Страхи Агаты сбылись. И Сонни, проторчав кучу лишнего времени в заснеженном Нью-Йорке, сначала лишился денег на счету своего телефона, затем и уровень его зарядки упал до нуля, а зарядное устройство, по нелепой и глупой случайности, оказалось тем единственным предметом, который он три дня назад забыл упаковать в свой чемодан, который собирал тогда при Агате так аккуратно (а в итоге всё равно и внутри него сделал такую же кучу-малу, как на диване, потеряв терпение - так что сам и виноват), а запас наличных тоже подходил к концу - у этого, правда, было и несколько хороших причин, но в конце концов - на несколько часов Пульс оказался без связи с внешним миром, успев только Агату предупредить об этом напоследок; клянчить же телефон у Майка или Ливии было бы невежливо... да и некогда - обратно ведь летели компанией несколько более крупной (вернее, это похоже было скорее на стадо, где Пульс играл роль сторожевой овчарки, а Ливия и Майки были пастухами). И когда рейс, наконец-то, разрешили, и вымотанный ожиданием и нервами Сонни, сдав багаж и пройдя к терминало, устроился в своём кресле, намереваясь снова проспать весь полёт, у него не было даже особой возможности сообщить Тате о том, что он всё-таки вылетел и всё в порядке. Впрочем, стараясь найти в этом хоть что-то хорошее, уже засыпая, он решил, что просто приедет к ней прямо из аэропорта, с вещами, не заезжая домой - в конце концов, он в её квартире тоже не раз бывал, ничего особо страшного не будет из того, что там около входной двери на пару часов примостится его старый чемодан.
Потратив некоторое время на то, чтобы уладить вопрос с размещением привезённых из Нью-Йорка людей - кого временным, а кого может и постоянным - Сонни, распрощавшись с Майком и Ливией, взял такси до города. Чувствовал он себя при этом, пожалуй, прямо как извечный персонаж тех анекдотов, "типичный муж", возвращающийся из командировки домой к жене - с потёртым чемоданом, в жёлтом стереотипном такси и в пальто, - шляпы только не хватает, - и едет тоже из какой-то задницы видимо, потому что дома его в таких анекдотах никогда не ждут, заранее он никого не предупреждает, и день приезда его "типичная жена" тоже в календаре у себя не отметила. Детей, кстати, у такой пары либо никогда не бывает, либо они всегда пораспиханы где-то далеко, как раз чтобы появляться в самые неожиданные и неподходящие моменты... в общем, про себя Сонни сейчас очень надеялся на то, что классическое продолжение история про его возвращение из Нью-Йорка в Сакраменто не получит. Да и когда у них с Агатой что-то происходило в каких-то рамках?.. Почти всегда всё было через задницу.
И сегодня тоже не исключение... Хотя в какой-то степени, ситуация всё равно была классической. Сердце стучало не в унисон шагам за входной дверью.
- Привет... - войдя в квартиру, Сонни крепко обнял Агату свободной рукой. В его жизни было за это время столько впечатлений, и столько ожидания одновременно, что ему теперь казалось, будто они не виделись целую вечность. Он был в Нью-Йорке всего три дня, между Сакраменто и Яблоком - три часа разницы, но чудилось, что время теперь резонировало между ними гораздо сильнее. Что поменялось слишком многое. Всё перемешалось. Кто-то что-то выдрал из их жизни, из их совместных планов; больше, чем он хотел, больше чем пообещал... 
А затем Пульс взглянул через её плечо в сторону дивана, на котором восседал Он. Оказалось, что время, отмотавшись назад, и вернуть успело всё успело в двойном размере, как будто расставив всё по местам, да только не по тем. Объятие Пульсоне на секунду стало слишком уж крепким, а затем - его потёртый чемодан с кожаной ручкой и старыми наклейками полетел в сторону, со стуком приземлившись на пол и затем упав набок - хорошо ещё, не открывшись.
- А он что тут делает?.. - Декстер всего лишь тихо и мирно сидел на диване, вроде и поводов для ревности Сонни не давая, но Пульсу хватало одного его присутствия рядом, чтобы начинать злиться. Прямо как в случае с Лолой - для Агаты... только вот с Декстером-то они определённо спали, хоть и было это задолго до того, как появился Сонни, даже подтверждение этому было вполне "вещественное" - и звали его Аарон. Лола? С ней же было только то, что увидела Агата, к счастью, а увидела Тарантино много, но явно меньше, чем дорисовала в своём воображении... Как Пульс это сделал тогда, в супермаркете, долбанув Кортеса по голове, и как делал это и сейчас, утомлённый путешествием, перелётом и его ожиданием и часовыми поясами. - То есть, мне стоило задержаться на сутки, а он уже припёрся к тебе в квартиру? - расстройство Агаты из-за его отъезда три дня назад, окончательно накрывшийся из-за задержанного рейса в Сакраменто поход в театр, да и сам факт задержки этого рейса на целый день, даже севший телефон Пульсоне - вон сколько у его воображения было красок сейчас. И усталость Сантино была, практически, мальбертом. Попросту отодвинув Агату в сторону со своего пути, Пульс направился прямиком к дивану, на котором сидел Декстер с угрожающим видом... - Ты чего пришёл сюда, я спрашиваю?

На самом деле, никаких тайн Сонни от Агаты держать не собирался (в этом и был плюс таких отношений, как у них - работали они оба, по сути, на одних и тех же людей, в одной сфере, и болтать языком лишний раз точно никто не стал бы - не было смысла что-то друг от друга скрывать), и мог бы всё рассказать, даже собирался рассказать в будущем, тем более теперь, когда он разобрался с тем, что на самом деле происходило. Если бы в этом был смысл, конечно... Агата, конечно, имела право знать, что Сонни делал у их нью-йоркских друзей - иначе грош цена такому их доверию - но касалось это студии, а в эти дела Тарантино вроде обычно и не горела особым желанием влезать, а когда разговор так или иначе заходил о занятости Пульса - выливалось это чаще всего в скандал; так что не в тайнах даже дело, Сонни просто ценил нервы - и Таты, и свои собственные. И уж тем более не хотел, чтобы и его подруга была связана с этим бизнесом; на этот счёт Агата, по-видимому и к счастью, была солидарна более чем. Нечего ей там делать. Это всего лишь домысел, что на порностудии одни сиськи и задницы - задниц достаточно и мужских тоже, и на члены Пульсоне тоже приходится смотреть достаточно - вот уж ради чего стоило покидать тюрьму, да? Ещё и такие экземпляры есть, что он сам комплексовать начинает. Вот и о об этом, кстати - он ведь хорошо понимает, что если Агата окажется там - ревновать и нервничать начнут уже они оба. Он и сам с большим удовольствием занялся бы чем-нибудь другим... и пытается, в общем-то. И об этом тоже стоило бы поговорить - возможно, и было нечто такое, что не касалось студии, но касалось Нью-Йорка...
Но настроение разговаривать у Сонни пропало, как только он увидел довольную рожу Кортеса, устроившегося на диване Тарантино, как у себя дома. Настолько пропало, что на полу осталась вереница мокрых следов - даже про Агатино правило, которое он раньше всегда уважал, сейчас забыл... впрочем, плевать было - на неё-то он злился не намного меньше сейчас: Кортес у неё в квартире находился, она сама его пустила сюда, ещё и выпить налила... натуральная идиллия, мать её; и Сонни со своим чемоданом ощутил себя вдруг настолько лишним здесь, что захотелось прямо сейчас взять, развернуться, да обратно в занесённый снегом Нью-Йорк. Только этим двоим памятное что-нибудь оставить напоследок.
Краем сознания Пульс понимал, что ведёт себя глупо, и что Декстер всегда будет для Рона отцом, сколько бы он его не бил; и даже если бы он вовсе прибил бы бывшего Тарантино, это ничего не изменит - лишь он сам в этом случае станет ничуть не лучше Куинтона, про которого слышал краем уха... больше на студии или от ребят западной стороны, чем от самой Агаты. Краем сознания, здравого смысла... этого достаточно, чтобы не делать глупостей на каждом шагу, но и любить Кортеса его это точно не заставит, Декс не был ему приятен, ни как субъект, судившейся с Агатой, ни как её бывший, ни как его потенциальный соперник, ни даже как человек, что самое главное... и на этот счёт испанец явно отвечал взаимностью. Возможно ли такое, что однажды всё изменится, что Сонни и Декстер перестанут так друг на друга реагировать? Не исключено, конечно; может быть, когда-нибудь они даже смогут пить вместе пиво за просмотром спортивного матча, но для этого явно должно пройти больше времени, да и не только времени... Сейчас - Сонни не хотел видеть его ни рядом с Агатой, ни близко к ней, ни в одном с ней помещении. Не хотел, и всё тут.
- Что сказал, чмо болотное? - Пульс скривил губы, с ненавистью и презрением посмотрев в глаза испанцу. Прямо так, без крика, подойдя к нему вплотную и застыв в угрожающей позе. Бить его Сантино пока не собирался - хотя "край здравого смысла" уползал из сознания постепенно, и вероятность того, что он сорвётся, существовала; но сейчас - Пульс, раз уж разговор зашёл, просто хотел высказать Декстеру всё, что думает про него. В магазине особого шанса с ним поговорить не выдалось... уж тем более этого не получилось бы сделать, видя перед собой отца Аарона, а не любовника Агаты. На Агату, к слову, теперь ни один из них не обращал внимания...
- Да, шулер х*ев. У меня ты забыл спросить, перед тем, как припереться к моей женщине домой и развалиться на диване. Думая, что имеешь на это право... - в Сонни говорила и ревность тоже, и вещи говорила она ему не самые приятные. Ни для Агаты, ни для Кортесов, и старшего, и младшего, пожалуй. Чувство собственника. И... в какой-то степени, можно это назвать чувством "ответственности" за свою собственность тоже - Кортес Агату подводил не раз, даже сам случай с Аароном десять лет назад - это уже было для неё болью, которую Сонни теперь досталась - по наследству. Подсознательно он считал себя вправе впарить Декстеру по лицу только из-за этого... а на самом деле, эгоизмом, конечно это было - не более. - А где ты был со своими хвалёными картами, когда Агате нужны были деньги?.. - кажется, Пульса вообще Тата позвала потому, что её бывший так называемый муженёк соскочил? Тот, кто с картами обращался на "ты", а не на уровне скучающего в колонии зэка... Сантино волчком тогда вертелся, чтобы Тата могла выплатить долг. А этот ублюдок чем занимался? Нервы ей изводил? Строчил ещё одну маляву в суд? Или мечтал, как члены мексиканского картеля её прикончат, чтобы сын остался навсегда с ним?..
- Если бы ты не был отцом Аарона, я бы всё-таки расквасил тебе голову ещё разок. Только взял бы на этот раз не треснувшую бутылку, а гантель или молоток. Вали отсюда... - Пульс говорил чётко, но старался не повышать голос, догадываясь, что Аарон где-то рядом... и если он увидит, как Сонни спорит, или ещё хуже - дерётся с его отцом, ребёнок сначала испытает шок, потом - сгнобит маминого "друга", потом - и самой матери тоже перепадёт за таких "друзей"...

В оценках выбора Агаты Декстер немного ошибался - в припадке ярости Пульс скорее размазать мог, чем пришить, понятие "пришить" под собой обычно имеет хоть какое-то хладнокровие, а Сонни месть в том виде, в котором её подают, подавать никогда не умел - была такая черта в его характере, иногда - вредившая, а иногда и не очень... Но в любом случае, до такой ярости Сантино тоже нужно было ещё довести, и задача эта была явно не из простых, учитывая, что как с Агатой они не орали друг на друга временами, ей этого так и не удалось сделать. Она была близко однажды - в том магазине, когда Сонни был в шаге от того, чтобы изуродовать ей лицо; но шаг этот сделан так и не был. А Кортес и в тот момент был рядом с ними, кстати - вот и ещё один повод его так сильно ненавидеть. Корнем всех проблем, естественно, для Пульса был испанец... И Сантино хотел, чтобы он исчез - не навсегда, он даже после Аляски, да и из Нью-Йорка, вернулся не настолько отмороженным; но из квартиры. Сейчас. Просто дав ему насладиться тем ощущением, когда он вернулся домой, дождался встречи с любимой... Её экс-муж даже это ощущение умудрился обгадить. И всё, что копилось все эти трое суток, особенно последние часов пятнадцать, теперь начинало бурлить, стремясь наружу...
И вырвалось, когда Декс, грамотно использовав разницу в их ростах, боднул своей головой ему навстречу, по его носу, и так относительно недавно переломанному. Башка у чёртового испанца, видимо, и впрямь была чугунной, раз выдержала тогда встречу с бутылкой; впрочем, как Пульсоне и сказал - она уже была с трещиной, так что поубавилось в ней тогда атмосфер значительно... Это и к счастью, наверное - иначе испанец бы сидел в дурдоме и смеялся, а итальянец - в тюрьме и злился.
- Бл**ь!.. - Пульс отшатнулся, инстинктивно схватившись рукой за повреждённый орган. Если так дело пойдёт и дальше, то нос его, и так довольно мясистый, лет через пять превратиться в нечто... вон, на Большого Джона, друга Фрэнка Альтиери, станет похоже. Под крыльями ощутимо захлюпало, и горло стало раздражать резким солёным привкусом, но надавив слегка на хрящи, Пульс, к своей радости, убедился, что Декс ему их не повредил - по крайней мере, существенно. Зато на пол теперь, прямо поверх одного из грязных следов, упало несколько красных капель крови. Струйка и по его свитеру прошлась, но на ней следы не были так уж сильно заметны... Стоило порадоваться, что костюм хватило ума переодеть - опять бы светлую ткань изгадил... - Где Аарод'? Уведи его. - гнусаво обратился Пульс к Тате, в отличие от Декстера, о ребёнке помнившем, как и о его матери. А может быть, его просто удар отрезвил - сказать по правде, Сантино не ожидал, что у Декса хватит смелости ему врезать, а потому и отреагировать никак не успел. Хотя желания избить Декстера это не убавило, скорее даже наоборот; просто сейчас, когда кипящая кровь нашла выход из организма - в нём, наконец, появилось немного места для хладнокровия. Что это значило? Что Сантино был в состоянии выверить каждый свой удар, по крайней мере. И вспомнить то, чему его учили в армии. Зря Кортес это, в общем - учили его там не драться, а убивать, нейтрализовывать противника, и теперь вот у Сонни было больше нечаянно эти навыки вспомнить - именно "пришив" его по случайности. Хотелось бы надеяться, что он себя достаточно хорошо контролирует... Стряхнув ладонью (снова капли крови на полу, целая россыпь) Пульс скинул пальто, в котором вошёл, прямо на пол, и встал в боевую стойку.
- В больд'ицу я тебя и голыб'и рукаб'и б'огу отправить. - его голос звучит жалко из-за гнусавости, на что Сонни старается не обращать внимания - в данной ситуации это пустяк даже менее существенный, чем кровь и его следы на полу. - У тебя за стед'ой сыд' находится, а ты решил устроить драку?! И кто из д'ас иб'бицил?! - вот что не пустяк, что хуже всего, Аарон ведь всё слышит и всё поймёт. Даже если Пульс не оставит своих следов на роже его папани... Рон боксом занимается, в конце концов, да и в школе успехи делает отнюдь не в английском, уж что такое драка, знает превосходно, его не обманешь. Увы, драка в десять лет и в сорок - понятия, находящиеся очень далеко друг от друга. Особенно в том случае, если оба участника, так или иначе - преступники...
Сонни не боксом занимался - бесполезность этого вида борьбы в том, что работают только руки; ноги остаются незадействованными для ударов, только для маневрирования - а между тем, ноги-то гораздо сильнее, чем руки. Бокс - развлечение всё-таки благородное, но для самозащиты оно подходит слабо, разве что от таких же "боксёров". В реальной же схватке... ноги не только бездействуют, они остаются ещё и беззащитными. Это Пульс и использовал сейчас, подавшись вперёд в обманном манёвре, и засандалив Кортесу ботинком под колено, чтобы тот потерял равновесие. И воспользовался этим, заломав ему руку за спину, ткнув лицом в диван, где он только что сидел...
- Я б'огу сломать твою руку треб'я разд'ыб'и способаб'и... четырьб'я, если вспобд'ю ещё одид'. - пока будет вспоминать его, впрочем, Кортес и вовсе может без руки остаться. Сонни, впрочем, свои способности преувеличивал раза в два - из всего, чего ему учили, он помнил только два способа, и один из них - вывихнуть руку, а не сломать, но и этого вполне хватило бы, чтобы матч у Декстера и Аарона сегодня накрылся. Пульс шмыгнул носом, но поздно, пара капель его крови уже упала Дексу за шиворот... - Хочешь, чтоб до этого дошло?

Отредактировано Sonny Pulsone (2015-02-02 14:55:42)

Вот уж точно чего Сонни не хотел - так в их драку ввзялся Аарон: и чёрт бы с ним, если бы он заступился бы за отца и это привело бы к тому, что его рука и впрямь оказалась бы вывихнута - хуже, если от одного из них случайно прилетит и ребёнку тоже, а ведь в пылу драки и такое было вполне возможно - вот уж точно, чего бы ни Сантино себе не простил, ни Декстер. К счастью, Агата себе выбрала просторную квартиру на этот раз... и для новогодней ёлки время тоже давно прошло - иначе они с Кортесом и её бы свернули, усыпав пол осколками и обломками. А учитывая, что гирлянды были под напряжением, то и током шибануть могло бы обоих здорово... И Сонни был бы рад отпустить его, замять этот конфликт, что и так слишком далеко зашёл, если бы от Декса услышал что-нибудь кроме нечленораздельных криков... что именно? Это уже другой вопрос. Может, что он сдаётся, или мольбу о пощаде?.. Пульса бы это вполне устроило. Увы, испанец предпочитал поорать, вместо того, чтобы унизиться - эдакий вот слюнтяй, но из упорных.
А затем Сантино вдруг ощутил острую боль в спине, да такую, что даже дыхание захватило, всё тело будто парализовало на мгновение - не очень, наверное, для Кортеса приятный момент, для его-то плеча предпочтительнее было, чтобы Пульс свои руки контролировал, - но затем руки разжались сами по себе, и Пульсоне сполз с Декстера, устроившись прямо так, на полу, тяжело дыша, хлюпая носом, и глядя на Агату, на лампу в её руке, на Кортеса, сумевшего уйти от захвата - и даже за это ему придётся благодарить свою бывшую... и ох, как он его ненавидел сейчас, чувствуя себя как никогда жалким, сидя на полу, с кровью, не унимавшейся, наоборот - хлещущей из носа всё сильнее. Почти так же он чувствовал себя только однажды... в общем-то, и в тот раз ему тоже не стоило недооценивать ни силу Агаты, ни её изобретательность. А затем взгляд попал на Аарона, смотревшего на всю эту картину с расширенными от ужаса глазами, и Сонни стало уже и совсем гадко и стыдно... перед ребёнком, не перед его родителями - обоими, надо сказать, перед Татой он считал себя виноватым только в бардаке. Хотя бардак, конечно, устроил он тут порядочный - пальто, грязные следы на полу, кровью всё забрызгал, чемодан вон валяется. И страшно немного, что ему ещё и добавят этим же чемоданом.
Пульс мог бы ожидать того, что Декстер попробует добить его, пнуть, к примеру - и вот в этом случае, он бы его точно хромым сделал взамен надолго; но и Кортес, кажется, успокоился, уделав его всё-таки с помощью Агаты. Приехал, блин, из Нью-Йорка. Зашёл, чёрт подери, к любимой... было противно. Такое чувство, сродни изжоги, и не знаешь, что тебе и делать - блевать или плакать; вот и Сонни шмыгнул носом снова, вытирая кровь из-под носа в очередной раз. Извиняться перед Декстером он точно не собирался - драку-то начал испанец. Да, включилась старая добрая детская отмазка - "он первый начал"...
- Очед'ь. - Аарон, наверное, больше всех доволен увидеть, как его родители уделали "маминого друга" вдвоём... ну, и как теперь ребёнку объяснить, что он ему не враг, что любит его маму, что хочет жить с ней вместе и далее по списку - он это пытался втолковать с каких пор ещё; так всё теперь не то, что пошло насмарку - даже по сравнению с дорогой в Сан-Фрациско, Пульс, пожалуй, откатился в его глазах теперь назад.
Естественно, хотелось это исправить. Поговорить с ним, объясниться - поди, правда, объяснись девятилетнему ребёнку, что тут происходило; проще уж рассказать, что он увидел, если он их с Агатой в спальне, не дай бог, застукает - но лампа в руке матери, отец, которому так и не сломали руку, да и кровь, прущая из ноздри - явно не лучшее время было для подобных задушевных бесед. Пульсоне медленно встал с места, потирая ушибленную спину, и глядя на Тату исподлобья, бочком-бочком, пошевелился мимо них в ванную - привести себя хоть в какой-нибудь порядок. Вот как такое возможно - три дня в заснеженном городе, перелёт в несколько часов, ожидание в сутки не смогли его превратить в размазню - а вот стоило ему пересечь порог этой квартиры, и его за пять минут обосрали с ног до головы?.. Сонни скрылся в ванной комнате, пустив холодную воду из-под крана, пытаясь умыть лицо; пальто так и осталось валяться, где валялось, грязные следы на полу уже подсыхали, кровь впиталась в дерево... хотя бы переодеться у него в чемодане было во что.
И что самое обидное - из-за чего хоть всё? По сути, на пустом месте сцепились, встретили даже куда хуже, чем проводили - сам виноват, в принципе, но всё-таки - ему всё ещё было неприятно, что Декстер в этой квартире находится. Вот уж точно, хороший стимул найти для них с Агатой хорошее жильё и предложить переехать - и чтобы говно это картёжное появлялось только с его ведома и разрешения, а ещё лучше - внизу ждало, пока Аарон оденется и спустится; взамен - Пульс готов даже к дому его не приближаться на сто метров, лишь бы, мать его, не видеть бывшего Агаты рядом с ней... да и с Аароном тоже, если уж до конца откровенно. Хотя это и глупо - ревновать не своего ребёнка к его отцу... Только вот у Сонни, хоть ему и больше уже, чем Дексу, своих до сих пор нету.

Сквозь шум воды было слышно, как закрылась входная дверь; затем Сонни закрыл и кран, смыв остатки крови со своего лица, и в квартире повисла неестественная, гнетущая тишина, полностью поглотившая эхо прошедшего конфликта. Неприятная тишина, отвратительная и даже пугающая, но и нарушать её посторонними звуками становится страшно, будто крики, ругань, шум драки способны вернуться просто от случайного звона стаканчика с зубными щётками или щелчка замка медицинского шкафчика, откуда Пульс достал вату, чтобы заткнуть, хоть уже и меньше, но кровоточащую ноздрю. Опасная всепоглощающая тишина после битвы... и даже выйдя из ванной, Сонни старался перемещаться по квартире бесшумно, оглянувшись на Агату, стоящую у окна, и даже ботинки снял, чтобы его шагов не было слышно. Если Декстеру такая Агата и казалась пустым сосудом, то Сантино предпочитал считать, что в этом сосуде не осталось ничего, кроме нестабильного тротила, для которого хватит одной искры, одного удара или неосторожного движения, чтобы сдетонировать, и если раньше это вылилось бы просто в словесную ссору, то сейчас - и впрямь, могут быть оборваны все верёвки, обрублены все концы, но касается это не Декса и Аарона, естественно, а его самого - это он в этой испанской обойме всё ещё лишний.
"В кого пацан такой драчун"... Из ванной Сонни слышал обрывок их разговора, и эта фраза ему отчего-то тоже не понравилось - чёрт знает, что тут виновато, но, казалось, ему вообще всё, что касалось Декстера, не нравилось, и Кортес его раздражал. Из-за ревности? Или если бы он однажды встретил такого же человека, как он, просто так, без необходимости делить одну женщину - всё могло бы быть по-другому?.. Чёрт его знает. Впрочем, Сонни своего всё-таки добился - Кортес ушёл, а он сам остался в квартире. Только надолго ли?
Передвигаясь на цыпочках, не сводя взгляда с "тротиловой" Тарантино, Пульс подобрал с пола пальто, проведя рукой по ткани, стряхивая грязь, переместился обратно к входной двери, повесив его на вешалку; через пару секунд Агата могла бы услышать, как щёлкнул замок чемодана, который он взял с собой в Нью-Йорк, послышалось шебуршание - Сонни рылся в своих вещах, затем крышка закрылась - и на несколько секунд снова стало тихо. Пульс, как разведчик на вылазке, преодолевал пространство квартиры... хотя собирался выполнить скорее функции сапёра, "разминировав" свою девушку. Захватив для этого и соответственный инструмент, а не с голыми руками. Если бы Агата оглянулась хоть раз, то увидела бы, что он прячет что-то за своей больной спиной...
Лампе вот было не больно, а Сонни поначалу даже не был уверен, что она ему не выбила ему позвонок или что-нибудь вроде того, рука у маленькой испанки тяжелее, чем кажется. Хотя, учитывая, как им везёт, и с его коленом, и с их отпусками, даже с их знакомством - скорее всего, будет просто больно, без последствий более значительных, чем синяк в форме подставки. Если нет... пусть ведёт его к доктору тогда, как в прошлый раз. Если не добавит пинка под зад прямо сейчас, конечно, потому что в этот момент Пульс действительно уже не знал, не перечеркнётся ли вообще всё... А потом и молчал, не желая сотрясать и без того нестабильный воздух. И Агату тоже не трогая, просто положив на подоконник коробочку, а затем усевшись рядом, прямо на пол, глядя не на испанку, а на входную дверь, через которую ему в худшем случае придётся покинуть её дом, и ожидая её решения.
Был единственный плюс в том, что он задержался в Нью-Йорке - появилось больше времени на то, чтобы походить по магазинам, прикинув, что бы привезти Агате оттуда, потому что вернуться с пустыми руками - было бы, пожалуй, полным свинством, учитывая, что уехал он почти что в спешке и без объяснений; и хотя Тарантино и понимала это в конечном итоге - просто хотелось её порадовать по приезду. Да и просто, негласная традиция - привезти что-то остальным; Майки вот вообще чуть не целый чемодан набрал и туда, и обратно... в случае Пульса, правда, ответственности, да и затрат, было больше. А выбор сделать было по-настоящему трудно - казалось, что уже лет шестнадцать назад, когда он делал такие подарки, выбор был как-то скуднее... и модными были какие-то другие вещи. Сонни был уже много месяцев, как на свободе, пообвыкся к новым технологиям, мобильным телефонам и Интернету на каждом шагу, но какая-то часть его сознания так и оказалась отброшена в конец девяностых годов - и многие современные вещи и понятия у него всё ещё вызывали отторжение. А так как в том, что модно, круто и стильно, он и вовсе немногое понимал, и все пятнадцать лет изменений перед ним просто вывалились разом, ориентироваться становилось ещё труднее - почти всё равно, что оказаться на другой планете... В любом случае, выбор-то он сделал; и менять обратно в Нью-Йорк уж точно не полетит, даже и чек уже выбросил, чтобы у Таты и мыслей таких не появилось.
Не так он, конечно, планировал этот подарок сделать, не чтобы она разглядывала его в одиночестве, думая, что с ним делать - принять или кинуть ему в морду, а он сидел и ждал, пялясь в противоположную стену, как приговора ожидаючи. Грёбаный Декс, попался же на пути домой... перед самым порогом.

В том-то и дело - Сонни с первого раза слышал, что Агата велела уйти обоим; вот только он никуда уходить не собирался - после всего того, через что он прошёл в Нью-Йорке, под снежными завалами, в аэропорту? Приехав домой к своей любимой прямо из аэропорта, с разряженной мобилой, чтобы сказать ей, как сильно скучал в этой разлуке - и увидев там её бывшего? Если Тарантино хочет, чтобы в этой ситуации он ушёл - придётся сказать об этом ещё раз, и уже не на повышенных тонах - он никогда не примет такое её решение, которое не будет предварительно хорошо взвешено. Хватит, игру на нервах они уже проходили. Именно из-за таких решений, именно из-за того, что кто-то молча ушёл, когда мог бы остаться рядом - они уже потеряли целых два месяца до нового года. И их уже никогда не вернуть!
Так что Сонни не собирался никуда уходить.
И пытаться говорить что-то, впрочем, не собирался тоже, потому что в этой ситуации это выглядело бы, как оправдание, а оправдываться ему было как раз не за что - не он ударил Декса, не он взял в руки лампу, он просто попытался сказать всё, что думает про отца Аарона, не считая, что был в чём-то неправ при этом, притом даже ответа на свои слова не получив иного, как удар головой в нос. Более того - Пульс и ломать Декстеру ничего не собирался, желая всего лишь остановить драку, пока его собственный сын не увидел, как его папу бьют - или как его папа кого-то бьёт, собственно, тут без особой разницы, кто победил бы. Победил-то, впрочем, Декс - Аарон, наверное, гордится отцом сейчас... а Сонни остаётся глотать собственную кровь и обиду. Ожидая, что Агата скажет ему. Может, хотя бы спросит о том, зачем он всё это делает и почему? Но ситуация была патовой - кажется, оба понимали причины действий друг друга, оба им были не рады, и даже разговаривать тут было не о чем. Пульс попытался переключить внимание Агаты на что-то другое, принеся подарок, но... видимо, всё происходящее пока что и владело ей слишком сильно. Заметно, она злилась. Но не пыталась ни выгнать его, ни сказать что-то, а значит - ей и вправду нечего было сказать?..
Она вовсе оставляет его в одиночестве, уйдя в ванную, где только что Сонни промывал свой разбитый нос. Ощущения при этом, правда, почти как в тот момент, когда она оставила его пить в одиночестве на Хеллоуин, в чужом пентхаусе... всё это уже было. Через всё это они проходили, и на вопрос, что надо делать - уже знали ответ. Удержать. Агату надо было удержать. Пульс поднялся с места, неторопливо, но уже не боясь услышать звуки собственных шагов, подошёл к ней, схватив за локоть. Останавливая её руку, сжимающую швабру, на полном ходу. Удерживая...
- Я не хочу его видеть рядом с тобой. - пусть это звучит слишком нагло и самоуверенно, пусть он даже и просить права об этом не имеет, не то, что требовать, и, покрасневшая от напряжения мимических мышц и сжатой челюсти, рожа его напрашивается на удар шваброй, если уж лампы было мало - Сонни всё это знает, но всё равно решения своего не изменит. Ему-то есть, что ей сказать. - Ни в этой квартире, ни вне её. Никогда. - жёстко смотрит ей в глаза. Слишком много отрицания для одной фразы... в Сонни много отрицания. Она копилась пятнадцать лет, пока всё, что у него было раньше, разрушалось всё сильнее и сильнее, пока разрушение не достигло и основания; и чего Сантино не желал теперь - чтобы что-то угрожало разрушению той жизни, что он построил в Сакраменто... потому что хотелось сделать гораздо больше. Костяшки побелели, аж хрустнув слегка, когда он сжал древко швабры. - Завтра же найду квартиру, где мы могли бы жить все втроём, и вы с Аароном ко мне переедете. - и это уже не предложение, как в прошлый раз, а требование - он сам хочет решать, кого пускать на свой порог, кого - не пускать, а кого, кто проник без его ведома в дом - спустить с лестницы. И раз уж она его не хочет пускать жить в свой дом - придётся найти какой-то другой вариант... даже если банк ограбить придётся для этого. Для того, чтобы Декстера не видеть рядом с Агатой. - А этого сучонка, твоего бывшего, я даже близко не хочу видеть. С Аароном пусть общается, но к тебе чтобы близко не подходил на моих глазах... увижу, как он тебя в щёку целует по приветствию, я губы ему оторву. - вот что ещё у Сантино вызывало приступ ревности, хотя он и не говорил об этом раньше... впрочем, Тата вряд ли не могла почувствовать, как его потом трясёт, если это происходит, и смириться у Пульса тоже получается с трудом. И кажется, что он делает это ему назло. Или Агата тоже назло это делает? - Зачем ты его вообще пустила?! - то-то вот и оно, что Агата, вроде бы, к бывшему тёплого ничего не ощущает, так почему, вернувшись в Сакраменто, первое, что Сонни увидел - как он вольготно развалился на её диване, как у себя дома? Она ненамного меньше, чем Декстер, виновата в том, что произошло сегодня, или в магазине тогла; может и больше даже, если разобраться - в тот раз она скрыла мужа от Сонни, а в этот раз... в общем-то, то же самое получилось, просто Пульс вернулся неожиданно. - Отдай. - выбрал швабру из её рук, словно желая поставить точку в разговоре. Вряд ли, впрочем, получится...

Спокоен Сонни бывает только внешне - потому что понимает, что если не заставит себя успокоиться иногда, это плохо кончится, особенно - для них с Агатой. И что если он психанёт по-настоящему, то случится что-то непоправимое или близкое к этому, такое, как сегодня, хотя могло бы быть и ещё хуже, если бы он действительно покалечил бы Декстера на глазах сына, или вовсе свернул бы ему голову - и произошедшее было бы настоящей трагедией, отнявшей бы не несколько минут, ни день и не неделю, а целую жизнь; не только у старшего Кортеса, но и у младшего тоже - сиротой можно стать только однажды. Агата вот знала, что такое стать сиротой... А Сонни знал, какого сиротой быть всю свою жизнь. По крайней мере, невыполненные действия часто бывают легче несказанных слов. Значит и поговорка о том, что ты будешь жалеть о том, чего не сделал - не всегда справедлива...
- Твоё мнение я пятнадцать минут назад увидел. - показал пальцем на входную дверь, закрывшаюся за Декстером и Аароном, имея в виду Кортеса при этом, разумеется. Мнение своё Агата высказала так же и приложив его лампой по хребту, защищая своего бывшего, который ударил его настоящего, с таким остервенением, словно ему грозила смертельная опасность, хотя Пульс, напротив, пытался всего лишь остановить его, оградить от худшего, что могло бы произойти. И удалось ведь! Самого худшего - не произошло.
Что Сонни на самом деле пугало в этом сближении, так что Агата и Декстер однажды возьмут и действительно сблизятся снова, переедут в одну квартиру, и что Декс однажды займёт его место, которое он и занимал раньше, собственно - он был в её жизни задолго до того, как в ней появился Пульс, и это Пульсу как раз тоже не нравилось, потому что подрывало его собственное. Вот это и есть ревность, на этом ревность Сантино по отношению к бывшему и основывалась, хотя и вряд ли в этом было что-то сверхъестественное... кто бы вёл себя иначе? Пульсоне пытался быть благоразумным, но если Агата скажет, что Декстер будет "рядом всегда", он точно ей засветит, как в тот раз - потому что нечего ему делать "рядом" с ней, это его место, место её мужчины, и ничьё больше - Декстер пусть будет, но где-то дальше. В худшем случае - вот как Лола; да, Сонни видится с ней на студии, он видел, как она трахается с кем-то, и отношения у них при этом приятельские, но это не значит, что они находятся "рядом" - они даже не близко друг ко другу. Даже не близко. Сравнивать Декса и Лолу вообще некорректно, Лола ему ребёнка не рожала, слава богу...
- Буду называть, как захочу; он этого заслуживает, и ты лучше меня знаешь, почему. - близкий... Чем близкий? Мало Агате этот ублюдок попортил крови в прошлом? Прошлого этого Сонни не застал, поэтому и верить мог во всё, во что захотел бы; но он слышал хотя бы про суд над правом опеки, уже этого хватало, чтобы Декстер в его глазах был опасным для Агаты чудовищем, которое он готов был бы растерзать, если бы тот дал повод. Впрочем, хватило бы и самой Агате этого захотеть - конкретный повод Сонни в этом случае искал бы тем более недолго... Но Аарон отца любил. И это - единственное, во что Пульсоне не отказывался поверить, говоря о заслугах Декстера...
- Когда Аарон достигнет совершеннолетия, у меня лысина вырастет. Если мы оба вообще до этого доживём. Нету у меня такого времени!.. - в голосе Сонни что-то сорвалось, хотя ему быстро удалось заглушить такую нотку молчанием; тема была для него болезненна, Тарантино это тоже знала, пятнадцать лет он уже потерял - ждать счастья ещё десять, это уже в любом случае означает - не дождаться. Они чуть не сгорели в Детройте, не замёрзли на Аляске, их обоих чуть было не поубивал Гаррида, и чёрт ещё знает, что будет впереди, помимо его лысины и седины... - Ах, подруг?! - Сонни начинал злиться и психовать, но на этот раз - накипали уже не угрозы, и спокойствие и вовсе оставалось где-то позади; это была даже не ревность, это было нечто такое, что, наверное, стоило бы назвать отдельным словом. Даже известно, каким - "Лола". И в университете на кафедре психологии изучать... Сонни посмотрел на отвоёванную швабру в своих руках, на Агату, опять на швабру, снова на Агату, наливающую себе вино, и разжал кулак, позволив дереву стукнуться об пол. Ну её в задницу, уборку эту!.. Никуда грязь не денется.
- В таком случае, милая моя, я твоего гандона должен был давно уже по запчастям разобрать заживо и по бетону размазать... - Пульс попёр теперь на Агату, как танк, хотя, голос звучал вовсе не угрожающе. Нервно, устало, удивлённо немного, но пока что без открытой агрессии - Сонни начал понимать всю глупость ситуации и настойчивого заблуждения Агаты насчёт его работы. - Ты что, серьёзно думаешь, что мне эта работа удовольствие доставляет? Целыми днями смотреть, как передо мной трясут мясом?.. - ну это утрированно, конечно; но видимо, Агата всё представляла себе именно так - что его работа заключается в том, чтобы сидеть и смотреть на всё это. Хотя на деле - Сонни и не особенно-то и видел, что там происходит, на площадке, и студию посещал вовсе не каждый божий день. - Я ненавижу студию. Я ненавижу Фрэнка. Я ненавижу этих капризных е**ных п*зд, что считают себя лауреатками на сраный "Оскар" поголовно... - Лола, при всей своей чокнутости, пока что умудрилась мозги себе не протрахать. Эдди же и вовсе была человеком вполне адекватным, по сравнению со всеми остальными, кто на камеру работал долго или недолго. - Но больше всего я ненавижу то, что ты считаешь, будто я там с ними ох*енного удовольствия ради. Подруг много, б**ть?! - Сонни вписал кулаком по кухонной стене, выплеснув хоть часть физической агрессии, пока она не пошла в том направлении, куда стремилась - на Агату. Уж причём тут Декстер, казалось бы...

В чём уж точно сомнений не было - что Декстер питает к Сонни ненамного больше тёплых чувств, чем Сонни к нему, а вот причины этого... возможно, они остались тогда на полу супермаркета, среди разлившихся алых и прозрачных жидкостей и бутылочных осколков; хотя что в таком случае мешало просто признать произошедшее гадким недоразумением и забыть, не предъявляя друг другу претензий, не демонстрируя неприязни? Может быть, причины были серьёзнее? Крылись в самой Агате - вернее, в желании мужчин в её жизни остаться; потому что и делить-то им вроде было нечего, если, конечно, Тате стоит верить, а с верой у Сантино в такие моменты было трудно - уже не раз обманутый, уже раз потерявший любимую, и свыкнувшись с этим, он одновременно и привык ожидать такого удара в спину от женщины подсознательно. Тем более, как раз-таки понимая, что он, по сравнению с Декстером, уязвим, как был уязвим в тюрьме перед Элис: Декстер отец её ребёнка, а Пульс... а Пульс - ничто, которое может вылететь в любой момент, но не хочет вылетать. Но все его попытки остаться, закрепиться, превращаются почему-то всегда мордобой... если не в это - то в крик и скандал; и оттого иногда кажется, что все старания вообще бесполезны, и Агата их даже не замечает. Сплошная безнадёга, в общем.
- На ожидание времени. - огрызнулся Пульс, уставший от этой глупости. Лучше бы она его отругала за драку, что ли, всё было бы проще и понятнее, и нужные слова он смог бы, вероятно, найти куда легче... Здесь же они переливали из пустого в порожнее, понятно, что Агата не сможет полностью исключить из своей жизни отца своего сына, но и Сонни от своих обещаний не отказывался - он при этом их общении присутствовать не желает, и чем теплее оно будет, тем сильнее он будет злиться; то, что его женщину целует кто-то другой, его бесит достаточно серьёзно, особенно - если это делает Декстер. Потому что она сама заверяла Сонни, что между ними ничего нет. И потому, что Пульс считает его мудаком. В общем и целом - картина складывается такая, что в следующий раз, когда они увидятся, то скорее всего сцепятся снова, и если Аарона поблизости не будет, чтобы их остановить - не остановит уже и лампа...
- Убеди меня, что не сможет? Я с самого самолёта спешу сюда на всех парах, как укушенный, а тут сидит твой бывший... - и объясняться тоже не торопится особо, хотя Сонни и прав за ним сидеть тут не наблюдает, считая, что тот Агату предал. Или он так сильно в этом ошибается?.. Но что вот ему остаётся подумать в этой ситуации? Приходило в голову нечто такое, что и заставило вписать Декстера в стеллаж однажды. Ничего хорошего абсолютно, и для Агаты тоже.
- А я тебе подробностей ещё и не рассказывал. Да мне и не надо! Сама включи вон диск, любой, и посмотри... - Пульс указал рукой куда-то в сторону, вырисовав какой-то абстрактный жест в воздухе, видимо, как раз такой "диск" и имея в виду, словно такого рода творчество могло бы быть у Агаты дома. - Включи, включи, любой, хочешь - на Лолу свою любимую посмотри, которой так любишь меня тыкать! Там тебе всё во всех подробностях покажут! - ему и действительно даже и рассказывать особо будет нечего - тот "продукт", что они производят на "Пульс Интерпрайзес" у Морта по ночам, да и по дням уже часто, на других площадках и в других местах, говорит сам за себя и в доступе находится довольно свободном. Для Агаты - свободным вдвойне, она и вовсе имеет право заглянуть к нему через плечо или возможность залезть у него дома в его рабочий стол - там тоже есть немного "работы"... - И вот каждый из этих роликов, по пятнадцать минут, по полчаса, часу, неважно, снимают по дню, а то и по два или три... Как думаешь, я успеваю насмотреться?! - да его просто воротить иногда уже начинает... От любого женского тела, кроме тела Агаты, потому что вот оно - единственное, что может подарить ему настоящую ласку и настоящее тепло, а не просто... вид красивый. Хотя, вообще-то говоря, далеко не всегда красивый; да, на мясной ряд после часа такой работы становится похоже больше, и на это Сонни даже в Нью-Йорке успел посмотреть порядком. Никогда раньше не думал о порнобизнесе, как о реальной возможности превратиться в импотента - однако ж, способ, кажется, неплохой. - А мне ещё приходится их искать, тащить под камеру, обещать золотые горы, по докторам водить, охранять, следить за порядком в этом п**шнике, чуть ли не сопли им там утирать... - да иногда и не "чуть ли", а вполне себе буквально, страсти там иногда кипят почище вашего Голливуда - там меньше как опущенных, так и опустившихся людей. А затыкать Пульса уже бесполезно... - И вот, когда я прихожу домой после этого дурдома, усталый, измотанный, хочу тебя обнять, ты мне говоришь, что я был у подруг?! - а ещё - видит её бывшего скота здесь, которому он бы рад и рога наставить, и морду набить... - Агата, я о ней не меньше твоего не хочу говорить. Так на хрена ж ты мне припоминаешь всякий раз этих бл*дей?!! - между прочим, сама первая начала, но Сонни вдруг начал чувствовать себя спокойнее. Возможно, это на пару секунд всего, потому что от Таты можно было бы ждать волны ответной; но от того, что он выговорился, на душе стало как-то легче... намного. Настолько, чтобы организм, растеряв долю адреналина, злобы, попросил немного никотина взамен... но пока что Пульс воздержался, возвращаясь к лежавшей на полу швабре и с минуту времени попросту работая ей, заканчивая уборку. Старое собственное правило: болит голова - займи руки...
- Агата... если хочешь быть со мной - просто будь со мной. А если тебе Декс важнее - я тогда что здесь делаю? - полы, блин, моет? И Аарона Сонни в виду не имел, но перед подобным выбором Тату вынужден был поставить. Вернее, нельзя назвать это и выбором "или - или", но что-нибудь нужно было решить, чтобы в следующий раз пол не пришлось бы перекладывать, а не отмывать...

Либо Агата не лучше его понимала, что он изо всех своих последних сил, срывая голос, пытается до неё донести, либо - лицемерила, что в конечном итоге, было ещё хуже, потому что оплеухи в таком случае заслуживала уже больше своего горе-мужа, и именно потому Сантино это мысль гнал от себя как можно сильнее - он хотел ей доверять... чёрт подери, он хотел ей верить! Но в её поведении пока что не видел ничего, кроме попытки защитить Декстера, а вот его, Пульса, обвинить во всех бедах, что происходят с ними. Может, Аляску тоже вспомнить стоит? А что, идея была Сонни! И пришла ему в этой же самой квартире... И ни вопроса о том, как прошло всё в Нью-Йорке, ни капли дружелюбия, про сострадание уже и вовсе говорить не стоит, со своим носом Пульсоне смог справиться и самостоятельно, ни одной попытки его самого защитить от Декстера - и тут не физический аспект, разумеется, подразумевался, Агата даже не попробовала оправдать действия Сонни. И... всё это было очень похоже на то, что и послужило началу их многодневному разрыву - вот такой вот игнор; когда он превратится во взаимный - всё, это уже будет конец.
- Ожидание, пока Аарон повзрослеет!.. - разговоры пошли по кругу, они же и вовсе съехали со своей колеи, запутавшись в своих вопросах, заблудившись среди взаимных обвинениях; но вот у Сонни времени действительно могло бы оказаться и не так много, чтобы ещё получить шанс стать в этой жизни хоть ненадолго счастливым - ему сороковник... самое время для начала кризиса среднего возраста, самое время для того, чтобы, достигнув своего рассвета сил, начать увядать - и он не дождётся счастья, пока Аарон повзрослеет - это слово всё-таки более уместо, чем "совершеннолетие", хотя и понимать его можно по-разному, и как больше 18 лет, и как меньше... Счастье можно только построить самому. Агата же просит подождать...
- А твоё к нему отношение? Тоже мои догадки? - если он и придаёт чему-то значение, то этому - отношению Таты к своему бывшему, а не к самому Декстеру, который для Пульса не больше, чем кусок говна... да, у этого куска лоб оказался слишком твёрдым, чтобы можно было продолбить его собственным носом, но всё-таки. Он ревновал, но Агата его и одёрнуть, удержать, ничуть не старалась. Словно этого и ожидала - что Сонни в него вцепится... чтобы опустить ему поперёк хребта чёртову лампу.
А вот теперь, выведя его на разговор о студии, упрашивала заткнуться. Чёрта с два! Пульс уже не мог, да и, по правде сказать, не хотел - Агате явно не лишним будет узнать хоть немного о том, как непросто ему даётся делать подарки ей - и Аарону - водить её на свидания, платить за неё, да и вообще, хоть как-то ей - сестре босса, кстати сказать - соответствовать; при этом оплачивать свою квартиру, да ещё и что-то на строительство откладывать; при этом, Тата будет смеяться над его старой машиной, над старым "трофейным" чемоданом, а вместо ключей от своей квартиры ему покажет шиш... Сонни вовсе не жадный человек, и платить за Тату ему вовсе не жалко, но у него запас тоже не безграничный - его не хватит абсолютно на всё сразу... а если бы не студия, он вообще оказался бы посреди лужи, - возможно, лужа была бы из его собственной крови, - к себе-то на склад, чтобы они работали вместе, как раньше было, Агата тоже его возвращать не особенно торопится! И Пульс-то, конечно, даже для самого смелого из миров не святой, но вся эта ситуация, это отношение, мучает его всё-таки порядком.
Так чего ты хочешь, Агата? Швырнуть стаканом. На собственный пол, который он едва оттёр? Замечательно.
Но даже если бы она действительно в него попала, это всё равно не было бы ему так больно, как слова, которыми она запустила вслед. Злобное и уже откровенно оскорбительное такое высказывание, после которого Сонни захотелось самому приложить её шваброй, которую держал в руках, тряпкой по лицу, палкой по шее. За подобное как-то раз он Фрэнку и заехал - с чего и начались, собственно, все худшие из кошмаров и сильнейшие из разногласий, но вот если Альтиери свою репутацию давно заслужил, то от лица Таты - это уже предательство... такое же, как в тот раз. И снова речь идёт о его заднице...
Ладно, может, немного Сантино и был святым. Чуть-чуть. Собрав всё святое, удалось впритык наскрести на малую долю прощения, чтобы в Агату не полетела ни тряпка, ни швабра, ни ведро, ни потяжелее что-нибудь; удалось приковать себя к месту какой-то невидимой цепью в самый последний момент, чтобы попросту не подойти и не свернуть ей шею, хотя, он, казалось бы, занёс уже ногу... Остановили последние слова Агаты. Однажды она уже произносила почти то же самое. Сонни замер, забыв про швабру, уставившись на неё; ненадолго, всего на несколько секунд, но... и этого ей хватило, чтобы начать самой собираться. Куда? Пойдёт к Декстеру и Аарону? Или к брату своему?..
- И снова мы здесь, да?! - такими словами Пульс её проводил. Они снова здесь. Пустая квартира, где нету никого, кроме них двоих; и один из них собирается уйти... что-то подсказывает, что на этот раз - уже навсегда. И если Пульс ещё понимал последствия, - думал, что понимает, во всяком случае - то вот насчёт Агаты такой уверенности не было, но, кажется, это уже и меняло мало что... "Стой, дура!"
- ей диссертацию можно писать по побегам. Сонни не знает, как остановить её на этот раз. И снова слишком устал, чтобы останавливать... и всё рушится на его глазах, а он - просто смотрит. Закрывается дверь. Он остаётся один.
Подходит к своему пальто на вешалке, достаёт из кармана пачку сигарет, запихивает в рот одну, чиркает зажигалкой, и... замирает, тупо глядя на пламя зажигалки. Даже сам не поняв, сколько времени это заняло... пока язычок пламени не обжёг большой палец, и Сантино, чертыхнувшись вполголоса, не встряхнул рукой и не повторил попытку закурить.
Белый дым поднимался кверху, под потолок просторной квартиры, в которой Сонни больше нечего было делать...
Взяв чемодан, он вышел, захлопнув дверь за собой, не зная, куда пойдёт теперь и что будет делать. Буря оставила пустоту в мыслях и намерениях, хотя, кажется, миновала даже; а никотин не заполнял её - лишь подчёркивал. Повернувшись, Пульсоне собирался просто уйти отсюда, не торопясь, но и не оглядываясь, и сделал несколько шагов вниз; как вдруг чуть не споткнулся о сидевшую на лестничном пролёте девушку - которую даже и не заметил с высоты своего роста...