Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
- Хей! Ты тут случайно не вздумал расслабиться?! - Переводя почти грозный взгляд на друга, возмутилась Тори по поводу его сонной ленивой неряшливости.
Вот так настроение рыжей изменчиво, как вода - еще секунду...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Stockholm syndrome


Stockholm syndrome

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Участники: Aldous/Melvin
Место: варьируется от проводов до общего воздуха
Погодные условия: мигают, как дешевая лампочка, предположим - прохладнее, предположим - темнее, позднее, опаснее, ничего не изменится
О флештайме:
Stockholm syndrome, or capture–bonding, is a psychological phenomenon in which hostages express empathy and sympathy and have positive feelings toward their captors, sometimes to the point of defending them. These feelings are generally considered irrational in light of the danger or risk endured by the victims, who essentially mistake a lack of abuse from their captors for an act of kindness.

Oh mates I'm so sorry

+1

2

Этот блядский звук, нещадно раздирающий барабанные перепонки, пробирающийся  прямо  в голову и отдающийся там тупой пульсирующей болью, сводил с ума. Сводил с ума в плохом смысле этого слова – если бы Альдус мог подняться на ноги, то с огромнейшим удовольствием переехал бы источник звука раз эдак двадцать пять на машине, желательно грузовой. Но в настоящий момент тело почему-то не особо желало слушаться хозяина. Единственное, что получилось после некоторых усилий – это поднять правую руку и что есть силы херакнуть пустую бутылку  из-под виски в сторону предполагаемого местонахождения раздражителя. Звук бьющегося о стену стекла, чей-то удивленный вскрик и, наконец, блаженная тишина, если не считать разговаривающих вокруг людей. Но это можно потерпеть, это уже не так раздражает.
Хорошее начало дня, ничего не скажешь. Или вечера? Какое сегодня вообще число, и какого хера Сноу валяется на полу абсолютно незнакомого ему помещения, битком набитого торчакми? Последнее, что сохранилось в памяти мужчины – это запись интервью с какой-то начинающей рок-группой, потом… что было, черт возьми, потом?
Да хотя какая разница. Не то, чтобы мистер Сноу был очень удивлен такому положению дел: просыпаться в самых разнообразнейших притонах и злачных местах давно вошло у него в привычку, разве что теперь последствия этих увеселительных мероприятий могли неблагоприятно сказаться не только на его здоровье, но и на карьере. Нет, никто не был против тусовок, в конце концов, это даже добавляло рейтинг шоу. Но Альдус же, как всегда перегибал палку: он пропускал съемки, срывал прямые эфиры, а за это, ясное дело никто по головке не погладит. Терпение всей съемочной группы медленно, но верно подходило к концу, а половина из них уже яростно желала дать пинка зазвездившемуся ведущему. Откуда им, тупым придуркам, знать, что Альдус всегда был таким, и ради кучки  ограниченных полоумных кретинов не намерен что-либо менять в своей жизни.
Хотя это, пожалуй, все-таки стоило бы сделать ради денег. Неплохих денег.
Поморщившись, мужчина уселся на полу и мутным взглядом оглядел помещение, пытаясь отыскать хотя бы одну знакомую физиономию. Безрезультатно: возможно тут где-то и были его, так называемые друзья, но Альдус даже в трезвом состоянии не смог бы их узнать. А сейчас… сейчас он определенно все еще находился под воздействием какой-то гадости, явно покруче алкоголя. Мысли – подобие вязкой липкой жидкости, медленно, слишком медленно переливающейся из одного сосуда в другой: даже на обдумывание тривиального действия уходило как минимум минут десять реального времени. Но реальное время и время человека, находящегося под кайфом – это как две разных вселенных. В одной руководствуешься обычным ролликсом на руке, за который отдал довольно приличную сумму денег, а в другой главенствуют размытые, искаженные в пространстве, причудливо изгибающиеся часы в духе Сальвадора Дали. Если бы Альдус мог сейчас нормально соображать, он бы точно вспомнил, что примерно пару часов назад ему надо было быть в студии Сакраменто на вечернем эфире. Интервью с актерами какого-то там нового фильма. Но, увы, голову мужчины сейчас занимали мысли совершенно другого рода: например, как бы подняться на ноги, доползти до бара и раздобыть себе чего-нибудь выпить. На помощь приходит стена, с её помощью Альдусу через некоторое удается принять вертикальное положение.
- Нехило вставило, да?
Какой-то мудила сочувствующе лыбится. Сноу, недолго думая, посылает его очень далеко и надолго, заодно в качестве бонуса проклиная всех его родственников до седьмого колена. Если перевести всю эту тираду на более менее литературный язык, то получилось бы что-то вроде «не твоё дело, ублюдок». И, чтобы подкрепить свои слова чем-то более понятным, Альдус замахивается с явной надеждой заехать бедолаге по челюсти. Благо, тот успевает увернуться и скорее ретируется от греха подальше. Умный паренек. А Альдус тем временем пошатываясь и, то и дело, натыкаясь на каких-то людей, добирается до импровизированной барной стойки, хватает первую попавшуюся бутылку и делает из неё весьма внушительный глоток.
Действительно давно так не вставляло, и давно не было так херово. Оставалось только гадать, какой дряни он успел тут нажраться.
Итак, это был не клуб, не бар, а чей-то дом, в настоящее время находившиийся в весьма плачевном состоянии. Кажется, вечеринка всё шла полным ходом, но вот в честь чего веселье, и каким боком тут оказался Альдус, по-прежнему оставалось тайной. Отставив от себя полупустую бутыль, мужчина выудил из кармана джинсов мобильный телефон – единственную вещицу, связующую его с реальным миром. Пятнадцать пропущенных вызовов от менеджера и съемочной бригады. Несколько довольно эмоциональных смс от них же.
Кажется, кто-то теперь точно лишится работы…
Альдус тихо выругивается и набирает номер своей последней пассии – модели, с которой вот уже пару месяцев в паре посещал все светские мероприятия. Мобильник отключен. Ну конечно. Наверное, трахается с очередным богатым хреном, тупая шлюха.
Мужчина сжимает пальцами виски и на секунду прикрывает глаза, пытаясь хоть как-то уменьшить головную боль. Еще пара звонков псевдо-приятелям, но кто-то просто не берет трубку, кто-то посылает, оправдываясь тем, что уже довольно позднее время. Сноу и сам не до конца понимает, с какой целью он вообще трезвонит всем друзьям. Скорее всего, мужчина просто испытывал потребность услышать чей-то знакомый голос, так как, не смотря на обилие народу в этом злополучном доме, он ощущал себя как никогда одиноко. Это самое чувство, увеличенное изрядной дозой алкоголя и наркоты, и вынуждало его раз за разом набирать телефонные номера.
А кому мы звоним, когда  нам херово и когда мы надираемся чуть ли не до потери сознания?
Правильно, бывшим.
Мелвин был тем единственным, кто достаточно долго смог терпеть все закидоны Альдуса. Был тем, с кем когда-то мужчина перебрался из Нью-Йорка в Сакраменто. И они ведь когда-то  были довольно неплохой парой, если подумать..
Гудок раз, два, три. Ну же бери, трубку, мудак.

+1

3

А нервишки-то пошаливают - если еще осталось чему пошаливать в этой гулкой коробке, поставленной на плечи ради декорации и приличия, ну, кому в голову (вот так каламбур!) придет выйти из дома без головы? Чрезвычайный непорядок, то еще отклонение от всех возможных общественных и тонких внутренних норм, ни единой сделки, ни одного дружеского уговора не совершить, если нет необходимых аксессуаров - внутренних органов, - внешних органов - о да, Божья матерь и святые угодники, сейчас у меня определенно есть если не орган, то хотя бы внешнее фортепьяно, прибитое гвоздями к жизненно важным частям тела - оно наигрывает кьюр, и, кажется, даже подпевает воркующе и романтично, совсем как влюбленный во что-нибудь очередное Роберт Смит.
Влюбленный во что-нибудь очередное. Сбоку от меня - совсем сбоку, прямо на уровне лица, - какая-то сомнительная битая посуда и в мясо развороченный холст с подрамником, превратившимся в карандашную стружку, ну, практически, но краски по полу размазаны основательно - немного меланхолии никому не помешает. Проснулся вчера и не смог заснуть сегодня. Попытался медитировать - раз в шестисотый, наверное, - испсиховался до самого нутра и забил до самого утра, вроде бы оставаясь в понятного рода здравии и спокойствии, включил ящик, пару раз послал в задницу недовольного, взъерошенного, как воробей и сонного Мануса с отпечатком от подушки на лице, похожим на Марианскую впадину - ну, я вроде как понимаю, что тысяча сорок восемь часов утра и опенинг из Симпсонов на полную громкость мешает кому-то спать, но это не очень-то и мои проблемы. Мне это неудобств не доставляет. Это, скорее, проблема того, кому это затрудняет жизнь, разве нет?
Объяснил и был алаверды послан туда, куда не единожды посылали люди с подобными изощренными умами, витиевато, сложносочиненно, замечательно, весьма интересно.
Ровным счетом никаких желаний - занимательное ощущение, которое своими перспективами ведет куда-то далеко, идея аскетизма всегда казалась чрезвычайно привлекательной, но для ее поддержания никогда не было ни средств, ни силы воли, ни воли, в свою очередь, Божьей, ну, или кто там сидит сверху, Божьей коровы, все просто всегда разворачивается не так, как должно.
Более того, как должно - как должно - пока понятно достаточно смутно. При отрицании любых абсолютов любых величин весьма трудно выставить жизнь в нужном порядке, как инструменты в медицинском кабинете, стерильно, по возрастанию, убыванию, наименованию, - люди имеют привычку восхищаться теми, кто забивает хуй на мораль и правила. Ну, вроде как: Сид Вишес, о-а-о, хочу от него детей. Джимми Моррисон, о-а-о, молюсь на его фотографию вместо иконы. Между тем, было бы более хорошим решением сменить приоритеты и обратить взгляды на тех, кто после этого - забивания хуев и всякого такого юношеского пубертатного максимализма, - вернулись в строй. Даже если никогда там не стояли. Переломать себя - это то еще гребаное искусство. Я об этом знаю, но не слишком явно - и, кажется, слава Богу.
Человек-оркестр Королева Мелоди Первая на исключительных постдепрессивных подмостках. У меня - бардак в комнате и пустота в голове, блаженная, как тибетский монах, и в восемьсот шестьдесят три часа утра я смотрю на желтушных недоразвитых ребят, продукт чьей-то весьма продуктивной фантазии, развалившись, как труп, посреди комнаты - измятая подушка под головой, где-то рядом лежал плед, но под ним настолько жарко, что придется поступиться всеми возможными приятными стереотипными деталями.
Разбить себе голову своей же головой. Каждое мое утро начинается с истерик Аманды Палмер на самую возможную из выдерживаемых громкость, каких-нибудь радужно-карамельных мыслей насчет грядущего дня и прочей замечательной фанаберии, розово-рюшевой, как внутренности нимфетки, ну, за исключением, конечно, тех дней, когда перекрывает окончательно - придется обращаться к спискам, висящим на холодильнике, мимо которых Манус с сестрицей ходят, задрав нос и упорно отказываясь признавать, что понимают, о чем речь, или к чему-то относительно безопаснее и бессмысленнее, вроде натужных психотерапевтических бесед наедине с самим собой; все обычно кончается посудой. Ну, пока не кончается посуда сама по себе.
Трубка завывает. Просит Лору задорным электроклэшем, контуженными вокалами - ...Ты не могла бы дать мне немного больше времени? Тогда я смогу дать себе любые шансы, о да, черт возьми, Лора, кто ты такая, что о тебе пишут такие песни? Расскажи мне - уникальный рецепт, что-то категорически увлекательное, я слишком быстро теряю смыслы, слишком быстро теряю концентрацию, слишком быстро теряю интерес.
На дисплее - номер, подписанный коротким и емким "не брать", и я не знаю, на что рассчитывал, когда называл кого-то подобным образом, потому что любопытство не позволит мне НЕ пересилить ощущение возможных последствий - откровенно уебанских, если быть честным, потому что так бывало уже несколько раз, -  на том конце: кто-то чрезвычайно настырный, если прошел уже припев и пошла тирада про сомнительную Фриду и подачки, кто-то, уверенный в том, что ему надо попасть именно сюда - именно сейчас, - и я с трудом вспомню, кто мог донимать меня настолько, что удостоился столь унизительной записи в записной книжке, впрочем, не без предоставления всяких разных других следующих шансов в случае, если я возьму трубку - а я ее возьму, - потому что в этом телефоне есть еще и черный список. И он тоже изрядно подзабит.
Однако, в вопросах организации собственной дальнейшей судьбы я весьма и весьма хорош, трудно не признать.
- Привет, - в трубке - стандартный фон, какая-то неаккуратная эпилептичная музыка, явное человеческое присутствие, наверное, это не должно быть удивительным, - Я внимательно слушаю.

+1

4

Считать телефонные гудки – занятие нудное и бесполезное, так что, дойдя примерно до семи, Альдус тихо выругался и принялся раздраженно барабанить пальцами свободной руки по стойке, неосознанно попадая в такт музыки, вновь заигравшей в помещении. На том конце провода  явно не горели желанием снова услышать его голос, но когда, в конце концов, это останавливало Сноу? Если понадобится, он может хоть весь день названивать по этому чертовому номеру. Хотя, стоит заметить, в какой-то момент мужчина был готов уже покориться судьбе и отшвырнуть от себя бесполезную трубку, предварительно выбрав подходящую жертву из толпы и хорошенько прицелившись ей в затылок. Ну а что, хоть какое-то веселье.
Но нет, не сегодня. Угроза словить на свою многострадальную голову непонятно откуда прилетевший мобильник  все-таки миновала окружающих Альдуса людей, а спасибо за это им следовало бы сказать Мелвину, таки соизволившему ответить. Давненько, надо сказать, Сноу не слышал его голос, кажется, после той масштабной ссоры они вообще оборвали всяческие контакты. Мела можно было понять, кому,  в конце концов, охота иметь дело с ходячим дестроем, мало того, что старательно гробящего свою жизнь, так еще и вдобавок задевающего ударной волной всё живое вокруг в радиусе километра. Тут одно из двух: либо ты медленно идешь ко дну, теша себя напрасными глупыми надеждами спасти того, кому это спасение вовсе и не нужно, либо ты делаешь усилие над собой и идешь дальше один.
… Но вот насколько далеко ты сможешь уйти?
Нет, честно, Альдус меньше всего на свете желал, чтобы окружающие его люди были несчастны. Это… получалось как-то само собой. Мужчина просто не привык думать о чувствах и переживаниях других, для него существовал лишь мир собственных потребностей, амбиций и желаний, и в погоне за их воплощением Альдус забывал абсолютно обо всем. Вот и сейчас. Наверное, следовало бы уважать выбор Мелвина, который он сделал когда-то, прекратив общение со столь специфическим типом. Но в данный момент Сноу чувствовал потребность поговорить с кем-то. Он чувствовал потребность как-то сгладить, отогнать подступающее к нему со всех сторон острое чувство одиночества. Все эти люди, вся эта толпа пьяных обкуренных  сонных людей сейчас нисколько не помогала, все они – как будто толпа иностранцев, разговаривающих на непонятном языке, они лишь угнетали и усиливали желание забиться куда-нибудь в темный угол и там таки уже сдохнуть от очередного передоза.
-Все-таки взял трубку... Неужели его Королевское Высочество решило на время помиловать осужденного, несмотря на все его особо тяжкие преступления?
Слова слетали с губ Альдуса слишком медленно, ни чета его обычному пулеметному темпу, выстреливающему сто слов в минуту. Да и сам голос звучал как-то не естественно: слишком хрипло и слишком низко. Но нотки обиды и уязвленного самолюбия все же можно было без труда прочитать по его тону. Даже находясь в таком состоянии, Альдус прекрасно помнил, сколько раз в первое после разрыва время он пытался достать засранца, чтобы поговорить,  но все время натыкался на непробиваемую стену игнора.
-Осужденный на казнь имеет право на последнее слово. Как символично, что ты именно сегодня ответил на мой звонок.
Ухмылка. Альдус, держа трубку у уха, отходит от барной стойки, не забыв прихватить с собой бутылку виски; периодически пошатываясь, вываливается из душного помещения и, чуть помедлив, продвигается по направлению к лестнице, ведущей на верхние этажи здания. Его абсолютно не волнует, что он несет абсолютнейший бессвязный бред в трубку, сейчас Сноу надо просто что-то говорить, чтобы не оставаться наедине с собой.
-Я понятия не имею, где я нахожусь, а главное, зачем я здесь нахожусь, но… Хочу сказать, что настолько хреново я себя не чувствовал со времен старого доброго Нью-Йорка. Ты помнишь Нью-Йорк, Мэл? Нам же было весело вместе, а?
Взобраться вверх по лестнице оказалось не таким уж и простым делом, но Альдус все же с ним успешно справляется. С восемнадцатого этажа (ну по крайней мере так утверждала табличка на выходе из того странного помещения) Сноу перебирается на девятнадцатый, двадцатый…  Это определенно какое-то офисное здание, сейчас пустующее, если не считать той упоротой тусовки.
- Я тут подумал. Я проебал тебя, проебал работу, проебал всю свою гребаную жизнь. Как только земля таких неудачников носит. Знаешь, что я сейчас делаю? Я поднимаюсь на крышу и собираюсь закончить всю эту херню. Сегодня самое удачное время для казни.
Сложно сказать, была ли это очередная шутка с целью привлечь к себе внимание или же Сноу говорил на полном серьезе. В любом случае у него была бутылка виски, пакетик какой-то дряни в кармане, и он определенно точно держал путь на крышу здания.

+1

5

Убогое чувство невозможности отсрочить результаты сделанной ошибки - только что, например - похоже на мелкую нервозность по поводу косяка, например, рабочего, который должен неминуемо всплыть хоть когда-нибудь, и само ожидание проблем, которые нахлынут в связи с этим донимает навязчиво и нудно, как кровососущее насекомое. Пока есть совесть, разумеется. В случае ее категорического отсутствия таких траблов можно и не знать.
В большинстве случаев перспектива "не знать" меня не касается вообще. И осведомленность - пожалуй, даже слишком обширная, - не всегда играет на руку. Найти лекарство от окружающего мира? Пытался. Находил. Пробовал свыкнуться. Проглатывает, как мимолетная интрижка, но просто пообещать перезвонить не получится. Живой пример - на другом конце телефонного провода. Врать себе и окружающим - исключительно привычка, в некоторых случаях - играющая на руку, но сейчас - сбавляю громкость чертова ящика, резко поднимаюсь, опираюсь спиной о кровать - это было слишком неожиданно, в некоторых смыслах - опасно, хотя, конечно, моему гребаному собеседнику об опасности можно писать памфлеты.
Потому что при всем моем исключительном таланте знать то, что мне не следует знать и знать то, что мне знать не хочется, владею еще одним - феноменальной памятью, не обходящей ни то, что хочется сохранить, ни то, что было бы замечательной идеей удалить на корню, как надоедливый информационный массив, ну, прямо из тех мест, где он взял свое начало, как в сай-фае - временная трещина, энергия времени, жрущая до остатка, вбирающая в себя, не оставляющая никаких следов, исключительная аккуратность, педантичность, недостойная тех, кому случилось родиться всего лишь какими-то там людьми.
И я помню, как может изламываться этот голос в зависимости от того, что засело в полубезумной голове, я помню, как заканчиваются обычно эти разговоры - пусть даже и в моей голове, исключительно в ней, но это тоже - какой-то результат, я помню все интонации, все слова и все действия - плавность, за которой кроется ломкая, почти подростковая резкость, неумение продумывать все до конца человека, который заботится о своей сомнительной, почти солипсической реальности и со рвением революционного энтузиаста впускает в него тех, кто проходит по тем или иным критериям - фэйс-контроль Альдуса Сноу развивает свой культ от одной черты: терпения.
Терпение и невозвращение идут рука под руку, но расходятся на развилке в разные стороны в тот момент, когда выбирать особенно страшно.
- Исключительно на время, - удивительно, насколько разноплановые люди могут попадать в одну и ту же социальную категорию. Такое любят описывать в бульварных романах вечно влюбленные в злодеев дамы средних и поздних возрастов - вроде ницшеанской пропасти, в которую пялишься, а она нахально отвечает похотливым взглядом, и, разумеется, отвести взгляда нельзя - и приходишь в себя только тогда, когда орешь, как умалишенный, скатываясь к краю. - Королева любопытна, когда дело доходит до градуса интимной сакральности последних слов.
Я могу предположить возможное развитие ситуации ДО того, как состоялся звонок - и я знаю людей с такими привычками, и сам на совместных пати отбирал у них трубки, чтобы избежать любых последствий, которые, вне зависимости от того, чем это все будет грозить, будут, вне сомнения, абсолютно уебанскими, и я знаю, что... Ну, то есть, не совсем знаю, но предполагаю, что за давностью лет - святая простота, - ударная волна меня не заденет, а если и заденет, то отделаюсь легкой контузией. Не учел только одного момента - сам факт появления детонатора на горизонте доводит психику практически до эпилептических припадков. Когда будет взрыв, наверное, выжить не удастся.
Боже, какой урод. За этическую составляющую, превалирующую в характере, надо убивать сразу после рождения.
- Было, - Падаю лицом в ладонь, прикрываю себе глаза, как это делают мертвецам - ну, приготовления, все дела, зачем доверять это важное дело кому-то другому, - И даже какое-то время после.
Тон разговора не оставляет сомнений в изначальном предположении - кто-то надрался так, что не может развязать свой болтливый язык, и это само по себе удивительно, серьезно - важные поводы, долгие проводы, грязные путанные провода, какие могут быть основания для...
А вот и взрыв. Дождался. Молчу с полсекунды, пытаясь понять, действительно ли эта хуйня происходит снова. Привет, меня зовут Мелвин и это - испытание на прочность. В моей брезентовой голове - несколько сквозных дыр, через которые забавно свистит ветер, еще - туда можно положить соломинки для коктейлей, калейдоскоп или подзорную трубу. Хотите познакомиться с тем, кто столь мастерски наносит удары?
- У тебя какая-то идиотская логика, - поднимаюсь, одной рукой держа трубку, наспех натягиваю джинсы, наступаю на пульт - экран сменяет желтушных на сводку новостей. Непроницаемая морда ведущей - знала бы ты, что сейчас происходит - уволилась нахер, указав в качестве причины "профнепригодность". - Не думал о том, что казнь назначается вышестоящими инстанциями, всякими долбоморалистами, сидящими на троне, но никак не осужденными? - Судорожно соображаю. Удивительно, как группируется внутриголовное в моменты потенциальной опасности. И для самого себя - в том числе. Где искать сомнительные крыши и сомнительных уебанных в хлам мудаков, решивших заняться аутолинчеванием в сто сорок восемь часов утра - вопрос исключительно риторический. И ведь даже если снова принял какую-то хуй знает какую позу - одну из пяти тысяч поз, выражающих Оскорбленную Невинность, Огорчение По Прошедшим Временам и Я Выпил Четыре Джека В Одну Морду, последнее обстоятельство делает происходящее немного нечестным. Даже если я, как представитель вышеупомянутых долбоморалистов, смогу толкнуть какую-то жизнеутверждающую телегу, мотивирующую хотя бы к тому, чтобы рассказать о месте своей дислокации, выпитое толкнет сильнее. Не совсем понятно, к какому краю - в этом-то и соль.

0

6

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Stockholm syndrome