В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Alter ego


Alter ego

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Участники: Étienne Moreau&Sharon Moreau
Место: Сакраменто - Париж - Сакраменто
О флештайме: Этьен попадает в аварию, из-за чего серьезно повреждает голову. Очнувшись в больнице, он не помнит как женился, как влюбился, а Шерон видит впервые в своей жизни. Однако свою жизнь бабника он помнит отлично и совершенно не понимает, как он вообще мог связать себя узами брака. Однако сердце его не на месте, он понимает, что что-то не так и Шерон играет значимую роль в его жизни. А Шерон отчаянно пытается пробудить в нем прежние чувства, его память и вернуть его в семью. Что же, любовь должна восторжествовать, ведь эта пара достойна хеппи энда.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-07-04 22:04:34)

+2

2

Жизнь начинаешь ценить тогда, когда ее пытаются отнять. Это так легко, как два пальца об асфальт, достаточно только напиться и сесть за руль, а потом просто въехать в соседнюю машину, которая неповинна ни в чем. Точнее человек в этой машине. Мы живем в опасном мире, боже мой, и глазом моргнуть не успеешь, как ты уже труп.
Вспоминая диснеевские короткометражки, то в моей голове расположились эльфы-сапожники, который забивали маленькие гвоздики в мой бедный и покореженный мозг. А еще сквозь эту адскую мастерскую проскальзывает не менее омерзительный звук. Что это? Прощальный плачь дворовой кошки?
Я открываю глаза, возле меня возится медсестра. Ну как возится, ставит капельницу. Меня так и тянет сказать, что вообще тут происходит, но, пардон, сейчас я был не в состоянии говорить. Просто в недоумении хлопал глазами, пытаясь безмолвно задать вопрос. Хотя, девушка меня не поняла, она не ответила на интересующие меня вопросы. Она радостно хлопнула в ладоши и выскочила из комнаты. Я так понял, что я находился в больничной палате.
Ладно, допустим, а теперь остается понять, как я сюда попал? Вчера был вторник? Я вроде был простужен? Я должен был покормить Эйфеля? А где он вообще? Вот только на эту тему мне не дали поразмышлять. В палату ворвался товарищ в белом халатике, товарищ, которого я всегда избегал и обходил десятой дорогой. Это был товарищ врач. А вместе с ним была красивая блондинка, которая не была похожа на врача, но все же коротенький халатик медсестры был бы ей к лицу. Определенно.
Врач начал меня изучать, словно я какой-то планктон в пробирке. Я поморщился, но все же, терпел, иначе он не отстанет от меня вовсе. Всю эту неприятную процедуру скрасило присутствие этой шикарной блондинки. Какая она? От нее веяло какой-то опасностью, но в то же время уютом. И я не мог этого объяснить, просто чудеса какие-то. Я отвлекся на врача, который коснулся моей головы. Я дернулся, ибо было омерзительно больно. У меня итак голова раскалывалась от проказников эльфов, еще и он своими щупальцами меня лапает. Он что-то болтает, а блондинка переживает, как будто я вообще что-то значу в ее жизни. Смешно, но я видел ее впервые, а чего она так волнуется. Я смотрю на нее, и ее волнение передается и мне. Странно, очень странно. И вот, самая большая странность из всех. Врач говорит, что я могу остаться наедине с женой. С женой? Вы шутите? Когда я успел жениться? Вчера же был только вторник...
Я смотрю на эту женщину, понимаю, что под женой подразумевалась именно она. Я не спорю, она привлекательна, уверен, что умом не дура, но какая жена? Я не создан для семейной жизни. Тогда почему я женат? Я посмотрел на руку, и правда кольцо. И что мне сказать этой женщине, если я вижу ее впервые в жизни?
-Жена? - неловко спросил я. Вот сейчас я реально испытал это необычное чувство - неловкость. Когда не хочешь обидеть человека, потому что не виноват. А может и виноват? Но молчать тоже глупо, - прости, пожалуйста, но я вижу тебя впервые...

Отредактировано Étienne Moreau (2013-07-05 21:22:12)

+1

3

Казалось бы, сегодня был обычный день. Правда, скучнее, чем вчера или позавчера. Я сидела на работе, практически весь день вычитывала из личных дел подозреваемых хотя бы что-то, что бы могло навести на зацепку, но работа была проделана впустую. Спустя несколько часов я устала, решив отдохнуть, однако у судьбы были на мой счет другие планы. Я сидела за столом, когда ко мне в кабинет зашел один из сержантов. Я видела, что он нервничал, правда пока что не понимала, в чем причина. Может меня боится?
- Говори быстро, - безразлично протянула я, не желая долго смотреть на это испуганное лицо, как будто я пугало какое, от которого все в участке трясутся.
Однако потом страх сержанта стал мне понятен. Он боялся. Боялся моей реакции и действий, которые могли из-за нее последовать. Слова «Этьен попал в аварию» громом прозвучали в моей голове. Я тут же вскочила со стула, пропуская мимо ушей слова о том, что его жизнь находится вне опасности, он сейчас в больнице. Но как так? Мой муж в больнице, а меня нет? Он попал в аварию, а я здесь, томлюсь в этом кабинете и ни о чем не знаю! Не стоит удивляться тому, что я выскочила из кабинета, случайно пихнув при этом сержанта. Я этого даже не заметила. По дороге же к парковке я все набирала телефон местного госпиталя. Мне тут же сообщили о том, что беспокоиться не о чем. Этьен без сознания, но ему уже ни что не угрожает. И все же сердце было не на месте, и я не успокоюсь, пока не увижу его собственными глазами, целого и невредимого. А еще пробка. Но вот привилегия полицейского – есть сирена, при звуке которой положено пропускать полицейский автомобиль! В общем, до больницы добралась быстро, а потом быстрым шагом направилась в приемную. И снова медсестра, врачи, с некоторыми из которых я была знакома, просят не беспокоиться, он еще без сознания, но все будет хорошо. Один из докторов пытается донести до меня суть травм. По его словам, больше всего пострадала голова, но пару недель тишины и спокойствия – и Этьен будет как новенький. Это успокаивает, но я все еще хочу видеть его.
- В какой он палате? – нетерпеливо интересуюсь я, однако доктор пытается перечить, мужу надо отдохнуть. – Номер палаты, - уже более приказным и строгим тоном произношу я. Я ведь не собираюсь будить его, мне нужно только посмотреть, убедиться.
Врач не стал спорить с офицером полиции. Вместо этого он накинул мне на плечи белый халат и указал на коридор. Как раз в этот момент по коридору бежала медсестра. Сначала у меня все внутри перевернулась. Почему она бежит? Из какой палаты? От какого пациента? Новости касались Этьена и, слава Богу, они были весьма хорошие. Он очнулся, я тут же вздохнула от облечения и мы с доктором поспешили в палату. И вот мы оказались внутри. Я вижу, что Этьен в растерянности, но он жив, мой мальчик жив, и я улыбаюсь сама себе, пока доктор осматривает его. Потом мужчина недоверчиво смотрит на меня, но все же разрешает провести несколько минут с мужем. И я готова подойти, но Этьен произносит такие слова, которые я явно не ожидала услышать, спустя долгие минуты переживаний и беспокойства, когда даже волосы дыбом вставали от мысли, что я не знаю, как он и что с ним.
- Этьен…, - в недоумении протягиваю я, медленно подходя к нему. Самое странное – его глаза. В них читается искреннее недоумение, а у меня пропадает дар речи. Все это похоже на страшный сон. Логично объяснить все амнезией, но я не хочу верить и думать об этом, потому просто смотрю на мужа в надежде, что он сейчас улыбнется и скажет, что это результат аварии и он все помнит. – Этьен, дорогой, ты в больнице, - наверное, это уже очевидно. Я присела рядом, на краешек кровати, смотря мужу в глаза. И он смотри на меня, но… как будто не видит. Он не помнит. До меня доходит смысл происходящего. – Милый, ты не помнишь меня? – взглядом, полным недоумения, я смотрю сначала на Этьена, потом на доктора.
Доктор, тем временем, снова подходит к пациенту. Не знаю, что он делал. Посмотрел на зрачки, приложил ладонь ко лбу, но потом захотел переговорить со мной. А я же начала злиться. Состояние неопределенности и недоумения смешались воедино, что вылилось в гнев. Как он может меня не помнить? Мой Этьен. И почему меня к этому не подготовили? Кто виноват? Вопросов много, некоторые несправедливы, но и меня понять можно.
Доктор отвел меня куда-то в сторону, начав говорить, что после такого удара, легкая форма амнезии – вполне типичная вещь. Наверное, эти слова разозлили меня еще больше. Кто он такой, чтобы говорить мне о типичных вещах? Мой муж, мой француз только что смотрел на меня таким взглядом, как будто видит меня впервые. Он, моя жизнь и моя любовь не узнает меня. Это типичная вещь? Только не для меня. И я вылила этот гнев. Резко развернувшись, я припечатала доктора к стене, прижимая его горло рукой.
- А мне почему об этом не сказали? – со всей злостью шипела я. Ведь меня никто не предупредил о такой вероятности, и я выглядела более, чем просто нелепо и глупо. – А? Почему молчал?
Кажется, я немного переборщила. Злость придала мне куда больше силы, чем я могла контролировать, и лишь стоны доктора «лейтенант, лейтенант», позволили мне прийти в себя и ослабить хватку, отойдя в сторону. Доктор пытался отдышаться, одновременно пытаясь донести до меня, что нужно делать. Верно боялся, что я снова сорвусь, так что проще было начать рассказывать прямо сейчас. По его словам, Этьену просто надо напомнить. Как правило, это длиться несколько дней, необходимо просто быть рядом и помогать вспоминать. Пока он говорил, я, закрыв лицо рукой, пыталась справиться со злостью и с этим чувством шока. Я боялась вернуться в палату и снова увидеть этот взгляд… Но мне пришлось. Мы вернулись, и я тут же подошла к койке, пытаясь не замечать взгляда Этьена. Я даже дотронуться до него боялась. Может стоило, может он бы почувствовал и вспомнил, но я боялась, что этого не произойдет и он просто отдернет руку из-за неловкости.
- Этьен, ты попал в аварию…, - тихо начала говорить я, присаживаясь на краешек кровати. – У тебя амнезия. Доктора говорят, что это пройдет. Ты все вспомнишь, а я помогу. Я – Шерон, твоя жена, - говорить это было не только странно, но и больно. – И я хочу, чтобы ты поехал со мной домой. Ты все вспомнишь, я тебе обещаю. Хорошо? Прошу тебя, поверь мне.

+1

4

На эту женщину слова подействовали весьма странным образом. Она словно сама не своя была. Я конечно все понимаю, жена, но нужно держать себя в руках. А если серьезно, если убрать всю эту спесь, то я даже волновался за нее. Она искренне верила, что я ее муж, но я бы не забыл подобные вещи! Как можно забыть собственную свадьбу, даже если тебя насильно тянули под венец? Но все же странность какая-то присутствовала. Она не первая заменяет мое имя на "милый", но я впервые услышал это заезженное слово так... воздушно, конфетно, зефирно. И, признаюсь, это приятно.
Она вскочила, словно ошпаренная. Ускакала куда-то вместе с пилюлкиным, а я снова остался один. У меня затекла спина, если честно, и сейчас мне хотелось бы ее размять. Вот только вспухшая вена, капельница и голова с эльфами лишали меня всяких возможностей.
И вот блондинка вернулась, я снова насторожился. Что на этот раз она мне скажет? Она села рядом, в глаза она не смотрела, словно боялась. Говорила тихо и осторожно, словно пыталась прощупать всю почву под собой.
-То, что я попал в аварию, это я понял, не каждый день лежишь в больнице с перемотанной головой. А вот с амнезией - это ты зря, у меня все в порядке! Я прекрасно всю помню! Вчера был вторник, Эйфель остался в офисе, а я ездил за кофе, потому что кофеварка сломалась! Спроси у моего помощника, а еще, не мешало бы собаку у него забрать - я как-то забыл, что мне нужно быть чуточку тактичнее. Если женщина мне не знакома, это не значит, что я могу обижать ее. Но заявление о том, что она моя жена - пугало. При всем уважении, но я просто не мог жениться, ибо я из совсем другого теста. Хватит с меня брачных уз, поживу в гордом, холостятском одиночестве.
-Да, я бы не против оказаться в своем кресле на кухне и закурить! А, точно, ты не видела мои сигареты?
И снова она так убедительна, что мне становится не то, что не ловко, а совестно перед ней. Я пытаюсь проанализировать ситуацию, выгоняя злых эльфов из головы, они мешают думать. Решив, что терять мне и не чего, да и жена моя та еще штучка, сексуальна и обворожительна, я согласился поехать с ней.
-Хорошо, поедем домой.
Да, весьма скомкано, но я итак сболтнул лишнего, поэтому лучше просто и скромно согласиться. Забавно, но, как оказалось, подушки безопасности не фигня, они мне реально спасли жизнь, вот только головой я ударился не хило, поэтому придется вспоминать, как они говорят. Что самое смешное, что этого просто не может быть. Я же не с ума сошел. Я ведь точно помнил, что вчера был вторник, и я был немного простужен, и ехал за кофе с корицей! Но разве меня слушали? Сказали, что амнезия и подставили жену.
Выходя из больницы, я заприметил машину с сиреной. Подумал еще, что здесь забыли копы. Однако я был удивлен, когда меня повели к этой машине.
-Стоп, ты что, коп? – только я спросил, как к нам обратился врач, точнее к ней, он забыл выписать рецепт. Смешно, лейтенант Моро, - что, серьезно? Хотя не спорю, звучит очень даже неплохо, но я женат на копе? Шерон, может я нарушил закон и ты приехала за мной?
Я не знаю, почему именно меня напугала профессия этой Шерон, но выбора у меня не было, судя по всему, она знает, где мой дом.
Сначала мы ехали молча, потом, когда она свернула куда-то не туда, я запротестовал.
-Куда ты меня везешь? Моя квартира в другой стороне! – однако мой протест был проигнорирован и через несколько минут мы оказались возле оригинального дома, большого. Что же, это лучше квартиры, но я все же надеюсь, что там найдется место, где можно будет уединиться с сигаретой, книгой и бокальчиком вина! Ох, я бы сейчас не отказался.
Женщина открывает дверь и на меня прыгает Эльф.
-Привет, дружище! Ты что, с ними заодно? – усмехнулся я, обнимая своего терьера, - нехилый у тебя дом, то есть у нас. Хорошая работа, кто архитектор, кто дизайн делал? – я осмотрел холл, но неожиданно для себя встал. Страшный черный зверь смотрел на меня. Не любил огромных собак, она запросто могут не то, что укусить, а сожрать.

+1

5

Чем дольше Этьен говорил, тем ниже я опускала голову, уносившись куда-то в свои мысли. Он даже не понимает. Он не хочет признать того, что лишен памяти. Он твердо уверен в том, что сегодня вторник и какой-то определенный день, день на котором его память закончилась, день, когда нас еще не существовало, была только я, и был только он. Доктор успел объяснить мне некоторые принципы общения с мужем. Но я все равно боялась. Я не знала, как себя с ним вести, я не знала, что говорить. Однако первое, что следовало сделать, это заставить его понять, что сейчас не вторник, а четверг 2013 года. Но все это  будет позже.
- Ты больше не куришь. То есть…, куришь, но электронную сигарету,-  все еще уставившись в пол, ровно протянула я, не собираясь больше ничего объяснять. Я верила в то, что если француз возьмет в рот сигарету, он и сам удивится, насколько ему будет непривычен этот вкус. Можно многое забыть, но нельзя потерять прежние чувства и ощущения.
После этого мы собрались домой. Я была рада уже тому, что он согласился, хотя по-прежнему задумчиво молчала. Это так страшно: не знать, что сказать и что делать. Теперь у нас ничего общего, никаких общих воспоминаний, нам не о чем говорить, и я так боясь напугать его, начав что-то рассказывать. Столько всего произошло за эти полтора года, которые мы вместе. Несправедливо сразу вылить это на него. Но это так больно, понимать, что твой любимый человек тебя не помнит и не признает, не смотрит на тебя, как прежде, не восторгается твоими глазами и присутствием. Обычно мы держались за руки, а сейчас вышли, не то как чужие, не то как обычная среднестатистическая пара. Но что поделать, я боялась даже в глаза ему смотреть, потому что мне невыносимо видеть этот взгляд… пустой.
- Детектив лейтенант полиции Сакраменто, - и снова ровно произношу я, все еще пытаясь сообразить, как поступить дальше и игнорируя все неуместные шутки Этьена, которые не смешат, а причиняют новую боль.
Ехали мы молча, хотя потом француз попытался направить меня к своей старой квартире. Я же только посмотрела на него, но сразу же отвела взгляд, так ничего и не сказав. Не станет же он сопротивляться, если я повезу его в другую сторону. Он обещал верить, так пусть верит. Ведь я везу его домой, в наш дом, где попытаюсь доказать наличие амнезии. По словам врача, это первоочередная задача, ведь только убедившись в том, что память действительно пропала, Этьен начнет пытаться все вспомнить. А до этого момента так и будет считать все это шуткой, розыгрышем, всю эту жизнь, и меня вместе с ней.
- Это твой дом, Этьен, - протянула я, уже проходя вглубь помещения. – Твой проект, ты построил его для нас, - я показательно оглянулась, давая понять, что это все – его рук дело, и это все наше.  – Не бойся Зевса, - тут же протянула я, увидев, как француз смотрит на моего ротвейлера, - он тебя любит, - а как хочется сказать, что и я люблю. Но ведь это только напугает его, он и так напуган.
И вправду, собака тут же подошла и начала крутиться около ног мужа в надежде, что тот почешет его спинку. Я в это время прошла вглубь дома, на кухню, чтобы налить себе воды. Не хотелось расплакаться или раскричаться на глазах француза, но мои эмоции требовали выхода. Так что я налила стакан воды, выпила все до дна, и глубоко вздохнула, приготовившись к долгому-долгому дню. И вот я вернулась, пока Тьен крутился, изучая дом. Я нервничаю, я не знаю, с чего начать и что сказать. Мне страшно потерять все то, что было, но страшнее всего потерять его. А мой ли это Этьен? И что он думает сейчас обо мне? Уж явно не то, что раньше.
- Этьен…, - я намеренно перестала называть его «милый» или «дорогой». – Сейчас 4 июля 2013 года, четверг. Я…, - замявшись, я достала из кармана телефон, который Тьен же мне и подарил,  я показала ему календарь. – Видишь? Достань свой телефон, там будет то же самое, - ну поверь же мне, у тебя амнезия, ты должен стараться все вспомнить, ты должен мне довериться. – Пошли со мной, - по привычке я взяла Тьена за руку, но тут же отпустила, как будто меня ударило током или я ошпарилась. Гораздо больнее, если отпустит он, так что лучше я приторможу, несмотря на то, что безумно скучаю по его прикосновениям. А если он прикоснется…, что если это будет уже не то? Не то тепло, не та нежность? Чувствую, я сейчас лопну от страха, но я держусь, ибо вынуждена быть сильной, ради нас. И вот мы вышли к гостиной, которая была залита солнечным светом. – Посмотри на свою руку, - я подошла немного ближе, показывая и свою, на которой красовалось обручальное кольцо. – У тебя такое же.  Мы поженились 1 июня 2013 года, но ты забыл, потому что у тебя амнезия.  Теперь ты веришь мне? – не знаю, какая реакция будет у человека, который вот-вот осознает, что действительно полтора года его жизни канули в пустоте.

+1

6

Что же, дом оказался моим, собака оказалось дружелюбной. Я слегка отстранился в сторону, когда огромный ротвейлер подошел ко мне. Хоть он и выглядел дружелюбно, доверия он у меня не вызывал, однако, как ни странно, когда я погладил его, эти движения показались мне обыденными, будто я так делал каждый день. Да, видно я сильно ударился головой, раз всякая ерунда мерещится.
Блондинка куда-то ушла. Глупо оставлять своего, якобы мужа, в незнакомом для него доме. Но мне почему-то казалось, что если пройти холл, то будет гостиная, потом столовая и кухня. А слева от гостиной спальни. Хотя, если этот дом проектировал я, то ничего удивительного. Профессиональная память, не более того. Я прошел в гостиную, рассматривая коллекцию фарфоровых ваз на комоде. В этот момент подошла Шерон.
-Смотри-ка, я помню эту вазу! Купил на ярмарке в Сакраменто. Моя первая и бесполезная покупка - засмеялся я, глядя на женщину. Выглядела она не важно, может мне стоит заткнуться? Но я не мог, я выливал все, что было во мне, лишь бы в мою душу не лезли. Не люблю я этого. Она попыталась доказать, что я ошибся датами. Года я давно не считаю, чтобы не вспоминать какой же я старик, а вот день. Ну раз не вторник, значит четверг, с кем не бывает?
-Ну подумаешь ошибся на пару дней. Значит четверг, а вчера была среда. Это еще не значит, что у меня амнезия! Вот люди, любят всякие болезни здоровому человеку приписывать! Кстати, прикольный орехокол - не самый удачный комплимент. Однако я понимал, что такие телефоны очень даже полезны для копа, в огне не горит, в воде не тонит - идеальный вариант.
Поняв, что я сморозил глупость, я решил в течение нескольких минут просто помолчать. Шерон взяла меня за руку и что-то во мне сжалось. И как бы забавно это не звучало, как только она отпустила мою руку, все и разжалось. Странные свойства у ее руки, или же это что-то со мной после аварии. Она вывела меня на свет, заставляя посмотреть на кольца. Вот это уже неоспоримый аргумент. Так значит я потерял полтора года жизни. А она кто? Я поженился? Я только сейчас начал осознавать. Язвительные фразочки не помогут мне сейчас. Я действительно запаниковал. Страх, что чего-то во мне не хватает, перемешался с истерикой. И я, сделав шаг назад от Шерон, залепетал
-Да нет, это какая-то ошибка, я не создан для семейной жизни, какой из меня муж, посмотри? Я слишком люблю свободу, чтобы обременять себя узами брака!
Я говорил на одном дыхании. Я походил на мальчишку, который пытается выставить ложь за правду! Это кот разбил вазу! Это сестра съела все конфеты! Кто угодно, но не я! И сейчас, кто угодно в мужья, но не я. И мне было страшно не потому, что меня окольцевали, а потому, что я что-то чувствовал. И сейчас я ощущал горький вкус досады. Но я не мог остановиться, чем дольше она молчала, тем страшнее мне было.
-Да брось, сто пудов поженились по залету! Какой срок? Я не откажусь от отцовства, не переживай! А даже если нет, больше чем уверен, развелись бы через полгода. Ну пойми ты, человек я дерьмовый, не создан я для всего этого...

Отредактировано Étienne Moreau (2013-07-06 01:20:10)

+1

7

Сначала Этьен не хотел принимать моих слов, отвергал все доказательства. Как же это на него похоже. Мой упрямый баран. Но чем дольше мы молчали, тем больше страха в его глазах я видела. Да, глаза – зеркало души, а я знала его глаза, я их любила. И если бы я могла подойти и успокоить, обнять, сказать, что я буду рядом, и мы все переживем…, но я не могла, опасаясь его реакции. Увы, сильная женщина оказалось слабой и трусливой, когда дело коснулось чувств любимого человека, о который он забыл. В итоге, мне оставалось только стоять и ждать того, что он скажет. Попросит ли он помощи, или захочет побыть наедине с собой и своими мыслями? Я приму все. Однако к реальности я оказалась неготовой.
- Да, это странно, - тут же попыталась переубедить француза я, как только он зачал заниматься самобичеванием. – Трудно поверить, но ты изменился. В наших отношениях… я была трусихой, а ты тем, кто… боролся и добивался.
Я отчаянно хотела доказать ему, показать, помочь вспомнить. Но он не верил, у него просто не было возможности. Я видела страх и даже панику. Он держался хорошо, но я понимала, что это вулкан, была готова к любым словам и оскорблениям. Человек только что узнал, что забыл полтора года своей жизни. Ему страшно, мой удел понять и поддержать, однако…  это оказалось сложнее, чем я думала. Этьен говорил, его рот не закрывался, а мое сердце разрывалось на части, я хотела провалиться сквозь землю. Моего Этьена не было здесь, а я так скучаю по нему. Этот человек говорил и говорил, я слушала и сдерживала злость. Но, в итоге, не выдержала. Замахнувшись, я ударила его тыльной стороной ладони.
- Заткнись! – злостно проговорила я, когда мужчина только соображал, что вообще произошло. – Я буду решать, для чего ты создан, а для чего нет, - возможно, грубо, но я его жена, а он дурак, лишенный памяти. Значит, мне решать, только мне. – Твоя жизнь дерьмовой потому и была, что ты был один.
Тяжело дыша, я развернулась и вышла из гостиной в наш задний дворик. Гнев сменялся досадой и отчаянием. Какую чепуху он нес про беременность и все остальное. Перед свадьбой, перед тем, как отношения стали серьезными, перед тем, как я поняла, что пропала…, я ведь так боялась этого, что он поймет, что раньше, на свободе, ему было лучше. Поймет и станет прежним. И вот ночные кошмары сбываются. При других обстоятельствах, но сбываются. И я вроде понимаю, что он не виноват, но его слова, в которые он сейчас так твердо верит, гулким звоном повторяются в моей голове. Я делаю шаг в сторону, разворачиваюсь, еще шаг. Пытаюсь успокоиться, но отчаяние накрывает с головой. Я сажусь на шезлонг и закрываю лицо руками. Руки становятся влажными. Давно я не плакала. Грудь сдавливает, а в голову приходят ужасные мысли. А если он не вспомнит?

+2

8

Отрезвляющая боль заставляет меня замолчать. Я в растерянности, до конца не понимаю, что произошло, но... этот удар, не смотря на то, что мне было больно, я чувствовал в нем нечто большее. Это не простая пощечина обиженной женщины, нет, это что-то другое. И складывалось впечатление, что я уже сталкивался с этим, со мной это уже происходило.
Я прижимал ладонь к щеке, стараясь не акцентировать внимание на боли, и слушал Шерон. Странно, один. Я всегда сетовал на то, что я один. Так может и правда за полтора года я избавился от одиночества?
Я оглянулся, Шерон рядом не было, я как-то и не соображал, что произошло. Я присел на край дивана. Мне было обидно. Обидно не за себя, а за Шерон. Такой ситуации и врагу не пожелаешь, а она в чем провинилась? Я не знаю, чем можно было объяснить мое состояние, но мне хотелось пойти к ней. Что я и сделал. Я был уверен, что она на заднем дворе, что она сидит на шезлонге. Откуда я все это знаю? Мне не объяснить, остается надеться, что это обрывки моей памяти.
И правда, выйдя на задний двор, вижу Шерон на шезлонге. Руками она закрыла лицо, мне стало страшно вдвойне. Я ее обидел не на шутку.
Без лишних слов и отступлений, я сел рядом с ней на шезлонг и обнял, положив голову ей на плечо, прижимаясь носом к шее. Не знаю, мне казалось, что так правильно, просто мне хотелось сделать именно так.
-Не плачь, пожалуйста.. - я понимал, что пора признать свое поражение, - мне просто страшно. На самом деле я так не думаю, как сказал.. Уверен, что ты хорошая жена. Не плачь, зайчонок - все это вырывалось из меня не произвольно, одним и мирным потоком. Она могла слышать мое сбитое дыхание, которое появилось такое от волнения, она могла чувствовать, как сильно сжимаю ее. Да, признаю, мне страшно. Мне говорят одно, а я не помню, как это произошло. Не помню, а соответственно не верю.
-Я тебя любил? - тихо спросил я, мне страшно было даже пошевелиться, я чувствовал себя в безопасности на ее плече.

+1

9

Я так быстро устала. Уже через несколько минут у меня было такое состояние, словно таскала ящики где-нибудь на пристани. Нет сил плакать и страдать, не сил отчаиваться и терпеть эту боль. Но, наверное, в этом и заключается вся магия сильного человека – сил ни на что нет, но он идет дальше. Вот и я готова была идти, просто мне нужна передышка. Однако в эти секунды смирения вмешался Этьен. Я подняла голову, смотря на него красными заплаканными глазами. Пусть пролила и немного слез, не рыдала крокодильими слезами, но все равно мое состояние было заметно.
Глядя на него, снова стало страшно. Я уже не знала, чего ожидать от человека, которого любила больше жизни и которого еще вчера называла своей половинкой, без которой я – ничто. Он пришел добить или успокоить? Он хочет уйти или пришел, чтобы остаться? И вот я немного отодвигаюсь, с опаской смотря на этого мужчину, а он приобнимает меня и кладет голову на плечо. Сейчас я готова не просто пустить слезинку, сейчас я готова разрыдаться. Это чувство ностальгии, как же я по этому скучаю. Скучаю настолько, что от его прикосновения закрываю глаза, теряясь в реальности. Мне хочется вернуться назад, во вчерашний день, но я с горестью понимаю, что это невозможно. Однако потом слышу, как он меня назвал. Это вынуждает меня немного отстраниться, чтобы посмотреть в его глаза. На секунду во мне что-то вздрогнуло. Он начинает вспоминать? Однако все эти мысли отходят на второй план. Вот он передо мной, кончики наших носов почти соприкасаются, а нас всегда притягивало друг к другу. Я чувствую, как учащается мое дыхание,  и несколько секунд смотрю на него, желая вновь почувствовать вкус его губ, да и не только губ – чего угодно. Дотронуться, почувствовать. Но разум берет свое. Нельзя. Иначе напугаю еще больше. Потому, превозмогая себя, я снова отворачиваю голову, позволяя Этьену и дальше причинять мне боль, прижимаясь носом к моей шее. А больно, потому что ответить не могу. Могу лишь чувствовать и вспоминать, давая возможность вспомнить и ему.
- Нет, - внезапно отвечаю я на его вопрос.  – Не любил, - кажется, страшный ответ, но для меня это был страшный вопрос. – Любишь, - в настоящем времени, ведь любовь есть, она жива. – Просто ты забыл об этом, - с этими словами я снова поворачиваюсь к Этьену. – Но дай мне время, и ты вспомнишь.
Я была решительно настроена вернуть Этьену наши счастливые годы. Однако долго так сидеть не могла, когда нельзя ничего сделать, даже дотронуться страшно. Потому я встала и кивнула французу, чтобы шел за мной. Я же направилась к гостиной, захотела показать наш семейный альбом. Фотографии с различных мероприятий, а главное, со свадьбы и медового месяца, где мы влюбленные и счастливые. Он же должен увидеть это, пусть лица и застыли на фотографиях.
- Смотри, это Меган, моя дочь, - я показала французу фотографию дочери, и не только ее, всей семьи, обозначив, что он любит каждого из них, а они отвечают взаимностью. – Наша свадьба. Она должна была состояться позже, но ты настоял на проведении церемонии на месяц раньше. Спонтанно вышло, мы взяли твой смокинг, мое платье, и полетели в Даллас, к моим родным. Там и поженились.
Мне было приятно вспоминать это. Потому и улыбалась, рассматривая фотографии и рассказывая наши истории. Но помогает ли это Этьену? Или делает еще хуже? Я не знала, потому не собиралась рассказывать все и сразу. Начала с родных и, самого главного, - свадьбы.
- Хоть что-нибудь вспоминаешь? Держи, - я протянула ему альбом, пусть простит меня, но я не могла больше смотреть и рассказывать. Сначала было приятно, потом стало хуже. Это наши воспоминания, которые я делила с ним, а теперь о них помню только я. Мне нужны силы, чтобы продолжить, так что сделаю это завтра. – Можешь посмотреть самостоятельно, а я завтра расскажу тебе еще что-нибудь. Хорошо? И… уже вечер, - вот это был один из самых неловких моментов. – Если тебе некомфортно…, я могу спать в комнате для гостей.
Мой выбор легко объяснить: Этьену нужны воспоминания, и он поправиться гораздо быстрее, если будет спать в нашей спальне. Ну а я…, придется пожертвовать теплом мужа, ради его памяти. В конце концов, я не хотела, чтобы вся сущность старого Этьена проявилась и на мне, чтобы он захотел просто переспать со мной и закончить на этом. А может на этом ничего не закончится, может начнется? Но сделать шаг так трудно, и я врятли его сделаю.

+1

10

Так странно, я чувствовал к этой женщине какое-то притяжение, я не мог остановиться, но я не помнил ее. Бывает такое, что видишь незнакомого человека, а кажется, что знаешь его уже тысячу лет. Так и с Шерон. Да, я видел ее впервые, я ничего о ней не знал, но мне этого не нужно было, чтобы ощущать какой-то приятно-волнительный трепет в груди.
Я назвал ее "зайчонком" и смутился. Я никогда так не называл женщин, так откуда это вышло из меня? Может быть она права, мы действительно были счастливой супружеской парой? Но черт, я ничего этого не помню. Мне как будто рассказывают о ком-то другом, но не обо мне.
И вот, услышав "зайчонок" женщина отстраняется, наши носы совсем рядом. Я смотрю в ее глаза, они мне кажутся до боли родными, но я не помню. Я помню взгляд, но не помню, кому он принадлежал. Необъяснимо, но мне хотелось поцеловать. Не так, как обычно, поцелуй, сопутствующий сексу, а искренний поцелуй. А почему? А я не мог объяснить. Мне хотелось ее успокоить, она очень расстроилась, видно, как она переживает. А вместе с ней переживал и я. Я испытывал множество необъяснимых чувств, чувств, которых я не помню, чувств, которые я никогда не испытывал. Вместе со страхом и переживаниями за эту женщину, мне хотелось позаботиться о ней.
Поцелуя не было. И я не знаю, огорчился я или обрадовался. Скорее первое, чем второе. Но возможно, это было к лучшему. Я так же прижался к ее шее. Этот аромат духов казался мне знакомым. Видно, это и есть процесс вспоминания, чувство дежавю будет преследовать меня все время.
Да, я люблю ее сейчас, но как мне это вспомнить? Как можно не помнить о любви? Шерон встала, кивнула, чтобы я последовал за ней. Кажется, она боялась прикоснуться ко мне, чувствовалось легкое напряжение. Мы присели в гостиной на диване, Шерон положила мне на колени фотоальбом и, открыв его, начала комментировать фотографии.
-Какая принцесса - улыбнулся я, увидев маленькую девочку на фото с двумя пушистыми хвостиками. И опять это чувство, что она мне знакома. Более того, ощущение, будто она моя дочь. Дальше пошли все наши родственники, которых, увы, я видел первый раз в жизни. Я старался присмотреться к каждому, запомнить. Страшно, когда ничего не можешь вспомнить. Ладно, когда забываются события одного вечера, но нецелого же куска из жизни! Я видел фотографии с нашей свадьбы, но я не был знаком самому себе. У меня никогда не было такой улыбки, у меня никогда так не блестели глаза. Этот мужчина не просто любит Шерон, он растворен в ней, видно, что она его жизнь. Словно его сердце, которое если пропадет, его не станет. Мне стало обидно за себя. Как можно не помнить подобные отношения?  Я решил тактично промолчать, не делиться своими соображениями по поводу себя здесь и на фотографии. Она передала мне альбом, в надежде, что я сам вспомню. Я пролистал, но ничего не мог вспомнить, пустота. Просто дыра в памяти.
-Прости, я не могу объяснить. Вроде смотрю, знакомо, но я не помню этого. Прости, пожалуйста.. - да, мне было стыдно, что я не могу вспомнить.
Уже было поздно, мы оба устали. И вот, Шерон озвучивает мою мысль, будто читала мои мысли.
-Эм, как ты скажешь, так и будет, - я не могу сказать, что испытываю дискомфорт рядом с ней. Напротив, мне уютно рядом. И еще один парадокс, который я никак не могу принять. Как может быть уютно и хорошо, как можно быть таким нежным с копом? Возможно, сейчас мною движет превеликое множество стереотипов о данной профессии, но все же это я никак понять не мог.
-Можем лечь вместе, мое состояние не должно выгонять тебя с твоего места, - я смущенно улыбнулся. Я понимал, что мое место рядом с ней, а ее рядом со мной. Я это понимал, а вспомнить, как ни пытался, никак не мог. Однако Шерон настояла на своем, сегодня она будет спать в спальне для гостей. Было бы странно, если бы я протестовал и требовал, чтобы она спала со мной. Кто я ей? Да, муж, но сейчас я этого не помню, но все же, кто я ей?
В душе я заметил еще одну странность - татуировку на правой груди. Я долго рассматривал ее в зеркало, но вспомнить не мог, знал я только одно, что она посвящена Шерон.
-Когда я сделал татуировку? - спросил я у женщины, выходя из ванной. Что же, оказывается это случилось в медовый месяц, который, черт побери, тоже был стерт из моей головы. Я лег в кровать, Шерон вышла из комнаты. Минут десять я просто смотрел в потолок. Обычно этого времени хватало, чтобы уснуть, но сейчас чего-то не хватало. Я не мог уснуть, чего-то не хватало.
Я включил прикроватную лампу, на тумбочке лежала книга на французском. Еще одно доказательство, что я здесь живу. Однако чтение меня не усыпило. Я посмотрел на обручальное кольцо. Сняв его, я разглядел гравировку на внутренней стороне кольца. "В твоих карих глазах, я нашла покой". Я вздохнул, эти гравировки лишнее доказательство любви. Пара, которая женится по симпатии или вовсе по расчету гравировки не стели делать, это глупо для них, да и лишние затраты. И тут я понял, чего мне не хватает - Шерон.
Я встал и вышел в коридор. Почему-то мне казалось, что я знаю куда идти. Я неуверенно постучал в дверь, а потом вошел. Шерон лежала на кровати, но, кажется, не спала.
-Эм, я не могу уснуть, можно я лягу здесь? - однако разрешения я и не дождался, я просто знал, что даже если получу отказ, я буду хотеть спать здесь. Я лег на кровать, укрываясь одеялом. Лег на бок и посмотрел га Шерон, мне ее было невероятно жалко, она страдает из-за такого барана, как я. Я вытащил руку из под одеяла и аккуратно коснулся щеки Шерон. Она закрыла глаза, а у меня все сжалось внутри. Меня словно ударили током, но руку я не убирал.
-Шерон, как я тебя называю? Ласково, как? Зайчонок - это было одно из прозвищ? Ам, можно я буду звать тебя Шерри? - ее имя ловко переделывалось во французское слово "дорогая". Я как-то нелепо улыбнулся, как мне казалось. Как ни странно, но я хотел любить эту женщину, - если наша любовь такая сильная, как ты рассказываешь, как я вижу, то, надеюсь, я вспомню. Прости, если все мои слова причиняют тебе боль.. - я опустил взгляд.. - наверное, уже и правда пора спать.
Тело немного болело от ушибов, болела голова, но я отчаянно пытался во всем разобраться. Я смотрю на Шерон и завидую сам себе, она красива и привлекательна, у нее соблазнительная фирура. В такие моменты трудно не соблазниться, однао у меня нет желания заняться сексом, у меня есть желание заняться любовью. Поэтому я и предложил лечь спать. Все так непонятно, все так ново, столько всего обрушилось на меня, на нас, думаю, самое время отдохнуть...

Отредактировано Étienne Moreau (2013-07-07 18:05:19)

+1

11

- Я думаю, нам обоим будет проще, если все же будем спать по раздельности, - протянула я в сторону Этьена, пытаясь выдавить из себя что-то наподобие улыбки.
А только представьте, настолько больно было это произносить, да и осознавать. Мне не хотелось ставить мужа в неловкую ситуацию, вынуждать ложиться в постель с женщиной, которую он видит впервые. Больше, чем уверена, в другой ситуации его бы это не смутило. Но эта женщина настаивает на том, что они женаты, любят друг друга и вместе уже почти полтора года. Невольно захочется спрятать голову в землю или сбежать. Но была и другая причина: я и сама боялась, мне и самой было неловко спать около чужого мне человека. Что я почувствую? А что почувствует он? А вдруг ничего? Меня страшили ответы на эти вопросы, потому я настояла на том, что спать нам нужно по отдельности. И вот пока я подготавливала кровать, француз вышел, обнаженный до пояса. Кажется, он удивился наличием на своей груди татуировки.
- В нашем медовом месяце, - тут же протянула я, смотря то в глаза Этьена, то на этого Пегаса. – До этого мы с тобой поспорили, и ты проиграл спор.
Я не стала уточнять, когда спорили и по какой причине. Мне показалось, что на сегодня для Этьен достаточно информации. До того как выйти из комнаты, я показала ему, где лежат его вещи, чтобы завтра утром он мог переодеться, показала, где лежат полотенца. Мои слова и мои жесты выглядели такими неловкими, что создавалось впечатление, что я готова провалиться сквозь землю, только чтобы не находиться здесь. И это была правда. Представьте, вы рассказываете мужу о том, как он сильно вас любит, а потом проводите экскурсию по дому, который он же и построил. Меня лично выбило из колеи, потому я была рада очутиться в спальне, на теплой кровати. Впрочем, радость была преждевременной. Последний раз я спала здесь, когда ослепла, и была одержима идеей освободить Этьена от ноши в виде слепой жены. Все же остальное время, я спала в нашей спальне. Поздно я приходила, или задерживался он. Неважно. Спали все равно вместе, даже во сне чувствуя присутствие друг друга. А сейчас холодно и до боли одиноко. Я смотрю в потолок, потом поворачиваюсь набок, пытаясь уснуть, но все тщетно. В голове витают одни и те же мысли: как он там? Уснул ли? А если нет, то о чем думает? И вот меня словно кто-то услышал. Дверь открывается, и я вижу перед собой силуэт француза, а потом слышу его голос. Я и ответить ничего не могу,  хочу отказать, но слова застряли в глотке. Тьен воспринимает мое молчание, как согласие, и ложиться рядом. Мое сердце тут же начало колотиться, но скорее из-за нервозности. Я нервничала, подпуская Этьена к себе, ибо не знала, во что это выльется.
- Засыпай, Этьен, - убирая его руку со своего лица, с натянутой улыбкой произношу я, не отвечая ни на один его вопрос. Знаю, я должна помогать ему, знаю, возможно, это бы помогло ему вспомнить, но касаться и слушать чужого мужчину оказалось труднее, чем я думала. Гораздо проще пойти подраться с триадами и постреляться с колумбийцами, нежели все это. Но я переживу, мы переживем. Мне просто нужно время, чтобы набраться терпения и сил. Этот день, первый день в таком состоянии, оказался трудным не только для Этьена, но и для меня. – Спокойной ночи.
Скромное пожелание, без привычных поцелуев, но, тем не менее, теперь я уснула быстро. Несмотря на то, что я не чувствовала прежней близости, спать с французом было гораздо проще и спокойнее, нежели без него. О моей неловкости свидетельствовала даже поза, в которой я проснулась: на боку, повернувшись спиной к мужу. Даже подсознательно я понимала, что это другой человек, но все же была готова идти до конца, вернув своего Этьена, или, по крайней мере, изменив этого, если с амнезией ничего не поделать. О последнем, к слову, я думать не хотела, потому быстро выкинула эту ерунду из головы. Итак, я встала, не став будить мужчину привычным способом. Вернее, я вообще его не будила. Просто заботливо укрыла одеялом, а сама направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. А что я умею? А ничего. Хорошего же он сейчас мнения будет о своей женушке, которая даже о больном супруге позаботиться не может. Стыд, позор, я начала нервничать, но в итоге просто  приготовила яблоки с корицей и достала какао, чтобы сделать ему, как только проснется. Не самое лучшее сочетание, но я не умела готовить, как это делал он. И вот француз встал, а я же просто махнула ему рукой в знак приветствия.
- Доброе утро,- попыталась улыбнуться я, указывая на стул. – Присаживайся, я… я приготовила яблоки с корицей, - даже говорить стыдно, ничего другого я просто не умею! – И поставила молоко только что, сделаю тебе какао. Если хочешь, у нас есть хлопья, - настоящая жена. – Доктор сказал, что нужно за раной следить, так что…, - с этими словами я развернулась, доставая из полки тюбик с мазью, а потом как-то неуверенно подошла к мужу. Буквально затаив дыхание, я аккуратно касаюсь пальчиками волос Этьена, ища на голове ту самую рану, из-за которой у нас столько проблем. Нашла. Надо же, такой мелкий шов, а столько страданий из-за него. Что ж, я аккуратно отклеиваю тонкий пластырь, намазываю мазь, после чего снова заклеиваю рану новым пластырем. – Готово, - произношу я, присаживаясь рядом. Хотя через несколько секунд вспоминаю про молоко для какао. – Держи, - ставлю перед Тьеном кружку и снова присаживаюсь на стул. – Может,… хочешь, чтобы я рассказала что-нибудь? Просто я понимаю, что ты устал и это тяжело. Голова не болит? - в этот момент к нам подбежали Эйфель с Зевсом. – Ребятам пора кушать, - улыбнулась я, возвращаясь к полкам с собачьей едой. Эйфель тут же подбежал ко мне и начал, как обычно, прыгать, словно заяц. Это вынудило меня засмеяться, доставая корм.  – Тише, дружище, сейчас все будет. Он так и не привык к графику.

0

12

Шерон боялась меня, кажется, больше, чем я ее. И только я попытался идти к ней навстречу, как оказался в тупике. Она ничего не сказала, просто согласилась с тем, что нам пора спать. Она убрала мою руку со своего лица и предпочла просто поспать.
Но даже здесь, рядом с ней мне было не просто уснуть. Я чувствовал с ее стороны прохладу и тревогу, которые мне абсолютно не нравились. Однако рядом с ней ощущался уют, которого мне так не хватало в другой спальне. Словно теперь я был полноценный, все на месте.
Женщина отвернулась от меня, а я еще долго смотрел ей в спину, размышляя о чем-то своем. Конечно же главной темой моих дискуссий самим с собой была моя амнезия. А что, если я так и не вспомню? Что мне делать? Я не хочу, чтобы эта Шерон жила с воспоминаниями обо мне, так сказать, хорошем и страдала от моего сегодняшнего образа.
Через полчаса или час мне все же удалось уснуть и проспать до самого утра. Ночью мне снился сон, мне показалось, что это одно из воспоминаний. Я будто вырвался куда-то на выходные. Уютный домик на берегу озера. Но я не один, но я не могу понять, кто со мной. Понимал, что женщина, по силуэту, по длинным волосам, по голосу, по смеху. Но лица не было. Мы рыбачили, я поранился, мы занимались любовью на полу у камина. Проснулся я от напряжение в области паха. Шерон рядом не было. Надеюсь, она не видела этого утреннего казуса. А если видела? Поэтому она сбежала, оставив меня одного?
Я решил, что холодный душ не помешает, чтобы остудить мой пыл. Однако остановившись в ванне, на полпути к душевой кабине, я представил Шерон в своей постели. Признаться, это возбудило меня еще больше. Но что-то мне подсказывало, что еще не время. Я боюсь, она боится. У нас не те отношения, чтобы я мог вот так спокойно подойти и уговорить переспать со мной. Хотя это глупо, он моя жена, я могу просить у нее о сексе когда мне угодно, тем более, что я ее хочу. Но сейчас мне казалось все это неуместным. Ее муж ее не помнит, но заняться любовью не против. Это даже звучит бредово. Поэтому я решил избавиться от утреннего недоразумениями старыми способами холостяка - холодным душем.
Через некоторое время я пришел на кухню. Шер все так же сдержана, движения ее скованны, она чувствует неловкость, а вместе с ней и я. Почему я чувствую то же, что и она? Словно мы связаны нитями, да так крепко, что не разделить.
-Привет. Я люблю яблоки с корицей! - радостно заметил я, когда она поставила передо мной тарелку, - а еще какао люблю, душу могу продать за него! - не успел я сказать, как Шерон подтвердила мои слова, сказав, что собирается приготовить какао. Хотя, чему я удивляюсь, если она моя жена, значит она не только это знает обо мне. Однако вместе с завтраком пришлось и лечебные процедуры потерпеть. Я думал, что будет больно, но ее движения такие аккуратные, нежные, заботливые. Я чуть приподнял голову, чтобы смотреть на ее лицо, пока она мазала шов какой-то мазью. Она заклеила пластырем, а потом еще и поставила передо мной какао. Я был восхищен этой женщиной. И даже если я и не помню ее, я не против влюбиться в нее вновь.
-Да нет, не очень. Ну, постанывает, - признался я. Мигрени при амнезии не редкость, - да, я не знаю, сон это или воспоминание. В общем, мне приснилось сегодня, будто я поехал куда-то к озеру в домик. И мне приснилось, что меня кормили тостами с семгой! - неожиданно для себя выдал я. Да, я не ожидал вот такого поворота, тем более, что бутерброды мне не снились. Вовремя пришли собаки, они отвлекли Шерон, а значит, она не заподозрит подвоха. Последнюю часть сна, из-за которой я проснулся, я решил опустить. И тут Шер засмеялась и во мне все вздрогнула.
-Это была ты, да? Ты меня кормила тостами и.. у камина.. - однако то, что я вспомнил какой-от фрагмент из жизни ничего не меняло, я все равно Шерон не знал и не помнил, впервые в жизни увидел вчера...

+1

13

Было странно слышать, как восторгается Этьен моей готовкой, вернее, точным выбором  его любимых блюд. Я смотрена на него, с неизменной натянутой улыбкой на лице, толком и не знаю, как на это реагировать. Потому я просто молча присела рядом, поставив перед собой кружку кофе и поинтересовалась самочувствием мужа. Однако помимо этого, он рассказал и о своем сне, который стал маленьким проблеском надежды в моих глазах. Натянутая улыбка явно пропала с моего лица, на ее месте появилась другая, искренняя. Французу уже сниться прошлая жизнь, не знак ли это, что он все же вспомнит? Мне было приятно это слышать настолько, что я лишилась дара речи, но быстро приобрела его вновь, как только около ног начали крутиться собаки.
- Что у камина? – мягко улыбнувшись, протянула я, поворачиваясь к мужу. – Занимались любовью? – риторический вопрос, я знала, что мужчина имел ввиду, и знала, что ему было просто неловко произносить это. – Это не сон, это воспоминание. Мы тогда поехали на пару дней на озеро Клементия. Тебе еще многое предстоит вспомнить, Этьен, - улыбаясь, проговорила я, снова возвращаясь к Тьену. – И я обязательно помогу.
Этот сон как будто придал мне сил. У нас уже есть одно общее воспоминание, и пусть оно пришло к нему во сне. Я бы боролась и без этого, но сейчас, я буду бороться, четко понимая, что надежда еще есть. Однако от мыслей меня отвлек звонок  мобильного телефона. Проведя рукой по плечу Этьена, я вышла в гостиную, разочарованно замечая рабочий номер. Вчера я сказала, что буду с мужем, и спорить никто не стал. Однако, как стало известно, из тюрьмы сбежал опасный преступник, который может стать истинной грозой города, если его не найти по горячим следам. В ход пускают все силы, я не исключение. И как бы я не отпиралась, мне был дан четкий приказ. Что ж, взяв во внимание то, что Этьен не серьезно ранен (иначе бы не поехала, даже под страхом увольнения) и может пару часов обойтись самостоятельно, я решила поехать на работу. Хотя бы ненадолго.
- Этьен, у меня срочный вызов, - вернувшись на кухню, произнесла я. – Мне надо на работу. Но я приеду через часа 2, хорошо? – может ему и полезнее будет побыть наедине, попробовать осознать то, что произошло. – Если что, звони. Но, пожалуйста, не выходи из дома.  Боюсь, что окрестности ты помнишь так же, как и нашу свадьбу.
После этих слов я направилась в спальню и быстро переоделась в деловые штаны и обтягивающую футболку. Не знаю, как Этьен будет смотреть на меня в таком виде, дополняемом полицейским значком и оружием, но все же это я – его жена. В общем, я быстро вышла из комнаты, направилась в прихожую. В этот момент появился и француз. И я не знаю, что меня дернуло. Наверное, ощущение, что ничего не изменилось, все как обычно…, но я, вместо того, чтобы просто помахать рукой, сделала то же самое, что делала и обычно перед уходом на работу: поцеловала мужа в губы. Только в этот раз, поцелуй был другим, непривычным. Как же давно я его не чувствовала. Настолько давно, что сердце забилось еще сильнее, как только мои губы оторвались от его. Но я не отстранилась, остановившись в сантиметре от его лица. Трудно совладать с чувствами, этим поцелуем я лишь спровоцировала себя. Терпеть больше нет сил и желания, потому я медленно, закрыв глаза, приближаюсь и снова аккуратно касаюсь  его губ, как будто не решаюсь сделать большего. Один поцелуй, потом второй, потом третий.  Ощущение, что мы разогреваемся, медленно и постепенно пробуя на вкус каждую частичку губ друг друга, мы ждем момента, когда нас полностью захлестнут чувства. И этот момент настал. Я обвила шею француза руками, и мы наконец-то перешли к решительным действиям -  срослись в страстном поцелуе. Ощущаю до боли приятный и сладкий вкус его губ. Это нечто невероятное. Прости, если пугаю тебя, но я больше не могу сдерживаться и делать вид, что со мной ничего не происходит.  А чем дальше я захожу, тем напористее и глубже становится поцелуй, явно доказывая тот факт, насколько сильно я соскучилась. Не знаю, что вернуло меня к реальности, однако, дотронувшись рукой до его щеки, я слегка отстранилась. Кончики наших носов соприкасались, я слышала его дыхание, он мог слышать мое.
- Я…, - неуверенно протягиваю я, отпуская мужа и делая шаг назад. – Прости, это…. Мне пора. Увидимся, звони, если что.
Итак, я выбежала из дома и отправилась на работу, все еще не в силах забыть того, что произошло. Может Этьен и забыл полтора года своей жизни, но как целоваться еще явно помнит. До сих пор мурашки по коже, до сих пор кругом голова, до сих пор сладкий привкус во рту, а вместе с ним и горечь от того, что Этьен не помнит других наших поцелуев, по сладости и страсти, не уступающих этом.

+1

14

Неприятно, когда в твоей голове брешь и ты не можешь запомнить элементарных событий прошлого. В этом плане у Шерон проблем не было, теплое воспоминание вызвало на ее лице очаровательную, кроткую улыбку. Смотря на нее, во мне словно что-то проснулось. Это простая женская улыбка, но мне она казалось невероятно родной и знакомой, словно улыбка матери, которая ребенку запоминается на всю жизнь.
Я не мог разделить тихую радость Шерон. Все просто, она помнила, а я нет. И это меня выбивало из колеи, я словно терял равновесие и падал, не имея никакой возможности снова подняться на ноги. Я молчал, скрывая свою задумчивость за кружкой какао, которая ловко скрывало мое лицо от собеседницы, как только я делал очередной глоток. Послышался телефонный звонок, который отвлек меня от каких-то своих насущных мыслей.
У меня такое сейчас твориться в голове, что и не объяснить простыми словами. Я смотрел на Шерон и понимал, что она мне нравится, что она притягивает меня к себе, но пытался отрицать это притяжение. Если это любовь, почему я не помню? Да и как я мог познакомиться с копом? Конечно, можно выдвинуть какие-нибудь абсурдные идеи, создать какие-нибудь нелепые фантазии. И вот, пока я ждал Шерон, я начал фантазировать, как бы я вообще мог с ней встретиться. Например так: я выгуливал Эйфеля в парке, и вот в этом самом парке мне на встречу побежал воришка с сумкой, а за ним, соответственно, Шерон. Я решил помочь женщине, применив физическую силу, вспоминая навыки, полученные во время прохождения службы в армии, в конце концов, пусть это пригодится хотя бы в фантазии. Потом она меня отвела в участок, я прошел, как свидетель по делу, но потом я приглашаю ее на завтрак, и она соглашается. И мы сидим в кафе, недалеко от этого участка и болтаем обо всем, о чем только можно выдумать. О семье, о детях, о путешествиях. Это даже звучит как-то странно, но то это и абсурдная фантазия. У усмехнулся сам себе, словно подтверждая то, что подобного знакомства случиться и не могло. Такое происходит только в кино, увы.
От моих фантазий отвлек голос Шерон. Странное дело, он меня не раздражал, а напротив, расслаблял. Этот медовый, бархатистый голос, словно голос сирены, пленял меня. Голос, улыбка, взгляд. Отдельные моменты мне казались до боли знакомыми, родными, но саму Шерон я вспомнить не мог. И это пугало, это выводило из себя.
-Подожди, т.е. ты сейчас меня бросишь на пару часов? Ты хочешь сказать, что я подобные вещи терплю? – поинтересовался я. Да, мне было непонятно, как это я вообще могу отпускать мою жену куда-то на пару часов, даже под предлогом работы. Я собственник, я эгоист и страшный ревнивец, вряд ли я бы стал спокойно сидеть и ждать свою женушку дома. Я не мог измениться до такой степени, чтобы стать преданной собачонкой и ждать хозяйку дома! Однако я не стал допытываться и лишний раз скандалить. В моей голове росли парадоксы, подобно грибам в сырую пору.
-Ладно, хорошо, иди, но как я тебе позвоню? – уже более спокойно начал говорить я, интересуясь насущными проблемами – мой телефон сломался в аварии, как и моя голова – я усмехнулся, про себя отмечая, что самоирония удалась.
Шерон снова исчезла, а я снова был предоставлен самому себе. Что-то в ней было. Нечто особенное, я чувствовал это всем телом, мне было комфортно рядом с ней, но я не понимал, почему она остается мне чужой, почему я не могу вспомнить ее лица. Почему? Оно ведь мне родное. Многие вещи говорят об этом, фотоальбом с счастливой четой Моро, кольцо на моем пальце, ее улыбки, движения, ее переживания за меня, ее взгляд полный волнения и преданности. Даже ее терпение было показателем любви, но я не мог смириться с тем, что я ее не знаю. Любить в слепую, разве это любовь? Меня словно поженили в лучших традициях Востока, и свою жену я увидел только после свадьбы. И что, что мне с ней делать? Глупые вопросы, но даже на них нет ответов. Ни глупых, ни умных.
И вот Шерон выходит снова ко мне. Теперь ее соблазнительное и грациозное тело обтягивает футболка, ниже идут брюки, на теле закреплена кобура с оружием, на поясе полицейский значок. Если бы не ситуация, я бы решил, что это какая-нибудь игра, в силу моей испорченности. Она коп, я преступник, почему бы не устроить допрос с пристрастием? Однако вспоминая о сексе, я понимал, что во мне просыпалось какое-то трепетное желание. Нет животных инстинктов, словно во мне теплиться бульон из разных чувств, который мне сейчас никак не расхлебать. Я неуверенно и как-то смущенно улыбнулся, будто боялся показать, что мне она нравится. Если бы я не знал себя, подумал бы, что это любовь с первого взгляда.
Я ничего так и не сказал. Неловкое молчание нависло над нами. Она прошла в коридор, я прошел за ней, провожая ее на работу. Мне почему-то казалось, что именно так я и должен был сделать. Попрощаться с женой и пожелать ей удачи. Ведь так должны делать порядочные мужья?
И только я подошел, как она впилась в мои губы поцелуем. Это был самый сладкий и чувственный поцелуй в моей жизни. Я растворился в нем. Руки как-то сами собой прижали ее ко мне, туго сжимая ее талию. Губы аккуратно, но настойчиво повторяли каждое движение ее горячих губ. Она отрывается, я чувствую, что она рядом, но мне страшно открыть глаза. С закрытыми глазами я жду, что будет дальше. Ее губы снова касаются, она тоже боится, но я чувствую ее желание. Эти поцелуи, меня никто раньше так не целовал. Столько эмоций вложено в них, она словно говорит со мной на языке поцелуев. Но вместе с тем у меня не пропадает чувство дежавю. Словно со мной что-то происходило подобное. Все так запутанно, все так страшно. Чувствовать поцелуи родного тебе человека, но не помнить его – это действительно страшно. Страшно, когда из твое жизни вырван кусок биографии и, как выясняется, весьма удачный. Но я продолжаю отвечать на поцелуи, я не могу оторваться. Сердце колотиться, горит, словно уголек в печи, дыхание сбито, а голова не в состоянии думать. Я словно куда-то провалился.
Шерон снова отстранилась. Мы оба тяжело дышали, наслаждаясь сладким кислородом, после не менее сладкого поцелуя. Я все еще боюсь открыть глаза, я чувствую, как наши носы соприкасаются. Я так не хочу, чтобы она уходила, что за чертовщина? Я наконец-то решаюсь открыть глаза, и совсем не понимаю, что происходит. Шерон как-то сбито прощается, она заметно волнуется, и вот она вовсе исчезает за дверью. А я так ничего и е сказал, продолжая стоять у стены. Мне было как никогда страшно.
Я решил, что лучший способ отвлечься от утреннего поцелуя – это исследовать дом. Может быть, я что-нибудь вспомню, а это было бы не плохо, учитывая, в каком я сейчас положении. Я решил начать с кабинета. Я рассматривал множество наград на полках, из моих там оказалось все ничего. Но больше удивила награда, гравировка которой была на французском. За победу в танцевальном батле? Но я не умею танцевать, уже не состыковка! Большое количество фотографий на стенах, на полках, на рабочем столе меня пугали. На каждой из них наша счастливая семья. Я прилег на диван, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то. Но от этого начинала жутко болеть голова.
В конце концов, я встал и начал расхаживать по кабинету, словно лев по клетке, проговаривая свои мысли вслух. В конце своих размышлений, я решил, что стоит отправиться туда, где все началось – Париж. Я был уверен, что смогу найти ответы именно там. Не долго думая, я заказал билеты. Мне повезло, самолет через 4 часа, а значит я успею сбежать до прихода Шерон. Я решил, что буду рисковать, рисковать ради нее. Я вижу, как она переживает, и как это важно для нее, а значит, должен все сделать, чтобы вспомнить!
Я написал Шерон записку, в которой говорилось следующее:
«Прости, мне нужно о многом подумать, многое вспомнить, многое осознать. Ты ни в чем не виновата, если вдруг начнешь винить себя за поцелуй. Это было нечто особенное, правда. Я не знаю, на сколько я еду, но не жди меня…
P.s. Я не нашел документы Эйфеля, так что, позаботься о нем. И не беспокойся, мазь я взял, буду мазать.
До встречи. Моро.»

Я оставил записку в прихожей и прошел в спальню собираться. Я особо не выбирал, какую одежду взять, брал все, что вмещалось в чемодан. Я заметил в нижнем белье Шерон свои сбережения. Да, есть у меня такая привычка, и весьма полезная, ведь номер кредитной карты я, увы, вспомнить не мог.
Через час я уже был в самолете, полный решимости и уверенности в том, что эта поездка поможет мне. Я вернулся в свою квартиру, консьержка не сразу признала меня, а потом и вовсе удивилась, что объявился хозяин квартиры. Я зашел в квартиру, здесь царил хаос, здесь пахло одиночеством. Но только я зашел, как сразу вышел, оставив чемодан в прихожей. Я понял, что мне нужно навестить дочь. Я долго сидел у ее могилы, говорил с ней, словно она могла дать мне совет. Но мне почему-то казалось, что она рядом, что несмотря на то, что ее больше нет, она поддерживает меня. Я не плакал, слезы давно высохли, я перестал убиваться, и, как видно, научился смотреть вперед, а не цепляться за прошлое.
Решив, что стоит снять стресс, я направился в бар, где когда-то был завсегдатаем. Кусочки льда звонко звенели в моем бокале с виски, я пил медленно, я не хотел напиваться. Я попросил у бармена закурить, но стоило мне сделать одну затяжку, как я закашлялся. Видно, Шерон была права, я бросил курить. Но с какой стати? Однако факт был на лицо, курить я не мог, едкий запах дыма вызывал отвращение. В этом баре я встретил старую знакомую, которая, кажется, была счастлива видеть меня. Мы разболтались с ней, но разговор с ней не вызвал у меня никакого интереса, я скучал. Звон льда в бокале виски казался мне куда более приятным, чем ее лепет о том, как она потеряла своего Жожика (йоркширского терьера). С дуру я пригласил ее к себе. Не знаю, на что я рассчитывал, но все произошло в полной задумчивости, я не мог адекватно оценивать реальность, мыслями я был где-то очень далеко.
В квартире она начала раздеваться, словно пыталась пробудить во мне мои мужские чувства, проще говоря – возбудить. Но я смотрел на нее, и ее тело, ее движения не вызывали желания, а ее имитация порнушки вызывала отвращение. Я раздраженно цокнул, понимая, что не могу и не хочу трахать ее, поэтому выдал следующее.
-Так, все, проваливай. Сегодня вечер проведешь с мужем, так будет правильнее…
Не знаю, с какого перепуга во мне проснулась совесть и я забеспокоился за того бедолагу, что был связан с этой дамочкой узами брака. Она стояла в одном нижнем белье, я слышал, как она ругалась, но не вникал. И тут послышался звонок в дверь. Мы оба притихли. Кто мог бы наведаться ко мне? Я встал и открыл дверь. Моему удивлению не было предела – на пороге стояла Шерон. Удивление быстро сменилось радостью, я был счастлив видеть ее.
-Шер.. – тихо проговорил я, завороженный этой сцены. Жена приехала за мужем. И хоть я ее совсем не помнил, я был бесконечно благодарен ей, я так хотел ее увидеть…

+1

15

- Это… моя работа, - как-то замялась я, почувствовав нотки возмущения в голосе француза. Слышать это было непривычно, Тьену никогда не нравилась моя работа, но он никогда не думал противиться или  капризничать.
Что ж, очередное напоминание тому, что в доме со мной находится совершенно чужой человек. И все же это не помешало мне поддаться инстинкту, впиться в его губы, захлебываясь от вновь появляющихся чувств и эмоций, от сладости его губ и искусного поцелуя.  После мне и вовсе стало не по себе, не по себе настолько, что я убежала, бросив мужу на прощание, что мой телефон он найдет в записной книжке. Стоит ли говорить, что на работе я не могла сосредоточиться. Этот поцелуй напомнил мне о нашей прежней жизни и лишь усилил горечь от того, что моего француза сейчас нет, вместо него тот, другой, который никогда не славился нежными чувствами, который никогда не подпускал к себе женщина близко. Мою растерянность заметили коллеги, однако через полчаса я окончательно освоилась и позволила себе отвлечься. Не знаю, насколько сильно я помогла, но уже через два часа я начала  умоляла шефа отпустить меня домой. Увы, ситуация такая, что начальник все же согласился, выторговав из меня очередное дежурство. А я что, а я была готова отдежурить хоть десять ночей подряд, лишь бы быть сейчас рядом с Этьеном, или тем, кем он сейчас является. И вот я еду домой, но с ужасом понимая, что я боюсь. Я боюсь оказаться дома, увидеть его глаза, снова услышать, что он не помнит ни меня ни нашу жизнь. Боюсь, но все же еду. Я нужна этому человеку, пусть он и сам этого пока не понимает.
- Привет, Эльф, - протягиваю я, видя радостного пса. Но вдруг останавливаюсь, прямо в прихожей. Что-то изменилось, в доме пусто и одиноко. – Этьен? – пытаюсь звать француза, но в ответ лишь тишина. А если он решил прогуляться и заблудился? Да, страхи достойные любой матери, но в данном случае, меня можно было понять. Он не помнит ничего, а значит может и заблудиться. – Эт…, - пытаюсь снова позвать мужа я, но вдруг взгляд натыкается на записку, лежащую на тумбочке.
Сердце забилось сильнее, дыхание участилось. Это нехорошо, я даже боялась ее читать, но пришлось. И чем дольше я читала, тем больше мне хотелось присесть. Он уехал? Он бросил меня? От этих мыслей внутри все переворачивалось. Немедля я прошла на кухню, чтобы попить воды. Как это могло случиться? Почему? В итоге я просто присела на диван, закрыв лицо рукой. Мне нужно было время, чтобы осознать это. Мне уже стало холодно и некомфортно, и как же я без него? Но нет, он не уйдет. Он может помнить все, что душе угодно, но он будет со мной. Самое время забыть о страхе и сомнениях, что я и делаю, быстро набирая номер центрального аэропорта. Жаль вот только, что ближайший прямой рейс в Париж только через три часа. Что произойдет за то время, что он будет в Париже? А вдруг он… Нет, он не возьмется за старое. Я не верю в это, не хочу верить. Отбросив панику в сторону, я заказываю билет в Париж, а потом звоню брату, прося его забронировать номер в отеле и присмотреть за собаками. Я еду за мужем.
Время летит так медленно. Пока проверка багажа, которого у меня не было, пока другие формальности, пока вылет, и сам полет. Такой долгий. На протяжении долгих восьми часов, я только и делала, что пялилась в иллюминатор, от нервов, прижав к губам руку. Захочет ли он меня видеть? А если нет? А если скажет уходить, если не пожелает больше видеть в своей жизни? Думать об этом так больно, что замирает сердце, но я твердо намерена не позволить ему так поступить, я твердо намерена вернуть его. Увы, я зависима от него, помнит он об этом или нет. Зависима от нашей любви и отношений. Он не может подарить мне столько счастья, а потом уйти. Я не позволю. Эти мысли захватывают настолько, что я даже не могу уснуть, в то время, как все остальные пассажиры уже видят десятый сон. Но вскоре самолет приземляется. Остаются лишь глубоко вздохнуть и двигаться вперед, что я и делаю. При мне ничего, никакого багажа, кроме некоторых вещей. Но я успела переодеться, в то самое белое платье, с которым у нас связано так много приятных воспоминаний. Поверх платья светлый пиджак, все же вечер, прохладно. Небольшая сумочка, умещающаяся в руке. И все. Вот она я, прилетела, чтобы вернуть человека, которого люблю.
А где он? Это первое,  о чем я подумала, садясь в такси. Забавно, но за все время полета, я даже не задалась этим вопросом: как мне его искать? Благо, логика детектива сработала быстро. У Этьена в Париже квартира. Не поселится же он в отеле. Итак, на коверканном французском, я произношу адрес дома, который, разумеется, прекрасно знаю. Ужасно, это чувство неопределенности меня пугает. Как он меня встретит, и что я ему скажу? Не знаю. Но как раз-таки это меня и не страшило. Слова найдутся, испытывая такие чувства, невозможно не найти слов. Окутанная этими мыслями, я даже не заметила, как меня подвезли к дому. Несколько минут я просто не решалась выйти из машины. Но потом, заплатив таксисту, все же вышла и направилась в дом. Консьерж не сразу захотел пустить меня, я здесь ни разу не была, он меня ни разу не видел. Однако, разумеется, у меня с собой были документы, по которым я, никто иная, как Шерон Реймонд-Моро. Консьерж удивился и…, кажется, смутился. Как-то неуверенно он показал на лифт. Странно, откуда это смущение, почему я ощущаю с его стороны неловкость? Все еще оборачиваясь, я зашла в лифт. Нужный этаж, я выхожу, ищу нужную квартиру, а вот и она. Я глубоко вздохнула, но не успела даже постучаться, дверь открылась. Открыл Этьен. Он был удивлен.
- Привет, - тяжело дыша, протянула я, нервничая настолько сильно, что, казалось, у меня сейчас случиться приступ. – Я… оу, - внезапно взгляд замечает ее и внутри все обрывается... Ужасная боль пронзает грудь, но я не подаю и вида, просто задумчиво опускаю взгляд, пытаясь справиться с тем, что твориться внутри. А внутри что-то умирает, переворачивается, я готова упасть в обморок, но держусь. Глубоко вздохнув, я снова смотрю на Этьена, пока эта женщина поднимает вещи с пола и скрывается с моих глаз в другой комнате. А у меня ком в глотке, я задыхаюсь,  даже сказать ничего не могу, просто пытаюсь справиться с этой резкой и острой болью, пронзившей не только грудь, но и сердце. Несколько секунд я не могу открыть рот, боюсь, что если что-то скажу, то просто упаду без сознания. Его руки, которые я так люблю, касались ее тела, и она прикасалась к нему, к моему французу. Врятли я опишу то, что испытала, но так больно мне еще никогда не было. Кажется, даже руки дрожать начали. – Я ошиблась, Этьен, - наконец-то протягиваю я, все же заметно, до какой степени меня раздавило все увиденное. Но насколько бы плохо мне сейчас не было, я не злилась на него и не собиралась отказываться, ведь понимала, почему так произошло. – Я считала тебя… чужим и боялась, не помогая ни тебе, ни твоей памяти. Но сейчас я понимаю, что ты не чужой, ты все еще мой Этьен, мой подарок. Каким бы ты сейчас ни был, ты – мой, - сглотнув, я на секунду замерла, не зная, какие подобрать слова, но потом все же снова посмотрела в глаза француза.  Да, больно и горько от того, что он не помнит, но только теперь я начинаю понимать, что даже если память не вернется – я не откажусь от него. Мы создадим новые воспоминания, но мы будем вместе, так или иначе. – И я не повторю прежних ошибок. Вот…, - дрожащими руками я достала из внутреннего кармана пиджака путеводитель. Тот самый путеводитель, который я таскала с собой во время нашего медового месяца в Париже. Я вложила книжечку в руку Этьена, и не спешила ее отпускать. – По нему ты найдешь меня, если захочешь. Иди туда, куда тебя тянет. Через два часа рейс в Сакраменто. Если ты не придешь…, я пойму и улечу домой, - но, разумеется, вернусь вновь, я просто готова дать ему время все обдумать, но точно не готова отступиться. Несколько секунд я молчала, вглядываясь в его лицо, как будто пыталась разобраться, помнит он меня или нет, как будто пыталась прочитать его чувства по взгляду. Но потом я делала шаг вперед, приближаясь к лицу Этьен. – Ты называл меня своей музой, - закрыв глаза, прошептала я, находясь в сантиметре от его губ, - своей жизнью, подарком судьбы. Не оставляй все это, - после этих слов моя рука коснулась щеки француза, а губы аккуратно и нежно коснулись его губ.  Этот поцелуй не был похож на предыдущий, короткий и невинный, он нес в себе гораздо большее:  все тепло и всю нежность, которые я только могла ему подарить. – Я люблю тебя, - снова прошептала я, заботливо  проведя рукой по волосам мужа у виска. Теперь я не боялась произносить это, он должен это знать.
Бросив взгляд на комнату, где скрылась та женщина, я быстро развернулась, скрылась из виду, не позволяя Этьену ни среагировать, ни что-либо сказать. Сейчас я не хотела ничего слышать, он должен был принять решение. В путеводителе, к слову, ничего не было сказано. Считайте, что это подсказка, сделанная для того, чтобы он вспомнил очередной момент его жизни. Я не просто так сказала идти туда, куда тянет. На третьей странице был указан наш отель. Потянет ли его туда? Если да, то я буду самой счастливой женщиной на земле, ведь это будет означать, что еще ничего не потеряно, возвращается к нему память или нет, но он принимает эти чувства, и их можно возродить, можно снова полюбить.  И все же, как бы эти мысли не занимали мою голову, я не могла забыть ту женщину, я не могла перестать представлять все эти отвратительные картинки, как она прикасается к нему, и как он прикасается к ней. От этих мыслей мне становится тяжело дышать, я задыхаюсь. Он изменил мне из-за моей же глупости. Я не пытаюсь оправдывать его, но ведь это правда. Сейчас я была похожа на раздувшийся шар, который вот-вот лопнет. И он лопнул, когда я сидела в такси. Я зарыдала, уткнувшись лбом в переднее сиденье, зарыдала, выплескивая все эмоции, связанные с  тем, что я только что увидела. Хотелось биться головой об это самое сиденье, но я просто рыдала, заливая слезами лицо и коврик на дне автомобиля. Таксист даже забеспокоился.
- Поезжай куда сказала! – сквозь слезы рявкнула я. О да, даже в таком состоянии я умела проявить свой характер. Нечего лезть в чужие дела, да и не люблю, когда меня жалеют, не люблю казаться слабой. Мне все равно, когда рядом он, который может обогреть и успокоить, с ним я ничего не боялась, а вот перед другими ситуация была иной. Я злилась и раздражалась, даже если в это время заливалась крокодильими слезами. 
По дороге я немного успокоилась, хотя не забыла, о таком трудно забыть, такое трудно пережить. Я заплатила таксисту и вернулась в отель, в наш номер. Именно его я попросила забронировать брата, именно этот номер. К счастью, тот оказался свободным, и я сняла его на несколько дней, не зная, какое решение примет Этьен. И я снова чувствую волнение, от которого начинаю теребить кольцо на безымянном пальце. Я хожу от одного угла комнаты к другому, а его все нет. Десять минут. Двадцать. Не понять, время летит быстро или медленно. Но проходит час и мне пора ехать. Я разбита и раздавлена, но я обещала дать ему время. Видимо, оно ему необходимо. Но я вернусь, я не оставлю, пусть не надеется ни он, ни та женщина. Сейчас, все, что мне оставалось, это просто вытереть растекшуюся туш и сообщить администратору о том, что я уезжаю и не требую возврата денег за бронь. Наверное, его это порадовало. А я же, взяв сумочку, вышла на улицу, где меня уже ждало такси.

+1

16

-Привет, - повторил я за ней с мягкой улыбкой на лице. Я не знал, что делать, обнять, пустить в дом, поцеловать? Однако мне хотелось все это сделать. Я не мог понять, какого рода чувства переполняют меня. И как жаль, что я не помню подобных чувств. Я стоял и просто смотрел ей в глаза, что в них? Отчаяние, страх, боль. Сердце мое сжалось, я не хотел причинять. Ее кроткое восклицание, удивление смешанное с болью. Словно в палитре смешались две краски. Я на мгновение закрыл глаза. Я не хотел ранить ее, я не хотел видеть тот отблеск горечи в ее глазах. Ее нежно-голубые глаза, кажется потемнели.
Я чувствовал себя виноватым. Не смотря на то, что я был чист, мне казалось, что я вырвал сердце из груди своей жены. Мне хотелось сейчас ее успокоить, прижать к себе, как и прежде, сказать, как сильно я люблю ее. Но я ничего не мог сделать. В меня словно вбили кол, и я не мог пошевелиться, отреагировать. Я просто хотел, чтобы весь мир исчез, и я мог бы остаться один на один с Шерон. Я отвел взгляд в сторону, мне было совестно смотреть ей в глаза, я боялся, я боялся, что я ничего не вспомню, если пообещаю. Я не хочу, чтобы она верила пустым обещаниям.
Отчасти стрессовая ситуация напомнила мне какие-то моменты, подсказала, как делал раньше. Однако я все равно молчал, покорно слушая свою жену и мечтая лишь о том, чтобы ее вспомнить. Пока она говорила, я заставлял себя вспомнить ее лица. У камина, первое знакомство, свадьба. Я не мог вспомнить лица. Я понимал, что там должна быть Шерон, но все мои попытки венчались провалом.
Я сжал губы, мне трудно сдерживать эмоции, видя, как раздавлена моя Шерон. Да, она моя, эти слова будили во мне нежность, которую, как мне казалось, я никогда не знал и не понимал. Они будили во мне те чувства, которые принадлежали моей жене. Я такой идиот.. С первых минут после аварии, я убеждал, что я жениться не мог, если это не по залету, как было когда-то. Сейчас я отчетливо понимал, что мой брак, потому что я нашел достойную женщину. Женщину, которая будет нежна и ласкова со мной, женщина, с которой мне будет уютно, женщину, которую я буду боготворить. И сейчас я понимал, что эта женщина - Шерон. Возможно, я все забыл, но тело еще помнит ее. Желание прижаться к ней, упасть к ее ногам было невероятно сильным, мне тяжело было сопротивляться, но я стоял. Я словно заложник, я вижу, но ничего не могу сделать.
А сердце продолжалось сжиматься в тугой узел. Я и забыл про другую женщину в своей квартире. Вот кто безликий. Эта изменница, Иуда, шлюха. Она хотела наставить рога своему мужу, воспользовавшись мной. Она пустышка, я понимал это и заклинал, чтобы она исчезла из моей жизни. Из нашей жизни. Моей и Шерон.
Она вложила мне в руку какой-то буклет, я не сразу сообразил, что это, я и не смотрел на этот предмет. Умоляющими глазами, я просил Шерон остаться, не бросать сейчас, побыть со мной. Ведь сейчас, мне казалось, что именно она может вернуть меня к реальности, помочь, освободить от оков неведения.
Она приближается ко мне, сердце мое начинает стучаться, как сумасшедшее, вырывается из груди, рвется к ней, а мне так же страшно, словно я маленький мальчик, который провинился, который все это понимает, но ему страшно, что из-за своего поступка, он может лишиться самого дорого человека в мире.
И снова этот бархатный голос. Снова этот нежный мед, сочащийся с ее сладких губ. Я чувствую их прикосновения, я чувствую эту нежность, эту любовь, которую я не заслужил. Почему она меня так любит? Почему она бросила все? - Работу, дом, собак, детей и рванула сюда, на другой континент, чтобы просто сказать, что любит меня. Почему? Я столько боли причинил ей за эти несколько минут, я не заслуживаю этой радости, быть кому-то нужным. Мне хотелось забиться куда-нибудь, побыть одному, просто подумать, обо всем.
Шерри говорит, как любит меня, а я безмолвно, где-то внутри себя отвечаю - А я сильнее. И она уходит, словно тень прошлого, от которого я бегу, но которую я так люблю, в которой я так нуждаюсь, словно в глотке воды, в последней вздохе.
Я потерян. Без нее я теряю все ориентиры, я в пустоте, я одинок, я разбит, я тону, ухожу на дно, я ничтожен, как планктон, которого обязательно съедят.
Эта женщина, из-за которой разбита Шерон все еще в моей квартире. Она выходит из моей спальне, она уже одета, она все слышала, каждое слово моей Шерри и она дает мне пощечину. И уходит, уходит навсегда. И в этот момент я был счастлив, я счастлив, что не наделал глупостей. Я счастлив, что я чист, что я верен, хоть и не помню тех времен. Я кротко улыбнулся сам себе, оставшись в одинокой и пыльной квартире. Но счастье мое было недолгим, усевшись на пол, я прижался спиной к стене и тихо заплакал, от досады, от боли, я думал, что не достоин любви такой женщины, как Шерон. И что мне делать? Если я останусь здесь, я потеряю ее навсегда. Но где мне искать? Париж большой, а куда меня тянет? - Я не знаю... Я открываю буклет, который дала мне Шер. Это оказался складной путеводитель - огромная карта с подробными описаниями достопримечательностей. Я смотрю на карту, и безмолвно шевелю губами, разговаривая сам с собой. Булонский лес, здесь мы кормили уток булочками с корицей, которые предназначались нам, Марсово поле, здесь мы сидели на траве и играли в города, Эйфелева башня, здесь мы целовались на самой верхушке, отстояв километровую очередь, бар латино, здесь мы танцевали, забыв обо всем на свете, здесь отель, где мы провели первую брачную ночь. И кто это мы? Я и Шерон. Голова болела, я не знал, что делать, где искать. Так прошел час, а я все безутешно смотрел на путеводитель. И тут меня осенило! Платье! Белое платье, знакомое, но в то же время нет.. но я знал, к чем оно. Свадьба. Белое платье. Брачная ночь. Отель..
Я выбежал на улицу, поймал такси. Погода была ужасной, ветер, собирался дождь. Но она словно чувствовала мое настроение, мой страх. Времени было мало, и чем быстрее ускользали минуты, тем страшнее было упустить жену. Я не отпущу ее, хоть и не достоин даже ее нежного лазурного взгляда, который напоминает мне о теплом пляже, о ее поцелуях. Пляж? Да, мы были на лазурном берегу.. черт, я ненавижу себя и свою пробитую голову. Кажется, я вспоминаю и забываю вновь. Это беспрерывная циркуляция воспоминаний выбивала меня из колеи, голова болела с каждой минутой сильнее, но я истязал себя ради Шерон. Я помню события, но не помню главную героиню! Словно смазанный сон, я стараюсь вспомнить, но тщетно, я не останавливаюсь, но двигаться становится все сложнее.
Закон подлости, таксист не довез меня до отеля, мне не хватало денег, все наличные в чемодане. У мне не так уж много времени, уже пошел дождь. Весь мир был против меня. Нет, против нас. Меня не существует. И сейчас я собирался сделать только одно - вернуть это загадочное "мы", которое мне только предстоит вспомнить.
Стол непроглядный ливень, стена из воды, под которую я попал. Рубашка прилипла к телу, вся одежда промокла насквозь. Я выбегаю на улицу, вижу такси, стоящее возле входа. Вижу ее. Швейцар заботливо укрывает ее от дождя под широким зонтом, она подходит к такси...
-Шерон! Шерон! - дыхание мое сбито, отчего кричать было тяжело. Стена из дождя приглушала мои мольбы, стоны, мои призывы. Однако я успел прежде, чем она сядет в такси. Я выбил ее из-под зонта, крепко обнимая ее. Дождь вмиг промочил одежду Шерон.
-Я не помню, что было, но помнит сердце - выдыхаю я. Легкие выжигало дыхание, ноги, кажется, стали ватными. Я смотрел в глаза Шерри, в ее прекрасные глаза, цвета спокойного океана, - и оно говорит, что я не должен отпускать тебя. Ты нужна мне. Я не изменял тебе. Позволь мне объясниться, но после.. - не долго думая, я впился в ее сахарные губы, как и тогда, когда она уходила за работу. Все во мне замерло, мне было страшно, но я был счастлив. Я чувствовал, как ее руки обхватывают мою шею. Кажется я плачу, от счастья, от безграничного счастья, от потока эмоций, который подарил этот поцелуй. И я не могу оторваться от ее губ, я не могу отпустить ее. С каждой секундой, ко мне приходил покой и, кажется, воспоминания становились отчетливее..
Я оторвался от ее губ, мы тяжело дышали, но были счастливы, словно дети. Мне хотелось, чтобы эта минут длилась вечно.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-07-10 21:09:00)

+1

17

Сейчас мне здесь не место. Именно такие мысли посещали меня, пока я направлялась на улицу. Внезапно пошел сильный ливень. Надо же, погода была такой же отвратительной, как и мое настроение. Внутри я просто рыдала, и снаружи лился дождь, словно выплескивая мои эмоции, которые я, к сожалению, показать уже не могла. Устала. Да и кто увидит? Кому это будет интересно?  Я теряю Этьена. Он не пришел. И это моя вина. Остается лишь смириться. Сейчас. Сегодня. Я дам ему время, но потом буду добиваться, также упорно и настырно, как и он добивался меня когда-то, в самом начале. Ведь если полюбил один раз, полюбит и второй. Жаль только, что меня это в данный момент не утешало, и я, разбитая и раздавленная, одинокая, направлялась в такси, чтобы вернуться в дом, который каждый день будет напоминать мне о человеке из далекой Франции. И вот швейцар раскрыл зонт, по дороге прощаясь и желая удачного пути. Стояло такси, я дотронулась до ручки автомобиля, как внезапно услышала какой-то свист. Или крик? Дождь перебивал все звуки. Но швейцар обернулся, обернулась и я, с изумлением замечая любимое лицо. Я и сообразить ничего не успела, как оказалась под дождем. Вот только сейчас меня это не волновало.  Потому что меня обвили горячо любимые руки, меня прижимали к горячо любимой груди, а я, быстро отойдя от шока и удивления, положила руки на спину Этьена и крепко прижимала его к себе в ответ. Мое дыхание остановилось, хотя сердце стучало как барабан. Он пришел. Это единственное, что я сейчас понимала, от чего улыбалась, закрыв глаза. И даже крупные капли дождя, падающие на мое лицо, не могли оторвать от этого момента. Я продолжала обнимать француза, вдыхая его запах, ощущая его тепло и прекрасное тело. Мой подбородок лежал на его плече, а ушко чувствовало гладкость его волос. И что еще для счастья надо сейчас? Только одно: чтобы все это не оказалось сном.
Он вспомнил про отель, он понял, он прислушался к сердцу! Об этом свидетельствовали и слова мужчины, от которых я начинала улыбаться еще шире. Он что-то сказал про измену, но, по правде, я этого не слышала. Какая мне сейчас разница? Нет, не подумайте, вспоминать больно, но все же не так, если он уже рядом, если он готов пытаться вспомнить или хотя бы попытаться создать что-то новое со мной. «Ты нужна мне» - эти слова эхом отдаются в моей голове, а внутри ощущается трепет. И я продолжаю улыбаться, просто улыбаться, выдавая счастье. А к телу подступает дрожь. Это все его объятия, его сила, в плену которых я всегда начинаю дрожать. Явное доказательство того, что еще ничего не потеряно. Что ж, моя одежда мокнет все сильнее, мы стоим под дождем, а швейцар не знает, в какую сторону бросаться. Но мы не обращаем на него внимания, ибо сливаемся в страстном поцелуе, от которого у меня подкашиваются ноги. Я бы и упала, если бы он так крепко не держал меня в своих сильных руках. Я отвечаю на поцелуй, положив руку на затылок Этьена, отвечаю со всей нежность и страстью, трепетом и любовью. Я слышу, как он дышит, а его горячее дыхание не позволяет мне оторваться. Одной рукой я обвиваю его шею, вторая дотрагивается щеки. И снова я чувствую покалывание щетины, и снова я ощущаю вкус его губ и языка, нежность самого поцелуя. Кажется, он такой как прежде. Но я тут поняла, что он мой при любых обстоятельствах. Такой или другой. Он просто мой.  И вот мы отрываемся, тяжело дышим, я широко улыбаюсь от нахлынувших эмоций и чувств, продолжая поглаживать его щеку ладонью. И наплевать, что идет дождь. Мы его не замечаем, как и всего вокруг.
- Ты пришел, - наконец-то выдохнула я, дотрагиваясь лбом до переносицы мужчины, но не отрывая ладони от его щеки. Голос прозвучал не только с нотками счастья, но и с долькой облегчения. Он пришел, я ему нужна, больше не нужно волноваться. От всех мыслей нас отвлек швейцар, заметив, что на улице страшный ливень. А ведь точно, по-прежнему прижимаясь к его груди, я взглянула наверх и невольно усмехнулась. – Пойдем в номер, - прошептала я, прижимаясь носом к его носу и ложа руки на его плечи. – Пойдем, ты совсем промок.
Этьен, конечно, не стал сопротивляться,  и над нами снова навис зонт швейцара, как будто сейчас нам это поможет, мы ведь и без того уже мокрые. Впрочем, я была еще относительно сухой по сравнению с Этьеном.  Мы быстро зашли в отель. Администратор невольно удивился, когда я, держа за руку своего мужа, попросила вернуть ключ от номера. Через несколько минут мы были уже там. По пути я ни о чем не говорила и ни о чем не спрашивала, все еще была под впечатлением от того, что произошло. Надо же, сейчас он ворвался в мою жизнь точно так же, как сделал это полтора года назад: резко и неожиданно, но зато как эффективно. Я забыла и о женщине и об измене, какой бы больно та не отдавалась в моем сердце. Что мне так женщина? Мой мужчина со мной.
Как только мы оказались в номере, я попросила Этьена подождать, а сама быстрым шагом направилась в ванную комнату. Там я взяла несколько полотенец и вернулась к мужу. Он весь вымок, рубашка прилипла к груди, однако, дойдя до него с полотенцем в руках, я резко остановилась, как будто не в силах поверить в то, что это не сон. Но нет, он вполне реален, стоит передо мной, смотря, кажется, как и раньше. Я не вижу пустоты в глазах, я знаю, что он меня не помнит, но пустоты уже нет. Мои губы дрогнули в легкой улыбке, после чего, я взяла француза за руку и повела в спальню. Там я усадила его на край кровати. Пусть он и мокрый. Нам какое тело? А сама присела на колени на пол, между его ног, чтобы помочь вытереться. Я заботливо и аккуратно провела полотенцем по шее Этьена, при этом смотря в его глаза. Потом однако наклонила голову, но лишь для того, чтобы протереть его руки. Мои любимые сильные руки. Да, не сильно это поможет ему высохнуть, но все же для меня, это такие символичные действия: проявлять заботу и внимание, вновь дотронуться до его рук, вновь увидеть их и почувствовать. Ощущения такие, что я даже сказать ничего не могу, в горле ком, я просто тяжело дышу, продолжая свои незамысловатые, но заботливые действия, действия, которые вынуждают меня сходить с ума. Я тяготею к этому человеку, он тянет меня к себе, потому я медленно поднимаюсь с колен, продолжая стоять между его ног.  Отбросив полотенца в сторону, я взяла его лицо в руки и подняла вверх, чтобы его глаза смотрели на меня. После этого, уже обхватив голову руками, я наклонилась, касаясь губами губ Этьена. Я кротко поцеловала его нижнюю губу, верхнюю, после чего сделала шаг назад, побуждая француза встать с кровати. Несколько секунд я смотрела в его глаза, поглаживая щеку большим пальцем, но затем одна рука проскользнула вниз, с головы до плеча, а потом и до груди. Ладонь коснулась как раз того места, где была выбита татуировка. Раньше я боялась, теперь я не боюсь и хочу подарить ему все. Мне и самой это нужно. Я так устала думать, что моего Этьена нет и я больше никогда не почувствую тепла его тела. Но вот же он, передо мной, осталось лишь почувствовать тепло. Я и так чувствую, но то другое.
- Я знаю, ты многого не понимаешь сейчас, - впервые нарушается эта затянувшаяся пауза. До этого мы разговаривали лишь взглядом. Говорила я шепотом, как и зачастую, находясь вблизи от его лица и его губ, ощущая запах его тела и тепло. После эти слов, моя ладонь коснулась кожи Этьена, что виднелась из-под не застегнутого воротника рубашки. – Многое кажется тебе странным и непривычным, - продолжала шептать я, чуть касаясь его губ, в то время как ладонь медленно ехала ниже, расстегивая каждую пуговичку, встречавшуюся на ее пути. Показалась татуировка, украшающая его грудь. – Но я могу дать ответы на все твои вопросы, - может это и звучало самоуверенно, но кто, если не я? Кто ему еще ответит? Кто знает его так, как я? Кто его так любит? – Я могу помочь тебе понять и поверить, - после этих слов, ладонь дошла до последней пуговицы.
С глубоким вздохом, я прижалась лицом к Этьену, губы прижались к уголку его губ, а ладонь проскользнула глубже, под рубашку. Я медленно и нежно, желая ощутить каждую клеточку его тела, провела ладонью по торсу француза и остановилась на боку. Ощущение влажной кожи, его дыхания на моем лице, соприкосновение тел и покалывание щетины… - все это вынуждало и меня дышать чаще и слышнее, сходить с ума...

+1

18

Моя душа - засохший сад. Я расцвел, прижимаясь к Шерон. Это какое-то волшебство, наша маленькая тайна, известаная только нам. Тайна заключалась в той любви, что мы испытывали друг к другу. И даже если я не мог вспомнить, то мои руки, мои губы, мое сердце - ничего не забывали. Она сжимали Шерон, целовались и бились в ее честь тихой и сладкой песней. И я полностью доверился своим чувствам, перестав вылавливать короткие ниточки воспоминаний из огромного клубка в голове. Хватит, Шерри распутает, Шерри поможет выползти из всего этого.
Дождь лил, как из ведра, но это нас ничуть не смущало. Мы были влюблены, словно дети, мы потеряли голову, мы тонули, в бесконечности наших глаз. Шер прижалась лбом к моей переносице, тихо и сладко бормоча, словно маленькая кошка, мурлыкала себе под нос, свою кошачью песню. Я улыбался, сердце билось, вырываясь наружу, и несмотря на боль и вопросы, я чувствовал себя счастливым, невероятно счастливым. Да, я попал в аварию, но мне повезло в жизни, это я скажу с любой амнезией. А все потому, что у меня такая жена. Она души во мне не чаяла, я видел это своими глазами, она приехала за мной во Францию, только чтобы сказать слова любви, чтобы я помнил о них, помнил не головой, а сердцем.
И этот поцелуй, он будил во мне что-то необъяснимое. И именно в этот момент я решил, что если я и не вспомню, то этот поцелуй будет новым началом. Будут новые воспоминания, будут новые слова трепетные признаний, будут новые занятия вместе, бок о бок. И я так хотел этого, но не мог объяснить, почему. Любят не за что-то, а почему-то, что же, почему-то я люблю, почему-то хочу.
Мы прижимались друг к другу, я чувствовал ее теплую ладонь, которая согревала мое лицо в этот ливень. От наших мыслей, которые, казалось, стали одними на двоих, отвлек беспокойный голос швейцара. Видно, он не понимал, что за драму мы разыгрываем, видно, что он не понимал, как можно стоять под дождем и быть счастливыми. Я ничего не говорил, я даже не посмотрел на него. Я смотрел на Шерон, в ее глубокие, голубые глаза, нежные, кристально-чистые. Теплые и родные. Шерон позвала меня в номер, а я лишь безмолвно кивнул в знак согласия. Ее нос прижимался к моему, дождь все также промывал ночной Париж. Я знал, что этот дождь пошел не спроста. Он смоет все нечистоты наших душ, начнутся новые отношения, совсем иной уровень, я верил в этом.
Зонт швейцара спрятал нас от дождя, но сейчас, пожалуй, это была самая бесполезная вещь на свете. Я лишь улыбнулся, ведь глупо прятать от дождя тех, кто промок насквозь. Я крепко держал Шер за руку, боялся отпустить ее, боялся перестать чувствовать ее. Казалось, что я все понимал, каждую ее мысль через одно лишь касание теплых рук. Я молчал, я не знал о чем говорить. Мои глаза говорят сами за меня.
Через несколько минут мы уже были в номере. Шер отпустила меня и мне вдруг стало неуютно. Даже зная, что она никуда не денется, что она останется в этом номере, мне было одиноко без ее прикосновений. И я не мог это объяснить, это не поддавалась логике, это просто были наши эмоции, наши чувства, которые никак не укрыть, которые мы дарили друг другу.
Я снял обувь. Что же, туфли безнадежно испорчены, но эта потеря стоила того. Подумаешь туфли, я вернул жену. Женщину, которая, как мне кажется, была моим смыслом жизни, поэтому я и женился на ней. Эта женщина - моя маленькая звездочка, щедро подаренная мне Небесами. Она вернулась ко мне буквально через минуту, но мне казалось, что прошла целая вечность. Вечность в одиночестве, вечность в пустоте. Глаза мои заблестели от переполнявших меня чувств, мне с каждой минутой сложнее их сдерживать в себе, я чувствую себя мальчишкой, который никак не может совладать с эмоциями.
Она взяла меня за руку и потянула за собой. А я послушно пошел за ней, не спуская с нее глаз. Она усадила меня на край кровати в спальне, а сама села рядом, на колени, вытирая меня, словно свое ребенка, заботливо и трепетно. Смотря на нее, я сдался, эмоции вышли в виде слез. Да, я знаю, я не достоин, но я не могу от этого отказаться. Я зависим от всего этого, я это знаю. Мягкое, махровое полотенце коснулось моей шеи, на моем лице застыла благодарная улыбка, а на щеках появилось две дорожки, оставленных соленными слезинками. А тем временем, Шерон вытирала мои руки, я видел, как она сходит с ума, я видел эту заботу, я видел, как аккуратно она все делает, будто я хрустальный, и она боится меня сломать.
Она поднялась с колен и приподняла мое лицо, чтобы видеть мои глаза. Я столкнулся с ее нежным и теплым взглядом, ее губы коснулись моих, ласково передвигаясь с нижней губы на верхнюю. Она делает шаг назад, а я не могу оторваться, я не хочу разрывать эту близость, поэтому поднимаюсь на ноги и делаю шаг вперед навстречу Шерон. Ее ладонь коснулась моей руки, она могла почувствовать, как вздрогнуло мое тело. Я тяжело выдохнул, не отрываясь от лазурного взгляда Шерри. И вот я опять слышу бархатный голос жены. Я слушал ее внимательно, прикрыв глаза. Я чувствовал тепло ее губ, они были совсем рядом с моим лицом. Я слышал и ощущал ее горячее дыхание. Рука ее аккуратно расстегивала пуговицы на моей рубашки, казалось, что все мое тело задрожало от удовольствия, от наслаждения. Я чувствую, как она начинает гладить мое тело. И в этот момент я окончательно и бесповоротно понимаю, что она - моя женщина.
Сколько у меня их было? И ни к одной я не мог подставить "моя". Они были чужими, она не вызывали во мне трепет, с ними я был айсбергом, а с Шерон - я вулкан. Тело мое ощущает то, чего не ощутило в квартире, когда передо мной раздевалась женщина. Тело мое тянулось к жене, к моей любимой жене. Я опустил голову и прижался губами к плечу Шер. Это было безмолвное "спасибо". Когда я поднял голову, Шер прижалась щекой к моему лицу. Я понимал, что это было ответное "спасибо".
Шерон говорила о помощи, и я верил ей. Верил больше, чем любому доктору на планете. Ее поцелуи были для меня лучшим лекарством. Я верил каждой ее букве, я доверял, я готов был отдаться ей полностью, потому что был уверен в ней, в ее действиях, в ее намерении. Мне остается только решиться, но и этого не нужно. Ее горячие руки сводят меня с ума, кажется, что все тело сдавливает приятная судорога. Я начинаю дышать через рот, не в силах держать в себе эмоции.
Я целую сначала щеку Шерри, потом спускаюсь ближе к губам, пока и вовсе не сливаюсь в поцелуе. Он так сладок, он переносит нас куда-то далеко-далеко от этого мира, он заставляет забыть обо всем. Теперь мы с Шерон на равных. В нас пустота и ничто не отягощает наши души. С каждой секундой я становлюсь увереннее в себе, страх уходит, я хочу мою жену, потому что она невероятная, она любимая, она желанная, она моя. Женщина, которая ничего не боится, которая готова на все ради меня, и я верю в это, свято верю.
Я задираю ее платье, проводя своими ладонями по ее талии вверх от бедра. Кажется, что я пытаюсь вспомнить этот силуэт греческой статуи, эту точность, это грацию, эту идеальность. Но я вновь спускаюсь вниз, сжимая ягодицы и прижимая Шерон к своему телу. Все это время мы целуемся, я не могу остановиться. Это как наркотик, хочешь еще и еще. Но нет, лучше переведем на что-нибудь более приятное. Конфеты. Невозможно остановиться, ешь, словно в последний раз, словно ребенок, которому запретили их есть!
Наконец-то я снимаю с нее платье, все делается как-то само собой, я полностью отдался чувствам, я целую ее сочные губы и ни о чем не думаю, кроме нее. Мне кажется, что уже что-то было похожее, кажется, что именно так все и начиналось. Я целую ее, покрываю ее тело поцелуями, пока мы оба не оказываемся на постели. Что-то невероятное происходит в этой комнате...

Отредактировано Étienne Moreau (2013-07-11 23:44:59)

+1

19

Присутствовала какая-то неловкость в моих движениях, какая-то неуверенность. Я медленно водила рукой по его телу, кротко касалась губ, как будто не решаясь слиться в страстном поцелуе. На самом деле, это всего лишь игра, разогрев перед большим пиром. В наших отношениях всегда так было, ужасно, что Этьен этого не помнит, не помнит, что мы каждый раз дарим друг другу удовольствие и наслаждение, словно впервые, словно только встретились. Впрочем, хуже от этого не становилось. Этьен ведь действительно впервые прикасается ко мне, вернее, он так думает. А у меня же такое чувство, что сердце выпрыгнет из груди. Я тяжело дышала, ощущая его поцелуи сначала на щеке, а потом и на губах. Я так соскучилась по этому, я так соскучилась по его прикосновениям и поцелуем, что прямо сейчас готова была закричать. Но вместо этого я просто тяжело и прерывисто дышала, кажется, даже дыхание сперло. Особенно хорошо заметно это стало, когда он коснулся моих ягодиц. Его широкие сильные руки прошлись по моей коже, задирая платье, от чего тело пробила дрожь. Если сейчас посмотреть только на меня, можно подумать, что у меня либо судорога, либо просто ломка, настолько сильная была дрожь и настолько слышно она сопровождалась прерывистым дыханием. Провоцировала еще и то, что я слышала, как дышит он, я чувствовала эту близость, я чувствовала, как соприкасаются наши тела, я ощущала его запах. И я утонула, я просто пропала, покинула реальность. Спустя дни боли и ожиданий, я получаю самый лучший подарок в мире: мой мужчина снова рядом и согревает меня своим теплом.
Через мгновение Этьен сжимает мои ягодицы и прижимает к себе. Я уже готова биться в экстазе, кажется, я начинаю сходить с ума. Мои руки то лежат на его плечах, то съезжают ниже, то обвивают шею. Я правда, в растерянности, я правда, не знаю, что и как делать, настолько все происходящее лишило меня рассудка. Но я следую инстинктам, сердцу и чувствам, отвечая на его волшебный поцелуй. Затем я чувствую, как руки Тьена подымаются выше, касаются застежки платья, и медленно опускают ее вниз. Французу пришлось слегка наклониться, чтобы снять с меня платье, но это ведь не значит, что мы оторвались от губ друг друга. Как только платье оказалось на полу, продолжая прижиматься к любимому, я перешагнула одежду, а потом сделала еще один шаг вперед. Этьен в это время начал покрывать мое тело поцелуями, от чего я просто промычала от удовольствия. Через минуту мы оказались на кровати, но я не спешила продолжать. Этьен лежал на спине, я же впервые отстранилась от него, дабы посмотреть в глаза. Это не сон, он действительно со мной и это невероятно. Я подалась назад, побуждая француза сесть. Сама же я стала на кровати на коленях, левая нога располагалась между его ног. Француз задрал голову, дабы мы снова могли слиться в страстном поцелуе, а в это время руки мои лишали мужа промокшей рубашки. Как только той не стало, я слегка надавила на грудь Этьена, чтобы он снова лег на спину. Как же давно я не ощущала вкуса его тела. И в данном случае речь не о сексе. Я не имела возможности целовать его грудь, его руки, я не имела возможности просто прилечь рядом с ним, прижаться к его груди. Но мы это исправим, я уже исправляю, начав целовать шею француза. Я склонилась над ним, стоя на четвереньках, и неустанно покрывала медленными и нежными поцелуями шею, затем опустилась ниже. Губы коснулись его груди, как раз того места, где красовалась татуировка. Я поцеловала оба крылышка Пегаса, а затем немного сдвинулась в сторону, целуя грудь посередине. Потом я подняла голову, смотря в его глаза. Этот зрительный контакт, он так необходим! Чтобы видеть в глазах возлюбленного не только реакцию на твои действия, не только наслаждение и удовольствие, но видеть и любовь. И я видела. Пусть Этьен и не помнит, я вижу, что он любит меня, я вижу, что это все еще есть. Потому снова стремлюсь вперед, целуя его в губы, сливаясь с ним в страстном поцелуе. Я легка на его грудь. Его кожа коснулось моей, и это просто непередаваемые ощущения.
Я помогла Этьену снять штаны, он сам снял с меня все нижнее белье. Этой ночью, пожалуй, я в очередной раз доказала насколько сильно люблю этого человека, и насколько сильно меня любит он. Сегодня все было нежно и красиво, если можно так выразиться. Я сидела на французе, двигаясь медленно и неизменно смотря ему в глаза. Дыхание мое было тяжелым и прерывистым, по нему чувствовалось, какая дрожь охватила мое тело. Или это судорога, от нескончаемого удовольствия вновь чувствовать своего мужчину. Мои руки лежали то на его груди, то опирались на кровать. Периодически я наклонялась, чтобы вновь соприкоснуться с мужем нежным поцелуем. Каждой клеточкой я старалась дарить ему свое тепло, нежность и любовь, каждым движением я хотела доставить ему как можно больше удовольствия. Интересно, он чувствует тоже, что и я? Чувствует то, что невозможно описать словами? Невозможно понять или осмыслить, можно только… почувствовать. В такие моменты, моменты, когда тебе несказанно хорошо, когда тело сводит судорога от удовольствия, дрожащим голосом хочется произнести лишь три слова: я тебя люблю. Но я пока сдерживаю свои порывы, двигаясь медленно и продолжая смотреть в его глаза, я сдерживаюсь, ибо боюсь поспешить. Я уже счастлива, я уже на седьмом небе от счастья. Эти знакомые прикосновения, этот знакомый взгляд, эти руки, которые нежно ездят по моей талии – сейчас внутри все сжимается. И он видит, как мне хорошо, видит, потому что мы смотрим друг другу в глаза. Периодически на моем лице появляется выражение недоумения. Но и такое бывает часто в нашей интимной жизни. Я ведь до сих пор не понимаю, как он это делает, как он приносит мне столько удовольствия. Ну и, разумеется, определенная сосредоточенность на процессе, тоже играет свою роль. Правда, сейчас мое лицо выдает совсем иные эмоции – приближался пик наслаждения. Я по-прежнему смотрела на Этьена, пытаясь понять, испытывает ли он то же самое, смотрела, приоткрывая рот, ибо сдерживать подступающие ощущения было просто невозможно. Из моих уст начали доноситься стоны, глаза закатились, я почувствовала, как тело пронзила судорога, я и уже явно не контролировала ни себя, ни свои движения. Но на моем лице появилась легкая улыбка, я тяжело дышала, пока что будучи абсолютно неготовой оторваться от вновь обретенного мужа. 
Мы медленно сменили позу. Этьен был нежен, как и я. Сейчас нет места расторопным движениям, мы никуда не спешили, напротив, мы должны были показать друг другу то, что чувствует, а для этого нужно время, тщательность и аккуратность, если так можно выразиться по отношению к данной ситуации. Впрочем, такой подход нужен был не только сейчас. Я понимала, что Этьен боится, он испуган, ведь испытывает совершенно нетипичные для него чувства и эмоции. Моя задача: помочь ему, помочь справиться с этим и вспомнить, если есть еще хоть единственный шанс вернуть его память. А для этого действовать надо терпеливо, тщательно и аккуратно, прямо как сейчас.
Это была жаркая ночь. Жаркая, потому что сегодня в этой комнате витало столько тепла и любви, что можно было сгореть. А закончилось все вторым оргазмом, когда я силой прижимала Этьена, возвышавшегося надо мной. Все это было сказочно и неописуемо, но мне все равно было мало. Не секса, не подумайте, мне было мало его. Мало прикосновений и близости. Мы были чужими несколько дней, а кажется, что прошла целая вечность, я соскучилась настолько сильно, что просто не хотела его отпускать. Хотела сказать «не уходи, не отстраняйся», но слова застали в горле, словно ком, не желая выходить наружу. Это все последствия сегодняшней ночи, ибо дышать было настолько тяжело, что даже говорить невозможно. Впрочем, Этьен как будто услышал мои безмолвные мольбы. Он не спешил вставать, прижимая меня к кровати своей грудью. А же прижимала его в ответ, однако рука лежала на его затылке, поглаживая волосы, вторая ласкала спину. Я чувствовала жар его тела, я слышала его дыхание, я чувствовала, как его щетина покалывала мою щеку. А как тепло мне было сейчас, когда он прижимался к моей груди… Словами все это трудно описать, да я и не собираюсь. Скажем просто: я счастлива. А он? Он счастлив? Чувствовал ли тот же трепет, который разрывал грудь изнутри? Чувствовал ли то же тепло, чувствовал ли ту же нежность и удовольствие? Хочется спросить, хорошо ли ему было, понравилось ли, ведь он, такой Этьен, впервые со мной. А лучше ли было, чем с ней? Чем с другими? Вопросов много, но я все же молчу, переводя дыхание, которое по-прежнему не может нормализоваться. Чуть погодя, я приподняла его голову, обхватив ее руками. Смотрю в его глаза, изучаю любимое лицо, немного вспотевшее после ночи, поглаживаю волосы. Мои губы дрогнули в легкой улыбке.  Все так же безмолвно, я подтянула его к себе, нежно целуя его нижнюю губу, а затем верхнюю.

+1

20

Мы двигались, словно две кошки, аккуратно, осторожно, боясь все испортить одним неловким движением. Ее поцелуи, такие короткие, скрывали в себе столько любви, что я хотел больше, с каждой секундой. Казалось, что сердце сейчас просто остановится, оно устало биться, ведь все равно не может выскочить из моей груди полной новых и, пожалуй, неизведанных чувств.
Я тяжело дышал, мне сложно было удерживать все свои чувства в себе, казалось, что мое тело такое маленькое, такое тесное, чтобы вместить столько любви, сколько было сейчас. И все, что было во мне, я готов был разделить с этой женщиной. И не на одну ночь, а на всю жизнь! Я не знаю, как у нее все это получается, как ей удается очаровать все мое существо одним лишь лазурным взглядом, разбавленным с каплей медовых, солнечных лучей, затаившихся на берегу моря! Ох, эти глаза, они так знакомы, они так родны мне. Казалось, что я родился с этим пониманием, казалось, что я только и делал, что ждал этот теплый взгляд, полный любви и сострадания ко мне, глупому Этьену, потерявшемуся в жизни!
Ее губы становились настойчивее. Она и я, мы оба становились увереннее в собственных действиях, мы знали, что мы хотели. Я чувствовал, как дрожит Шерон, я чувствовал это своей грудью ,своей шеей, всем своим телом. Вены переполняла горячая кровь, я чувствовал, как они пульсировали под кожей. Я сходил с ума, я не знал, что такое любовь. Я знал, что такое секс, но казалось, что любовь сейчас будет впервые.
Мы оказались на кровати, но Шерон вдруг отстранилась от меня. Я потянулся за ней, не желая расставаться с этой нежностью, с этим теплом. Только не сейчас, только не в эту минуту, эту секунду. Однако Шерон помогла мне избавиться от рубашки и, слегка навалившись мне на грудь, снова уложила меня на лопатки. Каждое ее движение вызывало во мне новое воспоминание. И вот сейчас. Я помню, как она уложила меня в спортзале на лопатки, а потом поцеловала. Я никак не мог забыть этот первый поцелуй. Такой легкий, такой беззаботный, яркий, свободный!
Я улыбнулся Шерри, казалось, что и глаза мои заблестели еще ярче. Неужели для того, чтобы что-то вспомнить, нужно утонуть в любви? Ведь именно это сейчас и происходило со мной. Я не умел плавать, у меня не было спасательного круга, но я не сопротивлялся. Я тонул, с каждой секундой все глубже и глубже. Я уже не чувствую реальности, я захлебнулся этим теплым, медовым морем из любви и нежности.
Шерри сняла с меня штаны, я аккуратно расстегнул застежку ее бюстгалтера на спине, с трепетом в сердце снял с нее трусики. Боже, вел себя как мальчишка, который впервые в жизни оказался в одной постели с девочкой! Но мне казалось, что так и было. И Шерон это видела, и я видел ее улыбку, вызванную умилением моих же действий. Я слегка смутился, отводя взгляд в сторону.
И вот я чувствую ее тело, чувствую это погружение. Все тело напряглось, мне хотелось и плакать и смеяться, и я не знал почему. Это недоумение выступало у меня на лице, словно капли пота в жаркую погоду. Я пытался утонуть в ее взгляде, не сводил с нее глаз не на секунду. Руки мои сжимали ее талию. Движение Шерон были плавные, тело грациозно двигалось в моих руках. Я ощущал каждый ее изгиб, шелк кожи. В какой-то момент, я убрал одну руку с талии Шерон и положил на ее щеку. Мне хотелось, чтобы она не отводила взгляд, не отводила лицо. На моем лице появилась улыбка. Я восхищался красотой не только ее тело, но и ее души, отражение которой я видел в ее небесно-голубых глазах.
И вот я ощутил нечто особенное. Я чувствовал, как появилась дрожь в ногах, а тело покрылось мурашками от удовольствия. Впервые из меня вырвались стоны удовольствия, раньше я не чувствовал ничего подобного, чтобы полностью потерять контроль. Я поддался собственным чувствам, я слышал сладкие стоны Шерон, которые возбуждали еще больше. Я сходил с ума, ощущая ее тело. Прижав руки к ее бокам, я чувствовал, как дрожит ее тело от судороги. Это меня впечатляло, словно я сделал что-то невероятное. В этот момент я понял, что любил ее всегда. Как только она появилась в моей жизни. Тогда, полтора года назад, и сейчас, когда я ничего не помнил, и она появилась в палате – я влюбился. Я отрицал, но я уже был влюблен. Это судьба, судьба связала нас и во второй раз. Мы уготовлены друг другу Небесами.
Я стал запоминать очертания ее лица, изгибы, рельефы, и все это стало появляться в моей абстракции воспоминаний. И я был рад этому, рад, потому что начал вспоминать. Вспоминать благодаря этому теплу, заботе, любви, которой я всегда был лишен. Я обманутый мальчик, я верил, что все знаю ,я верил, что мне дарили любовь, но черт побери, я узнал об этом только сейчас. Сколько лжи в моей никчемной жизни.
Мы поменяли позу. Мы не остановились на достигнутой. Видно в этом и кроется волшебство, нам мало этого удовольствия, мы хотим больше, с каждой минутой, жадность любви поглощает нас в свои объятия!
Я двигаюсь, осторожно и медленно, словно прислушиваюсь к ее телу, ее ощущениям. И слшу лишь тяжелое дыхание и тихие стоны. Я стараюсь смотреть на нее, в ее глаза, а сам не останавливаюсь, я не в силах этого сделать, даже если бы хотел. А я не хочу. Не хочу отстраняться, заканчивать, останавливаться. И вот подступает это сладкое наслаждение, я чувствую, что второй раз ощущу на себе оргазм, как бы грубо это не звучало. Это действительно было чем-то невообразимым, чем-то новым, чем-то восхитительным. Отдав Шерон частичку себя, я застыл. Я боялся пошевелиться, я все еще был погружен в нее и это ощущение единение казалось мне невероятным! Я тяжело дышал, я прижался к ее щеке, словно чего-то боялся. А она гладила мои волосы, так тихо, так заботливо. Ее рука скользила по моей вспотевшей спине, и сердце в груди замирало. Я коснулся губами ее уха. Я пытался решиться на слова, которые никогда не говорил, по крайней мере не помнил об этом.
-Ты все это сделала ради меня? Ну, Париж? Я… я люблю тебя, и, кажется, всегда любил..
И вот я чувствую, как ее руки обхватывают мое лицо, я навис над чудесным личиком Шерри, я вижу ее глаза, и чувствую, как она целует мои губы. Это ее утешение, но  я верю, что все вспомню.
Через несколько минут, я сидел на кровати, прижавшись спиной к спинке нашего ложа. Шерон тоже сидела рядом, прижимаясь к моей груди. Я чувствовал ее дыхание, я чувствовал, как она водит пальцем по татуировке. Я поцеловал ее в лоб, думаю, молчание затянулось, нам нужно поговорить. О многом…
-Шерон, я начал вспоминать.. – тихо говорил я, словно боясь этой темы.., - в квартире… я.. я не изменял тебе, я верен до конца.. Передо мной стояло полуобнаженная женщина, а я ее не хотел, я просто не мог, потому что во мне ничего не происходило. Но увидев тебя, почувствовав твои прикосновения..
Мне стало страшно от своих же слов. Нет, я не жалел о своей верности, ни в коем случае! Я боялся, что словами, этим, уже совместным, приобретенным воспоминанием, я снова ворочаю душу Шерон. Я снова заставляю ее вспомнить то, что было несколько часов назад. Это больно вдвойне. И я чувствовал эту боль. Тогда чувствовал, и ощущал сейчас

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Alter ego