внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Не убоюсь я зла, ибо ты со мной.


Не убоюсь я зла, ибо ты со мной.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

МОТЕЛЬ/ЛОФТ ИДЫ | 12-13.10.17 | ВЕЧЕР

Олег и Ида
http://funkyimg.com/i/2A858.gif

мы видим то, что больше не случится,
хоть сотню книг об этом напиши...

Отредактировано Ida Cramer (2017-12-08 13:55:59)

+2

2

В половину четвертого утра, когда солнце нерешительно, неуверенно выглянуло из-за линии горизонта, как будто стесняясь демонстрировать оранжевый румянец людям, зазвонил телефон. Не поняв, что случилось, я просто перевернулся с правого бока на левый, а потом машинально натянул подушку на голову, пытаясь спрятаться от адских звуков неуправляемой шайтан-машины, но ничего не помогло – динамики продолжали разрывать тишину, безжалостно рассыпая сон на осколки. Пришлось скинуть с себя подушку, которая тут же нашла пристанище на одной бестолковой рыжей макушке, сесть на скрипучей койке и потянуться за телефоном, который ни на мгновение не прекращал дребезжать, действуя на нервы. На экране высветился незнакомый номер, на том конце провода послышался незнакомый мужской голос, сразу перешедший к делу и предложивший хорошие деньги за небольшое одолжение. Заинтересованный, заинтригованный, я неохотно поднялся с кровати, сотрясая тишину хрустом затекших суставов, украдкой глянул через плечо на Польшу, которая мирно посапывала на месте рядом (и давно мы спим на одной кровати?) и, убедившись в том, что ничто не грозит безопасности, вышел из номера отеля в коридор. Одежды на мне мало сидело – трусы только – что очень смутило местных туристов, но ничуть не  обеспокоило меня; оставшись наедине  телефоном, я прижал его плечом к уху и произнес недружелюбное:
― Так че те надо, блять, от меня в такую рань, срань господня?

На том конце провода повисло долгое молчание, нарушаемое лишь шумом дождя. За окном мотеля, в котором остановились мы, туч с вечера не было, стало быть, звонящий находился достаточно далеко от захолустного городка, выбранного для ночевки нами.

― Ойвсе, я пошел спать, а ты иди нахуй, ― раздраженно фыркнул я.
― Стой, ― мужской голос, принадлежавший явно юнцу, нервно дернулся. ― Я знаю, что Ида с тобой. Я знаю, что она тебе заплатила за побег. Верни ее домой, и я заплачу тебе тоже.
― Сколько? ― никогда не скрывал того, что деньги для меня – решающий фактор.
― В два раза больше.
― Учитывая, что на данный момент она мне нихуя не заплатила, то в сумме мы получаем один большой жирный ноль. Я верно рассуждаю?
― Я переведу триста тысяч сейчас.
― Триста пятьдесят, ― я ответил быстро, не раздумывая даже.

Голос вновь нерешительно смолкнул, но, словно почуяв мое недовольство, встрепенулся и согласился. Дальше не произошло ничего интересного: на одну из моих карт, номер которой я назвал голосу, свалилось триста пятьдесят тысяч баксов, и я, крайне довольный внезапным везением, вернулся в сонный номер. Рыжая все еще мирно посапывала, даже не подозревая о том, что под ней разрастается жирная свинья, аккуратно подкалываемая моими руками. А я че? – я ниче. Деньги для меня всегда были важнее морали, совести  и долга.

Маленькая наивная девочка просто доверилась не тому человеку, но самое смешное во всей этой ситуации то, что она прекрасно это знала. И все равно доверилась. Глупая.

― Вставай, собирайся, через десять минут выезжаем, ― с этими словами я ухожу в паршивенькую ванную комнату, вода душа в которой еле льется. Накинув на плечи футболку, а задницу обтянув джинсами, я, не дожидаясь Польши, сваливаю в дремлющий мустанг.

Дремлет все: отель, пустынная дорога, густой темно-зеленый лес вокруг и даже маленькая речушка, раздражавшая ночным журчанием, погрузилась в утренний сон. Только солнце, нашедшее в себе смелость побороть стеснение, предательски  слепит глаза. Падаю в салон и, забросив сигарету в зубы, задумчиво курю. Я не говорю ничего, когда рыжая заваливается на пассажирское сидение; я молчу, когда автомобиль плавно трогается с места. Мне не дает покоя чувство, что я что-то делаю неправильно, но, бля, все равно возвращаюсь в Сакраменто. Хорошо, что Польша не знает дороги и думает, что мы едем вперед.

Впрочем, так и есть: мы едем вперед. Она – вперед к неприятностям, а я – вперед к кругленькой сумме денег, ради которой все это и задумывалось.

Только ради денег. Остается убедить в этом себя.

+3

3

Говорят, что черная полоса не может длиться бесконечно, а в те моменты, когда кажется, что все безнадежно растоптано, разбито, сожжено и выброшено на ближайшую помойку, где-то на горизонте появляется тот необходимый проблеск света, влекущий за собой нечто хорошее.
Говорят, что в жизни, какой бы хреновой она не была, все разменивается одной и той же монетой, потому неустойчивый и тонкий баланс между беспроглядным дерьмом и беспечным счастьем лишь на какой-то период отклоняется в сторону, но в конечном итоге возвращается к середине.
Говорят, что все будет хорошо, а я верю.
Зря.

Последняя неделя выдалась насыщенной. Вся моя жизнь, в принципе, никогда таким разнообразием не отличалась, потому для меня до сих пор немного непривычно и чуждо то, что мы вот уже больше семи дней колесим по пыльным дорогам, останавливаемся в мотелях, едим в придорожных забегаловках и там же обчищаем рассеянных и невнимательных посетителей. Не думаем о том, что все это в любой момент может покатиться по наклонной - хотя кажется, будто дальше катиться уже некуда.
Родители перестали закидывать меня бесконечными звонками и сообщениями с мольбами о возвращении на третий день. Брат перестал доебываться на пятый. Это настораживает и заставляет думать о том самом затишье, которое обычно перед бурей бывает. Все не может быть настолько гладко, где-то обязательно есть подвох, о котором я периодически думаю, наблюдая за тем, как терпкий дым, срывающийся с губ, растворяется в прохладном воздухе поздней ночи, когда стою чуть поодаль от входных дверей очередного мотеля. Да, в какой-то момент я начала курить, найдя в никотине ту спасительную отдушину, позволяющую расслабиться хотя бы на те пять минут, пока тлеет сигарета. "Такая молодая, а уже куришь. Гробишь свою жизнь, глупая." - как-то раз было сказано мне неодобрительным тоном, когда я дожидалась голубоглазого возле небольшого магазина. Ответом был лишь флегматичный взгляд, кривящиеся в ухмылке губы, показательный затяг и мысленный ответ: моя жизнь, кажется, и без того донельзя угроблена. Невероятно, учитывая мой возраст, но факт.
Иногда кажется, словно мне и не девятнадцать лет вовсе, а по меньшей мере тридцать. Ощущение такое себе, если честно. Подыхать вроде бы рано, но и жить не особо хочется, потому что дерьма слишком много, а ты понятия не имеешь, где взять лопату, чтобы его разгрести.
Мне, к слову, все дерьмо приходится делить с Олегом, потому, наверное, я все еще не слетела с катушек.

Кстати, о голубоглазом.
Я до сих пор не понимаю, что между нами происходит. Не пойму, кажется, никогда. Он все такой же надменный и бесявый, все так же ухмыляется мерзко и глаза каждый раз закатывает, не упускает возможности, чтобы надо мной поржать. Раздражается по самым разнообразным причинам сам - спишем все на возраст - и раздражает меня. А я, в свою очередь, поддаюсь и раздражаюсь, проклинаю, с незавидной частотой видеть его не желаю, но из раза в раз оказываюсь рядом.
Иногда рядом - это сидение, соседнее от водительского.
Иногда - например, как сейчас - рядом - это одна скрипучая кровать в мотеле.

Из цепких лап сна меня лишь на мгновение вытягивает какой-то неприятный, как мне кажется, звук. Слишком лень прислушиваться, потому лишь ерзаю немного, перекатываюсь на другой бок, подтягиваю к себе одеяло и обнимаю подушку, которая буквально несколько секунд назад свалилась на мою макушку. Слышу какую-то возню, но внимания не обращаю; ежусь немного, когда обнаженного плеча касается сквозняк, врывающийся в номер через приоткрытое окно. Краем сонного глаза замечаю обнаженную мужскую спину, но слишком хочу спать, чтобы сопротивляться объятиям Морфея и выяснять причины столь раннего пробуждения.
В итоге вновь засыпаю, а следующий раз распахнуть глаза приходится с подачи Олега, грубый голос которого заставляет вздрогнуть от неожиданности. Сердце пропускает удар, а я принимаю сидячее положение, запускаю руки в растрепанные волосы. Сквозь прищур смотрю на мужчину, который тут же скрывается в ванной комнате. И, собственно, че?

Меня не покидает странное, нехорошее предчувствие на протяжении всего того времени, пока собираюсь, лениво закидываю вещи в рюкзак, привожу себя в порядок и вываливаюсь из душного мотеля на прохладную утреннюю улицу. Наивно рассчитываю, что это всего лишь мимолетное чувство, которое в самое ближайшее время исчезнет, но ничего не меняется и в тот момент, когда все еще сонно падаю на сидение мустанга.

- Ты какой-то странный. - наконец-таки нарушаю тишину, когда понимаю, что от Олега вряд ли дождусь объяснений. - Че случилось? - или это я, в свете последних событий, слишком себя накручиваю?
На мужчину больше не смотрю - отворачиваюсь. Вытягиваю из пачки, валяющейся в бардачке, одну сигарету, но не тороплюсь подкуривать. Медлю несколько долгих секунд, наблюдая за неизменным пейзажем, откидываюсь назад, упершись затылком в подголовник - и только после этого по салону разносится щелчок зажигалки, а следом и табачный дым.

Отредактировано Ida Cramer (2017-12-08 18:32:49)

+4

4

Задыхаясь, захлебываясь собственной  слюной с привкусом крови, мы продолжаем бежать от призраков прошлого, ибо любое промедление смерти подобно.  Стоит остановиться всего лишь на мгновение, и ледяные костлявые пальцы смыкаются на беззащитном горле, сжимаются, перекрывают кислород. Воздуха не хватает, легкие предают и, оборачиваясь камнем, уходят в самый низ живота, а сердце и того ниже – в пятки. Но не так страшен черт, как его малюют: встреча с прошлым пугает только до того момента, пока с ним не встретишься, а потом, когда оно отпускает наконец, размыкая холодные пальцы, чувствуешь долгожданное облегчение. Освобождение. Ощущение такое, словно с ног оковы сбросил, с запястий, стертых в кровь, – кандалы, а с усталых, изнеможенных плеч – тяжелое ярмо, которое все это время вдавливало в землю. Когда отпускает, когда отпускаешь, то осознаешь: призраков не существует. Никогда не существовало, а все, что цеплялось за плечи, царапало и кусало – ты сам.

Деваха, что сидит рядом и смотрит так озадаченно, на пустом месте выдумала проблему, которую со временем раздула до размеров слона, а то и целого стада слонов. Не говорю, что проблему создала она, нет, с этой задачей прекрасно справились родители. Но рыжая могла одним властным словом или решительным действием истребить ее на корню. А что сделала она? Начала страдать. А потом бежать. В этом и заключается проблема маленький рыжих девочек: они бегут, бегут, бегут от призраков, которых не существует.

Все призраки живут в нас, в нашем сознании. И иногда они побеждают.

— Я везу тебя домой, — откликаюсь флегматично, глядя строго вперед. Под лысыми колесами шуршит ровный серый асфальт, какого днем с огнем не сыщешь в России. Все еще не могу привыкнуть к таким идеальным дорогам. Даже дыхание порой перехватывает от того, что на протяжении ста километров нет ни одного ухаба, что уж говорить про ямы.

Кстати, об ухабах. Впереди, когда до рыжей дойдет смысл сказанных мною слов, нас обоих ждет самый большой из них. Я не вижу, но чувствую, что в Польше нарастает непонимание, смешанное с гневом – и второе вырождается из первого. Я продолжаю спокойно сидеть на водительском сидении и крутить баранку, старательно не обращая внимания на шквал невидимых эмоций, которые сгущаются под потолком подобно злым грозовым тучам; того гляди – разыграется такой шторм, что живым не уйдешь. Рыжая наэлектризована, но волна ее раздражения встречается со скалой моего равнодуший, поэтому разбивается вдребезги, не нанося урона. 

Когда плюс встречается с минусом, случается шторм.
Когда плюс встречается с плюсом, не происходит ничего.

— Не бесоебь раньше времени, — громогласно рычу, заставляя сосредоточиться исключительно на моем голосе. — Мы уже две недели колесим по Штатам. Скажи, тебе стало легче? Ты перестала думать о замужестве? Скажи мне, блять, твоя проблема решилась этим трусливым бегством? — она молчит. Иногда молчание говорит красноречивее любых слов. — Вот именно. Тебе надо понять кое-что, малышка: ты бежишь не от родителей и не от навязанного ими долга, ты даже не от блядского замужества бежишь, а от себя. А это единственное бегство, которое заведомо обречено на провал, — ловко перехватываю из ее рук сигарету, метко забрасываю в рот и, зажав ее зубами, выдыхаю носом серый табачный дым.

— Не думай, что это было спонтанное решение, — пожимаю плечами, — мне пришлось пораскинуть мозгами и все тщательно взвесить, чтобы понять, что делать дальше. Да и аще, — господиблять, когда все, что я хочу сказать, закончится? Слишком много слов. — У меня на родине говорят: «не так страшен черт, как его малюют». Сама додумай, что это значит, — я верю в то, что говорю. Я говорю правильные вещи, вот только далеко не желание помочь Польше мною движет, а кругленькая сумма, нетерпеливо ждущая меня в Сакраменто. Но рыжей об этом знать необязательно, пусть и  дальше думает, что я просто рыцарь в сияющих на солнце доспехах.

Отредактировано Oleg Onegin (2017-12-14 14:20:53)

+2

5

Буря, как и предполагалось, не заставила себя долго ждать, а затишье - тягучее, вязкое и топкое, словно смердящее болото - буквально за секунду сменилось напряжением, стоило Олегу произнести ту фразу, которую я не ожидала услышать. По собственной глупости не хотела верить, что в конечном итоге все обернется подобным образом, не желала думать о том, что в какой-то момент мужчина, движимый неизвестными мне мотивами, решит вернуть меня туда, куда я возвращаться вовсе не хочу.
Он говорит совершенно спокойно, продолжает следить за дорогой и всем своим видом показывает, что сложившаяся ситуация - это нечто само собой разумеющееся, то, что должно было рано или поздно произойти. С одной стороны, я прекрасно это понимала и понимаю, ведь всю оставшуюся жизнь колесить по американским дорогам мы бы не стали, но подготовиться должным образом к данному моменту все равно не получилось.
Мне хотелось, чтобы произошло это как можно позднее.
Мужчине показалось, что произойти это должно именно сейчас.

Я какое-то время молчу, поджимаю губы, прикусываю нижнюю и увожу взгляд в сторону, цепляясь им то за проскальзывающие мимо автомобили, то за ровную и пыльную дорогу, которая неумолимо сокращается, приближай меня к неминуемой встрече с родителями. Они, как мне кажется, вряд ли изменили свое решение, ведь блядская честь семьи, которую сами же когда-то пошатнули, связавшись друг с другом, теперь рушится на глазах лишь потому, что я не иду на поводу у традиций, не гроблю собственную жизнь, не лишаю себя права выбора так же, как это делали многие женщины, связанные с родом Крамер. Я откровенно не понимаю этих средневековых замашек, но зато прекрасно понимаю, что деньги - это тот ресурс, который становится поводом для многих проблем. Дети сдают родителей в дома престарелых - а то и хуже - для того, чтобы получить долгожданное наследство; родители без лишних колебаний готовы спихнуть собственного ребенка в руки первому попавшемуся человеку, потому что в свое время благополучно собственное наследство просрали, а теперь вдруг нашли единственный правильный, как им думается, выход.
В конечном итоге один человек становится заложником ситуации, погрязает в дерьме, а потом вдруг осознает, что правильного выхода то и нет вовсе. Есть бесконечно много дверей и каждая из них - это не долгожданное спасение, а очередная порция дерьма, с которым впоследствии придется справляться. Все зависит от того, насколько опытен человек и насколько широкая у него лопата.
У меня, к сожалению, нет ни того, ни другого.
У меня есть только Олег, который точно так же оказался отнюдь не спасением. Он, если так посудить, никогда им не был и вряд ли когда-нибудь станет. Мне не следовало доверять ему, потому что это заведомо обречено на провал, но я доверилась, потому как отчаялась и растерялась, а в нем увидела человека, который с дерьмом справляться научился. За эту неделю мне же, в свою очередь, довелось научиться смотреть на некоторые вещи немного иначе - и за это следует сказать спасибо именно Олегу - но одна мысль в моей голове осталась неизменной: я не сделала ничего такого, за что должна себя корить, из-за чего должна погрязать в многочасовых утопиях и думать о том, что следовало все сделать иначе.
Если бы еще раз попала в подобную ситуацию, то поступила бы иначе, но в тот момент, когда просила помощи у голубоглазого, когда готова была отдать ему все, что угодно, лишь бы он помог, я думала о том, что согласилась бы отправиться куда угодно даже с самим дьяволом, лишь бы был рядом тот, кто сильнее не только физически, но и морально.
Теперь кажется, что именно с дьяволом то я и уехала.

Я поворачиваю голову и смотрю на мужчину, когда его голос разрывает тишину и заставляет вздрогнуть. Медленно тлеющая сигарета, зажатая между указательным и средним пальцами и благополучно забытая, уже наполовину превратилась в пепел, который тут же срывается вниз, когда непроизвольно веду рукой в сторону, и оседает на темной ткани джинсов. Опускаю взгляд, смахиваю его ребром ладони, а затем вновь смотрю на Олега.
Он говорит правильные вещи, потому я молчу. Не говорю ничего и тогда, когда замолкает. Он прав, но это не умаляет того неприятного чувства злости - злости на себя, на него, на весь блядский мир и хуево сложившееся положение - граничащего с нехорошим предчувствием, будто все происходящее - это какой-то дешевый спектакль, в котором мне отведена роль реквизита.
Кажется, что где-то меня знатно наебывают.

- Все из-за денег, да? - на голубоглазого не смотрю, отворачиваюсь, пробежавшись взглядом по живописной местности, на которую можно было бы обратить больше внимания, восхититься и полюбоваться, если бы не было так паршиво. - Так бы и сказал, а не придумывал душераздирающие речи. - хмыкаю и прикрываю глаза, устало потерев переносицу. Голова в довесок болеть начала - замечательно.
Я прекрасно помню о том, что обещала Олегу, когда просила о помощи. Тем не менее, в определенные моменты я думала о том, что голубоглазый на самом деле не такой уж и мудак, но оказалось, что этих моментов было слишком мало, чтобы забыть о том, что Олег - человек, преследующий исключительно собственные цели и зацикленный на корыстных интересах, стоящих на первом месте.
Он не дал мне ровным счетом ничего, кроме небольшого, бесполезного, как показала практика и его же собственные слова, путешествия и секса, но вместе с тем он на собственном примере показал, что люди - это, в большинстве своем, хуевые поступки и исключительно собственная выгода. Показал, что люди - это то еще дерьмо, и чтобы жить относительно хорошо, надо быть дерьмом еще большим.

А до Сакраменто между тем ехать достаточно долго, и что-то мне подсказывает, что это будут самые тяжелые часы. Впрочем, то, что ждет меня дальше, легким быть тоже не обещает.

+2

6

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Не убоюсь я зла, ибо ты со мной.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC