В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Китайская проблема


Китайская проблема

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Участники: Sharon Moreau, Guido Montanelli
Место: Госпиталь им. Святого Патрика, палата Гвидо
Погодные условия: Комнатные. Ясно, сухо, судно пациента недавно сменили.
О флештайме: Всплеск активности Триад в Сакраменто дал ещё один результат - человек, по некоторым данным ныне возглавляющий синдикат Торелли, оказался на больничной койке с многочисленными рублеными ранениями. Означает ли это скорое приближение войны? И не стоит ли полиции города объединить усилия? С кем именно - это уже другой вопрос.

0

2

Интересная ситуация складывалась на улицах Сакраменто, ситуация, из-за которой в голову приходили такие мысли, которых раньше и в помине не было. Речь шла о Триаде и нашей доблестной мафии, которые никак не могли поделить сферы влияния, из-за чего происходили неприятные вещи, влияющие на наш город. К сожалению, общаться с Триадой стало труднее и полиции, что и стало причиной той самой «интересной ситуации». Все стало еще хуже, когда произошло покушение на Гвидо Монтанелли. Мы понимали, что мафия ответит и это будет чревато серьезными последствиями, войной, например, в которой всегда проигрывали, отчасти, все стороны. А еще страдают те, кто не имеет к ней никакого отношения. Меньше всего хочется, чтобы улицы залились кровью, потому пришлось что-то решать. Начать решили с малого: хотя бы заняться расследованием покушения, сделать вид, что предпринимаем какие-то действия по этому поводу, хотя на деле в этом был свой, скрытый смысл. Вот я, детектив лейтенант полиции, старший офицер, внезапно взялась за расследование покушения на мясника местного комбината (кажется, официально, Гвидо таковым является). Ну разве похоже на реальность, пусть там и присутствовала чья-то смерть? Мне приказали это сделать, из-за «неординарных» отношений с преступным миром. Сейчас, к сожалению, из-за выхода на свободу Джованни, неизвестно кто именно является боссом семьи Торелли, но человек, к которому я направлялась, так или иначе, сохранил там свое влияние. Не знаю, во что я ввязываюсь, и к чему это приведет, но прямо сейчас вышагиваю к госпиталю имени Святого Патрика, чтобы изобразить расследование.
И все же я не скрывала своего настроя, а настрой у меня был положительный, я бы даже сказала, веселый. Встретить старого «друга» всегда приятно, тем более, если он на больничной койке. Ну а помимо этого я не испытывала никаких эмоций, кроме небольшого раздражения из-за того, что вынуждена проводить время именно так, а не со своим мужем. Собственно, только из-за этого я уже была готова перебить всю Триаду, чья активность мешала буквально всем, и работать и жить.
Итак, я оказалась в здании больницы, и, сняв очки, немедля поинтересовалась у медсестры в приемной, где находится палата Гвидо Монтанелли. Один из врачей попытался меня остановить, пациенту нужен отдых и все такое, к нему нельзя. Но значок и уверенный ответ «Мне можно» быстро остудил пыл доктора. Я успела поинтересоваться состоянием мафиози, но не потому что беспокоилась, мне просто нужно было знать, поймет ли он мои вопросы и сможет ли на них ответить. Ну а уже через пару минут я шагала по коридору, ища нужную палату. А вот и она. Без стука вхожу внутрь, на лице, разумеется, яркая улыбка. Необычно видеть Гвидо в таком состоянии, но никакого сожаления или грусти у меня это не вызывало. Сам виноват. И даже если бы покушение удалось, я бы врятли испытала какие-то эмоции, кроме облегчения, несмотря на то, что уважала его, как человека.
- Гвидо, - разводя руками, воодушевленно приветствую я мафиози. – Нет-нет, не вставай, - хотя он и не собирался, но надо же придать значимости своей фигуре, пусть и в шуточной манере. - Ты нас ужасно напугал, - и снова привычный сарказм, к которому Монтанелли уже должен был привыкнуть. Я подошла ближе к койке, осматривая и самого пациента и аппаратуру, стоящую около него. – Надеюсь, чувствуешь себя хорошо. Мне жаль, что так вышло, - а ведь даже это сарказм, мне было все равно. – Хм…, - протянула я, нажимая на какие-то пакетики и крутя какие-то штучки. Ну да, могла что-то испортить. И что?
Затем я развернулась и, поставив стул напротив койки, уселась, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди. Всем своим видом и кривой улыбкой, я выдавала, что жду чего-то от пациента, возможно, объяснения того, что же все-таки тогда произошло. Однако знаю, что Гвидо молчалив, потому и действия эти можно рассчитывать лишь как начало. Мы оба знали, кто стоял за этим, но не знали, что с этим делать. Вернее, может, и знали, но врятли это приведет к чему-то хорошему.
- Ну так что…? - сидя на стуле, начала я. – Ты отобрал у Триады шоколадку, и они решили отомстить? – на месте происшествия был найден труп человека китайской национальности. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, в чем дело, тем более, что мы знали насколько напряженные отношения между Триадой и мафией. Но покушение – это новый уровень, и он гораздо серьезнее предыдущих. – Паршиво выглядишь, - а вот уже даже не сарказм, а вполне себе правда. Собственно, трудно выглядеть хорошо, лежа на больничной койке, да еще с рублеными ранениями. – Представляешь, какое совпадение, это дело поручено мне, и я, вроде как, должна задавать тебе вопросы, - ответы на которые всем и без того прекрасно известным. Потому, я показательно достаю из кармана штанов блокнотик, в котором эти самые вопросы и записаны. Очевидно, я не скрываю, что лишь делаю вид, это только для галочки. – Значит…, мистер Монтанелли, - я специально не отрываюсь от блокнота, давая понять, насколько бессмысленны все эти вопросы и ответы на них, - у вас есть враги, которые могли бы желать вам смерти? Подумайте хорошенько, может, вспомните кого-нибудь, - с этими словами я уже посмотрела на мужчину.
Не знаю, как к этому отнесется Гвидо, а я вот чувствовала  себя очень даже здорово, мне правда было весело играть в эту игру, задавать забавные вопросы, и все из-за банальных формальностей. Впрочем, забавные вопросы скоро закончатся. Я до конца не знаю, чего хочу от этого разговора, но в связи со сложившейся ситуацией на улицах, нужно что-то предпринимать.

+2

3

Долгое время тонг Триады в Сакраменто и мафиозная Семья Торелли существовали друг с другом в мире. Мелкие стычки, конечно, происходили время от времени, особенно на низовых уровнях организаций, но все проблемы с ними при Витторе решались полюбовно; сфера влияния Триады в их городе не сильно выходила за границы китайских кварталов, зато внутри неё Триады укрепились максимально прочно, в случае войны войти в эту крепость будет практически невозможно. Члены Мафии опасались появляться на этих территориях. Во времена Витторе существовала определённая договорённость - всё, что выходит за пределы китайских кварталов, облагается налогом в пользу клана Торелли, внутри же своего дома - тонги вольны вести бизнес так, как захотят. Это правило всё ещё действовало, и доля верхушке мафии всё ещё поступала, но конфликты с жёлтыми начали происходить всё чаще незадолго до гибели Донато и усилились сразу после неё - почувствовав слабину хозяев города, Триады попытались надавить, но безуспешно, бывший коп Альваро прочно перехватил инициативу. Настолько, что всё было тихо даже когда его, Романо и Риккарди арестовали в аэропорту. На то время, пока Гвидо управлял Семьёй - он попросту забыл о китайских проблемах.
Было ли связано его положение со столь долгим перерывом или нет, но нападение произошло аккурат тогда, когда он сложил большую часть полномочий в пользу Риккарди, что, впрочем, нигде не афишировалось - как и вообще то, что чистильщик занимал ранее кресло босса; сейчас уже сам Гвидо не был уверен в том, кто именно и что именно знает. Важно было другое - активность тонгов опять пошла вверх. Монтанелли стал одной из первых жертв, и не сказать, чтобы был этому удивлён; но если уж узкоглазые - из Сакраменто или из Лос-Анджелеса - начали так борзеть, то и всем договорённостям может скоро наступить конец. Это ещё не будет войной, но будет ещё одним шагом к ней... А следующий сделать будет ещё проще.
Были проблемы и более приземлённые - покушение будут расследовать. Возможно, и те же самые ребята в серебрянных бляхах, практически на глазах которых и было совершено покушение. Они укажут не только на два или три китайских трупа, но и на Агату, которая была там и спасла его жизнь. И их спор, предшествующий этому, наверняка тоже будет засвидетельствован. Впрочем - это уже не так важно. Кроме него никто не скажет, кто и что он видел. Что и сказать - может, иногда и здорово быть жертвой, а не охотником. И впервые за эту неделю, даже прикованный к постели намертво, Гвидо чувствовал себя удовлетворённым, несмотря на то, что ожидал детектива в свою палату... больничная палата оказалась неплохим кабинетом, которым он так и не обзавёлся, будучи боссом, Монтанелли встретился, с кем хотел, и уже начал планировать ответный удар.
Ну и конечно, кто ещё мог взяться за дело о нападении на него, кроме как...
- Шерон! - Гвидо в ответ улыбнулся так широко, словно собирался вот-вот рассмеяться - понаблюдать за целым представлением сарказма сейчас, лучший подарок к больничной койке ему судьба не могла преподнести. Он бы даже раскинул руки в ответ... да что там - даже обнял бы её, если бы только мог шевелить руками, превратившимися в две забинтованные клешни, как следует. Встать, разумеется, тоже не мог. Хотелось бы узнать, конечно, когда это у него получится - но, видимо, не очень скоро. - Напугал? Ой, ну, прости. - Монтанелли даже чуть склонил голову, как ни тяжело было шевелить перебинтованной шеей, обратившись к детективу, словно к маленькой девочке, которую действительно напугал чем-то. Что тут сказать - он и сам не хотел, чтобы так получилось. Как-то вот само так вышло. - И что ты там нашла? - Гвидо уже не мог повернуть голову, чтобы посмотреть, что она там крутит на аппаратах, хотя и не очень переживал - Шерон проще его самого сейчас доломать, чем что-то испортить там. Впрочем... пусть портит. Он уже не в коме, ему не нужна поддержка аппаратов, чтобы жить. А боль можно терпеть, отключит обезболивающее - его просто введут в вену напрямую. Не зря же они их сшивали?
- Наверное, можно и так сказать. - спроси любого криминального авторитета - все они уважают свою маму. Мама же всегда учит говорить правду. И Гвидо не соврал - он действительно отобрал у Триады кое-что - канал поставок рыбы, и последний груз, что из него вышел. К счастью, рыбу, отследить тяжелее, чем кокаин - а его Гвидо коснулся лишь раз, когда отделял пакетики от этой же рыбы. Распространяла его Медея, здесь он перед городом был чист.
- Зато ты, как и всегда, великолепна.
- иногда он выглядел и ещё более паршиво. Пожалуй, там, на булыжниках набережной, весь в крови и порезанном костюме, Гвидо выглядел куда хуже, чем сейчас. Хотя, и впрямь тяжело выглядеть соответственно статусу уважаемого человека, если даже бриться самостоятельно не выходит. Впрочем, ещё можно попросить кого-нибудь из молодчиков снаружи раздобыть пару перстней - какое совпадение, здоровых пальцев как раз и хватит для "распальцовки". В их среде не верили в совпадения. - Жаль. Я думал, ты просто зашла меня навестить.
Он так долго играл в эту игру в формальные банальности, что уже пора бы пропустить его в финал; там стоит оказаться хотя бы затем, чтобы... верно, вновь встретиться с лейтенантом Рэймонд. Секрет этой игры в том, чтобы получать удовольствие от процесса, а не стремиться к победе - потому что победить невозможно. Неважно, виновен ты или нет, свидетель или обвиняемый, если тебя допрашивают - то ты уже проиграл. И Гвидо отвечал честно, не желая прослыть лгуном в глазах других уважаемых горожан. В его возрасте врать уже просто даже неприлично.
- Есть, и много. - он ухмыльнулся. Триады только часть из них. Впрочем, в их среде попробуй пойми, кто друг, а кто враг. - Точного количества не знаю, но может быть, тебе будет легче его представить с учётом того, что один из них сейчас сидит прямо передо мной. - каждый коп желает его смерти. Да что там, и многие доктора в этой больнице желали бы, чтобы не вышел из комы, если бы поддержание его жизни не стоило бы стольких ресурсов. Всего лишь ещё одно правило игры. Мы ненавидим друг друга, но и друг без друга не можем - это лишит смысла нас обоих.

+2

4

- Проводки какие-то, иголки. Надеюсь, тебе не сделали больно, врачи они такие…, - задумчиво протянула я, отходя от аппаратов. На самом деле, все это показательное выступление, я не собиралась ничего портить и вредить Гвидо, который, кажется, и вовсе не был подключен ни к одной из этих загадочных штучек. Надо же просто показать свое равнодушие. Собственно, для мафиози оно было не секретом, потому мы продолжили общение с присущим нам сарказмом.
Надо же, кажется, Гвидо полностью подхватил мое настроение, от чего играть стало еще интереснее и, несомненно, веселее. Любила я бросаться остротами и любила, когда собеседник мог такую беседу поддержать. Впрочем, это не означало, что я во всех ситуациях вела себя так, просто с некоторыми людьми, как с Гвидо, например, меня связывали неординарные отношения, которые сами по себе вызывали у меня приступы юмора и сарказма. Но я умела переключаться, и делала это достаточно быстро. Сейчас немножко шуток и острот, но через минут десять мы уже будет общаться на более серьезные темы, от сарказма не останется и следа. Ну почти.
- Ох, спасибо, - улыбнулась я, сидя на стуле, когда мафиози в ответ на мое «паршиво», высказался комплиментом. -  Ты так мил, что на секунду мне стало даже неловко из-за своего замечания, но…, - взгляд устремился куда-то в сторону, я словно отсчитывала ту самую секунду, - секунда прошла, - отсчитала наконец-то и снова посмотрела на больного, - так что продолжим.
Затем я по блокнотику начала вычитывать вопросы, которые формально должна задавать при покушениях. Разумеется, вопросы всегда разные, но суть преследуют одну. В данном же случае было забавно задавать их человеку, смерти которого хотели многие. И, кстати, несмотря на его замечание в мою сторону, его смерти я не хотела. Ну как не хотела, мне было все равно, жив он или мертв, как и многие другие люди, по которым тюрьма плачет. Толи же дело, что с Гвидо можно было разговаривать, человек он разумный и опытный, знал как лучше и умел принять правильное решение. Сейчас это редкость. Полиция воспринимается, как враг, от которого надо прятаться и бежать, и ничего более. Но преступники забывают о том, что они не смогут существовать без нас, ровно как и мы без них. Порой не будет лишним пойти на встречу, дабы обе стороны были довольны. При наличии разумных условий и правил, разумеется. И все же,  фраза Гвидо хоть и вызвала подобные серьезные размышления, сказала я совсем другое, на свой саркастичный манер.
- Ну, я точно вне подозрений, - разводя руки, якобы «чиста», с улыбкой протянула я. - Как я, простой скромный полицейский, могла замахнуться на такого серьезного человека? К тому же это невежливо и грубо, а я дама приличная, - после этих слов я спрятала блокнот, будем импровизировать. -  Кстати, твой ответ не сильно поможет в поисках вероятного преступника, но мне почему-то кажется, что в этой комнате это никого не волнует.
А не волнует, потому что мы и так знали, кто это. Члены Триады успели «насолить» буквально всем силам в этом городе. Начиная мафией и заканчивая полицией. Не знаю, чем вызвана такая неконтролируемая активность, но знаю, что с этим придется разобраться. А может и не с этим… С Торелли у полиции сложились не менее сложные отношения. Кажется, на их совести больше убитых полицейских, чем на совести Триады (условно, ведь у этих сторон совести и нет). Так что ситуация складывалась сложная. Мы не хотели власти Триады в городе, чтобы они правили, как в том же Лос-Анджелесе, где их активность привела к плачевным результатам. Эти люди не знали меры и правил, с ними трудно работать. Но и пойти на уступки мафии согласиться было тоже трудно, прошлые конфликты не позволяли сделать этот шаг вот так сразу. С одними трудно работать, но ведь можно научиться, со вторыми можно работать, но на их руках кровь слишком многих полицейских. Дилемма. И сейчас стоит вопрос не с кем «лучше» объединить усилия (такого понятия в данной ситуации вообще не существует), а с кем выгоднее… И выгоднее далеко не в финансовом плане.
- У Вас есть подозрения, кто на Вас напал? – я продолжала задавать формальные вопросы, дабы было, что написать в рапорте. – Прошу прощения, забыла снимки, - разумеется, обман, ничего не забыла, просто была уверена, что Гвидо и сам помнил лица тех, кто повинен в его нынешнем состоянии. – Но уверена, Вы помните лица нападавших. Вы знаете их?
После этих слов я встала и подошла к окну, вглядываясь куда-то на улицу. Надоели эти вопросы, хотя их было не так уж и много. Но и к другому я пока перейти не могла. Почему? Да потому что я еще не знала, к чему переходить. Я пришла, чтобы было, что написать в рапорте, а возможно и узнать что-нибудь еще, неформально, так сказать. Несмотря на все рассуждения об объединении усилий, у меня не было на сегодня такой цели, хотелось просто что-то понять. А что, и сама не знаю. Но к чему-то эта беседа приведет, так всегда было.
- Да…, китайцы захватили автомобильный рынок, рынок техники и упаковок, - смотря в окно, усмехалась я, - а теперь это. Безобразие, - и снова немного сарказма, хотя и то было правдой. - Тяжело вам, наверное, приходится, - я развернулась к Гвидо лицом и оперлась о подоконник. - С одной стороны мы, с другой – Триада, - я продолжала криво ухмыляться, скрестив руки на груди. Торелли уже не обладали такой силой, как прежде. Да, сумели кое-как окрепнуть после событий на «Плазе», но все равно до прежнего состояния далеко. Потому такая ситуация сильно подгаживала их планам восстановить прежнее влияние и силу. – Не боишься, что они завершат начатое? – эти слова я произнесла уже более серьезно. Опыт подсказывает одно: если человек твердо намерен до кого-то добраться – его уже ничто не остановит, ни десятки громил, расставленных по всей территории больницы (условно), ни десятки полицейских патрулей. Вопрос в том: кто примет на себя удар?

+2

5

Равнодушие... признаться, в равнодушие Шерон по отношению к себе Гвидо никогда не верил. Будь на месте лейтенанта другой коп, которому и впрямь плевать было на его персону, он просто представился, зачитал по бумажке свои вопросы, согласно с протоколами, и получив скудные ответы, попросту распрощался бы и ушёл, оставшись скучным серым пятном в памяти, сверкнув лишь своим значком на прощание, а не сверкая сарказмом на всю палату... Сарказм не бывает спутником равнодушия. Он может быть защитной реакцией, попыткой скрыть за собой что-то. И здесь всё было просто, как в школе - Рэймонд вела себя так, потому что испытывала к его персоне интерес; неважно, с чем он был связан - с желанием увидеть Гвидо в тюрьме, на электрическом стуле, в гробу, или даже просто так, без гроба, а может, и желания никакого не было - ей просто была небезразлична его судьба. Возможно, Шерон и впрямь было плевать на судьбу большинство бандитов этого города - но с Монтанелли их связывало нечто большее, чем отношения копа и гангстера. Общие хорошие знакомые - это как минимум... не говоря уж о стольких годах знакомства. Нет... Гвидо не верил ни в равнодушие, ни в совпадения. Именно Шерон он в своей палате увидел неспроста. И... отвечал соответственно. Ему судьба лейтенанта полиции тоже не была безразлична, ровно по тем же самым причинам. Пообщаться с ней и впрямь было гораздо интереснее и приятнее, чем смотреть целый день телевизор, особенно, если каналы переключать удаётся с большим трудом.
- Тебе кажется. - отозвался Монтанелли с улыбкой. Его и впрямь не слишком волновали личности тех, кто именно являлся исполнителем "приговора", тем более, что он знал, что, как минимум, один из них погиб от того же самого оружия, что покалечило Гвидо несколькими секундами ранее, другой - даже если остался жив после попадания под колесо - находится в состоянии ещё более худшем, чем он. Третий, возможно, и успел уползти, но Гвидо не соврал бы, сказав, что ему не всё равно, насколько далеко. Его измочалили Триады, и им обоим было это известно, но даже всплеск их активности, на фоне которого он и пострадал, Патологоанатома мало беспокоил - он знал чуть больше, чем то, что было очевидно - он знал имя своего настоящего врага. И это его волновало. Очень даже волновало.
- Если честно - не очень хорошо.
- Монтанелли попробовал пожать плечами, но этот недожест вызывал скорее жалость. И снова он не врал - он плохо запомнил лица тех, кто напал на него, поскольку они были не слишком-то важны для него. Конечно, если бы Шерон не "забыла" так удачно снимки, он узнал бы тех, кто на него напал; но в этом не было бы особого смысла. К тому же, как говорят, все азиаты похожи друг на друга - а те трое самураев и по телосложению были примерно одинаковы. Куда лучше в тот момент Гвидо запомнил яркие татуировки на их предплечьях. - Но даже с учётом этого - я их не знаю. - нельзя же каждую собаку знать в лицо, даже если каждая из них запомнит твоё. Монтанелли знал их хозяина; и знал того, кто мог бы быть заказчиком. В его ответах чувствовался опыт человека, прошедшего через подобную процедуру множество раз. Сухо, по существу, без фантазий. "Я не знаю", "не запомнил", "не увидел" - самые сильные утверждения. Кто глух и нем, к тому же - слеп, тот тихо проживёт сто лет... Гвидо самому становилось смертельно скучно от этой процедуры. - И нет, я не имею подозрений. - потому что ему не нужны подозрения - он уверен. И отлично знает, чьих людей устранил полгода назад и почему. Монтанелли смотрел в затылок Шерон, ожидая от неё следующего акта. Вопросы задавала она, а ему торопиться было некуда; палата на какое-то время стала его домом. К счастью, ей разговаривать по протоколу, видимо, было не многим более интересно, чем ему.
- То же самое я могу сказать и о вас. С одной стороны - Триада, с другой - мы.
- Гвидо усмехнулся в ответ. Это не совсем справедливо. Полицейских не нужно считать врагами. Врага можно сломить, подчинить, и даже полностью уничтожить - с полицией, как и с государством, это уже не пройдёт. Это та сила, с которой нужно смириться и научиться жить - если не сотрудничая, то, хотя бы, не цапаясь; не пересекаться с ней вовсе ни у кого не выходит. А постоянно бежать от неё могут и вовсе немногие. Полиция - это не враг. Именно те, кто подумал обратное, и спровоцировал перестрелку в "Плазе", совершенно невыгодную в итоге никому, кроме их действительных врагов. - Кажется, это называют мексиканским противостоянием. - а ситуация, между тем, была вполне предсказуемой. Почувствовав, что хозяева положения ослаблены, кто-нибудь обязательно поднял бы голову, это было лишь вопросами времени и наличия смелости. Китайцы оказались достаточно смелыми, особенно учитывая поддержку своих из Лос-Анджелеса. Без помощи извне - едва ли они посмели. Впрочем, и у Торелли были союзники за пределами города и штата. Конфликт вполне мог перейти и во что-то большее, нежели локальная стычка.
- А ты за меня волнуешься? - Гвидо состроил ей глазки. Ну какое может быть безразличие? Шерон высказывает беспокойство - пусть и не о нём лично, а о его персоне и её значимости на криминальной карте города. Потому что его смерть может обернуться значительными изменениями на этой карте. - Нет, собственной смерти я не боюсь. - весь сакразм вылетел из его голоса - Монтанелли был абсолютно серьёзен. Он не был абсолютно уверен, что начатое не будет завершено, но - послание-то он явно получил. Китайцам не была полезна его смерть - это попросту была месть, на которую осмелились, так сказать, "на подъёме" активности. Его враг хотел крови, и он её получил. Не было уверенности, что не захочет ещё; но, вероятно, и не прямо сейчас. - Мне страшнее за моих близких. - они уже похитили его сына, хотя Лео никак не был причастен к этому конфликту. Тогда он вытащил его, хотя в итоге сам и нарушил условия выхода под залог, оказавшись за решёткой - но в таком состоянии уже не сможет ни выручить своих детей, ни защитить их. А учитывая, что второй его сын - всего лишь беззащитный пятилетний мальчик, совсем уж лёгкая мишень... страх становится ещё сильнее. Один раз они перешли черту. То, что происходило между Триадой и ним - не бизнес. Это давно уже было личное.

+2

6

- Ммм, - задумчиво протянула я, смотря куда-то в пол. – То есть ты не знаешь того, кто за это в ответе? – снова улыбнувшись, я подняла голову, смотря на Гвидо. Ответа я не ждала, скорее это был риторический вопрос. Разумеется, Гвидо знал. Преступники всегда знают себе подобных. Да и думать здесь особо не нужно. Триада – такая же организованная структура, как и мафия, только более дисциплинированная (национальные особенности). Трудно поверить, что кто-то бы осмелился приказать убить Гвидо и, тем самым, навсегда испортить отношения с мафией, без ведома самого верха. – И вы не будете мстить? – и на этот вопрос я ответа не ждала, несмотря на то, что действия мафии трудно предсказать. - Так и напишу в рапорте.
Несомненно, они ответят. Но как? Чего ожидать полиции, и чем это закончится? Так или иначе, своим покушением, этой… смелостью и глупостью одновременно, Триада дала начало новому противостоянию. Спокойный Сакраменто превратиться в Нью-Йорк 20 века с ежедневными перестрелками и сводками об убийствах. Мафия может и умела ждать, терпеть, думать, в конце концов, а вот члены Триады – парни более прямые, парни, которым плевать на устоявшиеся правила, потому и стоило готовиться к тому, что эта стычка перерастет в нечто большее. Триада почувствовала силу и превосходство, и просто так нашу доблестную мафию она не отпустит. И полиция находилась в интересном положении, но вовсе не в том плане, о котором говорил Гвидо. Его слова вынудили меня усмехнуться и подойти ближе.
- Нет, нет, нет, - тут же отрицательно покачала головой я, в то время как лицо все еще украшала яркая улыбка. – Это неправильный подход. Мы никогда не находимся между кем-то и кем-то, - слегка наклонив голову, я смотрела на мужчину.  – Мы всегда где-то… в сторонке, разбираемся с дерьмом, которое вы оставляете, - других слов просто не подобрать, пусть Гвидо простит мой «французский». – Просто порой дерьма становится слишком много. Разбираться с ним труднее и тягостнее, - можно сказать, что я делала намеки на общественное мнение и прессу, которые, так уж повелось, имели огромное влияние на власть, включая полицию. Разумеется, речь шла и об усилиях, ведь в неспокойные времена полицейским приходится работать куда усерднее. – Но мы ведь можем и потерпеть, поднапрячься. Рано или поздно, это закончится, - я имела ввиду противостояние двух сил, в нашем случае, Триады и мафии. – Правда в том, что мы как были – так и останемся, при любом исходе. И слабее не станем. А что будет с вами? Мафия бессмертна, - тут же усмехнулась я, не став ждать, пока Гвидо отметит сей факт, я это и так знала, искоренить ее до конца не получалось и никогда не получится, это зараза, которая будет существовать всегда. – Только вот… в этой фразе всегда отсутствует часть, передающая то состояние, в котором находится мафия на протяжении своего бессмертия.
Золотые годы расцвета прошли, даже в Нью-Йорке полиция и ФБР усердно работают, удачно хватая за задницу представителей мафиозных семей. Организация не та, что прежде, она ослабла и не имеет прежнего влияния. Может когда-нибудь все и изменится, но не в ближайшем будущем. Мафия бессмертна, но в каком состоянии она находится?
Что касалось сторон, то в этом и заключалась прелесть положения полиции. Мы могли стерпеть давление прессы и общественности, мы могли стерпеть напряженный рабочий график и нескончаемые дела об убийствах. Рано или поздно это закончится, общественность займется своими проблемами, пресса продолжит писать о том, где и когда выпила та или иная знаменитость, уровень преступности так же вернется на прежний уровень. Мы та инстанция, которая будет существовать при любом раскладе, которая не станет слабее, а наоборот, так уж повелось, будет развиваться и крепчать - эволюция. Но что станет с мафией и Триадой? Если дело дойдет до открытого конфликта, кто бы ни одержал победу, последствия будут плачевными для обеих сторон. Одного ждет частичное  уничтожение, а другого зализывание ран, и только в том случае, если мы не решим воспользоваться моментом. Так почему же я здесь, а не выжидаю часа? Да потому что если можно терпеть – это не значит, что я этого хочу. Если есть шанс решить все иначе, избавить себя и других от лишней работы и нервотрепки, я этим шансом воспользуюсь. Но пусть никто не сомневается, я выйду из этой палаты и буду работать столько, сколько нужно, буду терпеть столько, сколько нужно, если вдруг получиться, что мы не придем к консенсусу и какому-то общему решению. И я сейчас не только о Гвидо. Свет клином на нем не сошелся. Ситуация просто требовала разрешения, правда я пока не знала, какого именно и как к этому прийти.
- Жаль разочаровывать, но не за тебя…, скорее пугают последствия, - тут же улыбнулась я. Хотя это немного не то слово: последствия не пугали, скорее настораживали. – Да…, - задумчиво протянула я, когда речь зашла о близких, после чего снова отошла и присела на стул, - врятли Триада отличается наличием каких-то правил или понятий на этот счет. Ну и кашу вы заварили. Как там говорится? Ни один не может жить спокойно, пока жив другой.
Последнюю фразу я так же произнесла без особого сарказма. Страшно, когда дело становится личным. И хотя бы в этом плане я могла понять Гвидо, это явно не та тема, на которую мы оба могли шутить или бросаться едкими фразочками. У обоих были близкие и родные люди, которые становились отличным средством манипуляции в руках противника. А это страшно. Ну а страх подобного рода толкает на действия, решительные и крайние, а порой жестокие и бесчеловечные. Родные, близкие и любимые…, на что только не пойдешь ради них.

+2

7

Одно убийство не обязательно означает войну. В конце концов, играют роль лишь решения основных людей - босса, в первую очередь, он указывает, кто и что должен делать, решает, кому из них жить, а кому умереть, и вполне может обменять жизнь одного из своих солдат на достижение очередной цели, если решит, что это стоит того. Да, существуют традиции, но только главе Семьи лишать, придерживаться ли их в конкретном случае... ради того, чтобы бизнес прочно стоял на ногах, или укрепилось положение того или иного элемента этого бизнеса, можно и поступиться традицией в нужный момент. Откровенно говоря, Гвидо, как человек старой закалки, не был уверен в том, что Джованни просто не позволит Триадам взять своё в его случае, да и сам Монтанелли не хотел быть причиной войны между Триадой и Мафией. Серьёзных стычек между итальянцами и китайцами за этот период активности тонг не было, за исключением этой... Правда была в том, что они не решились бы на это так просто, если бы не были уверены, что это сойдёт им с рук. Напасть на человека в тюрьме - это одно; но сделать это в городе, среди бела дня, да ещё и обставить всё так жестоко - это уже другое. Не имея какой-то поддержки, Триады не стали бы делать это просто ради мести, а вести свой бизнес им Гвидо уже не мешал. Но да, он был почти уверен - это ещё не значило, что знал наверняка - кто его заказал...
- Не похоже, что я в состоянии мстить... - усмехнулся Гвидо. Ну да, лично он ещё долго не сможет ничего сделать. Да и устраивать вендетту сейчас - это значит ещё сильнее усугублять отношения между Триадой и Торелли; он не стал бы делать что-то, не подготовив почву для этого - иначе начались бы уже реальные проблемы. Война ещё не была объявлена. Всё ещё можно было решить миром - даже преступники могут договориться между собой. Иначе и впрямь выйдет столько дерьма, что все полицейские города слетятся его убирать - и пока будут это делать, смогут отрыть ещё больше разной гадости. Полицейская активность никому из сторон не будет выгодна.
- Избавь меня от разговоров об уборке дерьма... - отмахнуться бы, да руки едва шевелятся. Он знает об уборке больше, чем кто бы то ни было в Сакраменто - за тридцать лет, которые занимался ремеслом чистильщика, Гвидо помнил каждую значимую гангстерскую войну в городе. Раньше и он всегда был "в стороне", прибираясь после некоторых ключевых убийств, разгружая полицейский график - и вместе с тем, лишая их толики важной информации, целых тридцать лет портя копам кровь. Тем и прославился. Бессмысленно было скрывать это от Шерон, она прекрасно знала, кто он; а он работал на этих улицах уже тогда, когда она играла в полицейских и грабителей разве что на детской площадке с другими детьми. Войны были пиком и его активности, но рано или поздно - все войны заканчивались. Оставалось подсчитать ущерб. Естественно, ущерб городу, а не его криминальным организациям. Помимо них пострадает и город, и его жители, и его власти. Эта сфера интересов официально под защитой полиции, хотя и мафии всех мастей этот ущерб будет невыгоден. Гвидо редко открыто ввязывался в конфликты между Торелли и кем-то ещё - он просто убирал там, где требовалось; это и было залогом его неприкосновенности. Но он влез в то, что выходило за эти рамки, пришёл к власти - и сейчас расплатился за это.
А пресса... она на всех давит одинаково. Вот кто действительно всегда сможет оставаться в стороне и переводить любое дерьмо в золотые слитки. И кровь, что высосут как из рыцарей с блестящими значками, так и подпольных вельмож с бриллиантами на перстнях. Секрет в том, что никто не находится между кем-то и кем-то - каждый просто занимает свою позицию. Коза Ностра, Якудза, Триада, русская мафия, чёрные банды, южноамериканские картели... Любая мафия бессмертна. Суть всей организованной преступности заключается в том, что троны никогда не пустуют; это та же самая политика - на каждую нефтяную скважину найдётся своя армия повстанцев и свои отряды морских пехотинцев или воздушных десантников. Вся суть в том, кто занимает главное место, и в балансе между силами. А все криминальные структуры, по сути своей, организованы одинаково; особенно в Штатах... разница в основном лишь в национальных особенностях. И насчёт близких у Триады те же правила, что и у Коза Ностры - неправильно трогать жён, родителей и детей; неправильно воевать на свадьбах, похоронах, в больницах; нужно уважать врагов. Но у Триад, как и у семей Мафии, это распространяется в основном только при клановой вражды внутри системы организаций. Итальянцы вполне может устроить побоище на китайских похоронах; а китайцы - вломиться в больницу, чтобы его добить. Это уже не будет таким уж грубым нарушением... В этом вся проблема - если тонг Сакраменто и Семья Торелли столкнуться в противостоянии, никакая калифорнийская Комиссия этот вопрос не решит напрямую. Да и решение личной проблемы Гвидо, даже полюбовное, не будет означать окончания противостояния на уровне бизнеса. Впрочем, если ни китайцы, ни итальянцы не одобрят эту войну - неплохим решением будет устранение и Монтанелли, и Ши Хонга. И сделают это не их враги, а их друзья.
Гвидо оставалось только промолчать. Он вполне мог бы жить спокойно, если бы просто не чувствовал опасности - ему не горело убрать Вэя Ши Хонга с мировой криминальной карты. Он он представлял опасность для его детей - перешагнув эту черту один раз, он показал, что готов добиваться своих целей через близких... кстати, о близких.
- Красивое кольцо, между прочим. - он не мог не заметить, как оно блеснуло, когда Рэймонд вернулась на стул. Или... уже не Рэймонд? Ситуация вдруг отдала острым привкусом дежа вю - он видел какое-то другое кольцо не так уж давно, и тоже восхищался им. И оно было, кажется, немного похоже на это... и с Шерон это воспоминание тоже было как-то связано. - Этьен сделал тебе предложение?

+2

8

- Нет, совсем не похоже…, - задумчиво протянула я, но с какой-то серьезностью в голосе.
Несмотря на то, что дело явно переросло в личные разборки, трудно представить, чтобы Семья закрыла глаза на покушение на ее высокопоставленного члена. Гвидо был, а может и остался, боссом. Нет, такое не забудется и не проститься. Либо ответят без него, либо дождутся пока он встанет на ноги, но ответ будет, иначе мафия покажется слабой. Сила – единственное, что признают эти люди. А уже чем все закончится… Как уже оговаривалось, лучше никому не станет. По крайней мере, ни Торелли, которые и без того оправляются после серьезных потерь, ни Триаде, которая только-только начала усиливать свой контроль. Обе стороны потеряют людей, территории, но, что еще важнее, - деньги, много денег. Ну и сговорчивость полиции, которая не обрадуется напряженному рабочему графику и нападкам общественности. Захочется отплатить той же монетой, а ведь ни те ни другие еще толком и не знакомы с праведным гневом стражей правопорядка. Нет, мы не можем всего на свете, мы не всесильны, но нам это и не нужно, нам достаточно того, что имеем, тех полномочий и возможностей их превышения.
- Ой, прости. Нагрянули прежние воспоминания? – разумеется, я знала о прежнем занятии Гвидо. Если мы не можем ничего доказать, это ведь не значит, что мы ничего не знаем. - В этом плане мы – коллеги! Просто специфика работы немного… различна. Кстати, - я усмехнулась, раз уж начали острить, можно зайти и дальше, - должна признать твою ценность. Ты долгие годы облегчал нам рабочий график. Нам, патологоанатомам, - я начала загибать пальцы, - работникам кладбища, судебно-медицинским экспертам... Есть чем гордиться. Спасибо, - саркастично поблагодарила я мафиози, театрально положив руку на сердце.
Как плавно мы от серьезных тем снова перешли к сарказму. Мне нравилась эта беседа, непринужденная, а главное, забавная, интересная и, временами, такая полезная. К слову, последняя едкая фразочка - сарказм, но частично… Не посчитайте меня самым ужасным человеком на свете. Порой я злилась и раздражалась из-за того, что мы не могли найти улики, не могли найти пропавших людей, но иногда это было весьма кстати. Чего не знаешь – о том не думаешь, нет дела – нет лишней работы. Не могу отвечать за всех полицейских, некоторые посчитают меня ненормальной, и я уж точно не являюсь эталоном доблестного служителя закона, но как есть. Каждый работает, как может и я предпочитала тратить силы на дела, которые могла раскрыть, на дела, по которым могла арестовать настоящих ублюдков, а не на дела, которые со 100-процентной вероятностью не имели никакой перспективы быть раскрытыми. В Сакраменто хватало людей и пострашнее мафиози. Их цель – деньги, отсюда и все преступления, а некоторым просто нравилось убивать, насиловать, издеваться. Так кто обвинит меня в том, что я предпочитала не знать о некоторых преступлениях? Но мои рассуждения зашли слишком далеко. А может и не очень, все же дело касалось прежнего ремесла Гвидо. Или не прежнего? А кем он станет, если Джованни все же займет свое место в мафиозной иерархии?
- Ой, - я хлопнула в ладоши, как будто действительно что-то вспомнила. – Передай «привет» Джованни, как увидишь. А еще скажи, что я никогда не забуду его лица за решеткой. То еще зрелище,  - я усмехнулась, закидывая ногу на ногу и облокачиваясь на спинку стула.
И, кстати, для полного удовлетворения, мне этого хватило. Увы, мы не копали под Джованни, его свобода была вопросом времени, и меня это никак не задело. Свои задачи полицейский департамент выполнил, да я еще и полюбовалась видом Риккарди за решеткой. Приятнейший бонус. Но мы отвлеклись. И как только я захотела продолжить нашу беседу, Гвидо заметил кольцо. Я не сразу поняла, о чем речь, но мужчина уточнил, упомянув имя Этьена. Мне оставалось лишь натянуто улыбнуться. Какие бы отношения меня не связывали с такими людьми, как Монтанелли, я не любила, когда они даже имена моих близких произносили, не то, что общались с ними. И пусть я понимала, что никто и здесь присутствующих не опустится до угроз семьям, слышать все равно было неприятно. Однако я улыбалась. Потеребив большим пальцем кольцо, я лишь подмигнула Гвидо, не соглашаясь и не опровергая его предположения. Нет ничего плохого в том, чтобы сказать мужчине, но я не хотела разговаривать на эту тему с ним и такими, как он.
- Значит, давай подытожим, - не став отвечать на вопрос, я перешла сразу к делу. – У тебя есть враги, которые могли бы желать тебе смерти. Ты не помнишь, как выглядели нападавшие, ты не знаешь ни их, ни тех, - вернее, он так говорит, хотя это известно, - кто мог бы их послать, но ты переживаешь за своих близких. Что я упустила? – я сделала задумчивое выражение лица, а после снова посмотрела на мафиози. - Да ничего. Из тебя бы вышел хреновый свидетель. Никакой конкретики. С таким же успехом тебя бы могли просто прикончить, разницы никакой, все равно опираться придется от трупа. Надеюсь, ты не обижаешься на мою прямоту, - очередная порция сарказма.
Еще несколько секунд мое лицо украшала кривая ухмылка, а после я встала, решив, что пора уходить. Для рапорта сведений достаточно, а для себя я кое-что все же разузнала. Однако, уйти было не так просто, я не хотела оставлять насущную тему. Потому, сделав шаг в сторону двери, я тут же остановилась, повернув голову в сторону Гвидо. И снова на лице загадочная улыбка, по мне так и видно, что мне в голову пришла очередная едкость. Частично, это так, но если до этого момента мы бросались лишь общими фразочками, сейчас мой сарказм затронет и более важную тему.
- Я не знаю, что за шоколадку ты отобрал у них, - протянула я с улыбкой, но все же достаточно серьезно, - но она стоит влияния твоей обожаемой организации и безопасности твоей семьи. Оно стоило того? – а ведь я не ждала чего-то конкретного, мне и вправду было любопытно, как такие люди относятся к подобным ситуациям, могут ли сожалеть, и не о том, что сделали, о том, что вообще выбрали этот путь и поставили под удар тех, кого любят.

+2

9

Нет, конечно, без ответа Гвидо этот поступок не оставит... но уж точно не будет действовать так же, как и Триады, даже когда будет в состоянии это сделать - на насилие он ответит не таким же неконтролируемым насилием. Монтанелли не хотел кровной мести, о чём уже оповестил Маргариту и остальных, и хотя даже разборка была для Гвидо с самого начала была скорее личной - в ответ он нанёс удар по бизнесу и по людям Вея, но ни разу не тронул то, что было дорого ему лично. В отличии от самого Вея, похитившего Лео вскоре после событий на пригородном шоссе... Патологоанатом хотел ответить. Но ответ должен был исходить от него самого, или с его подачи, а не от Семьи, иначе последствия и впрямь будут гораздо более серьёзными. Иногда проблемы лучше решать между собой, даже двум людям из разных организаций. Но не такими способами... В любом случае - ответный удар займёт какое-то время. Достаточное, чтобы Триада, поднявшая свою драконью голову, перешли дорогу Торелли ещё не один раз. Один момент, которого Шерон не знала - Гвидо поссорился не с местными, а тонгом из Лос-Анджелеса; но этого, впрочем, ей знать и не нужно было. Пусть лучше доблестная полиция в её лице пытается усмирить нрав китайцев Сакраменто, чем лезет в его отношения с побережьем.
- Ха! Иди ты... коллеги.
- смеяться было тяжело из-за повязки на шее, но на этот раз Гвидо позволил себе несколько по-настоящему весёлых смешков. Сравнить его, криминального авторитета, работавшего против её коллег большую половину своей жизни, с полицейскими - это могло бы быть оскорблением, если бы не было действительно настолько смешно; хотя, конечно, Шерон была права - он не одному копу в этом городе разгрузил рабочий график, а среди них, как известно, есть ребята ещё даже более нерадивые, чем самые ленивые из представителей мафии, и многие действительно могли бы ему сказать спасибо за те "глухари", что он им предоставлял - а вернее, чаще всего, даже не давал возможности открыть дело. Зато вот те, кто занимался розыском пропавших, его наверняка проклинали. - Да не за что. Мне было почти в удовольствие... - прямо герой города. Впрочем, для общества эта ценность и впрямь могла бы иметь место; детишки видели меньше покойников на улицах и в новостях по телевизору, докторам и гробовщикам не приходилось тратить своё драгоценное время на преступников, да и численность преступности, можно сказать, снижалась под его контролем - вместе с полицейской статистикой. И кто из них двоих страшнее - детектив, радовавшейся тому, что в городе существует человек, готовый осквернять покойников, потому что он разгружал рабочий график департамента, или этот самый некромант, расчленяющий на многие части и смывающий в канализацию чьих-то бывших родственников или друзей. Которые, при этом, не всегда были нечисты на руку - но отдельные контракты он с Шерон точно уж обсуждать не собирался. Она знала, чего он стоит - но что конкретно он сделал, ей лучше бы не знать... поскольку не только Джованни она была рада видеть за решёткой. Впрочем, даже если бы он и не вышел оттуда вовсе - "облегчать график" полицейским и всем остальным городским службам было кому. И он уже облегчался стараниями пока ещё не столь знаменитой ученицы Гвидо, Линды, с тех самых пор, как он вышел из зала суда под конвоем. Вернётся ли он к своим прежним обязанностям? Едва ли теперь это будет возможно под столь пристальным полицейским вниманием. Да и для Сакраменто вполне хватит одного "санитара леса", не говоря уже о том, что он не настолько молод... Впрочем - кто знает, как всё сложится. Они с Фортуно и впрямь представители совершенно уникальной "профессии". Его это занятие и действительно устраивало долгие годы - собственная уникальность давала неприкосновенность. Он был полезнее Семье, как патологоанатом, чем как босс, капо или бизнесмен. У Торелли было ещё кому зарабатывать, и было, кому нести охрану - но убирался он один.
- Обязательно передам. Уверен, и он тоже будет рад о тебе услышать...
- усмехнулся Гвидо. Джованни займёт прежнее место, и лейтенант Шерон станет его занозой, оставив Монтанелли в относительном покое - оно и правильно, пусть лидер решает, как взаимодействовать с другими фракциями, и полицией, в том числе. И чем бы Гвидо не занимался в дальнейшем, это будет уже не его вопросом и не его решением. Он никогда не рвался к власти, и даже не ожидал, что получит её - просто хотел делать свои дела и меть свой кусок хлеба. Но так уж получилось, что возглавить Семью пришлось ему, когда больше никто не мог это сделать. В полиции, если судить по словам Шерон, это всё-таки поняли; впрочем, это и так подозревали, раз уж устроили слежку.
Гвидо лишь усмехнулся, когда она подмигнула ему в ответ, не став размениваться на личные разговоры и снова перейдя к делу. Ну как хочет, он-то не имел в виду ничего дурного - скорее уж наоборот, хотел порадоваться за неё и за Этьена. Его возлюбленная - полицейский, так что в этом такого? Он был его другом, так или иначе. Полицейские - тоже люди... как и гангстеры, впрочем. То, что друзей не выбирают, это насквозь лживое утверждение, но добрые отношения тоже немаловажный фактор даже в отношении тех, кто тебе неприятен. Такие ли у них с Шерон плохие взаимоотношения? Настолько ли всё плохо в отношениях между копами и мафией этого города? Гвидо был почти уверен, что шеф полиции скорее примет сторону Торелли, чем Триады - азиаты наведут свои порядки, и Сакраменто превратится в эдакий Гонконг с калифорнийским климатом. Утопнув в крови.
- Удачи в поисках. - лишь улыбнулся Гвидо в ответ во все свои тридцать два блестящих зуба. В этом они расходятся - в том мире, где он живёт, хороший свидетель - это мёртвый свидетель. Впрочем, даже в этом случае он не является свидетелем хорошим. Однако, те ребята совершили роковую ошибку, не убив его первым же ударом. Впрочем, нет, они совершили её ещё раньше - решив убить его, не выбив у него опору из-под ног...
Шерон явно собралась уходить, и вдруг снова развернулась, опять демонстрируя загадочную улыбку Моны Лизы. Значит, шоу всё ещё продолжается, и на какое-то ещё время о больничной скуке можно забыть... что она ещё хочет сказать?
- Вот именно - ты не знаешь.
- теперь пришёл его черёд улыбаться. Он нагадил Триадам, но сумел замести за собой следы достаточно хорошо, чтобы не встревожить ещё и полицейских; а по поводу влияния организации - ну почему же, он вовсе не был причиной того, что Торелли потеряли свою силу. Получается, как раз наоборот - они поднимались, пока он и его друзья находились у руля. - Я так тебе скажу, Шерон - никто в здравом уме не будет стараться ради разжигания войны. Любой стороне важны лишь цели. Иногда просто приходится реагировать на обстоятельства. - он не хотел этой войны, как и вообще обострения ситуации. Первую кровь пролили Триады... но не три дня назад. Всё случилось гораздо раньше.

+1

10

На замечание Гвидо я лишь развела руками, не переставая искрить яркой улыбкой. А чем не коллеги? Просто дерьмо – понятие растяжимое, но мы оба мастера по его разгребанию, как бы странно это сейчас не звучало.
- Оу, - протянула я, услышав признание Гвидо о том, что ему было даже в удовольствие. – Это так мило. Жаль, что ты отошел от дел. Где еще найдешь такого профессионала? Нынешнее поколение слишком часто лажает, а в таком деле нужна ответственность и внимательность, - и пусть казалось, что я вполне серьезно рассуждаю на тему «кто лучше подойдет на роль чистильщика», на деле, все это был чистейший сарказм, о котором мафиози мог догадаться. – Но, я тебя понимаю… Когда появляется вакансия лучше и даже чище – грех не взяться, - тонкий намек на нынешнее положение Гвидо. Мы не обладали точными сведениями, но что он больше не занимает нишу солдата – это совершенно точно. – С другой стороны, и ответственность выше, - здесь я уже плавно перешла к тому, что личные разборки переросли в проблемы для всей семьи.
Мне нравился ход этой беседы, такой непринужденный, интересный с долькой иронии в наших голосах. А еще мне нравилось, что Монтанелли не увиливал от моих едких замечаний. Не пытался ничего отрицать, не выгонял и не требовал адвоката, как обычно это делают преступники. Полиция все и обо всех знает, пора уже с этим смириться. И если бы мы могли все доказать, подобных бесед бы не было. Так и чего бояться, почему не поговорить в открытую? Без специального разрешения делать какие-либо записи нам все равно запрещается. Впрочем, нас с Гвидо, как и со многими другими представителями преступного мира, с которыми я работала и общалась по необходимости, связывали немного иные отношения, позволяющие общаться именно в таком ключе: не соглашаться напрямую со всеми грехами, но и не отрицать их, говорить образно, но так, чтобы смысл был понятен. Так уж сложилось, что мои отношения с мафией сразу задались. А началось все с чего? С приставаний Виторре Донато! С тех пор и общаемся так: немного сарказма, немного едкости и неоднозначных намеков, но среди всего этого немного правды. Это нехорошо для офицера полиции, но у каждого свои методы. Я не претендую на звание «самого правильного и лучшего детектива города», но моя работа эффективна, и это главное.
- Ох, это такая честь, - с наигранным смущением произнесла я, услышав, что Джованни будет рад обо мне услышать. – А сами никому не хотите передать привет? Я завтра еду в окружную тюрьму, так что если надумаете…, - тонкий намек на то, что там могу пересечься с Данте и другими членами мафии, которым просто не повезло.
Пусть Гвидо не подумает, я вовсе не хвасталась и не напоминала ему о нашей прошлой победе. Скорее просто замечание, ведь за победу я это не считала. Здорово, конечно, что нам удалось арестовать всю верхушки, но ушли они – придут другие, такова реальность. Так что порадовались и перестали. Мне просто нравилась сама мысль, что Данте за решеткой. Вот уж точно, где было личное, и никакого бизнеса. Бывший полицейский, который клялся защищать и охранять граждан, внезапно решил забраться на вершину криминального мира Сакраменто. И мне стало ужасно обидно, ведь этот человек еще вроде и другом моим назывался. В общем, ничего удивительного в том, что я получала удовольствие от мысли, что мистер Альваро за решеткой, даже если бы он был не боссом, а обычной сошкой.
Как мне показалось, беседа подходила к концу, ничего для расследования я не узнала, зато поняла, в чем причина этой внезапно возникшей вражды. А на пожелание Гвидо удачных поисков, я лишь ярко улыбнулась, спрятав блокнотик в кармане штанов. Найдем, обязательно найдем. Не одни мафиози обладают обширными связями в криминальном мире, и мне, например, не нужны официальные показания или вообще разрешение, чтобы съездить в китайский ресторан, где и заседает глава Триады Сакраменто. А самое приятное, они и выгнать меня не смогут. Зачем ругаться с лейтенантом полиции и привлекать к себе и своему ресторанчику внимание? Конечно, можно подать жалобу, мол незаконно зашел, что-то сказал или потребовал. Но чего они добьются? Официальное дело  с показаниями против полицейского, превысившего полномочия, фиксирование в базе данных имен тех, кто пожаловался и свидетелей с отпечатками пальцем и всем, чем положено (дело против полицейского – серьезнее, чем может показаться, даже если правонарушение мелкое). Меня проще и выгоднее терпеть, триаде, мафии и любому другому. Жаль, что не все коллеги решаются пользоваться незаконными служебными привилегиями. Это ведь так весело! И так захватывает.
- А мне и не нужно знать, - тихо проговорила я, уже подойдя ближе к Монтанелли. – Я вижу последствия, - в моем голосе уже не было прежнего сарказма, напротив, на лице нарисовала какая-то серьезность, и она не спадала на протяжении всего времени, пока пациент говорил. – А разве я сказала, что это было сделано намеренно? – усмехнулась я, прекрасно понимая, что война никому пользы не приносит, и это только в политическом мире алчные цели могут стать причиной для намеренного разжигания конфликтов. Но когда на кону много денег и безопасность близких, сто раз подумаешь прежде, чем сделать неправильный шаг. Поэтому осознаю, что это всего лишь воля обстоятельств. Но почему все это получилось? Потому что Гвидо и себя и свою семью втянул в это дерьмо. Не в конфликт с Триадой, а в криминал. Он, как и многие другие. Но я не собиралась читать лекции, поздно, да и не нужно это никому. Мы всегда будем разного мнения, а значит и по разные стороны баррикад. – От вашей реакции на обстоятельства в дальнейшем будет зависеть буквально все, в том числе отношения с нами, ухудшение которых не повлечет за собой ничего хорошего. И ты это прекрасно знаешь, - я заговорила чуть ли не шепотом, еще ниже наклоняясь к Гвидо. Угрожаю? Нет, скорее предупреждаю, пытаюсь уберечь от необдуманных поступков, которые, по их мнению, станут достойным ответом разбушевавшимся китайцам. Но мафия слаба, и еще окончательно не восстановилась после арестов. Куда им до Триады, которую поддерживают и из Лос-Анджелеса и из Сан-Диего? Неужели они и сами этого не понимают? И помощь не придет. Той же мафии Лос-Анджелеса выгоднее и дальше сотрудничать с тамошней Триадой, чем ввязаться в конфликт из-за того, что член семьи Сакраменто отобрал у кого-то шоколадку. Вот он бизнес и ничего лишнего, когда выгода стоит на первом месте. Впрочем, войны может и не быть, я выводы делать не спешу. – Они не отступятся, - не будем забывать о национальных особенностях китайцев. – Так что вы вляпались в дерьмо по уши. И где же сейчас твой талант, а? – на моем лице снова кривая улыбка, разумеется, я делала намек на то, что раньше Гвидо прекрасно справлялся с «дерьмом», пусть и немного в другом ключе. – Наверное, стоит пожелать вам удачи.
Все не было так плохо и запущено, я не говорила, то наша мафия совершенно не способна защититься и ее непременно уничтожат, словно маленькую таракашку. Но последствия все равно их не обрадуют, и если они одержат победу, в открытой войне или в том конфликте, который есть сейчас и уже не приносит ничего хорошего, то сделают это большой ценой. Возможно, даже слишком большой, ценой, которая не стоит того. Какое дело нам? Как я уже говорила, когда дерьма много, разгребать его становится тяжело. Откровенно говоря, в победе нашей родной мафии я сомневаюсь, но не стану говорить об этом Гвидо. Как сказал доктор, ему нужен отдых.

+1

11

Они разгребали дерьмо совершенно разными способами, сортируя их по абсолютно разным зловонным кучкам, размещая полученное "удобрение" в определённом порядке - и оттого иногда казалось, что и дерьмо они гребут совершенно разное. Ан нет, Шерон была совершенно права - они разгребают абсолютно одно и то же дерьмо. И они оба - действительно специалисты по его разгребанию, но... Это совсем не делает его коллегой полицейского. Судебного эксперта - возможно, патологоанатома - может быть, но сравнивать чистокровного мафиози и профессионального копа - это, как минимум, оскорбительно. Как для первого, так и для второго. Немногие могут совмещать в себе и того, и другого... Данте один из тысячи, кто это мог - но где он сейчас?..
- Откуда у тебя такая информация? - притворно удивился Гвидо. Чем бы он не занимался, и где бы ни был, он уж точно нигде не заявлял о том, что прекращает свои полномочия криминального "уборщика" - не в открытую, во всяком случае. Впрочем, на самом деле он не ожидал от Шерон другой осведомлённости - полицейские следили за ним и день, и ночь, и хотя для нескольких часов раз в двое суток свободного перехода это не было помехой, для того, чтобы продолжать заниматься той же деятельностью этого было катастрофически мало. За ним наблюдали, и это означало, что его возьмут с поличным, как только он попытается избавиться от очередного тела - только и всего. За ним наблюдали - и Гвидо давал копам то, чего они хотят - возможность наблюдать за ним. Чтобы шанс на действие был у тех, за кем нет никакого наблюдения, переводя полицейское внимание и полицейские силы впустую.
Но это не значило, что он не нашёл бы другого "профессионала" - такой шанс был и у младшей дочери мистера Фортуно, уроженца и жителя итальянской части Нью-Йорка. А не было бы Линды - её место, временно, мог бы занять кто-то другой; Монтанелли был чистильщиком Сакраменто, но отнюдь не всей Калифорнии, и уж тем более - не единственный своего рода профи во всех Штатах. Великан из Сан-Франциско по кличке Нил "Дворник", Фрэнки "Муравей", прозванный так за маленький рост и непомерной к нему силе, дававшей возможность переносить сразу два (а иногда и три!) мёртвых тела за раз, виртуозка мясницкого ножа Мичико из Лос-Анджелеса, пожилой специалист по растворяющим веществам немец доктор Вебер, эмигрировавший в Штаты... список можно было бы продолжать долго. У чистильщиков был свой кодекс чести и свои связи, с Коза Нострой не имевших никаких переплетений. Разве что в бизнесе. Возможно, Шерон было известно о ком-то из них, возможно - и нет, но с ней Гвидо не собирался обсуждать своих возможных заместителей ни всерьёз, ни в шутку.
- Эх, лейтенант, ты не понимаешь и половины...
- Монтанелли почти неподдельно вздохнул, а слово "лейтенант" было произнесено почти с нежностью в голосе, словно он назвал её "дочкой", а не по званию; не отрицая её догадки, мелькнувшей между строк, но и не подтверждая её; он не знал, за кого его держат теперь в полиции или Шерон лично - за капо, за босса или за солдата, вышедшего на пенсию, впрочем, это было уже и не столь важно, как во время, проведённое Джованни и остальными, как говорится, "с пользой" - для всей Семьи, а не для Гвидо конкретно. Он же сам с удовольствием променял бы свой статус, которого и изначально не желал, обратно на возможность снова стать чистильщиком. Он не лукавил, когда говорил о том, что ему нравилась его работа - удовольствия, конечно, на самом-то деле было мало, но этот род занятий давал ему уют, комфорт и безопасность - положение Монтанелли было максимально крепким эти тридцать лет именно потому, что он занимался уборкой, а не лез к власти или к деньгам. И он предпочёл бы продолжать спокойно заниматься "разгребанием дерьма", чем заниматься руководством - но, как он сказал только что, иногда просто приходится реагировать на обстоятельства. Он был ближе всех к Данте в определённый момент, и этот момент был как раз тем самым, когда власть должна была сосредоточиться в чьих-то руках; отведя внимание или вернув вещи в порядок - Гвидо и сам до сих пор точно не знал, какими мотивами руководствовался дон.
- Шерон Рэймонд на побегушках у Гвидо Монтанелли? Не стоит. Для лейтенанта полиции это слишком недостойная работа. - Гвидо усмехнулся. Она сама по себе - хороший "привет" многим из Торелли, сидящих в данный момент в окружной, включая и верхушку организации. Теперь уже - бывшую. Впрочем, Гвидо был уверен, что однажды, отсидев положенный ему срок, или даже раньше, дон Альваро вернётся, подобно графу Монте Кристо, чтобы взять то, что ему положено. Правда, в том, что он сам доживёт до этих пор, Монтанелли очень сомневался - итальянцы хоть и славятся своим долголетием, но в его случае это весьма спорно. Трупы имеют свойство распространять трупный газ, словно зовя живых вслед за собой - тот, кто его вдыхает с завидной периодичностью, на долголетие едва ли может рассчитывать. - Лучше передай привет Бруклин. Надеюсь, она будет счастлива в материнстве. - иногда Гвидо не обязательно было махать кулаками или даже колоть остротами в словах, чтобы задеть - его слова сейчас звучали вполне искренне; он действительно беспокоился за судьбу Брук Джордан, как тот, кто однажды, вероятно, спас её жизнь - во всяком случае, здоровье уж точно - и тот, кому быстроногая рокерша помогла доделать несколько дел на свободе, пока он был в тюрьме. И об их отношениях с Шерон ему было известно уже немного больше, чем в момент их встречи на её дне рождения. Так или иначе, с Бруклин он не виделся уже довольно давно, но это не значило, что она ему стала совсем безразлична. Она имеет такое же право обрести мать, как и право стать матерью - будет обидно и совсем несправедливо, если из-за связи Гвидо с Бруклин их отношения с Шерон ухудшатся. Разговор приобретал явно более серьёзный характер. Сарказм подходил к концу, и под ним начало уже неплохо проглядываться дно.
Последствия... он не только их видел - но ещё и прекрасно чувствовал; особенно первые три минуты - и до сих пор, если действие обезболивающего ослабевало. Дело, конечно, было не в причинах войн, и не в причинах того, кто и почему вступает на путь криминала, у всех они разные; Гвидо стал работать на Мафию, чтобы помочь больной матери собрать деньги на лечение, сделал свой выбор сознательно и добровольно, и ни разу не пожалел о нём за всё время - Шерон могла знать это, могла не знать, осуждать или не осуждать его или его детей, потянувшихся вслед за папой на "скользкую дорожку", на её мнение в этой области ему уж точно было наплевать.
- Отлично знаю. - в тон ей ответил Монтанелли, встретившись с ней взглядом. Ему бессмысленно было угрожать, и незачем было пугать или предупреждать - он знал последствия даже лучше, чем она, потому что лучше увидит обратную их сторону - пусть и не так хорошо, как видел раньше, будучи там одним из главных действующих лиц. Вопрос не в том, кто будет кого поддерживать - если семьи Лос-Анджелеса откажут в поддержке, это сделает кто-то другой - Нью-Йорк и Италия уже помогали Торелли встать на ноги после падения верха, а значит, им было выгодно, чтобы семья в Сакраменто твёрдо стояла на них. Так ли выгодно это властям - решат власти; как действовать Семье - решать Дилинджеру; собственные же будущие действия Гвидо уже знал. И готовил для них почву. - А дерьма этого и вас хватит. Ликвидировать эти последствия всё равно придётся полиции. - так уж ли сильно они вляпались, если исключить Гвидо, вольготно устроившегося на больничной койке? Семья Торелли вела различные войны. Никакое государство, даже маленькое, не может существовать и вести политику без конфликтов; особенно - то, где заправляют потомки римлян. Монтанелли - да, на данный момент, он в дерьме, как и в бинтах; но уже знает путь, которым может выплыть, да ещё, вероятно, и заработать на этом. - Вот и ликвидируй. Делай то, за что тебе платят. А мой талант... приглядись внимательнее. Возможно, он уже пригодился. - Монтанелли хитро ухмыльнулся. Отсутствие его на улицах не слишком-то сказалось на полицейских сводках; и на это тоже были причины, даже если кто-то сгоряча мог бы обозвать его заочно бездельником. Он будет делать то, за что сам получает деньги, и уничтожать то, что мешает этим деньгам образовываться - там, где "работает" он, лентяи не едят, у мафиози нет понятия "зарплата". Существует только "заработок".
- Удача - удел ирландцев... и китайцев с их этими фэн-шуями.
- только и усмехнулся Гвидо в ответ. Война не выгодна и тонгу, и Торелли одинаково. Вполне вероятно, что лидеры просто переговорят между собой и группировки решат вопрос миром; возможно и такое, что тех солдат, кто имеет между собой какие-то разногласия, просто предоставят решать их между собой. В том числе - и ему с Хонгом. Впрочем, едва ли стоит на это рассчитывать. Положение Монтанелли неустойчиво, а положение Вэя - слишком высоко на данный момент. Они на разных уровнях - чтобы решить это уравнение, нужно найти переменную. Полагаться на удачу, решая такие задачи, это всё равно, что играть в лотерею, где жизнь - это приз.

+1

12

На вопрос об информации, я лишь широко улыбнулась. Нет, никакой конкретной информации у меня не было, но ответ Гвидо теперь кое на что натолкнул. Это так забавно, они полагают, что знают все и обо всех, все идет по плану, а полиция – пустое место, которому периодически бросают косточку. Как благородно. Но никто не задумывался, что это лишь образ? Что полиции выгодно, когда ее действия считают неэффективными и бесполезными, а она, на деле, на эту косточку плюет с высокой колокольни? Нет, конечно, об этом никто не думал, ведь мафия, такая развитая, а ее члены такие умные… Но как по мне, пусть и дальше так думают, пусть думают, что управляют нами, пусть думают, что мы располагаем только той информацией, которую они же нам и подкидывают. Так наивно, недооценивать того, кто стоит по другую сторону баррикады, но в этом весь фокус. У нас своя игра, верят в это такие как Монтанелли или нет. К слову, лучше, чтобы не верили, и дальше считая себя богами города. Это вовсе не означало, что на деле, самые умные здесь это люди в синем. Вовсе нет. Все лажают и ошибаются, принимают неправильные решения, у каждого случаются осечки, но что мы представляем из себя немного больше, нежели думает замечательная мафия – это совершенно точно. 
- Ну конечно, зато вы все понимаете, в этом сомнений нет, - с иронией проговорила я, вовсе не разубеждая Гвидо в его твердых убеждениях. Хорошо, мы ничего не знаем и ничего понимаем, и очень выгодно, чтобы мафия и другие субъекты организованной преступности так думали. - На побегушках? – с наигранным удивлением переспрашиваю я. – Нет, что ты, я просто пытаюсь быть… вежливой, - а что, кто-то же должен! – Вот она, профессиональная деформация, - усмехаюсь я, имея ввиду, что даже мою вежливость спутали с чем-то другим. Бедняги, как тяжело им в таком мире живется.
А вот следующая фраза Гвидо вынудила меня замолчать. Уверена, этого он и добивался, хотел задеть и, должна признаться, у него это получилось. На моем лице застыла улыбка, но было видно и напряжение. Я молчала, стараясь справиться с желанием разбить о его голову тот самый стул, на котором сидела. С моей стороны, это было бы не красиво и невежливо. Но секунды идут, и у меня находятся силы, чтобы успокоиться. Не знаю, что Бруклин связывает с этим человеком, и не знаю по одной просто причине: не пыталась интересоваться. Они видятся, общаются, а мне противно от этого настолько, что я не портила себе лишний раз нервы, не узнавала, при каких обстоятельствах они познакомились. Интересно, Брук бы одобрила действия старого знакомого, когда он упоминает ее имя с одной единственной целью – задеть меня? В любом случае, уже через минуту после всего сказанного, я проглотила в себе все нахлынувшие чувства, что умела делать быстро и незамедлительно. Однако это не значило, что беседа вновь вернулась в прежнее русло. Напротив, сарказм исчез, зато самоуверенности в Монтанелли не убавилось. Ну что ж, пусть недооценивает дальше. Нам выгоднее.
- Это так мило, но за нас не переживай, - тут же протянула я, когда упомянули о том, что разгребать все это нам. И что? Слабее не станем, а давление общественного мнения сносить не впервой. Мы хотели спокойствия. Но нет, значит нет. – Нам поможет ФБР, - юрисдикция позволяем им брать часть обязательств на себя, что облегчит нам жизнь.
Честно говоря, я уже начинала уставать от беседы. Все было понятно с самого начала: мафия самая сильная, полиция самая слабая, ничего не знает и ничего не видит. Как можно быть такими наивными? Как можно в это верить? Но! Как уже оговаривалось, переубеждать было не в моих интересах, пусть рассуждают так дальше, хотя все гораздо проще. Думаете, нам сложно получить ордера и прикрыть все заведения, принадлежащие Торелли? Если так, то это крайне наивное мнение. Пора свыкнуться с мыслью, что вся система правосудия работает в единстве. Не трудно найти основание для закрытия или обыска, гораздо сложнее применить его так, чтобы все наши претензии смотрелись непредвзято. Мы знаем, и мы видим. И, когда очень понадобиться, любые сложности, из-за которых мы и не злоупотребляем своими привилегиями, быстро преодолеваются. Так что если мы вдруг захотим ослабить Торелли, у нас для этого будут все рычаги. А все из-за произошедшего в «Плазе». Ни прокурор, ни судья, ни власти штата не станут мириться с этим и одобрят любой ордер, дабы показать силу правосудия США. Конечно, мы отомстили, арестовав босса и его приспешников, но порой и такого мало. Можно спорить и протестовать, правды это не изменит. Я не утверждаю, что мы самые-самые, более того, мы признаем власть и влияние Торелли, а так же других действующих криминальных организаций, но, к сожалению, зачастую это не взаимно. И вот именно поэтому они будут проигрывать именно тогда, когда ожидают этого меньше всего. Учитывая все это, и слова Гвидо, нет ничего удивительного в том, что я решила поделиться некоторыми соображениями. Умерить пыл, хотя не уверена, что меня послушают.
- Вы считаете себя самыми умными, - уже стоя около Гвидо, вполне серьезно тихо протянула я, и это был не вопрос. - Вы думаете, что знаете все, что происходит внутри и снаружи, около себя и дальше, - о да, они так думают и, наверное, пусть думают дальше. -  Когда мне было 5 или 6 лет я тоже считала себя королевой Англии, - а вот эти слова я уже произнесла без прежней серьезности, послышался прежний сарказм и даже какой-то энтузиазм, воспоминания из прошлого, что может быть лучше и интереснее? - Мне нравился образ, а остальное было делом фантазии. Я к тому, что… ты можешь верить во что угодно, - кажется, чем ближе я подходила к мафиози, тем тише звучал мой голос. - В свою силу, осведомленность, в то, что знаешь больше нас или умнее. Черт, да ты можешь считать себя хоть императором Римской империи. И верить искренне, не сомневаться. Но правда от этого не изменится, - с этими словами я развела руками, ведь действительно не собиралась ничего доказывать, пусть считает себя хоть Господом Богом или самым неприкосновенным человеком на земле. -  Так что просто послушай.
Нравится ему или нет, но мы знаем куда больше, чем они даже могут себе представить. Мы отвечаем за осуществление правопорядка по всему городу, наивно полагать, что мы имеем меньше сфер влияния, нежели мафия. О нет, у нас этих сфер гораздо больше, мы знаем о ситуациях на улицах и вне ее лучше, чем любая другая сила в этом небольшом городе.
- Вляпается ваша организация или нет, зависит от нас. Улыбайся, спорь, насрать, - я покачала головой, сохраняя прежнее спокойствие. Как мы это сделаем? Пусть ответ на этот вопрос останется на десерт, а уж поверьте, мы имели свои ниточки, за которые очень удобно дергать в нужный момент. Я не преувеличивала силы полиции, на что-то мы не могли повлиять, но это уж точно нам по плечу. - Поверь, триаде гораздо выгоднее властвовать в Сакраменто единолично, чем разделять это тяжкое бремя с кем-то еще. А если надеешься на то, что ваши связи в Нью-Йорке или Италии как-то помогут, то… помни этот принцип «ничего личного – только бизнес». А незаменимых, кстати, не бывает, - было бы странно, если бы мы не знали о связях Торелли с внешним миром.
Так вот этим «друзьям» будет выгоднее найти другого партнера в Сакраменто, нежели лезть в пекло и подставляться, а они найдут, здесь таких перспективных хватает. Глупо рассчитывать на честь или какие-то обязательства. Мы живет не в 30-40 года, Капоне и Гамбино давно мертвы. Принципы, правила и понятия меняются. Сейчас даже реалити-шоу про жен действующих гангстеров снимаются! Добро пожаловать в 21 век, когда мафия сохранила лишь название и структуру, но ценности старого поколения – ушли навсегда, люди стали алчными, все решают деньги и выгода. Может оно к лучшему, ибо люди типа делового дона Гамбино не смогли бы жить в таком мире. Работать стало труднее, и в частности благодаря развитию органов обеспечения правопорядка. 
Я сейчас не хочу, чтобы ты все это оспаривал! – наконец-то я выпрямилась и отошла от койки. – Я знаю, ты можешь, но это неважно. Я не пытаюсь переубедить, я просто… высказалась, как друг. 
Конечно, я немного приукрасила, в плане «друга». Почему рассказала? Ну, возможно, надоело слушать самоуверенные фразы. Возможно, пыталась навести мафиози на определенные мысли: мы все еще выбираем… Ну а возможно, мне просто захотелось увидеть самоуверенную улыбку на лице Монтанелли, услышать, какие они сильные и умные, а потом наблюдать, как Семья Торелли пожинает плоды этого наивного представления о городе, в котором они живут и работают. В общем, вариантов, почему все это было сказано, несколько, и пусть Монтанелли сам решает, какой из них наиболее правдоподобный. Имея дело со мной, ничего нельзя утверждать наверняка.
- Ничего не отвечай, мотай на ус. Пожалуй, мне пора, как-то язык уже устал. Я записала предостаточно, мистер Монтанелли, - я вернулась к прежнему тону, словно просто брала показания. – Скорейшего Вам выздоровления, мы будем держать Вас в курсе.
Блеснув напоследок улыбкой, я вышла из палаты, уже четко зная, куда поеду.

+1

13

Если бы Гвидо недооценивал полицию - он и не продержался бы в этом бизнесе так долго. Впрочем, если бы все преступники недооценивали её влияния - преступности бы просто не было. Вернее, она существовала бы - в виде полицейского произвола, который контролировать было бы уже некому, и в итоге не поменялось бы ничего, кроме чьих-то ролей. На деле же - меняются только вывески; всё остальное, как не назови, примерно одно и тоже - кто-то живёт по законам, кто-то ставит себя вне закона и пишет свои собственные, по которым и хочет жить. Несправедливость, нищета - всё это будет существовать в любой стране, в любом обществе; как следствие - всегда будут и те, кто сможет разобраться с той ситуацией, с которой не в силах разобраться полиции, властьимущим, и даже самому президенту... да, пожалуй, иногда бывает приятно чувствовать себя в роли эдакого добродетеля, оказывая кому-то услугу - в обмен за другую, но что вообще бывает бесплатно в этой жизни? Божество здесь не причём. Преступники и копы живут в разных городах и правят разными его частями. Вполне естественно, что эти два города не могут знать друг о друге абсолютно всё - как бы тесно они не были на самом деле связаны... Кто говорил о том, что кто-то кого-то недооценил? И самой мафии не менее выгодно, чтобы её считали как можно более бедной, как можно более ослабленной, возможно, даже комичной - и слава былых времён работает на эту область ничуть не менее хорошо, как и современные телешоу про чьих-то там жён... Впрочем, многие криминальные знаменитости красуются перед камерами ничуть не с меньшим удовольствием - не всем людям, обладающим, пусть небольшой, но реальной властью, нравится прятать своё лицо. Гвидо, к счастью или к сожалению, был из их числа немногих; и тот факт, что на данный момент многие журналисты готовы были бы получить и его интервью, если бы он согласился дать его - был ему совсем неприятен. Уж лучше бы он дал подобное интервью Шерон, почти точно так же замазав все лица и события до полной неузнаваемости. Картина попеременного успеха Торелли складывается не из того, кто кого недооценит. Не в данный момент - уж точно.
- Мы? А кто говорил о "нас"? Я говорю о себе. - Гвидо тихо засмеялся. Шерон абсолютно не поняла его, и более того - он её разозлил. Впрочем, не удивительно - ей тяжело понять, что он чувствует в данный момент. Без сарказма, без бизнеса, в тех условиях, в которых он находится сейчас - когда ему приходилось быть на той роли, которой он не хотел, когда приходилось встречаться с матерью своего ребёнка тайком, чтобы избежать постоянного наблюдения. Бессмысленного, по своей сути, поскольку он бездействует. Играть в прятки со всеми вокруг, вместо того, чтобы играть со своим младшим... Знает ли о нём Шерон? Пожалуй - скрывать он это не пытался. К счастью, общественность это не комментировала.
- Обещаешь? - оживился Гвидо, услышав о ФБР. Вот что называется конкретной информацией - лейтенант не так стеснялась давать её, как он, связанный кодексом молчания; грех этим было не воспользоваться лишний раз, и пожалуй, надо злить её почаще. Впрочем, это не единственное подтверждение того, что ими занимается ещё и Бюро, но... кому бы не всё равно? В этом и есть весь секрет - а не в оценке. Говорят, что не поймает зайца тот, кто погонится за двумя - но почему-то все забывают о том, как все будут мешать друг другу, гоняя всем скопом одного-единственного ушастого. Участие ещё одной структуры говорит о том, что полиции будет теперь мешать ещё и она, не говоря уже о судах, о координации между полицейскими отделами, о начальстве полиции, о мэре и его помощниках, в которых он сам запутается. В этом и есть секрет выживаемости - в путанице. Даже обладая правдивой информацией, её порой невозможно разложить по полочкам. В последнее время - Гвидо только и делал, что создавал путаницу. Даже в данный момент, просто лёжа на спине и глядя на то, как в глазах Рэймонд играют отблески её полицейского жетона. В этом всё дело - она видит в нём не личность, а очередного бандита, забывая о том, что любой из них - такой же человек, как и все. Пожалуй, ей не помешало бы пару лет поработать под прикрытием... где-нибудь на другом конце Штатов, где её не знают. Гвидо приподнял брови, попытавшись сдержать улыбку, когда она вдруг перешла к интереснейшей леции, в начале которого назвав его самым умным. Пожалуй, да, он самый большой гений среди криминального мира Сакраменто и всей Калифорнии, раз лежит в больнице без единого живого места на теле, не сумев организовать как следует всего-то пару плёвых сделок, каких проворачивал за свою жизнь, пожалуй, уже сотни. Он сильнее, умнее, быстрее и богаче всего SPD, если живёт в небольшом двухэтажном доме и выплачивает алименты своей жене, а раз в три-четыре ночи вкалывает на мясном комбинате, отрабатывая членский билет. Шерон не того выбрала, чтобы вешать на уши лапшу в виде полицейских угроз, который делают её совершенно неприглядной сейчас, поскольку вела она себя ровно так же, за что его упрекнула минутой назад, красуясь мечом правосудия, эдакая Фемида, которой наконец-то зачем-то развязали глаза. Не хотелось ни улыбаться, ни спорить, срать - пожалуй, да, но заполнять судно он будет чуть позже, не желая это делать при женщине. Чем она хотела удивить - осведомлённостью насчёт того, где Торелли черпают силу? Или тем очевидным фактом, что Триаде будет вольготнее править здесь единолично? А может быть, просто захотела поучить его, как вести дела с другими Семьями, или посчитала, что знает лучше него, как общаться с емуподобными?
- Я не собираюсь это оспаривать. Ты мечешь прописные истины, как рыба икру, только мальков я пока вижу немного.
- и открыто даёт ему понять, что именно полицейские знают - бесценная или бессмысленная информация, зависит от того, как её трактовать и где применить. Заменить Торелли Триадой... Гвидо знал другую истину - едва ли большинство политиков, бизнесменов, копов и граждан города предпочтут иметь дела с узкоглазыми, а не с макаронниками. Фактически, они такие же союзники, как Нью-Йорк, Италия и то, что Торелли отхватили в России, только не заявят об этом открыто. - Ну что ж, тогда, пока ты не ушла - позволь задать тебе вопрос: если бы у тебя был только один выбор, кого бы ты предпочла видеть учениками в своей каратэ-школе через пару лет - маленьких итальянцев, пересмотревших гангстерского кино, или маленьких китайцев, мечтающих вступить в Триаду, чтобы применить изученное на практике? Не отвечай. Просто подумай, пока идёшь к машине. - Монтанелли усмехнулся, прикрывая глаза. Он не совсем прав, поскольку каратэ - это японское боевое искусство, а не китайское, но смысл и так понятен... Раз уж итальянцы так плохо организованы и самоуверенными - пусть полиция выберет сторону Триад, у которых с внутренней организацией и самооценкой полный порядок. При полном боевом арсенале.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Китайская проблема