Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Два дебила - это сила! Особенно, если это Джеймс и Лукас


Два дебила - это сила! Особенно, если это Джеймс и Лукас

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Участники: James lapidus & Lucas Avery
Место: События данного отыгрыша будут переходить из одного места в другой. От улица - в бар, из бара - домой, а там - уже как получится. В нашем распоряжении - все Сакраменто.
Время: Май 2013
Время суток: Около вечера.
Погодные условия: Удовлетворительные. Прохладно, дует ветерок. Под вечер начался дождь.
О флештайме: Друзья решили выпить. Вот и все. Последствия увидите сами.

+1

2

- Олли, держи себя в руках, - Джеймс в который раз убирает коварную лапу своего друга со своей ноги, а тот все развращает и развращает, засранец эдакий. Лапидус оглядывается по сторонам, замечает, как смотрит на них люди и хихикает бармен, залпом Джим выпивает свой скотч и снова убирает шаловливую ручонку друга. Чувствует, как Оливер барабанит пальцами по его ноге и держится строго, как девственница в борделе.
Айвери развезло не на шутку, Джеймс тоже пьян и в голове у него шумок, еще и музыка, музыка в баре, кажется, стала такой громкой, что пряма-таки бьет по ушам и мешает трезво соображать. Джим поворачивается на соседний столик, недалеко от барной стойки, за которой сидят (практически лежат) друзья и ему подмигивает очаровательная девушка, Лапидус, собрав в кучку все свое обаяние, тоже ей улыбается, но девушка хихикает и смотрит на Лукаса.
- Так, братец, - Айвери в глазах у Лапидуса уже троится и, кажется, что до него домогается не один Оливер, а штуки так три, если не больше, не понимая где настоящий развратник, Лапидус поправляется, - Простите, братцы
То ли это уже паранойя, то ли кто-то действительно добрался до его ширинки и хочет расстегнуть ее прямо в баре. Джейс уже сложно различается что хотят с ним сделать, выебать, раздеть, отвезти домой или напоить еще крепче, так как он постоянно видит перед собой мелькающие рюмки и выпивает их одну за одной, а посторонний шум все утихает и утихает, звук раздается будто в вакууме, а голова становится такой тяжелой…
Может быть ну его… Живем один раз, надо все попробовать, - лезут грязные и пьяные мысли в голову Джима, когда он засматривается на ширинку рядом сидящего друга и пытается представить его член, а затем то, как Оливер трахает какого-нибудь своего «мальчика», как тот, словно девочка подставляет свой зад. Мысли в голове парня становились такими развратными, что он на секунду смутился даже сам и попытался обуздать свои чувства, но какой тут обуздать, когда его тройка Лукасов (или не Лукасов) пытается раздеть прямо на глазах у всего заведения. И плевать эти развратники хотели на эти ваши нормы приличия.
- Золотой мой, - Джейс отчаянно пытается связать звуки в слова, а слова в предложения, но у него это получается плохо. Джим, чтобы не упасть хватается за плечи друга и кое-как находит в них опору. Степень опьянения переходит все крайности и даже представить страшно, что будет наутро. Джеймс даже не помнит повода попойки, но сейчас ему хорошо и только здравый смысл, печень и образование врача что-то имеют против. Оливер тоже поднимает глаза на него и они встречаются взглядами. Ну, как взглядами, их зрачки путешествуют по глазному яблоку, по свету ориентируясь на желаемый объект. Автофокус полетел к чертям и теперь глазами, как и телами, руководит интуиция. А вот членом руководит непонятно что.
- Пошли к тебе, - покосившись, спрашивает Джейс. Он хотел добавить что-то типа «Только спать», но потом понял, что если произнесет еще и это, то ему придется объяснять, что спать в смысле спать, крепко, с подушкой в обнимку, разбрызгивая пьяные слюни по кровати, пьяные слюни, а не семенную жидкость на спины друг друга. Нет-нет. Джеймс старался сохранить свою задницу в невинности, хотя и понимал, что после пары бутылок им в голову ударит сперма и случится может самое страшное, наивный верил в свою и Лукаса адекватность.
Айвери кивнул, или у него просто упала голова, но Джеймс принял это за согласия и по-прежнему удерживаясь за друга глянул в холл. Там было страшно. Столы, стулья, ходящие люди, огромное расстояние. Которое предстояло им преодолеть и все это попутно вытаскивая странные руки (не факт, что реальные) из самых неприличных мест, пробираться к заветному выходу.
- Мы с тобой сейчас как эти, - Джеймс попытался щелкнуть пальцами, имитируя «вспышку» в своем сознании, но большой палец не попал по среднему и «вспышки» не случилось, - из Бойцовского мира, наш мир тоже того
Лапидус перепутал Алису с Бойцовским клубом, но особенно из-за этого переживать не стал и уже собрался взвалиться на плечи другу, чтобы тот понес его домой, но проблема была в том что Джеймсу не удавалось схватиться за приличные места друга и он хватался за неприличные, мечтая только ухватиться и повиснуть, в то время как непонятно было кто из них пьян больше и Айвери, наверное, пытался сделать тоже самое по отношению к Джейсу. Оба пытались объяснить друг другу как идти правильно, но ничего не получалось и вцепившись в позе младенцев-эмбрионов, они вроде бы встали и задержались в невесомости, пытаясь поймать заветную почву под ногами. И все бы хорошо, если бы не этот шепот на ухо, горячее дыхание и ужасный запах перегара, которое напоминало грязное совокупление. В эти особые моменты похоти Джеймс даже думал, что он в глубине души гей и ничего плохого не будет, а потом представлял, что скажет девушке и ему становилось дурно, и он просто снова хотел спать, списывая все на алкоголь в крови. Бар кружился в непонятном вальсе, а ребята преодолевали невозможное.

+2

3

Когда человек много пьет – то он теряет контроль над своими действиями. Это давно известно всему человечеству, и неоднократно использовалось в корыстных целях. Иногда люди специально напаивали людей, чтобы они теряли над собой контроль. Некоторые личности теряли из-за этого все – свой статус, престиж, деньги, имущество, доверие. Кто-то наоборот приобретал славу, возносился перед всеми. А кто-то просто бухал с другом, потому что так захотелось – провести время в пивном баре. Правда, там было не только пиво. По крайней мере, от пива так крышу не сносит.
Все звуки сливались в единый рой, похожий на гудение пчел – вызывая какую-то опаску того, что сейчас тебя ужалят – будет очень больно. Поэтому, надо было найти защиту. Найти её у кого-то. Скорее всего, у Джеймса, потому что всем остальным, кто находился в баре – было совершенно наплевать на его страх. Точнее, у всех остальных он вызывал только смех. Правда, врядли кто-то понимал поведение Оливера, все считали, что он просто напился. Но он чувствовал, что его кто-то хочет ужалить, кто-то хочет сделать больно.
Как ни странно, спустя пару мгновений это насаждающее ощущение исчезло, уступив место какому-то странному возбуждению, прущему, как говорится, из всех щелей. Хотелось любить, любить во все дыры. Причем, любить не кого угодно – а Джеймса. Ведь он совсем рядом – вон, протяни руку, и ты возьмешь его член. Лукас не мог остановить себя, поэтому тянул руки, пытаясь добраться до столь вожделенной цели. Но Лапидус сопротивлялся. Оливер был не в состоянии понять, почему его друг не хочет, чтобы они любили друг друга. Те факты, что его друг – гетеросексуал, они находятся не наедине, а в баре, и многое другое – пришли бы в трезвую голову, но сейчас – все было непонятно и запутанно.
-Золотой мой, – эти слова ворвались в голову Эйвери, заставив его остановиться на мгновение. Вероятно, Лапидус не был против всего этого, просто его что-то стесняло, не давая ему полной свободы своих действий. Но что же это могло быть? Что, черт возьми, может помешать двум лучшим друзьям? Этого было не понять. Блуждающий взгляд по сторонам не привел его к ответу. Смеющиеся люди, громкий звук. Может быть, его стесняло то, что здесь громко играет музыка? Вдруг пришла в голову эта мысль, и парень прохрипел:
-Убавьте! – правда, наверное, никто не понял, к чему эти слова были. Впрочем, вполне вероятно, что его никто и не слушал. Мало ли кому какое дело до того, какой бред несет пьяный парень в компании со своим дружком. Дружок. Член. Эта цепочка ассоциаций опять пробралась в его голову, и он продолжил свои попытки добраться до него. Ему хотелось, и все тут. Сейчас для него не существовало никаких Себастьянов, Майклов. Был только Джеймс. Столь желанный, в данный момент.
Пошли к тебе, – эти слова послужили сигналом к активным действиям – парень попытался активно кивать, но смог лишь один раз опустить голову. Но, по всей вероятности, друг понял его верно, потому что поднялся, опершись на Оли – и они отправились к выходу из помещения. Еле-еле перебираясь, переставляя ноги, но спустя какое-то время они выбрались наружу, на свежий воздух. Который, на мгновение, развеял хмель и придал силы Лукасу – он полез целоваться, но ему опять не дали это сделать.
Бойцовский мир? Что это? – не понял парень слов Джеймса, но не стал заострять на них внимание. Им надо было добраться до его дома.  В общагу сейчас соваться было нельзя – там Майкл. Да и дома сейчас не было никого – родители уехали по делам, оставив дом пустым. Он надеялся, что найдет ключи на том месте, где их обычно оставляли. Парень предпринял ещё пару раз добраться до члена своего друга – и один раз это у него получилось, он почувствовал в своей руке крепкий стояк. Это весьма подняло его настроение, ведь теперь он точно был уверен, что друг так же хочет того, чего хочет он сам.
- Джееймс, вызывай такси. Хотя, нет. Дойдем, недалеко,- пробурчал себе под нос Оливер, и побрел куда-то в направлении своего дома, благо он был неподалеку. Это был тот же бар, в котором раньше он познакомился с Имсом. Правда, в те времена это было ночным клубом. Видимо, не хватило денег содержать его, или же барный бизнес просто оказался более эффективным. Они тащились по тротуарам, иногда выползая на дорогу, пару раз чуть не свалившись куда-то в канаву.
Не прекращая попыток развратить Джеймса, он продвигался вперед. Вот уже показался силуэт его дома – который казался сейчас каким-то странным. Может, это играл алкоголь. Добравшись до крыльца, Оливер стал водить руками по земле, нащупывая ключ. Он лежал около крыльца, под маленькой дощечкой. Наконец, открыв дверь, они ввалились в дом, чуть не упав на ступеньках. В этом состоянии – лестница весьма опасное место для прохода юных пьяниц.
- А теперь раздевайся, – пробормотал Лукас, дожидаясь действий своего друга.
Офф: что за бред :D

+2

4

Мадмуазель Собак слыла культурной девушкой: в ее словаре было около ста восьмидесяти слов. При этом ей было известно одно такое слово, которое Эллочке даже не могло присниться. Это было богатое слово: гомосексуализм. Фима Собак, несомненно, была культурной девушкой. (с)  И. Ильф и Е. Петров "Двенадцать стульев"
Эти чертовы стулья, табуретки, все кружилось под ногами и норовило задеть несчастного Джеймса за штанину, дернуть его и увалить на пол, норовило точно так же как и Лукас, который нависал на Джиме все сильнее и под своим телом пряма таки покушался на моральные принципы Лапидуса, которые, надо сказать, и без того трещали по швам.
- Лука... - хотел было вымолвить что-то Джим, но язык у него оплелся вокруг себя и отказался работать исправно, тем самым приказав хозяину помалкивать и в отчаянии Джеймс кивнул и согласился со своей судьбой-горемыкой, дальше и бренно отправляясь дальше по течению, по направлению к выходу.
Лукас хватал его за член, за самое родное и близкое, а Джим в пьяном угаре хотел "отомстить" развязному другу и тоже хватал его за те же места, так, они играли в некое "перетягивание каната", до самого момента, пока не выбрались на улицу и в сознании Джеймса это было похоже на драку, цель которой - оторвать друг другу достоинство. Он сейчас вообще плохо соображал, что творит и как понимает действия его оппонент, но ему обидно было за дискриминацию его прав и таким образом он мстил. Впрочем, скоро уже горячей кожей он почувствовал прохладный ночной ветерок и это немного его остудило, позволило забыть все обиды по поводу облапанного пениса и задницы. Джим даже принял вполне себе устойчивое состояние и даже решил закурить, но по карману с первого раза не попал (а там лежали сигареты), со второго тоже не попал и на третий уже не стал пробовать, решив покурить уже у Лукаса дома. В его понимании он был достаточно адекватен, чтобы дома еще и принять душ, вполне себе стоя и желательно в одиночестве.
- Джмс, взвй ткс. - внезапно услышал Лапидус и в шоке уставился на друга, который, по-видимому, вызывал сатану, а не какое-то непонятное "ткс", сознание Джима решило, что Айвери вызывал таксу, маленькую такую, длинную, и то же сознание решило, что этот Айвери чертовски пьян, раз решил уезжать домой на таксе.
- Да ты спятил, друг! - "подколол" его юморист, считавший себя куда более стеклым, стеклым таки в трезвышко. Джейс даже посмеялся над нажравшимся другом и хотел ему помочь дойти, взвалил на плечи, но земля, собака, внезапно ушла из под ног и геройствовать немного не удалось. Обиженный Лапидус что-то обиженно пробурчал про сатану и про то что тот его якобы уже достал, видимо, сейчас Джимми ощущал некую близкую связь с дьяволом, а не менее близкая связь с Лукасом тоже давала знать, так как лапы Айвери забрались под рубашку Джима и приятно щекотали голое тело, вызывая весьма странные ощущения.
- Да тыж... - снова что-то уже вслух попытался произнести Джеймс, когда его ширинку уже расстегнул, а застегнуть ее казалось невозможным, так как в темноте он в принципе не видел ничего, что там уже говорить о каком-то злосчастном замке внизу. Лукаса выдавало только тепло, исходящее от его тела, частично повисшего на друге.
Наконец дом. Поддав газу парни "запорхнули" на крыло, а Лукас, рванув за ключами, бросил Лапидуса в вольное плавание и тот поплыл чуть ли не с крылечка, но, к счастью, успех ухватиться за перила и обматерить Лукаса. Как только Айвери открыл дверь - из последних сил Ляпис ввалился туда же и руками стал в панике искать стеночки, которые могли бы служить опорой. Он же не хотел ударить в грязь лицом.
- А теперь раздевайся, – отчетливо произнес Лукас. Джей снова на него повернулся с взглядом, выражавшим сразу кучу эмоций типа негодования, иронии и иже с ними. Но его внезапно затошнило и поборов тошноту, он побоялся открывать рот и потому молча нащупал на стенке включатель света и включил свет.
Держась за стеночку, ошарашенно глядя на Оливера, Джеймс, собравшись с последними силами, как можно более грозно и четко произнес: Да ты охуел?
Немного молчания, чтобы перевести дыхание и снова перебороть тошноту. В конце концов у Лукаса в доме только недавно постелили новые ковры и на них плевать было как-то невежливо, но все же тошнило, несмотря на то что Джеймс из пьяной какашки эволюционировал в образцового романтика и через пару минут был готов зажечь свечи и включить медленную музыку.
- Да ты же меня затрахаешь, - он кивнул на стояк Айвери, который выдавал себя с головой (в буквальном смысле) и представлял собой наглядной анатомическое пособие по мужской эрекции, - У тебя ж алкоголя в организме, больше чем крови. Я только сверху! Не-не, так не пойдет, это ты раздевайся, а меня ты уже раздел, по дороге.

+1

5

Оливер не особенно ясно понимал, что происходило, но это ему отчего-то нравилось. Видимо, это было предвкушение чего-то интересного и «сладкого», то есть, желаемого. Поэтому возглас недовольства своего друга он пропустил мимо ушей. В голову ему поочередно ударял то алкоголь, то сперма, побуждая на соответствующие действия. Правда, они у него выполнялись с какой-то вялостью. Точнее, не вялостью, а неаккуратностью. Пальцы заплетались, язык иногда переставал его слушаться. Тот факт, что Оливер был ещё не в отключке – весьма удивлял, это можно было назвать чудом. Вероятно, пришло время случаться чудесам – поэтому ни Эйвери, ни Лапидус – не вырубались, и находились в весьма странных состояниях с непонятными желаниями. Точнее, желания Оливера были совершенно явно-понятными. И он пытался как-то этого достичь.
И слова Джеймса поступали в голову парня с каким-то трудом. Он встал, как висячий мост, покачиваясь, и пытался врубиться в смысл сказанных слов. Так, мне надо раздеться? Это, само собой. Но он не будет? В смысле… Он что, любитель петтинга? – но пьяный мозг не мог соображать, поэтому Олли, собравшись со всеми своими силами и мыслями, попытался выдавить из себя:
-Чего именно ты хочешь? – ему это сейчас правда казалось чем-то недоступным для понимания. Хотелось, что-то сделать, но было непонятно, что именно. Желание перло во все стороны. Но желание чего – не было понятным. И вдруг до него долетели некоторые из слов Джеймса – Я только сверху! И все стало ясно. Теперь все потихоньку становилось на свои места, но что-то никак не состыковывалось.
- То есть, я должен быть снизу? - несколько ошарашено спросил парень. Это было как-то против его принципов, но ради своего лучшего друга он был готов на все. Но именно сейчас этого делать не хотелось. Тем более, поняв то, что в этой ситуации он будет пассивом, желание как-то улетучилось, но не в полной мере. Стояк никуда не девался. Поэтому ему в голову пришло то, что надо принять душ. Можно и поваляться в ванной с часик, для некоторого отрезвления. Но в одиночку этого делать не хотелось, поэтому парень, улыбнувшись, предложил своему другу:
- Может, вымоемся перед..этим? – пьяным языком пролепетал Олли, и поплелся в сторону душевой комнаты. Благо, находилась она близко, всего лишь пару метров вперед по коридору, затем повернуть направо – вот и будет тебе душ, ванная, и все, чего только душе будет угодно. Но шаги давались с некоторым трудом. Но, пересилив себя, он оказался-таки в ванной. Он подобрался к ванне, включил воду.
Скинул с себя одежду, и забрался под душ. В этот момент ввалился Джеймс. Видимо, ему это тоже далось с некоторым трудом. Оливер посмотрел на него каким-то непонятным взглядом (в таком состоянии все было неадекватным) т сказал:
- Давай, залезай. Тут места хватит.

+1

6

С Джеймса сползало все, вся его одежда собиралась уйти куда-нибудь на стул и повеситься там в гордом одиночестве, с несчастного паренька сползали его любимые джинсы, уходила родная плечу рубашка и даже трусы, кажется, норовили слезть с него и тоже уйти, оставив Лапидуса совершенно голым. Он, конечно же, боролся с этими проказниками-вещами, но они были сильнее его и пуговицы на рубашке расстегивались сами собой, а кеды валялись в разных сторонах холла. Стаскивать последние было очень трудно и муторно, но Джей расправился с ними и в нос ударил "запах трудового дня", иначе - носков. Он, может быть, смутился бы оказавшись в любой другой ситуации, но в комнате так воняло перегаром, что запах его носком просто потерялся в этом празднике зловония.
- То есть, я должен быть снизу? - происзнес Айвери, пока Джей с немалым трудом сражался с вредными кедами, тогда он их еще не успел снять и бой был в самом разгаре. Но все же Ляпис озадаченно поднял голову и снова решительно посмотрел на своего собеседника: "Что он сейчас сказал?" - не понял Джим, но разбираться не стал, так как фраза показалось ему незначительной.
Джей понемногу трезвел и начинал приходить в себя, возвращалась дикая боль в голове, а настроение у него уже было не такое веселое, как пару секунд назад. Но он продолжал жить с четким осознанием того, что сюда он пришел потрахаться, а вот с кем и как его мозг пока не осознавал (возможно как и член).
Дело в том что обычно после пьянки Лапидус так или иначе попадал кому-то в постель, попадал кому-то куда-то и просто попадал. Он каждый раз оказывался в незнакомом доме с незнакомой обстановкой и странными людьми. Рефлексы его были уже просто заточены на смысл распространения своего семени. Словно к амазонкам он приходил к кому-либо домой, совокуплялся и утром тихо собирался и уходил. Того требовал этикет клубов, которые он так не любил, а его друзья обожали.  Вот и сейчас все шло по привычному плану. Лапидуса напоили. Приволокли домой и велят раздеваться.
Что-то в голове Лапидуса начало улавливать связь про то что у Лукаса нет влагалища, но этот мыслительный процесс происходил так вяло, что доходил буквально отголосками и если Айвери привык тащить к себе в логово пьяных парней, то для Лапидуса это было немного в новинку и он будь трезвым бы растерялся, засуетился, застеснялся или же сразу отказался, но так как был просто в задницу пьяный, Лапидус не смущался ничуть. Он считал, что трезво размышляет и сейчас они в спальне устроят некое подобие американских горок с блекджеком и шлюхами. Странного и удивительно он в своих действиях ничего не находил и был убедителен так, как будто каждый день снимал с десяток парней. Еще и жадно смотрел на член Лукаса, будто в паху у парня располагались привычный Лапидусу груди. Размера эдак третьего. Проще говоря - мадмуазель Собак слово гомосексуализм воспринимать отказывалась.
- Может, вымоемся перед..этим? – сказал Лукас, пока Джей еще смотрел на него. Он ждал еще слова, но Айвери развернулся и как зомби поплелся в сторону ванны. Джим же вспомнил фильм "Тепло наших тел"
Как те зомби в фильме, общаясь жестами и непонятным кряхтением, они перемещались в пространстве, как те перемещались в аэропорту. Ничего не сказав больше, Джимми поплелся за ним, но не успевал.
Оливер, собака, оказался крепким малым и как бабочка (так казалось Лапидусу) запорхал вверх по лестнице. Джеймс же его в сотый раз отчертыхал и с трудом, следом, вскарабкался к нему наверх, когда Айвери уже был в ванне.
"Надо зайти как-то эффектно" - мелькнула идея в нетрезвой головке (причем непонятно в какой головке) Джима и он в ярком желании выломать верь поднял ногу, но так как чуть не потерял равновесие и с шумом не грохнулся на пол, с эффектным появлением решил повременить и, стаскивая с себя рубашку через голову, вошел в ванну и только когда освободился от рубашки - взглянул на общую обстановку и Оливера, который уже вовсю плескался под теплой водичкой. Джима даже зависть какая-то взяла и он тут же, прыгая на одной ноге, стаскивал носок с другой.
- Педант какой, а я думал у нас будет грязный и похотливый, животный секс, - недовольно, но на удивление отчетливо пробормотал Лапидус и забрался в ванну, легко оттолкнув Оливера от душа и решив старательно умыться, чтобы вернуть себе хоть немного свежего рассудка. Одним глазком Джим все же украдкой взглянул на голого Оливера и внезапно ему стало смешно, нет, не от Оливера, а от того что оба они голые и пьяные стояли в ванне и отталкивали друг друга подальше от теплой воды. Дома никого не было, совершенно пусто.
- Ты там если что подсказывай, - улыбаясь сказал Джей и повернулся к Оливеру, его друг был озадачен не меньше.

+1

7

Оливер сидел в воде, и смотрел на своего друга. Уровень воды постепенно поднимался, и надо было её выключить, иначе она стала бы переливаться через край. Тем более, после погружения в неё тела Джеймса, который пока что стоял во входе, пошатываясь. Кстати, что-то вода слишком быстро заполнилась, обычно на то, чтобы её набралось нужное количество – необходимо было не менее двадцати минут. А тут – буквально за пару минут. (Просто, на самом деле, все действия и движения происходили с такой медленностью, что как раз и заполнили этот двадцатиминутный временной интервал).
Чтобы его друг не толкался – было принято решение, душ отключить тоже. Чтобы вода была только в ванной и не лилась на них сверху. А то в таком состоянии толкаться было довольно-таки опасным занятием, что уж тут говорить. Тем более смех, который стал вырываться изо рта Лапидуса – был каким-то пугающим. Правда, это могло просто казаться. Хотя, если задуматься, все на самом деле выглядело довольно забавным: он и его лучший друг, вдрызг пьяные, валяются в ванной, оба голые. И в башке у обоих прячется план страстной ебли.
Правда, пока что, их планы несколько расходились. Лукас ожидал секса именно со своим другом, когда тот, в свою очередь, ожидал найти тут каких-то мифических девушек, которых, на самом деле, тут не было. Впрочем, пьяной башке Олли не дано было понять эту истину, поэтому он радовался стояку своего друга, который периодически тыкался ему то в руку, то в ногу. Один раз он попал ему даже в лицо, тогда Оливер не преминул поцеловать его. По размеру член Джеймса был чуть-чуть длиннее собственного, но по толщине примерно такой же. Идеально, - пронеслась мысль со скоростью сломанного троллейбуса в голове Эйвери.
Но надо было не только тыкаться членами, да ещё и не по применению, но и вымыться - не надо было забывать. Поэтому он протянул руку к шампуню, и, открыв его, полил на себя и на своего друга. Затем стал намыливать себе голову, пена лезла в глаза, но почему-то не мешалась совершенно. Тут ему в голову пришла мысль – помыть член своего друга. Вообще, он почему-то сейчас думал в основном о нем, а не об его хозяине. Сняв со своей головы много пены, он заставил Джеймса подняться на ноги, и стал промывать его член, который не терял своей «устойчивости», как будто была выпита изрядная доля виагры, или же просто-напросто испытывалось огромное возбуждение.
Впрочем, как бы то ни было, мыть парень закончил – надо было смывать. Поэтому он взял душ и направил его на член своего друга, включив воду. Затем перевел на себя – вообще он любил это занятие. Потому что в такие моменты возникало чувство, что кто-то делает тебе массаж – сильный напор струи воды массажировал спину, плечи, шею и так далее. А если направить её себе на яйца, то от этого будут весьма противоречивые чувства. Причем, положительные пополам с негативными.
Поэтому сейчас он не стал так действовать, а начал выбираться из ванны, спиной к своему другу, демонстрируя ему свой зад и болтающиеся яйца. Правда, он не думал об этом, действия его были непринужденными и вполне-таки пьяными. Потому что выбраться так просто Оливеру не удалось, и он чуть не упал на пол. В голову вдруг пришла какая-то цитата, на которую он наткнулся пару дней назад в интернете - Живёшь-живёшь, потом раз и умер. Поскользнулся в ванной и ударился. Был, и нету. Осталась простынь, на которой ты спал, волос на одежде, кружка на столе - пару часов назад ты еще держал ее в руке, а теперь лежишь и не дышишь.
А компьютер еще включен. И кто-то пишет тебе сообщения. А потом звонит. И кафель под тобой нагревается от твоего тела, а тело остывает. Какой-то человек думает, как он скажет тебе что-то важное, а это уже неважно, если ты мертв.
Но к данной ситуации эти слова никак не подходили, поэтому он отбросил их в сторону и, выпрямившись на кафельном полу, стал вытираться полотенцем. Он наблюдал за тем, как выбирается его друг. Надо заметить, что у Джеймса это получалось ничуть не лучше.

0

8

В ванне становилось душно, жарко и тесно, но это ничуть не ухудшало положения и даже наоборот - предавало какой-то остроты, не нагоняло вялости. а давало прилив сил. Если раньше Джей думал, что отрезвить может только холодная вода, то сейчас он точно узнал - на тоже самое способна и горячая. Лапидус расплывался по ванне, то и дело утыкаясь в самые разные конечности рядом лежавшего друга. У Джима проходила головная боль, сознание приходило в норму и он становился каким-то игривым котенком, чистым и выкупавшимся. Но по мнению Оливера - еще не совсем чистого.
Когда друг дотронулся до члена Лапидуса, Джей не на шутку смутился, но отталкивать Оливера и с криками выбегать из ванны не стал, решив посмотреть, что из этого получится и затаился в ожидании. не произнося не слова, не обращая внимания на действия Эйвери. Хорошо что в ванне было жарко, словно в парилке и залившееся краской лицо Джима можно было списать на температуры. Парень крепко схватился за край ванны и был готов терпеть странные игрища, которые приносили ему удовольствия, но как только он вспоминал, что с ним это творит Оливер - Джиму хотелось бежать. Дело было не в отвратительности Оливера (даже наоборот, парень был слишком миловиден), а просто из-за того что он знал, он щупал, он видел, что под пеной, на дне ванны у Оливера скрывается точно такой же член. И наличие этого члена не давало Лапидусу спокойствия. В нем боролись пережитки консерватизма, смущения, мужества. Но возбуждение все эти мысли куда-то свалило в кучу... Джей оправдал себя и расслабился, отцепившись от злополучной ванны. По телу начали прокатываться волны теплоты, наслаждения, возбуждения. Почему-то захотелось, чтобы Оливер не останавливался, но он остановился. Смыл пену. Все снова пришло в норму. А Джей опустился вниз и по нос опустился в ванну, из под воды выглядывали только его глаза и красный лоб. Он смотрел в стенку.
- Оливер, - произнес Джей и закрыл глаза, посмотрел на друга, - Все от природы бисексуальны же?
Язык подчинялся парню в полной мере, он мог внятно говорить и даже слышать, но факт того что ему сейчас приятно сделал парень не давал покоя. Джеймс закрывал глаза и в нем боролись остатки какого-то отвращения к мужеложству. Вид голого мужчины не вызывал у него прилива возбуждения, но какая разница, кто делает тебе интимный массаж? Здесь же процесс физиологический, а ну духовный. Джим снова закрыл глаза и отказывался вылезать из ванны до того момента, пока с ним не произойдет чудо.
Оливер не отнесся к происходящему ни с каким особым интересом, вылез и стал вытираться полотенцем. Джеймс тоже последовал за ним, решив, что это дело обычное - друг помог пьяному другу вымыться и не встречаясь взглядом с Эйвери поспешил вытереться и натянуть бриджи. Убрал назойливые мокрые волосы со лба, выдохнул и расслабился. Только когда открыл глаза, в зеркале он увидел не себя, а мокрого и непонятного парня с неопределенной ориентацией. Джим снова закрыл глаза и развернувшись подошел к Оливеру.
- А ну давай целуй меня, - как можно более серьезнее сказал Джеймс, полный решительности и неукратимости. Эйвери не понимал или тормозил и тогда Джеймс, собравшись с силами, подошел к другу ближе и первый поцеловал его. Как подобает. Взасос, пальцами скользя по его спине и плечам, но как только - так отпрянул и остановился, вытерев рукой губы, Джим о чем-то крепко задумался.
- Что ты чувствуешь? - после некоторого оцепенения спросил Лапидус, внимательно разглядывая друга. Член все еще помнил ласки и ему было плевать, кто их делал. А вот голова. Голова работала куда лучше и мысли, посещавшие Лапидуса раньше - казались абсурдом.

+1

9

С некоторым разочарованием Оливер наблюдал, как его друг натянул на себя бриджи. В данной ситуации было совершенно непонятно, зачем эта лишняя одежда, которая достаточно во многом сковывает движения, плюс от неё ещё и душно. В общем, никаких преимуществ у одежды не было, тем более в доме. Тем более, когда человек пьяный и собирается вступить в половой акт. Нахрена тут бриджи? На себя Эйвери не стал ничего натягивать, потому что это было бы противоречивостью его собственным принципам и понятием на данный момент.
Слова про изначальную бисексуальность он ненамеренно пропустил мимо своих ушей. Почему ненамеренно? Потому что Олли просто-напросто не расслышал их, а переспрашивать ему было лень. Эйвери только заметил, что обстановка в ванной резко поменялась – стало как-то все серьезно. Алкоголь постепенно уходил. Видимо, принятие ванной привело к некоторому отрезвлению. Впрочем, опьянение ещё было достаточно в сильной степени.
Когда он услышал требование поцеловать Джеймсу – внутри было полное согласие и желание это сделать, но вдруг появилось что-то, что не разрешало ему это делать. Лукас пытался подойти к Лапидусу – но это у него не получалось. Он как будто бы врос в пол и не смог сделать ни шага. В трезвеющую голову проникли мысли о неправильности происходящего. Ведь это же Джеймс, ведь он натурал, мой лучший друг. Сейчас все тупо по пьяни, потом будет стыдно, и вообще, черт, – постепенно теряя веселость думал Оливер, продолжая стоять на месте.
Поэтому, когда Джеймс взял инициативу в свои руки – Олли попросту оказался в состоянии шока, и снова не смог никак этому противостоять или, наоборот, содействовать. Как только начали чувствоваться какие-то приятные отголоски, так друг отпрянул от него, вытирая губы рукой. Оливер, покачиваясь, посмотрел на него, не совсем понимая, что сейчас было. Стояк никуда не исчез, поэтому хотелось какого-то продолжения.
- А что я должен чувствовать? – немного не понимая, произнес Эйвери, постепенно обретая какую-то смелость и решительность к действиям. Он попытался снова прокрутить в памяти этот поцелуй, который был парой секунд раньше – но в голове не отразилось ничего положительного, кроме того, что требовалось продолжение. Но если даже от поцелуя его не было, то будет ли оно от всего того, что будет дальше?
- А ты что чувствуешь? – спросил он у Джеймса. Потому что его ответ был бы намного значительнее, чем ответ самого Оливера. По крайней мере, так думал Эйвери и был полностью уверен в своей правоте. Потому что Олли – би, и он испытывает желание к своему лучшему другу – его чувства и мнение о поцелуе не могут быть полностью субъективными и безучастными. А вот мнение Джеймса было важнее, это точно. А вдруг понравилось? – промелькнула в голову идиотская мысль. Идиотская потому, что он даже не допускал этой возможности.
Вот если бы сейчас тут был Себастьян – то Оливеру было бы что сказать, и он приступил бы к активным действиям, а сейчас перед ним стоял Джеймс, в каком-то странном состоянии. По его лицу можно было сказать, что тот погрузился в глубокие размышления по поводу, возможно, своей ориентации, или того, что тут происходит. Впрочем, он вообще мог сейчас что-нибудь вспоминать, или о чем-то мечтать? Кто его знает…о чем может думать пьяный Джеймс.

+1

10

Джеймс стоял на холодной плитке и его прилично штормило, кидая из стороны в сторону, но по сравнению с тем, что было пару часов назад - сейчас Лапидус был трезвее трезвых. Видели бы его родители - врачи, вычеркнули бы из домовой книги, забыли, как его зовут. Ведь любой дурак, даже без медицинского образования, прекрасно понимает, что нельзя так шутить со своей печенью. В противном случае рискуешь выблевать ее вместе со всем остальным следующим утром.
Джим был практически одет, его интимные места скрывали бриджи, голым в комнате оставался только Олли, по прежнему стоявший голым около раковины. Внезапно на Джима напала зевота и во всю пасть он лениво зевнул, сощурившись и осознав, что страшно устал и не против сейчас вздремнуть в чистой, свежей кроватки с матрасами, блекджеком и шлюхами. Зевнув раз, за зевком последовал еще один зевок и Лапидуса конкретно начало клонить ко сну.
- Я спать хочу, - лениво ответил он, когда молчать и зевать больше не осталось сил, а Олли начал двоиться в глазах не из-за количества алкоголя, превышавшего норму, а из-за банальной усталости. Лапидус смотрел на Айвери и тщательно пытался понять, что все же почувствовал он, ведь у самого Джеймса не вспыхнуло никаких чувств, какие бы вспыхнули поцелуй он девушку. Хотя...  И поцелуй бы не такой, неправильный, да и обстановка ничуть не подталкивала к особой "вспышке" чувств, такой, чтобы Джим тут же накинулся на Оливера. Да и... И стремно ему было член в задницу друга пихать, чего уж там.
- Спать или трахаться? - почесав затылок спросил Лапидус. Оливер стоял в недоумении, ошарашенный, видимо, выбором, свалившимся на его голову. Джим решил помочь другу и решить самому, - Завтра не факт, что мы будем что-то помнить. Но быть может будет болеть задница.
Не нарочно предположил Джеймс и отягощено вздохнул под грузом собственных мыслей и ужасной боли в голове. Фантомное отрезвление оказалось похмельем и с каждой секундой бодорствования ему становилось все хуже и хуже, тяга к сексу пропала тут же и сейчас хотелось только спать.
- По кроватям, а утром, утром, на трезвую голову может быть что-нибудь и получится, - пробормотал уставший Джим и держась за стеночку, словно немощная убитая в жопу старушка, стал пробираться ближе к кроватям, заметив дверь, ведущую в спальню к родителям, он отметил ее в голове как ориентир и стал продвигаться. Считая своим долгом, Джим продолжал пороть чушь:
- А то вдруг ты промажешь, - беспокоился он, - У меня анус маленький, попадешь по яйцам, - обернувшись, он проверил, слышит ли его Оливер и идет ли за ним, - И... Буэ...
Джемса вырвало на новый ковер, располагавшийся в комнате родителей Оливера, несмотря на то что парень жил давно не с ними, угораздило его привести друга именно себя и Джеймс оправдал доверие сполна. Подпись оставил прям на полу.
- Блять, - очистив желудок, ему заметно полегчало, - Что это?
Джей старательно вгляделся в блевотину на полу, пытаясь различить еду, которую он съел сегодня на обед, ужин и завтрак.
- Вообще Лапидусы не блюют, мы же не какие-то там школьники, - оправдался он, переступая неприятную лужу, стараясь отойти от Оливера на безопасное расстояние, пока он его не стал душить, - Но тут промашка вышла, перевозбудился
Та блевотина на полу. Она положила конец этой истории, полной романтики, а теперь реальности. Настроение для порно пропало, из мира голубых петушков парни вернулись в мир реальной пьянки между натуралом и геем, действительность подтверждала неприятная масса на новом ковре, как красное пятно на белых простынях.
Джим быстро заснул, как младенец.

+1

11

Отрезвление приходило постепенно. Я не хотел трезветь, это сразу же убавило бы весь настрой на все «похождения» и приключения. Или, даже не убавило бы, а просто нафиг его выкинуло бы. Судя по виду одетого Джеймса стало понятно – что с ним это уже свершилось. Но мой стояк по-прежнему выдавал меня, желание сна пока не приходило, а вот мозг потихоньку трезвел. Но, если сказать честно, я выпил намного меньше Джеймса. Просто, я пьянею легче. Видимо, организм слабже? Может, это ещё потому, что я младше на пару лет? Правда, в данной ситуации, эта разница не должна была играть роли, по-моему. Впрочем, все может быть, я не стал вдумываться в эту хрень. Постепенно возникало чувство вино перед другом, но я гнал его от себя, не желая в нем, в этом чувстве, увериться.
Вопрос Джеймса напомнил мне Шекспира: «Быть или не быть», но сейчас это было, в принципе, именно так. Я и сам уже не знал, хотел ли я этого со своим лучшим другом. Как же после этого жить, черт возьми. Конечно, это, может быть, все не так страшно. Но я реально задумался, что бы изменилось после этого? Думаю, осадком после всего этого была бы не только боль в заднице, о которой сказал Лапидус. Может, это коснулось бы их дружбы? Причем, негативно. Нет, к черту. У меня есть две руки, есть гей-клубы, есть Себастьян, к которому я могу «обратиться» в любой момент. Не надо сюда впутывать моего лучшего друга, тем более, он, черт возьми, натурал. Я дурак, нет, я дебил, буквально хотел использовать своего друга.
Поэтому я даже не обратил внимание на то, что Джеймс блеванул на новый ковер. Нет, я не собирался ему ничего за это делать. Это, можно так сказать, было местью мне, корыстному дебилу. Поэтому я просто пронаблюдал, как Лапидус поднялся в спальню родителей, развалился на кровати и уснул.
Я, каким-то образом, убрал блевотину с ковра, но на нем осталось пятно. Пофиг, меня это мало волновало. Не убьют же меня родители за какое-то пятно на ковре. Купят новый, финансы позволяют. Меня больше волновал Джеймс. Я вышел на улицу, по-прежнему голый, и посмотрел на ночное небо. Скоро уже должен был быть рассвет. Мимо дома проехала какая-то   машина, я заметил удивленный взгляд на себе и усмехнулся. Ночной воздух тоже действовал отрезвляюще.
Я так и не стал одеваться, просто поднялся в спальню родителей, и приземлился на кровать рядом с другом. Говорят, что это чудесно – смотреть на детей, когда они спят. Во сне выглядят, как ангелы. Спокойное и безмятежное лицо. Рот иногда расплывается в улыбке, если снится что-то доброе. Так и сейчас. Пускай этот «ребенок» был меня старше, но чувства и ощущения от созерцания этого были теми же. Я осторожно провел рукой по телу Джеймса, чувствуя возбуждение, но сдерживал себя. Думаю, гладить бы никто не запретил. В этом ничего страшного, тем более без ведома.
Было заметно, что у Джея стояк. Я несколько удивился, но оправдал себя тем, что возможно ему просто снится какая-нибудь порнуха. С девушками… А я вдобавок создаю ему подходящую атмосферу. Как бывало в фильмах – парню снится, что он с кем-то целуется, и т.д. Просыпается – а его лижет собака. И ещё, ненавижу, когда мне снится унитаз. Это так страшно и стыдно.
Я медленно провел рукой к члену друга, не стал забираться под одежду. У меня уже были сегодня «контакты» с ним. На лице возникла улыбка, и я, повернувшись набок, уснул, прикрывшись одеялом. Правда, одеяло, в процессе сна, успело с меня слезть.

0

12

Неизвестно, во сколько парни наконец уляглись спать. Но время однозначно было уже за два часа ночи, если даже не на три. За окнами тогда уже была непроглядная тьма, но и рассветом еще не пахло. Время, в состоянии когда они купались в одной ванне, определять было сложно, как впрочем и с утра. Когда тебе на голову упал локомотив полным составом. Джим с ужасом открыл глаза, припоминая что случилось этой ночью, а потому не вскакивая с криками при виде голого друга на другом конце кровати. Он только сощурился, борясь с желанием подняться с кровати, кости у него ломило, мышцы дико ныли и не было даже возможности привстать с удобной, родной кровати. Однако, вставать было надо, ведь дома его ждали и потеряться до следующего вечера ему не хотелось - дома бы началась паника, а паника - последнее, что нужно при такой ужасной, головной боли.
- Олли, - в подушку пробормотал Лапидус и протянул руку к плечу друга, чтобы растормошить того, Джей лениво дернул его один раз, но Эйвери никак не отреагировал и Джим устало закрыл глаза, горюя о собственной беспомощности. Оливер спал беспробудно, развалившись на кровати, наверное, видел какой-то дико приятный сон с мужиками и голубой еблей. Вспоминая вчерашнее, думая о мужикам, Джеймс попытался засмеяться, но оказалось, что болели еще и скулы, а мозг при передвижениях головы устраивал бешеные скачки внутри черепной коробки. Чудом сохранилось настроение и... И голод.
Дже вспомнил, что весь вчерашний ужин он выложил на коврик Оливеру, за что тот наверное обиделся, а значит желудок был пуст и требовал энергии, для поддержания сил, которой ему сейчас Лапидус предоставить не мог. Он молча слушал бурчание в животе, пока неприятные ощущения не доконали его и он не решился встать. Нехотя, осторожно, но раз за разом поднимаясь с кровати и лениво потягиваясь, все еще слабо покачиваясь, как будто не до конца отрезвел.
Лапидус схватился руками за лоб, чтобы голова у него не качалась из стороны в стороны, словно юла, а зрачки смогли сфокусироваться хоть на чем-то. У пьянки всегда бывает ужасное продолжение - похмелья. Его может быть и было можно избежать, даже нужно, - это себе повторял каждое такое утро Джей. Но какое дело до будущего двадцатилетним парням, правильно - никакого.

Этой ночью. В баре.
Оливертус, - соединив "Вертус", "Оливер" и немного "вертолет", произнес Джей, в воздухе удерживая стакан полный скотча, он казался таким легким, что легко взмывался до потолка, расплескивая скотч на всех вокруг, - Говорят, что после двух часов ночи - не происходит ничего хорошего!
Весь бар как-будто замолчал и уставился на Лапидуса, с задранным вверх стаканом, он ничуть не смутился, обвидя взглядом всех присутствующих. Это был их бар. Бар их компании и он знал тут каждого поголовного, он знал смены барменов и знал имя жены или девушки каждого, знал их день рождения, некоторых - дату их смерти. И вот вся публика замолчала и уставилась на него. Джей проглотил ком в горле, но тут...
- Врут! - счастливо улыбнулся он, зрители радостно заулюлюкали, в воздух снова взлетели бокалы, стаканы, кружки и рюмки, бар снова оживился, зазвенели стекли и загудели тысячи голосов. Затянувшись, Джим выпустил пар дыма и у него резко закружилась голова.
-Убавьте! – вдруг произнес Оливер и Джим растянулся в улыбке, смотря на своего ненаглядного и драгоценного Эйвери. Он звонко стукнул о барную стойку.

- Во сколько же мы легли, - грустно протянул в голове Джей, вспомнив момент в баре, когда они только начинали скатывать в говно и вели себя более-менее прилично.
- Оливер, блять, - не выдержал Джей, вспомнив практически все, что творил его друг вчера с ним, - Вставай, я жрать хочу, я вчера почти тебе дал.
Эйвери заворочался и недовольно заворчал. Джей, сидя на кровати, обернулся на друга и поднял одну бровь. Вставай, ленивая сексуальная жопа, - про себя подумал он и улегся на голого Оливера сверху. Он на нем потянулся и на спине друга сам перевернулся на спину продолжая потягивать и использовать Эйвери как подушку.
- Вставай, радость моя, - Джей подполз вверх и уцепился руками за шею Оливера, решив укусить его, словно вампир, он легко цапнул его за шею, стимулируя к пробуждению, несмотря на головную боль он считал долгом поваляться на мягкой спинке товарища, - Ты же знаешь, я твоего чайника боюсь, я без кофе умру. Прям на тебе. Вот тебе оно надо?
От такого массажа Оливер вроде бы проснулся и даже попытался скинуть надоедливого Лапидуса, но тот уцепился крепко и так просто избавиться от себя не давал. К тому же и голова у него снова разболелась -в  итоге он беспомощно повис на спине Оливера и пальцами перебирал ему косточки позвоночника.
- Мне кажется у тебя сколиоз, - "гуляя" пальцами по позвоночнику заключил Джей, крепко задумавшись, словно был не хирургом, а ортопедом, - Ты будешь как змейка.

+1

13

Если честно, мне редко снились сны, которые отличались бы какой-то красочностью и индивидуальностью, уникальностью. Если мне и снилось, то что-то обычное. Можно даже сказать, что-то банальное, не наделенное какими-либо особенными чертами. Какие-нибудь пожары или какие-нибудь торжества. Все зависело от того, с каким настроением я уснул, о чем думал перед сном, и что произошло за день. Вот эти факторы являлись основополагающими в моем «сновидениетворении».
Итак, уснул я с весьма возбужденным настроением, готовый вступить в половые отношения хоть в сию же секунду. Думал перед сном я о члене моего лучшего друга. А за день я чуть с ним не перепихнулся. Ну, и как вы думаете, что мне приснилось? Сто пудов вас разочарую, так как порнушки с  Джеймсом мне не приснилось, что противоречило всем моим факторам. А приснилось мне что-то похожее на конец света – все везде рушится, ломается, горит. Все живее умирает, все погибают. И в итоге я остался один на всей планете живой, каким-то странным и непонятным для самого себя способом. Впрочем, это ведь мой сон – было бы странно, если бы я умер в самом начале. В итоге, я наткнулся на какой-то старый сарай, который, так же чудом, уцелел в этом пожарище. Я зашел в него – и все стало трястись, как будто было землетрясение. Тут я упал на живот, и по мне стали бегать еноты. В общем, сон приснился в какую-то наркоманию, как будто я накушался грибочков, выкурил пару-тройку-пятерку косяков и уснул.
Тут один из енотов, соскользнув с моей спины, повернулся ко мне и произнес: Вставай, я жрать хочу, я вчера почти тебе дал. – вот это уже было последней каплей в моей чаше терпения. Я не выдержал, и проснулся. Ведь, что за бред? В смысле, что мне мог дать енот? И вообще, с каких херов енот стал со мной разговаривать? И воооообще, я проснулся, черт возьми. В голове было так, как будто я являлся языком огромного колокола, и постоянно ударялся об его стены. Правда, повернув голову в сторону, это странное чувство прошло. Видимо, не зря я вчера выпил поменьше. Кстати, вчера…
И, интересно мне узнать, что на меня так сильно давит? Попробовав повернуть голову, я наткнулся на Джеймса, который развалился на мне. Вообще, если признаться, это нельзя было назвать достаточно удобной позой, точнее, не позой… Иначе в голову сразу напрашиваются различные пошлые мысли… В общем, просто так неудобно было лежать. Его кости больно давили на меня, поэтому я заворочался, попытавшись сбросить его с себя, но он не поддавался. Тут я заметил, что нахожусь голым, ведь так и не оделся перед тем, как уснуть рядом с лучшим другом.
На лицо выползла какая-то ленивая улыбка, знаменующая тот факт, что Джеймс лежал на мне. Как ни странно, это мне нравилось. Просто любил подобные контакты. Лежать на руке, животе, чувствовать тепло. И только с лучшим другом так можно. Ну, и с девушкой, или с парнем – в моем случае подойдут оба варианта.
Услышав слова про сколиоз, я выпрямился, потянулся. «Гуляния» пальцев Лапидуса по моей спине не доставляло мне особенного удовольствия, поэтому надо было прекратить это. Потому я резко развернулся, сбросив наконец эту тушу с себя, и произнес:
- да проснулся я, проснулся, – главное, чтобы он перестал меня мучить. Я поднялся с кровати, слишком резко – в глазах потемнело, голова несколько закружилась, поэтому я обратно опустился на кровати. Но поняв, что сейчас я полностью беззащитен, а у Джеймса хорошее настроение – я снова поднялся, чуть медленнее, и отправился на кухню. Я и сам проголодался, а Лапидус вроде говорил что-то о еде.
- И змейкой я не буду, - усмехнувшись, выкрикнул я из коридора. А вот и кухня. Налив в чайник воды, я уселся на стул. Вот и Джеймс вошел в комнату. Черт, я так и не оделся. Но мне было так лень искать одежду, поэтому я сказал:
- Если тебя смущает мой внешний вид, то найди мою одежду, мне лень, – сказал я, и потянулся, напрягая мышцы.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Два дебила - это сила! Особенно, если это Джеймс и Лукас