полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » union of contradictions


union of contradictions

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК | АПРЕЛЬ 2001 | 2.00 P.M.

James Richter & Shean Brennan
http://sa.uploads.ru/QjMuc.gif http://s3.uploads.ru/604gK.gif

Обычное дело, над которым они были вынуждены работать вместе. Дело, которое заставило врагов стать лучшими друзьями.

Отредактировано Shean Brennan (2017-07-08 18:57:26)

+3

2

Очередное убийство. Нельзя сказать, что сержант Бреннан успел повидать их на своем веку слишком много, но за те два года, что он работал в убойном отделе, с трупами сталкиваться ему приходилось достаточно часто: иногда не раз и даже не два на дню. Причем мертвецы подворачивались самой разной наружности. У кого-то не хватало обоих глазных яблок, которые, по словам экспертов, за ночь успели выклевать вороны; у кого-то тело напоминало дуршлаг, где вместо обычных дырок – сорок с лишним пулевых отверстий; а кого-то вообще приходилось искать по частям, бегая по всем городским помойкам.
На этот раз, к счастью, труп нашли в приличном состоянии, то есть целый и всего с одним ножевым ранением в брюшную полость. Никакого веселья. Будь больница метров на пятьсот ближе, у этого бедолаги были бы все шансы выжить, но, к сожалению, он истек кровью раньше, чем успел доковылять до отделения скорой помощи. И, казалось бы, в деле не было ничего необычного, ничего такого, на чем бы следовало заострять внимание. Так, по крайней мере, все думали в первый день ведения расследования. Патрульные прочесали все в радиусе нескольких километров от места, где было обнаружено тело, нашли орудие убийства, на котором успешно были обнаружены отпечатки пальцев, а детективы, в свою очередь, опросили свидетелей, проверили личность убитого и пробили свеженькие отпечатки по базе.
День выдался крайне плодотворным и полицейские надеялись, что им воздастся за это и они смогут поймать убийцу и закрыть дело не позже завтрашнего ленча. Только вот незадача, компьютер отчаянно утверждал, что отпечатки принадлежали девяносто трех летнему старику, умершему две недели назад от обширного инфаркта. Это был, пожалуй, один из тех моментов, которые сержант больше всего ненавидел в своей работе. Убит сынок известного политика, зарезан насмерть, предположительно мертвым стариком, которому, судя по всему, надоело лежать в гробу в гордом одиночестве, в следствии чего он решил пригласить молодую кровь к себе на дискотеку. Примерно так начальник отдела объяснял отцу погибшего, как же обстоят дела с расследованием. Тогда к нему (расследованию) и подключили многоуважаемого лейтенанта Рихтера. И они с сержантом Бреннан стали работать в одной команде.
Команде – грубо сказано. Шон на дух не выносил Джеймса, при этом внешне не показывая по отношению к нему и малой доли неприязни. Каким бы ни был Рихтер человеком, копом он был отличным, а это окупало все его недостатки с лихвой. Не зря, придя в отдел на год позже Бреннана, он в настоящий момент имел уже звание лейтенанта. Однако все равно их совместная деятельность едва ли напоминала командную работу, потому как они оба работали в совершенно разных направлениях и, как могло показаться со стороны, пытались доказать друг другу свою правоту, что никак не помогало сдвинуть расследование с мертвой точки.
Отдел относительно пустовал: кто-то из коллег уехал на вызов, кто-то занимался отработкой версий, а кто-то решил воспользоваться появившимся свободным часом и потратить его на обед. Шон же сидел на столе в просторном кабинете и испепелял взглядом стоящую прямо перед ним доску, на которой было прикреплено огромное количество фотографий, бумаг и написано достаточно информации, чтобы перед глазами начинало рябить. Изо рта сержанта торчал карандаш, который он перекатывал меж зубов, размышляя. По правую руку стояла чашка остывшего кофе и небольшая тарелка с нетронутым куском пиццы. Бреннан просидел в участке всю ночь и все утро, и ни на минуту не сомкнул глаз, пытаясь найти ответ на этой самой стене. Мужчина чувствовал, что он именно там, среди этих надписей и фотографий.
Убитый Картер Браун, двадцати семи лет, безработный, но имеющий круглый счет в банке. Завсегдатай ночных клубов, любитель оттянуться в веселой компании, не чурается наркотиков, причем абсолютно любого «формата», раньше частенько уходил в продолжительные запои со своим бывшим лучшим другом, с которым они два месяца назад серьезно поругались,  до такой степени, что обещали друг друга убить. Короче говоря, самый обыкновенный папенькин сынок, который оказался не в том месте и не в то время. Ограбление? Возможно, только преступник в таком случае был абсолютно слеп, раз оставил нетронутыми и кошелек, и мобильный телефон, и наручные часы за сто пятьдесят тысяч долларов. Преднамеренное убийство? Этот вариант также был принят на рассмотрение и также отброшен сержантом, так как единственный человек, у которого был мотив, находился в момент убийства аж на другом континенте. Заказное убийство? Это, пожалуй, была самая логичная из всех версий, тем более что на Картере могли отыграться за его папашу. Только у Бреннана пазл все равно до конца не складывался. Ведь киллеры, способные на отстрел птиц столь высокого полета, обычно работают на гарантию, то есть на сто процентный результат. Никаких случайностей и непредвиденных обстоятельств. Когда они уходят с места преступления, их клиент уже мертвее мертвого. В случае с мистером Брауном такой гарантии не было. Будь он чуть-чуть посмышленее да повыносливее, то наверняка добрался бы до больницы и тем самым спас свою жизнь.
Что-то определенно не складывалось, но Шон все никак не мог понять, что конкретно этому мешало. Его ни на секунду не покидало ощущение, как будто он что-то упускает. Будто вот оно, простое и донельзя очевидное мелькает прямо перед глазами, а он смотрит и в упор не видит. Ведь были еще жертвы, были еще убийства, совершенные по приблизительно такой же схеме. Да, в них присутствовали некоторые детали, которые не позволяли их приобщить к настоящему делу и заявить, что их убийца – серийник, но они были похожи. Настолько похожи, что сержант был практически на сто процентов уверен, что они ловят совсем не того – не глупого воришку, который не имел ни малейшего понятия, на кого решил напасть, а когда понял – тут же дал деру. Им, копам, работающим над этим делом, нужно было смотреть шире. Однако не было ничего, что бы указывало на работу серийного маньяка. Не было никаких доказательств. И сейчас, сидя на столе в пустом кабинете, Бреннан смотрел на стену и пытался их найти…

+4

3

У Джеймса создавалось впечатление, что начальники получают какое-то извращенное удовольствие, устраивая своим подчиненным испытания. Накануне смены его вызвали в кабинет, всучили папку с делом и сообщили, что очередное расследование он будет вести совместно с сержантом Шоном Бреннаном. Джеймс стоял, как парализованный, всеми фибрами души надеясь, что ослышался или что это такая запоздалая апрельская шутка, но каменное выражение лица руководителя отдела было предельно ясным. Бреннан искусно ориентировался в сыскном деле, обладал исключительным чутьём детектива и стремительно поднимался вверх по карьерной лестнице; он имел безупречную репутацию и был на хорошем счету в участке. Но более всего Джеймса раздражало то, что сам считал он мягкотелостью, но другие назвали бы профессиональной выдержкой. Убийцы и насильники, основной контингент его расследований – это аморальная ячейка общества, социальный мусор, раковая опухоль – называйте, как угодно. Джеймс не стеснялся грубой силы там, где без неё было не обойтись: существовала та самая линия, на которую Рихтер был готов наступить. Но Бреннан имел свои, диаметрально противоположные убеждения и принципы. Джеймс откровенно недолюбливал Бреннана и мог поклясться на Конституции, что чувство это было совершенно взаимно. Перспектива работать с таким напарником казалась ему обреченной, но пришлось проглотить своё недовольство и молча приняться за дело.
Джеймс сидел в офисе предвыборной кампании Брауна, вальяжно развалившись в кресле, и игрался с авторучкой. Напротив него за столом расположился молодой парнишка, лет двадцати пяти-двадцати восьми, с таким несчастным лицом, что любой чуткий человек обязательно справился бы, не требуется ли помощь. Он что-то лопотал, едва ворочая языком; от волнения его прошиб пот, и теперь его крупный лоб предательски блестел на ярко-белом свету потолочных люминесцентных ламп. Джеймса это неуверенное блеяние порядком утомило, и он просто ждал, когда этот поток бессвязных слов наконец-то закончится.
- Сэр, я не в праве давать такую информацию, сэр. Если у вас н-нет ордера… или согласия мистера Брауна…
- Боб, - на лице Джеймса возникла улыбка, но какая-то недобрая, хитрая, таящая подвох, - я понял. Ты такой порядочный парень, так счастлив работать здесь заместителем бухгалтера. Не каждому перепадёт такая ответственность, верно? Ты… так предан этому месту, да?
- П-п-простите?.. – дрожание в голосе выдало парня. Джеймс продолжал баловаться с ручкой, словно беседовали они о чём-то столь же незначительном, как погода. Такие, как Боб, боялись собственной тени, и расколоть их было проще, чем щёлкнуть пальцами.
- Мистер Браун в курсе, что ты шестеришь на его конкурента, Харпера?
Повисла гробовая тишина. Парнишка едва раскрыл рот, испустив приглушенный хрип – его только что припёрли к стенке. И без того невысокий, он будто стал ещё меньше, скукожившись в кресле. Джеймс ещё раз щёлкнул ручкой, а затем соизволил поднять на собеседника глаза: вид загнанной жертвы свидетельствовал о победе.
- Бо-о-об? – растягивая слог, позвал Джеймс.
Парень закрыл глаза, видимо, проклиная на свете тот момент, когда полицейский вошёл в его офис, и тихо, едва слышно, спросил:
- Что вам нужно?
- Счета. Я хочу знать все, абсолютно все денежные операции, производимые мистером Брауном. И, Боб, - он подождал, когда парень посмотрит ему в глаза, - буквально ВСЕ счета.
Джеймс провозился с полученными бумагами весь остаток утра. Он сидел в центральной библиотеке за компьютером, обложив клавиатуру копиями счетов. За ухом привычно торчала нетронутая сигарета – ведь курить в библиотеке категорически запрещалось; на коленях лежал блокнот с выписками, пестрившими яркими цветами маркеров. Цифры, даты и имена, разбросанные по бумагам в хаотичном беспорядке, постепенно складывались в цельную картину. Денежные операции Брауна представляли собой сложную систему, в которой самый опытный финансист свернул бы ногу. К полудню Джеймсу удалось составить список из левых имён в платёжных ведомостях и расчетных счетов несуществующих компаний – настоящий рай для налоговой. Браун крутил такими деньгами, что можно было бы накормить всё бедное население Сакраменто, только деньги эти, казалось «ходили» по чёрным рукам. Спустя полтора часа изнуряющей умственной работы у Джеймса наконец-то появилась приличная гипотеза, с которой он отправился обратно в участок.
Своего напарника он застал в офисе – тот согнулся за столом, задумчиво изучая доску, где они собирали информацию по расследованию, и, казалось, был слишком увлечен своими мыслями, чтобы заметить выросшую из ниоткуда в дверях фигуру. Джеймс бесцеремонно вошёл внутрь – всё-таки формально утром они обменялись кивками вместо приветствий – и положил на край стола папку, напичканную счетами и ксерокопиями газетных статей и страниц из базы данных полиции.
- Два года назад Браун связался с Хавьером Маламбри, стал его партнёром по бизнесу и по-крупному вложился в строительство казино в Атлантик-Сити. В документах все эти операции числятся как порядка шестидесяти средних по сумме платежей, отправленных на счёт мелких предприятий и контор – все они, по факту, просто не существуют, - Джеймс открыл папку и вынул распечатку из газеты: над фотографией с заплывшей от жира мордой Брауна чернел заголовок «партнёрство с Fabulous Roads не состоится». – Маламбри не только формально владеет казино в Атлантик-Сити, но и является теневой лошадкой подрядной организации «Fabulous Roads», с которой Браун не договорился в феврале. Полагаю, они нехило тогда поссорились. Что делает Браун? – лейтенант извлёк лист, исписанный его убористым почерком, - пытается отозвать платежи. Вернул он, правда, немного – всего-то около миллиона, сущий пустяк, но вряд ли это понравилось Маламбри, у которого, к слову, имеются обвинения по нескольким уголовным статьям. В том числе было дело, - с этими словами он разложил на столе полицейские отчёты, отмеченные логотипом полиции штата Нью-Джерси, - где его обвиняли в заказном убийстве делового партнёра. С Брауном всё сложнее – шишка важнее, да и фигура общественная, просто так не уберёшь, зато можно надавить на другие рычажки. Не так давно Браун присутствовал на благотворительном банкете, где, по словам журналиста, серьёзно повздорил с кем-то из гостей – история проскочила только в мелкую «желтуху», потому никто не обратил внимания, да и написана она ещё хуже бульварных детективов: мол, слишком всё картинно, Брауну грозились, что «он ещё пожалеет». Но больше мне понравилась фотография.
Очередная вырезка из газеты, на этот раз с Маламбри, вцепившимся мертвой хваткой в пиджак некоему толстосуму – со спины лицо не разглядишь, но по фактуре тела это определенно был Браун. Джеймс присел на край стола, сцепив руки в замок и дожидаясь, что же скажет Бреннан.

Отредактировано James Richter (2017-04-02 14:22:59)

+5

4

Глаза слипались от усталости, которую не в состоянии были снять даже четыре порции крепкого кофе. С регулярностью возникали приступы зевоты. Все сильнее становилось желание оставить рабочие дела до обеда, тем более что они уже продолжительное время пребывали в конкретном ступоре и даже не думали двигаться с места, и попробовать урвать несколько часов сна. Сержант едва ли привык к таким нагрузкам, но в силу своей увлечённости, если не одержимости раскрытием дела не мог просто взять и уйти, сказав «на сегодня хватит». Хирурги, стоящие по двадцать с лишним часом у операционного стола в один прекрасный момент не решают, что им срочно нужен человеческий отдых и горячий чай с крекером. Преступники, имеющие маниакальную зависимость, никогда не задумываются на тему: «а может хватит?». И продолжают убивать.
Нет. Не хватит. Как минимум до тех пор, пока убийца не будет пойман, а справедливость не восторжествует. Такова была работа полицейских. Таков был их долг. Шон знал, на что подписывался, когда поступал в полицейскую академию, ровно как и Алана знала, за кого выходила замуж. И наверняка не станет, как и всегда, расспрашивать его о том, где он пропадал двое суток, не будет устраивать ему истерики да сцены ревности. За это Бреннан был благодарен ей. За то, что любила так, как он едва ли заслуживал. Собственно, как был благодарен и своему начальству, которое не забывало о нем.
- Сержант.. – Шон не успел договорить привычно сонным голосом свою фамилию, как динамик вдруг резко разорвало бодрым и до зависти жизнерадостным голосом начальника убойного отдела. Сейчас это было очень сложно – побороть усталость или хотя бы сделать вид, что рабочий день только начался. – Да, сэр. Нет, сэр. Проверяет одну из зацепок. Нет, сэр. Хорошо, сэр. – Шаблонные ответы, не требующие особых интеллектуальных усилий для своего формирования. Сложно было думать, а уж тем более думать здраво и логично. Благо, на том своеобразная проверка начальства подошла к концу и в трубке послышались короткие гудки. – Ага, конечно. Сделаем мы все возможное. Да провалитесь вы все пропадом. – С наигранным возмущением Бреннан прокомментировал телефонный разговор и вялым движением убрал сотовый на его прежнее место - поверх небрежно валяющегося рядом пиджака.
Взял в руку чашку, бросил взгляд в её пустоты, разочаровался, расстроился, со старческих кряхтением сполз со стола, прогнулся, чувствуя, как хрустит каждый позвонок, выдохнул и покинул кабинет, вернувшись в него спустя двадцать минут со стаканом горячего кофе и каким-то сэндвичем, которые продавали в киоске по другую сторону дороги. Есть практически не хотелось, но сержант посчитал, что все-таки стоит что-нибудь пожевать, как минимум для того, чтобы не испортить желудок. Кофе он выпил в несколько крупных глотков, однако к бутерброду так и не прикоснулся, в очередной раз уткнувшись в доску и забывшись в её изучении.
Взгляд хаотично метался с одной фотографии к другой, вскользь касался психологического портрета подозреваемого, пробегался по списку телефонных звонков, совершенных жертвой в последние двое суток жизни, от них шли жирные линии к основной информации по личностям каждого из собеседников, после чего внимание заострялось на маленькой и практически незаметной записи в правом нижнем углу доски, где были перечислены четыре имени. Они не были связаны ни с чем из имеющихся данных, они как будто были сами по себе и в принципе не относились к делу, однако именно на них дольше всего «зависал» Шон, забывая о течении времени и практически теряясь в пространстве.
Сержант не мог точно сказать, сколько времени просидел на столе, втыкая взглядом в доску, подобно пациенту психиатрической лечебницы, который пребывал в своей палате и долгие часы наслаждался видом идеально белой стены. Возможно со стороны Бреннан не так уж и отключался от сумасшедшего. И если бы до его слуха не донесся знакомый голос, он бы вряд ли заметил появление в кабинете лейтенанта, с которым они вместе вели это дело. Шон чуть дрогнул от неожиданности, когда его коллега бросил на стол рядом с ним папку с документами. Получилось достаточно звонко и громко. Взглянув на Джеймса все ещё сонным и отчасти потерянным взором, мужчина постарался переключить внимание на его сообщение-отчет, но, к сожалению, не весь смысл сказанного коллегой доходил до сознания Бреннана.
- Обычные однодневки. - Пробубнил Шон, потягиваясь. Пустой комментарий, который не имел никакого значения. Стоило ли на него реагировать? Едва ли, особенно если учесть тот факт, что мужчина говорил практически на подсознательном уровне, так сказать "на полном автомате". Спустя секунду перед ним возникла распечатка из газеты, затем какой-то список, за ним листовки с отчетами, а затем появилась еще одна вырезка, на которую Рихтер мягким намеком посоветовал посмотреть повнимательнее. - Знаешь, Джеймс, я тебя тоже могу обвинить в убийстве Картера Брауна, но что стоят мои слова без железных доказательств? - Обыкновенный вопрос, составляющий львиную долю основы их работы.
Они должны были действовать по закону. Им нужно было найти доказательства, неопровержимые доказательства, которым бы поверил не только суд, но и большинство присяжных. В противном случае их обвинения не стоили и ломанного гроша. Посему, сколько бы многоуважаемого Хавьера Маламбри не обвиняли в чем-либо, пока это не будет доказано - у них, увы, были связаны руки. Да и не значило это ничего, кроме, пожалуй, того, что у бизнесмена достаточно врагов, которые не чураются пускать столь глупые и совершенно необоснованные слухи. Так, например, мог сказать адвокат обвиняемого и будет, к слову, абсолютно прав.
- Я сильно сомневаюсь, что Маламбри причастен к убийству. Учитывая и без того яркий свет, обращенный к его персоне, он вряд ли будет рисковать. Ты сам сказал, что Брауну удалось увести у него всего миллион - что это по сравнению с теми деньгами, которые Маламбри, можно сказать, получил от него практически даром? - Шон не накидывался и не пытался опровергнуть теорию Джеймса, кстати говоря, весьма и весьма сносную теорию, однако у него имелись вопросы, которые он намеревался задать сейчас, а не когда они возьмут не того, а настоящего убийцы и след простынет. - Меня больше интересует дружок Брауна. Как его? Буджардини, да? Газеты пестрели скандалом между ними за четыре дня до того, как Браун попадает впросак с Маламбри. Заметь, в тот же день Буджардини покупает билет и на следующее утро улетает на родину - в Италию. По имеющимся данным он все еще находится там, у своей старшей сестры. - Бренанн размышлял вслух, стараясь не терять нить повествования, тем временем изучая снимок из газетной вырезки, на котором Маламбри держит Брауна за грудки и, судя по выражению лица, едва ли осыпает его комплиментами. - Я пытался ему позвонить, он ответил, сказал, что занят и не может разговаривать, и тут же сбросил. На заднем фоне были какие-то голоса, кто-то ругался, но это не важно. Знаешь, что самое интересное? - Сержант замолчал, зацепившись взглядом за знакомую фигуру на заднем плане вышеупомянутой фотографии. Взяв ее в руки и поднеся поближе, он пытался разглядеть черты лица человека, бегущего в сторону двух сцепившихся мужчин. Оторвавшись от снимка, Шон поднял взгляд на своего коллегу. - За звонок с меня сняли по местному тарифу. То есть что бы он не говорил, а вчера после полудня он находился как минимум в Штатах. Это, в свою очередь, значит, что он врал нам о том, что сразу после похорон отбыл обратно в Италию. Так что же ему мешало врать и о своем местонахождении в момент убийства Брауна? - С этими словами Бреннан протянул фотографию Рихтеру, подождал, пока тот возьмет ее в руки, после чего пальцем ткнул в темный, но вполне отчетливый силуэт на заднем фоне снимка. - Ведь он был в Сакраменто и тогда.
Секундная пауза. Поиск недостающих деталей. Сержант выдохнул, бросая мимолетный взгляд на нетронутый бутерброд. Нет, сейчас ему есть категорически не хотелось. Какая к черту еда, когда дело начало постепенно расшатываться? Шону определенно в настоящий момент требовалось совершенно иное. - Мне нужно, чтобы ты его допросил. Хочу посмотреть на него под давлением. - В этом Бреннану с Рихтером не тягаться.

Отредактировано Tywin Lannister (2017-04-18 16:52:04)

+4

5

Джеймс не рассчитывал, что напарник с распростертыми объятиями примет его теорию, столь заботливо преподнесенную на блюдечке – они работали по разным направлениям, и убедить друг друга в своей правоте представлялось задачкой трудной, сродни покорению Эвереста без альпинистского снаряжения. Но и откровенного отказа он также не ожидал. Особых зацепок у них не было, а Маламбри представлялся неплохим подозреваемым, имеющим свои корыстные интересы в том, чтобы подпортить жизнь Брауну. Рихтер закатил глаза, услышав краткий вердикт сержанта, и скрестил руки на груди. Их совместная деятельность, бродившая по нескончаемому лабиринту предположений, в очередной раз утыкалась в тупик.
- Серьёзно, Бреннан? Есть неплохая возможность сдвинуть это дело с мёртвой точки. Как насчёт сначала хотя бы проверить эту идею, а уж потом опровергать? Но ты сразу говоришь «нет», - Джеймс развёл руками, подчёркивая одновременно свою озадаченность и профессиональный протест. Он потратил немало сил и времени на то, чтобы выявить махинации Маламбри, и теперь всё это оказывалось пустой тратой физических и умственных ресурсов. – Доказательства появятся, если мы копнём немного глубже. Что, есть идеи получше? Ладно, валяй.
Джеймс вынужденно уступил ему место оратора на сцене, не рассчитывая услышать ничего нового, что позволит им обоим подобраться к разгадке. Он практически ощущал её присутствие – ответ лежал где-то рядом, стоит только протянуть руку… но они оба словно блуждали впотьмах по дремучему лесу, не зная, как из него выбраться. Джеймс прошёл к своему рабочему месту, и, повесив на спинку кресла тёмный пиджак, подкатил его к столу напарника. Развернув кресло к двери, он небрежно вытянул ноги – чёрные лакированные туфли, с усердием отполированные ещё вечером, демонстративно отливали педантичностью. В этой вальяжной позе человек недалёкий сразу бы констатировал безразличие и оказался бы не прав. Неважно, что напарник не внушал ему доверия, неважно, что их вынужденное сотрудничество трещало по швам громче, чем Мюнхенское соглашение - Джеймс был готов выслушать его собственную версию, а роль слушателя ему давалась так же легко, как и роль рассказчика. Лейтенант опустил оба локтя на заваленный разными бумагами и заметками стол, спрятал подбородок за руками и остановил взгляд на Бреннане, принявшемся излагать свои мысли.
- Да, Буджардини. Итальяшка. Чист, как младенец, но только на бумажках, - кивнул Джеймс, рисуя перед глазами образ смуглого сольди. Уже не молод, но всё ещё не стар – как раз в том возрасте, когда человек из кожи лезет вон, чтобы устроить свою жизнь, старается ухватить как можно больше в страхе упустить или недобрать. Буджардини имел крупное состояние и постоянно околачивался подле Брауна, изредка щеголяя своей сицилийской физиономией в газетных вырезках. Отношения их так и не были понятны до конца: журналисты то называли их чуть ли закадычными друзьями, то непримиримыми соперниками, и по сообщениям с жёлтых страниц трудно было определить, где здесь истина, а кто просто пишет статьи ради пустой сенсации. Рихтеру приходила в голову мысль приглядеться поближе к сей эпатажной персоне, но Маламбри показался ему более интересным и верным вариантом.
- Знаешь, что самое интересно?
- Удиви меня, - Джеймс пожал плечами. Сержант Бреннан должен был здорово постараться, если хотел убедить его, что пора бы сменить курс. Слишком долго они дрейфовали на якоре в безмятежных водах, затянутых густым туманом догадок, но внезапно на горизонте замаячили сразу две фигуры. Маламбри или Буджардини? За кем отправиться? Джеймс перегнулся через стол, небрежно задев галстуком стакан с карандашами, и взял в руки фотографию.
Секундное замешательство. В голове молниеносно закопошились мысли, закипела работа извилин. Маламбри, жадный до каждого цента и всё ещё рискующий потерять солидную сумму денег. Или Буджардини, ввязавшийся в ссору с Брауном и солгавший о своём местонахождении. Один с невозмутимым видом продолжал попытки договориться с другими избирателями, второй якобы сорвался в Италию первым рейсом. Деньги или что-то более личное?..
Джеймс оторвал взгляд от фотографии, с которой на него смотрело размытое лицо Буджардини, и открыл было рот, чтобы поделиться своими соображениями – он хотел попробовать настоять на варианте с Маламбри, пустить гончих по более очевидному следу – но Бреннан вновь заговорил, и от услышанного Рихтер застыл. Сначала он подумал, что ему показалось, что он не так расслышал – поднял вопрошающий взгляд на сержанта и увидел твёрдую решимость. Значит, не ослышался. Бреннан, известный своей сдержанностью и самодисциплиной, только что попросил его, Рихтера, известного крайней жесткостью, провести допрос. Джеймс провёл пятернёй по гладко выбритой щеке и с трудом подавил ехидную улыбку. Короткая пауза, выдержанная с целью подобрать нужные слова – он с трудом сдерживался, чтобы не бросить в ответ что-то до ужаса саркастичное и колкое или спросить неудобное « а сам?».
- Допустим, - наконец заговорил он, убив язвительность в самом зародыше; голос звучал ровно, чётко, не дрожал. – Допустим, что Буджардини как-нибудь к этому причастен… Но ты только что отговаривал меня браться за Маламбри, потому что у нас нет доказательств – на этого у нас тоже пустые руки и сплошные догадки. Может, у него проблемы с фигурами посерьёзнее, и он хотел заставить всех поверить, что он свалил в Италию, а мы в этот список верующих попали абсолютно случайно. А может он с любовницей крылся от своей жёнушки – вдруг она мегера и обещала его по стенке размазать, если тот удумает кобелить направо и налево - сам Джеймс откровенно не верил в последнее, но именно этим самым и хотел подчеркнуть голословность выдвинутой теории. Потому что он считал её такой же малодоказательной, как и свою собственную. Но на Маламбри и Брауна имелись достаточно серьёзные обвинения в финансовых махинациях, что подготавливало почву для серьёзного конфликта между обоими. А вот о том, что не поделил с ним Буджардини, можно было только догадываться.
Причин врать у людей можно насчитать сотни. Причин скрывать своё истинное местонахождение – тоже. С томным вздохом он поднялся с кресла и прошёлся к окну, на ходу пытаясь сложить разбросанные осколки витража в одно произведение. Ослепительный дневной свет нагло пробивался сквозь жалюзи и агрессивно бил в глаза. Джеймс прищурился, вглядываясь в тонкую полоску, за которой мелькали силуэты прохожих, отстучал барабанный ритм по подоконнику. Надо было принимать решение и определяться, под кого копать.
– Короче говоря, у нас ровным счётом ничего нет, - выдохнул он, подытоживая их малопродуктивную беседу. Ну очень плодотворное сотрудничество, нечего сказать. - Опять… Хорошо, Бреннан. Достанешь мне этого итальянского амико – я его допрошу, если угодно. Ну да, а Маламбри пусть сидит себе и не дует в ус.
Джеймс потянулся к кулеру – пить не особо хотелось, но заполнить эту глухую паузу хоть каким-то движением было нужно. Залпом осушив стакан ледяной воды, он достаточно громко проворчал себе под нос, что оба зря теряют драгоценное время. Простая полицейская истина, старая, как свет – чем дольше идёт расследование, тем меньше шансов поймать преступника. А в их случае эти шансы казались не то что мизерными, а вообще иллюзорными.

Отредактировано Bronn (2017-04-19 22:41:20)

+5

6

Эта беготня "вокруг да около" откровенно начинала надоедать. Пошли четвертые сутки с того момента, как жизнь мистера Брауна оборвалась единичным ударом ножа. Шансов найти преступника с каждым часом становилось все меньше. Если верить статистике, то лишь пять с половиной процентов дел, затянутых больше чем на трое суток, заканчивались победой убойного отдела. Все остальные, как бы это ни было горько и печально признавать, отправлялись в архив. За час можно покинуть город, за двенадцать - страну. Интересно, что можно сделать за семьдесят два часа? Пожалуй, абсолютно все, лишь бы фантазия не подводила. Оставалось только догадываться, на что этой самой фантазии хватило убийце Картера Брауна. Что он сделал за то время, что офицеры мерились своими идеями и работали не сообща, а друг против друга, предоставляя ему тем самым практически полную свободу действий? Куда он пошел после совершенного убийства? Что им двигало, какие у него были мотивы? К чему вообще такие сложности? Неужели нельзя было воспользоваться пистолетом или ударить на сантиметр выше, чтобы исход был гарантирован?
Слишком много вопросов, каждый из которых требовал срочного, сиюминутного ответа. В противном случае сержант Бреннан вместе с лейтенантом Рихтером могли не трудиться с поиском конкурентоспособных теорий, ловлей подозреваемых и вообще не тратили бы время в пустую - закрыли бы дело и покончили на том. Закончилось бы вечное противостояние, подошло бы к концу их вынужденные сотрудничество. Только это был, увы, не выход.
- Отговаривал? - Вопросил Шон, изобразив неподдельное удивление. Чтобы он и отчего-то пытался отговорить своего коллегу? Увы, но Бренна был не таким человеком. Мало того, что он никого не оговаривал, он еще и ничего не доказывал. Не кричал, не пытался достучаться до твердолобых коллег, тем самых, что в танке. За него это делали факты - доказательства, против которых не попрет даже самый квалифицированный и изворотливый адвокат. - Отнюдь. Не относись ты ко всему столь радикально, заметил бы, что я всего лишь указывал на пробелы в твоей идее. Только и всего. Если возникли вопросы у меня - возникнут и у прокурора. - Со стороны это могло показаться небольшим шагом к примирению, особенно учитывая тот факт, что на лицо сержант был более чем сдержанным и серьезным. Он не шутил, что чистая правда. Однако все это они уже проходили. Как говорится: "плавали, знаем!" Так вот и Джеймс наверняка знал, что за оправданием его коллеги скрывалась кардинально иная подоплека. - Ты сам-то в это веришь? - Бодания с конкурентами? Беготня от жены? Серьезно?
Бреннан проводил Рихтера до окна усталым взглядом, чуть развернулся на столе, чтобы было удобнее наблюдать за собеседником, и взял пустой стакан, от которого до сих пор пахло кофе, бессмысленно покрутил его в руках, после чего поставил обратно на стол. Чесались руки, что было определенно не к добру.
На самом деле Джеймс говорил дельные вещи и совершенно обосновано парировал нападки своего напарника, но, возможно, они оба смотрели друг на друга, тогда как нужно было обоим повернуть свои упертые головы и посмотреть в сторону. Ведь именно там, совсем близко, практически под самой рукой находился ключ к поимке настоящего преступника. Нужно было всего лишь взглянуть на дело под другим, общим углом. Только вот об их совместной работе, действующей в одной единственном и заведомо верном направлении, приходилось только мечтать.
- Хорошо. – На выдохе произнес Бреннан и слез со стола, чувствуя лёгкую слабость в ногах. Организм противился работе и это было вполне естественно: у него, бедного, отняли положенные восемь часов сна и ещё что-то требовали. – Дай мне два часа. Я найду Буджардини, а заодно заеду к Маламбри и поговорю с ним. Может удастся что-нибудь у него узнать. – Сержант подвел промежуточный итог. Появился хотя бы приблизительный план действий, а это означало, что они с Рихтером наконец-то сдвинулись с мёртвой точки, что уже было весомым достижением. Не прошло и года! – И я бы все-таки проверил его счета. Если он вел работу с таким числом подставных компаний, значит мог использовать одну из них для оплаты заказанного им убийства. У меня есть знакомый хакер. На тот случай, если не удастся получить информацию без ордера. – Шон пожал плечами, на этот раз беря со стола засохший кусок пиццы и засовывая его каменным корешком себе в рот. Многие коллеги считали его педантом в отношении работы, слишком идеальным и строго придерживающимся установленных законом правил. Так ли это было на самом деле? В большинстве случаев – определённо, но отнюдь не всегда. Когда каждая минута была на счёту и ждать получения ордера не представлялось возможным, он шёл против принципов и действовал не от имени закона, а от справедливости, по который убийца должен сидеть за решёткой, а не бродить по городу, подмечая себе следующую жертву. Да и вообще, когда его в конец доставали условности, которые они были вынуждено соблюдать и которые крайне мешали продуктивному ведению расследования, Бреннан не чурался прибегать к незаконным методам добычи улик и компрометирующей подозреваемых информации.
К слову, несмотря на то, что сержант согласился проработать теорию Джеймса, он все также считал, если не был уверен, что за смертью Брауна стоял не наемник, а маньяк. И вряд ли что-то могло его в настоящий момент переубедить. – Ты кстати завтракал? Если что – сендвич свежий, сегодняшний. – С куском пиццы во рту Бреннан кивнул в сторону бутерброда, лежащего на столе, как бы намекая на то, что его не только можно, но и желательно съесть. С этим мужчина отыскал во внешнем кармане пиджака ключи от машины, захватил куртку, накидывая её на плечи, и направился к выходу из кабинета. – Все. На связи. – Небрежный мах рукой, мол «до встречи через пару часов», неудачная попытка откусить хоть что-то от пиццы, мелькнувшее на лице разочарование, в момент сменившееся абсолютным равнодушием... Ну и чёрт с ним!

Прошло ровно час и пятьдесят три минуты с того момента, как сержант Бреннан покинул полицейский участок. Найти уважаемого Буджардини оказалось не так уж и сложно, как представлялось сначала. Молодой человек едва ли имел представление о конспирации и способах зачистки следов, по которым можно было на него выйти. Шону стоило капнуть чуть поглубже и уже через десять минут у него на руках имелся адрес с настоящим местонахождением итальянца. Однако с Маламбри дела обстояли куда сложнее, потому как тот собирался вот-вот улететь в Индианаполис. Сержанту в самый последний момент удалось вместе с дежурным в районе аэропорта патрулем задержать его рейс. Вот только сам Маламбри прекрасно знал свои права и едва ли позволял найти законное основание, чтобы задержать его в городе. Присутствующий на месте личный адвокат бизнесмена лишь усугублял положение полицейских, подтверждая все слова своего дорогого клиента. Помешало ли это Бреннану выполнить свою часть задания?
Вряд ли, потому как через вышеупомянутые без семи минут два часа он появился в участке вместе с двумя патрульными, один из которых вел Баджардини, а второй тащил за собой скованного в наручники Маламбри. У последнего под правым глазом назревал фингал, как будто за компанию к сломанную и до сих пор кровоточащему носу.
- Этого во вторую допросную, его адвокат уже едет, - скомандовал Шон по итальянцу, после чего сразу же добавил по второму задержанному: - а этого закиньте в обезьянник, пусть подумает над своим поведением. - Заодно успеет продумать план по введению служителей правопорядка в заблуждение и вешанию им на уши остывшей и уже начинающей тухнуть лапши. За то время, что они ехали в участок в одной машине, сержант наслушался от него сказок на год вперед и даже не думал с ним разговаривать, пока на руках не окажется достоверная информация по нему и всей его жизни. Шон должен был иметь представление буквально обо всем и даже больше того, чтобы заведомо знать: врет ли ему подозреваемый или наконец начинает говорить правду. Он, как сержант полиции, был обязан это знать, ибо незнание очень часто убивает. И отнюдь не тех, кто не владеет знанием, а тех, кого они этим подводят.
Вернувшись в рабочий кабинет, Бреннан своего коллегу, к сожалению, не обнаружил. Посмотрел на часы, которые показывали начало пятого часа, бросил взгляд на доску, понял, что его от нее уже, откровенно говоря, тошнит, и благополучно вышел, озираясь по сторонам в поисках лейтенанта Рихтера. Благо искать долго не пришлось. Всего несколько минут хождения по отделу и вот он, великий и ужасный, идет прямо навстречу Шону.
- Баджардини ждет тебя во второй. Маламбри внизу, ему сейчас наверное нос медики вправляют. Бедный парень. - Секундное молчание, чтобы собраться с мыслями и вспомнить, что он хотел еще сказать. - Мне довелось с ним побеседовать. Могу только сказать, что он определенно не чист на руку, но едва ли это наш клиент. На мой взгляд. Можешь попробовать с ним поговорить. Интересно, какую историю про себя, бедного, несчастного и судьбою отделенного, он расскажет тебе. - Грузный выдох. Этот Маламбри знатно вымотал и без того уставшего сержанта. - Так, вот еще что. Минут через двадцать приедет адвокат итальяшки, поэтому желательно побыстрее управиться с ним. - Нет, это еще было не все. Что он забыл? Что? - Ах да, нашел что-нибудь по финансам Маламбри? Господи, что за фамилия такая. Язык сломаешь!

+4

7

- А какая разница, верю ли я? – с громким треском Джеймс скомкал пластиковый стаканчик и точным штрафным броском отправил его в урну возле двери. Америка потеряла талантливого баскетболиста, когда тот отправился по дорожке военного образования. - Я говорю о том, что у Буджардини могли быть сотни причин, по которым он хотел бы скрыться. И покуда у нас на него только телефонный звонок, произведённый из штатов, даже самая нелепая из догадок может оказаться правдой.
Джеймс смягчил удавку галстука, расстегнул верхнюю пуговицу, ослабив воротник. Он стоял, прислонившись к холодной стене, украшенной картой города, и с внимательностью хирурга изучал своего напарника пронизывающим насквозь взглядом. Несмотря на свойственную молодым офицерам энергичность, Бреннан выглядел порядком уставшим, и в особенности его выдавали белки глаз, наливающиеся замысловатой красной сетью капилляров. Лейтенанту было очень хорошо знакомо это чувство, когда единственной движимой силой, поддерживающей тебя на ногах, остаётся рабочая обязанность и стремление раскрыть застопорившееся дело. Самым важным в таком состоянии оставалось хранить бдительность и не пришпоривать зазря коней, потому что любая спешка могла направить по ложному следу или вовсе привести к роковой ошибке. К сожалению, их расследование зависло над пропастью на канатной дороге и скорее двигалось назад, чем вперёд. Даже с двумя подозреваемыми они были как танцоры без ног – собранные улики были косвенными, а на догадках перед судьёй сплясать не получится.
- Я разберусь со счетами, нет проблем, - сообщил он беззаботным тоном, скрывая всплывшее на поверхность удивление. Безупречный сержант Бреннан, готовый мухлевать под картёжным столом? – кто бы мог подумать! Не такой уж безупречный, как оказалось. Однако сколь сильно ни разбирало его любопытство, откуда у сержанта такие сомнительные связи, Джеймс не сомневался, что и с финансовым отчётами по деятельности Брауна он получит ордер за считанные минуты. В этой стране нереализованных желаний существовало три вещи, которые открывали практически любые двери: деньги, ещё раз деньги и налоги. Будь ты хоть губернатором штата, от налоговой тебе не сбежать, а Браун с Маламбри, судя по их махинациям, задолжали государству приличные суммы денег.
Джеймс проводил напарника снисходительным взглядом до двери, мысленно желая тому не надорваться. Со стороны сержанта крайне смело было попытаться урвать всё и сразу – что же, пусть попробует, а Рихтер понаблюдает со стороны. Впрочем, без дела он тоже не остался, и мысли о предстоящей нудной работе с бумажками, приводившей его в ужас, заставляли кривиться со смирением солдата. Предложение перекусить Джеймс оставил без внимания, хотя в желудке пустовало с самого утра. Спесивость или увлеченность делом не позволяли ему притронуться к сэндвичу?.. Вопрос, на которой он был лукаво выбрал второй ответ. Однако почему даже сейчас, когда Бреннан испарился из кабинета, он всё ещё ощущал витающую в воздухе антипатию?
Как и ожидалось, с ордером проблем не возникло – шеф полиции утвердительно кивнул и небрежным жестом выпроводил лейтенанта из кабинета заниматься расследованием, одновременно набирая телефон прокурора. Джеймс занял себя потешной беседой с дежурным, припоминая последние анекдоты из новостного радио, пока надрывающийся факс выплёвывал всю любезно предоставленную платёжную информацию. А затем, с ненавистью уморившегося бухгалтера собрав в охапку листы, отправился в архив – самое тихое и спокойное место во всём участке. Стоит сказать, что шеф всячески старался пресекать посиделки Рихтера в архиве – всё-таки он предназначался совершенно для иных целей, да и в распоряжении лейтенанта имелся собственный кабинет, пусть и делился он с напарником. Но стандартные выговоры, порой пестрившие строгими нотками в голосе непреклонного начальника, на Джеймса почему-то не действовали. Архив, забитый под потолок прогнувшимися от тонны дел стеллажами, действовал на него тонизирующе, под запах старой бумаги ему лучше думалось – схожий эффект оказывал только никотин. Несмотря на сетования руководства, старый заведующий не возражал против компании молчаливого Рихтера и пропускал его за второй рабочий стол, как правило, пустующий.
Следующие два с половиной часа Джеймс провёл в согнутом положении над столом, чертыхаясь от мелькающих перед глазами цифр и списков. Тишину, повисшую в архиве, изредка нарушали скрип ручки и слабое сопение заведующего. Джеймс, наверное, был тоже не прочь вздремнуть лишний час, однако желание как можно скорее разобраться с делом пересиливало физиологические потребности. Время от времени лейтенант набирал телефон банка или какой-нибудь организации, а затем присвистывал, натыкаясь на очередную неожиданную находку, и тем самым вызывал слабое ворчание со стороны заведующего. Вскоре в его блокноте стали появляться любопытные и занимательные факты, с которыми можно было бы заявиться к Маламбри, ткнуть того носом в бумажку и с ехидной улыбкой защёлкнуть наручники на его грязных руках. Триумф его венчался хрустящими суставами и затёкшей шеей. По-кошачьи выгнув спину, Джеймс спрятал блокнот в карман брюк. Он громко хлопнул кипой бумаг по столу, заставив заведующего подскочить на стуле:
- Не спать.
- Да шёл бы ты в задницу, Рихтер, - на довольную улыбку заведующий ответил ворчанием и растерянным взглядом. Когда дверь архива захлопнулась, вряд ли что могло ему помешать вновь отдаться милостивому Морфею.
Небрежно вывалив все полученные бумаги на стол напарника – пусть сам взглянет по возвращению, если только его удар не хватит от толстой пачки документов – Джеймс наконец-таки уличил момент, чтобы заполнить пустующий желудок какой-нибудь дрянью из забегаловки за углом. Когда он вернулся в участок, наполовину сытый и готовый к новым трудностям, то и дело выскакивающим из-под земли на пути к разгадке, Бреннан встретил его приятными новостями. Заслышав о Маламбри, Джеймс не удержался и повёл бровью вверх – безупречная репутация сержанта постепенно пятналась у него на глазах, превращаясь в обросшую слухами легенду. И он пока не мог понять, стоило ли это воспринимать с издевательской усмешкой или же с долей уважения.
- Итальянцы, что с них взять, - у Буджардини, стоило заметить, имечко было не менее труднопроизводимое. Оба подозреваемых определённо стоили друг друга хотя бы за свою экзотичность. – У Маламбри в финансах оказалось так же грязно, как и у Брауна. Думаю, налоговая на славу повеселится, когда мы передадим им все отчёты: он окольным путём переводит деньги на оффшорные счета и перепродаёт валюту через динары и баты. Представь, какие суммы здесь крутятся! Я бы на его месте давно уже свалил в Мексику, - если бы Джеймс начал карьеру не в патруле, а в кресле начальника, он бы не наработал и десятой доли этих денег за свою карьеру. Рихтер начал закатывать рукава рубашки, подготавливаясь к предстоящему допросу – вряд ли Буджардини согласится сотрудничать. – Но это, как ты любезно заметил, не по нашей части. Зато вот что по нашей: неделю назад он перевёл пятьдесят тысяч долларов на личный счёт некоего Чарльза Диксона. Я так посмотрел: ну, вроде ничем не примечательный мужик, ветеран Вьетнама, живёт себе в доме престарелых в Джонсборо. Нет у него ни родственников, ни друзей. Только деньги его обналичили в тот же день здесь, в Сакраменто. В общем, запросил я информацию в доме – а Диксон-то в коме лежит который месяц, так что ему эти деньги как бидон виски на пожаре. Ты, в общем, поинтересуйся, откуда у него щедрость к незнакомым старикам, а я пошёл, - Джеймс впечатал Бреннану в грудь исписанный блокнот, где лейтенант подробнее раскрывал финансовые схемы, второй рукой похлопал по плечу и проскользнул в кабинет прихватить с собой несколько бумаг для допроса. Выскочив обратно в коридор, он махнул сержанту, - я тебе там все его счета на столе оставил. Взгляни, если будет интересно. И это, ты бы поел, Бреннан, не то ещё свалишься. Нам вроде и одного трупа хватает.
Джеймс иронично отсалютовал рукой и энергичным шагом направился в допросную, на ходу развязывая галстук. Нельзя было заставлять ждать Буджардини в допросной – через двадцать минут подкатит его адвокат, а с юристами общаться было ещё сложнее. Что ни спросишь, то сразу  «без комментариев», «мой клиент не обязан отвечать» и подобная клишированная лабуда.
Итальянец с обеспокоенным видом сидел за столом, поворачивая в руках стакан с кофе. Как только открылась дверь, на его лице материализовалась бесстрастная железная маска. Но как бы сильно он не хотел скрыть своё волнение и нервозность, Джеймс уже знал, что этому человеку есть, о чём исповедаться. Только сделает он это по-хорошему, как в церковной кабинке, или же доведёт дело до пыток инквизиций – предстояло узнать в первые пять минут разговора. Лейтенант не торопился пройти к стулу напротив – постоял немного в проходе, изучая дорогой саржевый костюм-двойку, юркнул взглядом по роскошным часам от кортье, превышающим по стоимости его месячную зарплату. Буджардини будто спрятался за всеми этими аксессуарами, считая себя неприкосновенным.
- Мистер Буджардини, меня зовут лейтенант Рихтер, - Джеймс очень медленно, едва слышно пристукивая каблуками туфель приблизился к столу, демонстрируя уверенность и предложение сотрудничать. Итальянец нервно дёрнул губами, сохраняя каменное лицо. – Есть несколько вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответы… Пару дней назад, - Джеймс сделал шаг за спину допрашиваемому, заставляя оборачиваться по мере того, как он мерил стопами невидимую линию, проведенную параллельно столу, - Вам звонил мой коллега. Но Вы были так заняты – кажется, в Италии, да? – что разговор не продлился и минуты. Правда, нам крайне интересно, как это так получается, что итальянские власти стали снимать деньги по американским тарифам. У Вас случайно нет идей? – Джеймс остановился, извлёк из прозрачной папки ксерокопию счёта за совершённый звонок и аккуратно положил перед Буджардини. Пару раз ткнул пальцем в нужное место, привлекая внимание итальянца. – У нас вот имеется одна. И Вы только послушайте, как складно звучит: не летали Вы ни в какую Италию, а остались здесь, в почти родных штатах, - Джеймс засунул руки в карманы, морально подготавливаясь озвучить следующий вопрос. От ответа зависела его последующая стратегия: либо они нащупают некое взаимопонимание «по-хорошему», либо придётся его старательно выдалбливать. – Так где же Вы на самом деле были, мистер Буджардини?

Отредактировано James Richter (2017-04-24 18:47:44)

+3

8

- Не кривись - не моих рук дело. - Моментально отчеканил сержант в ответ на изогнувшуюся в немом вопросе бровь коллеги, который явно находился в удивлении от услышанного. Дабы тот не питал ложных иллюзий и не претерпевал неминуемое разрушение прежнего видения слишком мягкотелого для рукоприкладства человека, Шон поспешил прояснить ситуацию, одновременно с тем не вдаваясь в подробности. Он мог с легкостью показать безупречные руки, на которых нельзя было увидеть ни содранной кожи, ни кровоподтеков, ни порезов. Этими руками в последнее время разве что бумажки перебирались да карандаши меж пальцев вертелись, но не более того. Однако нельзя было сказать и того, что Бреннан являлся непричастным с той стычке в аэропорту, ведь именно он натравил Маламбри и Буджардини друг на друга, спровоцировав обоих к взаимному обвинению в убийстве Брауна. Итальяшка оказался пусть не намного, но всё же быстрее своего оппонента, из чего, собственно, и вытек сломанный нос Маламбри. Однако об этом лейтенанту Рихтеру знать было совершенно необязательно.
- Тогда причиной ссоры Маламбри и Брауна на благотворительном банкете могли стать отнюдь не потерянные вторым миллионы, - задумчиво протянул Шон, упираясь взглядом в пустоту и пытаясь найти хоть какую-то взаимосвязь между тем, что он имел сам, с тем, что в настоящий момент рассказывал ему Джеймс. - В смысле, они тоже, но...а, к черту. Что там дальше? - Уловив замечание про Мексику, сержант посмотрел на коллегу с просьбой быть наиболее кратким и, желательно, как можно более доходчивым. Ему приходилось изо всех сил концентрировать свое внимание на разговоре, чтобы в полной мере улавливать информацию, но стоило Рихтеру затронуть некоего Чарльза Диксона, который не мог иметь никакого отношения ни к переводу, ни к снятию ранее упомянутых пятидесяти тысячах долларов, как он вдруг буквально ожил. - А он..? - Намерение задать уточняющий вопрос быстро растворилось в уверенности, что разобраться можно и самостоятельно, без Джеймса, которому не стоило терять ни минуты того драгоценного времени, что было на их счету до приезда адвоката задержанного итальянца. - Да сгинь ты уже, а. - Недовольно фыркнул Бреннан, вспоминая о том, что по-человечески не ел ещё со вчерашнего обеда. Однако пока в разговоре не была поднята данная тема, он даже не представлял, как сильно хотел есть. Проводя коллегу недобрым взглядом, он уже ничего не мог с собой поделать и, прежде чем зайти к детективу Ли, одолжил у кого-то из проходящих мимо людей кофе, обещая, конечно же, возвернуть с "процентами".
Всего через пару минут, пройдя через свой кабинет и забрав из него бумаги со счетами Маламбри, Шон присел возле рабочего стола знакомого детектива. Оба обошлись сухим приветствием и сразу же перешли к делу, потому как времени, находящегося в их распоряжении, становилось всё меньше и меньше. - Мне нужно отследить все переводы, проходящие через данный банк, - сержант ткнул пальцем в один из выложенных на стол счетов, - на сумму ровно в пятьдесят тысяч с 27 марта по 18 апреля. - Детектив покосился на Бреннана, смерив того равнодушным взглядом, после чего уткнулся носом в свой компьютер и заиграл на бедной клавиатуре. Шон не понимал, почему Ли работал у них, а не в аналитическом отделе, но его это, впрочем, не особенно интересовало, в какой-то степени даже радовало, ибо такой человек и всегда под рукой - настоящая находка для любого нетерпеливого полицейского, вроде того же Бреннана.
Семь минут и на экране монитора высветился достаточно приличный список совершенных переводов, соответствующих запрошенным параметрам. - Теперь выведи те, что приходятся на 27-28 марта, 4-5 и 17-18 апреля. - Несколько нажатий по клавишам, одиночный щелчок мышки и список в мгновение уменьшился в несколько раз. - А теперь прогони посредников по всем базам. Мне нужны их личные данные. - Очередная комбинация, выполненная детективом, привела к тому, что на мониторе появились досье практически на каждого запрашиваемого. Не доставало всего двух, но на их отсутствие Шон не обратил внимания. Взяв ручку и первый попавшийся под руку листок бумаги, коим оказалась распечатка счетов Маламбри, Бреннан принялся наскоро записывать необходимые ему данные, одновременно с тем не отрывая глаз от экрана. Закончив, он, от части разочарованный результатами, похлопал Ли по плечу, поблагодарил за помощь и спешным шагом направился в свой кабинет. Там, достав дела по других жертвам, которые теоретически можно было привязать к настоящему, принялся второпях перелистывать заполненные различными данными страницы и что-то в них выискивать. Счета, фотографии, результаты экспертиз, отчеты буквально мелькали перед глазами, в которых через какое-то время сверкнули победные искры. Бросив все документы валяющимися в раскрытом состоянии на столе, сержант побежал к допросной, где, как он надеялся, его коллега ещё не успел войти во вкус. Шон не имел ничего против того, чтобы применить к Буджардини грубую силу, но если догадки Бреннана окажутся верны - можно будет обойтись одним единственным вопросом.
Без стука влетев в небольшую комнату, из которой всего секунду назад доносился душещипательный визг, мужчина замер близ стола и не без волнения осмотрел обоих присутствующих в допросной. И лейтенант Рихтер, и мистер Буджардини пребывали, хотелось отметить, в добром здравии. Разве что второй, кажется, был напуган до чертиков.
- Слава Богу, Господи, хвала Всевышнему! - Причитал итальянец, с мольбой взирая на вошедшего. - Пожалуйста, я Вас умоляю, заберите его. Умоляю Вас! - Бреннан, честно говоря, и сам не представлял, в какой именно эмоции исказилось его выражение лица, но вопрос, с которым он посмотрел на своего коллегу, можно было прочитать на раз: "Что ты, мать твою, с ним сотворил?!"
- Хорошо, мистер Буджардини, я обязательно избавлю вас от лейтенанта Рихтера, но только после того, как вы ответите мне всего на один вопрос. - Шон обратил всё внимание на итальянца, готовый заметить даже самую незначительную его реакцию. Ведь в данной ситуации решающим могло стать просто дрогнувшее на мгновение веко. Этому человеку удавалось столько времени держать прессу в неведении, что сейчас он едва ли так легко себя выдаст. - Скажите, вы - гей?

Отредактировано Shean Brennan (2018-05-01 23:00:06)

+2

9

Джеймс ещё не надавил ни на одну болезненную точку, а Буджардини насупился так, как будто ему выкатили обвинение в убийстве. Заёрзав на стуле, с которого итальянец неудобно сползал – в этой допросной передние ножки были короче задних, – он громко скрежетнул зубами. Очевидно, в бизнесе он был той ещё акулой, но стоило попасть на сушу – и скалиться уже нечем. Практически.
– Детектив… Можете не стараться. Я буду говорить только в присутствии своего адвоката, – голос у Буджардини вышел не такой уверенный, как слова. – Я свои права знаю, – он нервно облизал обсохшие губы, попытался спрятать глаза в комнате, но смотреть было некуда – везде голые, гладкие стены, где ни дюйма комфорта. Ни одна допросная во всех штатах не была устроена таким образом, чтобы кто–то мог почувствовать себя здесь уютно. От Рихтера не ускользнул этот отчаянный взгляд, оставить его без внимания и полуусмешки он не мог. По–прежнему находясь за спиной Буджардини, он спокойным голосом ответил, вынуждая итальянца нервно дёрнуться – от детектива, который навис у него за спиной, как коршун, здесь тоже некуда прятаться:
– Конечно, Вы можете молчать и ничего не говорить, то есть нисколько мне не содействовать. Препятствовать. Будем называть вещи своими именами. Тогда говорить буду я, а Вы слушайте. И если вдруг передумаете и решите начать сотрудничать, я весь – внимание, – Джеймс сделал паузу, позволяя Буджардини воспринять слова, смысл сказанного, но не оставил ни толику секунды на размышления. Он быстрым движением, которое заставило итальянца опять вздрогнуть, вытащил из папки распечатку со счетами и по мере того, как начал излагать, тыкал пальцем в нужные места, – вот здесь переведена сумма на счёт не существующей компании, собственно, как и тут. А вот по этой операции Вы выводили деньги, нарушив святая святых США: Вы не заплатили налоги. А сумму видите? – Буджардини сидел с чуть задранным подбородком, но всё же скосил глаза вниз. Грудь его начала тяжело вздыматься. – Впрочем, зачем я всё это показываю, Вы же и так знаете, что и куда переводили. Эти данные будут переданы в налоговую, а уже они не будут долго возиться. Полагаю, здесь затронуты самые глубокие интересы нации. Скажу прямо: у Вас серьёзнейшие проблемы. В совокупности с тем, что Вы ещё ушли от допроса полиции, солгав о своём истинном местонахождении, тогда как причастны к расследованию об убийстве Картера Брауна…
– При чём здесь я?! – тут итальянец не выдержал, позволив себе сорваться на крик. – Я веду, да, бизнес с Брауном, и мне жаль… – он тяжело сглотнул, как будто в горле его только что застряла фомка, – мне жаль, что его сын… то есть, я слышал… но какое это отношение имеет ко мне?!! – отчаянный взмах руками, кисти бессильно опустились на стол. Он попытался развернуться, чтобы лучше разглядеть Джеймса, и ему пришлось вновь подтянуться на стуле повыше. – Вы что, мне убийство тут шьёте?
– А я разве обвинял Вас в чём–то, кроме того, что Вы обокрали страну и солгали полиции?
Буджардини сделал неровное движение рукой к галстуку, желая, видимо его ослабить, но передумал. Пальцы сжали лацкан пиджака. Джеймс заметил мечущиеся глаза и выступивший на висках пот – итальянец начинал всё более заметно нервничать.
– Н–нет… но…
– Но у Вас были с ним связи. А Вы соврали нам, сказали, что улетели в Италию, отказались содействовать. Поверьте, для тех, кто будет Вас судить за махинации, – Джеймс вновь постучал пальцем по бумаге, – будет достаточно малейшего пятнышка в репутации, чтобы вместо условных пяти лет дать все пятьдесят, – привирал, налоговой будет достаточно тех нулей, которые недополучило государство, но эта угроза возымела эффект. Цвет лица Буджардини теперь едва ли отличался от цвета стен в коридоре. – У нас теперь есть множество вопросов, на которые Вам придётся ответить – с адвокатом, как Вы и настаиваете... Поэтому слушайте дальше: так или иначе, но Картер Браун был частично вовлечён в дела отца. Насколько мне известно, он присутствовал на заключении контрактов и искал подрядчиков, что не может означать, будто Вы с ним не были знакомы или хотя бы не виделись. Верно? – итальянец остался неподвижным, словно боялся пошевелиться. Будто малейшее движение станет для него конечной остановкой. – А ещё, как говорят очевидцы, Вы здорово повздорили со старшим Брауном накануне убийства.
– Это никак не касается... – в попытке огрызнуться он вдруг осёкся. – Слушайте, это всё какая–то ошибка… – вот, пошла вода горячая. Ещё немного, и Буджардини начнёт выползать из своей безопасной скорлупы, которая трещит по швам. – Я не…
– Адвокат, мистер Буджардини.
Правило детектива гласит не перебивать, когда тебе рассказывают в допросной, но это правило следует нарушить, если ты всё ещё не получил согласие от подозреваемого общаться тет–а–тет.
– Я говорю Вам, как есть, я говорю без него… Я согласен…. Господи Боже…
– Где Вы были на самом деле, когда «улетели в Италию»? – Джеймс напирал, подобно танку. Давил, давил, не давая возможности выдохнуть, перекрыл отступление. Следом пулемётной очередью раздался второй вопрос, – где Вы были в ночь убийства?
– Это не! ЭТО НЕ Я, ПОНИМАЕТЕ?!! Я бы никогда, слышите!!! НИКОГДА!!! – итальянец развернулся, чуть ли не крича в лицо Джеймсу, на что Рихтер только подтолкнул коленом стул ближе к столу, чтобы Буджардини хорошенько примазался к столешнице. Громко охнув, он заскулил – и тут Рихтер искренне удивился, потому что скулёж этот был тонкой гранью между криком и плачем. И вой этот был вызван явно не от того, что от столкновения со столом затрещали рёбра. Поникшим голосом Буджардини кое–как выдавил из себя: – я бы никогда в жизни… Никогда! Я бы не посмел… Я…
Джеймс был так близок к тому, чтобы услышать то, чего добивался, заполучить наконец ответы, но некстати в допросную распахнулась дверь. Буджардини жадно втянул носом коридорный воздух, который хлынул следом, и принялся жаловаться на свой положение. Встретившись хмурым взглядом с вошедшим Бреннаном, Рихтер только бесстрастно пожал плечами, мол, он его и пальцем не тронул. В буквальном смысле.
– Скажите, вы – гей?
Как гром среди ясного неба – тут даже Джеймс немного опешил от вопроса. Чего нельзя сказать о Буджардини – тот вообще как впал в ступор. Секунду назад его буквально всего било дрожью, а теперь он замер, только не от удивления, что ему задают подобные вопросы, а от того, что этот вопрос наконец задали. Джеймс, набивший глаз в физиогномике и научившийся за годы работы распознавать ложь или правду по внешнему виду, по одному только выражению лица понял:
– Вы гей, – не вопрос, а утверждение.
Буджардини едва ли мог сказать им больше, чем было написано на его лице. Потупив раскрасневшиеся глаза, он запустил одну руку в густые волосы и устроил локоть на столе.
– До того… то есть… – ему потребовался глубокий глоток воздуха, чтобы вернуться к нормальной тональности. – За несколько дней до смерти Кея… то есть Картера… мы поссорились. Я отправил жену в Европу, чтобы не… Господи… Она не должна узнать, прошу Вас. Никто не должен, ни в коем случае, это же конец… у меня дети…
– Картер Браун, – подсказал Джеймс.
Буджардини поднял испрашивающий взгляд, но понял, что едва ли с этими людьми ему предстоит решать вопрос о сохранении собственных скелетов в тех шкафах, до которых не не стоит подпускать прессу. Уставившись вниз, он начал ковырять пальцем в гладкой ладони, которая никогда в жизни не держала ничего тяжелее смартфона. Он неловко вытер край глаза рукавом и продолжил – пока он рассказывал, в допросной стояла такая тишина, что было слышно жужжание лампы.
– Мы были… были близки… Поэтому я не… Понимаете? Это не я. Картер был мне дорог… Мы были больше, чем бизнес–партнёры. Вернее, мне так казалось. Я был… я… искренне… всё это время… а он… – снова дрогнул голосом. Всхлип. Второй. – Однажды я пришёл и застал его с другим парнем. Никогда бы не подумал… Боже… И он просто в лицо сказал мне, что я больше не нужен. Я ему не интересен. И просто хлопнул дверью перед носом. Послал меня, поняли, мать вашу?!!.. Послал… Я был разбит. Опустошён. Мы с Брауном… со старшим, то есть… накануне договорились о нескольких проектах, а потом мне звонит и говорит, что всё отменяется. Так мы и поссорились, об этом и писали в прессе... Понимаете… Кей… Я думал, что всё серьёзно, а он просто вытряхнул из меня деньги для отца. Попользовал мной, как дешёвой прошмандовкой – и кинул. Господи Боже… Ну и я… Я напился. Позвонил своему бывшему, мы… – всхлип, – мы засели в одном из отелей. Я несколько дней провёл с другим мужиком, убеждая себя, что Кея надо забыть. А потом… Потом его убили. Боже… Я был всё это время в отеле. Клянусь! Двухзвёздочный, никому не известный придорожный приют «Начос» в эспарто. А Италия… это только чтобы жена и дети не знали, где я на самом деле…
В завершении своего рассказа Буджардини бессильно уронил голову на грудь. Руки у него повисли, точно тяжёлые гроздья. Джеймс чувствовал – или даже знал, что в сказанном не было ни капли лжи, но должен был спросить:
– Кто–то или что–то может подтвердить это?
Придавленный собственной правдой, Буджардини набрался смелости поднять опухшие глаза на детектива:
– Персонал. Мой бывший.
– Расплачивались наличкой?
Снова утвердительный кивок. Ничего удивительного – если шифроваться, то точно не при оплате кредитной картой.
– Я не убивал Картера, – заметался взглядом с одного детектива на другого, затем вперился в Шона, выбрав в нём «хорошего» копа, – я любил его.

Отредактировано James Richter (2021-11-02 20:34:17)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » union of contradictions


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно