог так вот смотреть на Мойру, дожидаясь её пробуждения. Пожалуй, ему хотелось бы проснуться вместе с ней сейчас или хотя бы быть рядом, когда она проснётся, но посетившая мужчину мысль заставила его со вздохом выбраться из-под такого уютного одеяла, влезть в одежду и спуститься на кухню, по пути заглянув в ванную и умывшись. Приготовить французские тосты не составило никакого труда, равно как и заварить чай. Уолтер ещё за их ужином в ресторане заметил, что Мойра отдаёт предпочтение именно этому напитку, потому он сейчас будет явно уместнее, чем традиционный кофе.
Цветочно-миндальный аромат тут же наполнил кухню, стоило кипятку соприкоснуться с чайными листьями, и Уолтер невольно глубже вдохнул, чтобы в полной мере ощутить этот запах. Оставалось надеяться, что Мойре этот чай тоже придётся по вкусу, как и его аромат.
Составив на поднос нехитрый завтрак, Уолтер вернулся в спальню и тихо поставил поднос на прикроватную тумбочку, потом осторожно присел на край кровати рядом со всё ещё спящей Мойрой. Всё же сон был ей странно к лицу, если он вообще может быть к лицу. Слегка приоткрытые губы, затаившаяся в каждой черте безмятежность, мерно поднимающаяся и опускающаяся от дыхания грудь, разбросанные по подушке волосы, на белой ткани кажущиеся огненно-рыжими. Уолтеру даже расхотелось её будить, но, если верить часам, время уже близилось к полудню, а чай с тостами грозили остыть, потом мужчина положил ладонь Мойре на живот, наклонился к её лицу и коснулся губами уголка её губ.
- Доброе утро, - с улыбкой произнёс он, выпрямляясь. - Прости, но тебе придётся проснуться, иначе завтрак остынет. Кроме того, скоро уже будет не "доброе утро", а "добрый день".
Дав Мойре немного времени, чтобы хоть чуть-чуть отойти от сна, Уолтер снова улыбнулся ей, по-прежнему держа руку на её животе. Убирать её и прерывать этот контакт, пусть и сквозь одеяло, совершенно не хотелось.
- Как спалось? - спросил мужчина, неотрывно глядя на Мойру. Он пытался в каждом движении уловить её настроение, то, как она себя чувствует, чтобы знать, к чему в дальнейшем готовиться. Возможно, Мойра не захочет продолжать эти встречи и прервёт всякий контакт с Уолтером, так что, вполне вероятно, этим утром они видятся в последний раз. Тогда пусть этот последний раз будет максимально комфортным и приятным для обоих.

Отредактировано Walter Cowan (2013-07-16 22:49:35)

+1

15

Мойре снился какой-то запутанный и в то же время чертовски приятный сон. В ушах почему-то звучал голос Дасти Спрингфилд, и ее Son of a Preacher Man ближе к утру уже порядком набила оскомину. Она (в смысле, Мойра, а не Дасти) бродила по саду, освещенному закатным солнцем. На ней было великолепное платье, руками она трогала полураскрывшиеся бутоны роз и шиповника и вдыхала их аромат. Невдалеке журчал фонтан, и еще она чувствовала, что поблизости есть какое-то большое строение. По-видимому, ее дом, потому что Мойра не видела в нем ничего чужого. Ее наполняла свежесть, необъяснимая, почти детская, радость и предчувствие чего-то нового и безумно приятного. Но все эти эмоции проникали в нее словно сквозь какую-то пелену умиротворения. Если сказать проще, то от своего сна Мойра получала невероятный кайф. Она видела каждую деталь и при этом не могла составить общую картину. Казалось, ей не составит труда разглядеть крупицы пыльцы, опавшие на алые лепестки, но ничего дальше розовых кустов она видеть не могла. И вот, нагибаясь к одному-единственному, чем-то выделившимся среди остальных, бутону, Мойра ощущает запах чего-то вкусного, даже жареного. Лепестки щекочат ей лицо, и в следующее мгновение...
- Доброе утро.
"Утро не бывает добрым..." - чисто рефлекторно приходит ответ, но внезапно Мойра понимает, что утро действительно доброе. Еще совсем не осознав, кто находится рядом с ней и где находится она сама, Мойра продирает глаза и видит незнакомую обстановку. И Уолтера. Да, его имя моментально приходит ей в голову, ассоциируясь с чем-то хорошим и невероятно приятным. На Мойру снисходит все то же умиротворение и приглушенное ощущение счастья, которые царили в ее сне. Одно за другим она вспоминает события прошедшего вечера, восстанавливая их подробности. Даже вспоминает свои мысли и с удовольствием отмечает, что ни о чем не жалеет. И что ей очень приятно сейчас видеть Уолтера. И, если бы он не сел обратно, то она наверняка потянулась бы обнять его. Но теперь это ей слишком лень, ведь так приятно лежать под одеялом. И так приятно даже через это одеяло чувствовать тепло рук Уолтера.
- Завтрак? Остынет? - переспросила Мойра, хлопая ресницами и переводя взгляд на тумбочку. С кровати ей был виден поднос и чайник. Пахло, как во сне, тостами и чаем. Великолепно. Не продолжается ли этот сон до сих пор? Не снится ли ей Уолтер? А, может быть, и то, что она вспомнила, было сном? Хотя, тогда бы где-то рядом пела Дасти Спрингфилд. И Мойра с удовольствием понимает, что, нет, все это еще как реально. И что ее ждет замечательный, судя по запаху, завтрак.
- О, Уолтер, - Мойра понимает, что за одну ночь стала чрезвычайно сентиментальной. Иначе, с чего бы ей сейчас хотелось всплакнуть. Ведь не велик повод... - Мне никто никогда не приносил завтрак в постель.
Внезапно рассмеявшись, чтобы прогнать дурацкую сентиментальность, сон и глупость последней фразы, Мойра потягивается и, поудобнее пристроив подушку, садится. Блаженная улыбка не сходит с ее лица, хотя, наверное, она начала улыбаться еще во сне. По крайней мере, Мойре так показалось. Перед глазами в последний раз проплывает образ великолепного сада, журчание воды и запах роз, чтобы навсегда покинуть ее память, как это обычно делают сны. Мойра с удовольствием прощается с этой негой, чтобы отдать все свое внимание Уолтеру.
Сейчас она словно бы взглянула на него другими глазами. Он, оказывается, такой милый, когда улыбается. И так нежно смотрит на нее... Мойра была готова растаять уже от этого взгляда. Он не из тех, что покоряют сердце, но их тех, что забирают душу. Когда на тебя смотрят так, ты чувствуешь себя чем-то обязанным. Хочется ответить тем же, но тут же возникает вопрос - а сможешь ли? Что ж, по крайней мере, гляделки были отличным выходом, чтобы как-то обдумать свои следующие слова. Только Мойре-то это не за чем.
- Отлично. У тебя такая замечательная кровать... - Мойра любовно провела обеими руками по простыням вокруг себя. - В следующий раз отправимся сразу сюда.
Тогда к ней резко пришло понимание, что следующего раза может и не быть. Улыбка моментально сползла с ее лица, взгляд из довольного превратился в затравленный, а сердце упало в пятки. Было даже заметно, как Мойра съежилась под грузом этой невеселой мысли. Она тут наслаждается жизнью, а что, если Уолтер выпроваживает очередным прощальным завтраком очередную любовницу? Хотя, на него это не похоже, но откуда ей знать, что похоже на него, когда они знакомы всего ничего? Все, конечно, было просто замечательно, но Мойра внезапно поняла, что ей не хочется никуда уходить. Она не желает никого оставлять. Но что, если Уолтер чувствует что-то другое? Что-то менее безоблачное и перспективное?
Шквал разнообразных предположений обрушился на Мойру и она просто не в силах была с ним справиться. Оставалось лишь дальше смотреть на него. Она же видела, только что видела нежность в его взгляде.
- Если, конечно, ты не против... - сдавленным голосом выдохнула Мойра.
Даже странно, что ее так взволновала эта мысль, которая, по сути, никак не должна ее волновать. Если они разойдутся по-хорошему, оставив в памяти лишь эту прекрасную ночь, то это уже не самая плохая перспектива. Но отчего Мойра приходит в полнейший ужас лишь допустив в мысли такой вариант развития событий? Неужели, она уже морально готова к чему-то большему, надеясь, что все выльется в роман? Что же, она привязалась к Уолтеру? Скоро еще начнет его ревновать... И на что она готова ради того, чтобы остаться с ним? Пусть еще на день. Пусть подписаться на ни к чему не обязывающую связь, лишь бы снова видеть его, чувствовать на себе его прикосновения... Упасть на колени? Разреветься? Медленно, но верно, до Мойры стало доходить то, что она сама на себя сейчас мало похожа. Скорее, на какую-то наивную девченку, от которой всего лишь хотели одного, а она уже нарисовала в своем воображении прекрасного принца, огромный замок и троих детей. То есть, Мойра ничего такого рисовать и не собиралась, но как же странно так тяжело принимать мысль о том, что Уолтер может сейчас просто взять и сказать: "Знаешь, все было прекрасно, но нам лучше не встречаться больше".
Представив, что у него может быть трое детей и уже своя полноправная королева, Мойра, вопреки колючкам, упорно поселившихся у нее в груди (видно, шиповник пророс), улыбнулась, начиная заинтересованно разглядывать свои ногти. И за этой улыбкой стало приходить облегчение. Все так же медленно, но Мойра начинала понимать, что ее непроснувшийся разум, прикинувшись здравым смыслом, несет полную ахинею. А даже если так, то ей на все плевать. В конце концов, ее ждет завтрак. Завтрак в постель. Кто станет приносить завтрак в постель женщине, которую вот-вот выставит за дверь?
- Я надеюсь, - наконец, хрипло добавила она, даже не решаясь поднять взгляд на Уолтера.
И этим "я надеюсь" она словно бы подписалась подо всем. Сказала, что ей не все равно. Что, черт возьми, она не хочет, чтобы они расстались после всего, что произошло между ними. Сама не веря в происходящее и категорически отказываясь признаваться в том, что Уолтер стал ей в какой-то степени близок, дорог, и что она не хочет его терять, Мойра эгоистично и упрямо настаивала на том, что она заслужила его внимание. И она надеялась, что он понимает все, что творится сейчас у нее на душе.
Пауза слишком затянулась. Мойре слишком надоели эти тяготящие мысли и копание в себе.
- Ну, я готова. Что у нас сегодня? - постепенно придавая голосу непринужденный тон, Мойра размяла пальцы, будто готовилась принимать еду на скорость. Чтобы как-то отвлечься, Мойра припомнила ту пресловутую песню, что была саундтреком к ее сну. - Кстати, кем был твой отец? - Математиком же. - Ой, нет, ты же говорил, просто... - Рассказать ему про сон, бутоны, дом и Дасти Спрингфилд? - Нет, ничего.

Отредактировано Moira Thompson (2013-07-16 22:36:01)

+1

16

Мойру явно тронул этот простенький завтрак, вернее, видимо, сам факт того, что этот самый завтрак был приготовлен специально для неё, водружён на поднос и принесён прямо в постель. Была в этом какая-то доля романтики, пожалуй. Что ж, именно на это Уолтер и рассчитывал - приятно удивить. Ему нравилась улыбка Мойры, а потому не менее приятно было видеть её на губах женщины и слышать её смех. От утра Уолтер ожидал множество исходов, но по крайней мере начало у него было недурное: Мойра, кажется, не собирается сходу пресекать всё, что так или иначе может послужить для излишней привязанности. Наверное, это хороший знак. И Уолтеру даже нравилось, что он стал первым, кто принёс Мойре завтрак в постель, если она, конечно, не лукавила.
Когда Мойра похвалила кровать, Уолтер снова не удержался от улыбки, но желание в следующий раз направиться сразу сюда заставило её сойти с губ. В следующий раз. То есть, она даже не допустила мысли о том, чтобы расстаться со своим случайным любовником наутро. Она хотела встретиться снова и воспринимала это, судя по всему, как что-то само собой разумеющееся, что-то, существовавшее уже довольно долгое время. Не успел мужчина хоть как-то на это отреагировать, как в следующее мгновение улыбка вдруг исчезла с лица Мойры, и она посмотрела на Уолтера так, будто чего-то вдруг испугалась. Мужчина недоумённо сдвинул брови. С чего вдруг такая перемена настроения? Она посчитала своё поведение слишком наглым? Хотя, нет, вряд ли её заботило бы, даже если бы Уолтер и в самом деле посчитал это наглостью. Или Мойра в свою очередь боится, что Уолтер захочет сделать эту их встречу последней? "Всё было прекрасно, но нам незачем больше видеться" - она ждала от него этих слов? Трудно в это поверить, но чем дольше Уолтер смотрел на Мойру, всматривался в каждое её движение, каждый жест, во вновь появившуюся на губах неуверенную улыбку, тем больше ему казалось, что так оно и было. Хотя, может, он ошибается, и причина всё же в ином? Тогда в чём? Впрочем, зачем разбираться? Главное было понятно - Мойра не хочет останавливаться на этой удивительной и странной новогодней ночи, а Уолтера посетило непреодолимое желание снова поцеловать женщину, чтобы развеять все её сомнения, какими бы они ни были. Потому все следующие слова Мойры он благополучно пропустил мимо ушей, забывшись в своих мыслях и вновь возникшем на сердце тепле. Забавно было будто бы почувствовать себя моложе лет на двадцать, когда каждое новое влечение казалось чем-то почти магическим, имеющим свой сакральный смысл. И в то же время было странно ощущать что-то подобное теперь, когда вот-вот разменяешь шестой десяток. Но вновь копаться в себе и искать причины происходящего совершенно не хотелось, всё это не ко времени, да и смысла никакого не было.
Подсев ближе, Уолтер склонился к губам Мойры, приобнял её одной рукой за талию и поцеловал, накрыв ладонью второй руки шею женщины. Пусть он всё ещё не до конца понимал, во что всё это выльется и чего он вообще ждёт, но мужчина был заранее согласен на любой исход, будь это утро началом нового романа или временным заблуждением обоих. В конце концов, Уолтеру даже льстило, что молодая красивая женщина, рядом с которой наверняка много привлекательных ровесников, предпочла кому-нибудь из них его, человека без нескольких лет старика. Это просто не могло не льстить.
Когда поцелуй закончился, Уолтер чуть отстранился от Мойры, скользнул взглядом по её лицу и посмотрел ей в глаза.
- В следующий раз направимся туда, куда захочешь, - произнёс он с улыбкой, убирая ладонь с шеи женщины, но продолжая обнимать Мойру одно рукой. - Я даже готов каждое утро приносить тебе завтрак.
Несколько мгновений мужчина молча смотрел на Мойру, затем со смешком добавил:
- При условии, что ты не будешь всякий раз топить мой телефон, пусть даже в прекрасном шампанском.
На секунду Уолтеру даже стало интересно, сколько человек пыталось до него дозвониться за это время, и как много проклятий было ниспослано на голову Коэна, который изволил куда-то исчезнуть, отключив мобильный. Но от подсчётов мужчину отвлекла другая мысль, которую он незамедлительно озвучил:
- Насчёт телефона, кстати. Твой я тоже утопил, так что с меня и новый.
Теперь это ещё больше вызывало улыбку - надо же было додуматься утопить телефоны в бокалах. Видимо, Мойру тот звонок, прервавший их, знатно вывел из себя, но цель оправдала средства - Уолтеру действительно больше никто не позвонил, равно как и все желающие поговорить с Мойрой услышали лишь "телефон абонента выключен". Именно благодаря этому прошедшая ночь ещё долгое время будет напоминать о себе теплом на душе и неизменно возникающей на губах улыбкой, сон их никто не прервал, а сейчас они спокойно наслаждаются утром, насыщенным ароматом чая и тостов. О которых Уолтер едва не забыл.
Покосившись на тумбочку и стоявший на нём поднос, мужчина наконец выпустил Мойру из объятий, отсел немного подальше и снова посмотрел на неё.
- И я надеюсь, ты ничего не имеешь против французских тостов и чая дарджилинг, - произнёс Уолтер, пододвинул тумбочку так, чтобы удобнее было брать тосты с тарелки, и разлил чай по чашкам, одну из которых затем подал Мойре.
- Я не знал, пьёшь ты чай с сахаром или нет, потому взял его на всякий случай, - он кивнул на сахарницу, потом потянулся было за второй чашкой, но передумал, снова внимательно посмотрев на Мойру. Утро вот-вот закончится, и сколько бы не хотелось растянуть грядущий день на как можно большее время, он тоже рано или поздно подойдёт к концу. Уолтер поймал себя на мысли, что не хочет отпускать Мойру. И возможность остаться у неё была, по крайней мере, сегодня, но было ли желание - вопрос другой.
Вздохнув, мужчина отогнал мысли об этом и всё же взял чашку в руки. В конце концов, сейчас Мойра рядом и не собирается никуда уходить, а всё "потом" будет потом.
- Готов к любой критике по поводу моей готовки, - произнёс он, сделав глоток чая. - Я вполне мог что-нибудь, да сделать не так, даже в такой элементарной вещи, как тосты.

Отредактировано Walter Cowan (2013-07-24 00:41:59)

+1

17

Как ей хотелось понять, что же происходит. Почему она сейчас говорит это, почему она находится здесь, а не у себя дома. Почему ей не все равно, как относится к ней Уолтер и почему она испытывает сейчас всю эту гамму чувств. Почему, черт возьми, он ей нравится? Или это уже немного больше, чем просто "нравится"? Мойра смотрела на Уолтера и задавала ему немой вопрос, что же он с ней делает? Специально или сам того не подозревая, он, так или иначе, буквально очаровал Томпсон. Своими рассказами, своим поведением, этим завтраком в постель, бурной и в то же время такой нежной ночью... Мойра буквально приходила в ужас лишь от одной мысли о том, что Уолтер за несколько дней стал ей невыносимо дорог. Она не хотела привязываться к нему. По крайней мере, не хотела делать этого так быстро. И вот, вся ее оборона сломана одним лишь бесконечным обаянием Коэна. Будто ей не тридцать, а восемнадцать. Будто он не писатель, много старше ее, а киноактер, плакатами с которым обвешаны стены ее комнаты. И было так непривычно чувствовать то, как теряешь голову от чьих-то слов и чьих-то взглядом, но в той же мере было и приятно. Уолтер вызывал у нее безграничное доверие. Мойре было интересно, что он думает о ней, и, если думает что-то не то, то хотелось бы его в этом разуверить.
Наверное, это скоро пройдет. Должно пройти. В конце-концов, перед ней обычный мужчина. И в каждом мужчине можно найти уйму недостатков... Но, наверное, только не у Уолтера. По крайней мере, сейчас он казался Мойре идеальным. С другой стороны, все ее мужчины сначала казались ей таковыми. И, похоже, у ней по капле возвращается способность мыслить здраво.
Но мысли снова засияли всеми цветами радуги, едва Уолтер коснулся ее губ. Что бы он мог означать? Что он не против ее компании и что она вовсе не сморозила очередную глупость? О, да, как бы ей хотелось, чтобы его кровать всегда была к ее услугам. И завтраки в постель... Мойра чувствовала, как ее сердце тает, как мороженое в жаркий летний полдень. Умом она понимала, что нужно было срочно это остановить, но отчего-то совсем не хотелось. Пусть все будет так, как есть. Переживать и жалеть о том, что случилось, она будет потом. Когда-нибудь потом, когда в очередной раз будет выкидывать подарки в мусоропровод. В очередной раз, когда придется сжигать фотографии и удалять номер из списка контактов в телефоне...
А Уолтер словно читал ее мысли. Что, неужели, все ее мысли так легко прочесть у нее на лице? Рассмеявшись над упоминанием телефона, Мойра рассмеялась и уткнулась лбом в плечо Уолтера. Ах, да, телефоны. О них она думала в самую последнюю очередь. Да она бы снова и снова могла возмущать потери, если бы только могла снова и снова переживать эту ночь. И даже это утро. Замечательно утро.
И стоило Уолтеру чуть отстраниться, как Мойра почувствовала себя одиноко, настолько его объятия стали ей привычны. Ее определенно уносит куда-то не туда, куда она ни за что не хотела возвращаться. Но как же соблазнительно было снова ощутить эту невыносимую привязанность. Такую, что хочется поминутно спрашивать:"Мы еще увидимся?", - даже зная наверняка, что ответ будет положительным.
- Я только за, - с готовностью ответила Мойра, принимая чашку с чаем и щедро насыпая в нее сахар. - О, да, взял не зря.
Но зря Уолтер на себя наговаривал. То ли Мойра порядком проголодалась, то ли Уолтер слукавил на счет того, что не умеет готовить. Тосты были изумительными, о чем Мойра поторопилась сообщить.
- Нет, все вкусно. Правда.
К ней понемногу возвращалось ощущение гостьи в его доме. А царившая накануне атмосфера уюта и уединения начинала пропадать. К счастью, сам Уолтер ей казался по-прежнему близким и родным. Но отчего-то Мойра чувствовала себя неловко. Странное для нее чувство, учитывая то, что она редко заботится о том, как выглядит в глазах других. Может быть, дело было в чем-то другом... Но о прошедшем она по-прежнему не жалела, и точно это знала, что все же немного успокаивало.
Ее сейчас тянуло на откровенный разговор. Хотелось поскорее открыться и, наконец, определиться со всем. Она, конечно, хотела бы откладывать этот момент до бесконечности, но душевные терзания мучили ее все больше. Впрочем, момент был самый неподходящий для серьезных разговоров. Разве что, можно было бы вести их несерьезным тоном.
С другой стороны, о чем еще здесь может идти речь? Она уже почти спросила, он вполне ясно ответил. И Томпсон уже испытывала заметное облегчение от того, что перспективы вроде "давай забудем и останемся друзьями" или "я тебе позвоню" ей уже не грозят. Она правда хотела снова видеть Уолтера. И правда не хотела на этом прекращать их отношения... Но даже если бы это так, то последние недели декабря вспоминались бы ей еще очень долго, вызывая лишь приятную улыбку. Как только Уолтеру удается вызывать в ней лишь самые светлые чувства?
- А у меня сегодня выходной, - между делом радостно сообщила Мойра только потом сообразив, что это звучит как намек. Ну и пусть. - И, я думаю, теперь этот адрес в черном списке у таксопарков города.
Да, такси тогда, наверное, не дождалось свою пассажирку. Это воспоминание по цепочке вызвало за собой остальные события, оставшиеся в памяти. На душе опять разлилось какое-то радостно-блаженное спокойствие, и Мойра сделала глоток чая, стараясь насладиться его вкусом.
- Так что, сегодня, помимо завтрака, у тебя будет как минимум одно дело - отвезти меня домой.
Она сказала это таким тоном, будто не может возникнуть никаких возражений. Но все-таки сомневалась, не рано ли она засобиралась домой? Впрочем, о том, когда ей понадобится Уолтер и его машина, она не упоминала. У них впереди целый день и они могут провести его так, как хотят. И даже лучше, если телефоны у них не появятся еще до вечера... Но Уолтера, похоже, они беспокоили больше, чем Мойру. Ну еще бы, если это была ее идея, то он не был готов расстаться со своим средством связи.
- Но по пути мы заедем в магазин электроники и... - ее внезапно осенило, сердце снова застучало где-то в желудке, а есть совсем расхотелось, - ...в аптеку, - закончила Мойра, отводя взгляд к окну.
На улице было уже светло. Парк за окном безмолвствовал, что не удивительно в такой день. Наверное, большинство людей, как и она сама, сейчас нежатся в постелях или завтракают. Не у многих одно совпало с другим, но, скорее всего, не одна она сейчас подумала о том, что, при определенном стечении обстоятельств и лишь одном выборе, сможет стать мамой уже к сентябрю. От одной мысли об этом, Мойре уже становилось дурно. Вот уж нет, она не станет вести себя, как дура, поминутно прислушиваясь к организму и еще ничего не значащим признакам. Хотя, чего еще ей остается?
Горько вздохнув, Мойра опустила взгляд на чашку в руках и, откусив еще кусочек тоста, сделала очередной глоток. Действительно, как дети. А ведь двое взрослых людей в здравом уме и твердой памяти... Мда. Об этом им тогда думалось в последнюю очередь. Ладно, паниковать можно будет и потом, когда выяснится, что Мойра действительно беременна. А пока это глупые мысли. Ну и, кроме того, еще не все потеряно.
Поэтому, жизнерадостно улыбнувшись, Мойра снова повернулась к Уолтеру и, оставив чашку в сторону, подсела к нему поближе. Положив ладони на плечо мужчины, Мойра опустила на них подбородок и, наверное, дышала ему прямо в ухо. Впервые за долгое время она не знала, что сказать.
- Знаешь, - сказала она наконец, - я ни о чем не жалею.

+1

18

Игры нет, Тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Два циника и праздник лицемеров