Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - однажды погаснут далекие звезды.


- однажды погаснут далекие звезды.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

- дата: 17.07.13;
- место: съемная квартира Рена и Бруклин;
- evans family - #57.1 [!]

- Смерть - наш вечный попутчик, - сказал дон Хуан предельно серьёзным тоном. - Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки. Когда ты в нетерпении или раздражен - оглянись и посмотри налево, спроси у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак или краем глаза ты увидишь её движение, или просто почувствуешь,что твой попутчик всегда рядом, все время внимательно за тобой наблюдает. (с)

Слишком часто мы спешим жить, забывая о наших близких. Мы стремимся быть лучше, сильнее и выше, семья для нас уже давно не ценность. На рано или поздно судьба вновь решает свести нас вместе, свести для того, чтобы поведать об очередной утрате. Чтобы мы сели и подумали над тем, хотим ли мы дальше так жить - каждый под своим отдельным знаменем, или нам пора начинать интересоваться проблемами друг друга?
Сегодня 17 июля, среда, 2013 год, и ни для кого из нас он бы не стал особенным, если бы не звонок в 11:00. Позвонила наша мать, Алекс, сначала Рену, затем Мелоди, потом смогла достучаться и до Кристиана.
Практически одновременно мы все узнали о том, что Чарли скончалась вчера вечером в госпитале имени принца Уэльского. Весной этого же года мать и отец узнали о ее проблемах со здоровьем и положили девушку в мощнейшую онкологическую клинику, но оказалось слишком поздно.
Все мы испытали самые разные эмоции, узнав о ее смерти, никто не остался равнодушным. Сейчас нам предстоит решить, где хоронить тело девушки и все ли поедут на похороны.


Очередность постов:
- Randal Evans (27 y.o.);
- Brooklyn Evans (22 y.o.);
- Christian Evans (32 y.o.);
- Melody Evans (22 y.o.);
NPS:
- Charlie Evans (25 y.o.)
- Alex Evans - мать (50 y.o.);
- Nigel Evans - отец (48 y.o.);

Отредактировано Randal Evans (2013-07-20 21:41:27)

+1

2

Я вообще тебя не знаю
Ты меня впервые видишь
Я заранее прощаю
Ты напротив - ненавидишь.


Сегодня был обычный рабочий день, среда. Мы с Рей сидели в душном офисе и думали о том, что не мешало бы сменить кондиционер. А еще сегодня должны были прийти заказанные каталоги с недвижимостью заграницей. Не спрашивайте, почему мы решили покупать дом в Праге, скорее всего я использовал даже самую узкую и потайную лазейку для того, чтобы заставить Рей вырваться из тесного американского города – Сакраменто.
А еще через неделю мы собирались в Нью-Йорк – отдохнуть и провести там свой заслуженный двухнедельный отпуск. Мне казалось, что если она увидит большой город, то обязательно захочет остаться в нем. Я любил Большое Яблоко, я как-то бывал там проездом и этот дикий, шальной город оставил только самые хорошие впечатления.
Не смотря на то, что я освободил свою девушку от работы по максимуму, она все равно не сидела на месте, развлекая наших клиентов своей болтовней и игнорируя недовольные взгляды Миры, потому что у той никаких поблажек не было.
В летний период работы было не так много, тем более середина месяца, так что мы трудились в расслабленном режиме. Наши дела шли в гору и небольшая фирма приносила вполне стабильный доход. Мы уже нашли дизайнера для нашего будущего дома и для детской. Пол ребенка, кстати, мы решили не узнавать, но одна нетерпеливая медсестра все же сболтнула, что мы ждем сына.
Я рассчитывал на то, что этот год пройдет беспечно и станет одним из самых счастливых в моей жизни – ведь именно в этом году мы с Рей стали принимать серьезные решения, мы решились на то, чтобы жить вместе и официально считали себя семьей.
Многие спрашивали меня, почему мы до сих пор не узаконили свои отношения, и я не знал ответа на этот вопрос. Я искренне считаю, что штамп в паспорте ничего не значит, что он ничего не изменит, но и ответственности я не избегал.
Просто расписываться скромно мне бы не хотелось, а сейчас и помимо свадьбы на нас навалилось слишком много приятных забот – покупка недвижимости, пополнение, поездка заграницу, волнительный для Бруши перелет, на который было необходимо получить разрешение ее врача.
- День только начался, а в офисе уже такая духота, - скулила Мира, то и дело засовывая свой любопытный нос в мой кабинет.
- Включи кондиционер, - по моему было вполне терпимо. Забываю про назойливую секретаршу, выходя из офиса и подсаживаясь за стол к Рей.
- Сегодня курьер привезет журналы, у тебя в голове уже есть какой-то образ? Ты уже знаешь, как должен выглядеть дом твоей мечты?
Конечно, мы не собирались жить в Чехии, точнее так считала Рей, а я считал, что смогу ее уговорить, но медицина там и правда была на высоком уровне. Тем более что все медицинские услуги в Чехии платные, в независимости от того, иностранец ты или гражданин страны, и я верю в то, что они себя оправдывают. Я прочитал уже довольно много об этой стране и склонялся к тому, что мы приняли верное решение.
Зазвонил сотовый телефон, и я не глядя на дисплей, поднес его к уху. Не сразу до меня дошло, что звонит отец. Несколько минут я молчал, переваривая все, сказанное им. Прокручивая раз за разом в голове его слова и убеждая себя в том, что это ошибка, что это какой-то бред.
- Мы на работе, - я так и не сказал им, что скоро они станут бабушкой и дедушкой, не хотел ничего сглазить и считал, что поздравления принимать еще рано.
Мелоди тоже ничего не знала, так как погрязла в работе и с Рождества мы с ней не виделись, хоть и созванивались раз в месяц.
- Где вы остановились? Да, мы с Бруклин приедем примерно через час.
Сбросив звонок. Я поднялся из-за стола, подавая Бруше жест рукой, мол, поехали, все объясню по пути, хотя пока я сам не отразил информацию, мне будет сложно объяснится с Рей.
- У нас встреча с нотариусом, скажи всем, чтобы звонили или мне на сотовый, или все переноси на завтра. И не закатывай так глаза, все равно почти никого нет. Не забудь закрыть офис, - стандартные напутствия для нашей секретарши.

***

Открываю дверь многострадального «Бентли», помогая Рей сесть и отслеживаю, что ремень безопасности на ней надежно застегнут.
- Звонил отец, - ловлю ее удивленный взгляд, затем снова смотрю на дорогу.
– С Чарли что-то случилось, - мне не хотелось озвучивать «она умерла» или «ее не стало», потому что пока мне не повторят это еще несколько раз, не разложат по полочкам, я в это не поверю.
Не смотря на то, что мы давно уже не были в хороших отношениях, если не сказать наоборот, я никогда не желала ей зла.
Как в той песне «я заранее прощаю, ты, напротив, ненавидишь». Я был для нее настолько неприятен, все мы, что она предпочла отселиться на другой материк.
- Кажется, у нее рак. – Рак был и у Эмили, нашей самой младшей сестры, которая скончалась в девять лет от этой роковой болезни. Мне уже начало казаться, что все женщины в нашем поколении прокляты. Эмили, Чарли… А как дела у Мел? Рак – наследственная болезнь. Сейчас я еще больше порадовался болтливости медсестры, что пророчила нам сына, значит, он ничего такого не унаследует.
Мне было стыдно перед Брук, наверно, стоило предупредить ее о том, что в моей семье царствует эта болезнь, но я же не знал… Думал, тот случай был единичным.
- Выходит, стоило предупредить тебя об этом раньше, - я задумчиво крутил баранку, почти не разбирая дороги, погруженный в свои мысли. Хорошо, что проспект был практически пустым, и все светофоры уступали нам дорогу.
- Еще должны приехать Мелоди и Кристиан, решим, что делать, - я был настолько взволнован, что забыл уже и думать о том, какой подлец Эндрюс старший, и о том, что именно он по некоторым источникам убил мужа Чарли. Что они не поделили, я не знаю, кажется, бизнес или еще какие рабочие моменты.
- Отец сказал, она скончалась сегодня ночью в госпитале имени принца Уэльского, - произношу на выдохе, сам удивляясь тому, как четко я запомнил такую ненужную деталь.
- Странно, мы были в Сиднее совсем недавно, и никто ничего не говорил. Даже не верится…

Отредактировано Randal Andrews (2013-07-07 20:16:01)

+3

3

В последнее время моя жизнь все больше и больше походила на сказку. Каждый новый день я встречала с открытой и широкой улыбкой на лице, радуясь каждой мелочи и словно ощущая окружающий меня мир немного по-другому. Это невероятно чувство любви ответственности в коктейле наполняло меня безумной эйфорией, и я не просто шагала по Сакраменто, я словно порхала, чувствуя себя легко и уверенно, даже не смотря на уже весьма округлившийся животик.
Эта беременность, эта возможность стать еще серьезнее и перевести наши отношения на новый уровень… Признаюсь честно, по началу я испытывала дикий, граничащий с паникой, ужас. Я переживала и не спала ночами, боясь себе представить самые страшные варианты. А если у нас не получится? Если мы не сможем жить вместе, поймем, что берем на себя слишком тяжелую и непосильную ношу, что если мы вдруг поймем, что это все – слишком рано?
Но стоило было мне ступить за порог Рена с вещами, стоило мне было попасть в его теплые объятия и ощутить на обнаженной коже довольное дыхание любимого, все сомнения ушли далеко на задний план. И с тех пор, я ни разу не позволяла себе думать о том, что быть может, мы поторопились?
Все было замечательно, не смотря на весьма разные характеры, разный распорядок дня и обычаи жизни, мы с Реном очень быстро нашли общий язык. Конечно, и мне и ему пришлось пойти на некоторые уступки, Рома терпел присутствие в своей квартире еще одного мужчины, а я старалась свыкнуться с любовью Эндрюса сидеть по вечерам в интернете и спать до обеда по выходным.
Сегодняшний день совершенно не отличался от многих предыдущих, он был таким же насыщенным и полным комфорта и уюта, от нас веяло гармонией, мы научились понимать друг друга без слов, и конфликты и обиды, что сгрызали нас еще весной, сейчас вспоминались безобидными подводными камнями, с которыми рано или поздно сталкивается любая пара.
Рен окутал меня вниманием и защитой, даже в тесном и душном офисе я ощущала его внимательный взгляд за каждым своим движением. Рядом с моим столом появился дополнительный вентилятор, количество работы с каждым днем уменьшалось, и порой я начинала чувствовать себя совсем не здоровой беременной женщиной, а скорее человеком при смерти, который не может даже свою работу качественно выполнить. Меня это задевало, и не смотря на то, что благодаря моему состоянию, я стала еще более невнимательной и безответственной, ко всем лезла со своей помощью, яростно желая участвовать в процессе зарабатывания денег.
  - Мира, ну давай я отправлю эти договора сама, мне надоело сидеть и сортировать почту, словно беременность это страшный крест, и с ней нельзя делать даже резких движений.
Но секретарша лишь завистливо фырчала в мою сторону, и мне не оставалось ничего, кроме как идти и общаться с клиентами, или же ползать по всемирной паутине в поисках других развлечений. В последнее время я все чаще сидела на сайтах по интерьеру.
- Дом моей мечты? – я даже не заметила, как Рома внезапно появился за моим столом, терроризируя меня испытывающим взглядом. – Нам нельзя там покупать слишком красивый дом, иначе я захочу там остаться. – отшучивалась я, в то же время разворачивая экран к носу мужчины, указывая ему на примерный ремонт для нашей будущей спальни. – Не хочу сильно светлую комнату, хочу чтобы там было темно и ничего не видно. И телевизор на стену, и много мультиков, старых, Диснеевских? Ты же мне скачаешь?
Но продолжить свой бессмысленный и бесконечный поток речи я не успела, наш диалог прервали требовательным телефонным звонком. Я терпеливо улыбнулась, возвращая монитор в прежнее положение, щелкая по вкладкам браузера в поисках идеальной детской – желтой, нейтральной, на случай если моя мечта в виде маленькой дочки все-таки сбудется. Не смотря на то, что та медсестра была очень убедительной и обещала нам мальчишку-копию своего папы, я от чего то была чертовски уверена, что у нас родится девочка. Как говорится, чувствовала нутром.
Отвлекшись на детские, я не сразу обратила внимание на то, как сильно изменилось выражение лица Ромы из-за слов, что доносились из трубки. На лбу появилась так нелюбимая мною ямочка, что появлялась там каждый раз, когда мой благоверный начинает много думать. Я взволнованно подняла на него свои пепельно-серые, пытаясь найти минутку, чтобы произнести свое:
- Что-то случилось?
Из его разговора я поняла лишь одно, с работой на сегодня покончено. В спешке выключаю компьютер, покорно кивая головой и следуя за Реном по узким коридорам нашей фирмы. Быстро оказываемся на стоянке, забираемся в наш автомобиль, до сего момента сохраняя молчание.
Я боялась нарушить тишину первая, терпеливо сжимая губы, пока Рен убеждался в безопасности креплений моего ремня. Лишь позже, когда Бентли уже начал свой путь в неизвестную мне сторону, Рен постепенно начал вводить меня в курс дела.
- Найджел, что-то с Алекс? – не смотря на то, что наша встреча с родителями по началу произошла не так уж радужно, как я себе это представляла, к отцу своего суженого я относилась с очень большим теплом. Сердце забилось в два раза быстрее, я положила ладонь на грудь, испуганно наблюдая за тем, как пульсирует бурая венка на виске у шатена. Это не очень хороший знак, как и то, как сложно даются ему слова. Я мысленно надеялась, что не произошло ничего страшного, но… но не была в этом уверена.
- С Чарли? – признаюсь честно, мне не сразу удалось вспомнить, кто такая Чарли. В Австралии мне так и не удалось с ней познакомиться, а Рен не баловал меня многочисленными рассказами о своей сестре, рассказывая лишь о том, что она вечно хмурая и сильно его ненавидит. – Рак?
Я не знаю, какие именно эмоции сейчас испытывал Рен, не знаю, какие мысли бушевали в его голове, знаю лишь одно – единственное, что почувствовала сейчас я – резкий и болючий укол отчаянного страха в самое сердце. В голове всплывали картинки из прошлого, повествования Ромы о своей семье, и об малышке Эмили, которая, увы, не дожила даже до юности, погибая от лап этой страшной болезни.
И сейчас у его старшей сестры тоже находят этот недуг. И простит меня Чарли, пусть простят меня вся родня Ромы, на данный момент я испугалась не за них, я испугалась за него и за своего ребенка.
- Ничего, ты же не знал. – он словно прочитал мои мысли, словно догадался о моих опасений, или же это я сама себя сдала нервным поглаживанием живота.
Рак, такое короткое слово, но сколько боли, мук и разочарования оно в себя впитывает. В колледже нам читали огромные лекции про эту болезнь и главное, что я усекла – она наследственная.
- Я хочу, чтобы ты проверился. – эти слова прозвучали вполне серьезным и сухим тоном, крайне непривычным для меня, но не допускающих препинаний. – Я очень тебя прошу, для моего спокойствия. С ней все будет хорошо, медицина сейчас не стоит на месте, и люди с таким заболеванием живут еще и двадцать и тридцать лет.
Я не знала, как вести себя в этой ситуации, у меня тряслись руки только от одной мысли, что у моего Рена, у моего любимого человека может быть подобный недуг. И я готова молиться всем Богам, чтобы это все было лишь моими надумками и паранойей.
- Они приедут к нам? А родители? Они тоже здесь? – как то странно и не логично, зачем вдруг все родственники собрались встречаться у нас из-за того, что одна из сестер заболела раком. Мы будем решать, кто будет следить за ней? Быть может, составим какой то график?
И знаете, не смотря на то, что Чарли в последнее время относилась к моему мужу не самым лучшим способом, я была готова вызваться и тоже отправиться на помощь. Не смотря на то, что я не состою в официальном статусе жены и пока не имею никакого отношения к семье Эндрюсов, я все равно считала себя частью их жизни. И мне не обязательно нужен был штамп в паспорте, чтобы сейчас отчетливо это почувствовать.
- Хорошо, я тоже буду сидеть с…
И Рен перебивает меня самым неожиданным признанием, от которого я просто осела на месте, словно завороженная переводя взгляд на пустынную дорогу перед нашими лицами. Чарли умерла…  Что я испытывала в данный момент? Пустота в груди, я не знала этого человека, но знала, насколько дорог и важен он был когда то Рену. Но все равно я не могла ощутить его боли, его расстройства, его шока. Единственное желание, словно мания поселилось в моей голове – нужно срочно отправить провериться Рена, нужно обязательно это сделать.
- Как у Эмили, рак легких? – лишь спустя минут десять, когда автомобиль приближался к нашему дому, наконец, подала голос я, находя в себе силы разомкнуть губы.
Мы покинули салон, зашли в лифт, и я испуганно обняла его за пояс, поднимая вверх пристально-серые глаза, пытаясь забраться в сознание своего любимого, пытаясь принять его боль на себя, пытаясь понять, что он чувствует, угадать, что он хочет сейчас услышать.
- Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях, да и нужно ли говорить. – Небольшая пауза, я переминаюсь с ноги на ногу, утыкаясь носом в его грудь, вдыхая аромат бальзама после бритья и запах волнение и спутанных и не произнесенных вслух вопросов. – Мне очень жаль.
И мне стыдно, что в такой момент, я не могу сказать или сделать ничего большего. Я буду рядом, буду поддерживать его ни смотря ни на что, но мне казалось это таким несущественным поступком, что щеки начинали гореть алым смущенным румянцем. Стыдливым. Потерянным.
Двери лифта медленно разъехались и у самых наших дверей мы столкнулись с нашим первым гостем. Крис жал на дверной замок с силой, и казалось, совсем не заметил нас, и я, осмелившись, шагнула вперед, опуская свою ладонь ему на плечо и пугая тихим и спокойным.
- Здравствуй.  Как ты?

+4

4

Я ввалился в комнату своей спальни, словно обезумевший и начал рычать на свою любовницу. Да, да, это правда. На любовницу. Моя животная потребность в имитации жизни зашла так далеко, что я завёл себе постоянную шлюху. Она со мной как уже целую неделю. Она вполне презентабельна. Маленького роста, дерзкая. И попотеть в моей постели – одно из ее самых любимых занятий.
Весь мой облик напоминал взбесившегося зверя. Безумный взгляд. Я ударил кулаком в дверной проём, а потом разнес всю спальню в щепки. Девица смотрела на меня, в полном недоумении, приподняв свои брови. А я упал возле стола и заорал. Громко как смертельно раненный зверь.
— Эй, что с тобой?! Крис, хватит! - Я ее не слышал.
— Я убил ее…
— Кого, Крис? — невозмутимо спросила девица и начала рыться в своей сумочки в поисках сигарет
— Это я ее убил — ещё один удар в шкаф, разбивая дверцу.
— Ты принёс мне дозу или мне уйти в другую комнату пока ты тут перебесишься… Я посмотрел на девицу, а потом резко схватил ее за горло и зло прохрипел:
— Что ты там бормочешь?
— Придурок! Отпусти! – Я немного ослабил хватку:
— Что ты сказала?
— Отпусти, придурок! – я медленно разжал пальцы. Брюнетка смотрела на меня с каким-то ужасом видя как моё лицо приобретает яростный оттенок, теряя все человеческое.
— Пошла вон!
— Крис, какого  хрена??!
— Вон. Ты мне надоела! Просто исчезни!
— Тварь! Животное! — Девица хотела одеться, но я схватив её за руку вытолкал за дверь и бросил ей вслед ее вещи.
Шатаясь, я сел на кровать, перед глазами лицо моей сестры, залитое слезами в день похорон её мужа. Глупые. Глупые воспоминания. Я был опустошен. Мне казалось, что это я убил её. Давние воспоминания нахлынули, но я старался с ними бороться. Достав старое и единственное семейное фото из ящика комода, я бросил на него свой взгляд. Я никогда не хотел этого признавать, но на этом куске бумаги у каждого из нашей семьи была своя неповторимая аура.  Все чувства, которые мы ощущали в тот момент - будь это светлое чувство любовь или же сильная ненависть, мимолетная улыбка или же неудовлетворения из-за того, что сегодня слишком тепло, задумчивость или же ветреность. Все здесь... на маленьком снимке - маленькая история каждого из нас. И глядя на это фото, часто по вечерам, после очередного убийства, я вместе с каждым переживал  те же чувства, те же эмоции и мне всегда казалось, что именно [это] заставляло меня не опустить руки. Я верил в это. Верил. Наверное, эта вера спасала меня. Спасала от самого себя. Не давала до конца превратится в… Я, всегда был одиночкой. Привык  разговаривать лишь с самими собой, я не осмеливаюсь противоречить себе, всегда признаю за собой свою правоту, и это привело к тому, что я начал считать себя единственным и неповторимым в своем роде, примером для собственных действий. И, в конце концов начинал не столько презирать, сколько игнорировать их мнение, считая, что оно никоим образом меня не затрагивает; а потом и вовсе исчез. Зачем себя сейчас обманывать, для чего? Я прекрасно понимаю, что мне нет оправдания и что речь идет просто напросто о глупом бегстве.  Ведь не смотря ни на что, я всегда боялся, что меня там любят меньше, чем моих младших сестёр и брата.  Я всегда был эгоистом [до мозга костей]. Даже будучи маленьким. Такой как я - самое последние живое существо, которое можно полюбить. И нет, это не жалость к самому себе, это самое холодное и самое искреннее моё самопознание. Я не вызываю в людях симпатии. Что то во мне давно сломано ещё [с рождения] или напрочь отсутствует. 
Я прикрыл глаза и сжал челюсти. Нет, я никогда не желал им смерти, только не им. Эти сволочи важны для меня. Они мне небезразличны. Звучит дико и иронично, правда? Хотя это чистая правда.
И я в самом деле не могу этого понять и скрываю это. Мне действительно насрать, если вдруг все живые существа неожиданно испустят последний свой вздох, за исключением меня самого и, моей семейки.
Остальные люди представляют для меня минимальный интерес, как садовая мебель.
Усмехаюсь. Грусть. Что это? Чувство скорби? Нет. Нет, этому нельзя дать определения хотя бы потому, что это лишь ощущение. Сердечное волнение. Испытывал ли я его? Возможно. Но почему?

… Вывернув руль в сторону, я наклонился вперед, касаясь грудью руля. Сколь старательно я ни пытался как можно скорее покинуть пробку, ничего не получалось. Весь этот шум, смешиваясь с сигналами машин, оглушал, не давал сосредоточиться, от чего мне приходилось устремлять вперед взгляд и хмуриться. Резко вывернув руль. Мой мотоцикл, покачнувшись, с громким треском сбил боковое зеркало у рядом находящейся бмв. Поморщившись от боли, вызванной осколками, попавшими в костяшки пальцев правой руки, я  «провернул» газ, вырываясь из пучины автомобильной пробки.
Пожалуй, сейчас я был меньше всего похож на того, кем прикидывался на людях. Не было сейчас того, всеми известного хищника, расчетливого и жесткого, вечно полагающегося только на себя. Хищника, прекрасно знающего, на что он способен. Нет. Сейчас его не было. Оборачиваюсь, на приятный голос Бруклин.  – Привет - подняв руку и останавливая их, мрачно улыбаюсь. Я не могу показать свою слабость. Просто не могу.  – Это правда? – спрашиваю у Рена, глядя на младшего через плечо Бруклин.  «Правда» - читаю в его глазах и пожимаю плечами, чуть поднимая бровь. – умеет же обломать весь кайф наша Чарли!

off-top

проба пера от 1 лица, извиняюсь

Отредактировано Christian Andrews (2013-07-08 03:51:46)

+5

5

Странно, как в одно мгновенье все вокруг может перевернуться с ног на голову. Как спокойствие и рутина после одного короткого телефонного звонка может превратиться в боль, шок и страх. Это было самое спокойное начало дня. Я сидела на диване в своей гостиной, быстро набирая текст на небольшом нетбуке. Это была статься о фестивале фолк-музыки, и она беспокоила меня гораздо больше, чем собственная семья. Да, уже через минуту я буду жалеть об этом, но когда "Up in the Air" нарушил такую важную сейчас тишину, оповещая меня о том, что мама вдруг решила поболтать, то меня это жутко взбесило, и я почувствовала лишь желание нажать на кнопку "отклонить". Но все же любопытство взяло свое, и я взяла трубку, проговорив одновременно удивленным и раздраженным голос "да?". То, что я услышала, еще долго звенело у меня в голове. Это было не "Привет, доченька, как поживаешь?", это было сухое "Чарли умерла от рака". На мгновенье я перестала дышать, пытаясь понять смысл этих слов. Чарли скончалась. Ее больше нет. Умерла… Я прокручивала у себя в голове эту фразу, пытаясь вызвать у себя хоть какие-то эмоции, кроме ступора… Что-то оборвалось внутри, оставив за собой пустое место. Из-за него становилось сложно думать и дышать… Чарли… Моя сестра, ее больше нет… Вот, всего ничего назад она закрыла глаза и… умерла… Но ведь не может быть…
- Я… Да, конечно. Приеду, конечно же… - просипела я, не слыша своего голоса.
Телефон отлетел в сторону, нетбук с грохотом упал на пол, я тут же прижала колени к груди, закрывая рот руками. Нет-нет… Это невозможно. Она в Дублине. Точно где-то гуляет и смеется, радуется, что ей удалось провести нас. Нет, она не могла быть в госпитале. Я вот точно, знаю… Такие, как она не умирают так быстро… Я глубоко дышала, открыв рот, сжимая руки в кулаки. Что-то сжимало мне горло, я потянулась за телефоном, только крепче прижимая к себе ноги. Рэн… Нужно позвонить ему, он все исправит, точно… Скажет, что не правда, и все встанет на свои места. Нажимаю на его имя и с силой прижимаю телефон к уху. Нет, Мел, что ты творишь? Услышав начало гудка, я быстро сбросила вызов. Черт… Чарли… Как так? Не может быть… Ты жива, ты не можешь умереть. Не дышать, не ненавидеть весь мир… Ты не можешь неподвижно лежать где-то, скрестив руки на груди! Слезы рванули с моих глаз, я громко всхлипнула, с ужасом глядя перед собой. Я лишь недавно видела фотографию, где ты стояла со счастливой улыбкой! Чарли, родная… А завтра мы будем говорить прощальные слова твоему безжизненному телу? Зароем тебя в землю?

***

Белый свет лампы блекло освещал ванную комнату. Я оставила кран включенным, чтобы хоть что-то нарушало нависшую угрюмую тишину. Держа кисточку от туши в руке, я с изумлением разглядывала свое отображение в зеркале. Там, за его ровной гладью, стояла совсем другая девушка. Темные локоны, большие глаза, черты лица… Я узнавала в ней Чарли. Я неотрывно смотрела себе в глаза, изумляясь от понимания того, что я была так похожа на нее. С усилием я искривила губы в легкой улыбке и с ужасом увидела в этой проклятой стекляшке злобную усмешку своей сестры. Я состроила отвращенную гримасу и стала флегматично закрывать тушь. Две таблетки успокоительного во мне создавали иллюзию спокойствия и благополучия. Не считая той адской боли, заполнившей пустоту в груди. Я предусмотрительно спрятала напухшие от слез глаза и покрасневший нос водостойкой косметикой. Мой умиротворенный внешний вид умело скрывал некую агонию, разрывающую меня изнутри. Приятные воспоминания, которых было немного, но сейчас вспоминались именно они, вперемешку с болью утраты создавали желание вырвать сердце из груди. Я громко вздохнула и опустила взгляд на косметичку. На глаза мне попалась идеально подходившая для столь траурного дня (о, как я ненавижу себя за то, что беспокоюсь сейчас о таких мелочах), красная, как кровь, помада. Я схватилась руками за волосы и присела на бортик ванны, взволнованно наморщив лоб. Когда-то, незадолго после смерти Эмили, я часто забивалась в угол, невольно представляя себе операции, которые перенесла бедная девочка… И снова перед глазами ужасающие картины… Крики Чарли, ее плач… Ее труп, и склонившихся над ним отчаянных родителей, разрывающихся в криках… Я с отвращением вдыхала воздух, который, как мне казалось, пропах болью и кровью. Я снова видела, как Чарли, все шикая и заклиная не рассказывать братьям, давала мне конфеты втихаря… Как ночью, тихонько ступая босыми ногами по холодной плитке, я открывала дверь загулявшейся сестре. Как после очередного скандала я по-глупому дулась на нее, а она только смеялась… Каким необычным мне казался ее смех, громким, искренним, и одновременно немилым и насмехающимся. Мое сердце разрывалось от боли и обиды… Последнее, что мне сказала Чарли, было "Да иди ты нахуй". Как я ненавидела ее тогда… Да и ненавидела до сих пор… Господи, какой я была дурой. Чарли… Сестренка, глупая моя, почему же ты не позвонила? Я же приехала бы, сидела бы возле тебя, не смотря ни на что. Зачем ты заставляешь меня сейчас терзать свою душу, обвинять себя во всем? Как это эгоистично, как это по-твоему… Я выдавила из себя смешок, а на глазах снова выступили слезы. Я глубоко вдохнула, закрыла кран и, опираясь рукой об стенку, медленно пошагала на кухню на онемевших ногах. На столе одиноко лежала черная сумка, из которой торчала пачка успокоительного. Быстро, не в состоянии долго дожидаться действия лекарства, я ели выдавила из шелестящего блистера маленькую таблетку, положила ее в рот и, сделав глоток воды, с грохотом поставила стакан на стол… Как бывало Чарли делала, изображая обиду. Я прикусила губу, снова окутываясь в столь болезненные воспоминания. Будто снова проживала наше детство. Вспоминалось, как она сбегала из дому, как не давала никому свои игрушки… Раньше она казалась такой злой и неприятной. Как же я себя ненавижу за то, что мне было плевать на слухи о ее убитом мужа, о ее страданиях. Если бы можно было вернуть время, я бы не желала ей смерти, как бывало после ссор, не говорила, что она мне не сестра… Мне так хотелось сейчас просто обнять ее и, глядя ей прямо в глаза, сказать, что я люблю ее ни смотря ни на что… Ведь умирая, она наверняка думала, что только обрадует нас этим… Чем больше я вспоминала, тем тяжелее становилось груди, тем более усилий я прилагала, чтобы сделать очередной вздох. Но я не хотела пытаться думать о чем-то другом. Это было бы предательством, было бы неправильно. Я неохотно глянула на часы… Нужно уже быть там, а я все еще дома, не могу справиться с собой… Ну же, давай, Мел… Увидишь свою семью - станет легче… Но я все так же не хотела туда идти… Знала, что когда я увижу семью, то станет только хуже, только больней. Я медленно, аккуратно надевала на себя туфли, а потом, накинув на плечо сумку, подошла к зеркалу и тоскливо оглянула себя. Надеюсь, что мое появление не станет для семьи большим грустным напоминанием о Чарли…
Мне было холодно до дрожи, хоть на улице и была жара. Я на удивление быстро словила такси (мне было страшно садиться за руль в таком состоянии).
Уже через пятнадцать минут я с мрачным видом пошагала к квартире Рэна. Я жутко боялась столкнуться лицом к лицу с родителями, братьями. Я не звонила в звонок, а просто дернула за ручку. Дверь со скрипом отворилась. Через секунды две я все же решилась зайти. Во мне еще горела небольшая надежда, что все это было розыгрышем, что сейчас я увижу Рэна и Брук, которые безмятежно смотрят телевизор… Но войдя внутрь, я столкнулась с обоими своими братьями… Значит, это правда, Чарли мертва… Я быстрым шагом прошла мимо всегда обозленного Кристиана и, тоскливо улыбнувшись Рэндалу, крепко обняла его. Я хотела было что-то сказать, но слезы снова начали душить меня.

+2

6

Я расскажу вам немного о Чарли, о нашей сестре, которую вы не видели вот уже более пяти лет, а я еще год назад жил с ней в одном доме в Чикаго.
Она была не такой как мы – более замкнутой, более отчужденной и слишком сильно привязывалась к людям, слишком сильно хотела увидеть в каждом живом существе свет. А когда его не обнаруживалось, то она злилась и отрекалась от людей, просто не понимая, что идеалы придуманы нами, они созданы в нашей голове, чтобы делать жизнь немного ярче. И эти идеалы всегда живут внутри нас, в материальном мире их не существует.
Она слишком много мечтала и придумывала, в свои двадцать пять ей больше нравилось жить в своем воздушном фантазийном мире, чем воспринимать нас такими, какие мы есть – с нашими слабостями, с нашими неровностями и нашими грехами.
Она верила в любовь один раз и на всю жизнь, увлеклась эзотерикой и другими недосягаемыми вещами. Она как нельзя лучше подчеркивала наш статус странной семьи, но теперь ее не стало.
- Когда-нибудь жизнь кончится, и она нас не останется ничего, только кости в могиле,  - сказал отец, поворачивая голову от окна и приветствуя нас всех кивком головы. Мать же не повела в нашу сторону даже бровью, предпочитая делать вид, что кроме Нейджела в квартире никого нет. Отец явно намекал на то, что ни у кого из нас до сих пор нет детей и их с мамой это огорчало.
Я снова вспомнил о сестре, и о том, какого это умирать, думая, что ты никому не нужен? Что ты был один? Даже ее второй муж казался мне мифом, чтобы создать видимость того, что на самом деле все хорошо. И чем больше она заболевала, тем больше появлялось подробностей «счастливой жизни», которые она сообщала родителя по телефону.
К сожалению, сейчас уже ничего не исправишь, и как бы я не ощущал вину, как бы это чувство не кололо меня в грудь, я понимал, что времени назад не вернуть. Все что мы можем – не допускать такого в будущем, ценить наших родных.
Тяжелый вздох обрушился на комнату,  и я сжал руку Рей.
Приехал даже Кристиан, он выглядел самодовольным, словно радовался, что с нами приключилась беда.
Я протянул ему руку в знак приветствия первый раз за двенадцать лет. За ту дюжину лет, что мы с ним не виделись, не считая пары мимолетных встреч: на Тахо и празднике Бруклин.
Говорят, смерть забирает лучших, но я не мог сказать, что считал Чарли хорошим человеком. Нельзя так говорить о тех, кого нет, но в голову лезло так мало хороших воспоминаний и так много плохих.
«Счастье не оставляет шрамов, мирные времена нас ничему не учат», зато я помнил ее взгляд, полный ненависти и слова о том, что она не желает меня знать, что я ей больше не брат.
Да, тогда мы стояли на залитом солнцем проспекте, она плакала и все время кричала на меня, обвиняя во всех немыслимых грехах. Я хотел купить ей цветы, но она встала и ушла. Навсегда. Больше я ее не видел. Неужели так можно злиться за разбитый фотоаппарат?

Я часто о ней вспоминал, думал, как так вышло, что мы все стали ей чужими, особенно Мелоди – Чарли ревновала меня к младшей сестре, все время оскорбляя девочку и говоря о ней гадости за спиной – еще одна галочка в столбике «минусов Чарли».
Я злился на нее даже тогда, когда ее уже не было, я был эгоистом, я думал не о том, что ее погубил рак, а о том, что она так и не успела узнать наших истинных чувств, о том, что я не успел ей сказать что-то важное, и уже не скажу никогда.
Многие люди хотя бы раз в жизни думали о том, что было бы, если бы они умерли, кто бы пришел на их похороны, а кто нет, кто бы оплакивал, а кто тихо злорадствовал.
У Чарли этот шанс есть. Может быть я покажусь вам немного наивным, но я считал, что она сейчас среди нас, ее незримый дух все видит, слышит, понимает… и злиться, обрушивая на нас еще большие проклятия. Возможно за то, что мы слишком мало переживаем.
Целую Бруклин в макушку и силюсь вспомнить что-то хорошее.
В детстве, когда мне было лет четырнадцать, я часто заходил к ней в комнату и мы подолгу сидели на кровати и разговаривали… Потом, уже в Чикаго, я пытался заставить ее бросить курить и прятал по ночам ее сигареты – было весело.
Тогда у меня не было никого кроме нее и она упивалась моим вниманием, а я не подозревал о том, что наличие в моей жизни других людей станет для нее душевной катастрофой.
Я закрыл глаза, обнимая свою девушку за плечи, и наклоняясь к ее уху.
- Я ее любил. – Мне хотелось признаться в этом не столько кому-то, сколько самому себе. Я люблю свою семью, каждый ее член мне дорог, как бы я не старался убежать от ответственности и привязанности, есть что-то, что держало меня неподалеку от них.
Дверь снова отворилась и вошла Мел. Из-за распущенных волос и опущенной головы я не разглядел ее лица, девушка прильнула к моей груди, я почувствовал ее всхлипы, и словно извиняясь перед Рей, обнял Мелоди.
Когда кому-то хуже, чем тебе, это придает стойкости, значит, есть ради чего держаться.
Не смотря на то, что я часто говорил «да не обращай на нее внимание, да она нам никто» я верил, что пройдет время, обиды утихнут и мы встретимся. Что наша семья станет большой и дружной.
Но нет, те слова «ты мне больше не брат» - были последними, что отложились в моей памяти, и я настолько проникся ими, что перестал считать себя ее братом, и вообще частью этой семьи. Кроме разве что Мелоди, она всегда была и будет моим родным человеком.
Я вспомнил о том, почему я ушел из дома, думаю, в свое время я расскажу об этом любимой, может быть и Мелоди расскажу, по правде это пустяк, но касается всей нашей призрачной семьи.
Сестра выплеснула эмоции и я разжал объятия,  ощущая, что моя футболка стала влажной.
- Все хорошо,   - глажу ее по плечу, пока мой мозг все еще в глубокой прострации. Только присутствие Брук рядом возвращало меня в реальность и заставляло едва заметно улыбаться.
Я не мог ходить кислым траурным лицом, я всегда хотел выглядеть живым и счастливым.
В гостиной стоял диван, нас пригласили за стол, и мы покорно устроились напротив матери и отца.
Я не знал, зачем мы собрались, не знал, где будут хоронить сестру и не уверен, что хотел знать.
Отец сложил руки в замок, начиная вводить нас в курс дела.
- Спасибо, что приехали, особенно ты, Кристиан, это неожиданно.
Как сказали врачи, Чарли болела уже почти два года, сначала болезнь протекала в скрытой форме довольно долго, затем началось обострение. Она долго не посещала больницу и не следила за здоровьем, когда узнала, отказалась вставать на учет.
Мать всхлипнула, вытирая глаза  кистью руки, а папа продолжил:
- Мы с Алекс думаем, что она хотела покончить с собой, и это все наша вина.
Умом я понимал, что он прав, но вот сердцем я отказывался быть виноватым в смерти человека, который меня ненавидел.
- Мы ничего не знали, - попытка возразить.
- Вы ее не любили, - парировала мать, и я от возмущения забыл закрыть рот. Отлично, мы теперь виноваты!
- Можно подумать, она нас любила, - пробубнил я, решая все таки заткнуться, чтобы не сказать лишнего.
Чарли не хотела жить и ее мечта сбылась, почему мы начали жалеть об утрате сейчас? Много лет до нее никому не было дела, даже мне.
- Врач сказал, что она хотела, чтобы ее тело кремировали, и развеяли прах над морем. Кто-то из вас поедет на похороны? И где их устраивать? Может быть в Лондоне? Или в Дублине? Чарли любила Ирландию.
Мне было жалко отца, он был подавлен и убит горем, просто говорил и говорил, словно нам просто поставили аудиокассету.
- Я хочу, чтобы все проверились, особенно ты, Мел, - мама шмыгнула носом. - Моя мать и ваша бабушка умерла от рака.
- И давайте каждый из нас скажет о Чарли что-то хорошее.
Я задумался: что я могу сказать о человеке, которого я перестал любить? Мы оба перестали друг друга любить, просто она пошла по тропе ненависти, а я по иной дороге.

+3

7

Признаюсь честно, сейчас, оказавшись в собственной квартире, у себя дома, я почувствовала себя не в своей тарелки. Словно чужая среди своих, казалось бы, родных людей. Я не могла найти себе место, переминаясь с ноги на ноги  не торопясь снимать с себя обувь, словно желая вернуться назад и переждать все время, пока будут идти переговоры, в машине. Может мне действительно стоит уйти?
Но Рен еще сильнее сжал мою ладонь, и я сдалась, прекращая бороться с собственными суматошными мыслями. Да, я не знаю Чарли, я практически не имею отношения к этой проблеме, но я имею отношение к нему, и надеюсь, ему необходима моя поддержка.
Сейчас их объединяло одно общее горе, и мне было от чего-то чертовски стыдно и совестно, что я на данный момент, не испытывала в груди похожих чувств. Ни сострадание, ни чувство жалости не поселилось в моей груди, я отречено смотрела в спину Кристиана, пытаясь понять и догадаться, что творится у него на душе.
Было так непривычно видеть из всех здесь сейчас, всех Эвансов в нашей квартире. Удивительно это все и несколько непривычно. Алекс не кидается на меня с упреками, Найджел смирен6но сидит на диване, и увы, на его лице не играет солнечная светлая улыбка, которая каждый раз заряжала меня энергией. Кристиан подозрительно спокойный, не задирает брата и не торопится испортить нам вечер, мне захотелось его обнять, казалось, в душе у него бушует пустота, и он мечется по гостинной, не зная, чем заглушить этот адский ураган. А Мелоди, Мелоди как и всегда утонула в поисках поддержки в объятиях Ромы, и я незаметно выскользнула из его хватки, позволяя уделить время своей сестре.
Не смотря на то, что мы с ней одногодки, порой я чувствовала себя рядом с ней на десяток лет старше. Словно ей опека и внимание важно больше, чем мне. Возможно, в какие-то моменты именно так и было, по крайней мере сейчас. Однажды ведь мне все же придется научить отпускать его к другим людям. И тут дело не в доверии, просто ей он сейчас действительно нужнее.
- Здравствуйте. – мой голос звучит непривычно тихо, я сама кажусь себе запуганным ребенком, которого первый раз привели в школу. Ловлю на себе  рассерженный взгляд Алекс, и отступаю в сторону, упираясь плечом в грудь Криса, словно желая спрятаться за ним и получить поддержки.
Странно это, два брата, совершенно разных человека, они не могут находиться в помещении, не поругавшись, и пяти минут, а мне все же удается найти нейтралитет. Нас с Реймондом связывали приятельские отношения, наверное… Хотя я не скрою и не буду кривит душой, рассказав вам честно о том, что меня к нему тянуло. Не как к мужчине, нет, как к брату моего любимого. Мне было интересно и непонятно, какого это – иметь близкого родственника и не общаться с ним? Почему их связывает именно ненависть, а не желание поддержать друг друга в сложную минуту? Рома никогда не рассказывал мне об этом, то ли ему было некогда, то ли он просто не хотел говорить о брате. Крис же тоже не баловал меня баснями о своем прошлом, каждый раз переводя все в шутку. Но от их поведения мой интерес не угасал, и я все так же жила надеждой, что однажды у меня получится их помирить.
- И почему я узнаю о ее положении только сейчас? Очень удачное время. – Алекс все не унималась, и меня обижало даже не ее негативная реакция на мое положение, а то, что она говорила обо мне так, словно меня здесь не было. Я отвернулась, сталкиваясь взглядом с Мелоди, что выпустила Рена из крепких объятий, словно уступая мне место, и я незамедлительно спряталась на его груди от гневного взгляда его матери.
Хотелось спрятаться, натянуть на себя огромный балахон, чтобы спрятать живот и не портить драматичную атмосферу своим ожиданием чего-то светлого и нового. Я чувствовала себя виноватой, виноватой за то, что не имею к этому никакого отношения, что не чувствую их боли и терзаний, что в моей жизни все хорошо, я люблю и любима, и я жду ребенка. Но неужели именно эти чувства я должна испытывать?
- Мне очень жаль. – пытаюсь промямлить и кротко закрываю рот, обращая внимание на Найджела, что поднялся с дивана и пригласил на с Ромой сесть на его место.
Мы все чего-то ждали, в тишине, слушая размеренное дыхание друг друга, ожидая команды, ожидая услышать причину того, зачем мы все здесь собрались. Может предложить им выпить?
Я совершенно не знала Чарли, и сейчас, когда Эванс старший рассказывал о ней не самые лучшие факты, мне стало ее искренне жаль. Жаль, что я с ней так и не познакомилась, хотя могла и у нас был шанс. Жаль, что не настраивала Рому на то, чтобы помириться с ней и попытаться еще раз найти общий язык. Хотя стоит ли подталкивать человека к тому, что он делать не хочет?
Я не знала, и сейчас молча смотрела в пол, перебирая в ладони пальцы Ромы, надеясь, что этот разговор и выяснения скоро закончатся.
Неужели эта Чарли была настолько одинокой, что пыталась покончить жизнь самоубийством? При такой крупной семье, с такими замечательными людьми вокруг… И на секунду мне пришло озарение. А что если… Что если она чувствовала себя среди них точно так же, как сейчас себя чувствовала я? Да, они все мне родные, пусть не формально и не на бумаги, но я уже ощущала себя частью мира под названием Эванс. Но сейчас я чувствовала себя невыносимо одинокой, просто мимо проходящим человеком, который случайно стал свидетелем их горя.
Как бы мне не хотелось стать для них родной, я всегда останусь кем-то со стороны. Даже Рену, с которым меня связывает вся моя жизнь и мое будущее. Даже с ним я порой чувствую себя чужой и отчужденной.
- Рак передается по наследству независимо от пола. – неожиданно встреваю, поднимая серый взгляд на Алекс, собираясь столкнуться с очередной волной негатива. – Вам нужно провериться всем, и чем раньше, тем лучше. Рак отличается тем, что до самых поздних стадий он не болит и не дает о себе знать. Возможно и Чарли узнала о нем слишком поздно.  Я принесу вам выпить.– и вновь молчу, поднимаясь из-за стола и отправляясь на кухню, открываю кухонный шкаф, выуживая на свободу бутылку виски. Им нужно, им просто необходимо выпить, успокоиться и расслабиться. В такой атмосфере просто невозможно решать какие-либо вопросы. Ну и мне не хотелось ничего говорить о Чарли. Ни хорошего, ни плохого, так что я надеялась переждать этот акт вежливости и памяти о родственнике на кухне.

+3

8

Впервые за долгие годы, жму руку Рену и понимаю, что он всё тот же, мой [младший братишка]. На губах усмешка, от нахлынувших воспоминаний. А ведь я до сих пор помнил, тот день когда этого оболтуса привезли из роддома.
Самый красивый малыш во всём мире.
Мой брат! Это мой брат!
Этот крошечный малыш – мой младший брат.
Я смотрел на младенца, лысого, сморщенного и кричащего, а внутри всё сжималось.
Кажется, что «вот этот орущий маленький комок» – и есть самый лучший малыш за всю историю. Может быть, все старшие братья чувствуют то же самое, что тогда чувствовал я? Даже те, у кого рождаются совсем обычные братья? Нет, определённо - мой братишка самый лучший.
Ребенок плачет на руках у моей матери. А я неловко присаживаюсь рядом, смотрю на них обоих и как никогда чётко чувствую, что мое место – именно здесь, с ними. И больше нигде. Не хочу никуда идти, променяю все игрушки на свете, лишь бы быть тут.
После всех переживаний меня вдруг охватило непонятное сочетание нежности и заботы, оно заполнило всю мою сущность, и постоянно так и норовило вырваться наружу.
Я боялся все испортить. Он плачет и я хотел тоже расплакаться! Но стойко держался, схватившись за край кровати и наблюдая за ним и матерью. Я не мог. Иначе вся торжественность этого момента будет смазана. А я же как никак старший брат. Вместо этого я громко засмеялся от восторга. Мой братишка - чудо. А весь этот день наполнен волшебством. Правда, никто о нём не говорил, хотя я был уверен, что все его чувствовали.
Подходит отец. После неизбежного поцелуя подаренного от отца матери, моя мать начинает пересчитывать у  младшего братика пальчики на ногах, словно проверяет и за что-то боится. Но я то был уверен, что у этого бутуса все в порядке, все в полном порядке.
– Какой красивый, – говорит мама. Отец смотрит на малыша, и мне показалось, что и у него внутри в этот момент что то растаяло.
О нашем отце можно было сказать много чудесного, но этот мужчина никогда не был мягким. Он не сентиментален, редко играл со мной и практически всегда пропадал на работе. Отец отличный человек, он очень любит мать. Наверное, я в него пошёл со своим [не простым] характером. Правда, в тот день я впервые увидел как у него треснула его ледяная глыба в душе.
У меня самый лучший брат.
В тот день я особенно остро ощущал, что стал больше похож на отца. Я тоже стал старшим. Тогда я стал тем, кем всегда был мой отец. Я стал мужчиной.

Отогнав глупые воспоминания, я окинул взглядом присутствующих. В моих глазах еще стоял немой вопрос [какого хрена тут происходит и идите все к чёрту, Чарли пошутила над нами], но предчувствие неизбежного нахлынуло, затопив сознание скорбью. Мы сели за стол. Я по прежнему молчал слушая семью. Эти люди, что сейчас сидят тут со мной и играют в семью? Черт, кто это? Я не мог ответить себе на этот вопрос. Не знаю, кто они, но определённо они [новые чемпионы мира по уродству].  [-  Вы ее не любили] - Сказанные cлова полушепотом, отозвались эхом в моей голове.  Мать растерянно посмотрела на Рена и Мел, словно искала там поддержки. А я смотрел на неё все тем же ледяным взглядом.
- И давайте каждый из нас скажет о Чарли что-то хорошее.
Мне до сих пор было больно об этом даже вспоминать, но я все-таки расскажу вам о том, как однажды был счастлив со своей семьей. Бред, правда? Представьте только, я, Кристиан Эванс, всегда держащий свои эмоции под огромным ржавым замком, и вдруг - счастлив! Естественно, это было временное помешательство, сейчас мне уже гораздо лучше. Хотя тогда казалось, что я окончательно сошёл с ума. И не я один. Ладно, давайте по порядку.
Тяжелое небо нависает над нашим домом. Утро, солнца почти нет. Я не так уж и люблю солнце, что бы жалеть об этом, но всё же. Декабрь в этом году выдался на удивление холодный. Снежинки крупными мохнатыми катышками ложатся на плечи моих младших сестёр, что с утра пораньше выбежали на улицу играть в снежки, на тронутые морозцем щеки, навязчиво липли к ресницам и не давали мне увидеть ничего дальше собственного носа. Я с диким ужасом понимал, что воздух просто таки напичкан весельем и ожиданием. Сегодня все праздновали Новый Год. Совершенно идиотский праздник, вы же понимаете меня? Ну разве есть польза в том, что бы дарить друг другу подарки? Всё это так приторно, так сладко - право слово, будто сахарная вата. Мне страшно не нравится, что единожды в год, в этот самый день, практически вся моя семья начинают сходить с ума. На лицах - глупые улыбки, в глазах горит огонь. Глупость. Я, конечно же, тоже получал подарки. В семье знали, что я не люблю этот праздник. И меня никто не трогал. За несколько лет все уяснили, что мне не по душе семейные праздники. Энергию, которую народ должен был направить на негодующего меня, они направляли в другое русло - кто заворачивал очередной подарок, кто помогал, матери с уткой на кухне, а кто веселился в гостиной, вместе со всеми. Каждый праздновал, как умел. Но не я. Для меня это праздничное утро было совершенно обычным, ничем не отличающимся от других. Обычное холодное, мерзкое утро. Вся моя семья уже спустилась вниз, благоразумно не пытаясь меня разбудить. Я очень злой спросонья. Могу и в глаз Рену дать. Холодно! Эти дураки опять не закрыли окно, которое стояло на проветривании. Хоть в два одеяла заворачивайся. Холодная, противная зима. Вчера вечером я впервые одел шерстяные носки. Позорно. Я лениво повёл рукой, убирая с лица волосы. Встал, наконец-таки, пнул рукой окно и зевнул. Горячим дыханием грея руки, краем глаза заметил Чарли и Мел, стоявших недалеко во дворе. С удивлением заметил, что начинаю злиться. Задёрнул злосчастные шторы, стал одеваться.

Хмуро сдвинув брови, я поплёлся на кухню, завтракать, и с похоронным видом ковыряя омлет, оглядел гостиную. Нарядная ёлка. А все вокруг такие радостные, аж сплюнуть хочется. В такие дни определённо моё место не среди этих людей - подвергшихся какой-то эйфорической чуме. Моё место в тёмном подвале, закрытом от посторонних глаз, среди пыли, и старых книг, в отличие от людей, они имеют манеру обнажать свою истину. Они не искажают мир вокруг, не сходят с ума. Проходит ещё минута - ничего не значащая для кого-то, но многое - для меня, с этого момента начинается моя история. Откусывая бутерброд, я краем глаза  замечаю направляющеюся в мою сторону Чарли, но вида не подаю.

- Крис! Пошли к нам! Живем только раз, –подходя ко мне и хватая меня за руку, сестра потянула на себя, заставляя меня подняться. Я лениво улыбнулся, давая понять ей, что обязательно подумаю на досуге над её мудрой мыслью, но идти не куда не хочу. – Пошли, я сказала! Ты похож на ворчливого деда, ну же! Крис! – не унималась Чарли.  – Страшила, что ты хочешь, чтобы я съел все печенье, что непосильным трудом испекла нам мать, а потом вышел во двор и стал закидать соседских мальчишек не снежками, а снегом прямо из лопаты? А может мне спеть с тобой песенку и облачиться в свитер с оленями? – ядовитая усмешка появилась на моём лице, но сестра меня абсолютно не слушала и всё тащила и тащила меня в сторону гостиной.

– Санта Клауса не существует, - ядовито прохрипел я и повернулся, напяливая шапку себе на голову. Завидев снежок в руке Чарли, я успел пригнуться, и снежный ком полетел дальше, попадая прямо в то, что в народе принято называть младший брат. Я поблагодарил небеса, за то, что я такой ловкий и развернулся в сторону Рена, от него можно было ожидать прямое попадание в глаз. За что? Да хотя бы за то, что я увернулся и это не справедливо. – Младшенький, только не реви, - как можно более мило улыбнулся брату и поспешил покинуть место «войнушки». Тем более где-то там маячила Чарли. Уйти я не успел. Рен свершил свою месть, окунув меня в снег и сделав контрольную размазку по лицу. – Суши вёсла, мелкий, - приговаривая я, скинул Рена с себя  и стал старательно заталкивать его в сугроб поглубже. По старой доброй традиции на этом грандиозном моменте должен был быть адский смешок и восторженные крики зрителей. Но вместо этого, Чарли и Мел с криками «Куча мала» набросились на нас сверху. Было весело, правда. Потом мы все дружно построили снежную бабу, а я вместе с Реном её разрушил с особой жестокостью. Мокрые и счастливые, вернулись в дом, где Чарли не раздеваясь побежала нам за сухой одеждой аля Мать Тереза.

Я вычеркнул эти воспоминания из своей жизни. Навсегда. Так я думал, до сегодня. До сегодняшнего дня у меня было всё просто: [Небо голубеет, солнышко блестит. А я, делаю людям больно.]
Сидя за столом, я откинулся на спинку стула и вздохнул. Казалось, невидимая глазу ноша сейчас меня сломает, однако я сидел не двигаясь, готовый пережить с остальными всю горечь утраты. Лишь по тому, как я сжал кулак, можно было понять, каких усилий мне сейчас стоило сохранять напускное спокойствие. Окинув собравшихся хмурым взглядом, то и дело останавливаясь на их лицах я заговорил:  – Никто не виноват в её смерти! Мы сами выбрали каждый свой путь, мы сами стали друг для друга чужими. Нас никто не заставлял. Это всё наш эгоизм и давайте – желваки на моих скулах заиграли и я продолжил – сейчас не будем друг друга обвинять, заниматься самоанализом, уже поздно что-либо менять, Чарли не вернуть, прошлое не исправить!  Нам уже никуда не деться с этой подводной лодки, – словно для себя произнёс об окружавших меня людях. И замолк.
Я старательно сейчас подавлял в себе чувство ненависти к своей семьи, потому что прекрасно знал, что это чувство  родилось во мне из-за страха их потерять навсегда. Возможно, ещё не поздно было эти раздирающие меня  эмоции переплавить в ту [забытую любовь].  Но разумом понимал, что ничего уже изменить - я лично не смогу. Не то я вещество, чтобы оказаться пригодным для перестройки. Слишком грязный человек. Проклятый. И кажеться сейчас, я дошёл до той точки, когда  мне срочно нужна порядочная доза виски и не самая порядочная женщина, чтобы привести мысли в порядок.  – Мелоди, прекрати реветь! - кинув красноречивый взгляд на сестру, видя как она расстроена, я испытывал почти физическую боль. Но вместо того, чтобы хоть как-то её поддержать, на моём лице нарисовалась улыбка, как будто все происходящее было простой игрой. Придурок, правда? Даже сейчас мастерски играю бесчувственного подонка. Эй, кто-нибудь! Выдайте мне золотой орден «главы почетного клуба всех подонков»

Перевожу взгляд на Бруклин. Художники должны восхищаться ею, скульпторы – ваять, а поэты – воспевать как минимум! Уверен, она и сама знает, что её уникальная красота привлекла бы и самого дьявола! Как жаль, что она не из тех дамочек лёгкого поведения к которым я привык, а Рену повезло с ней. Правда. С такой точно можно смело просыпаться в обнимку - и она не напомнит ему на утро старую бабулю.  Даже с животиком, она была похожа на ангелочка. Ну вот, ещё и на лирику тянет, какой кошмар.  - Отличная идея  – ухмылка сатира.
- Ты прожжёшь дыру в Бруклин, Алекс, - поднимаясь со своего места едко произношу и также внимательно начинаю смотреть матери в глаза. Это была бессловесная перестрелка взглядами, где каждый пытался отстоять свою точку зрения. – Вместо этого, лучше бы поздравила их, твой младший сын старался, пыхтел по ночам.. - не моргнув ни разу за всё это время, разворачиваюсь и иду на кухню следом за Брушей. - Эй, карапуз! – окликнув девушку своего брата, я положил руку ей на плечо - знаю, что я не самое лучшее, что есть в твоей жизни, но хочу чтобы ты знала, что я ценю наши отношения и – склонил голову на бок, мягко произнёс -  если тебе будет совсем плохо или же если захочется сбежать от городской суеты, то ты должна знать, что у тебя есть я. Я верю в ваши отношения с моим братом. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Не обращай внимания на нашу мать. – я не был мастак на красивые речи, но сейчас говорил искренне,  она мне нравилась и мне казалось, что Брук сейчас нужны были эти слова. Возможно я не прав.  Отступив  от неё на шаг, на кухне воцарилось неловкое молчание. – Что там с выпивкой? А девочки тоже входят в комплект? – нарушая тишину, уже в своей привычной манере произнёс и усмехнулся.

Отредактировано Christian Evans (2013-07-15 08:44:18)

+5

9

Don't feel bad for me,
Не переживай за меня
I want you to know
Я хочу, чтобы ты знала:
Deep in the cell of my heart
Глубоко в сердце
I will feel so glad to go
Я буду рад, что уйду

Мне было очень неудобно перед Рей за то, что она невольно стала свидетелем и участником этой драмы. Она не знала Чарли, она ее даже не видела никогда, но ей приходилось чувствовать на себе всю тяжесть утраты ее для меня, ее для всей нашей семьи.
Я до сих пор не понимал, зачем мы здесь собрались, мы давно стали друг другу чужими. Какие вопросы нам предстоит решить? Где хоронить сестру? Кто поедет? Или какие-то более глобальные о том, стоит ли теперь поддерживать друг с другом связь.
Бруклин обозначила задачу более четко и у меня по коже пробежал мороз. Всегда казалось, что все заболевания от меня очень далеки, я был бодр, и никакой рак мне не грозит. Да, я пребывал в полной уверенности каждый день.
Я не хотел идти в больницу, потому что все наши самые страшные опасения могут быть оправданы, и тогда жизнь уже не будет казаться такой красивой, подернутой дымкой наивности и перспектив о светлом будущем. Я снова обнял Бруклин за плечи, поправляя ее каштановые волосы и тем самым давая понять, что в этом доме никто обижать мою женщину не будет. Это наша территория. А вы – в гостях. Вот и ведите себя соответствующе.
- Хорошо, проверимся. – Отпускаю ее на кухню, прикрикивая на старшего брата, который вздумал кидать в адрес Мелоди слова с упреком.
- Не ори на нее, - сжимаю руку в кулак, я на пределе, мне жалко сестру, черт возьми. Не ту, которая мертва, а ту, которая сидит рядом и вытирает слезы. Она девочка, она не обязана быть сильной, хоть у кого-то в нашей семье сердце не из кремня и он переживает потеряю так, как полагается нормальным людям.
- Хватит строить из себя самого умного. Где ты был десять лет? Чтобы вот так заявиться по приглашению и орать на мою сестру. – Я нарочито выделил слово «мою» интонацией, ведь Эванс даже не слышал ее голоса за последние годы, не виде ее глаз, да он вообще никого не видел.
Зачем его пригласили? Этот отшельник давно уже не считает нас своими родными. Он всегда любил показывать непрошибаемую правоту и лезть под шкуру, даже тогда, когда логичнее бы было промолчать.
Я злился на своего брата за то, что мне мог сказать в школе «а это мой старший брат», за то, что он бросил нас всех, за то, что предал и выбрал шлюпку для одного пассажира, один же отправился в путь по судьбе.
Все могло бы быть иначе, мы могли бы как и в детстве отмечать Рождество одной большой компанией, с вечера готовить подарки, радоваться, а утром следующего дня суетливо копаться в коробках, смеяться, желать друг другу счастливого Рождества, он бы мог быть дядей моего ребенка, не формальным, а по настоящему, по ритму сердца.
Может быть после похорон нам стоит задаться этим вопросом, каждому из нас. Я знал, что Кристан не любил праздники. Знал, понимал и принимал это, мы все любили его таким, какой он был, а он ушел. И Чарли ушла. Мне казалось, она была больна не столько физически, сколько душевно, словно рак поразил не ее легкие, а ее мысли, поселил там идею, что она никому не нужна, затем идея укоренилась и разрослась, с каждым годом отдаляя ее от нас. Она стала одержима, она придумала ненависть, она сделала все, чтобы идея, поселившаяся в ее голове оказалась реальностью.
Как и Кристиан она отказалась от семьи. Остались только мы: я, Рей и Мелоди, три человека, удерживающие и без того хрупкие семейные отношения.
И сколько бы мы не пытались найти контакт с моими родителями, с Чарли и с Крисом, мы словно мотыльки, летевшие на свет сталкивались с непробиваемым стеклом.
Мы врезались в него раз за разом и не отступали. Рей удалось найти общий язык с моим братом, но я опасался, как бы он не сделал ей ничего плохого.
Та легенда об убийстве мужа Чарли имела слишком ветвистые реальны корни. А если человек способен на убийство, его нужно остерегаться.
- Заткнись ты уже, - сквозь зубы бросаю я ответную реплику на наши старания по ночам, которые вообще не его ума дело. Брат удаляется на кухню вслед за Джордан, и провожаю их взглядом. Теперь нас четверо: я, мать, отец и Мел.
Мама долго молчала, но когда она произнесла фразу о том, что нам нужно сказать что-то о Чарли, количество душ в комнате резко сократилось.
Неужели никто и ничего не отел говорить? Или ничего хорошего сказать о сестре мы не способны?
Я сложил руки в замок и откинулся на спинку дивана. Сейчас я думал о ней и в голове не было ни одной позитивной мысли.
Мыслей как таковых не было вообще.
Ее смерть пришлась на не самый удачный момент моей жизни – я заботился о Бруклин и почти что выскреб из души все воспоминания о Чарли. Я так старательно их стирал на протяжении года, что теперь их просто не осталось, кроме того дня, когда она сказала, что больше не хочет меня знать.
До сих пор я иногда по вечерам думал о ней, но мысли мои носили нейтральных характер, вот мы просто сидим на кухне и пьем чай, она смеется и что-то смотрит в фейсбуке, теперь это воспоминание не вызывает во мне феерии, вот она спит, я тихо-тихо захожу в ее комнату и забираю с тумбочки сигареты, чтобы она выкурила на пачку меньше, словно чувствовал, что ей нельзя.
Что было кроме чая и сигарет?  Я считал ее красивой и всегда говорил о том, что она неправа во многих вещах касательно себя.
Мне нравилось ей помогать и нести за нее ответственность, нравилось слушать ее рассказы, красочные, яркие. После них всегда создавалось ощущение, что ты сам там побывал и это пережил.
Больше не было ничего, ничего хорошего, я имею ввиду.
- Я ее любил, - повторил я уже для всех, надеясь, что этого будет достаточно. В этой фразе крылось многое, то, что я был готов ее защитить, то, что я всегда хотел быть рядом (пусть и не всегда был), я считал ее человеком особенным, наверно это несправедливо по отношению к другим своим родным. В юности я ловил себя на мысли, что если бы она не была моей сестрой, мы могли бы быть любовниками или хорошими друзьями. Она была близка мне по духу. Была.
И я ни в чем ее не винил, и простил, наверно. Глупо злиться на тех, кого нет. Но и сказать мне было нечего.
- И никогда не забуду. Воспоминания о Чарли всегда будут в моем сердце. – Кладу руку на грудь и опускаю глаза в пол. Мы должны идти в перед, мы не должны зацикливаться, ведь жизнь каждого из нас продолжается.
И если мы чем-то ее обидели, чем-то унизили и досадили, мы должны научиться на своих ошибках и никогда их больше не повторять.
- Если бы она видела и слышала нас, если бы это было возможно, я бы хотел попросить у нее прощения. Чарли, прости меня за все, что было не так. – Время все расставит по своим местам, мы будем так же улыбаться, шутить и наслаждаться лучами солнца. Она в своем мире, а мы в своем, и больше мы никогда не встретимся. Она не хотела жить, она не любила жизнь, и смерть стала для нее освобождением: от несовершенных людей, от будничных проблем, от всего.
Провожу ладонь по столу, стирая слой недельной пыли.
Вижу, что отец доволен тем, что я не проигнорировал просьбу, не нашел предлог увильнуть от ответа и сказал о своей сестре хоть что-то.
Я хотел сказать, мне важно было разобраться в том, что я испытываю к ней.  И пусть память о ней я отпущу еще не скоро, ее саму я похоронил еще год назад, на той магистрали, кидая на надгробие подаренные ей же цветы.
- Предлагаю кремировать тело и развеять прах над Сакраменто, над морем. Она никогда не любила этот город. – Даже сейчас мне хотелось ей навредничать и похоронить ее там, где бы она не захотела точно. Мне хотелось, чтобы она смотрела на нас и жалела о тому что отказалась от таких прекрасных людей, любивших ее просто за то, что она есть, со всеми ее сложностями и трудностями характера.
В своих мыслях я крепко обнял ее, вдохнул аромат ее каштановых волос и прошептал «прости», я сам не знал, за что извинялся перед ней каждый вечер, наверно за то, что не оправдал ожиданий и возложенного на меня доверия.
И я представлял, как с ее уст слетает грустная улыбка и ответ «конечно, прощаю, и ты…». Моя Чарли, которую  я любил, сказала бы именно так.
Я устал о ней думать, возвращаясь мыслями к кухне, откуда должны были появится Реймонд и Бруша с напитками.
- Мел, а ты? – Требовательно, но мягким голосом, с надеждой спросила мама.
- Пока что Чарли в Сиднее, - наверно они имели ввиду то, что от нее осталось, - но как только мы выберем место, ее привезут.
- Я хочу похоронить ее в закрытом гробу, я не хочу видеть, что с ней стало. – Запомним ее такой, какой она была при жизни – доброй, странной, иногда веселой, со своими своеобразными шутками, когда вирус самобичевания и ненависти к нам еще не поразил ее разум.
А теперь я ее просто разлюбил - было и пошло, больше мне не придется жить с постоянным, пожирающим меня по кусочкам изнутри чувство вины, потому что Чарли больше нет.
Нет ее смеха, ее боли, ее само истязаний, ее истерик, ее нет. Есть только память о ней, а память вполне безобидная штука.

Отредактировано Randal Evans (2013-07-20 21:24:39)

+2

10

Я чувствовала себя далеко не в своей тарелке, переживая за каждый свой шаг, за каждое свое движение. Обстановка в целом не предоставляла возможности чувствовать даже малейшее тепло и надежду на хороший итог. Я не знала Чарли, не знала, что это был за человек, но отчетливо помнила наш отпуск в Австралии, и как Рома категорично не хотел меня с ней знакомить. Наверное, именно в тот момент я представила себе эту девушку копией ее матери. Признаюсь, слова Рена заставили меня в тот момент напрячься, я опасалась его сестры, как огня. Мне буквально вбили в голову то, что мне не стоит с ней знакомиться. Почему? Так просто было лучше для меня. И я не собиралась с этим спорить, Рену всегда было лучше видно и знать, как нам жить.
Но с неподдельным страхом и сомнениями я испытывала жуткий интерес к этому человеку. Я видела, с каким воодушевлением и восторгом рассказывает о ней Рэм, и порой, признаюсь, я испытывала дикую ревность от того, что кого-то он может любит гораздо сильнее меня. Это неправильно, но я никак не могла унять свои эмоции, часто откланиваясь от разговоров и переводя его в более безопасную для себя тему. Рома любил ее, действительно любил, и не смотря на его нынешнюю сухость и внешнее равнодушие, я примерно представляла, какой сильный и бесконечный ливень разразился в его груди.
Мне хочется стать для него надежной опорой, но я не была уверена, что у меня это получится. Больше всего мне хотелось отойти в сторону и не мешать, ведь я прекрасно понимала, что на данный период жизни я далеко не та женщина, вокруг которой сейчас крутились все его мысли. Снова глупый укол ревности, и в момент, когда нам предложили рассказать пару добрых слов о Чарли, я поспешила выйти, придумывая глупый аргумент про выпивку.
Я не сразу заметила, что Крис идет следом, я была настолько опешена тем, что именно он стал поддержкой для меня на этом балу пытки, что именно он заступился за меня и мое положение. Это было шоком, и не меньшим было то, что он сказал позднее.
Его руки на моих плечах, а я как завороженная смотрю в его глаза и не верю собственным ушам. Мне хотелось улыбаться во всю ширь моего рта, хотелось обнять его крепко, настолько он меня покорил своим неожиданным признанием. Меня переполняло тепло вперемешку с гормонами, наверное, именно поэтому стандартная реакция моего организма не заставила себя ждать. Слезы потекли сами, и в попытке спрятать их, я уткнулась носом в грудь мужчины, крепко обнимая его за талию, не давая шанса отстраниться и посмотреть на мое лицо.
Не думала, что в такой момент и в таком месте поддерживать придется меня. Эта трагедия буквально растоптала меня в пух и прах, и в моем положении мне было даже стыдно выходить обратно в гостиную. Все равно там меня не ждет ничего хорошего, может стоит незаметно умыкнуть из квартиры и появиться тогда, когда Рома останется один?
Но нет, так нельзя, не могу же я и сейчас вспоминать про свой эгоизм и поступать лишь так, как угодно именно мне. У них горе, их любимая дочь и сестра погибла, и я должна показать себя как хороший и сострадающий человек. Но сложно сострадать искренне, когда ты не знаешь человека лично.
- Спасибо тебе. – наконец делаю шаг назад, едва уловимым движением смахивая с щеки слезу, вновь превращаясь в привычную улыбчивую Брушу. – И прекрати говорить глупости, ты мой друг, каким бы подлецом бы ты не был. И хватит задирать Рому, хотя бы сегодня, ему и так не легко. – как и мне, как и всем нам. Потеря это всегда грустно.
Хорошо, что в чем-то у нас с Крисом были похожие взгляды на жизнь. Порой нам было проще сделать вид, что все хорошо и ничего страшного не случилось. Словно иллюзия и наша игра и правда делает жизнь проще. Он снова шутил, ехидничал и острил, я лишь тихо улыбалась, открывая кухонный шкаф и доставая бутылку белого вина, что была припасена на особый случай. Кто же виноват, что этот случай оказался не таким уж радостным?
- Помоги с бокалами? – мы с Крисом весьма быстро управились. Мужчина оказался хорошим помощником, отправляя в гостинную нужное количество бокалов и бутылку холодного вина. Я возвращаться в комнату не спешила, не хотелось вновь окунаться в атмосферу скорби и отчаяния, Крис своим весельем вернул мне более менее хорошее настроение, и я переживала, что вернувшись в семью, от него останутся лишь воспоминания.
- Бруклин, где тебя носит? Ты теперь тоже часть семьи и тебя это касается тоже. – ее скрипучий голос звучал раздраженно, и я не осмелилась ей перечить, поправляя ворот кофты и возвращаясь в гостинную с сырной тарелкой. Словно если я покажу себя хорошей хозяйкой, мать Рена вдруг полюбит меня. – Прошу прощения, меня немного подташнивает, ждала, когда приду в себя. – а голова действительно кружилась, я слышала как отчетливо стучит мое сердце от волнения, потому поспешила присесть на свое место рядом с Ромой, под столом вкладывая свою ладонь в его руку. То ли в попытке поддержать его, то ли в надежде запастить уверенностью самой. Но разве это важно? Мы оба были друг другу нужны, так что…
- Ты еще ничего не сказала о нашей Чарли.
И в голове пронеслось лишь одно слово – ЧЕРТ! Буквально крик отчаяния, потому что сказать мне было абсолютно нечего. Я так надеялась что успела пропустить время этой милой традиции, но увы, Алекс сейчас смотрела на меня весьма суровым взглядом, словно если я не скажу ничего хорошего, она испепелит меня за одну секунду.
- Ну… Я не была знакома с ней, я видела ее только на фотографиях… - дрожащим голосом начала я, растерянно глядя на Рена, словно он мог подсказать мне пару хороших слов. В голове вакуум, вы не представляете, как трудно говорить искренне хорошие вещи о человеке, от которого тебя всегда старались оградить. Я хорошо относилась к Чарли, но я совсем ее не знала. – Мне жаль, что нам так и не удастся поговорить, я уверена, она была очень хорошим человеком, об этом говорят любящие ее люди.
Не умею я говорить ванильные вещи, не мое это, совсем не мое. На щеках румянец смущения, руки трясутся, а Алекс снова рычит на меня недовольным голосом, что я даже пару слов нормально связать не могу.
И в глазах потемнело, я пыталась проморгаться, хватаясь за столешницу, стараясь подняться и вернуться на кухню. Глоток воды, хотя бы один глоток воды. Но ноги подкашивало, и не удержав равновесия я плюхнулась на пол, закрывая глаза и проваливаясь в небытие.

+2

11

If I could just see you everything would be alright.
If I could see you this darkness would turn into light
and I will walk on water, and you will catch me if I fall

Не могу поверить, что мы все здесь, произносим свои речи о Чарли...прощаемся с ней... навсегда. Знаете, раньше я думала, что где бы ни была Чарли, она всегда сможет помочь. Я верила, я хотела верить. Да, она не была супер сестрой, но она была сестрой. Частичкой меня, которая с самого рождения была рядом. Я помню наше Рождество, когда мы были детьми, ее искренний смех, когда она натягивала на меня теплый свитер. Хоть мы и не были самой счастливой семьей, но хороших моментов в моей памяти с Чарли уйма. Я как маленький хвостик бегала за ней, а она делала недовольный вид, злилась, но потом все равно гладила меня по волосам и целовала в лоб. Главное помнить...помнить хорошее. Плохое уходит вместе с человеком, как говориться - об умерших нужно говорить только хорошее либо вовсе не говорить. Во мне сейчас смешанные чувства, мне жаль, ужасно жаль, что я не увиделась с сестрой при жизни. Ведь возможно она ждала хоть кого-то из нас, но нам была важна работа, которой полно у каждого из нас. Рыдания вырывались из горла, я была зла на себя, я ведь ни разу не попыталась связаться с ней. Показать, что она нужна, что ее любят. Возможно, тогда она бы и поделилась со мной своей проблемой. Но это все "а если", уже ничего не изменить. Теодор, прекрати реветь! Сказанное дошло до меня за считанные секунды и вот я разворачиваюсь к своему брату и поднимаю на него заплаканные глаза. Что!? Ты серьезно? Крис да что с тобой!? и снова слезы градом, снова прячу заплаканные глаза у брата на груди. Зачем он так? Я же ему ничего не сделала, я не могу контролировать свои эмоции. Я не камень. Крис уходит на кухню вслед за Бруклин, и я бросаю вслед полный пренебрежения взгляд. Он плюнул на меня, на мои чувства. Неужели он не измениться? Неужели мы никогда не будем семьей? Вспоминая свои отношения с семьей раньше, я поклялась, что у меня будет лучше, я все для этого сделаю. Крепче сжимаю талию брата, вытираю слезы и поворачиваюсь к родителям. Мать выжидающе смотрит на меня, я должна что-то сказать. Но где, же мой голос? Прокашливаюсь и опускаю глаза в пол. Я должна быть сильной, должна отпустить сестренку. Знаете, мы не были особо дружны с Чарли, она всегда держалась стороной нас. Но я уверенна она любила каждого из нас, любила по своему. Я все еще помню, как она заплетала мне косички, или включала мультики, что бы я ее не доставала, как она говорила ухмыляюсь но потом Чарли все равно приходила ко мне с печеньем и соком. Я всегда буду помнить ее. Помнить только хорошее Все речь сказана, надеюсь, мама осталась довольна, отец кидает на меня сочувствующий взгляд, отворачиваюсь на звук шагов Брук. Замечаю неуверенный взгляд девушки, ну конечно говорить о девушке которой она даже не знала. И почему мама так цепляется к ней? Кидаю в маму недовольный взгляд и прячу глаза в ладошке, шумно выдыхая. Брук пролепетала пару слов дрожащим голосом и встала из-за стола. Смотря на дверь в кухню, я боковым зрением улавливаю Брук, которая медленно оседает на пол. Черт! Подбегаю к девушке и ложу ее голову себе на коленки. Я не спец по первой медицинской помощи, но нужно привести девушку в чувства. Рен, Крис кто нибуть воды!

Отредактировано Theodore Evans (2013-09-08 10:26:37)

+2

12

Я видел, как горели твои глаза.
Я бы тебе рассказал, чем всё это кончится.
Ты бы завязала, но тебе ещё хочется
Играть с судьбой и не бояться одиночества.

Это было не честно, заставлять нас говорит о ней, по крайней мере, сейчас, когда свежая новость только-только свалилась на наши головы, когда мы еще не успели понять, осознать и проанализировать. Для меня все, что творилось сейчас вокруг, было словно в тумане. Куда-то ходили люди, без устали говорили и плакали, слезы боли и отчаяния врезались в мое сознание, еще больше мешая сосредоточиться. Слово, второе, третье – я произнес уже много банальных фраз. Я не задавался целью говорит пафосно и красиво, я просто озвучивал то, что думаю, не задумываясь на тем, складно ли звучат мои речи.
Хотелось тишины и… уединения? Пожалуй, да. Такое количество не самых близких людей вокруг меня подавляло еще больше. Формально мы – семья, а вот на деле семьи здесь и рядом не было, даже призрачной тени. Каждый сам по себе и каждый сам за себя. Мама живет с отцом на другом конце земного шара, я люблю Джордан, мы счастливы вместе и нас мало волнует, чем занимаются Теодор и Кристиан. Признаться, я упустил тот момент, когда мой ненаглядный брат стал другом моей же возлюбленной. Это возможно? Он умеет дружить? Человек, убивший мужа моей сестры способен на большую, светлую и чистую дружбу? Это шутка, притом, не самая удачная.
- Все, все, успокойся, - я глажу Тео по густым волнистым волосам, надеясь, что мои объятия ее немного успокоят, краем глаза слежу за Брукин, чувствуя вину за свою несдержанную мать. Я все понимаю, сегодня она потеряла дочь, но мы все потеряли родного человека – нашу сестру, и разве это повод срываться на ни в чем не повинной девушке? Девушке, приехавшей сюда поддержать всех нас?
Может быть, нам с Рей лучше уйти? Тео позвонит и скажет, когда и где будут похороны, а мы придем.
- Думаю, нам стоит пойти домой. Вы решите, что, где и когда, а мы приедем. – Я как всегда в своем репертуаре – ретируюсь первым. И я уже почти встал с дивана, чтобы настигнуть Бруклин и пригласить ее отправиться в нашу съемную квартиру, как услышал восклицание младшей Эванс у меня за спиной.
Я так как я сидел спиной к двери, ведущей из комнаты, то не успел среагировать на картину, развернувшуюся у входа в гостиную.
Никогда прежде я не оказывался в таких ситуациях, и основы медицинских знаний остались глубоко в закромах моего сознания, потому что почти все пары в далеких двухтысячных я пропустил, наивно пологая, что знания, полученные на них, никогда в жизни мне не пригодятся.
Я так и застыл с открытым ртом, только успев соскочить с дивана, во все глаза разглядывая бессознательное тело девушки.
Как? Почему это случилось? Что делать? Одно правило я все же усвоил хорошо еще со школьной скамьи, что бы не случилось – звони в «911».
- Воды? Скорую надо вызывать, - перепрыгиваю через спинку дивана, словно подросток, вылавливая из кармана мобильный и набирая заветные цифры.
- Алло, у нас тут девушка сознание потеряла, - ситуацию комичнее не придумаешь, я умело справлялся со многими экстренными ситуациями, вынести кого-то из толпы или горящего автобуса, спасти от бандитов или уйти от погони, но такие вот банальные бытовые ситуации вызывали у меня необоснованные приступы паники. Во рту пересохло, пока я в спешке пытался вспомнить и продиктовать адрес квартиры.
И знаете, что меня озарило? Мы с Рей собирались домой…  А где мы, по вашему, сейчас? Дома! Вот я осел, мысль о кончине Чарли совсем выбила меня из колеи и отшибла остатки здорового рассудка.
Пока я возился с телефоном, диктуя адрес, Кристиан метнулся на кухню за водой, без особых церемоний выплескивая на Рей прохладное содержимое стакана.
- Спящая красавица, подъем, Тео, не рыдай над ней, она пока еще живая, - умеет же Эванс превратить даже самую трагичную ситуацию в комичную.
- Полегче! – Встреваю я, присаживаясь на колени около Бруклин и убирая мокрые пряди волос с ее лица.
- Ты как? Может быть нам пора сворачивать совещание и разгонять гостей? – Крис криво ухмыльнулся, мол, вот, образцово-показательная семья, собрались для того, чтобы пропесочить всем мозги и наставить на путь истинный, а в итоге что? Все по своим углам, как и повелось исторически.
- А на счет места захоронения… - Надо решить последний вопрос, который в данный момент держит нас всех вместе.
- Алекс, - эта женщина даже не удосужилась встать с дивана и посмотреть, что случилось, опрокидывая очередную стопку коньяка.
- Узнай, где похоронен муж Чарли, Ричард. Это где-то в Испании. Думаю, она бы хотела быть похороненной там. – Мать согласно кивнула, вытирая слезы и поднимаясь из-за кофейного стола.
- Тогда завтра созвонимся, все свободны, - когда речь шла о здоровье моей женщины, я становился грубым и равнодушным, да и мусолить сей вопрос до бесконечности мне  не хотелось. Лучше я переварю это известие один на один или с Рей, чем с так называемой семьей.

+1

13

Я с трудом осознавала, что происходит вокруг, все было словно в тумане, я проваливалась в темную яму, меня засасывала неизвестность, мне было страшно, но в первую очередь я переживала не о себе, я волновалась о ребенке.
Из глубин моего сознания меня выдернул Крис, орошая мое лицо холодной водой, и я словно захлебываясь, поднялась на месте, судорожно протирая глаза и в панике осматриваясь по сторонам. Эванс-старший смеялся надо мной, все остальные выглядели немного потерянными, сразу подскочил Рен, и я схватилась за его плечо, пытаясь подняться на ноги и поскорее прийти в себя.
  - Извините. – мне правда было совсем неловко, хотя это чувство было совсем для меня неприемлемо. Но семейство моего избранника действовала на меня странным образом. Мать Ромы меня ненавидела, отец, отец скорее смирился с моим существованием, а с Мел… С Мелоди нас связывали странные отношения, она была милой девочкой, но мы были слишком разными и полярными чтобы начать дружить. Единственным человеком, за дружбу и общение с которым я цеплялась, был Кристиан, он мне напоминал меня саму.
Агрессивный, отрицательный персонаж, который не умеет вести себя в культурном обществе – он выделялся из своей семьи, даже Рома на его фоне выглядел очень правильным и воспитанным. Я же тоже была не такой, мое воспитание было детдомовским, я ребенок улицы, я грубая хабалка, я совсем не идеальная кандидатура для Рендала. Но Крис заставлял меня об этом не думать, он учил меня плевать на чужое мнение и всегда оставаться собой. И сейчас, он не поддавался на провокации и поддерживал меня, пусть с юмором, юмором не самым деликатным, но поддерживал, и я ему за это была благодарна.
Держусь за плечо Ромы, я чувствую себя виноватой, я должна была стать для него опорой, тем, кто будет его поддерживать, успокаивать, заставлять чувствовать себя сильным, а в итоге сама свалилась в  обморок, стала объектом для выпадов, да и вообще. Он не должен сейчас думать обо мне, в его голове сейчас другая, смерть Чарли, вот что в приоритете, а не мой жалкий обморок.
- Все нормально, не надо скорую, я просто сегодня мало поела. – Ну как мало, недостаточно для меня. Кристиан снова засмеялся над моим обжорством, Алекс агрессивно кинула в мою сторону свой строгий взгляд, Мел и Найджел, они же деликатно удалились в прихожую, принимаясь за сборы.
Мы проводили наших гостей, мы не были особо разговорчивыми, но я понимала, что должна поддержать своего мужчину, как никак, я самый близкий и родной для него человек, и кто, если не я, будет рядом с ним, будет держать за руку и вселять надежду на то, что вместе мы сможем с этим справиться.
- Ты не должен ни за что винить себя, что было – то прошло. Я уверена, она знала, как сильно ты ее любил, как дорожил ей, вы были очень близкими друзьями. Она будет всегда с тобой, вот здесь. – и касаюсь ладонью твоей груди, как раз там, где бьется отчаянное мужское сердце. – Это очень сложно – отпускать своих родных, но мы справимся. Мы не будем забывать, мы будем помнить, только все самое важное и хорошее, верно? Ты только помни, что ты не один, и я всегда буду с тобой рядом.
Иногда я была через чур романтична, но сейчас это было вполне уместным. Я молча обняла его, утыкаясь холодным носом в его шею, мы просто молча стояли, каждый думал о своем, ты быть может вспоминал ее, представлял, как бы сложилась ваша жизнь, если бы в какой-то момент вы были чуть мудрее. Но все сложилось именно так, и мы не будем жалеть, не будем думать о том, что поступали неправильно.
Ни одно наше решение нельзя назвать неверным. Все со временем проходит и забывается, пройдут и обиды, пройдет горечь и останется лишь приятная нега воспоминаний, хороших и счастливых. И я верю, однажды ты со мной ими поделишься.

*Конец*

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - однажды погаснут далекие звезды.