Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Let me out


Let me out

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

Омбра кивнула на слова Агаты, и молча оставалась стоять чуть  в стороне от кровати, пока Агата не покинула палату. А затем медленно вернулась, заметив, что Гвидо пытается что-то показать жестом. Еще обиженная, она не стала наклоняться к нему в первый раз, когда мужу не хватило сил поднять руку, чтобы коснуться ее лица или руки - неважно, Омбра не знала, что именно хотел муж, но обида еще играла в крови. Пожалуй, ей стоило хотя бы высказать ему, то, что кипело  в ее крови - то, что она оставила в Лиссабоне, но она просто не имела на это морального права, и Гвидо было гораздо тяжелее сейчас. И если в ее глазах постепенно начинал появляться отблеск принятого лекарства, то боль Гвидо невозможно было подавить даже мощной дозой, и добавления моральной боли было бы несправедливо по отношению к нему.
- Perdonami... я так глупо оставила тебя... на растерзание... - Она чуть присела на его постели, повинуясь его просьбе наклониться, и с удовольствием встречая касание его губ, смачивая их на мгновение одинокой слезой, не удержавшейся в глазнице и свободно скользнувшей по бархату щеки. - Не оставляй меня, querrido... - короткая слабость сильной женщины, открытая только любимому мужчине. И снова чуть усталая, но равнодушная маска, когда появляется первый свидетель их разговора. Медсестра исчезает за врачом, Марго касается губами губ мужа, используя мгновения.
- Я не трону ее. Больше ничего не могу обещать. - Короткая улыбка, и она покидает палату, едва заметно бледнея по дороге. По хорошему ей следовало завершить собственное лечение, но ни времени, ни желания нет. Омбре есть теперь за кем ухаживать, а о своей небольшой, хоть и морально болезненной хвори можно было постараться не думать.
- У нас есть минут сорок пока его обследуют, потом я вернусь в палату. - Черт его знает как она нашла незнакомую машину с Агатой, но сев на переднее сидение, она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, не забыв повернуть лицо  к испанке, что бы та смогла прочесть ее слова по губам, затем, не стесняясь достала из кармана джинс блистер и заглотила две таблетки. Открыла глаза и чуть ухмыльнулась.
- Я вся во внимании.

+1

22

Выйдя из больницы на парковку, Агата прошла через дождь к машине телохранителей. Свою она уже не имела возможности водить, и перемещалась по городу на общественном транспорте или такси. Отправив водителя постоять покурить, испанка села за руль, ожидая Маргариту. Террористказ нала, что разговор с ней будет напряженным, даже если женщина будет молчать, а говорить останется ей. Нет, Омбра сейчас была не тем слушателем, которого ждала Агата. Она ей не доверяла. Не доверяла и Гвидо. Нет, врагов Семьи в них террористка не видела, а вот на своем, личном уровне очень даже. Хотя, если покопаться в сознании Тарантино, то у нее развивалась паранойя – чувство, что тебя хотят убить. Оно было постоянным, только затихало иногда на время. И усиливалось, когда Та-Та находилась вблизи людей. Это сумасшествие заставляло ее становиться социопатом. Поэтому испанке так легко давалось молчаливое сидение с бессознательным Гвидо. Но, чтож, сейчас ей придется перебороть себя и рассказать все, что имеет значение.
Итальянка открыла дверь автомобиля и села рядом. Итак, звездный час настал, с чего бы начать?
- Прекрасно известно, что Альваро в начале года оказался в тюрьме. Так же, некоторые догадывались, что я не раз к нему приходила – не будем уточнять, что добрее в таких условиях он не стал – Ему нужен был человек, который бы передавал информацию о том, что творится в Семье. А еще он хотел найти крота. О том, что в мафии есть крот, он догадывался давно, еще со времен Витторе. Но только тогда встала острая необходимость его вычислить. Данте не хотел, чтобы о моем задании знал кто-то еще: ни ты, ни Гвидо – сделала испанка паузу, чтобы еще раз подчеркнуть момент, по которому Агата молчала и тихо рыскала в структуре Торелли. Тарантино до сих пор не понимала почему у Монтанелли вызвало такую бурную реакцию то, что у нее были дела с Альваро. Ведь если человек чист, то и нервничать он не станет. Агате же надо было сохранить секретность по многим причинам, во-первых, тайна трех людей, это уже не тайна. Во-вторых, испанка полагала, что дон не доверял в какой-то степени Гвидо. Ну, а третья, она же первая, в случае если крот узнает о задании раньше, то испанка могла просто не дожить.
- Когда я добралась до того, что нашла первого крота, он же Бернард Фокс, он же агент ФБР, то меня попытались устранить. Меня вывезли из страны – хотя Та-Та не могла разгадать почему ее просто не грохнули. Боялись, что у нее есть материал, который будет обнародован в Семье, в случае ее смерти? А так, просто пропала, сбежала, вызывая подозрения и значась предателем. Да, у них это получилось.
- Меня забросили в Сирию. – а, как известно, США занимается прямой поддержкой одной из воюющей стороны в их гражданской войне. Так что Сирия была прекрасным местом, чтобы имя Тарантино стерли без следа.
- Полагаю, ты понимаешь, что на связь выходить мне нельзя было, дабы не подвергать Семью опасности. В попытке вернуться, я попала в плен армии Сирии. Для них я выглядела обычным повстанцем, которого ждали пытки и казнь. Впрочем, в этом я увидела отличный шанс затеряться и ускользнуть от тех, кто закинул меня в Сирию. Позже, я обрела доброжелателя, который помог мне бежать из плена: он подорвал то здание, в котором меня держали. Там-то слух я и потеряла. И если до этого момента, агенты Бюро еще не потеряли мой след, то после терроризма я считалась погибшей. В этом была отчасти правда, потому что мне требовалась медицинская помощь. Меня перевозили из больницы в больницу, пока не прописали под поддельными документами в частной клинике в Саудовской Аравии. Когда я окрепла, то под чужим именем покинула страну. – говорить с каждым словом было все труднее, но не из-за переживаний и воспоминаний, а из-за сухих губ и хрипения в горле. Но нет, Та-Та ни разу не кричала и не повышала голос, наоборот, ее рассказ становился все тише и тише, и в какой-то момент Марго могла даже не расслышать слов из-за капель, что стучали по лобовому стеклу.
Странно, ей было так трудно объяснить всю правду Гвидо, в то время как сейчас слова полились рекой…

+2

23

Омбра казалась застывшим изваянием в кресле. Она была идеальным слушателем - не перебивала, не задавала вопросов, и вообще никак не давала знать, что слышит Агату, выдавая, что не спит, лишь короткими движениями ресниц и шевелением пальцев на подлокотнике кресла.  Ей совершенно не хотелось ничего переспрашивать или уточнять. О Фоксе она знала из своих источников - узнала достаточно быстро после ареста Данте, но еще тогда не спешила ни с кем делиться информацией выкапывая всю схему предательства, и все еще докапывая ее, а точнее дозакапывая - Гвидо дал ей карт-бланш, и она им пользовалась по-тихоньку. Дела Тарантино и Альваро  ее не удивляли, как не удивляло и то, что Данте не доверял, ни ей, ни Гвидо - ее он попросту не знал, его - хоть и знал, да видимо не держал  в кругу доверенных лиц. Ей даже не было интересно почему Агату не грохнули сразу - пусть этот вопрос волнует Джованни, а Омбра позже решит как на него ответить, если конечно вдруг боссу будет нужен совет по этому вопросу. Она ведь только советчик, но никак не информационный бокс. Это с Гвидо она могла делиться всей своей информацией, и ту утаивала, считая, что выдает ему достаточно.
Омбра не знала, какой реакции ожидает от нее Агата - очередного рывка со скандалом, тихой истерики, или бабских слез сожаления, и жалости. Нет, Омбра попросту не знала, что нужно Тарантино. Она получила сухую информацию, теперь предстояло проделать адову работу, чтобы проверить все по своим каналам, даже там, где казалось бы слишком долго идут военные действия, и информаторов просто не может быть  в свободном доступе. Деньги решали тут все. А Маргарита могла себе позволить гораздо больше, чем то могло показаться. Она слишком хорошо устроилась и в Семье, и просто  в мире, пока Семья занималась саморазрушением.
- Твой сын в безопасности? - Короткий вопрос, наверное первое что должно интересовать женщину, у которой собственный ребенок, за безопасность которого она ратует прежде всего. Все остальное не так важно. Аналитику будет чем заняться, но не сейчас. Позже. Когда пройдет тупая боль внизу живота, а мозги наконец встанут на положенное им место. - Это все? - Вот и пойми, интересно ей было или она всего лишь выполняла прямой приказ мужа.

+2

24

Тарантино не нуждалась в реакции Омбры. Она не вела диалога и не жаждала общения с этой женщиной. А тем более не хотела, чтобы Маргарита проявляла жалость или любопытство. Ведь, в большей степени, люди проявляют интерес к чужому горю не из желания помочь, а им просто нужна пища, слухи, хлеба и зрелищ. Поэтому сомкнутые губы ди Верди террористка воспринимала как бальзам на душу. Воспринимала Омбру, как организм, который впитывает информацию, а потом несет ее Гвидо.
Закончив рассказ, к слову сказать, не на «хеппи енд-е», в голове Тарантино мелькнула мысль, что Семья тоже захочет ее проверить. А как у нас проверяют на вшивость? Пытками, конечно. Это испанка еще помнила с тех давнишних времен, когда Данте был Джоном-андербоссом – он часто возвращался домой за полночь с разбитыми костяшками и, запачканной кровью, одеждой. На тот момент такое грязное дело не казалось Агате омерзительным и ужасным, наоборот, она всячески кивала и поддерживала, когда Джон сыпал свои байки про очередного крота. Теперь же ее могла настигнуть та же участь. Только кто будет приводить приказ в исполнение? Кто-то из друзей? Из того круга знакомых, с которыми Та-Та прошла и огонь, и воду? Грустный расклад.
- Твой сын в безопасности? – из сложенных букв испанка смогла разобрать только «сын», а об Аароне разговоры в мафии Та-Та не вела. Она старалась оградить ребенка от любого участия в криминальной жизни, хотя того все равно тянуло играть преступника, а не полицейского в школе с другими детьми. Сейчас же, и начиная с февраля, ребенок жил со своим отцом по решению суда. Агата возвращать родительские права не спешила, так как понимала, что безопасность Аарона важнее, чем ее гордость и попытка достичь справедливости. Ведь, по сути, Декстер, отец Аарона, и ненавистный Агате человек, сделал все, чтобы забрать сына себе. Все, включая и ложные обвинения. Да и чем могла ответить ему испанка? Официально она не работала, жила на тот момент в съемной квартире, не раз уезжала из страны, прихватив мальчика. Да… против успешного бизнесмена ей крыть было нечем.
- Это все?
- Да – сказала девушка и кивнула. Из окна автомобиля она попыталась высмотреть палату Гвидо, но госпиталь был слишком велик. Поэтому вышла из машины, вспоминая просьбу Монтанелли вернуться.

+1

25

Врачи говорят, что пациентов утомляют посетители. Сказать по правде, Гвидо был за это время утомлён врачами даже больше, чем теми, кто встретил его по возвращению обратно в мир живых. Что, конечно, было вполне объяснимо, учитывая, в каком состоянии он сюда прибыл, находился трое суток и пребывал сейчас - доктора просто делали свою работу, и надо сказать, в лице поступившего три дня назад гангстера работы у них было полным-полно. Делали они её, к слову, хорошо - это выражалось хотя бы в том, что Монтанелли не заметил, что кто-то из них делал что-то кроме своей работы, в плане задавания лишних вопросов или высказывания, даже косвенного, своего мнения насчёт него самого, организации Торелли и всей Коза Ностры вообще и преступности и её уровня во всём мире. Каждый может иметь своё мнение, но прямо здесь и прямо сейчас - каждый, кто находился в радиусе десяти метров от его постели мог бы засунуть его себе поглубже и направиться к проктологу, благо, его отделение не так уж далеко, чтобы он вынул его, или пропихнул ещё чуть подальше, Гвидо это уже совершенно не волновало. Отвечая на вопросы врачей или выполняя их указания, он старался думать о том, что делать дальше и каким образом это делать; монотонность беседы аж с четырьмя докторами в его палате за раз только способствовала размышлению.
Пункт 1. Триада. Очередной всплеск её активности в городе было тяжело не заметить, и ничего хорошего это не сулило. Гвидо слышал о потасовке в пригороде между их узкоглазыми знакомыми и городскими полицейскими, и скорее всего, нападение на него совершили те же самые ребята. Впрочем, о том, кто был инициатором контракта, сомневаться не приходилось - Сакраменто не был территорией Ши Хонга, но он будет поддерживать местных, если вознамерился восстанавливать при помощи них канал своего наркосбыта. Между собой тонги быстро найдут общий язык. Вернее, они уже нашли его - и значит, китайские наркотики уже курсируют в городе вне ведома Торелли, и с этим надо что-то делать.
Пункт 2. Агата. Её легенда насчёт Данте не кажется неправдоподобной - у Альваро не больше причин доверять Гвидо, чем у Гвидо - доверять ему; по правде сказать, Монтанелли никогда не доверял бывшему копу по-настоящему, хотя Витторе и провёл его так высоко по служебной лестнице. Эта история с его затяжной сицилийской вендеттой не причём, Данте, каких бы усилий ему это не стоило, доказал свою дальнейшую непричастность к полицейским - Монтанелли действительно в это поверил, во всяком случае - не доверять ему были другие причины: они с Гвидо просто являлись потомками разных поколений в организации, и многие вещи воспринимали по-своему. Это же самое касалось и покойного Витторе, и Джованни, и даже Анны. Гвидо работал на Торелли задолго до того, как они появились, и хотя и помогал им с "реконструкцией" власти - он, как и Маргарита, присягал в верности другому дону. Тому, которого давно уже нет. Это уже достаточное условие, чтобы проверить на стукача и его, и ди Верди, и тех, с кем они дружили всё это время - в частности, Санчес. Но всё это не объясняет того, где была Агата все эти четыре месяца. Да и её глухоту тоже. Не в космос же она летала, чтобы вычислять "крыс" напрямую со спутников? Тем более, зачем настолько далеко, если настоящий агент жил, как оказалось, с ней по соседству. Гвидо действительно жаждал услышать историю о том, где она была, из уст Маргариты - это дало бы им возможность вместе подумать над её правдивостью и проверить её. Вовсе не при помощи пыток, разумеется... Это ничего не даст, кроме ещё больших травм и лишней, никому не нужной, озлобленности. Если Тату сейчас и привязать к стулу - то убедиться, что она с него больше вообще не поднимется.
Так или иначе, следовало поговорить и с самой Агатой о том, что не касалось этой ситуации с пропажей - о её сыне. Монтанелли не любил оставлять начатые дела незавершёнными. Тарантино много сделала для организации и для него лично; каким бы не было будущее решение касательно её персоны, он сможет продолжить то, что начал до её исчезновения. Впрочем, нет - они оба это начали задолго до этого. Очень давно... Аарон ещё был совсем крохой. Тогда Гвидо помог ей отыскать сына - поможет вернуть и на этот раз, если её не придётся устранить. А если всё-таки придётся - что ж, хотя бы выразит испанке свою благосклонность... и благодарность за спасение. Впрочем, возвращение младшего Тарантино матери - это долгосрочное предприятие; было ещё кое-что, ненамного менее важное. Это уже пункт 3.
Наконец, пункт 4. Лин Вонг, как стало известно, вернувшаяся в Штаты; забавно, что это совпало с периодом повышения активности азиатских банд, но едва ли она к этому причастна - хотя и проверить эту версию, конечно, стоит, Лин - авторитетный преступник, и сотрудничала со многими кланами - и за время своего путешествия, наверняка, тоже нашла новых друзей... Стоит встретиться с ней. После этого покушения - уж тем более стоит. Вонг может быть слишком сильным союзником.
- Агата... - Гвидо улыбнулся девушке. Кажется, после общения с докторами он выглядел ещё более измученным, чем сразу же после выхода из комы. Глаза, впрочем, смотрели достаточно живо, но говорить было непросто, что заочно усложняло общение с ней ещё больше. - Подойди ближе. - он, наверное, единственный сейчас на весь штат больной, который просит собеседника подойти ближе к своей койке не для того, что тот лучше его услышал. Было бы всё так просто, могла бы Агата читать по губам хорошо, они могли бы общаться и на расстоянии... расстояние - возможно, стоит это использовать?.. Тарантино не слышит, но печатать она всё ещё может. Хвала Интернету, даже сервера ICQ ещё действуют, и отследить их не так просто. Настоящие виртуальные таксофоны 21ого века... - Я тут размышлял кое над чем... ты же давно в штатах. Почему же до сих пор не получила местный паспорт?

+1

26

Омбра жадно глотаетю горячий суп, совершенно не чувствуя его вкуса. Она, наверное не была такой голодной с того, самого первого задания, из-за которого провела в засаде практически трое суток. Тогда безумно хотелось есть и пить - про сон  не было  и речи - она видела перед собой ту, первую жертву, и посеревшее после смерти лицо своего убитого любовника. Сейчас она пожинала плоды своего гормонального сбоя - скачки настроения, голод, жажду, ревность... казалось, как она может ревновать своего мужа, когда он еле жив? Не может, но ревнует. Она отпустила Агату одну в его палату, а сама ушла на этаж ниже, чтобы просто поесть. Монахиня на раздаче, увидев ее глаза, просто молча дала тарелку супа и указала на дальний столик - наверное, чтобы она не пугала других, тех кто пришел сюда просто поесть, а не бороться посредством горячего варева с собоственными демонами.
Она внимательно выслушала Агату, не задала лишних вопросов, лишь уточнила то, что было нужно для анализа, и отпустила Агату на встречу с Гвидо. Наедине. Это не слишком приятно, даже когда осознаешь, что просто забрела в какую-то чушь и делаешь черти-что... Омбра откладывает ложку только тогда, когда чувствует что она скребет по пустому дну. Это сложно - сложить все части головоломки, но для Тени нет ничего сложного, и в принципе - она способна оценить происходящее. Но она озабочена лишь мужем и собственной проблемой. Врач в Лиссабоне сказал, что надо есть, и она ест и заставляет себя есть. Она всего лишь Тень.
Она входит  в палату почти беззвучно, на мгновение, кажется, что женщина идет босиком, но кроссовки чуть шуршат обманывая слух одного из двух людей, сидящих в палате. Она чувствует себя лишней, но тем не менее садится в кресло, не произнося ни слова. Время ее разговоров еще придет. Однажды.

+2

27

Поднялась в трясущемся лифте на нужный этаж, прошла мимо дежурной, которая уже выучила эту молчаливую испанку. Мимо охраны, что преданно стояли, подперев стену. Оказавшись в палате, закрыла за собой дверь, тут же приковывая взгляд к Монтанелли. В комнате было темно из-за непогоды, что творилась за окном. Казалось, что вот-вот небо обрушится. Может даже гремел гром, но Тарантино все равно его не слышала.
Гвидо подзывает ее, Агата подходит ближе, садясь в кресло. Она не станет больше задерживаться здесь надолго, чтобы не раздражать своим присутствием. К тому же отношения между Марго и Гвидо стали постепенно проясняться испанке. У них был роман. Наверно, это шаблон, что у дона должен завязаться роман с консильери. Как было у Витторе и Анны. Или, это кредо всех боссов делать свою жену советником? Агата же таких взглядов не разделяла. Ведь жена может тебе и дома посоветовать, втирая свое мнение в кожу, а вот взгляд со стороны, отстраненный и объективный должен исходить от другого лица. Хотя, если довериться больше некому… На себя же испанка никогда не хотела примерять подобные роли и стоять у власти. Власть была не для нее. Власть требует публичности и трезвости ума. Власть требует опыта и возраста. А она хотела иногда позволять себя быть ребенком.
- Я тут размышлял кое над чем... ты же давно в штатах. Почему же до сих пор не получила местный паспорт? – разобрать что говорил Гвидо было труднее, чем разобрать слова любого другого человека. Приходиться больше додумывать. Но даже сама испанка прогресс в своем умении читать по губам. А вот на языке жестов не с кем было «разговаривать».
- У меня были с этим проблемы – после того как Тарантино чуть не посадили в тюрьму за навязчивое преследование американской семьи, получить документы стало сложнее. Потом, когда она жила с Данте, то тот делал попытки достать паспорта ей и сыну. И даже удачные! Но документы были фальшивыми, и сейчас Агата опасалась их использовать.
В палату вошла Марго. Агата почувствовала ее присутствие и разглядела фигуру итальянки боковым зрением.
Наверно, пришло время Омбре вещать об услышанном. А испанке пришло время вернуться домой и выспаться, благо погода позволяет забыться сном до следующего утра.

+1

28

Забавно, что Агата была права и неправа одновременно. Верно, у них был роман; и из этого отчасти становилось понятно, почему Маргарита ведёт себя так по отношению к ней - самая обыкновенная ревность тоже играет свою роль в их среде обитания. Как бы ни было глупо ревновать Гвидо к Тате, ревность, ни мужская, ни женская, не признаёт ни глупости, ни даже логики. Она просто либо существует, либо нет. Потому женщин нельзя допускать к мужским сообществам: там, где появляется женщина, обязательно будет и ревность к ней, не созидающая ничего, но способная нарушить и полностью разрушить многие связи... Раньше это разумелось само собой. Теперь же - нужно было как-то выживать, принимая во внимание и женщин, и ревность, и, конечно, романы. Неправа Агата была в другом - этот роман получил жизнь уже после того, как Гвидо назначил Маргариту консильери; и хотя в их взаимоотношениях было всё очень непросто задолго до того, как Тарантино вообще появилась в жизни Семьи, Монтанелли руководствовался не этим, желая видеть Омбру своим советником. На его решение не повлияла ни их сексуальная связь в прошлом, ни чувства в настоящем, ни тот факт, что сын Маргариты - это его ребёнок; о последнем он узнал уже после того, как принял решение. Нет... они не были новыми Витторе и Анной. Скорее уж Монтанелли и Ди Верди могли быть их антиподами - у них всё получалось почти наоборот... Но факт оставался фактом - босс и консильери снова оказались в одной постели. Ему это тоже казалось забавным. Настолько, что какое-то время он желал это не афишировать... но сейчас уже не хотел делать из этого тайны. И переехал к Маргарите, чтобы жить вместе с ней и Дольфо. И не видел ничего зазорного в своём желании жить вместе со своей любимой и воспитывать своего собственного ребёнка - которого признал раньше, чем признался его матери в любви. Чем даже понял, что любит её. Роман - не совсем подходящее слово. Роман - это что-то временное, что не может держать босса и консильери - их с Омброй связывало нечто во много раз более крепкое... В любом случае - подробности их личной жизни не касались ни Агаты, ни кого бы то ни было из Торелли, неважно, делали ли они из этой жизни тайну или нет. Лезть друг ко другу в постель просто не принято в приличном обществе; и в их обществе - в том числе.
- Надо решать эти проблемы... - звучало так, будто Агата уже была прощена, хотя это и было не так. Ни Гвидо, ни Джованни, которому и придётся делать какие-то выводы, ни кто либо другой не услышали её истории - кроме Омбры, которая перескажет ему её чуть позже. До этого же времени, до того, как решения будут приняты, можно сделать вид, что всё в порядке, и обсудить возможные перспективы на будущее - это будет кстати, если будущее всё же наступит, и отвлечёт внимание Таты, если этому быть на самом деле не суждено. Перспективы тоже были немалые - Монтанелли ещё четыре месяца назад, выйдя из тюрьмы, собирался отдать ей контроль за оружейным оборотом Семьи - правда, он не знал, поддержит ли теперь Джованни это решение, но хотела Агата власти или не хотела, подобный статус дал бы ей власть, и довольно-таки немалую, пропорционально и её ответственности тоже. И конечно, испанка не смогла бы справиться с ней, не имея своей собственный команды. Гвидо хотел сделать её боссом - не всей Семьи, а одной из наиболее значительных её частей. И несмотря на то, что его решение теперь мало на что влияет - всё ещё был бы рад увидеть её там; это место подходило Тате, да и она его заслужила. В этом Дилинджер уж наверняка с ним согласится. Но для начала - нужно было решить куда более простой вопрос: может ли Агата вообще жить... Хотя бы между собой.
- Я хотел помочь тебе с этим. Твоё положение в Штатах должно быть таким же твёрдым, как положение в Семье.
- давно уже должно было быть таким, на самом деле. Не хватало ещё, чтобы деятельности Таты, как члена Мафии, мешала миграционная служба; не говоря уже о возможности депортации - с чем и вовсе уже ничего не выйдет сделать. Нужно было сделать Тарантино американское гражданство - и это означало не фальшивые документы, а зафиксировать её статус здесь, наконец, законно. Гвидо примерно представлял, как это можно сделать при помощи своих профсоюзных контактов и связей Маргариты. Может, это и будет дольше и тяжелее, чем нарисовать паспорт, но уж точно надёжнее. И у Агаты одной проблемой станет меньше... тем более, у неё сейчас их предостаточно. - Но без твоей помощи я это не сделаю. - за её сына можно будет побороться и позже, когда всё станет совсем уж ясно. Тарантино была частью Семьи, и её ребёнок был в любом случае важен; так что даже если ей не удастся оправдаться, Аарон будет получать какую-то компенсацию в соответствии со всеми правилами. Впрочем, возможно, не сейчас, а когда подрастёт немного... если Гвидо сам доживёт до этого времени, конечно. Уверенность в завтрашнем дне - для всех них вопрос шаткий. В особенности, в нынешней ситуации. - Спасибо... - беззвучно, одними губами сказал Монтанелли, почти наверняка зная, что это Агата точно сможет прочесть. Всё, о чём он говорил, что он думал, где была Агата - не так важно. По-настоящему важно то, что она спасла ему жизнь. И он хотел, чтобы она знала, что он благодарен ей.
Монтанелли перевёл взгляд на Маргариту, вошедшую в палату, и тихо улыбнулся ей. Он доверял Омбре. Доверял настолько, чтобы дать ей возможность выслушать историю Агаты и оценить это вместо него самого, зная, что он, как ни крути, к Тате слишком близко привязан. Именно сейчас его жена и была тем самым "взглядом со стороны", что мог быть куда более объективным.

+1

29

Выставлять или нет напоказ свою личную жизнь - это личное дело каждого. И Омбра строго придерживалась той философии, что тот кто хочет - все расскажет сам, а тот кто молчит - легко расскажет все под пытками, если это будет нужно Семье или во благо Семьи. Иной философии  у девочки выросшей в мафии просто не могло быть.  У нее ведь просто не было выбора,  в отличие от обычных детей из семей имеющих отношение к мафии. Им, чаще всего давался выбор - следовать традиции или выбирать что-то далеко от Семьи мафиозной. Она же изначально была предназначена только для того, что делало ее исключительно мафиози, и никаких иных вариантов развития событий не предусматривалось. Может быть потому она так спокойно отреагировала не рассказ Агаты, и предпочитала не слишком анализировать произошедшее. Для этого будет свое время, сейчас ее больше волновало состояние мужа, и то, что им делать дальше, после того, что произошло.
Агата покинула палату, и Омбра поднялась, снова подходя ближе к мужу, и опускаясь  у его постели на колени.  Беря забинтованную руку и очень мягко прижимаясь  к ней щекой, теперь можно было позволить слезе чуть намочить бинты, скрывающие руку Гвидо и просто побыть женщиной, чтобы через какие-то минуты вновь вернуть маску консильери.
- Не вздумай больше так делать... - Она не смотрит на него, боясь показать, что в глазах еще осталась влага, которая вряд ли стечет по щеке, но все же имеет место быть и без нее сложно представить сейчас ее взгляд. - Иначе я тебя сама убью... и на эту глухую не посмотрю...
Пауза...
- Она утверждает, что ее похитили и забросили в Сирию, чтобы она не сдала нам крота... - Мгновенный переход от открытого лица до маски хладнокровного советника. В голосе исчезла слабость, остался только привычный металл, обжигающий даже сквозь бинты.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Let me out