Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ти моя остання любов.


Ти моя остання любов.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Alan Molligan; Eams Fitzgerald;
Место: дом Имса;
Время: вообще плевать, у нас параллельная вселенная;
Время суток: поздний вечер\ночь;
Погодные условия: пасмурно, возможен дождь;
О флештайме: параллельная вселенная, другой мир где существуют вампиры, которые живут бок о бок с людьми. Всем прекрасно известно, как Имс любит приключения и падок на противоположенный пол. Вот и случилась такая история, что влюбился он в вампира. Взаимно и все бы было хорошо, вот только Эрик настолько собственник и настолько любит Имса что в порыве гнева убил другого вампира, который пытался полакомиться Фитцжеральдом. И теперь вампира ждет казнь. А сегодня последняя встреча возлюбленных.

+1

2

вот он я

http://data.whicdn.com/images/59067529/large.gif

У вампиров есть законы. Законы, которых следует придерживаться каждому обладателю клыков, ибо в противном случае, их будет ждать жестокий суд перед самим Магистром. Вампиром, которого готовила инквизиция и который не знает, что такое жалость и милосердие. Эрик прекрасно понимал, что его ждет. Он не раз присутствовал на подобных "заседаниях", где наблюдал за тем, как за малейшее преступление изо рта могут вырвать клыки, обрекая тем самым на трехмесячный голод. Он видел, как его хороших приятелей запирают в гроб окованный серебром, где со временем от них останутся лишь кости да кожа, где они наверняка сойдут с ума и никогда не станут прежними. Именно такая участь и ждала Нортмана – стать пленником четырех серебряных стен, которые немалых пять лет будут причинять ему неимоверную физическую боль. Хотя, если подумать, то даже этот пропитанный жестокостью приговор, не может сравниться с жизнью без возлюбленного, с ночами в муках и мысленных терзаниях. Уж лучше он будет уверен в том, что Имс жив, нежели знать, что его холодное и обескровленное тело пошло на корм червям.
Конечно, Эрик понимал, что после этой ночи он будет вынужден раз и навсегда покинуть жизнь Фитцжеральда, сделать так, чтобы он никогда не вспоминал о нем. Он его зачарует, но не сейчас. Сейчас он просто хочет в последний раз почувствовать тепло его тела, нежные прикосновения его пальцев, увидеть цвет его глаз, улыбку, услышать голос. Нортман хотел запомнить его образ, чтобы тот навсегда остался в его памяти и грел его мертвое сердце, когда тот будет корчиться от боли и зверского голода в гробу.
Эрик знал, что Имс где-то рядом. Он слышал ровное и томное сердцебиение, слегка прерывистое дыхание, чувствовал его сладкий запах и страх. На долю секунды, вампир дал слабину и слегка застонал от моральной боли.
- Имс, - прошептал Нортман и резко открыл крышку гроба из древесины белого дуба. Внимательно осмотревшись по сторонам, блондин выбрался из своего небольшого убежища и направился к Фитцжеральду, который сидел у северной стороны комнаты.
- Неужели это правда? Я потеряю тебя? Потеряю навсегда? - слова, как лезвие хлестало по бледной коже, а из глаз потекли кровавые слезы, - я ведь не смогу без тебя.

+3

3

Я домашний.

http://savepic.org/4078893.jpg

Так получилось, что Имсу открылась лучшая сторона этого, казалось бы, холодного, эгоистичного, расчетливого вампира. Эрик стал для него самым близким. И сейчас Фитцжеральд четко понимал, что никого так не любил, как сейчас любит Эрика. Сколько же они уже вместе? Почти год. Даже чуть больше, а Фитц любит его не меньше. Все так же пылко и горячо, как мальчишка. И совершенней создания, чем вампир он для себя не знает. Особенно его вампир.
Имс прекрасно знал, что испытывает Нортман в ответ. И этого было достаточно. Достаточно было того, что он наблюдал за мужчиной, когда тот ночью засыпал. Что каждому человеку, который стал бы как-либо угрожать Имсу, пришлось бы встретиться с грозным вампиром. Но тут произошла иная история. Когда даже сам Фитцжеральд испугался. Действительно испугался. Противостоять вампирам он никак не мог и никогда даже не думал, что кто-то может напасть. Ту ночь, кажется, не забудет никогда.
Имс шел из своей галереи домой. Он любил прогуляться вечером, почти ночью. Так мысли лучше идут, и отдыхаешь от всего. Вот и шел галерист спокойно, никого не трогая, думая о своем, пока его резко не прижали к дереву. Настолько резко и быстро, как это может сделать только вампир. И это был явно не Эрик, потому что тот такие шутки не любил. И правда, когда Фитц смог сфокусировать взгляд, перед ним стоял незнакомый вампир, который демонстрировал клыки. Имс пытался оттолкнуть его, ударить, но все тщетно. Клыкастый держал очень сильно, а галеристу оставалось только мысленно звать Нортмана, который (мужчина был абсолютно уверен) был уже в пути. Так и получилось: как только вампир приблизился к шее галериста, за его спиной оказался Эрик, выглядел он разъяренно чуть более чем полностью, схватил этого наглеца, а потом. Имс только успел зажмуриться, но характерные звуки он услышал. Приоткрыв один глаз, он увидел, что  от нападающего осталась только мерзкая кровавая лужа, которая заставила Фитцжеральда брезгливо поморщиться. Эрик же только злобно фыркнул и более в темное время суток Имса одного не отпускал. Самым печальным было то, что галерист прекрасно понимал, что безнаказанным вампир не останется. Только был вопрос в цене, а Нортман упорно молчал. До самого последнего момента.

Вампир был еще в своем гробу, а Имс уже был почти рядом. Он ждал его, и каждая минута проходила мучительно медленно. Часы с издевкой тикали. Тик-так, тик-так, а прошло только несколько секунд. Ему безумно хотелось уже увидеть своего вампира, который теперь практически отдает за него жизнь. Фитц был испуган, жутко расстроен, а сердце у него колотилось так, что отдавалось в висках. Как только мужчина услышал стук крышки он вскочил, как подорванный и поднял, наконец, взгляд на Эрика. Его слова будто дали горячую пощечину, отрезвляя, выбивая из своих мыслей и размышлений.
-Нет, нет, не нужно этого, – тихо бормотал Имс, подойдя к Нортману. Он положил ладони на его прохладные щеки и большими пальцами стал вытирать кровь. – Пожалуйста, – он еле выговаривал слова. Все звуки и буквы комом вставали в горле. Фитц сам держался, чтобы даже на глазах слез не было. Он прекрасно понимал, что от этого Нортману будет еще хуже.
-Я не знаю. Давай куда-нибудь сбежим? Где тебя не найдут? - казалось, это выглядело очень по-детски. Такие предложение говорили подростки, когда им родители не позволяли встречаться. Но другого варианта сейчас Имс просто не видел.
-А можно договориться? Доказать. Ты же защищал меня, он напал, он неправ. Вампиры не имеют права нападать на людей, – галерист все продолжал вытирать слезы Эрика, смотреть ему в глаза. Что будет в самом конце, он понимал. Он понимал, что последний раз его видит, что последний раз помнит. Завтра он утром Имс проснется и пойдет на работу, будто этого года жизни просто не было. Будто он не любил и не был любим.
-Если тебя лишат клыков, я сам буду давать тебе кровь, есть много других вариантов помимо укусов, – не нравилось Фитцу слово «вырвать». – Я люблю тебя, Эрик, – тихо сказал он, после чего мягко дотронулся губами холодных губ вампира. Он помнил, как сначала это было необычно. А теперь это особое удовольствие,  неповторимый контраст разницы их температур. Имс обнял его за шею, прижимаясь к нему. Каждый раз рядом с Нортманом ему было спокойно и комфортно, он всегда чувствовал себя защищенным, чувствовал свою большую опору в нем.

Каково понимать, что завтра ты всего этого даже не вспомнишь?...

-Так не должно быть. Должен быть какой-то выход. И верить я не хочу в это, – все жался и жался в Эрику, будто маленький. Имс то говорил, то целовал его, то снова просто обнимал. Просто никак не мог понять, чего именно хочет. Что больше ему сейчас нужно? Не что, а кто. Интенсивно в голове Фитц пытался придумать что-нибудь. Хоть какую-нибудь мелочь, которая сможет спасти Эрика, а значит и его самого. Сможет спасти их, сохранить все.
-Обрати меня, если это как-то поможет, - а это вообще глупость какая-то. Как это может помочь? Да никак. Ну нужно что-то предлагать. – Эрик, придумай что-нибудь. Ты всегда мог. Ты всегда как-то выворачивался. Давай и сейчас, я тебя прошу, – Имс взглянул в глаза вампира.

Отредактировано Eams Fitzgerald (2013-07-18 03:03:08)

+2

4

… горькие слезы, рыдания — так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины.
Тысячелетний вампир, скандинавский воин, сын самого Годрика. Неужели, такой, как он, готов отдать свою жизнь на растерзание верховного суда вампиров, только ради простого смертного, чья жизнь, еще какой-то жалкий год назад, не представляла бы для него особой ценности. Ведь на протяжении десяти столетий, люди всегда являлись для вампира лишь жалкими существами, коими можно хорошенько поживиться и иногда предаться с ними плотским утехам, если, конечно, под рукой не окажется кого получше. Но не сейчас. Не тогда, когда в его жизни появился Имс - простой смертный, кой был наделен редким даром, который позволил ему стать единственным живым существом, способным покорить ранее неприступное для всех холодное сердце вампира.
- Ты прав, - полушепотом ответил Эрик, - не стоит тратить эту ночь на пустые поскуливания, - его голос слегка дрогнул, а на лице появилась легкая тень улыбки, пропитанная болью и страданиями, которые буквально разрывали его сердце и оставляли лишь безжизненные ошметки.
- Сбежать? - слегка удивленно произнес Нортман и покачал головой, - бегство меня не спасет. Я нарушил закон, очень древний закон, который предполагает за собой серьезное наказание, Перед глазами вновь всплыли ужасные картинки расправы, а в ушах зазвенели зверские вопли его старого приятеля, которого постигла участь быть пойманным "на горячем".
- Но также вампиры не имеют права убивать своих братьев, - резко ответил Эрик и почувствовал, как жестоко прозвучал его голос, - нет Имс, здесь одними клыками не обойдешься, - вампир аккуратно убрал ладонь возлюбленного со своего лица и прикоснулся к ней холодными губами, - меня ждет наказание куда похуже, – Нортман скорчил лицо в болезненной гримасе, а ладони резко подтянули Фитцжеральда к своему телу, когда тот прикоснулся своими теплыми и слегка влажными устами к его губам, - ты даже представить не можешь, как я тебя люблю, - прерывая поцелуй прошептал Эрик и слегка отстранился, - за всю свою жизнь я еще никого так не любил, как тебя, Имс Фитцжеральд. А жизнь у меня была очень долгой, поверь. И он не соврал. Имс был для него первой любовью. Это даже казалось до нелепости смешным, но разве можно назвать любовью просто мимолетный секс? Конечно, нет.
- Как же это поможет,- с горечью в голосе, произнес Нортман и попытался взглянуть в голубые, как лазурь, глаза возлюбленного, - я хочу, чтобы ты остался человеком, пусть даже я знаю, что это будет моей ошибкой. Этот мир слишком опасен для тебя, но постарайся меня понять, - слова звучали как-то фальшиво, голос дрожал, а с глаз вновь покатились слезы. Подумать только - тысячелетний воин рыдает, как малое дитя.
- В этой ситуации я бессилен, прости, - слишком болезненная правда, - давай не будем тратить нашу последнюю ночь на пустые разговоры? - на слове "последнюю" голос вампира слегка надломился, а губы резко и немного жестоко впились в уста Имса.

+1

5

От каждого слова Нортмана у Имса сжималось сердце и пробегали мурашки. Все это никак не могла уложиться в голове: он не мог осознать, что целый год счастливо провел рядом с вампиром, да еще и каким! И что теперь его не будет рядом, а сам он этого и не вспомнит. Как такое возможно? Казалось, что кто-то вырывает из его груди сердце, которое принадлежало теперь только Эрику. Как бы громко или пафосно не звучало, но это было так Весь целиком Фитц принадлежал вампиру и поэтому прекрасно понимал, почему тот убил нападавшего клыкастого. Галерист не знал как бы сам поступил в такой ситуации.
-Тогда закон противоречит. Это не состыковка. Людей убивать нельзя, но карать вампиров за убийство тоже. Это неправильно, не должно быть так! - для Имса всегда было так: если непонятно, то мир плохой. А сейчас этот мир казался ему отвратительно несправедливым, он был как маленький, обиженный мальчик: обиженный на всю планету, на каждого человека, на каждого вампира, что у него отбирает его любимого. Фитц прижимался ближе к Эрику, старался смотреть в его глаза и сдерживать свои, время от времени, накатывавшиеся слезы.
Ему так много хотелось сказать, но во всем мире не собрать такие слова, которые могли бы выразить все что чувствовал мужчина. То, как он любит Нормана, как ему больно, как он переживает. Он начинал переживать из-за каждой мелочи из прошлого, которые сейчас мимолетно всплывали в голове. За любую провинность перед вампиром, за любую вызванную злость в нем или обиду.
-Не обижайся на меня ни за что, что я делал раньше, что я иногда злил тебя или раздражал. Ты же знаешь, что я любил тебя и люблю, - Имс почувствовал холодную ладонь Эрика на своей руке и чуть вздрогнул от этого. Никак не могло уложиться в голове, что сам Эрик Нортман не может ничего придумать. Где это видано? Как это возможно? А Имс? Что сам Имс, который всю свою жизнь выкручивался из всех ситуаций. Сейчас оставалось только все это на время отпустить и забыться рядом с Нортманом. Запомнить каждый его поцелуй, каждое прикосновение, каждый вздох и стон. Потому что все это будет последнее, а память хранит все куда более верно, чем бумага, например. Потому что бумага может сгореть, а память нет. Только так было раньше. А сейчас и память может исчезнуть.
Не думать.
Не о чем не думать.
-Разговоры о твоем спасении не пустые, - Имс слабо улыбнулся возлюбленному, но послушно умолк, прикрывая глаза, а затем чувствуя сильный поцелуй Нортмана, только он так его целовал. Сейчас все казалось каким-то другим. Фитц провел ладонями по торсу вампира, забираясь ладонями под его куртку. Оставлю эту куртку себе. Мимолетно пронеслось в голове и он снял ее с Эрика откидывая в сторону, а руки нырнули под майку, стали гулять по прохладной коже. Как же галерист все-таки любил их контраст, особенно когда дотрагивался горячими руками до него или когда они вместе принимали душ под теплой водой, а кожа вампира все равно была прохладной. С кем такое еще возможно? Другого такого вампира, конечно же, больше нет и не будет. Вряд ли вообще Фитц после всего этого завяжет еще с кем-то отношения.
Он буквально на секунду оторвался от возлюбленного, чтобы избавить того от майки и снова прильнул к губам, целуя уже более нежно, но требовательно.

+1

6

[mymp3]http://content.screencast.com/users/sacramentomuz/folders/Default/media/e10f4f57-d2d1-4420-9c21-e3440da7eda9/a22a57ab813eb6.mp3|Florence and the Machine – Over The Love [/mymp3]
- Разве ты не знаешь, что наш мир насквозь пропитан противоречивостями? Им плевать на мою жизнь так же, как тебе на жизнь мелкой букашки. - слова казались сухими, а губы скривились в болезненной усмешке, - я прожил тысячу лет смотря на то, как уничтожают моих близких приятелей из-за подобных провинностей, но никогда не думал, что такая участь постигнет и меня. Мне бы уж лучше было встретить истинную смерть от деревянной пули в сердце, нежели так. Глаза вампира остекленели, а ладонь крепко прижала любимого ближе к телу. Нет, так не должно было случиться, только не сейчас, не тогда, когда он только почувствовал себя счастливым. Почувствовал себя живым.
В голове украдкой проскользнула мысль, которая заставила Нортмана на долю секунды отвлечься от происходящего: знал ли Годрик про неминуемую участь своего дитя, или быть может, чувствовал ли он его страдания? Знала ли про это его сестра, которую он когда-то встретил именно в этом британском городке?
Где-то совсем рядом раздался голос Фитцжеральда и Эрик вновь вернулся в реальность, в жестокую и бессердечную реальность, где к нему до сих пор прижимался возлюбленный, а настенные часы неугомонно отсчитывали время до суда.
- Имс, - Эрик слабо улыбнулся и слегка приподнял пальцами подбородок мужчины, чтобы иметь возможность взглянуть в его голубые, как морская гладь, глаза, в которых, кажется, проблеснула искорка грусти и сожаления, которую так часто можно увидеть в глазах провинившегося котенка, - я никогда не обижался и, тем более не злился на тебя. Раве можно держать обиду на такого, как ты? Вампир немного покачал головой и уста вновь растянулись в улыбке, но на этот раз более теплой и нежной, что ли.
После поцелуя, Эрик слегка уткнулся мужчине в щеку и глубоко вдохнул в легкие аромат кожи Фитцжеральда. Такой мягкий, нежный и родной запах человека, кровь которого была слаще, чем мед для простого смертного.
Почувствовав, как с его широких плеч медленно сползает курточка, Нортман помог освободиться от весьма ненужного в помещение элемента одежды и тихо зарычал на животный лад от волны возбуждения, которая пронеслась по его бледному телу.
Все, что было нужно Эрику в этот момент - прикосновения Имса. И, кажется, тот это прекрасно понимал, а посему стал нежно скользить по его торсу. Блондин тоже не оставался в стороне и с долей резкости в движениях, стащил с тела возлюбленного майку, после того, как и его осталась лежать где-то в сторонке. Теперь дело оставалось за малым - освободить мужчину от штанов, а для удобства, Нортман молниеносно подхватил голубоглазого и аккуратно отбросил его на рядом стоящую огромную кровать, на которой каждый день спал мужчина, когда Эрик спокойно посапывал в гробу.
Теперь их разделял какой-то жалкий метр, кой давал вампиру возможность еще раз осмотреть Фитцжеральда и погрузиться в воспоминания о их первой совместной ночи, когда Имс был для него лишь очередной игрушкой для плотских утех и говорящим мешком с горячей кровью. Многое изменилось с тех пор, даже очень.
Нортман стремительно скоротал расстояние и повис над галеристом, который покорно ожидал его на ложе.
- Ты поверишь, если я скажу, что ты единственный человек, которого я смог по-настоящему полюбить? - блондин не дал Имсу возможность ответить, так как тут же прильнул губами к его устам, а его ладонь уже потянулась к кожаному ремню, который до сих пор удерживал штаны на Фитцжеральде.

+1

7

Разве ты не знаешь, что наш мир насквозь пропитан противоречивостями? Сколько раз Имс за всю свою жизнь слышал эти слова? Хоть в других формулировках, но все с тем же смыслом. Мама говорила, сестра говорила, прошлые любовники, он сам иногда это осознавал. Осознавал, но не хотел мириться с этим. Как маленький ребенок был готов стучать кулаками, ругаться, но не признавать этого. Он был из тех людей, которые добивались практически всего, которые старались строить под себя, но делать это не диктаторскими способами, а очень даже интеллигентными. Такие интеллигентные тираны, вот и Фитц подчинял себе людей, подчинял их воли, заставлял их делать, то что требовалось ему. А теперь что? Он бессилен, сам Эрик бессилен. Как с таким можно смириться.
-Можно, - тихо рассмеялся Фитцжеральд, прикрывая глаза. - Можно на такого, как я и злиться, и обижаться... Я тоже не шелковый, - Эрик уткнулся носом в щеку галериста, а тот стал мягко поглаживать его по плечу.
Имс был весь на нервах и в расстроенных чувствах, обычно в таком состоянии у него были холодными ладони или пальцы. Сегодня же почему-то такого не было. Он был теплым, даже горячим. Интересно, как он это чувствует? Тут послышался тихий рык вампира, который вызывал довольную, легкую усмешку у Фитца, а по спине пробежали мурашки.
-Все-таки ты прекрасно знаешь, что мне нравится, - он жарко выдохнул Эрику на ухо, давая снять с себя майку. Затем его быстро подхватили и уложили на кровать. К таким скоростям Имс был уже привычен. Раньше у него иногда даже пару секунд в глазах плыло, а сейчас уже и не реагировал на это. Даже получал удовольствие. Вообще, все что было необычным и связанным с Нортманом, теперь все вызывало удовольствие. Такое, какое другие бы не оценили или даже осудили бы. Но кому важно мнение других? Плевать Фитцжеральд на других хотел и никогда не боялся того, что на его шее могут увидеть укус или на запястье. Особо не скрывал, ну, надевал что-то с воротником в этот день, но не прятался.
Вот Эрик уже навис сверху. Имс смотрел ему в глаза, настолько влюбленно, настолько преданно, а вместе с тем и с болью, которую старался скрыть. Не нужно омрачать этот момент даже взглядом, слова уже были сказаны.
И хотел бы Фитц ответить на вопрос Нортмана, потому что он верил, конечно же верил. И мог бы сказать, что это взаимно, мог бы постоянно это повторять, но Эрик был умнее, он знал, скорее всего, что галериста нужно заткнуть, что и сделал. Имс аккуратно положил ладонь ему на шею, отвечая на поцелуй. Второй рукой провел по плечу, затем по спине вниз и зацепился пальцами за ремень, а потом стал медленно его расстегивать, задрав немного майку Эрика, задевая кожу внизу живота. Имс целовал страстно, чувственно и жадно своего любовника, наслаждаясь каждой секундой этого момента, чувствуя, что возлюбленный отвечает ему так же. Он чувствовал, как прохладные пальцы легко, случайно дотронулись до его кожи, а потом тихо звякнула пряжка ремня. А вслед пряжке галериста, был расстегнут и ремень самого вампира. Только Фитц был быстрее и сразу же расстегнул пуговицу на брюках, а затем и молнию.

+1

8

— Как можно выносить разлуку с близкими так долго?
— Если хранить их в своём сердце, они с тобой где угодно.

Почувствовав, как ладонь галериста скользнула к его ширинке, Эрик слегка поддался вперед и внимательно взглянул в глаза Имса, который, казалось бы, был так увлечен его пряжкой ремня. Вампиру не хотелось думать о том, что это их последняя ночь, но больше этого он не желал, чтобы сия мысль тревожила и его возлюбленного. А посему, блондин решил применить ничто иное, как славноизвестное внушение. Странно, но за целый год их насыщенных отношений, вампир прибегал к подобной хитрости довольно-таки редко, ибо не видел в этом особой нужны, но сейчас данную уловку он посчитал весьма уместной и даже гуманной.
- Забудь о том, что нас ждет разлука. Я в полной безопасности и я всегда буду с тобой. - слегка холодно проговорил Нортман, пристально вглядываясь в голубизну глаз своего любимого, а после провел тыльной стороной ладони по едва заметной щетине Фитцжеральда. Сердцебиение галериста слегка замедлилось, а дыхание стало намного ровнее и глубже. Отныне он был спокоен, его не тревожили мысли о скорой разлуке, чувство вины и прочие "прелести" из набора эмоций, кой был так характерен для смертных.
Теперь, когда вампир чувствовал себя намного спокойней, он принялся молниеносно избавляться от своих слегка тесных брюк, цвета темной смолы, и тут же отбросил их за территорию их шикарного ложе, где они успешно приземлились на мягкий ковер, издав характерный шлепок.
- Eg elskar deg. Нортман не спеша приблизился к уху возлюбленного и резко выпустив клыки, прильнул поцелуем к тонкой коже на шее Фитцжеральда, где до сих пор были шрамы от многочисленных укусов. Вампир был слегка голоден, а посему позволил себе вольность, дабы полакомиться кровью Имса, которая так заманчиво пульсировала под тонкой бледной кожей галериста.
Эрик аккуратно вонзил клыки и почувствовал, как его рот стала заполнять ароматная и горячая кровь. Кровь, кою он больше никогда не сможет отпить. От этого она становилась для него еще слаще и желанней, но увлекаться не стоило, ведь Имс не должен был ослабнуть и тем более быть обескровленным.
Отпив несколько глотков, Нортман тут же прокусил свое запястье и, аккуратно собрав указательным пальцем несколько капель, нанес их на свежие ранки голубоглазого, от чего те тут же затянулись.
- Прости, я был голоден, - блондин улыбнулся и приложил свою руку к устам возлюбленного, ведь вампир хотел по максимуму чувствовать Фитцжеральда после разлуки, пусть и не так долго, как хотелось бы, но все же. В такие моменты он чувствовал настоящую близость, даже можно сказать интимность, ведь вампир никогда не даст отпить свою кровь человеку, который будет того не достоин, ведь после этого остаются весьма неприятные последствия в виде своеобразной "связи" между клыкастым и смертным.
Отодвинув запястье от губ Фитцжеральда, Эрик улыбнулся и принялся аккуратно стаскивать с возлюбленного брюки, а вместе с ними и нижнее белье мужчины, которое так старательно пыталось скрыть самое сокровенную и такое любимую вампиром часть тела галериста.

+1

9

Damn, I should be so lucky
Even only 24 hours under your touch
You know I need you so much

Имс внимательно смотрел в глаза Эрику, ловил его взгляд и просто утопал в его прекрасных серых глазах. И в этот момент на него нахлынуло такое умиротворение и спокойствие, которое, казалось, в данной ситуации вообще невозможно почувствовать. Теперь он был поглощен абсолютно другим спектром ощущений и чувств. Он начинал возбуждать от прикосновений Нортмана, он хотел вампира и когда тот стал снимать с себя штаны с готовностью помог ему избавиться от ненужной одежды, которая сейчас только мешала.
За все время их отношений Фитц научился понимать некоторые фразы на скандинавском родном языке вампира. Он иногда отпускал какие-то словечки, то ли ругательства, то ли в порыве эмоций вырывались. Но то что возлюбленный прошептал сейчас, галерист знал абсолютно точно. Более того, даже сам иногда так говорил Эрику, понимая, что произносит, скорее всего, коряво, с акцентом, но вампир в ответ улыбался, даже смеялся и мягко целовал Имса. Вампиру было приятно, а Фитц радовался, что доставил ему такое удовольствие.
Тут послышался характер звук выпущенных клыков, галерист тут же немного повернул голову и закинул ее назад, открывая шею. Он давно спокойно подставлял себя любимому, не видя ничего в том, чтобы дать ему питаться собой. Он ведь не из тех, кто ради удовольствия отдается. Ну нет, ради удовольствия тоже, но это второстепенно. В первую очередь, он давал пищу своему вампиру. И вот, после поцелуя Имс почувствовал легкую боль от клыков. По телу прошла легкая дрожь и он провел ладонью по спине Нортмана, еще больше отвел голову. После этого вампир парой капель своей крови заживил ранки и несколько виновато улыбнулся, извиняясь.
-Все в порядке, ты вообще о чем? - рассмеялся Фитц и теперь сам жадно прильнул к запястью Эрика. Как известно, вампирская кровь являлась наркотиком для людей, на нее подсаживались и благо, вампир контролировал мужчину. Потому что мало кто из людей мог устоять перед таким соблазном, особенно тот, кто ранее уже имел проблемы с наркотиками. И в этот раз Нортман во время убрал запястье, чем вызывал немного недовольный взгляд галериста, что неудивительно. Он облизнулся и приподнял бедра, чтобы возлюбленному было проще избавить его от одежды, которая полетела куда-то в сторону предыдущих вещей. И вот, наконец их ничего не сковывает, ничего не мешает. Горячие ладони Фитцжеральда блуждали по прохладному телу вампира, а сам он прильнул к его губам, чувствуя вкус собственной же крови на губам Эрика.
Он не чувствовал жар тела рядом, не слышал бешеного сердцебиения, как это бывает между обычными любовниками, но Нортман все равно возбуждал его. Просто своим присутствием рядом, своей необычностью, а дальше присоединились и касания. И все-таки укусы тоже возбуждали. Вот таким удивительным образом особенности партнера начинают заводить.
Имс медленно провел пальцами по торсу вампира вниз, внизу живота легко царапнул кожу и обхватил ладонью уже возбужденный член, тягуче медленно стал ласкать его, покрывая поцелуями шею и плечи Эрика.

+1

10

[mymp3]http://content.screencast.com/users/sacramentomuz/folders/Default/media/72f116af-fc9d-4cea-a71f-389ec01df460/Alex%20Band%20-%20Only%20One.mp3|Alex Band – Only One[/mymp3]
Занимаясь любовью с Имсом, Эрик всегда чувствовал намного больше удовольствия, нежели делал это с другими. И речь идет не о физическом [хотя грех скрывать, что и оно присутствует], а скорее о моральном удовольствии. Нортман по-особенному наслаждался близостью с голубоглазым, чего никогда не делал прежде. Хотя любовников за все существование вампира было не мало [и это еще слабо сказано]. Блондин всегда верил в то, что секс является для него своеобразным наркотиком, но никогда не понимал, что "доза" может приносить намного больше удовольствия, если "героин" вызывает у тебя хотя бы малейшие романтические чувства.
Подумать только, Нортман смог влюбиться в человека, хотя испокон веков считал это более, чем унизительным, и никогда не понимал подобных связей. Смертный человек всегда вызывал у него лишь два чувства - похоть или же голод. Третьего было не дано... до прошлого года, конечно. Ведь именно тогда он встретил самого желанного для него человека – голубоглазого британца с безумно интересным и таким коротким именем.
Чувствуя, как Фитцжеральд пробирается к его возбужденному органу, Эрик вновь издал возбужденный рык и слегка закинул голову назад, когда возлюбленный стал нежно его ласкать. Затем, Нортман немного прижался торсом к обнаженной груди галериста и проскользил вверх, чтобы насладиться жаром, который исходил от тела человека. Да, они были такими разными, но ведь, как говориться: противоположности притягиваются.
Обхватив ладонь Имса, которая до сих пор прикасалась к его члену, Нортман показал мужчине, что он хочет, чтобы тот делал это немного быстрее, а после, принялся поглаживать и самого галериста, который был уже более чем возбужден и ждал ласк вампира. Движения были страстными и слегка резкими, таков уж был властный воин, который только недавно привык к тому, что Фитцжеральд не может двигаться так же быстро, как любой клыкастый. Он был простым человеком с весьма примитивными способностями, но это даже очаровывало Нортмана, кой видел в этом еще один повод, чтобы любить голубоглазого. Продолжая ритмично двигать ладонью, вампир немного приподнялся на колени и как будто оседлав Имса, он резко обхватил галериста за грудь с обеих сторон и потащил его между своих ног, вниз по белоснежной простыне, чтобы тот оказался ближе лицом к его члену. Да, Эрик любил быть доминантом в постели, но еще больше он довольствовался тем, что Фитцжеральд охотно позволял собой командовать и, кажется, даже получал от этого удовольствие. Даже среди женщин редко когда можно найти подобную податливость, в основном все так и брызгали гордыней, чего Нортман категорически не любил.
Из груди вырвался очередной рык с едва слышным стоном, когда возлюбленный прикоснулся к нему губами. Эта часть секса всегда возбуждала вампира больше всего, а посему он часто позволял себе вольность растягивать этот момент подольше. Благо, эрекция у клыкастых всегда была просто безумно долгой. Сам блондин редко когда позволял себе проделывать подобное самому, но Фитцжеральду он никогда не отказывал, ибо ему всегда было в сладость доставлять удовольствие своему голубоглазому британцу.

+1

11

Имс был тем человеком, который умел ценить всякие мелочи, казалось бы, незаметные обычным людям. Конечно, он ценил и то, что эти обычные люди все-таки ценили, но такие вещи он ценил больше и по-особенному. Так, как умеет только он. Вот и любовь Эрика Фитц ценил по-особенному. Более... глубоко и чувственно, если так можно казать. Имс умел видеть целые миры в рамах, жизни, которые там проживались, что уж говорить о его собственно жизни, которая подарила такое? Он ценил каждую черту, каждое проявление любви по отношению к себе. В данном случае - секс. Потому что для Фитцжеральда секс с любимым человеком переходил за рамки обычного удовлетворения своих потребностей. Это было слишком чувственно и эмоционально, когда ты слышишь учащенное дыхание, когда чувствуешь, как... вампиру с хорошо с ним. И без слов Имс понимал, что Эрику с ним лучше чем с предыдущими любовниками. А их было бессчетное количество. Конечно, это определенно тешило самолюбие Фитцжеральда, он гордился этим, а так же ценил. Да и для самого галериста Нортман стал лучшим любовником, который знал, какими прикосновениями можно заставить выгнуться Фитца, какими судорожно выдохнуть, а какими сразу возбудить. Он знал, как нужно его ласкать, как двигаться, но это все позже.
Холодная ладонь Эрика легла на руку галериста, задавая новый темп движений, который мужчина тут же поддержал, затем возбужденно выдохнул, чувствуя сильные и властные движения, обдавая горячим дыханием влажные следы от поцелуев на коже вампира. Как известно, Фитцжеральд был властным человеком в жизни. В его голосе часто проскальзывали приказные нотки на работе, но в постели... Он просто таял под сильными руками Эрика, ему нравилось передавать власть ему, потому что она украшала вампира, она ему была настолько к лицу, что даже так возбуждала Имса. Именно поэтому он был совершенно не против, когда возлюбленный подхватил его и опустил ниже - ближе к члену. Мужчине нравилось доставлять удовольствие Нортману любым способом, лишь бы заставить его стонать, услышать его рык. Галерист медленно провел кончиком языка по стволу снизу вверх, затем дотронулся губами до члена, и вот - долгожданный рык, который был смешан со стоном, тихим, на выдохе, но таким любимым и возбуждающим. Хотелось слушать вновь и вновь, громче, добавить еще стонов. Поэтому Имс обвел языком головку и обхватил ее губами. Затем, немного приподнявшись на локтях, стал медленно опускать голову вниз, обхватывая член плотнее губами, продолжая двигать языком, чтобы доставить еще больше удовольствия. Мужчина медленно провел ладонями по бедрам любимого, спускаясь все ниже, он даже стал легонько царапать - все равно это не принесет никакого ущерба Эрику, но доставит некоторую остроту. Фитцжеральд тягуче медленно опускал голову, чувствуя, что вампир вот-вот нетерпеливо толкнется бедрами вперед, Имс просто выжидал этот момент, вот, еще немного и в этот момент резко опустил голову вниз, задерживаясь так на пару секунд, а затем стал вновь поднимать ее верх, все так же сжимая возбужденный член губами.

+1

12

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ти моя остання любов.