Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Конец каникулам


Конец каникулам

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Agata Tarantino, Guido Montanelli
Место: Кафе на набережной "Гребное колесо"
Погодные условия: Солнечно
Дата и время: 17 июля, полдень
О флештайме: Тарантино нашлась... но Гвидо почему-то недоволен

Отредактировано Guido Montanelli (2013-07-05 15:39:40)

+1

2

Внешний вид

Гвидо был готов к сюпризам. Всегда. Или почти всегда. Эта привычка выработалась у него за долгие годы работы в Мафии, и пожалуй, именно она не раз спасала ему жизнь. Готовность ко всему. Того, что лучший друг неожиданно превратиться в злейшего врага; того, что давний покойник внезапно появляется перед тобой, словно восстав из могилы; удара в спину, предательства; того, что ты внезапно оказываешься предателем сам... Будь готов ко всему. Это значит - просто не принимай половину из происходящего близко к сердцу. Бизнес есть бизнес. Не стоит делать его личным, точно так же, как нельзя личное делать бизнесом. Так что к сегодняшней встрече Гвидо был готов. Потому что анонимное сообщение с одноразового номера - это уже само по себе общение сюрприза. Кто бы ни прислал его, друг или враг, коп или преступник, убийца, который хочет получить его голову, или сам Джованни хочет встретиться с ним - не важно. Пропускать встречи - дурной тон. И Гвидо был готов ко всему. И его пистолет тоже был заряжен, взведён и подготовлен. Кто знает, возможно, и его придётся использовать...
Как и всегда, они были здесь. Его навязчивые ангелы-хранители, карающие мечом правосудия и защищающихся блестящими щитами с личными номерами по центру. Копы. Они наблюдали за ним уже четыре месяца, желая узнать больше о главных действующих лицах. Натыкали жучков в его доме, машине, а поняв, что это не даёт желаемых результатов - снова сели на хвост... Гвидо оставил свой дом. Переехал к Маргарите и Дольфо. Чтобы на следующее утро обнаружить перед их домом всё тот же тёмный автомобиль... и помахать рукой его пассажирам. Он начинал привыкать быть под вниманием. Иногда это было даже на руку.
Сегодня, например. Случись что на этой встрече, и эти двое будут вынуждены вмешаться, чтобы спасти его жизнь. Собственные значки заставят их это сделать. И платить им за это не придётся. Оказывается, что быть в центре внимания не всегда так уж плохо. Разве что - приходится изредка оказывать ответное внимание, путая следы, играя с ними, словно с собственными полицейскими собаками. Гвидо повернул руль Тойоты, входя в очередной поворот. В полицейский жучок транслировался старомодный джаз, как ещё одна игра - в подтверждение стереотипов о гангстерах... кто сказал, впрочем, что все они лживы? Музыка действительно ласкала слух. Монтанелли никогда не говорил, что не любит джаз. И раз уж волей судьбы ему приходилось превратиться в диджея на полицейской радиостанции - пусть и они послушают хорошую музыку. Пусть эта роль главного клоуна в цирке и опостылела ему до зубной боли, пусть она была опасной, поскольку он будет первым, кто попадёт под удар, в случае чего, но даже эту роль нужно было играть хорошо... потому что занять прежнее место уже не было возможности. Уже слишком много внимания для чистильщика. Однажды выйдя из тени на свет, слишком тяжело бывает вернуться обратно. А однажды заклеймённый законом, очень сложно стереть с себя его отметину. Но возможно. Гвидо делал это и раньше. Главное - увидеть перспективу... но пока он её не видел. Что ж... Приходится быть стрит-боссом. Хозяином улиц. Это не так мало, хоть и недостаточно мало для него. Быть хозяином кладбища было привычнее. Тем более, что на самом деле - не было никакого кладбище. Оно существовало лишь в его голове. Вообще-то, и по сей день существует. Но туда теперь совсем никому нет доступа. Такое ощущение, что он навсегда перебирается из мира мёртвых в мир живых; но и сам не рад этому.
Вот и назначенное место. Монтанелли припарковался, вышел из автомобиля и взглянул на часы. Пять минут до назначенного времени. Как всегда, он прибывает вовремя. Даже если тебя вызывают затем, чтобы устранить - прибывай вовремя. Уважай своего убийцу. Ты сам был на его месте. И знаешь, что бывает с тем, кто пытается избежать приказа об устранении. Готовность лучше бегства. Бегство - это трусость. Трусость хуже смерти. Она не убивает тебя, но и жить не даёт. Ничего подозрительного вокруг, автомобиль "сопровождения" занимает свободное парковочное место на другой стороне улицы. Взгляд водителя встречается со взглядом Гвидо. Да, офицер, я вас узнал. Нажав на кнопку на брелке, заблокировав автомобиль, Монтанелли направился в кафе, вглядываясь в лица посетителей. Возможно, кто-то из них и был автором той смс. Возможно, и нет. Так или иначе, его узнают... Пройдя вглубь заведения, Монтанелли уселся за угловой столик, ближе всего к выходу на нижнюю платформу, имея возможность наблюдать за всеми, кто входит или выходит из заведения. Наблюдатели вошли вслед за ним, расположившись за другим столиком. Это было уже настолько привычно, что даже перестало раздражать. Им самим это тоже едва ли было в радость - Гвидо отлично понимал, как бывает скучна такая работа. Впрочем, сегодня обещали сюрприз... И им тоже не в меньшей степени интересно, с кем сегодня встретится предполагаемый босс семьи Торелли. На этот раз - он с копами в одинаковых условиях. Он тоже не знает, чего и кого следует ждать. Взяв в руки меню, Монтанелли тыкнул в пару наименований и вернул его официанту, украдкой вновь посмотрев на часы. Без одной минуты полдень. Кто-то вот-вот должен появиться, или что-то - вот-вот произойти.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-07-05 17:44:59)

+1

3

13-го июля 2013 года к платформе номер 5 железнодорожной станции Сакраменто прибыл поезд из Сан-Франциско. Среди всего числа пассажиров была испанка, которая несколько часов назад сошла с самолета, летевшего из Саудовской Аравии с остановкой в Париже. И с той самой даты Агата думала как ей вернуться в Семью. По большому счету она оттягивала встречу с Гвидо из-за своего «недостатка» - все надеялась, что в городе чудесным образом слух вернется к ней.  Ну, или хотя бы она просто привыкнет к ритму мирной страны. Правда, мирно прожить неделю тоже не получилось. Может это карма такая? Притягивать неприятности и становится объектом всех неурядиц и катастроф? Словно находясь в самой гуще торнадо, ее снова начало мотать. Нет, ну а что? Свои каникулы она «удачно» провела в больнице, подолгу болтаясь в зеленом саду госпиталя. И вот, отпуск (заслуженный или нет) закончился, и Тарантино отправила смс мистеру Монтенелли, надеясь, что тот не станет отвечать или перезванивать на блокируемый номер, а без вопросов доверится и придет. Вот как раз о доверии, наверно, и будет разговор. И в этом ей придется соврать. Лгать надо будет много и о много, хотя, будет в истории Агаты и правда.

Как же неудобно стало куда-либо добираться! Уже не сесть за руль, так как машина и плотное движение вызывало страх. Разве что ночью террористка один раз позволила себе сесть за руль, ощущая вибрацию двигателя вместо рева мотора.
Общественным транспортом Та-Та добралась до набережной и была в кафе уже за пол часа. Приближался как раз обеденный час, что просчитала Тарантино, ведь ей стало неугодно особо людные места. В идеале, девушка предпочла бы встретиться с Гвидо в прохладном кабинете или у него дома, где ей не казалось бы, что она сидит в кабинете у директора.
Итак, девушка как раз отошла в уборную, когда Гвидо зашел в кафе. Он занял самый удаленный столик в углу, чтоб удобнее было наблюдать за передвижениями по залу кафешки.
Агата заметила его, когда часы показывали без 3х минут полдень, но решила не торопиться. Хотя, как любила повторять ей учительница по математике во время написания контрольной: «Перед смертью не надышишься». Это толкнуло Тарантино выйти из женского туалета, перестать подглядывать, и подойти к столу.
Девушка довольно бодро подкралась к столику и села напротив. Руки сложила в замок, обнажая новые шрамы на руках. Впрочем, это были царапины, да и у какого гангстера их не было? Вон, зарубок на плече – результат удачного ограбления банка на мусоровозе, тогда они с Анной, Риком и Джоном прекрасно повеселились и сорвали куш. Под тканью на животе полоса от пулевого ранения, тогда еще это сулило ей выкидыш. Сердце екнуло от воспоминаний: о не рожденном ребенке, который мог бы стать самым счастливым и любимым. О тех мужчинах, с которыми она никогда не могла пробыть долго. О сыне… Мальчику, к которому испанка боялась подойти. Что мог наговорить Аарону отец за те 4 месяца, что испанки не было? Наверняка, что она бросила своего ребенка. Но будем решать проблемы по мере их поступления. Перед испанкой сидел Гвидо с, присущим ему, серьезным выражением лица. Агата так же не сводила взгляда с «чистильщика», но по своим причинам.
- Здравствуй, Гвидо. – и тут же вылез ее акцент, который она не могла контролировать, не слыша своего голоса. – Прежде чем я объясню где была, мне стоит сообщить следующее – признавать свои слабости всегда для Тарантино вставало как кость поперек горла. Возможно, девушка даже боялась, что ее захотят ликвидировать. Такие же страхи ее посещали и когда у нее завязывались романы с мужчинами, словно для криминального человека любить и заботиться о ком-то было под запретом. Впрочем, доля здравого смысла здесь была: ведь будь ты одиночкой, ты имеешь меньше точек воздействия и твоего контроля. Тебя труднее заставить что-то сделать и выбить почву из-под ног. Именно это и было той глубокйо причиной, по которой Та-Та заморозила судебные разбирательства по возвращению родительских прав над Аароном.
Итак, вернемся к нашим баранам: «- Я беременна» - прозвучало бы в какой-нибудь дешевом бульварском романе. Но у нас история другая.
- Я потеряла слух. Поэтому говори помедленнее, я еще плохо читаю по губам.

+1

4

Многое изменилось за четыре месяца. Впрочем, нет - все изменения как раз произошли в считанные дни. Тогда Агата встречала из тюрьмы новоиспечённого босса Семьи, теперь же перед ней вновь находился человек, не наделённый почти никакой властью и не ответственный за большинство решений для Семьи. Джованни вышел всего неделю назад. Как будто специально, ТаТа аккурат пропустила весь срок его правления, не успев воспользоваться ни его благами, ни почувствовать вкус связанного с этим проблемы. Попросту проскочила мимо небольшой четырёхмесячной эпохи, начавшейся с того, что клан Торелли стал напоминать клан Монтанелли, и закончившейся на том, что глава этого клана сдал свой пост, став всего лишь исполнителем приказов. Гвидо не был больше чистильщиком. Теперь же в его обязанности входило осуществлять связь между капореджиме и боссом, отвлекать копов на себя, отводить их внимание. Повышение это или понижение - каждый волен трактовать по-своему. Но уж что-что, а отвлекать внимание полицейских у него отлично получалось в последнее время... Иногда казалось, будто все силы департамента были сосредоточены на его персоне. И журналисты тоже не дремали. Из подпольного полулегендарного короля-некроманта он в мгновение ока превратился в заурядного гангстера, не умеющего скрывать своё лицо. И архивы, бывшие засекреченными, дополнялись теперь листами вполне обычных, рядовых дел. Словно он вёл двойную жизнь, но не параллельно...
Словно гром грянул, когда он вновь увидел Агату. Живую, здоровую, вполне настоящую, хотя она и казалась призраком, совершенно бесшумно приближаясь за его столик. Словно и не было этих месяцев. Словно это не он четыре месяца назад покинул "Прованс", оставив им с Лиамом бутылку вина, а Тарантино сорвалась тогда со скоростью пули. Словно они с Лиамом и Маргаритой не перелопатили весь Сакраменто в её поисках... И вот - новый ресторан, новые два наблюдателя за одним из соседних столиков, новый статус. Будто продолжение старой пьесы в переставленных декорациях. И едва Гвидо увидел её, рука потянулась в карман за стволом... но он заставил её лишь сжаться в кулак, опустившись на стол. И точно так же сжалась его челюсть. А в глазах блеснул недобрый, холодный огонёк. Если бы не внимание его "телохранителей"...
- Ну здравствуй, Агата. - в голосе звучало что-то, отдалённо напоминающее презрение. Та степень недоверия, что ещё не сформировалась, но уже зарождалась, потому что имела отлично подготовленную для этого за четыре месяца почву. Гвидо был готов сейчас услышать всё, что угодно - что она была завербована спецслужбами, и пришла сюда, чтобы арестовать его, и те двое ребят за другим столиком являются её "коллегами"; или что она хочет предложить ему сделку на тех условиях, что за решётку отправятся все, кроме него самого, и, возможно, его детей... Ожидал и бреда - любого, от больной бабки в Испании до похищения и пленения инопланетянами. Был готов и к активным действиям, если придётся в следующую секунду защищать свою жизнь, но это было маловероятно. Если бы Агата, или кто-нибудь другой, вздумал его устранить - она это сделала либо до того, как он вошёл сюда, либо сразу же после... Одно было чётко и ясно - пока что Монтанелли давал ей возможность высказаться спокойно, удерживая себя в руках, и внутри - свою злобу и обиду. Да-да, именно обиду. Гвидо хотел ей отдать контроль за оружейным оборотом Семьи, и сделать ещё один, не менее ценный для неё подарок, который и обещал ей за тем столом, придавив бутылкой зелёную купюру... а Агата даже больше не вышла на связь. Подставила его лично, Лиама, всю Семью своим исчезновением. Практически, плюнула ему в душу. Это было даже нечто большее, чем бизнес...
- Весь во внимании. - Монтанелли откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. И внимание было не только к Агате. Пальцы правой руки, оказавшись скрытыми от её взора, нащупали под полой пиджака рукоятку откидного ножа и незаметно переместили её в рукав пиджака. Внимание означает готовность. Гвидо хотел услышать правду. А правда под дулом пистолета, либо под лезвием ножа, не так важно, иногда имеет больше шансов на искренность... У Агаты появился какой-то странный акцент. Не испанский, нет... складывалось такое ощущение, что ей тяжело контролировать свою речь, её тон, эмоциональность, даже ритм... Как будто бы она и впрямь побывала на другой планете и была подменена своим двойником. Впрочем, всё наверняка было гораздо прозаичнее. Гвидо слишком много знал о медицине, чтобы не понимать, откуда у человека может взяться такой акцент.
- Тогда читай - где, ты, на хрен, была? - Монтанелли нагнулся ближе, словно так мог предоставить ей возможность прочитать всё ещё чётче. Ни жалости в голосе, которого она не слышала, ни соболезнования во взгляде, ни хоть малейшего выражения сочувствия, ни даже слова для галочки. Агата словно стала для него просто чужой за это время. Её исчезновение и впрямь могло перечеркнуть всё, через что они прошли вместе с ней. Вернее сказать, его внезапность. Это и впрямь вполне тянуло на устранение. И если бы Гвидо нашёл её раньше за те четыре дней, что она была в городе и не выходила на связь - совсем не факт, что у неё было бы время поговорить. Но Агата всё-таки вышла на связь первой. Проявила хоть немного уважения. Было бы дурным тоном не вернуть его в ответ. Не до тех пор, пока не было доказательств для каких-либо выводов. Впрочем, пока он не мог даже с уверенностью сказать, что Тата не имитирует отсутствие слуха, благо, с артистизмом у испанки всё в порядке.

+1

5

Чего ожидала Агата при возвращении в Семью? Пожалуй, она отгоняла любые мысли и надежды, связанные с этим. Она не хотела себя тешить тем, что ей удастся вернуть доверии или, наоборот, пугать себя вопросами, а не ликвидируют ли ее. И в то же время испанка часто спрашивала себя как бы отреагировала она? Впрочем, все кто ее окружал рано или поздно пропадали, начиная с сына и заканчивая ее спасителем, он же Дезмонд Дрейк. Между этим был еще и экс-любовник Бернард Фокс, о котором испанка только начала наводить справки. И разве имел в таком случае кто-либо предъявлять ей какие-либо претензии, выдвигать требования, если само окружение никогда не гарантировало ей стабильность и надежность. Как на минном поле. А ведь и была там, прошла буквально через все тернии, но к звездам не добралась. Не той породы сучка.
Конечно, с глаз террористки не ускользнуло, как Монтанелли оглядывается, как его взгляд смотрит через нее, туда, на другой столик. В отражении ламинированного потолка испанка разглядела посетителей: двое мужчин, явно не из их стаи. Что ж, она тоже будет начеку и при удобном случае поинтересуется об этих подозрительных незнакомцев.
- Тогда читай - где, ты, на хрен, была? - вопрос, пусть и в грубой форуме, что было ей в край удивительно слышать от Гвидо, было хорошим признаком: ей дадут высказаться прежде чем решат верить или нет, отправлять в расход или нет. И где же девушка научилась видеть так много позитивного в критичной ситуации? Та просто знает, что бывает хуже. Гораздо хуже и больнее. Проходила она и пытки, еще даже до войны.
- У меня было задание - теперь, когда в зале находились лишние уши, она стала опасаться, что ее голос звучит слишком громко. - От Данте - почти неслышно добавила она, соскакивая с одного тембра на другой. Далее, то ли ей надоело подбирать "уровень звука", то ли просто испытывала дискомфорт, разговаривая не слыша собственного голоса, испанка достала блокнот и ручку, чтоб продолжить оправдания.
Через минуту на листве было начерчено следующее:
Я должна была найти крысу. Как известно, с тех пор как Альваре занял пост покойного Витторе, его стала мучить легкая паранойя. Впрочем, как рассказывает история, небезосновательно - ведь вся верхушка по-прежнему сидит в тюрьме. И то, что дон действительно возложил на нее надежды найти крота в системе, ложь не было. Вот только за поиски Тарантино взялась в последние два дня, а не как утверждает, четыре месяца назад.
Убедившись, что Гвидо прочел несколько слов, даже не желая знать верит он ей или нет, девушка забрала лист и написала новое предложение:
Ты знаешь куда пропал Бернард Фокс? О том, что киллер исчез из города так же давно сообщила их бывшая соседка бабка Нюра. Та, буквально, выдала мужчину с потрохами, рассказывая как видела, что несколько ребят пришли к нему в квартиру и под ноль вынесли от туда все. Тогда еще Нюра вызвала полицию, но "чистильщики" уладили ситуацию за секунды. Пока что Та-Та не знала верить старухе или нет - у той ведь свой маразм играет. Но то, что квартира Фокса давно пустует, было налицо. Возможно, если б она отсрочила встречу с Гвидо еще на неделю, улик против крысы было больше, но был велик шанс, что ее найдут раньше. Всему виной незапланированная встреча с Куином, что по ошибке собирался ее преподнести в дар своему сутенеру. Да, Сакраменто как всегда встречал испанку "радостно". И вновь, город, огромный организм, отвергал ее как чужеродный предмет. Будто бы она сеяла болезнь, вирус. В чем-то это было так.
- У меня возникли проблемы - перешла снова на речь бандитка, показывая пальцами на уши - Посему поиски пришлось прервать. Может это знак, что я на верном пути? - и тут-то террористка осознала, что ее слова кажутся не такими уж беспочвенными и могут даже походить на правду. Вот только не хотелось видеть в своем бывшем предателя и врага Семьи. Неужели я так легко купилась?

+1

6

Гвидо привык уважать даже своих врагов. В том случае, если они были достойными, и уважали и его - даже у вражды должна быть какая-то честь, даже у войны есть какие-то правила. Но он всё ещё не знал, кем является Агата - вернувшимся другом, врагом или же... просто крысой, к которой никто и никогда не будет питать никакого уважения. Способной в одиночку уничтожить целый человеческий род, перенеся им болезнь, которая не приносит ей самой дискомфорта, или испортив урожай, на который семейство должно жить в течение целого года. Крысы хуже любых врагов. Им надо не противостоять, а изводить до победного конца. Монтанелли не знал, кем была Агата. И внутри всё так же уважал её, где-то даже сочувствовал - но больше не мог верить ей, и не был уверен, есть ли чему сочувствовать. Никто ведь так не отводит от себя подозрение, как инвалид... Это и было причиной его грубости. А основой для неё были четыре месяца отсутствия, несанкционированного с боссом - то есть, на тот момент, с ним; и этот фундамент был более, чем прочен. 
- Какое ещё задание?
- Гвидо вовсе перестал говорить вслух, понимая, что это бессмысленно в любом случае - если Агата его и слышит, то она всё равно умеет читать по губам. И слова он проговаривал хоть и беззвучно, но максимально выразительно... со стороны это, возможно, напоминало беседу двух рыб в аквариуме. Двух хищных рыб, одна из которых уже почти готова наброситься на другую. Но всем посетителям было плевать, за исключением двух других рыбёшек, которых стоило бы тоже запустить в их трёхлитровую банку. - И я ничего не знал об этом? Сам Данте это может подтвердить? - глупость какая-то. Агата пропала на четыре месяца, чтобы разыскать крысу? По приказанию Альваро? И они оба зачем-то держали это в тайне от босса, который действовал всё это время на свободе от его имени? Зачем - чтобы пощекотать ему нервы, или чтобы он попросту сам принял решение об устранении Таты, которая была ему дорога если и не как дочь, то как младшая сестра, возможно. Была. Даже пока считалась пропавшей без вести. Но перестала быть таковой, когда появилась перед ним, начав вешать ему лапшу на уши. Да ещё и в письменном виде. - И где ты эту крысу искала, что не могла связаться со мной? - тук. Руки легли на столешницу, когда Гвидо подался вперёд, глядя на неё прямо и уверенно, словно следователь на допросе. Не из тех довольно вежливых людей в кобурах и значках поверх белых или серых рубашек, которые предлагают сигареты перед допросом и направляют лампу в лицо. Нет... допрос скорее был похож на сцену из военного кинофильма. Причём, сам конфликт, как и сюжет, не имел особенного значения. Всем и так понятно, что будет с допрашиваемым позже... К счастью (или несчастью) для Агаты, хоть она сама и не ведала об этом, её судьбой теперь распоряжаться должен был не Гвидо, а Джованни. Монтанелли больше не мог принять решение о чьём-либо устранении. Но право голоса у него всё ещё было.
Кажется, он не очень чётко проговорил свою последнюю фразу, или просто Агата отвлеклась, снова склонившись к блокноту; но вместо ответа Монтанелли получил другой вопрос. Который на этот раз действительно его разозлил - о чём Тата могла судить разве что по жилке, вздувшейся на шее Патологоанатома, но у неё не так много времени было, чтобы это лицезреть, потому что в следующий момент события начали развиваться куда стремительнее. Вырвав бумажку с именем у неё из рук, Гвидо моментально скомкал её, да так и оставил сжатой в кулаке, тогда как ладонь другой руки крепко сжала запястье Агаты, потянув в сторону второго выхода - ощутимо, но не настолько резко, чтобы привлечь слишком много внимания посетителей и "хвоста". В данный момент их присутствие было совершенно нежелательным... и лучшим вариантом было уйти самим. Монтанелли резко встал со стула, вновь потянув Тарантино за собой...
На нижней платформе располагалось бутафорское гребное колесо - с намёком на те, что стояли на старых судёнышках родом из девятнадцатого и двадцатого. Кафе, естественно, никуда не плыл, механизм колеса просто приводился в движение электричеством - и тем не менее, его работы вполне хватало, чтобы посетители наверху слышали лёгкий шум воды. Который становился гораздо сильнее здесь, внизу, почти у подножия набережной, прямо у бутафорского колеса. Впрочем, Агате ведь было теперь наплевать на шум... для Гвидо же сейчас он был лишь способом скрыться. Монтанелли впихнул Тату как раз между этим колесом и стеной набережной, и затем влез туда сам. Тесно, и травмоопасно - но зато едва ли кто-то увидит их здесь.
- Он и есть крыса. - Гвидо сунул ей под нос скомканный листок, и затем он тут же отправился в реку. А к горлу Агаты прижалось лезвие ножа, откинувшегося с характерным щелчком, не полностью потонувшим даже в шуме воды. С Фоксом всё было гораздо проще - он был никакой не крысой, а специально внедрённым в организацию агентом; Монтанелли всё стало понятно ещё в тот момент, когда он узнал, что из его квартиры вывезли вещи. Всё становилось по местам. И туманное прошлое Фокса, и его прибытие сюда... и та ситуация с его арестом в Плазе. И то, что он довольно часто наблюдал его вместе с Агатой, тоже совсем не избавляло её от подозрений... - Но дело сейчас не в нём. Я продолжу оттуда, откуда начал - где ты была всё это время? - он спрашивал о месте. Впрочем, она и сама обещала рассказать об этом ещё до его вопроса. Пока что Монтанелли этого и ждал... и изящное, но по-деревенски простое лезвие этого ждало тоже.

+1

7

Конечно, Гвидо был возмущен тем, что его не поставили в известность. Ну да, никакому боссу не понравится, что за ним или его родственниками, окружением вели слежку. Более того, никакому боссу не нравится, когда его подозревают. Впрочем, Монтанелли не был под чутким вниманием, и не его опасался Альваре, а как раз тех людей, кто был близок Гвидо - это же и Санчез, которым чистильщик мог простить любую оплошность, это и его Омбра, которая внезапно вернулась из средиземноморья и как совпадение на первом ее появлении в верхах, случилась облава. Все это еще раз доказывало - не имей ты никого в окружении и приближении, и тебе начнут доверять. Хотя вопрос о доверии ситуация спорная, особенно в отношении Тарантино - черт знает с кем она трется, когда одна. Часто молчит, не имеет друзей и не зовет гостей. Тупо исполняет свои обязанности и приносит прибыль Семье. Такое поведение может вызвать у параноика подозрения и, возможно, даже за Агатой была тоже назначена слежка. Но об этом варианте развития событий девушка подумает позже.
- И где ты эту крысу искала, что не могла связаться со мной?
- А должна была? - спокойно ответила вопросом на вопрос, покрываясь плотной коркой хладнокровия и спокойствия. Пожалуй, первую волну недовольства Гвидо она пережила, а это пугало ее больше всего. Любые возвращения и нелепые встречи пугали ее больше, нежели любая расплата следующая за ними. Боялась ожидания и неясности, да.
Внезапно Патологоанатом встает из-за стола, хватает испанку за руку и тянет по ступенькам. Она не сопротивляется, ибо не имеет права, хотя любопытство, конечно, грызет. Но ее еще рано убивать, ведь у нее есть ответы на вопросы. И пока она не докажет, что не крыса или, наоборот, пока она не расскажет всю подноготную, ее не уничтожат. Пытать, пугать, шантажировать - да. И как хорошо, что сын находит со своим отцом, в очередной раз подчеркнула испанка.
В конце зала, у стены крутится огромное колесо. Бесшумно, плавно, вися будто в воздухе. Да, ты воспринимаешь реальность чуть иначе, когда лишаешься слуха или зрения. Словно в загадочном мире Сальвадора Дали, где каждый объект имеет двусмысленное значение.
Тычком в плечо, Тарантино заставляют протиснуться между лопастями колеса и оказаться в нише у стены. Чистильщик идет следом.
- Он и есть крыса. - за словами Монтанелли испанка, к сожалению не уследила, но увидела как лист бумаги комком полетел в воду. А далее лезвие ножа вдавило ее еще сильнее в стену. Агата сглотнула, чувствуя как кожа соприкоснулась с ножом. Черт, мерзкое ощущение находится под прицелом лезвия. Но оно, тем не менее, ее не пугало. Если ты крутишься в криминальном мире, ты должен быть готов и к выстрелу в живот, и к ножу в спину. И Гвидо был не виноват за свое недоверие - он не был тем человеком, от кого террористка требовала бы тотального и слепого доверия. Этого она просила и ждала только от сына, которого, к сожалению, часто приходилось обманывать.
- Я продолжу оттуда, откуда начал - где ты была всё это время?
- Сначала в городе, потом меня захотели убрать - поспешила ответить Та-Та, но настолько тихо, что из-за шумевшей воды ее практически не было слышно. Остается надеется, что Гвидо тоже научился читать по губам, ну, или понимать по глазам.
- И у меня вопрос к тебе, в котором, возможно, ты найдешь ответ. Если бы ты все-таки знал о моем задании, а мое подозрение пало на Санчез или Омбру, не стал бы ты вмешиваться?

+1

8

Гвидо не удивился бы слежке за Омброй, Кристиной или Ливией, вошедшей в Семью с его подачи как раз перед тем, как события окончательно начали выходить из-под контроля; не удивился бы и тому, что Данте держит его самого в поле зрения. Недоверие Альваро его не пугало. У Данте не было больше причин доверять Гвидо, чем у любого из представителей верхушки, большая часть из которой находилась сейчас в тюрьме - Монтанелли был представителем предыдущей "команды", свергнутой Витторе, и неважно, что тогда Патологоанатом поддержал молодых - он едва ли сможет действительно стать по-настоящему близким к ним. В отличие от брата и сестры Санчес, которых сам многому научил, Омбры, с которой через многое прошёл ещё при жизни дона Фьёрделиси, и... Агаты, за которую последним отдал свой голос несколько лет назад, когда встал вопрос о принятии её в Семью. В отличие от Данте, который был тогда ещё Джоном, он всё это время не считал Тату человеком из другой команды... Она была ему почти такой же родной, как та же Санчес. А Данте... по честному, ни Уэйту, ни Альваро Гвидо так по-настоящему никогда и не верил. Само его назначение на должность босса было изначально удивительно и сомнительно. Чистильщик вообще не должен был становиться у власти. И Гвидо никогда не думал, что главную роль сыграл его опыт участия во всех делах Семьи понемногу или же накопленные за всё время работы знания о живых и мёртвых людях; не слишком-то это помогло бы. Гвидо допускал мысль, что Альваро просто хотел замести следы, избавившись от последнего ненадёжного звена в цепи, назначив его боссом в тюрьме и выпустив на неподготовленную почву... возможно, и нет. В любом случае, Монтанелли не отступил. А Джованни доверял больше, чем Альваро. Джованни не стоял у тех же самых истоков. Он вынашивал свою вендетту...
- А ты сама как думаешь? - выпад его столько же возмутил, сколько и взбесил. Выходило, что Агата решила устроить охоту на крыс, не известив об этом босса. Того, кто именно и должен был отличать крыс от своих и разрешать устранения. Его собственный статус был не причём... даже если бы он был ещё чистильщиком, он этого поступка не одобрил бы. Впрочем, если Альваро это было выгодно лично - он мог это понять. Он тоже не единожды преследовал личные цели, используя семейные фонды. Но это не говорило о том, что он одобрял собственные поступки. В дерьмовом бизнесе никто не святой.
- Я как раз пытался связаться с тобой. Мы с твоим другом Лиамом искали тебя по всему штату. - и в него смотрело дуло пистолета, точно так же, как на неё - лезвие ножа. Он тогда посчитал его полицейским информатором. И тоже мог бы внести в список на устранение, и лично это сделал бы. Был буквально в шаге от этого. - Ты просто исчезла, как только встретила меня у тюрьмы. Что за крыса такая была, что ты не могла мне даже просто позвонить?! - голос слегка сорвался, вместе с нервным жестом Гвидо, когда он изобразил телефон свободной рукой, а занятой - надавил на её горло чуть сильнее. На грани того, чтобы оставить след от лезвия. К счастью, контролировал он себя всё ещё не так уж плохо. Нет, он не навредит ей. Во всяком случае, пока она не попытается навредить ему; тем самым - попросту раскрыв своё враньё. Совсем не лучший вариант. Агату он потеряет, а настоящей правды - так и не узнает...
- Кто? - голос Гвидо зазвучал спокойнее. Попытка убрать Тарантино - это уже серьёзно. И последствия тоже могут быть не менее серьёзными. Вот только кто мог убрать её? - Почему ты сразу не сообщила мне об этом? - она - член Семьи, Монтанелли обязан был бы среагировать и взять ситуацию под контроль. Агата не доверяла ему? Считала, что у него есть причины избавиться от неё? Что ж... в прошлом их было гораздо меньше, чем в настоящий момент. Только полномочий у него уже не было. Только поставил ли Данте Джованни в известность об этом её "задании"? - И куда ты направилась затем? - Тата так и не желала сообщать, где провела эти четыре месяца. В городе она явно не задержалась, судя по мобильному и по квартире... И по тому, что проигнорировала его просьбу связаться с ним в скором времени. Одна из причин того, что Гвидо так скоро заметил её отсутствие - у него было кое-что, что могло бы заинтересовать Тарантино. И от этого кое-чего он до сих пор не избавился.
- Причём здесь Омбра и Санчес? Как твоё отсутствие может быть с ними связано? - он надрал Санчес задницу, когда она затеяла подобную самоволку почти год назад, и не будучи боссом. Хватило и одобрения Джованни, как капо её стороны. От смерти её спасло то, что она не принимала Омерту и не была членом Семьи, но это не значило, что тогда её выходку оставили безнаказанной... здесь всё было сложнее. Агата приняла клятву. Она была одной из них.
Стал бы он вмешиваться, если бы подозрение пало на кого-то из тех, кому он доверял и с кем бы работал... а разве у него был бы в этом случае выбор? Лиам принял долю подозрения на себя, когда Агата пропала. То же самое случилось бы и с Гвидо, если бы стукачом посчитали одного из его доверенных людей. И если бы Маргарита оказалась информатором, и ему досталось бы не меньше за то, что вернул её в их Семью - возможно, он был бы устранён вместе с ней. Или ему пришлось бы нажать на курок самому. К слову - он бы сделал это. Это был бы не тот выбор, над которым стоит долго раздумывать... не как сейчас, хотя и сейчас всё было достаточно просто. Шаг назад - и Тарантино в безопасности. Качок влево - и колесо просто раздавит её, как кузнечика.

+1

9

Пожалуй, нож или дуло в висок не самый лучший способ разговорить испанку, если она этого изначально не хочет. Диалог с Гвидо же строился на другой основе, поэтому Агату особо возмущало лезвие у ее шеи, которое мужчина не спешил убирать. Понять можно, если бы террористка пыталась сбежать или отказывалась вести переговоры, или, в привычной своей манере, хамила и травила, но сегодня она пришла в это кафе на набережной, чтобы все рассказать. Поэтому припечатывать себя ножном не видела необходимости. Осталось донести этот смысл и до Патологоанатома, который всегда выглядел в глазах испанки серьезным, спокойным и уравновешенным.
- Убери - прохрипела раздраженно Тарантино, касаясь руки Гвидо, что сжимала рукоять. Можно было добавить, что в угрозах нет необходимости, что она никуда не убежит, да и зачем тогда вообще было ей приходить? Но слова выскакивали из ее рта теперь с большим трудом и сосредоточенностью, от чего Агата предпочитала большую часть времени молчать или общаться жестами. Она уже устала от такого количества вопросов, и половину из заданного не разобрала. Она растерялась и не знала на что ей надо ответить первым делом. Да, для конструктивной беседы, возможно, им придется встретиться в более мирной и спокойной обстановке.
- Почему ты сразу не сообщила мне об этом?
- Я НЕ ДОЛЖНА БЫЛА - перешла испанка на крик, внезапно для себя. Но уловив, что в горле почувствовалась хрипота, сбавила темп: - Ты был под наблюдением, как и все - ведь никто не исключал тот факт, что Гвидо мог привести крота на их земли, а значит, так же попадал под чуткий контроль. Чего уж говорить о том, что, выйдя из тюрьмы он мог стать совсем другим человеком. Вербовку еще никто не отменял. А полицейские умеют заключать выгодные сделки, впрочем, как и шантажировать.
- И куда ты направилась затем? Причём здесь Омбра и Санчес? Как твоё отсутствие может быть с ними связано? - поток очередных вопросов кружил девушке голову. К сожалению, профессиональным чтением по губам она не обладала, улавливая из разговоров людей, скорее, отдельные слова, а потом собирая в своей голове уже их как мозаику, воедино. Вот почему зачастую Тарантино "читала" не то, что спрашивают у нее на самом деле. И это ее беспокоило - нужен ли будет такой человек в Семье? И сжалятся ли над ней, давая еще несколько недель на реабилитацию?
- Я. Не. По.Ни.Ма.Ю - по слогам выдала испанка, хотя была готова сорваться на крик и слезы. Любой "выход в люди" частенько этим и заканчивался. Когда ты с виду нормальный, здоровый человек, но совершенно не слышишь о чем говорят за твоей спиной.
- И это - кивок на лезвие ножа - Не тот способ, чтобы заставить меня говорить - да, против грубости, хамства, жестокости, она давно возвела стену, броню, о которую можно биться чрезмерно долго. Ведь ни под пытками Билла Кэррадайна, ни под натиском арабских боевиков, она не сломилась и не предала секретов. Против жестокости мы все воздвигаем защиту, куда сложнее поставить щит против сострадания, уважения и доброты.

+1

10

Более мирной и спокойной обстановки... того, что Гвидо не мог ей дать сейчас. Как раз потому, что он был под наблюдением; вернее сказать - теперь уже они оба находились на глазах копов сейчас... и даже чтобы просто поговорить, нужно было найти хоть сколько-нибудь уединённое и скрытое от посторонних глаз и ушей место. С Лиамом было проще - на тот момент он имел уловку, с помощью которой мог отвлечь полицию на большую часть ночи. Даже на всю ночь, если потребуется. Эта уловка называлась "окно чердака собственного дома" - по ночам, свободных от работы на комбинате, Гвидо тайно покидал свой дом, чтобы пойти на свидание с Маргаритой... после одного из таких свиданий, утром, они с Лиамом и навестили обе квартиры Агаты. Что в итоге всё равно не дало особых результатов...
Монтанелли проигнорировал её просьбу, и рука, почувствовав его прикосновение, лишь напряглась; хотя и позволив её ладони остаться. В настоящий момент - он не мог убрать нож, поскольку за потоком вопросов скрывался другой поток - из его мыслей. Гвидо пытался сообразить, что ему делать с ней. Агата исчезла без предупреждения, никого не оповестив, проигнорировав просьбу связаться с ней вскоре - фактически, бросив недоделанную работу посередине, когда он нуждался в ней. Когда Семья в ней нуждалась - не та её часть, что содержалась в правительственном доме, и которой не требовалось зарабатывать, чтобы жить, а та, что всё ещё действовала. Исчезла, не оставив записки, не предупредив ни верхушку, ни собственных напарников... В его время - людей устраняли и за гораздо меньшие провинности. Особенно тех, кто был настолько глуп, чтобы вот так запросто появиться после долгого отсутствия. По крайней мере, Агате хватило ума не раскрывать объятий... это её погубило бы сразу. Нож просто вошёл бы глубже, избавив её от возможности не только слышать, но и говорить...
- Не говори ерунды. Я был ответственным, в конце концов! - прохрипел он в ответ. Был ответственным. Теперь - всего лишь был, и Агата об этом, скорее всего, не знает; но объяснять это сейчас - слишком долго. Да и бессмысленно, возможно. В более спокойной обстановке, когда они обсудят планы на будущее, а не будут обращаться к прошлому - они это сделают. В том случае, если у ТаТы вообще есть будущее. Оно сейчас находится на заострённом конце ножа, который приставлен к её горлу. К счастью, шум воды заглушил её крик - иначе было больше вероятности сделать его посмертной печатью. На листе, который был бы ошибкой... И всё же, наблюдение за ним - не повод оставлять его в неведении о том, что происходит с солдатами Семьи. Как раз наоборот. Он должен был видеть полную картину, чтобы давать указания о том, как, кому и где действовать - тем более, раз уж не мог действовать самостоятельно. И Гвидо всё сильнее казалось, что в этом и состоял план Данте - оставить его слепым, лишив возможности управлять всеми его основными людьми, что остались на свободе. Монтанелли сделал так, как и должен был - собрал свою команду. Мобилизовал тех, кто был важен для него - племянника, Омбру, пристроив своего сына, подтянув Ливию, дав Санчес дело, и вернув её брата домой под своим покровительством. И Агата на тот момент тоже входила в этот близкий круг доверия... оказалось - она доверяла Данте, а не ему. И это было бы ещё одним голосом в пользу её устранения. Как ни любил Гвидо испанку - действовал он в такой ситуации головой, а не сердцем. Головой он был более холоден и более жесток. И если бы судьбы решал всё ещё он, фраза Тарантино о не понимании, скорее всего, стала бы её последней фразой. Но...
Рука ослабла даже раньше, чем она успела договорить. Нож был не для того, чтобы разговорить её; скорее уж наобот, чтобы заткнуть... Но это не тот случай. ТаТа действительно его не понимала. И не могла ответить на его вопросы. Убить её сейчас, глухую, беспомощную и зажатую - всё равно, что заколоть маленького ребёнка, для которого весь окружающий мир - страшен. Кроме того, Джованни этого хода не одобрит, на устранение нужно его согласие; но даже если Гвидо сохранит эту встречу в тайне, за его спиной, чуть повыше - наряд из двоих сопровождающих, и внимания к себе этим своеволием сможет привлечь ещё больше. И тайну сохранить не получится. Он не переживёт Агату надолго. Лезвие спряталось в рукоятку, которая, в свою очередь, вернулась в карман. Монтанелли глядел в большие глаза ТаТы, понимая, что до истерики остаётся не так уж много. А из её отдельных фраз становилось понятно, что, скорее всего, её действия, как бы они не были опрометчивы и своевольны, для Семьи опасны не были, как не были и направлены против неё или кого-либо из её членов... Агата Тарантино. Во всей своей красе. По-другому и не скажешь... Рука, секунды назад сжимавшая нож, вдруг коснулась её скулы на мгновение, и затем Гвидо, отведя мрачный взгляд от её лица, вдруг чуть притянул испанку себе навстречу, заключив в объятия. Они здесь были похожи на двоих любовников, уединившихся в укромном месте, спрятавшись от внимания прохожих. Это дурацкая ассоциация, конечно. Впрочем, уж лучше кто-то обнаружит их в таком виде, чем примет его за грабителя... Монтанелли перевёл взгляд на гребное колесо, мерно вращавшееся под шум воды, и старался успокоится по мере того, как успокаивалась на его плече и девушка. И всё ещё решал, не сделать ли этот жест ободрения последним в её жизни. Как уже говорилось, нужно уважать даже тех, кого собираешься убить. Особенно если это твои друзья. И Агата хотя бы будет знать, что он был рад её видеть...
- Иди. Закажи себе что-нибудь... - он наконец выпустил её, позволяя выйти из этого тесного коридорчика с тупиком. "Поесть" - нехитрый жест, сопровождаемый судорожным движением уголков губ. - Я приду чуть позже. - нужно было подумать. Хорошо подумать. Избавиться на пару минут от разражителя в её лице, чтобы принятое решение было действительно верным...

+1

11

Агата понимала гнева и злости Гвидо. Окажись она на его месте... . Нет, такая участь испанку никогда не привлекала, ей нравилось быть в тени, быть в стороне от дележки власти, денег. И ясное дело, что чем выше ты взберешься по лестнице, тем больнее падать. Обопрись ты не на того человека, твой помост может рухнуть. И тут все зависит от того насколько сильно ты ему доверял - опирался ли полностью всем телом или только облокотился рукой. Какое же место занимала во всей этой структуре Агата Тарантино? Кому была верна? Конечно, никуда нельзя списать ее роман с Альваре, и может дон  с радостью пользовался этим, пользовался своим влиянием. А Агата могла запросто проигнорировать здравый смысл и прислушаться к сердцу. Увы, таковая испанская натура - вспыльчивая, темпераментная, эмоциональная. Только теперь в ее жизнь и склад вмешались четыре месяца жизни на войне. Сирия оставила свой след в ее душе. И кому теперь там будет место?
Та-Та смотрит на Гвидо исподлобья, пытаясь ловить его каждое слово. Его молчание. Его взгляд. Он по прежнему натянут и напряжен. Чем кончится их разговор? Быстрой смертью? Помилованием? Главное не тянуть, не растягивать время, которое сейчас для нее и так тянется липкой вязью. Ожидание убивает.
Лезвие ножа в счет прячется от ее глаз и ныряет в карман Гвидо. А она вот не продумала о защите и как всегда безоружна. По ночам только спит поближе к стволу.
Монтанелли касается ее лица и Тарантино передергивает. Не верит. И когда мужчина обнимает ее крепко и тепло, девушки только шире раскрыла глаза, словно боясь, что эта минута выбьет у нее почву из-под ног или принесет что-то болезненное. Впрочем, Гвидо имел право ответить ей подлостью и предательством. Так она и стояла, ожидая худшего пока губы босса не сообщили о том, что все окончено. Ну, по крайней мере, ее отправили поесть. В голове Тарантино промелькнула ассоциация с заключенными, приговоренными к казни на электрическом стуле. Таким обреченным на смерть тоже позволяют наесться перед кончиной. Что называется, последний достойный ужин. Аппетит пропал.
Та-Та протискивается между колесом и стеной, оглядывается на Гвидо. Он все таки остается? С этим девушка спорить не будет, у каждого человека должна быть свобода выбора, общения, мыслей. Поэтому тащить со собой и просить присоединиться к завтраку (для испанки это был пока еще завтрак), Агата не станет. И надеется, что ее тоже не будут никогда удерживать силой. Впрочем, недавний опыт показал, что некоторый еще живут во времена рабства и варварства, решая, что имеют полное право задерживать ее посреди воды, вдалеке от суши.
Агата возвращается к столику, на котором мерно покоится заказ Монтанелли. Со спины подходит снова официант, спрашивая:
- Чего-нибудь желаете? - а она и не слышит, оглядывает зал, чем вызывает у молодого парня неловкость.
- Чего-нибудь желаете? - говорит он громче, появляясь уже на горизонте видимости испанки, но не так, чтобы она заметила, что говорят его губы.
- Что? - спрашивает и устремляет свой взор к губам юноши. Тот уже начинает нервничать и шарит глазами по странной девушке.
- Вы уже решили, что заказать?
А, заказ, ах да. Террористка открывает меню и тыкает пальцем на холодный чай с крыжовником. Пожалуй, это будет самое то для того, чтобы скоротать ожидание.

+1

12

В чём-то они были похожи с ней. Гвидо всегда знал это - они оба имели специфические роли для Семьи, оба подчинялись боссу напрямую, минуя стадию капо; обоих можно было так и держать в стороне от семейного бизнеса, оставив в ранге соучастников пожизненно - но оба доказали не только свою полезность, но и свою значимость для организации. Пусть в разное время, в разных условиях, разным боссам, и совершая совершенно разные операции. И Монтанелли, как Тарантино, вполне устраивало и то, что он сам имел; он не хотел и не собирался становиться боссом - так уж сложились обстоятельства, что он занимал эту должность, пока верхушка сидела в тюрьме. Такого было решение Данте. И Гвидо не стал его оспаривать, хотя власть и была ему в тягость. Не говоря уже о тех условиях, при которых он эту власть получил... в то время просто было ясно, что Семье нужен был лидер - центральное лицо, от которого будут исходить решения. Было не столь важно даже, кто бы стал им. Вполне вероятно, у Альваро и парней вовсе не было никакого плана - просто Гвидо подвернулся под руку, как тот, кто вскоре выйдет из тюрьмы. Пусть и по УДО. К счастью, условный срок уже тоже подошёл к концу, впрочем, если он и попадётся теперь - то наверняка получит уже столько, что пара месяцев не будет играть особой роли... Тот бандит, что попадает в тюрьму однажды, дальше идёт по жизни уже в связи с ней - чаще всего бывает, что остальные члены группировки, какой бы она ни была, будут вешать на него все свои грехи и дальше. Или же использовать его за решёткой. Забавно - и в этом они с Татой оказались схожи. За эти месяцы у каждого произошло что-то, что оставила следы и на душе, и на теле. Он побывал в тюрьме, она - на войне... Впрочем, это были разные вещи. И Гвидо всё ещё не знал истинного их положения. Со слов Агаты немногое удалось восстановить.
И отпустив её назад в зал ресторана, он всё ещё не был уверен в том, что хочет продолжать что-то восстанавливать, а не попросту совершит самосуд. О котором, возможно, никогда не расскажет ни Джованни, ни кому бы то ни было. Или расскажет в тот момент, когда это перестанет быть важным... Возможно, лучше Тарантино и оставаться пропавшей без вести? Избавиться от тела он сумел бы найти способ. Даже под наблюдением. В своей редкой профессии он был профессионалом... ТаТа была близка к правде - завтрак вполне мог бы стать для неё последним. Последним знаком расположения Гвидо, оперевшегося не на ту персону в нужное время. Он мог бы даже вслух сказать ей об этом вслед, дав шанс услышать себя - но она не услышала бы. В её глухоту он поверил полностью, в отличие от части рассказанной истории...
Проводив испанку взглядом, Монтанелли перевёл взгляд на реку, оперевшись на стену. Вода слегка волновалась, но это, как и мерный шум, хоть и сильный шум колеса, лишь способствовало размышлению; выбор предстоял непростой - убрать своего это серьёзный шаг, а убрать Агату - вдвойне серьёзный. Как, впрочем, и оставить её в живых. Едва ли она искала предателей где-то вне Сакраменто, если не знала их имён... те же, кто стучал и ушёл по Программе, были уже известны - их вычислить было просто. Их нужно было найти и устранить - судя по словам Агаты, она занималась другим... И такая причина её отъезда, как покушение на неё, казалось несоразмерно глупой. Она должна была прийти к нему сразу же, как это случилось, а не бежать... или хотя бы позвонить. Тем более, он так и не услышал, кто на неё напал, или хотя бы кого она подозревала. Вполне вероятно, что и покушения никакого не было на самом деле... Возможно и такое, что это был шаг Данте, Романо или Джованни - а возможно, и всех троих; но причин убирать Агату у них Гвидо не видел. Более того, Данте и Дилинджер, и Анна доверяли ей слишком сильно. И если уж она действовала по заданию Альваро - Рик об этом наверняка знал... И он не одобрит её смерти в любом случае. Даже если сам собирается убрать её... даже если так - уж лучше дать ему возможность сделать это самостоятельно. Или услышать её историю и разобраться в ней самому. Было ещё кое-что, что важно, чего Агата не знала - Гвидо больше не был боссом.
Он разогнулся, собираясь вернуться в зал и поесть вместе с ТаТой...

Агата не услышала, а возможно, даже и не заметила, как с её появлением встрепенулась компания за соседним столиком - нет, не копы, лениво почтившие её вниманием, переглянувшиеся между собой и снова принявшие скучающие-выжидающие позы, а группка молодых азиатов из троих человек. Как только девушка показалась на лестнице - они покинули свой столик, неторопливо направляясь в ту сторону, откуда она пришла. Молодые люди были одеты не слишком броско, но одежда не смогла полностью скрыть ярких татуировок на их руках и замысловатого пирсинга в ухе одного из них. Тарантино не услышала - но при её появлении они отчего-то замолчали, почти одновременно двинувшись в конец зала. И каждый из них едва заметно что-то придерживал под рубашкой или за поясом...

Удар пришёлся в бедро, над самым коленом, когда Гвидо едва развернулся, и острая боль пронзила всё тело, заставив его содрогнуться и рухнуть на бок, окрасив разорванную брючину в тёмно-красный цвет. Монтанелли успел разглядеть только яркую татуировку на запястье того, кто ударил его, и блеск острия мясного тесака на полуденном солнце... и выставил ладонь, попытавшись закрыться от очередного удара, поймав лезвие рукой, чувствуя, как тягучая боль усиливается ещё сильнее и видя, как его собственная кровь брызгает, оставляя вокруг яркие пятна. Не будучи даже уверен, что его собственные пальцы остались на месте. А двое других нападающих присоединяются к лидеру. Сумев отклониться чуть вправо, Гвидо сумел сохранить собственное горло целым, но, кажется, шею они зацепить всё-таки смогли. Противный высокий голос что-то прокричал на непонятном языке. Он тоже мог бы закричать - но это было бы бессмысленно; за шумом воды - никто уже не услышит. Едва успев отклониться от очередного удара, Гвидо сумел достать нож, махнув им в сторону третьего обидчика и заставив его в отскочить в сторону, на пару секунд сделавшегося неопасным - в отличие от первых двоих. Монтанелли заорал, пропустив удар в плечо. Мир терял краски. Он сам превращался в огромный мясной тесак, рубивший его на колбасу заживо...

+1

13

Псоле войны Агата, казалось, потеряла не только слух, но и частички памяти, воспоминаний, связанных с Сакраменто. Ей заново пришлось привыкать к тому, что мафия – есть Семья. Снова пришлось делать выбор доверяет она или нет. Но испанка больше склонялась к нет. Ей опять приходилось заново постигать все прелести криминального мира и тонкости общения. По правде, Тарантино даже скучала по тем временам, когда она была в Сакраменто лишь на правах, так сказать, «обмен опыта». Тогда, Билл, он же лидер «Стаи» внедрил своего человека в мафию, чтобы обеспечить ей конспирацию. И приблизить ее к новой цели – Лос-Анджелеса. Она скучала по тем временам, когда за ней никто не присматривал и не слежил, когда ей не надо было отчитывать о своих шагах. Не то, чтобы Кэррадайн плевал на своих людей, нет, просто у них двоих были особые отношения – он знал, он был уверован, что Та-Та никуда не денется от него. И это было так, ибо Агата искала сына. Потом, вернув Аарона, ее связывал по рукам и ногам уже новый фактор – Семья. Но вот гулящую кошку, порой, и это не останавливало. Словно не было понимания всей серьезности дела.
Мимо столика прошли трое китайцев. Не то, чтобы Тарантино страдала расизмом, но с той поры как в один из вечер Торелли оставили Триаду с ничем, девушка с опаской относилась к китайцам в городе.
Испанка подняла глазам к настенным винтажным часам, наблюдая за движением секундной стрелки.
Если через пять минут не появится, пойду следом – дала себе установку Та-Та и осталась ждать.
Холодный чай никак не мог остудить горящее горло. Похоже, ощущение ножа еще надолго останется с ней. По крайней мере до той поры, пока вся ситуация с ее возвращением не уляжется. Еще надо было связаться с Данте, чтоб сообщить о всех результатах поиска. Правда, говорить то уже было не о чем – судя по реакции Монтанелли, о предательстве Фокса все вылезло наружу. Но разве он один мог стоять за этим? В это испанка не верила и сомневалась в силе одного человека, пусть и состоящего в Бюро. Возникала и следующая проблема: когда Бюро узнает про ее возвращение, она вряд ли отделается очередной ссылкой – за ней начнется охота. И как выпутываться из всего этого клубка смертей и предательств, Агата пока не знала.
Гвидо не наблюдалось, а чай заканчивался, хотя с какой скоростью его поглощала Агата, это и не удивительно. Столик, за которым сидели китайцы, был пуст, даже грязной посуды нет и следов заказа. Это подстегнуло испанку встрепенуться. Она подскочила, но, вспомнив о том, что за ними слежка, довольно спокойно покинула зал.
Тарантино вернулась на то место, где недавно вела разговор с Гвидо. Первое, что заприметил ее взгляд, так это брызги крови. Конечно, будучи человеком здоровым, она бы услышала и крики, смешанные со стонами, но испанку окружала тишина.
Двое узкоглазых парней спешили расправится с Монтанелли. Вооруженные острыми ножами, они выглядели словно каннибалами вокруг кровавого тела Гвидо. Рядом в болевых гримасах, скорчившись стоял их третий друг. Тарантино совершенно не ожидала, что так быстро ей придется принять бой, да и не была к этому готова: ее ориентация мира все еще оставляла желать лучшего. Но медлить было нельзя, ведь жизнь друга (пусть и пытавшегося ее убить) утекала по его венам.
Агата метнулась к раненному китайцу, выбивая у того нож. Уже пожалела, что не имела при себе оружия, ибо противник сразу показывал преимущество. Кто-то подкрался со спины и захватил девушку за горло. Блеснуло лезвие, - ее явно собираются похоронить вместе с «чистильщиком».
Тарантино подалась назад, толкая душителя к лопастям колеса. Первый поворот ободрал ему спину и лишил возможности действовать, поэтому подтолкнув мужчину дальше, она подписала ему смертный приговор, ну, или прожить всю жизнь калекой.
Брызнула кровь, поднялся крик, но в ушах террористки по-прежнему стоял только ласковый шум моря. Ее глухота так контрастировала с обстановкой резни, что Агате в какой-то момент показалось, что все это происходит в каком-то кино, а сама она наблюдает за потасовкой со стороны. Ее тело двигалось на автопилоте, подбирая с пола нож, и метая холодное оружие во второго обидчика. К слову сказать, в метании ножей Та-Та была профаном, и лезвие только задело руку китайца, которую он выставил в самозащите. Надо было каким-то образом выбираться из этого ада, но ее уже настигло лезвие ножа, полоснув по груди. Спасло только то, что Тарантино во время отпрыгнула назад, спасая свои внутренние органы от участи выпасть наружу.
В шаге от испанки хрипло дышал Гвидо, сжимая нож в руке. Тот самый, которым недавно грозился разрезать испанке горло. Сейчас эта самая испанка спасала его жизнь, и думала, насколько логично поступает. Возможно, дай она Триаде убить Гвидо, сама осталась бы в живых. Но лучше погибнуть, доказывая верность, чем жить предателем.
Подобрала нож и метнула его. Вторая попытка оказалась удачной, или лезвие острым, но оно аккурат угодило в горло.
Самое время воспользоваться моментом, пока враг временно вышел из строя, и убраться от сюда. Насколько шумной была драка? Обнаружил ли их уже кто-то? Об этом Та-Та тоже думала, поднимая Монтанелли с пола и зажимая его рану.
На машине до госпиталя путь стоял через пробки, возможно не успеют. Террористка огляделась и повела мужчину в сторону спуска к воде. Там припарковался небольшой катер.
Столкнув водителя в реку, Та-Та забралась внутрь и втянула за собой Гвидо. Ему было отведено место на полу, на светлых прохладных досках, которые быстро стали красными от крови.
Испанка не ожидала от себя такого спокойствия и хладнокровия, но когда она поворачивала ключ зажигания катера, руки ее уже не тряслись. Моторное судно, разрезая волны, на всех порах двинулось в сторону ближайшей больницы.

+1

14

Ему всё-таки каким-то чудом удалось задеть одного из них ножом по брюху, но это не слишком-то помогло - оставалось ещё двое, и оба этих триадовских самурая методично и быстро доделывали его работу, и Гвидо сам слышал, как смачно рвётся его плоть под лезвиями тесаков для разделки мяса - ощущение такое, словно на тело раз за разом опускаются топоры; было нестерпимо больно, кровь вытекала, как вино из разбитой бутылки, и не было уверенности даже и в том, что кости остались целы. И не то, что защищаться, отвечать на удары - даже уклоняться было уже почти невозможно; оставалось только принимать удары раз за разом, делая слабые попытки увернуться, если и не избегая удара, то не подставляя одно место дважды, чтобы не потерять часть тела совсем; впрочем, уверенности в том, что все его пальцы, что обе его руки или нога, получавшая первый удар, были всё ещё на месте, Гвидо не был уверен - он совершенно не чувствовал собственного тела. Вместо него существовала лишь боль, острая и тягучая одновременно, и происходящее, на которое было отведено едва ли полминуты, казалось бесконечным, заставляя желать лишь о том, чтобы поскорее умереть... Но вместо этого он вдруг получил прощение - в виде Агаты, вдруг вернувшейся на нижний ярус набережной. И тут же вступившая в бой, в котором он едва ли уже мог чем-то помочь ей - попробовав пошевелить собственными пальцами, он почувствовал только новый удар боли. Не говоря уже о том, чтобы использовать нож, по сравнению с тесаками китайев казавшийся детской игрушкой, или достать пистолет... не факт, что сил в руке хватит, чтобы нажать на курок, даже если ему вложат его в руку. Получилось лишь отпозти на полметра, используя здоровую ногу, но это не дало особых результатов, кроме чуть более размазанной по асфальту собственной крови. Здесь Агата, глухая и безоружная, оставалась сама за себя... и за него. Хотя могла бы просто уйти, чтобы спасти собственную жизнь или в отместку ему, за пламенную встречу... и в данной ситуации - он это принял бы.
Но вместо этого всё, что оставалось - наблюдать за тем, как ТаТа спасет ему жизнь, с трудом цепляясь за собственное уходящее сознание, чтобы продолжить предпринимать попытки хоть на какое-то время овладеть собственным телом и помочь девушке... Он отлично понимал, что его раны могут оказаться не только болезненными, но и несовместимыми с жизнью - солдаты Триады явно не планировали оставлять его в живых, но хотели сделать его смерть наиболее болезненной и красивой. Это было одновременно и расплатой за то, что случилось на той сделке, и за магазин, и сообщением остальным - мясной тесак,как способ убийства, лучше всего бы сообщил о причине его смерти остальным членам Семьи. Лицо озарило слабое подобие злорадной улыбки, когда Агата отправила одного из нападавших под колесо... мучения этого были не менее жуткими. Смерть второго оказалась чуть более гуманной; если, конечно, можно считать гуманизмом почти полное обезглавливание... цирковой опыт Тарантино явно был получен не зря - метание тесаков или топоров, кажется, было как раз откуда-то из этой темы. Третий мог бы рассчитывать на долгую и мучительную смерть, если бы кто-нибудь ещё не появился бы здесь - впрочем, Гвидо был уверен, что это не так; в зале сидело двое копов, да и кто-то из посетителей или персонала рано или поздно спустится сюда покурить.
- Тата... - стон, похожий на шёпот, расслышать который было бы тяжело и для того, кто способен слышать. И прочитать по губам что-то тоже было бы сложно - Монтанелли было тяжело ими шевелить, мимика была наверняка далека от чёткости. Попытка заговорить принесла только вкус крови на языке, которой было залито и лицо. Казалось, что кровь - вообще всё, что от него теперь осталось. Просто красное, мокрое место. - Беги... - он не стоит этого. Он всё равно уже не жилец. Не стоило вообще её впутывать сюда - она совершенно не была виновата в том, что случилось зимой, и её бы китайская вендетта не затронула бы. Она убила нескольких других Триад на шоссе, но это не было её войной... до того момента, как она вступилась за Гвидо. И теперь - её тоже наверняка будут искать, если останутся свидетели... - Уходи... Спасайся. - уже не простонал, а прошептал он, взглянув в её лицо. Голова не хотела держаться прямо... хоть бы лезвие не затронула один из позвонков. Впрочем, едва ли - иначе он наверняка уже не чувствовал бы боли и шевелиться не смог бы совсем. Агата не слышала его, или не слушала - она хотела спасти его, потащив куда-то; и Монтанелли снова закричал от боли, когда она потянула его руку - возникло такое ощущение, что конечность вот-вот просто останется в её руке. К счастью для него же, Агата не слышала его криков боли и не отвлекалась на них... она спасала его - потому что он был её другом; или же просто потому, что был важен, как пропуск обратно в дело - но он был обязан ей жизнью. Хотя и не очень верил в то, что ещё будет жить... Солнце ослепительно било по глазам, размывая и без того нечёткое сознание, за которое цепляться было всё труднее. Гвидо помогал ей здоровой ногой, как мог; если бы мог - предпочёл бы вырваться, чтобы Агата не погубила себя, тратя на него время... Послышался плеск воды, и Патологоанатом снова ощутил твёрдое под спиной. После короткого передвижения - это казалось глотком воды в пустыне. Нож наконец-то выпал на палубу из его стремительно немеющей руки, и Гвидо попытался подтолкнуть его, чтобы сбросить в реку. Да и от пистолета тоже стоило бы избавиться... и стоило бы его использовать сразу, а не устраивать схватку на ножах, но тогда думать было уже тяжело.
- Выброси... оружие... всё выкинь.
- последнее, что сумел изречь Гвидо, теряя сознание. Просто засыпая, словно чёртов самоубийца в ванной, ощущая лишь слабое касание речного ветра на лице...

+1

15

Агата не слышала, что шепчет ей Гвидо, о чем молит или что просит передать своим близким. Сдался ли он или будет держаться до конца. Для нее был только один путь, и если отвлекаться на разговоры, то можно упустить драгоценные минуты жизни. Похоже, она научилась молча созерцать обстановку.
Тащить Монтанелли было задачей непростой. Из-за крови, в которой словно искупался мужчина, его тело то и дело выскальзывало из руки испанки, пачкая голубые джинсы багровой кровью.
Затащив Гвидо в лодку, заметила, как тот из последних сил старается избавится от оружия. Да, предстоит длинный разговор с врачами, если те обнаружат ствол – сразу появится полиция и новые-старые проблемы. Агата забрала у чистильщика пистолет и завела мотор катера. Где-то через 100 метров улика была выброшена в реку, а они продолжали мчатся до пристани.
Если бы у террористки было больше рук, она бы еще позаботилась о ранах Гвидо, хотя бы оказать ему первую помощь. На войне ей приходилось иметь дело с оторванными конечностями. Приходилось и пришивать части тела обратно, боря в себе рвотные позывы. Запах крови казался испанке отвратительным, сейчас же этим запахом Агата пропахла насквозь. Из раны на груди медленными струйками сочилась алая жидкость, которая до сей поры просто щипала, сейчас же боль усиливалась пульсацией. Впрочем, рядом лежал человек, которому было в сотни раз хуже. Это заставляло Тарантино не думать о своей жалкой царапине.
Странно, когда она кидалась на китайцев, в ней не осталось больше сомнения – отступить или драться до конца. Ведь это снова стало ее долгом, ее обязанностью – стоять за Семью до конца. И эти заученные каноны мафии, что высечены кровью на каждом Члене Семьи настолько въелись в нее, что просто в раздумье не принималось другого решения, как спасать чужую жизнь. Это как желание пить или есть, как твой вздох, о котором не задумываешься. Просто потому что так надо. И из этого проклятого круга не вырваться.
Пару раз пришлось наклоняться к Гвидо, чтобы попытаться остановить кровь, которая лужей растекалась по доскам, просачиваясь сквозь щели. В конце-концов, пришлось снять с себя синюю блузку, чтоб зажать особо опасную рану на теле Патологоанатома.
- Держи так – давала она указания, говоря как можно громче, чтоб перекричать шум катера и дорваться до Гвидо сквозь его марева. Но мужчина уже закрыл глаза.
Сердце вырывалось из груди, гоняло кровь по организму, и та с какой-то мистической тяжестью и тягучестью вырывалась из раны, словно радуясь свободе. Агата была сейчас огромным комком адреналина, и темнота застилала глаза.
Заполучив телефон Монтанелли брюнетка набрала 911, требуя приехать на пристань, к которой сама держала путь. «Скорой» буквально надо было подкатить каталку к набережной, чтоб принять разорванный труп. Но испанка жутко боялась, что на том конце ее не поймут, сочтут за сумасшедшую. Кричала в трубку, не слыша ответа.
Служба 911 не подвела, и на пристани уже стояла с мигалками карета помощи. На носилках ошарашенные врачи вынесли Гвидо из лодки. Небось, люди в белых халатах полагали, что там будничный случай – отравление, морская болезнь или какой утопленник.
Как доехала до больнице не помнила, видела только как Гвидо увозят в реанимацию, сшибая болтающиеся двери на старых петлях.
Все смешалось в длинный коридор из пугающего, томительного молчания, как в самом страшном фильме ужаса перед тем, как из-за угла выпрыгнет чудовище. Но ничего подобного не выныривало, а тишина, глухота, высасывала все соки. Перед глазами снова темно, но не черным, а красным-красным цветом залилось ее бессознание.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Конец каникулам