внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » animal i have become


animal i have become

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

тренажерный зал | декабрь | вечер

Aisha Hollbrook & Chester Kramer
http://funkyimg.com/i/2AvxQ.gif http://funkyimg.com/i/2AvxP.jpg http://funkyimg.com/i/2AvxN.gif

Два зверя в одной клетке спустя четыре года ожидания. Останется ли кто в живых?!

Отредактировано Chester Kramer (2017-12-21 23:38:42)

+1

2

В тот вечер, когда я бросил на растерзание свою команду и уехал из страны, я думал, что все делаю правильно. Если  бы меня поймали, то мой срок был довольно большим, если учитывать, что я обокрал не один дом и музей, и к тому же я главный в группировке. Понятия не имею, сколько мне светило, но таких зверей, как я держат в клетке достаточно долго. Нет, на моих руках не было крови, я не был убийцей, а всего лишь вором, но и за такое по голове меня явно не погладили. Я бежал, ни разу не оглянувшись назад на людей, которых я предал. Дальше Канада, первая страна, куда я подался, так как она была хотя бы на одном материке, но в тоже время меня не станут сильно разыскивать в чужой стране, в то время, как мне казалось, в Сакраменто я стал звездой криминальных хроник. Камеры. Моя главная ошибка тогда. Я недооценил противника, и это поставило крест на моей жизни. Мне нельзя было возвращаться к прошлой жизни, так как укради я что крупное и попадись – мне можно танцевать на собственном гробу. По этой самой причине, уже в самой Канаде я попробовал жить нормальной жизнь, отложив то что было в самый дальний ящик. Поначалу у меня была ломка, я не мог совладать с собой, чтобы не пройти мимо какого-нибудь музея или шикарного дома с древней архитектурой, зная, что там находятся вещи, которые стоят миллионы. Я скулил как раненный зверь по прошлой жизни с жадностью в глазах постоянно выискивая способ нажиться. Но мне постоянно приходилось прятаться от людей, что так сильно хотели упрятать меня за решетку. Жизнь в Канаде перестала быть спокойной уже спустя месяц, когда я увидел за собой слежку. Конечно, они не дураки, чтобы пробить по базам аэропортов, куда я отправился. За мной был хвост и я больше, чем уверен, что меня сдали. Аиша? Почему-то это первое, что приходило мне в голову, так как я знал, что ее в тот вечер поймали. Я знал, но вернуться за ней не было сил. Вернувшись, я признал бы, что она является моей слабостью, от которых я так долго избавлялся. Стиснув зубы, я читал ее приговор, ее дело, но там не было ни слова обо мне или о ком-то из группировки. Значит это не она, что сдала меня, кто-то другой. Судьбу остальных я не знал, кроме одного, что упал за моей спиной после выстрела. Честно, я даже не понял, кто это был. Эгоист? Трус? Возможно. Но, по крайней мере, я был на свободе. Они следили за мной двадцать четыре часа в сутки, наступая на пятки, но при этом почему-то не устраивали штурм, не кидали меня лицом на асфальт, загибая руки за спину. Они, как и я. Играю не по правилам, пытаясь поймать меня с поличным. Мне это надоело, допекло, и я решил умереть. Инсценировать собственную смерть, заказать собственное надгробье и поставить точку. Жуткая авария на пустой трассе. Нелепая случайная смерть и взорванная машина. Се оказалось гораздо проще, чем я думал – меня списали в утиль на следующий день. Да месяцами мне приходилось носить бейсболки, которые я так сильно ненавидел, капюшоны и прочую скрывающую лицо одежду. Я прятался в районах гетто, забыв про свой счет в банке на новое имя, на роскошную жизнь и прочие прелести. На какое-то время я вернулся в те самые восемнадцать лет, когда я так же сидел в подворотнях Сакраменто и искал деньги на пропитание. В этот раз мне это надоело куда быстрее, чем в далекой юности. Решение было простым: изменил имя, измени и внешность. Пластика лица для меня всегда была непонятной, как и се изменения в теле с помощью скальпа. Моим решением стали татуировки. Много татуировок по всему телу. Не описать словами, что ты испытываешь, когда с десяток мелких иголок быстро вонзаются тебе в тело и разрывают кожу. Это можно вытерпеть стандартно на протяжение нескольких часов, но когда тебе за короткий период времени необходимо забить тело как можно больше, ты начинаешь ощущать всю боль. Твой организм начинает сопротивляться, температура, дрожь, ты не можешь дотронуться до пораженного участка тела. Ты испытываешь адский дискомфорт, но ты продолжаешь, потому что это новый ты. Кроме татуировок я активно занялся спортом. До этого я изучал борьбу и изредка давал нагрузку мышцам, сейчас же все в корне изменилось. Правильно питание для мышечной массы, каждый день в тренажерном зале до последней капли пота. Признаться честно, я делал все возможное, чтобы вернуться обратно. Чтобы меня не узнали, когда я пройдусь по улице. Мне это удалось. Изменить внешность, изменить тело. Прошло четыре года, прежде чем я купил билет обратно…
Из всех денег, что я награбил и которые остались у меня, мне хватило на обычную квартиру и поддержанный мустанг. Остальные деньги, которые осталось не так много, учитывая мои мерки в деньгах, остались лежать на счете. Я понимал, что если продолжу тратить, то через год-другой я просто останусь ни с чем. У меня не было образования. Все, что я умел это воровать, но пока я не пойму, что мне ничего не угрожает, вернуться к старому я не мог, иначе все было напрасно. Что касается воспоминаний, которые накрыли меня волной, как только я спустился с самолета, я их подавлял всеми силами. Контакт с любым человеком из моего прошлого, мог принести мне тюремный расклад. Зачеркнуть, забыть и не вспоминать. Не поверите, но мне пришлось устроиться в тренажерный зал тренером. Показав свое тело и опыт работы со штангами, я легко уверил всех в том, что я ценный сотрудник этого заведения. Обучать я умел… Не думай о ней! Постоянная работа, квартира, поддержанная машина. Моя жизнь превратилась в обычную повседневность. Как же я ненавидел это всем нутром. Призирая каждое утро, я шел в зал, где проводил весь день, обучая людей различной физической подготовки. К вечеру я изматывался так, что добирался до дома и ложился в кровать и так по кругу. Это моя новая жизнь, которую я так сильно призирал.
- Чес!? – девушка из приемной заглянула в служебное помещение, выглядывая меня. – Я помню, что ты собирался домой, но там девушка пришла на индивидуальную тренировку. Позанимаешься с ней? – я кинул на нее лишь безразличный взгляд и кивнул в ответ. Как будто у меня был выбор. Все остальные тренеры уже разошлись по домам, и моя очередь была сидеть тут до закрытия. Дежурный тренер или называйте, как хотите.
Выйдя в приемную через минут десять, я вопросительно вскинул бровь в сторону Клэр, так как никого в этом помещении я не заметил. Может она передумала и ушла домой, что будет гораздо лучше, чем я сейчас напрасно потрачу час на очередного человека, который завтра не справиться с болью в мышцах и перестанет ходить. Но вместо этого Клэр указал мне в сторону малого зала, куда направила девушку. Великолепно. Недовольно вздохнув, я пошел по направлению ее руки, открывая дверь, которая тут же закрылась, когда я вошел в зал. В зале не было никого, кроме девушки, что стояло ко мне спиной, разглядывая один из тренажеров. До ушей доносилась ритмичная музыка, что играла тут каждый гребанный день и я уже знал очередность композиций. Оценив взглядом фигуру незнакомки, сделал для себя заметку, что тут не все плохо и есть над чем поработать. Одежда, что плотно обтягивала ее тело, подчеркивала достаточно сформировавшиеся мышцы, и создавалось такое впечатление, что я где-то видел эту фигуру. Я за время работы тут уже видел достаточно различных фигур, но эта была какой-то слишком знакомой.
- Ну что, приступим? – я хлопнул в ладоши, привлекая внимание посетительницы и моментально замер, так и не разомкнув руки. Сердце пропустило несколько ударов, а глаза предательски расширились. Я ожидал чего угодно, но только не того, что передо мной здесь будет стоять моя бывшая фиктивная жена. Мои губы разомкнулись, попытавшись выдавить ее имя, но оно лишь прозвучало в моей голове, как удар бейсбольной битой по голове. Аиша… Рука на рефлексе сжала кольцо, то самое обручальное кольцо, которое все это время я носил на цепочке, которое я моментально спрятал под футболку. Рефлекс. И только когда наши глаза встретились, я заметил, как моментально она изменилась в лице. Удивление, а потом тот самый взгляд, который я уже видел однажды. Взгляд полный ненависти. Почему сейчас я не чувствую власти над ней? Словно мы поменялись местами. Чувство загнанного в угол зверя, которого наконец-то поймали. Она изменилась. Сейчас передо мной стояла уже не та девушка, которую я помню. Более грубые черты лица, взгляд, что наполнен ненавистью и пустотой, да даже фигура, которая окрепла. Она стала женщиной, которая сейчас готова перегрызть мне горло. Позволю ли я?
Наш зрительный контакт затягивается и мне ничего не остается, как перевести взгляд на камеру, что расположена в одном из углов зала, тем самым дав понять, что все записывается. Но, кажется, ей было на это плевать. Звереныш стал зверем, я это сейчас понимал. Никогда я не представлял нашу встречу. Никогда я не думал, что эта встреча возможна, после моей смерти… Фальшивая жена, фальшивая семейная жизнь, фальшивая смерть....фальшивые чувства. Лишь незаметный шаг назад, который я делаю, был настоящим. Страх. Первый раз за долгие годы, что мы прожили вместе, я испытываю страх. Нет, не по причине, что она может меня убить. Мне страшно говорить с ней, хотя я хотел этого больше всего на свете. Моя гордыня и эгоизм все-таки берут вверх, возвращая невозмутимое лицо. Замер. Снова замер на месте, цепляясь за ее глаза и такие знакомые черты лица. Скучал. Хотел. Но… Во всех моих действиях, желаниях по отношению к ней было одно большое «но», переступить через которое я не смог. Скулы сжимаются до предела, взгляд меняется на равнодушный. Маска. Очередная маска, которую мне приходится надеть, чтобы выжить. Указательный палец подбирается к губам, дав понять, что здесь не надо шуметь и устраивать драматическую сцену второго акта. Но остановит ли это ее, был уже другой вопрос. Между нами было шага три и буквально одна секунда. Игра начинается, только по чьим на этот раз правилам?

+2

3

Жизнь, простая, кажется простая жизнь. Нужно радоваться и улыбаться, ведь я смогла выбраться из мира, из которого выходят совсем другими людьми, если вообще выходят. Вы знаете, что такое женская колония? Я сомневаюсь, этот ад знает только тот, кто туда попал и совершенно не важно, что ты сделал. Убил ублюдка мужа, который изо дня в день измывался над тобой, или ты просто воровка, которая не пожелала сдавать своих людей, как бы ее не мучали и не пытали. Здесь были и те, кто приходил уже не в первый раз, кто возвращался в тюрьму как к себе домой. И таких было большинство, и именно такие правили «балом», и именно с такими мне нужно было найти точки соприкосновений, как бы противно мне не было. Маделин научила меня быть хитрой, не кидаться на каждую, кто пытается ко мне прикоснуться, она научила опускать глаза, когда нужно. Она смогла угомонить моих демонов, доля моего же блага. На что я была готова пойти, что бы выйти отсюда? Да на все, я была готова отдать все, что у меня было, даже терпение. Я научилась ждать, я научилась покоряться, я научилась быть той, какой меня хотят видеть. Я была как пластилин в чьих-то руках, в том числе и в руках Маделин. Это знакомство и получилось судьбоносным, я не знаю, что эта женщина увидела во мне. Возможно, я напоминала ей дочь, а с другой стороны, скорее всего у нее на меня были свои планы, которые она хотела осуществить на воле, когда я выйду. И я вышла…Пережив насилие, пережив пытки, я смогла вырваться из этого ада, но уже никогда я не стану прежней, никогда я уже не смогу смотреть на этот мир теми глазами, которыми я раньше смотрела. Раньше у меня была семья, у меня был дом, у меня была жизнь. А теперь…Они меня предали, уничтожили и растоптали. У меня не осталось ничего, кроме собственной ненависти и желания уничтожить, разорвать на части, впиться зубами в артерию и рвать, пока я сама не захлебнусь от его крови. На протяжении всех дней, что я провела в этом аду, я думала лишь о нем. Только мысль о том, что я смогу его увидеть и уничтожить…Только эта мысль заставляла меня держаться, заставляла меня бороться и не сдаваться. Если бы не это, тоя  даже не знаю, чем бы все закончилось. Убийством и больший срок, и самоубийство на грани которого я однажды была, после очередного «ласкового» допроса полиции, которые любили отрываться на вот таких упрямых девочек. Но я выжила, слышишь, я выжила,  что бы встретиться с тобой, мое прошлое.
Я знала, что Райан не погиб, у меня в голове не могло уместиться, что он мог потерять управление машиной. Сколько времени мы обкрадывали дома, и именно он всегда вел машину. Поверьте, нам приходилось уходить от таких погонь, он был самым профессиональным водителем из нас, а что уж говорить…Он не мог погибнуть так глупо, я бы скорее поверила, что ему прострелили голову на одном из заданий. Я стискиваю зубы, стараясь что бы мои руки не дрожали, я бы не пережила, если бы это оказалось правдой. Я никому его не отдам, я никому не позволю причинить ему вред, ведь его жизнь принадлежит мне! И только мне!
Я помню, как кричала в голос, я помню, как мой отчаянный вопль разносился по камерам, заставляя всех ахнуть. Все думали, что известие о гибели моего супруга так меня расстроил, и даже кто-то растрогался. Наивные курицы, я ненавидела весь мир, я кричала от ненависти и желания вырваться отсюда, увидеть все своими глазами и все равно не поверить. Я не могла поверить, что ты отнял у меня эту возможность, что какая-то случайность в один миг лишила меня смысла жизни, смысла этих чертовых четырех лет, в которой я сейчас живу. Тело не найдено…Новый оскал и я поняла, что эта была попытка бегства, но ты же знаешь, что я найду тебя везде.
Я стою в небольшом спортивном зале, за окном было уже темно, лишь освещение несильное помогало видеть тренажерное оборудование и оценить масштаб места. Ничего особенного, но для меня все это было не важно. Откровенно говоря, я не любила таскать железки, я не любила когда на девушке много мышц, таких часто встречаешь в таких местах. Кажется, что они становятся похожи на качков переростков и в них не остается ничего женственного. Хотя кому об этом говорить? Не мне так уж точно, после выхода из тюрьмы, я напрочь забыла, что такое платья и женственность. Меня научили совершенно другому, меня научили тому, что нужно биться за каждую минуту своей жизни. Тому, кто в любой момент на тебя могут накинуться и ты должен дать отпор. Все чему меня учил Райан,  мне пригодилось, но он дал мне самый важный урок в моей жизни, я была сама по себе, никто даже самые близкие люди не будут поставлять ради меня голову, поэтому я должна быть сильной. У меня нет шанса, что бы расслабиться, у меня нет шанса побыть маленькой и слабой девочкой. Слишком рано я загремела в тюрьму, слишком рано ко мне прикоснулась жестокость, которая опутала своими щупальцами, оставляя по всему телу жесткие рубцы, которые будут напоминать мне о том страшном дне. Нога, которую я каждый раз тренировала и с каждым разом нагружала все сильнее, порой давала о себе знать, и после тренировок я всегда прихрамывала. Врачи трудились очень долго, что бы собрать по крупицам кость, которая была раздроблена капканом. Но все эти старания пошли коту под хвост, когда я попала на допрос. Говорят, что девушке нужно бояться насилия, наверное, стоит сказать спасибо, что этим уебкам не пришло это в голову. Хотя, скорее всего страх их останавливал. А вот на ноге моей поиздевались на славу, ломая кости снова и снова. Я не знаю, как выдержала этот ад. Сначала я кричала и билась в руках, потом я плакала и умоляла оставить меня в  покое…А потом я перестала издавать звуки. Вы знаете, что к боли привыкаешь? Особенно физической? Знаете? Вы хотите поспорить со мной? Что ж, значит,  не так много боли вы пережили.
Поэтому тренировки стали моей отдушиной, после мерзкой и тяжелой работы я приходила сюда, что бы выплеснуть все эмоции, выкричаться, выбить всю дурь из своей головы и упасть дома на кровать, что бы моментально уснуть. В последнее время меня преследовали проблемы, за мной была установлена слежка, как потом оказалось это люди одного человека из тюрьмы. После попытки убийства, я попросила Гвидо разобраться с этим, поэтому было выяснено кто точит на меня зуб. Миф о том, что за мной приставил человека ОН, развеялся. Что я испытывала в тот момент? Радость или разочарование? Наверное, пора понять, что меня никто не ищет и не ждет, но…Я знала, что однажды наши глаза встретятся, правда  я и не думала что так скоро. Хотя, почему скоро. Знаешь, для меня прошла целая жизнь. Совсем другая жизнь, и меня снова вернуло на землю, швырнуло так, что я раздробила себе все кости, и сейчас на глубине души валяется тот комок, что от нее остался, и корчится захлёбываясь в собственной крови.
И сегодня я пришла сюда, что бы вновь поддержать свою форму, на мне были спортивные штаны и топик, руки были завязаны бинтами, так как они помогали рукам не скользить и навредить кистям. На лавочке, что располагалась у стены,  лежал рюкзак с нужными вещами. Там же лежал пистолет, который я носила всегда с собой после некоторых событий в жизни, Гвидо настоял, что бы он всегда был со мной. Я не противилась, мы стали общаться с мужчиной более чем близко, и я знала, что он всегда меня сможет прикрыть, даже от правоохранительных органов. Тренера пока не было, девушка на входе сказала, что остался один, но ей повезло, именно самый лучший. Тихо фыркнув, я направилась в раздевалку, а потом в зал, там оставила рюкзак на лавочке, и вот я здесь, жду, когда случился то, что снова перевернет все с ног на голову…
Здесь было приятно, небольшой зал и такие же небольшие окна, но это не мешало. Располагался в дали ринг, и тренажеры, которые я рассматривала то и дело, прикасаясь пальцами. Внутри как-то странно сжималось сердце, словно вот-вот что-то должно было произойти. Интуиция или женское чутье, в большей части меня это не подводило. Как не подвело и сейчас….
Голос мужчина как удар под дых, я замерла и втянула носом воздух. Я слишком давно не слышала этого голоса, я слишком давно не испытывала то, как мурашки начинают бежать по телу. Я слишком…Нет, это не могло быть, мне кажется, чертово наваждение которое не отпускает. Я видела его в каждом прохожем, я искала его черты лица в любом мужчине, что смотрел на меня дольше положенного. Я схожу с ума, слышишь, отпусти меня, но каждую ночь ты со мной, как самое сильное желание в моей жизни. Тело окаменело, и так было сложно повернуться, но что за шутки, я уже не была ребенком, который всего боится и прячется за более широкой спиной. Я больше многого не боюсь, Райан, слишком многого.  Я медленно поворачиваюсь, все еще убеждая себя в том, что это не его голос, просто не может быть. Но глаза натыкаются на лицо, и моментально меня пронзает молнией так сильно, что я распахиваю губы, жадно втягивая ими воздух, чтобы не закричать, что бы мгновенно не кинуться на него. Я знаю, я вижу, я чувствую. Прошло много времени, много событий, но я всегда его узнаю. Узнаю его руки, узнаю его взгляд, узнаю его лицо…Но как же он изменился. Райан…Словно шёпотом что слетает с моих губ, но нет, я молчу, я не могу позволить себе что либо сказать, иначе мой голос дрогнет. Что это? Ликование, что сжимает сердце, я наконец-то нашла его, вернее судьба столкнула нас, но почему тогда мне так…Больно? Живой…Моля цель, моя ненависть, моя воля, моя сила, и моя слабость. Ты слишком важное место занимал в моей жизни, что бы в одно мгновение стать никем. Взгляд скользит по рукам, отвечая, что даже кисти украшены татуировками, выше поднимаясь, футболка не позволяет всего увидеть, но я уверена, что и по всему телу ты покрыть татуировками. Хороший способ скрыть свою внешность, молодец, ты как всегда идеален.  Мой взгляд скользит по шее, на которой был выбит огромный раскрывшийся лотос…прекрасный цветок на грубой коже, что так отчетливо выделялся из всего. А потом, лицо, а потом глаза…Наши взгляды наконец-то встретились, и перед глазами мелькнула вся жизнь, пронеслась одним мгновение и отчаянным криком. ТЫ ОТОБРАЛ У МЕНЯ ВСЕ!
Ты мог меня спасти, ты мог меня вытащить, ты мог меня забрать! У вас было столько денег, что бы откупиться от всего, но ты струсил, ты предпочел бежать, бросив меня. Бросив ту, кого ты воспитал, бросив ту, кто любил тебя больше всех на свете. Любила, чертов ты ублюдок, любила так отчаянно и сильно, как ненавидит сейчас!
Я не замечала, как его ладонь скользнула по груди, пряча что-то под футболкой, мое обручальное кольцо было всегда на пальце, но уже на правой руке. Я поменяла руки, но никогда я не забывала и не убирала это кольцо. Оно было мне напоминанием о том, к чему я иду и ради чего вообще живу. О нет, это кольцо было не памятью безумной любви, это кольцо было напоминанием того, что однажды его сердце перестанет биться, и если этому суждено случится сегодня,  так тому и быть. Я слишком долго тебя ждала.
Зрительный контакт разрывается, и ты переводишь взгляд в сторону камер. Да, я помню, что там камеры, но я глаза не отводу от тебя, я впитываю каждую твою черточку, запоминаю, отпечатывая на сетчатке изменения. Ты хотел спрятаться от меня? У тебя не получится, не теперь, когда я нашла тебя. Мгновение и я вижу что-то другое. Страх? Неужели ты боишься меня? Хотя, ты умный и всегда им был, тебе стоит меня бояться. Я уже не та малышка, которая слушалась тебя, я уже не та девочка, которая бросалась с головой в самое пекло ради тебя, что бы доказать тебе, что я лучшая. Что бы ты считал меня лучшей, что бы хвалил чаще, что бы знал, кого ты вырастил. От тебя вол мне не осталось ничего, я вычеркнула из своей жизни. Хотя нет, вру, тюрьма вычеркнула. Женская колония, которая уничтожает все самое человеческое,  оставляя гниль и ненависть к тому, из-за кого ты оказался здесь. И ненависти к себе в том числе.
Иди ко мне, я так долго тебя ждала.
- Приступим… - Тихий, едва различимый рык, который рвался из глубины души, и я отталкиваюсь ногами слишком быстро, что бы это заметить, оказываясь вплотную к мужчине, замахиваясь ногой для удара. Ты всегда знал, что моя особенность была в быстроте и пластичности, но я так же понимала, что ты стал куда сильнее. Рука вскидывается в ответ и перехватывает ногу. Удерживая буквально в нескольких миллиметрах от лица, пальцы сжимаются на щиколотке так сильно, что начинают белеть. Мы совсем рядом, настолько рядом, что я ощущаю твое дыхание, моя растяжка позволяет стоять так, пусть бы хоть к голове нога приложена. Тело напряжено до предела, глаза в глаза, два зверя, что столкнулись снова.  – Ублюдок… - Практически по слогам, из всего сердца, сквозь зубы, рыча, как раненное животное. Мне было все равно, что за нами могли следить по камерам, мне было плевать на то, что случиться дальше в моей жизни, я нашла его, а это было самым важным. Нога дергается, что бы вывернуться из цепких пальцев, одновременно с тем как рука ударяет в грудь сильным ударом для девушки, прямо в грудную клетку, выбивая дыхание, на этот раз защититься  не смог. Мне нужно лишь несколько секунд, мне хочется впиться в него ногтями, и разорвать лицо, моя тело дергается вперед, но несколько вдохов и ты разгибаешься в тот же момент, ловя обеими руками мои руки перед своим лицом. Лотос, который каждый раз открывался перед моими глазами, как же хотелось вырвать его из твоей глотки, что бы кровь хлестала фонтаном. Ярость рвалась на поверхность, разрывала мою грудную клетку, руки дергаются вниз,  а колено сгибается ровно под грудью в очередной раз, ударяя по ней, заставляя оттолкнуть меня от себя, я пячусь назад, но успеваю подхватить тело на ноги, ощущая ими лавочку. Сейчас или никогда. Рука оказывается в рюкзаке, ты делаешь несколько шагов вперед, ко мне.
Раз. Два. Три.
Рука взметается вперед, выставляя вперед пистолет, что дулом устремлён прямо тебе в голову, резкий толчок, и ты останавливаешься буквально в миллиметре от него.  Не честно? Да плевать, что ты знаешь о чести? Что ты знаешь о правилах, когда бросал меня корчиться от боли в руках полиции? Рука не дрожит, взгляд устремлен прямо на него, не страшно, правда. Ни капли. Мое дыхание тяжело содрогает грудь, сердце колотится в груди ка ненормальное, но моя рука не дрогнет, поверь мне, стоит тебе сделать лишь шаг ближе. Сколько ночей я представляла эту встречу, мой милый. Как  я жаждала увидеть твои глаза и это равнодушное лицо, которое изменилось лишь частично. Ты изменился весь, фигура, тело, но глаза остались прежними, и, как и раньше,  ты смотришь ими на меня. Но проблема в том, что я уже давно изменилась. – Ну, здравствуй. – Я не собиралась с ним говорить, я не хотела этого делать, но слова сами слетели с губ. Холодный и полный презрения голос. Я не могу ничего чувствовать к нему после всего, я не смогу никогда вернуть то, что хранило мое сердце когда-то. Но внутри все сжимается так сильно, что я бы закричала, но я слишком привыкла к боли, что перестала ее замечать, блокируя на выходе.  Четыре года, Райан, четыре года я жила мыслями о тебе. Четыре года нового ада, в который ты меня окунул с головой. Я выжила, теперь твой черед. Выжить…Мои глаза смотрели на него яростно, пистолет был направлен четко в лицо, и будь уверен, моя рука не дрогнет, я спущу курок, что бы увидеть, как разлетаются твои мозги. И пусть меня потом посадят снова, я не боюсь больше тюрьмы. Я не боюсь ничего. Кроме самой себя. Кроме того, что сейчас так рвется с петлей. Я помню, как рычит твой зверь, своего я давно посадила на привязь, но сейчас он скалится внутри меня, желая впиться зубами в лотос, что раскинул свои лепестки на шее.

+2

4

Как собрать все эмоции и выбросить, чтобы не ощущать этого чувства, от чего сейчас хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться здесь. Я почти собрался с силами сказать, хоть что-то, но заметил резкие движения, направленные в мою сторону. Рефлекс и рука сама поднимается вверх, чтобы успеть перехватить ее ногу в нескольких сантиметрах от лица, удивленно вскинув бровь. Это была не такая злость, которую я видел раньше, это было что-то, с чем мне не совладать. Мои пальцы сжимали ее нижнюю часть ноги, ощущая шрамы, вероятнее всего оставленные капканов в тот вечер. С ее губ срывается оскорбление, вполне заслуженное, с которым я даже не собирался спорить. Она не позволит мне что-то объяснить, не позволит даже слова сказать. Это было видно в ее глазах и оскале. Мне оставалось лишь отвечать на них такой же злостью. Другого выбора просто не было – сейчас либо она, либо я. Резкая боль в груди отрывает меня от ее лица, и я выпускаю ногу из своей хватки, согнувшись в попытке сделать хотя бы один вдох. Она смогла выбить из меня воздух, и мне не удалось это предсказать и остановить. Интересно. Раньше ей удавалось победить меня в рукопашном бою, только когда я играл в половину силы. Сейчас же, я даже не думал поддаваться. Это была уже не игра с попытками развлечься, она решила взять реванш за все года и обиды. В тот самый момент, когда мой взгляд снова поднимается на нее, в легкие возвращается воздух. Мне явно не понравилось это, и я осуждающе смотрю на ее дальнейшие действия. Меня переполняет желание прекратить весь этот мордобой, приструнив ее. Нам нужно было говорить, а не избивать друг друга. Очередное резкое движение, но в этот раз я не пропустил удар и остановил ее руки перед своим лицом, сжав настолько сильно, насколько мог. Ее пальцы тянулись к моим глазам, шее, ко всему сразу, к чему можно было дотронуться. Дикая, неудержимая, жаждущая мести. Я не узнавал ее, она изменилась. Лишь в этом взгляде я узнавал себя, что пугало так сильно, что сердце замирало в ожидании броска. Я сам создал этого зверя своими поступками, и теперь зверь хочет отомстить. Очередной удар в грудь, заставивший меня отступить на несколько шагов, выбил очередную порцию воздуха. Да что со мной не так? Я пропускаю ее удары через один, хотя знаю ее тело наизусть, как и движения. Злость проскальзывает по венам и мне становится не до шуток. Удар кулаком по полу, сразу после которого я быстро подлетаю к Аише, но резко торможу, когда перед глазами появляется дуло пистолета. Брови моментально сходятся на переносице, а скулы сжимаются от нечестности данной игры. Она знает, что я всегда призирал оружие, считая его уделом слабых людей, которые самостоятельно не могут ничего, лишь размахивать железными игрушками, в надежде одержать победу. Я никогда не использовал пистолет для достижения своих целей и обучал ее всему, лишь бы не пришлось взяться за пистолет. От них слишком много проблем. Камера, что была направлена на нас, снимала каждое движение и само собой уже была запись, где Аиша достала пистолет и направила его на меня. О чем она только думает? Сейчас я злился на нее за такой поступок. Все, чему я ее обучал, всем этим она сейчас пренебрегала в полной мере. Делаю глубокий вдох выдох. Мне плевать, если она выстрелит. Сейчас меня беспокоило лишь то, что она попадется в ловушку камер, как попался я. Плевать, если в моей голове будет дырка от пули, я не позволю ей больше попасть в тюрьму.
- Может поговорим для начала? – медленно я делаю шаг в сторону, постепенно обходя девушку по кругу, заставляя ее так же поворачиваться, все еще направляя пистоле мне в голову. Я остановился лишь тогда, когда камера была за моей спиной. Аиша была в разы меньше меня, даже спустя столько времени и за моей спиной ее силуэт должен был скрыться. – Я думал ты выше этого. – бровь вскидывается, а глаза устремляются на пистолет. Она могла победить меня сейчас, не применяя оружие, только если не преследует цель убийства. И тут я понял, что она не хочет мести, она жаждет убить меня по-настоящему, без всяких фиктивных постановок, браков и прочего. Она желает пустить мне кровь и услышать, как я делаю последний вдох. Глаза закрываются на несколько секунд, после чего возвращаю взгляд хищника, без доли страха и сожалений. Я не вижу ее из-за уставившегося на меня пистолета, я не вижу ее взгляда, который мне так сейчас необходим. Довольно странные ощущения начинаешь испытывать, когда начинаешь думать, что сейчас умрешь. Я все время шел по краю и сейчас мой баланс был настолько нарушен, что одно неверное движение и меня можно снова вносить в местные криминальные хроники, но на этот раз уже как жертву. Внутри словно что-то переклинивает, как будто щелкает какой-то механизм. Страх ушел, словно его и не было. Я готов был принять пулю, лишь бы курок был нажат ей. Слышу, как пистолет снимается с предохранителя, но ни один мускул не прогнул, лишь подбородок приподнялся чуть выше, чтобы рассмотреть ее эмоции.
Не дождавшись хоть каких-либо действий, мое тело двигается вперед. Холодная сталь дула пистолета упирается в лоб, слегка надавливая. Мои глаза наполнены решимостью, как и у нее. За сегодня я показал свой страх дважды, что злило меня еще больше. Она первая, кто смогла вытащить эту эмоцию наружу, хотя она находилась так глубоко в душе, что я сам про нее забыл. Последний раз я ощутил страх четыре года назад, когда бежал с места преступления. Когда позади упал один из моих людей, а в капкане во дворе осталась та, за кого я готов был драться до последнего. Мне жаль… Но разве эти слова, что так и не могут сорваться с моих губ, что-то исправят. Они не отменят всех этих лет, как и не вернут ее доверие ко мне. Все это я осознавал. Лучше действительно получить пулю, чем смотреть в глаза, которые тебя так сильно призирают. Откуда такая уверенность, что ее рука не дрогнет, не знаю, но готовился я к самому худшему дню.
- Ты имеешь на это полное право. – в горле настолько сильно пересохло, что голос стал сухим и жестким, но совершенно спокойным. Я заставил себя взять под контроль все тело, не позволяя ни одной лишней эмоции выйти наружу. Словно робот, который не чувствовал боли, который не видел сны и в любой ситуации мог просто сбросить собственные настройки. Я попытался поставить себя на ее место. Что сделал бы я, если меня воспитывали, обучали, делали все, чтобы я вырос незаменимым воином и в один прекрасный момент, меня бы бросили в каком-то капкане во дворе. Мне надо было вернуться за ней, но я этого не сделал.. – Я не мог вернуться за тобой. Все тогда вышло из-под контроля. – желания оправдывать свои поступки не было и сейчас я делал это не для того, чтобы она снисходительно отнеслась ко мне и убрала пистолет, я хотел объяснить, что мне жаль, обходя данные слова стороной, как можно дальше. Дуло пистолета давило все сильнее, оставляя характерные круги на моей коже. Я чувствовал, как она буквально вдавливает этот пистолет мне в лоб.
Для чего я вернулся в Сакраменто? Неужели только из-за того, чтобы вернуться в криминал, начать заново обкрадывать элитные дома, в поисках искусства. Это было не единственной причиной моего появления в этом городе, где я чуть был не схвачен. Второй и, возможно, основной причиной моего возвращения была Аиша. Я не искал специально встречи с ней, хотя давно мог навести справки, узнать где она, чем занимается, с кем… Но ничего из этого я не сделал, хотя в один из вечером я дошел до нашего дома, в котором сейчас жила какая-то семья с двумя детьми. Через окна были видная кухня, гостиная, лестница. Одного там не было, это ее. Эти глупые мысли я прогнал буквально на следующий день, приняв то, что она должна перестать быть моей слабостью, зависимостью, даже спустя столько лет безмолвия. Даже сейчас, смотря друг на друга, мы продолжали искрить. Да, это были совершенно другие эмоции, не такие, как раньше. Все изменилось, словно сейчас я находился в ее власти, под ее контролем и все мои действия могут привести к летальному исходу. Никогда до этого я не ощущал себя жертвой, загнанной в угол на столько, что не осталось никаких вариантов на побег.
- Либо уже нажми на чертов курок, либо убери эту игрушку от моего лица. – слова вырвались сквозь зубы. Меня начинало раздражать эта затянувшаяся игра в убийство в спортзале. В любой момент сюда могла зайти девушка, что сидит в приемной и увидеть очень любопытную картину.  Я не хотел подставлять ее, наоборот, я всеми силами пытался уберечь ее, хоть это было поздно. Прошу, опусти пистолет… В мыслях я буквально умолял не делать эту ошибку и дать возможность нам поговорить и во всем разобраться. Грудная клетка все еще болела от удара, но тело не могло пошевелиться, словно его забетонировали. – Я разочарован… - это последнее, что я успел сказать, перед тем, как закрыл глаза в ожидании выстрела. Я действительно был ей разочарован, что она выбрала такой легкий путь с помощь оружия. Разочарован тем, что она не оценила ситуацию с камерами и засветила уже на всех мониторах охраны организации. Она действовала на одних лишь эмоциях, как и я тогда. Это ошибка, которая будет стоить ей слишком многого, чтобы просто так все забыть. Ее сейчас вряд ли это волнует – разочарован я или нет. Самое последнее, о чем она сейчас думает, отдавшись мести. Да, она испытает кайф, но какой ценой. – СТРЕЛЯЙ! – крик резко вырвался из грудной клетки, разлетаясь по всему помещению, заглядывая в каждый угол, задевая каждый тренажер. Руки моментально сжались в кулаки, а лицо осталось таким же невозмутимым. Меня предательски выдавало лишь дыхание, которое участилось настолько сильно, что грудная клетка увеличивалась в размерах в разы. Ноги готовы были предательски задрожать, если бы все мышцы не стали одним большим камнем, который невозможно было сдвинуть с места. Сердце колотилось бешенным ритмом. Сейчас я почувствовал ее запах, такой знакомый. Она пахла южной страной, она пахла иначе, и перед этим запахом просто сносило крышу. Слишком давно я его не чувствовал, слишком давно не получал эту дозу. Наркотик, зависимость, о которой никто никогда не узнает. Стреляй же! Давай уже прекратим эту зависимость и цирк в одном лице…

+2

5

Ты помнишь наш дом, ты помнишь лужайку на заднем дворе, где мы тренировались. Ты помнишь то раскидистое дерево, к которому ты прижимал меня, не обращая внимания на то, как я стонала от боли, когда жесткая кора карябала мои плечи? Ты помнишь наш дом? Ты помнишь, что было в его стенах? Ты помнишь, как мы отдавались той страсти, неистовой и такой безумной? Ты помнишь, как мы впервые вышли с тобой на дело? Ты помнишь, как изгибалось мое тело, что бы пройти через лазеры охраны. Именно меня ты отправил туда, зная, что с моей пластичностью я могу пройти это препятствие играючи. Ты помнишь, как светились мои глаза, когда дрожащими руками я сняла со стены первую картину. Свою первую картину? Ты помнишь, как в восторге заходилось мое дыхание, когда я передавала ее тебе и наши пальцы соприкасались? Ты помнишь все это, скажи мне, помнишь? Или все это была игра, очередная игра, которую ты так искусно сыграть, что бы в один момент бросить меня на растерзания зверям, как ненужный мусор. Скажи мне, Райан, скажи!!!
Мой разум буквально орал, вопил, разрывая барабанные перепонки, но губы так и оставались без движения, плотной нитью стянуты на лице, зубы сжимались так сильно, что начинала болеть челюсти. Рука все еще с пистолетом была направлена на тебя, я не дрожала, я словно превратилась в камень, в статую, которую вылепил самый лучший скульптор. Я изменилась, скажи мне? Наверняка изменилась, и я вижу, что ты чувствуешь это. Слышишь в моем голосе, чувствуешь в дыхании и движении, ведь ты так хорошо меня успел изучить. Ты знаешь меня как никто другой, но прошло слишком много времени, что бы утверждать это сейчас. За четыре года я слишком многое прошла и пережила. И все из-за тебя, все из-за тебя! Я ненавидела, я не могла трезво думать о том, что сейчас меня снова могут закрутить и отправить в тюрьму, но уже на более долгий срок.  Я не думала о том, что совершаю страшную ошибку, которая будет потом стоит мне жизни. Все, чему ты меня учил, все, чему меня учила жизнь,  полетела с огромной скалы,  разбиваясь в щепки, оставляя одни эмоции и чувства. Я не могла смотреть на тебя спокойно, если бы ты знал, как меня внутри разрывает на части. Холодные черные глаза, которые некогда смотрели на тебя, восхищались тобой, и ненавидела  одновременно. Ты был моим учителем, другом, мужем, любовником, ты был всем для меня! Но одним поступком, одним махом ты перечеркнул все, я была готова подставить сердце под удар, лишь бы спасти тебя, а ты бросил меня! Бросил!
Просьба поговорить, и пальцы сильнее сжимаются на ручке пистолета, я жадно втягиваю носом воздух, услышав его голос. Низкий, такой как и раньше, но словно повзрослевший. Да, ты стал другим и внешне и….Нет, я могу об этом думать, я не могу и не хочу. Нельзя, прекрати. Но следующие слова, меня буквально пронзают с головы до ног, припечатывая к полу.
Что? – Это словно рычание зверя, который пронизывает взглядом черных глаз свою жертву, сколько мне нужно было сил, чтобы не закричать сейчас. – Что ты сказал? Ты думал, я выше этого? – По залу разнесся мерзкий и холодный смех, что кажется, мне даже не принадлежал. Он шел из самого сердца, словно сама тьма, что обволакивала меня все это время,  решила подать голос.   – Как ты смеешь говорить мне подобные вещи? – Да, ты не смеешь этого говорить. Ты ни черта не знаешь о том, что мне пришлось пережить, и никогда не узнаешь. Ты развлекался и наслаждался жизнь, пока меня пытали, что бы я назвала твое имя, чертов ты ублюдок, твое! Но я ни разу, даже мысленно не произнесла его, пытаясь спасти тебя и тех, кто стал для меня всем. Я кричала от боли и отчаяния, но я ни разу не произнесла твоего имени, не сдала тебя, не предала. Даже поняв, что ты бросил меня, я…Перед глазами все поплыло, и я начла дышать тяжелее, все начинало валиться на плечи, воспоминания, эмоции и чувства. Я не была готова к встрече с тобой, хотя была уверена в обратном. Но сейчас, когда ты стоял передом ной, я понимала,  что не могу держать себя в руках. Ненависть,  боль, гнев, все перехлестывало через края, и я переставала себя контролировать.
Он делает шаг вперед и дуло упирается прямо в лоб, заставляя меня сжать сильнее пистолет и не отрываясь смотреть в его глаза, что устремлены на меня. В них не было страха, не было ничего, кроме спокойствия и уверенности. Сердце ухнуло вниз, я чувствую, как начинаю задыхаться. Он не испытывал страха, а если бы испытывал то я бы разочаровалась в нем. Сильный, уверенный, ты всегда был таким и таким же остался. Ты не упал на колени, умоляя не делать этого, ты смотрел прямо в глаза той, кто ненавидел тебя, той кто все это время мечтала тебя убить и готова спустить курок. Ненавижу! Как же сильно я тебя ненавижу за это! Откуда в тебе столько сил, скажи мне, откуда???
Я не мог вернуться за тобой. Все тогда вышло из-под контроля.
Глаза расширяются, источая ненависть и злость, что буквально вырывалось потоками энергии из меня.  – Ты мог! Ты мог вернуться за мной! Ты мог, но не захотел! Ты бросил меня там, в ловушке, ты бросил меня подыхать в лапах этих ублюдков! – Крик разнесся по всему залу,  отталкиваясь от стен, мне было плевать, что нас могут услышать или увидеть, мне было на все плевать. Я не собиралась разговаривать с ним, не хотела слышать его голос, но все пошло под откос, эмоции выплескивались криком снова и снова. – Меня пытали, слышишь, пытали! Мне ломали кости, пытаясь добиться лишь одного имени. Ломали кости снова и снова,  пока я не перестала кричать и испытывать боли!  - Рука дрогнула, и я замерла, делая шаг назад, подальше от него, лишь бы не чувствовать его запах, не чувствовать близости его тела. Как мне тебя не хватало, как же не хватало ночами, когда я впервые попала в тюрьму и скулила на кровати, обливаясь слезами, сжимая подушку,  и шептала только лишь твое имя. Знаешь, как жестоки женщины в колонии? Знаешь,  как изобретательна их извращенная фантазия? Знаешь, меня однажды пытались изнасиловать, я отбилась, я смогла вырваться, но мне некуда было бежать. Знаешь…Той ночью, мне на шею была накинута веревка, и на протяжении двух часов меня душили, доводя до бессознательного состояния, давали глотнуть воздуха и снова душили. И когда казалось я просто сдохну, меня бросили на холодном полу блевать под себя от боли. Ты обещал мне быть всегда рядом, но тебя не было, не было! Новый шаг назад, руки наконец-то задрожали, а перед глазами начало плыть. Слезы. Я не могла больше себя контролировать. – ЗАТКНИСЬ! – Отчаянный крик в ответ на твой, что сливается воедино одним звуком, что разрывает барабанные перепонки. Рука дергается в сторону и палец сжимает курок, отдача бьет по руке и по залу разносится оглушительный выстрел, что пробивает звуком грудную клетку, словно пуля была выпущена в мою грудь.
Пистолет падает из рук, ударяясь о паркетный пол.
Я поднимаю глаза, видя,  как по твоей футболке растекается пятно крови, ровно в том месте, где находится сердце. Я вижу, как ты поднимаешь на меня глаза, и как тухнет в них свет, ты ничего не можешь сказать, хотя хочешь. Ты только смотришь в глаза тем взглядом, который я так любила. Сердце сжимается, из груди вырывается крик, но я не чувствую удовольствия, я не чувствую долгожданной свободы, мое сердце все сильнее и сильнее сжимает отчаяние и боль. И я дергаюсь вперед, только сейчас понимая, что мне все это кажется, замирая на месте, впиваясь взглядом в то, что пуля пролетела буквально в миллиметре, врезая в стенку позади тебя.
В ушах начинает звенеть так, словено она сейчас вот-вот разорвется на части, я запускаю пальцы в волосы и начинаю сжимать ладони, со стоном отходя назад, словно убегая. Шаг, второй, третий и я упираюсь лопатками в стенку, холодную,  как и твоя душа. Пальцы сильнее сжимают волосы, я ощущаю боль, которая безумием растекается по телу, но я ее не чувствую, ещё немного и я просто вырву волосы с корнем. Я дышу так тяжело и часто, я не могу сделать и вздох, чувствуя,  как из горла начинает вырываться крик  вперемешку с рыданиями. По щекам покатились градом слезы, и наконец-то все вырывается на поверхность, скручивая меня отчаянным воем зверя. Сворачивая и складывая пополам, ноги подгибаются, и я стекаю на колени, ударяясь лбом о пол, все сильнее и сильнее сжимая волоса. – Прочь из моей головы! Прочь! – Я ненавижу тебя, я презираю тебя, я….Скучала.

+2

6

Ее голос пронзался нотами ненависти с каждым новым звуком, которые резал мое тело, кромсал на мелкие кусочки, заставляя внутри содрогаться. Это как кислота, которая разъедает тело медленно и мучительно, заставляя тебя плевать кровью. Она могла это устроить в любой момент, но сейчас это оставалось лишь мнимой болью от эмоций, что я подавлял из последних сил, не желая вытаскивать истину наружу. Я слышал все, что она говорила, каждое слово, что было напитано такой болью, которую я даже представить себе не мог. Мне оставалось лишь слушать, чувствуя, как в горле образуется ком, который не позволяет ничего сказать в ответ. Мне не было известно, что ее пытали, ломали кости. Я знал лишь по слухам, что происходит в тюрьмах. Ее голос дрожит, но взгляд по-прежнему пронзает меня насквозь, не оставляя шансов на выживание. Играл ли я с ней сейчас? Нет. Голос, что срывался изнутри, хотел, чтобы она выстрелила, хотел прекратить все это. Этот крест не сломил меня за четыре года, но сейчас он просто раздавил меня. Казалось, что еще немного и первый раз за все время она увидит ту самую слабость, которую я всегда прятал. Нельзя. Стреляй! Не знаю, что это гордыня или глупость, но они всегда побеждали, затмевая все на свое пути. Еще несколько секунд и я вижу, как она отходит от меня. Нет. Чувствую, как мои зрачки расширяются от непонимания. Ты не могла вот так сдаться, я вижу твою ненависть… Позволь ей выбраться наружу. Выпусти своего зверя, который всегда мне нравился. Не отступай. Ее голос такой же оглушающий, как и мой. Выстрел. Все тело натягивается одной струной, собирая мышцы в едино, заставляя закрыть глаза. Эта тишина нагнетает. Слышу, как тяжелый металл пистолета касается пола, но по-прежнему ничего не чувствую. Тело отказывается расслаблять мышцы и понимать, что произошло. Она нажала на курок, но я не чувствую боли . Не чувствую совершенно ничего, громе ужасного писка в ухе. Курок был нажат, только пуля прошла мимо меня, украсив собой дальнюю стену.
Стараюсь из последних сил удержать стабильное дыхание, но это уже было невозможным. Глаза распахнулись и я не почувствовал облегчения, наоборот становилось только хуже, чем я получил бы пулю, что предназначалась мне. Сердце в висках колотилось с такой бешенной силой, что голоса была готова разорваться на две части. Но все это было настолько мелочным. Я стоял на месте, пытаясь до сих пор осознать, что не ранен, пока глаза не заметили фигуру, что прислонилась к стене, зажав голову руками. Я слышу рев ее зверя, который был действительно ранен, в отличие от меня. Это сводит с ума и заставляет моего зверя скулить в ответ, который рвется к ней с бешенной энергетикой. Тот самый зверь, которого я навсегда посадил в железную клетку, не давая возможности выбраться. Но он метается, грызет железные прутья, ломая о них свои клыки. Пальцы на руках наконец-то шевельнулись, давая понять, что тело отходит от шока, в котором оно прибывало последние пару минут. Я уже хочу сделать к ней шаг, позволить своему внутреннему зверю победить, как слышу скрип двери, что вела в зал. Глупо было предположить, что Клэр не услышит выстрел и наши крики. Мозг отказывался думать адекватно, а тело подавно не подчинялось мне. Все это продолжалось до тех пор, пока я не услышал сирены. Она вызвала копов, глупо было предположить, что будет иначе. Снова злость. Я до последнего показывал ей все, что может сыграть против нее в этом зале, включая камеры и акустику. Всегда учил не поддаваться безрассудно эмоциям и в итоге все пошло крахом. Но сейчас не время для уроков, надо было бежать. Рывок и я уже оказываюсь у двери, открывая ее. В тот раз я убежал один, бросив все, что мне было дорого, но в этот раз я лишь оценил обстановку и закрыл дверь, подпирая ручки штангой, что стояла рядом, дернув еще раз для большей надежности. Мы остались в запертом помещении с камерой, что смотрела на нас в упор и пистолетом между нами. Сейчас ее ошибка будет стоить нам куда больше, чем раньше.
- Посмотри на меня! – я опустился на колени возле нее, попытавшись привлечь ее внимание к ситуации, в которой оказались. Голос предательски хрипел и дрожал до такой степени, что я сам его не признал. Она словно пропустила все мои слова мимо ушей, замерев на одном месте. Ее пальцы все так же впивались в волосы, но тело уже перестало двигаться в истерике. Сейчас она стала такой же слабой, как была, когда я ее только встретил. Когда она воровала, чтобы прокормить себя и боролась за свою жизнь. Все это словно обернулось вспять и зациклилось в сплошном круге. – Аиша! - мой голос звучал еще более настойчиво, когда ладони легли поверх ее, пытаясь расцепить ее пальцы. Она сопротивлялась. Я слышал ее всхлипы и уже слегка поскуливающего зверя. Давай же, звереныш. Времени на разговоры у нас уже не было. Либо мы оба играем сейчас ва-банк, либо проигрываем. Мне удается поднять ее взгляд на себя и снова этот зверь начинает раздирать все изнутри. Сколько слабости, сколько ненависти и непонимания в ее глазах. Как же хочется все объяснить, во всем признаться и все исправить, но нужно ли это. Вместо этого я лишь протягиваю руку, как она тогда протянула ее мне в первый день нашего знакомства. Когда я только привел ее домой, когда мы разговаривали на разных языках и не были женаты. Она могла сломать ее сейчас, оттолкнуть, сделать все что угодно, я это понимал, но продолжал держать ее до последнего. Сирены выли под окном, заставляя рефлексы беглеца реагировать, но вместо того, чтобы подчиниться им, я сидел возле нее с протянутой рукой и ждал.
Первый раз в жизни у меня не было плана, не было стратегии. Я не знал, как убежать, чтобы не заметили. Этот зал был словно коробка, в которой мы закрылись. Был лишь пистолет, и я даже не знал, сколько в нем патронов. Если бежать через окно, то там третий этаж – единственный выход, который был доступен, но есть ли шанс выжить после такого падения? Есть, но только бежать на собственных двух после таких прыжков не получится. Ловушка, в которую мы сами себя загнали, и из которой практически нет шансов выбраться. Остается лишь ожидать, когда она протянет руку, чтобы хоть что-то придумать, но моя рука остается пуста до сих пор. Снова сдаться и попробовать сбежать через дверь, притвориться жертвой, которой теоретически я и являлся. Но очередное движение и я прислоняюсь рядом с ней к стене, вытянув ноги вперед. Рука, что ближе к ней по прежнему навесу, повернутая ладонью вверх.
-  Если решила спуститься в ад, то прихвати с собой дьявола. – мой взгляд был устремлен на отверстие в стене, которая оставила та пуля. Голос был спокойный, равнодушным и ни к чему не обязывающим. -  Он хотя бы покажет дорогу. – от ее решения сейчас зависела наша жизнь. Копам ничего не стоит пробить мои опечатки пальцев по программе и выявить сходства с неким погибшим Райаном. Они смогут сложить два плюс два и засадить сейчас меня за решетку надолго, а ее еще на несколько дней на покушение на жизнь и содействие в побеге бывшему мужу, пусть даже этим тут и не пахло. Все мои слова бились, как пуля об стену напротив. Я уже мог различать голоса в коридоре и шаги тяжелых ботинок. Сейчас или никогда.
Рывок свободной руки в районе груди, звук порвавшейся цепочки и на ладони оказывается кольцо, которое когда-то я носил на пальце, но из-за кучи обстоятельств, скрывал его под одеждой. Кольцо, что было частично накрыто длинной цепочкой неподвижно лежало на протянутой девушке ладони. Я видел ее кольцо на пальце, с которым она не попрощалась после всего, даже когда стала вдовой. Словно она не верила в мою смерть. Это было видно в ее глазах, когда она сорвалась ко мне, чтобы ударить, чтобы причинить боль. Она не верила ни в один миф обо мне. Было наивно предполагать, что хотя бы так она выкинет меня из головы. Если мы сейчас что-нибудь не придумаем, мы можем повторить историю Бонни и Клайда, только те отделались смертью, а нам гнить за решеткой. Я даже уже начина мириться с этой мысль, постепенно сжимая пальцы и кольцо в кулаке. Наивно было предполагать, что она довериться мне второй раз. Я таких людей, как я, всегда вычеркивал из своей жизни. Простить можно все, но только не предательство. А я предал ее и это мой крест. Она не пристрелит меня, как непослушного пса, она заставит меня выть от моральной боли, чтобы прочувствовать все, что испытала она. Аиша стала мной, моей тенью, моим обличием и это сводило с ума. Равнодушный взгляд и зверь скулящий от боли, все что осталось у меня. Все на что сейчас я был способен, скрывая собственные эмоции от нее. Она по-прежнему притягивала взгляд, только теперь не как девочка, а как женщина. Дыхание стало ровным, ничего не выдало бы наше присутствие здесь, если бы м не наделали до этого столько шума. Ручка двери дернулась. Они здесь, а мы все еще сидим на полу, уставившись в одну точку.

+2

7

Меня разрывает на части, рвет на куски острыми клыками, что врезаются в мою плоть, что бы добраться до самого сердца. Боль, страшная и всепоглощающая боль, что сотрясает все тело судорогой, что проходит от верха до самого низа. Выворачивает наизнанку от тошноты, которая подступает к горлу, от воспоминаний, что мгновенно рухнули на плечи. Сколько лет, сколько лет я старалась не вспоминать,  я запретила себе это делать, три года своей жизни я вычеркнула из своей памяти, считая, что у меня получилось. Я превратилась в робота, который был безжалостен даже к самому себе. Я не давала себе волю  на слезы, тем более на какую-то слабость. Я не позволяла верить людям, я не позволяла надеяться на т о, что может быть иначе. Потому что если ты надеешься, потому что если ты веришь, то ты рехнешься, ты просто сойдешь с ума в том мире, в котором я жила. Я лишь поставила себе цель и шла к ней, мне было плевать, что нужно было сделать, хоть унижаться, хоть опускать голову. Я ломала себя, изломала свой характер, который уже, кажется, совершенно изменился. Я изломала свою гордость и желания, лишь бы выбраться, выбраться из этого мира, что бы полной грудью наконец-то вдохнуть свежий запах свободы.  Я поклялась отомстить, я поклялась молча спустить курок, что бы увидеть, как он умирает. Я поклялась самой себе, что отныне это станет моей новой свободой, свободой от прошлого. От той мерзкой игры, в которую он играл. От тех пут, что он меня опутал. Но то происходит сейчас? Я не смогла, моя рука дрогнула, я никогда не промахивалась, никогда. Моя ладонь ушла в сторону специально, я не смогла выпустить пулю прямо ему в грудь, прямо в сердце, я не смогла сделать то, в чем был смысл моей жизни, и теперь в голове был настоящий вой зверя, что задыхался от боли, непонимания что дальше делать и как дальше жить.  Я терпела, я держалась, я была сильной только для того, что бы достигнуть своей цели. Что бы найти его и отомстить. Но сейчас, когда я понимаю, что ничего не могу сделать, я не понимаю, как жить дальше. Я словно младенец, которого выкинули на мороз без матери, и он только и может,  что кричать, ведь всему остальному его не научили. Два с половиной года в тюрьме…Кажется такой маленький срок, но он так быстро ломает человека, заставляет привыкнуть к жизни и правилам за этими стенами, что на свободе ты начинаешь теряться.  Сумасшествие, что отзывается выстрелом до сих пор в моих ушах, выстрел, снова и снова, пока голова не начинает разламываться на две части. Это не просто истерика, это то, что нахлынуло на меня с невероятной силой, прижимая к полу, заставляя кричать и корчиться от боли, не думая о последствиях того, что здесь произошло. Я не видела, в каком состоянии Райан, честно говоря, мне было все равно, на какие то мгновения я потерялась в реальности, казалось, что вот-вот я открою глаза и просто проснусь в холодном поту на тюремной койке, снова открою глаза и пойму, что все это время был лишь сон, который приходил ко мне слишком много раз. Я так часто видела во снах свободу, и так было жестоко просыпаться и понимать, что нет…Я практически перестала спать, только тогда, когда организм сам отключался и я засыпала прямо на полу, так и не в силах доползти до кровати. Мне казалось, что если я сейчас открою глаза, то все это прекратится, и я не понимала,  чего хочу больше всего. Но нет, в тюрьму обратно я не хотела. Я пыталась заставить начать голову работать, но в ней только было как на повторе мысли о прошлом, о нашем совместном прошлом. Как мы путешествовали, ведь у нас было много денег. Он впервые показал мне другие страны, горы, где мы отдыхали, он научил меня стоять на лыжах и кататься, что вызывало невероятный восторг,  словно у ребенком. Он стал для меня всем, этот мужчина показал мне мир, и тут же отобрал, заставил захлебнуться в этой грязи, куда я попала,  и даже не попытался меня вытащить и спасти. Я не могла, я не могла скучать, я обязана его ненавидеть, только эти чувства и ничего больше. Только это. Но тогда почему моя рука дрогнула, почему я не смогла сделать то, о чем грезила последние годы? Почему внутри меня что-то щёлкнуло,  уводя руку в сторону, почему мне так больно сейчас? Почему?
Я дернулась, когда услышала, как завыли сирены, словно было ударом под дых. Мой рот распахнулся, и я жадно начала глотать воздух, выпуская из пальцев волосы, вскидывая голову и понимая, что Райан рядом, так близко. Его пальцы сжимают мои ладони, и кажется, он что-то пытается говорить. Аиша! Лишь голос, лишь собственное имя, и меня словно выталкивает из пропасти. В которой я не видела и не слышала ничего, выталкивает на поверхность реальности, куда совершенно не хотелось возвращаться. Я дергаюсь назад, что бы вырвать руки из его сильных пальцев, мне противны его прикосновения. Мне противно то, что я начинаю чествовать,  ощущая это! Хватит, прекрати, не прикасайся ко мне, не говори со мной! Ты чудовище, ты призрак, ты монстр, которым таким и останется навсегда. Ты не заслуживаешь жизни! Ты…Рука протянутая ко мне, я сжимаю пальцы, смотря на него, не в силах даже шелохнуться. Нет, снова ты меня не обманешь, я не хочу тебе верить,  я не хочу. Беги отсюда, беги, ты же всегда убегал! Притворись, сыграй снова свою роль, бросив меня на растерзание, конечно же первым делом возьмутся за меня, ведь я до сих пор была на испытательном сроке, конечно же у меня не будет больше и шанса выбить для себя помилование, пусть даже здесь не найдут труп…БЕГИ ЖЕ!
Но он садится рядом со мной, тяжело прикладываясь лопатками к стенке, совсем рядом и я могу чувствовать прикосновения его бедра к своей ноге. Хочется отодвинуться, но даже для этого у меня попросту нет сил. Я слышу голоса, которые становятся все сильнее и сильнее. Я слышу мерзкий голос той, кто нас сдал, той, кто стала проблемой. Я горячо выдыхаю и закрываю глаза. Хватит винить всех вокруг, пора признаться, что я сама загнала себя в эту ловушку желанием отомстить, я потеряла все что умела, я потеряла эту холодность, которая может стоить мне слишком дорого. Свобода, моя свобода, которую я только-только обрела, снова исчезала, просачивалась между пальцами. Двери закрывались, и осталась лишь одна щелка, но и она через несколько секунд захлопнется.  Хриплый и неузнаваемый голос рядом. Ты боишься, Райан? Или смирился с тем, что это конец? Мои губы изгибаются в мерзкой и ехидной улыбке, вернее подобии, скорее похоже на оскал. Глаза скользят по полу, и натыкаются на пистолет. А может быть закончить все это? Может перестать  прятаться и вечно бегать, я так устала. Я больше не хочу ничего, я не знала, как жить дальше, даже если мы выберемся, я не понимала, что делать дальше. Может, стоит покончить с этим раз и навсегда, вышибив себе мозги. Тогда не останется воспоминаний, тогда не будет мучительной боли, не будет ничего… - Ты думаешь, я не знаю дорогу в ад? Я там слишком долго пробыла… - Такой же безжизненный голос, и от резкого звука, который сейчас показался мне таким оглушительным, я поворачиваю голову к Райану, и цепляюсь взглядом за его ладонь, которая на этот раз была не пуста.
Кольцо! То самое кольцо, которое я надевала на палец супруга, когда мы расписывались. Совершенно простое кольцо округлой формы, вылитое из чистого золота, такое же, как и у меня, только размером больше. Я сжимаю кулаки, чувствую,  как начинает сердце колотиться в груди. Зачем ты это делаешь? Для чего? Цепочка что идет от него, говорила о том, что Райан носил его на шее, не на пальце, но носил, хранил как и я….Я жадно втягиваю носом воздух, чувствую,  как на глаза снова выступают слезы, но такое ощущение, что это сама кровь пытается вырваться на поверхность не находя места в венах.  Перед глазами воспоминания, которым нет и конца, я помню, как мы воровали с тобой, я помню, как мои вены наполняло счастье и адреналин. Я помню, как после дела ты обнимал меня, и мы лежали на диване, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Или наоборот все вместе ехали в клуб и открывались…Нам было и море по колено, мы не знали что такое проигрыш, но. Однажды все оборвалось, и знаешь, теперь я знаю, что такое ад, да…Я знаю, что такое потерять свободу, и понимать, что никогда больше ее не обретешь. Я вижу,  как перед моими глазами возникают те ублюдки, которые пытали меня, с наслаждением потирая руки, пытаясь дотянуться до меня. «Вот ты и вернулась, малышка»…Резкий толчок в грудь, я распахиваю глаза, резко вскакивая на ноги. Я не дам себя поймать, я не дам посадить себя снова, никогда. Ни за что, лучше я выпущу пулю себе в лоб, но в этот ад я уже никогда не вернусь.  Смотря на Райана уже сверху вниз, смеривая взглядом, не сулящего ничего хорошего, так и не прикоснувшись к кольцу. Оставь себе, если оно тебе так важно. Но я так же отчетливо ощутила, как мое собственное на пальце предательски жжет, выдавая все, что я так тщательно пыталась скрыть. – Я всегда знала, что ты жив. – Тихий голос, и жесткий взгляд. – Но это ненадолго. – Я уже не смотрю на него, мои движения быстры и точны. Одним движением я накидываю на плечи олимпийку, накрывая лицо капюшоном. Пальцы хватают пистолет, что бы тот оказался в рюкзаке,  а он в свою очередь на плечах. Я повернулась к Райану только у самого окна, несколько мгновений, что бы впитать его взгляд, услышать даже так далеко сердцебиение. Помнишь, как мы бежали с места преступления очень давно, помнишь, как ты вел машину, пока за нами гналась погоня? Сейчас нет ни того,  ни другого, мы чужие друг другу люди…Стали. Жизнь совсем другая, да и ситуация тоже, но, ты не из тех кто проигрывает, правда ведь? – Уходим. – Лишь одно слово, которое произносил обычно ты, но сегодня они слетели с моих уст, я отворачиваюсь, уже не думая о том, пойдешь ты за мной или нет. Я была уверена, что пойдешь. Ты любишь свободу так же сильно, как и я, и готов пойти на все, что бы ее сохранить.
Удар в дверь меня заставил ускориться, я выползла на широкий карниз окна, осматриваясь и замечая, что он идет практически до пожарной лестнице, кончик которой висел чуть поодаль и верху. Нужно было до нее еще допрыгнуть и зацепиться руками, что бы выбраться на крышу. Почему именно туда? Черт знает, по крайней мере, по ней можно было бы выскочить на другую сторону улицы, а там наверняка должна быть вторая лестница, по крайней мере, я на это надеялась. Я  глубоко втянула носом воздух, что бы практически не дышать, устроилась лицо к стене, прижимаясь к ней вплотную, держась ладонями, словно прилипла к ней и сделала первый шаг. Карниз чуть застонал, и в голову ударил страх. Но адреналин гнал меня вперед, не давая шанса обернуться. Испугаться, остановиться – означала смерть. Хотя, быть пойманной, это было страшнее смерти. Сколько я так шла, я  не считала, только ощутила,  как карниз прогнулся, когда на него ступила нога Райана. Оставалось  совсем чуть-чуть до начала лестницы, вот только оставалось прыгнуть. Я не смотрела вниз, падение не унесло бы жизнь, но ноги я бы переломала, и убежать бы уже не смогла, как в прошлый раз…Черные глаза чуть прищурились, вымеряя силу толчка, и вообще смогу ли я оттолкнуться как надо. Тело напряглось до предела, как пружина, носок уперся в карниз, пытаясь нащупать более твердую поверхность. Прыжок, и сильные и гибкие пальцы цепляются за тонкую трубу, все тело поджалось, замирая, чтобы не раскачиваться и ослабить нагрузку на руки. Я зажмурилась, чувствуя,  как кружится голова. Я  отцепляю одну руку, что бы уцепиться за верхнюю перекладину, подтянуться. Другая рука еще выше, снова подтянуться. По вискам потек пот от напряжения, я благодарила Бога, что физическая форма мне помогала все это проделать. Как только нога коснулась опоры, я ринулась наверх, на крышу, переваливаясь через парапет. Отдыхать не было времени, я слышала крики людей, но лишь успела заметить, как пальцы Райана уцепились за карниз крыши. Значит он смог…Почему я испытала такое облегчение и даже радость? Но об этом я подумаю потом. Я ринулась по крыше, перебегая на ту сторону ища глазами лестницу, я не зразу ее заметила, поэтому сердце успело остановиться. Как и прошлая, лестница была спущена не до конца, и приличное расстояние оставалось до земли, но думать мне было некогда. Я быстро спустилась по ней, перебирая руками и ногами, несколько раз выдохнула готовясь…И прыгнула.
Нога взвыла болью, от удара с землей, я упала, останавливая падение руками, раскорябала ладони в кровь. Стон срывается уст, но я тут же поднимаюсь на ноги, Райан не отставал, но я не смотрела, как удачно он приземлится. Нога болела настолько сильно, что промедление могло мне стоит свободы. Не обращая внимания ни на что, я ринулась в сторону заброшенного дома, что располагался в огороженном районе. Заброшенная стройка, которая была заморожена за нехватки денег. Забор, что был преодолен, и вот я уже в темном помещении строения, куда особо никто не сует нос. Вой сирен я уже не слышу,  и это успокаивает. И это становится роковой ошибкой, мое тело заносит от боли и слабости, и я, ударяясь плечом о стенку, с хрипом оседая на пол, пальцами обхватывая ногу, стараясь не скулить от боли. Кости дали о себе знать снова, ладони жгло огнем, но это было неважно, главное, что мы убежали. Я запускаю руку в рюкзак и набираю лишь одно сообщение: «мне нужна твоя помощь», и отправляю по нужному номеру. Я знаю, что если мы пересидим и переживем эту ночь, то Гвидо поможет избавиться от записи на камере, поможет заставить замолчать эту молодую девочку, и нам ничего не будет. Мне ничего не будет. Взгляд поднимается наверх, услышав шаги, это был Райан, он как всегда не отстал. Но кто сказал, что я буду выгораживать и его? Темнота помогала скрыть его внешность, лишь сильный силуэт, что приближался, пока я растирала ногу и скрипела зубами. Я не могла на него смотреть, я не могла его видеть, потому что сердце заходилось совсем не теми чувствами, что я должна была испытывать…Мы снова ушли от погони, как много лет назад. Снова вместе.
Нам нужно было подняться как можно выше, высотное здание могло нас спрятать на одном из средних этажей.  Я подцепила пальцами рюкзак и попыталась встать, делая шаг, но нога предательски подломилась и я вскрикнула, чувствуя,  как оседаю снова на землю, в глаза заплясали искры,  и сердце в груди сделало кульбит, больно ударяя по ребрам.

+2

8

Пока мы сидели в зале и ожидали собственной погибели, я не переставал удивляться тому, какой она стала. Моя рука оставалась пустой на протяжении всего времени, что я протягивал ее. Эта точка, которая была поставлена четыре года назад, казалось невозможно исправить многоточием. Можно было позволить себе слабость, можно было позволить дать ей понять, что она победила, но эта игра затягивается. Пуля, что нашла свою цель в бетонной стене, показала ее нежелание прощаться, но то, что она не протянула мне руку… Гордыня? Она наступает мне на пятки, она стала мной. Даже после слабости, слез, истерик, она окидывает меня злобным и равнодушным взглядом, ехидно улыбаясь в ответ. Я чувствую, что если надавить еще хотя бы капли, она сломается и это приведет к большим проблемам, чем они сейчас есть. Поэтому я отступаю, дав ей шанс показать, на что она еще способна. И не зря. Когда ее силуэт возвышается надо мной, я слышу и лесть и ненависть, которые шли друг за другом. Похвала и угроза. Она настолько смешивает собственные чувства, что я сам начинаю путаться. Меня раздирает от любопытства, от желания узнать ее еще раз, как тогда. Тот самый момент, когда ученик находится на уровне учителя и последний бой решает все. Угроза, что сорвалась с ее уст не вызывает ничего, кроме ухмылки. Мне могут перерезать шею, выпустить пулю в лоб или же просто раздробить черепную коробку чем-то тяжелым. Средств достаточно, но только ей это не интересно. Ее ненависть ко мне закралась так далеко в душу, что она хочет измотать меня, чтобы я сам молил о смерти. Я вижу это в ее глазах. Таких же прекрасных, как и раньше. Я предательски начинаюсь восхищаться ей, поддаваясь на ее игру в кошки мышки. Кольцо, что было у меня в руке, скрывается в кармане спортивных брюк. Глаза наблюдают за девушкой, которая уже убирала пистолет в рюкзак, от чего взгляд стал опять разочарованным. Я готов поклясться, что выкину этот металл при первой же возможности, не позволив ей давать слабину. Меня это бесило, раздражало и вгоняло в неописуемую злость. На протяжении всего времени, я обучал ее самозащите, всем возможным приемам, которые могли, как вырубить человека и причинить ему тяжелые увечья, так и убить, использую при этом только собственное тело.  Все болевые точки, слабые зоны, все было показано ей и что теперь. Она бегает с пистолетом по городу, оставляя пули в стенах. Я не знал, какая это была по счету выпущенная ей пуля. Характер безупречный, но голова забита не тем, чем нужно. Мне с трудом удалось промолчать и оставить лекции на более подходящий момент. Вместо этого я лишь выпуска тяжелый вздох и поднимаюсь на ноги, когда Аиша уже практически выпрыгнула в окно, а дверь начинали ломать. Третий этаж, карниз и две фигуры, что медленно передвигаются вдоль. Признаюсь честно, с этим у меня возникло несколько проблем. Первая – я не привык к собственному телу. Мышечная масса набиралась с такой скоростью, что я не успевал следить за собственным весом и сейчас, прижимаясь к стене, мне было проблематично сопоставить ноги с туловищем, чтобы удержать равновесие. В отличие от Аиши, которая, чуть ли не в легкую, прошла данное испытание. Вторая проблема уже личная, обтягивающая форма Аиши не давала нормально сосредоточиться на том, что я пытаюсь не упасть с третьего этажа. Взгляд словно магнитом прилипал к ней. Слабость. 
Вся остальная часть бегства шла, словно на рефлексе. Мне не привыкать было бегать, прятаться, скрываться, это уже было частью моей жизни. Просто на этот раз я следовал за ней, а не она за мной. Наблюдение за ней было сейчас самым важным. Раньше всегда я указывал, что и как нам делать, куда идти, как потом бежать и куда. Сейчас же было все с точностью наоборот. Если она хотела, чтобы моя жизнь была в ее руках, которые она может сомкнуть в любой момент на моей шее, то вот он твой шанс. Единственный шанс, который я больше тебе не дам, так что не подведи. Я шел по ее следам, чуть отставая и иногда все-таки оглядываясь по сторонам. В отличии от ее закрытого капюшоном лица, у меня не было с собой ничего. Все вещи благополучно остались в зале, за исключением того, что было уже на мне. Аиша привела нас на одну из заброшенных строек. Высотное здание, к которому уже не притрагиваются годами. Преодолеть забор и вот мы уже на территории. Место так себе, но если логически рассудить, то оно сможет скрыть нас на какое-то время, чтобы потом мы смогли спокойно покинуть район. И кажется, я сегодня потерял работу, как и чистое новое имя.
- Не дергайся! – спокойным голосом я подхватил девушку, когда она чуть ли не с визгом наступила на ногу. Я замечал, что она прихрамывает, но се оказалось гораздо серьезнее. Та самая нога, на которой я почувствовал шрамы, когда она хотела ударить меня. Та самая зажатая в капкан нога. Я опустился на колено, чтобы посмотреть на ногу и естественно она не могла так спокойно позволить мне это сделать, отдернув ее от меня. Как ребенок, честное слово. Тут моему маленькому терпению пришел конец. Я пытался помочь, пытался быть почти милым и добрым, но это уже не входило ни в какие рамки. Меня начинали раздражать ее выходки недотроги, даже учитывая всю ситуацию в целом. Мы стояли в полный рост друг напротив друга, скалясь и прожигая взглядом. Она из-за ненависти в принципе, я из-за ее поведения. – Сама напросилась! – слова вылетели сквозь зубы с такой скоростью, что она не успела даже прошипеть что-то в ответ, как ее тело было заброшенно ко мне на плечо, прижав одной рукой за талию к себе ногами вперед. Мне было уже не до смеха, ее нога не давала мне покоя и давила на совесть с такой силой, что лучше бы меня размазало по стене, оставляя кровавые следы. Не обращая внимания на удары кулаками в спину, я продолжал подниматься по лестнице, не выпуская Аишу с плеча. Ее удары, для моей спины были как массаж после долгого рабочего дня, стоило лишь только напрячь мышцы. Я практически не чувствовал ни ее вес, ни ее удары. К сожалению, слышал, как она скалилась и бросала в мой адрес слова абсолютной ненависти и презрения.
Как же хочется курить.
Мы поднялись на пятый этаж, и только там я осторожно усадил ее на пол, придержав рукой за ее плечо, чтобы она не сделала и попытки встать обратно. Усевшись напротив, я осторожно взял ее ногу в свои руки, сжимая сильнее чуть ниже колена, усиливая хватку с каждым последующим ее движением. Пальцы свободной руки прошлись вдоль шрамов, которые оставили отпечатки на ее ноге на всю жизнь. Молчал. По идеи ее нога должна была давно оправиться после капкана, но я видел, как она опухла и не сказать, что это было нормально.
- Сколько раз ты ее ломала? – кто бы знал, что этот вопрос будет настолько глупым с моей стороны. Исходя из ее слов ее пытали… И тут до меня дошло. Ей ломали ногу и не один раз. Зубы снова стиснулись в злости, но на этот раз не на нее, а на себя. Я позволил кому-то причинить ей физическую боль, хотя всегда старался оберегать, насколько это было возможным. – Надо хотя бы на время зафиксировать ногу. – идея была хорошая, да только с подручными материалами у нас была проблема. Был единственный шанс на то, что у нее в рюкзаке был фиксирующий бинт, но упираясь в ее взгляд, вопрос отпал сам собой. Оглядевшись по сторонам я не нашел ничего. Кругом только серые мрачные стены и больше ничего. Глаза снова возвращаются к ее ноге. Одним ловким движением я стягиваю с себя футболку и разрываю ее на несколько частей, в то время как декабрьская погода и пустое бетонное здание проходятся по моей коже знатным холодом. Одной футболкой я все равно не согреюсь, а снимать одежду с нее – это точно получить пулю промеж глаз. Я с осторожностью перевязал тугой повязкой ее ногу, оставляя напоследок крепкий узел, убирая руки с ее ноги и поднимая взгляд. – Постарайся не бушевать сильно и дать ноге отдохнуть в течение несколько часов. – наши посиделки здесь затянутся и я скорее всего сдохну от холода.
После перевязки я поднялся на ноги и выглянул в окно, в поиске хвоста, но все было чисто. Мне было трудно представить, что делать дальше. Опять в бега? Внешность изменить будет уже проблематично, а к новому имени я привык настолько, что начинаю забывать, как меня раньше звали. Единственное, что осталось прежним – это чувства, которые переполняли меня, захлестывали и не давали покоя, в тот момент, когда наши с ней взгляды сталкивались. Ни работа, ни деньги, ничего не сравниться с этим. Это пугает до чертиков и не поддается объяснению. Я не имел сейчас огромной суммы денег, чтобы в очередной раз откупиться. Жалкая квартирка, да машина, все, что было сейчас у меня. Четыре года практически беззаботной жизни давали о себе знать, как и брошенная прошлая жизнь, что звенела обручальным кольцом в левом кармане.
- Почему ты не сдала меня? – не прекращая в окно, я задал вопрос, который мучил меня достаточно долгое время. – Кто-то назвал мое имя, но это сделала не ты, хотя поводов у тебя было гораздо больше. – облокотившись спиной о противоположную к ней стену, я скрестил руки на груди, чтобы хоть как-то согреть себя. – Ты могла сказать все, что угодно, вплоть до того, что я вывез тебя из Феса и сделал своей сексуальной рабыней. У тебя было столько козырей на руках, но вместо этого ты позволила этим ублюдкам себя пытать? Почему? – мне действительно было интересно, почему она так поступила. Весь этот бред про то, что я помог ей, показал новую жизнь, и за это она была благодарна, все это было пустым звуком. Я предал ее, а вместо этого, она покрывала меня, взяв удар на себя. – Неужели только ради того, чтобы лично убить меня? – я пронзал ее взглядом, не давая хоть на секунду посмотреть в сторону. Ей нужны были свои ответы на вопросы, мне свои. И честно, я боялся отвечать на ее вопросы, а лучшая защита это нападение. Мы не будет сидеть здесь и травить истории про то, как жили эти четыре года. Сейчас между нами огромная дыра, которую надо было хоть как-то прикрыть, покопавшись в дерьме. Мне уже нечего терять, да и пистолет все еще при ней…

+1

9

Дай мне час до восхода. Дай вдохнуть мне свободы!
Разобраться в себе, с демоном в голове.
И пускай летит время - укрепи мою веру!
Помоги мне в войне с демоном в голове!

Усталость, волнение, и прыжок с высоты, давал о себе знать в тот момент, когда этого совершенно не ожидаешь. Адреналин, который толкал меня вперед, блокируя боль, выветрился и мои ноги подогнулись, чувствуя как по телу растекается импульсом боль, и я едва сдерживая крик, который вырывается из груди лишь протяжным стоном. Я не могу контролировать свое тело, и это самое страшное, что может случиться с человеком. Правда, еще много лет назад, я боялась, что однажды мое тело станет таким, что я не смогу на него положиться. Для вора это сравнимо со смертью, какие-то серьезные повреждения потом всегда будут напоминать об этом, и в один прекрасный момент могут подвести. Так же и моя нога. Я помнила, как грациозно и тихо могла преодолевать любые препятствия, как прыгала по крышам как обезьяна по лианам, за счет своей ловкости и легкости. Но сейчас…Малейшая неосторожная ошибка и все, я снова в ловушке, из которой невозможно будет выбраться. И все из-за чего. Нет, не из-за капкана, хотя, конечно же, именно он стал тем оружием, которое поймала меня как зверя на убой, не отпуская. Я помнила, как разрывала кожу на пальцах, пытаясь растянуть цепкие ставни, что сжимали мою. Ногу, но все было бесполезно. Тогда я ещё не знала, что этот ублюдок использовал самые сильные капканы, которые разжать не могут даже взрослые мужчины, и для этого нужна специальная аппаратура.  Дело было в том, что моя нога подверглась испытаниям куда страшнее, я уже даже не помнила, сколько раз мне ее ломали, я не считала, правда. От мучительной боли, все вспыхивало красным заревом, и перед глазами реальность превращалась в ад, из которого я выныривала на больничной койке, когда на меня осуждающе смотрели врачи. Как один, тюремный врач все прекрасно понимал, смотрел на меня,  и я видела в глазах боль и жалость, но все молчали, потому что никому не нужны были проблемы с вышестоящими начальствами.
И теперь я на краю города, в каком-то разрушенном здании и не могу сделать ни шагу. За нами снова гонятся, нас снова ищут, и в крови начинает закипать такой знакомый огонь, который растекается по всему телу и меня начинает потряхивать. Сильные руки подхватывают меня перед самым полом, как бы я не старалась, я не смогла удержаться, он увидел мою слабость, которую я  так тщательно скрывала ото всех. Но этот день и вечер не будет обычным, он выбил меня из калии настолько, что я уже не соображала, что делать и куда бежать. Одно я знала точно – я не хотела от него помощи, я не хотела чувствовать его рядом, я не хотела видеть его глаза, я не хотела, черт побери, чувствовать  так близко его знакомый и такой родной запах, что ни капли не изменился, по сравнению с его внешностью.  Сильное тело, он изменился настолько, что я ощущала как под футболкой гуляют от напряжения мышцы. Его лицо стало еще более точенным, скулы проступали от каждого движения сильнее, оставляя на лице лишь глаза, что как магниты притягивали к себе, уволакивая куда-то в темную бездну, словно сама тьма тянула ко мне свои руки. Он опускается на колено, когда я нахожу опору и равновесие,  и пальцы касаются ноги, от чего зрачки мои моментально расширяются, и я дергаю ее у к себе, словно в  попытке защитить. Это рефлекс, который выработался в тюрьме, это скорее не нежелание, что бы он прикасался к ней, хотя и это тоже. Это скорее попытка защитить то, что болело больше всего. Человек привыкает ко всему, и даже к боли, но страх перед ней и рефлексы, что вырабатываются долгие годы дают о себе знать. Наши глаза встречаются снова, он смотрит на меня снизу вверх, и я вижу, как меняется его лицо. Я вижу знакомый оскал, что появляется на лице, я вижу, как темнеют глаза и одним толчком он поднимается на ноги, что бы прорычать слова в самое лицо, так быстро и так зло, что я не успеваю сориентироваться и сильные руки перекидывают меня через плечо, сжимая талию, что бы я не дергалась. Меня бесила его сила, меня бесило то, что я была слабее его, меня бесила моя беспомощность. Я резко дергаюсь, что бы сползти с плеча  и снова оказаться на своих двоих, я привыкла сама отвечать за то, что я делаю. Я привыкла к тому, что за мной долгие годы никто не стоял, я была сама по себе и была сама за себя, а здесь…Кулаки сильными ударами опускаются на его спину, по пояснице, сильно и безжалостно, я не рассчитывала силу, в бешенстве  я хотела избавиться от него. Рычала и чуть ли не кусалась – любой способ, лишь бы он поставил меня на землю. Но разве он мог сделать именно так? Кажется, что даже удары он не замечал, даже если и ощущал, то плевал на них. Впрочем, как обычно. Пока мы поднимались все выше и выше, я выбилась из сил. Усталость и боль давала о себе знать, я лишь обмякла в его руках и рычала, шипела как кошка, которой наступили на хвост. Тебя не было столько лет и сейчас ты пытаешься мне помочь!? Хватит играть, хватит притворяться! Так и хотелось выкрикнуть ему это в лицо,  так и хотелось заорать во все горло в отчаянном крике, но меня останавливало лишь понимание того, что эхо может разлететься далеко, и нас найдут. Снова в тюрьму я не собиралась, и искренне надеялась, что моя просьба дойдёт до Гвидо, и он  захочет мне помочь. Нам помочь…Почему я хотела спасти и его, ведь такой удобный способ, что бы его поймали, вычислили и засадили в тюрягу насколько долго, насколько это возможно. Сладкая месть, которая бы навсегда поставила все точки над «и». Ведь к этому я так стремилась, ведь ради этого я выжила, ради этого стала другой, совсем другой Аишей. Ради этого я жила все эти годы, им только это предавало мне столько сил.  Но в какой-то момент я начала понимать, что это не принесет мне удовольствия, не принесет кайфа то, что он попадает в руки другим людям, тем ублюдкам, что пытали и меня.  Ты мой. Навсегда мой. И пусть я не смогла спустить курок, я сделаю это в другой раз. Обязательно. Я убеждала себя в том, что лишь это было причиной.
Только лишь это…
Мы поднимались выше,  и я уже сбилась со счета, какой был этаж, мягко опуская меня на пол, он придержал меня за плечо, когда я дернулась вперед, сильнее прижимая к стенке. Честно сказать, у меня уже не было сил бороться, поэтому я откинулась на бетонную стенку и горячо выдохнула, но, не сводя глаз с мужчины. Который наклонился к моей ноге, она дернулась в новом рефлексе, но сильные пальцы поймали ее чуть ниже колена, сжимая каждый раз сильнее, стоило только мне начать вырываться.  – Не трогай… - Гортанный и низкий рык сорвался с самых уст, словно защита. В памяти начали возникать картинки того, как меня держали, а один из ублюдков практически любовно скользил по ноге, лаская пальцами, но я видела, как его глаза наполняются демонической тьмой, он понимал, что я в их власти, сильнее нажимая на место перелома, заставляя меня скулить от боли, но я знала, что это лишь начало. От воспоминаний меня прошиб холодный пот, и я несколько рас сглотнула, чтобы не закричать. Эти сны всегда будут меня преследовать по ночам, эти воспоминания навсегда отпечатались под коркой, как страшный сон, который никогда не оставит меня в покое. Откуда у меня было столько сил, что бы пережить это и ни разу не произнести имя того, кто меня безжалостно предал.  Я внимательно следила за каждым его движением, видела, как ладонь скользнула под штанину, чуть приподнимая ее,  и подушечки пальцев коснулись шрамов, которые полностью покрывали ногу от щиколотки и чуть выше. И в какой-то момент, когда они коснулись шрамов, меня словно током ударило, и зажмурилась и застонала, не в силах сдерживать то, что творилось у меня внутри. Прикосновение такое прохладное и в тоже время обжигающее, он касался едва, а  у меня было ощущение, что он сжимает руку, проникая под кожу, спуская свой яд, который разрывал вены, выпуская кровь в организм. Дыхание участились, и меня начало потряхивать, словно снова и снова пускались удары тока по всему моему телу. Перед глазами заплясали белые круги, а вместе с ним воспоминания его прикосновений, того,  как однажды он прижимал меня к стене, жадно впиваясь губами в мое тело, оставляя на коже безжалостные укусы и засосы, что потом я тщательно прятала ото всех и от посторонних глаз. Я вспоминала как горячо и сильно его тело, я вспоминала как…Щелчок и все меняется, я спала, я металась по койке в тюрьме, рыдала в голос во сне и звала его, звала так отчаянно и громко, что слышали все. Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало, ты даже и подумать не можешь, как я сильно скучала по твоим прикосновениям, по твоим глазам и по твоему голосу. Ты даже не представляешь что сделал со мной! Ты никогда не узнаешь, как сильно я тебя любила! Глаза резко распахиваются, и я втягиваю носом воздух. – Хватит! – Крик отталкивается от стен, возвращаясь в уши, заставляя замереть от оглушительного голоса, в котором я не узнала свой собственный. Нога дёргается, вырываясь из его рук и прикосновений, прерывая их,  и я снова возвращаюсь в реальность, которая оглушительным ударом бьет под дых. Все, что я пережила, я всегда буду носить в сердце, но ты никогда не узнаешь истинную причину моей боли. Никогда.
На глаза выступили слезы, но я моментально  проглотила их, стоило только услышать вопрос, что отозвался эхом в моих ушах. Глаза моментально впились в его лицо, а губы растянулись в жестком оскале. Я никогда не буду жаловаться, даже тебе. Слабость в зале больше не повторится. – Тебе и не снилось… - Рычу, скалясь сильнее, замечая,  как меняется его лицо. Слова, что были выкрикнуты мною несколько часов назад, только сейчас стали доходить до него, в понимании того КАК меня пытали. Да, я вижу, как меняется его взгляд, как сжимаются зубы, так что скулы отчетливее проступают на лице. Ты злишься? Ты злишься на них за то, что они делали со мной? Что ж, наслаждайся, это твоя вина, только твоя! Нам не нужно было говорить об этом, ты моментально все понял, выдавая свой вердикт. Это понятно, я бы и так сидела спокойно, понимая, что своими метаниями сделаю только плохо себе, но для тебя этого было мало, ведь так? Руки поднимаются, что бы в следующее мгновение стянуть с себя футболку, оголяя тело в такую погоду, от чего меня моментально пронзило мурашками. Футболка трещит в руках на несколько частей, от чего я пытаюсь что-то сказать, но не могу. Ты садишься рядом, что бы зафиксировать ногу, с помощью ткани и это получается. Поднимаешься на ноги, и на какое-то мгновение я проваливаюсь в пропасть, цепляясь взглядом за твое тело…Из под футболки я видела узоры рисунков на его теле, но сейчас они проступили в полной мере перед моими глазами, и пусть они были немного неясны из-за темноты, я не могла отвести  взгляда, чувствуя,  как сердце сделало несколько ударов в груди и замерло. Я медленно поднималась по его рукам, которые стали намного больше. Сильные пальцы, руки, на которых проступали вены, что были не так четко видны из-за чернил, которыми была пропитала вся кожа. Причудливые узоры и рисунки, которые соединялись в единую картину, перетекали по плечам на грудь и спускались вниз к животу, где был выбит…Кто это?? Какой то Бог? Прищуренные глаза смотрели так внимательно, что мне становится не по себе, и я отрываю от него взгляд, поднимаясь выше, замечая то, что заставляет меня замереть и приковаться взглядом кажется на вечность.
Лотос.
Великолепный цветок, что расцветал у него на шее, мне снизу было отлично видно, когда он поворачивал или поднимал голову, что бы посмотреть, нет ли за нами хвоста. По сравнению со всем остальным телом, я видела, что он цветной. Я видела, как он ярко выделяется из всех татуировок, которых было невероятное множество. Словно отпечатки того времени, что он прожил без меня. Но этот цветок…Причудливые лепестки скользили по широкой шее, по горлу, словно обнимая его своими щупальцами. Половину распустившийся, половину закрывшийся бутоном, словно….Я дернулась, когда мой телефон в рюкзаке пикнул и оторвал меня от размышлений. Я быстро потянулась к сумке, что бы вытащить его и прочитать лишь одно сообщение. Мне нужно было быть завтра в шесть в положенном месте, что бы все рассказать и устранить мою же ошибку. Наверняка Гвидо не сам будет на встрече, чтобы не подставляться, а пришлет людей. Неважно, главное, что он согласился помочь. Еще раз, прочитав сообщение и запомнив адрес, я вытащила симку и сломала на две части, потом повернула голову в сторону и резким движением руки кинула телефон в стенку. Со смачным звуком, он разлетелся по стенке осколками, разносясь по помещению характерным звуком. Я немного расслабилась, я уже понимала, что нам помогут, и я понимала, что отныне нужно быть куда более осторожным, второй раз Гвидо меня из дерьма вытаскивать не будет. Взгляд снова вернулся к Райану, что повернулся ко мне лицом, наверное, на звук и скрестил руки на груди, что бы согреться. Даже меня сейчас пронизывал неприятный холод, а кого ему…Я не должна о нем переживать и думать, не должна!
Вопрос что сорвался с его уст,  меня заставил удивиться, вот уж не думала, что его это может интересовать. Не сдала и замечательно, бросил и, слава Богу, скинул с плеч ненужный груз, который тянул на дно. Разве не так, Райан? Зачем тебе все эти откровения? Они ничего не изменят! На самом деле мне совершенно не хотелось капаться в себе, потому что я знала, так слишком много тайн даже от самой себя…Но я знала, что здесь нам быть до самого утра, прогнать его я не смогу, да и уйти сама тоже. А значит…Я смотрела на него, и видела, буквально ощущала ту пропасть, что появилась между нами. Мы оба изменились, кто-то внутренне, кто-то и внешне. И нет больше всего того, что нас связывает. Или все же?
Взгляд снова уцепился за лотос, который меня притягивал,  как магнит. Зрачки чуть расширились, и я тяжело задышала, в желании прикоснуться к нему пальцами, словно он вот-вот оживет. Пальцами, губами…Рука дернулась, и я со злостью сжала пальцы, понимая, что Райан поймал мой взгляд, наверняка понимая, о чем я думаю, он слишком хорошо меня знал, даже спустя столько времени. Черные как ночь глаза встретились с его взглядом, и я  больше не смогла отвести от него глаз. – Я ждала, что ты вернешься за мной. – Спокойный голос, я даже не узнала его. Спокойный голос и, кажется, таким равнодушным. Знаешь, я так устала, у меня нет больше сил сопротивляться и рычать. Я каждый гребанный день открывала глаза, что бы провести его в борьбе, в сражении. За свою жизнь, за свою цель, за свою свободу. А теперь…Что теперь у меня есть? Ты выбил почву из-под моих ног, и я не была к этому готова. Все стало тихо, и даже шум в ушах прекратился, я просто тонула в твоем взгляде, не сопротивляясь снова, как раньше.  – Так уж получилось, что я наивно полагала, что мы семья, все те люди, кто работал вместе – семья. Но я очень жестоко ошиблась.  – Я чуть повела плечом, словно мне до сих пор больно. А мне и было больно, только эту боль я спрятала слишком далеко, что бы ты до нее добрался. Главное не подходи, главное сохраняй дистанцию.  – Я слишком поздно поняла, что ты не вернёшься, я слишком поздно поняла, что все эта была жестокой игрой, а я всего лишь пушечным мясом.  Я терпела, в надежде, что ты поможешь мне, когда у тебя появится возможность, вытащишь из этого ада, что делал ни раз. – Я тяжело выдыхаю, все же разрывая контакт глаз, переводя их туда, где была виден  кусочек неба. Какая знакомая картина. Решеток только не хватало. – Но когда пришло известие о твоей смерти…Я поняла, что ты больше не вернешься, что ты вычеркнул меня из своей жизни, отрубил как гниющую ногу, что ж, вполне разумно.  – От голоса веяло холодом и сарказмом. Я не стану рассказывать тебе о том, какая была у меня агония, как я кричала, не веря этим словам, не веря тому, что это могло произойти.  – Тогда я поклялась найти тебя, поклялась самой себе выдержать все, выйти и найти тебя, что бы навсегда вычеркнуть из своей жизни. Как сделал это ты. – Я смотрела на него из-под ресниц, а голос становился все более низким и рычащим.  – Ты убил меня, Райан, убил своим поступком ту девочку, которую так тщательно воспитывал. А я выжила, что бы убить тебя. – Но моя рука дрогнула, дрогнула в последний момент, срываясь в сторону, оставляя тебе жизнь. Для чего? Почему? Огромный замок задрожал, а цепи, на которой сидел мой зверь, звякнули,  и я замерла прислушиваясь. Тихое и такое скулящее рычание. Ты скучал по нему? Ты так жаждал его прикосновений, ты так ждал его взгляда. ЗАТКНИСЬ!
Я заскулила, зажмуриваясь, карябая ногтями бетонный пол. Чего мне стоило держать все эти годы в узде этого зверя, но ощутив родной запах, сейчас, он начинал срываться с петель в попытке добраться, соединиться с тем, по кому так неистово скучал. И каждый толчок, каждое желание отзывалось такой мучительной болью по всему телу, выворачивая наизнанку душу, что хотелось выть в голос, и я до крови прикусываю губу, на мгновение отключаясь от реальности, борясь с самым страшным демоном - самой собой.
- Честер Крамер. – Я снова поднимаю голову, скалясь улыбкой. Я прекрасно помню имя своего тренера. – Как тебе живется с новым именем, привык?  - Скорее не вопрос, а издевка, что срывается  с моих губ. Я скольжу взглядом по его телу, и переводу взгляд на рюкзак. – Там  плед есть, еще не хватало, что бы ты сдох от банального воспаления легких. – Глаза метают молнии, которые тебе так знакомы, я чуть веду плечом, окончательно расслабляясь, прислоняясь лопатками к холодному бетону, от чего по телу проходит дрожь. Я перевожу взгляд в окно, смотря на то, как на небе появляются звезды. Нам некуда бежать отсюда, но как только взойдет солнце, мы разойдёмся по разные стороны снова…Но смогу ли я его опустить? Нет. Я смотрела на небо и думала лишь о том, чтобы эта ночь не заканчивалась.

+1

10

Естественно я замечал, как ее взгляд скользил по моему телу, изучая каждый рисунок. Это было слишком заметно, чтобы хоть как-то попытаться это скрыть. К таким взглядам я уже начинал привыкать, как и к тому, что почти все мое тело навсегда останется покрыто узорами. Она смотрела на меня так, как раньше я скользил по ней взглядом, пытаясь незаметно отвести его, пока не было поздно. Забавно, не правда ли. Мысли сошли на нет, когда я услышал удар какого-то предмета о стену. Телефон, что был разбит на несколько частей, теперь украшал наше укрытие. Телефоны разбивались в нескольких случаях – либо тебя выследили, либо ты поддаешься истерики, либо попросил кого-то замести за тобой улики. И тут до меня начало доходить, где она могла найти пистолет и почему даже не заикается о том, как нам убрать улики. О ней кто-то заботится, точно так же как заботился раньше я. И в этот самый момент, словно небеса ударились об землю. Мои ладони моментально превратились в кулаки, а челюсть характерно заскрипела. Я прожигал глазами то место, куда был выброшен телефон. Меня бесило, что кто-то посмел взять ее под крыло. Дыхание участилось настолько, что скрывать собственное бешенство не имело никакого смысла. Она моя! Я ее обучил всему и после всего кто-то просто протянул руку, дал пистолет и думает, что все? Нет. Такая игра мне была явно не по нраву. В тот момент, когда я пытался перебить свою злость, хоть какой-то отвлеченной мыслю, она продолжала рассказывать о том, как подло я с ней обошелся, как предал, а она же считала меня семьей. Она сидела у одной стены, я же продолжал стоять у окна, пряча лицо в тени, чтобы не было видно моей ненависти.
- Пушечное мясо, безжалостная игра, семья. – я повторял за ней слова, словно подчеркивая их, чтобы до нее самой дошло хоть немного, почему я не вернулся. – Как ты себе представляла свое спасение? Что я такой супергерой с деньгами ворвусь в полицейский участок, кину взятку на стол, скажу не обращать на меня внимания, заберу тебя, и при этом мне ничего не будет? – мне уже не было стыдно, не было жалко. Ее слова пронзали меня как ножи с каждым новым предложением. В свое время я сделал для нее все, дал шанс, дал кров, знания, которые сейчас она может применить и уже не пропасть по жизни. А вместо благодарности тебя осуждают за единственный поступок, который обошелся ей слишком дорого. Убить меня, вычеркнуть из жизни…Чего ж твоя рука дрогнула в тот самый момент? Злость пробирала меня до кончиков пальцев. Я не мог больше выслушивать весь этот бред обиженной девочки, которая якобы желает мести. Зверь все еще тянулся к ней всеми силами, но я в этот раз стянул поводок на максимум, затащив его в самый дальний угол. – Довольно! – слушать это было невозможным. Подачки в виде пледа, издевки про имя и эта ухмылка. Мне действительно приходилось нелегко, чтобы сдержать себя и не выплюнуть ей в ответ несколько ласковых слов, про ее эгоизм. Про то, что она даже не подумала о том, что было бы, если при попытке вытащить ее попался бы я. Пожизненное, ведь украл я не мало, включая исторические ценности. И все это можно сопоставить как дважды два. Я умирал от душевной боли в каждый раз, когда хотел ее вытащить, но знал, что лучше она отсидит минимум своего срока и можно будет начать все сначала, чем я буду смотреть в окно через решетку всю жизнь и тогда я точно уже не смогу ничем помочь. По какой причине в ее голове не находилось таких мыслей, я не знал и это заставляло меня пронзаться такой же ненавистью. – Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, но… - я стиснул зубы, не давая возможности выпалить то, что так яростно разрывает меня изнутри. – Надеюсь, твоя новая семья тебя прикроет. 
Я не мог больше смотреть на нее, не мог больше слышать ее голос и такой знакомый звук натянутой цепи. Она видит во мне предателя, который перешагнул через нее, чтобы выжить самому. Плевать, пусть так и остается. Хочешь ненавидеть – вперед. На этой ненависти мы прожили слишком долго чтобы останавливаться. Я делаю несколько шагов по направлению к разъему, где должна была быть дверь, огибая рюкзак с пледом и Аишу в том числе. Если я останусь в этой комнате, я могу усугубить ситуацию настолько, что нас точно посадят. Опустить руки, отступить, сдаться – все это было так не по мне, но сейчас я просто не мог иначе. Я вышел из комнаты и спустился этажом ниже. Выходить из здания было самоубийством, да и холод давал о себе знать в больше. Единственное, что я точно знал, что мне разрывает и возможно даже тошнит от собственных чувств, что я испытываю. Сейчас хочется закричать, что есть сил. Если бы она хотя бы на секунду поняла, что я так тщательно прячу от нее, чему не даю вырваться наружу и как же сильно я скучал. Между нами постоянно проходят разряды такой мощности, что если мы дадим всему этому свободу, это закончится либо летальным исходом для нас, либо для всего мира. Я создал в ней свою слабость, от которой сейчас сам же и загибаюсь, вспоминая очертания ее лица. Она выросла, стала женщиной, которая манит к себе еще сильнее, чем та девчонка. Рык срывается, прорываясь сквозь зубы, и кулак со всей силы ударяет бетонную стену. Удар, второй, третий, пока кости не начинают болей, а на стене не остается кровавый след. Дыхание не может прийти в норму, а голова просто упирается лбом в эту же стену.
В голове всплывают картины, как холодная сталь пистолета прислонилась к моему лбу, как все-таки был нажат курок, но пуля пролетела мимо. Ее истерика, ее шрамы на ноге. Я знал, что она прошла через ад, но я находился всегда по соседству, пытаясь выжить. Черт, я не мог вернуться за ней тогда, но для чего я вернулся в Сакраменто сейчас? Для того, чтобы устроиться тренером? Только наивный идиот, будет думать об этом. Я вернулся, чтобы найти ее, исправить, начать сначала и что же в итоге. У нее новый папочка, который ублажает ее и вытаскивает из различных передряг. Он точно не предаст и не оставит гнить в тюрьме. Я не могу успокоиться, словно схожу с ума на почве ревности, собственности, словно я проигрываю опять в этой борьбе. Тело само опускается на пол, поджав колени и уткнувшись в них лицом, пытаясь согреться собственным дыханием. Сдохнуть от воспаления легких было лучшим окончанием сегодняшнего дня. Мое поведение приравнивается к поведению маленькой сопливой девочке, что закрылась в туалетной кабинке, забралась ногами на унитаз и не желает сталкиваться с реальностью. Я знал, что Аише будет сейчас трудно спуститься вниз и от этого стало еще хуже. Снова бросить ее с травмой и сбежать, оправдывая свои поступки всеми возможными способами. Трус!
Противно от самого себя, тошно от ее слов, но не смотря на это, я возвращаюсь обратно, вытягивая по пути плед из рюкзака, цепляя взглядом пистоле, что лежал поверх и сажусь рядом, укутывая Аишу и себя в плед. Сидеть пришлось вплотную, но иначе этот маленький плед не позволял. Руки скрестились на груди, пытаясь как можно меньше прикасаться к девушке, но холод все же давал о себе знать и как дотянуть до утра – я не представлял. А еще ужасно хотелось курить. Как же мне хотелось курить.
- Мне правда жаль. – слова сорвались с моих губ словно без моего ведома. Я не желал признавать свою ошибку и тешить ее самолюбие, но все выходило из под контроля. Кроме того, я ни за что не позволю ей заметать мои следы, с помощью хер пойми кого. Никогда и ни за что. Если у нее есть шанс убежать – пусть бежит. Я устал бегать от всех, как какой-то маленький крысёнок. Не в этот раз и не в этом случае.
Я словно пёс на привязи.
Отпусти.
А лучше пристрели меня!

+1

11

Взгляды, что прожигают кожу, касаясь ее, кажется едва-едва. Взгляды, которые проникают глубже, чем под самое сердце, сжимая его так сильно, что становится нечем дышать. Я помнила твои взгляды, каждый. Я  могла вспомнить, как меняется твое лицо, когда ты злишься, или наоборот доволен очередной работой. Ты никогда открыто меня не хватил, но мне хватало одного твоего взгляда, который согревал мою душу и давал понять, что я лучшая в твоей группе по тому, чему мы работали. Я помнила твой взгляд презрения и разочарования, когда что-то случалось по моей вине, это было редко, но бывало. И сейчас он был таким же…Вернее тогда, когда моя рука сорвалась и пуля врезалась в стенку, тогда, когда пистолет изначально был приставлен к твоей голове. Ты разочарован, что я воспользовалась огнестрельным оружием? Ты разочарован, что я вела нечестную игру? Правда? По крайней мере, я не скрывала то, что у меня есть оружие, я показала тебе его, а не то, что ты…Ты прятал за своей спиной огромный нож, что бы всадить его мне между лопаток в тот самый момент, когда был больше всего нужен. Так кто сейчас больше заслуживает презрительного взгляда?
С одной стороны я не понимала, почему меня так это цепляет, мне должно быть все равно. Прошло слишком много лет, многое случилось в моей жизни. Я побывала в тюрьме, я вышла, я победила в этой войне, осталось только одно – научиться жить нормально на свободе. Но это было сложнее даже чем выжить за тюремными решетками. Я настолько привыкла огрызаться, бороться и быть сильной, что на свободе я просто никому не могу верить. Я смотрю на всех загнанным в угол зверем, который готов ощетиниться только на то, что его хотят погладить. Никому и никогда я этого больше не позволю. Низа что и никогда я больше не совершу этой страшной ошибки, которая выбила у меня почву из-под ног. Тюрьма многому учит, но в первую очередь она закаляет тех, кто все-таки не сломался.
Я знаю, как я сильно умею бить словами, я знаю, что порой становлюсь очень жестокой. Многие мне говорили о том, что я не смогу долго прожить с таким языком, но посмотрите где те, кто мне это говорил, а где я? Я выиграла, и всегда буду выигрывать, а знаете почему? Потому что за все это время ни на секунду, ни на долю мгновения я не дала волю чувствам. Ровно с того самого момента, когда с моих губ сорвался последний крик, когда я узнала, что Райан погиб, и до этого дня, когда моя рука дрогнула от выстрела. Раньше, они никогда не дрожали, даже когда я била одну суку лицом о тюремные решетки, и ее еле оторвали от меня, дабы я ее просто не убила.  Да, я жестокая, да я запрятала глубоко в сердце те чувства и эмоции, которые могли пробудить и показать во мне девушку. Но я не была девушкой все эти годы, я была роботом, который отключил в себе все, в попытке вырваться на свободу, в попытке просто выжить в этом чертовом мире, куда меня выплюнуло и оставило одну, не объясняя как себя вести.
Я не сразу замечаю, как он говорит практически со мной в унисон, повторяя слова, выхватывая из контекста, словно именно вот они что-то значили. Словно они были важнее всего,  и ему было просто необходимо их повторить. Пушечное мясо…Наверное, возможно и жестоко. Безжалостная игра, тоже может быть, но вряд ли. Семья…Я закрываю глаза, втягивая носом воздух, вспоминая каждого, с кем нас связывала работа. Хотя нет, это была не работа, это была жизни. Мы дышали этим полной грудью, мы были настоящими и сумасшедшими ворами, которые не могли жить без адреналина, которые словно люди, которые хотят покорить Эверест забирались все выше и выше и не могли остановиться. Мы безумны, слышишь? Мы сумасшедшие? Нас ничто не могло остановить, это захватывало. Я помню блеск в глазах ребят, когда каждый четко выполнял поставленную задачу. Я помню наши крики, когда в руках оказывалась нужная картина,  и как трофей переходил из рук в руки, потому что каждый из нас внес туда свою лепту, свои силы, и дело было далеко не только в деньгах. Дело было в том что мы делали. Мы воры, мы ненормальные, мы сумасшедшие, да, мы крадем то, что нам не принадлежит. Но в этом наша жизнь, в этом наш кайф и наш наркотик, от которого так сложно отказаться до самого конца. Я помню их лица, я помню нашу семью, каждого…Но я навсегда забыла их имена, заставила забыть, лишь бы ни одно не сорвалось с моих уст, когда я кричала от боли.
Голос отозвался резко и сильно, я не видела его лица в темноте, но я отчетливо слышала в голосе ненависть и злость. Я слишком хорошо тебя знаю, Райан, даже спустя столько лет, слишком…Эта злость пронизывала меня мелкими иголками, ты никогда не оправдывался и сейчас это было не оправдание, но что? Желание что бы я тебе поверила, желание, что бы я начала думать совсем по-другому. Но зачем? Тебе же наверняка жилось спокойно без меня, ты даже не пытался меня найти, если бы не эта встреча…Но в какой-то момент я замираю на месте, смотря в одну точку. Ты наверняка поменял место жительства, ты уехал, убежал, я в этом уверена, но спустя какое-то время вернулся. Зачем ты вернулся? Скажи мне, зачем? Но я не могла выкрикнуть эти вопросы, во мне начала закипать боль, которая слишком много лет хранилась внутри. Я никому не могла рассказать про него, я боялась вымолвить даже его имя. Сначала потому что боялась, что его поймают, потом…Потом,  потому что было слишком больно. Почему ты этого не понимаешь? Почему двум людям так сложно понять друг друга? В душе была огромная стена, толстенная цепь, что держала зверя, что так рвался к тебе. Я хотела разорвать на части, я хотела впивать зубы тебе в кожу, что бы ты отчаянно выл от боли. Но даже так, пусть так, ты был бы моим. Я была бы рядом…Сдохнуть, но рядом с тобой. Но сейчас, сейчас между нами была огромная пропасть, перепрыгнуть которую, я увы не могла. Или просто не хотела?
Крик, даже скорее рычание, что слишком громко отразилось от стен, возвращаясь в мои уши. Я замерла, вскидывая на него взгляд, понимая, что пружину срывает не только мне. Такое тихое и гортанное рычание на контрасте с криком, натянутое и пронизанное такой злостью. Но еще чем? Чем, помоги мне разобраться чем? Ревность…Глаза мои расширяются, я жадно втягиваю носом воздух, понимая, что начинает кружиться голова. Слишком много сегодня свалилось на мою голову. Ты ревнуешь меня? К кому, Господи, к кому? К тому человеку, который принял меня в свою семью, который дал мне возможность жить нормально? Да, я была ему благодарна, но ты-то не знаешь, что я к нему испытываю. Ты-то не знаешь, что единственный мужчина, о котором я всегда думала – это ты. Чертов ублюдок!
Резкий разворот и ты уходишь, снова уходишь. А меня начинает трясти так, словно через меня провели все 220 вольт. – Да как ты смеешь такое говорить! – Мой голос таким отчаянным эхом пронесся поп помещению, честное слово, если бы полиция решила тут проехать, то наверняка бы его услышали. – Ты бросил меня! Ты бросил, эгоистичная ты тварь! Ты защищал свою задницу, пока меня мучали и пытали в этой гребанной тюрьме! -  Я не могла его догнать, хотя так хотелось, я лишь снова и снова била по полу, сопровождая каждый удар криком, пока не осталось никаких сил, пока руки не начали болеть. Как же хотелось все рассказать, как же хотелось кричать в голос, как же хотелось уронить голову ему на грудь, забраться на руки и плакать пока не становится сердце, как же хотелось кричать, кусаться, впивать ему в кожу ногти, что бы выпустить то. Что накопилось за эти годы. Как же хотелось ощутить его сильные ладони у себя на плечах, ощутить, как он прижимает меня к себе, как раньше, тихо убаюкивая и отдавая последнее, что у него было. Но….Щелчок, я резко открываю глаза, смотря невидящим взглядом в одну точку. Его слова стали доходить до меня совсем с другого ракурса, словно воспроизвели фильм. Он давно был на рынке воровства, его бы посадили на очень долгий срок, да, я понимала, что начинаю его оправдывать, что было совершенно неправильным. Но та картина, как его тащат в тюрьму у меня перед глазами. Это не пять лет, и даже не десять. Пожизненное….У меня перед глазами стоит то,  как я сажусь напротив перед стеклянной стеной и смотрю на то, как ты снимаешь трубку. В твоих глазах больше нет света, я слышу, как ты дышишь, и прошу лишь одно: «Прикоснись к стеклу». Ты тянешься, что бы уткнуться лбом о холодную поверхность, что не дает мне прикоснуться к тебе, но я все равно ощущаю ежик твоих волос, зарываясь ими в пряди. Я чувствую,  как ты дрожишь и выдыхаешь, как по моим пальцам протекает ток, я закрываю глаза и ощущаю подушечками твои жесткие волосы, которые всегда были мягкими. Я вижу, как меняется твое лицо,  и закрываются глаза, показывая шрамы и синяки, что оставили тебе твои сокамерники.  Я не могла сделать и вдоха, насколько было реалистично это понимание, словно я сейчас переживала это. По щекам потекли слезы, и я больше не могла их сдерживать, сердце лопнуло,  и кровь хлынула по всему организму, отнимая последние силы.  – Я любила тебя, я просто…Любила… - Бормотания, похожее на мольбу маленького ребенка, который умоляет вернуться. Тело содрогалось от холода и эмоций, но я плакала молча, просто вода стекала по темным щекам, которые скрывала темнота и которые можно было ощутить лишь прикоснувшись к коже. Но мы не сможем сделать шаг друг к  другу, пропасть слишком большая.
Я слышу шаги, ты возвращаешься, резким движением доставая плед и садясь рядом, прикасаясь плечом и укутывая нас в теплую ткань. Я дрогнула, словно только сейчас тебя заметила, сжимаясь в комочек, что бы сильнее отодвинуться от тебя, это было ощутимо. Но мне было не противно, мне просто было страшно. Страшно открывать глаза, страшно признавать, что я сдаюсь, страшно думать о том, что будет дальше. И нет, я не переживала за то, что нас снова поймают. Раз, но Гвидо нас вытащит, вытащит меня, всего один раз. Я боялась того, как я смогу жить с осознанием того, что мы с Райаном смотрим на одно небо в том же самом городе. Как я буду жить, зная, что смогу его встретить на пробежке, или в парке, или просто в ресторане. Смогу увидеть его, как он прикасается к другой женщине, уводя ее к себе домой. Тонкие и длинные пальцы сжались в кулаки. Я вытягиваю их, что бы положить на одно колено здоровой ноги. На безымянном правой руки сверкнуло кольцо в лунном свете, что пробивался через окно.  Ровно  круглое, золотое, без лишнего пафоса и камней. Я помнила, как ты мне одевал его на палец, хитро смотря на меня, даже немного с ехидной улыбкой. Мы-то знали,  для чего все это было нужно, для нас эта была игра, игра, которая превратилась в жизнь, Слишком жестокую жизнь. Ты совсем рядом, я не думала, что когда-то буду с тобой так, я никогда не думала что когда-то ты увидишь это кольцо на моем пальце, пусть и на другой руке…Перед глазами воспоминания, твое кольцо, ровно такое же, но больше по обхвату, на цепочке, что висело у тебя на груди. Ты не знал, что сегодня мы встретимся, ты не мог его специально надеть. Тогда что это? Ты носил его как воспоминание обо мне? Зачем?
На этот раз тихий и какой-то безжизненный голос. Жаль. Очень жаль. Всем нам очень жаль. Я поджимаю губы, уже в желании огрызнуться, но знаешь, у меня нет просто сил на это…Нет, и желания тоже. Я тяжело выдыхаю, и наконец-то мое тело расслабляется, пружина отпускает, а не обрывается и от этого становится невыносимо хорошо. Я закрываю глаза, и слезы сильнее начинают течь по щекам. Если повернуть голову, что достаточно близко мы окажемся, что бы ты их увидел. Да я больше и не хочу сопротивляться. Я слишком долго бегала от самой себя. Я поворачиваюсь так, что чувствую его дыхание, смотрю на тот,   как напряжена шея, как пульсирует на ней вена и поднимаю руку, я тянусь пальцами к коже, прикасаясь ледяными подушечками к лепесткам лотоса, моментально ощущая,  как ты напрягаешься. Но  не хочу делать больно, не сейчас. Хотя может прикосновениями и делаю…Мои глаза, не отрываясь, смотрят на цветок, что так притягивает к себе, я помню, как ты выдыхал всегда серый дым, который обволакивал мои легкие. Помнишь, как мы однажды игрались. Ты делал тяжку, и выдыхал мне в губы, а я жадно глотала его с твоих уст….Мои губы немного размыкаются, и с них срывается тихий и протяжный стон, словно и сейчас я забирала себе твое дыхание. Моя ладонь полностью ложится на шею, а ноготки скользят по узору рисунка, который уходит дальше по выбритому затылку, пока не коснулась волос. Только тогда мои глаза поднимаются, что бы встретится с твоим взглядом. Мы так близко, так близко…Мокрые щеки блестят в темноте, но слез больше нет.  – Почему татуировки, ведь ты мой сделать пластику? – Тихий вопрос, не отрываясь от его лица. Такого знакомого и любимого. Только лишь лицо стало более точеным, стали более сильно видны скулы и глаза стали не такими горящими как тогда. Но словно это было самым важным вопросом, иной застрял в горле и не давал дышать. Я тонула в его глазах и не могла пошевелиться, он обвивал меня своими руками, прижимая к груди. Я не понимала, реальность это или мои желания, я не хотела ни о чем думать. – Зачем ты вернулся в Сакраменто? – Вот оно, вот то, что мне важно было знать. Не обмани меня снова.
Зачем, Райан?

+1

12

Да, я знаю, каким я бываю жестоким,
Как я слезиться глаза заставляю,
Как я плюю в души тех, кто мне дорог,
Тех, кому меня так не хватает
...


Какое-то время мы сидели в абсолютной тишине, бездвижно смотря в разные точки комнаты, которую освещал лишь тусклый свет фонаря через дорогу, что прорывался в окно. Мы потеряли счет времени в ожидании рассвета, ведь только с его приходом мы сможем спокойно уйти отсюда, забыться и позволить себе хоть немного дышать. Сейчас внутри создалось ощущение хаоса, постоянного беспокойства, которое хотелось вырвать из собственной груди, лишь бы не было так больно. Пустота перемешивается с болью, крик с жалобным скулением, любовь с ревностью, а любовь с жестокой правдой. Мы сидели рядом и это непередаваемое чувство, когда тебя магнитом притягивает к ней, но между вами невидимая непреодолимая стена длиною в сотни километров. Ты можешь попробовать перелезть, можешь попробовать обойти, но все может оказаться в пустую, безответно. И это тебя останавливает, заставляет молчать, стискивать зубы до предела, загибаясь от внутренней боли. Бездействие это тоя главная ошибка, после чувств, которые ты позволил испытывать по отношению к ней. Чувства, которые заиграли новыми красками, когда вновь увидел ее. Трудно осознавать это, переступать через границу собственного разума. Я слышал, как тяжело билось ее сердце. Слышал ее дыхание. Чувствовал малейшее движение мышц. Эта тишина начинала сводить с ума, потому что я слишком сильно чувствую ее рядом с собой. Словно между нами не было этих долгих лет и ничего не происходило. А мы по-прежнему женаты, живем под одной крышей, и знаем какой музей разориться сегодняшней ночью, предсказывая заголовки газет и репортеров, которых отправят на место преступления. Все для того, чтобы на следующий день заливаться смехом от их лиц и догадок. Нас с тобой это веселило. Мы смеялись всему этому миру в лицо, а теперь… Теперь этот гребанный мир смеется над нами, загнав нас в тупик без денег, славы и хотя бы одной идеи, как выползти с этого дерьма, в котором мы почти утопили свои жизни. Я хотел начать все сначала, хотел вернуть былой азарт, вернуть команду. Меня бросало в холод от одной лишь мысли, что сейчас мне нельзя светиться, тем более в этом городе. Сейчас я был как местный серийный маньяк, только вместо трупов, я оставлял за собой пустые картинные рамы. Я не мог заниматься тем, что умел делать лучше всего, чем жил на протяжении долгих лет. Все это перечеркнулось, когда я недооценил своего врага и он забрал у меня все и всех, а в первую очередь ее. Сукин сын! Рука сжимается в кулак, когда я вспомнил про этого коллекционера, что так легко перечеркнул наши жизни. В этой тишине голову заполонили мысли, воспоминания, которые не помогали, а наоборот усугубляли ситуацию, заставляя испытывать ураган эмоций, которые смешались в едино. А тело в это время словно парализовано. Ты сидишь, словно в психушке, уставившись на пустую стену. Бежать некуда, делать нечего, ты заперт в клетке со своими мыслями, прокручивая в голове раз за разом, до тех пор, пока твои мысли не станут словами и вот, ты уже разговариваешь сам с собой. Рассуждаешь. Приводишь аргументы. Тишина сводит с ума, заставляя вжиматься в самый дальний угол пустой комнаты.
Ее следующее движение заставляет меня слегка вздрогнуть от неожиданности и моментально напрячь часть мускул. Она скользила пальцами по моей шее, словно змея, которая пытается тебя задушить, медленно обвивая тебя по кругу и постепенно сдавливая хватку до тех пор, пока ты не перестанешь содрогаться, и из твоих уст не сорвется последний вздох. Вряд ли она собиралась меня душить, слишком разные весовые категории. Мне не составит особого труда разомкнуть ее пальцы или же просто откинуть от себя. Аиша быстра, но я гораздо сильнее. Этим самым мы всегда дополняли друг друга. В совокупности мы были непобедимы, но не сейчас… Я чувствовал, как кончики ее пальцев обводили красный лотос. Лотос, который я набил, как символ перерождения, символ нового. Перечеркнув свое прошлое имя, я вжился в новое, а лотос стал для меня неким напоминанием о том, что было и кем всегда я останусь, не смотря на изменения. Ее рука уходит дальше по шее, касаясь затылка, заставляя повернуться к ней, столкнуться взглядом и утонуть в ее черных, как омут, глазах. Я вижу, как по ее щекам все еще катятся слезы, поблескивая на тусклом свету. От этого мой взгляд становится лишь более суровым, так как я привык давать себе стоп сигналы, перекрывать все эмоции и чувства, когда вижу подобное. Женские слезы способны на многое, а слезы любимой женщины могут поставить на колени и прогнуться. С юности я знал эту уловку и научился блокировать данные импульсы. С ее губ срывается вопрос, который заставляет меня немого улыбнуться. Ее прикосновения к шее, волосам пронзают током, хочется поддаваться и шагнуть навстречу, но вместо этого, как упрямый баран сидишь в оцепенении, не позволяя себе лишних движений. Если бы все было так просто, и я мог с абсолютной точностью контролировать каждое свое движение. Вместо моментального ответа мои пальцы проскальзывают по ее щеке, чуть дотрагиваясь, но в тоже время вытирая остатки слез. Сначала с одной щеки, потом с другой. Настолько осторожно, словно в моих руках был фарфоровая ваза и одно грубое движение может разбить ее на тысячи осколков.
- Если бы я сделал пластику, ты бы меня не узнала. – с одной стороны это была нелепая, неподходящая по времени шутка, а с другой стороны… С другой стороны это было ответом на ее второй вопрос, который вылетел практически следом. Ты бы меня не узнала. Татуировки было сделать проще, чем ложиться под нож. Тело и так подверглось изменениям, ведь до этого я не отличался настолько явной мускулатурой. Никогда не запускал себя, да и частые тренировки не позволяли это сделать. Человеку, который не знает меня, никогда не признает во мне того самого Райана. Чего, собственно, я и добивался. Я все еще тонул в ее глазах, наконец-то убрав руку от ее лица, ее же по-прежнему обвивала мою шею, словно не давая убежать или банально отвести взгляд. Все такая же настойчивая, упорная. Она хотела ответов на каждый из своих вопросов, но только говорить правду не имело смысла. Вся моя правда была слабостью, которую я никогда не показывал. Я создал иллюзию, словно у меня ее нет. Всегда суровый, сильный, без страхов и упреков. А на деле...трус. Мне хотелось сказать ей правду, что я вернулся за ней, пытался найти ее, объяснить все, но  разве она поверит? Разве поверит в то, что тот, кто бросил ее однажды не сделает это вновь. Не закроет  очередной раз дверь перед ее носом, что так долго была открыта. Доверились бы вы такому человеку? Вряд ли. Каждое ее слово было правдой с ее стороны. Отведи взгляд, я ведь иду на дно, следом за тобой. В горле сухой ком, что пронзает острыми углами глотку. Ответ прост, но он не сорвется с моих уст, ведь слова здесь не значат ровным счетом ничего. Ничего не исправят и не повернут вспять, заставив забыть прошлое. Ненужные слова, нелепый разговор о какой-то правде. Лучше продолжай видеть во мне монстра.
Моя ладонь ложится поверх ее на свою шею, сначала прижимая плотнее, а после отрывая ее от себя, оставляя неописуемые ощущения резкого холода в том месте, где была ее ладонь. Не надо. Мой зверь и так скулит, зажавшись в угол, не надо дразнить его. Нам нельзя было допускать ошибки, не в этот раз, не в этом месте. Но, черт, как же я хотел прикоснуться губами к ней, дать понять, что я никогда и ни за что ее больше не брошу. Но эта непреодолимая стена. Губы лишь произносят тихое «не надо…», а взгляд упрямо запоминает очертание ее лица. Позволь защитить тебя. Тебе никто не нужен больше, брось их и уходи со мной. Как же хочется ей все это сказать, донести. Я готов был годами жить рядом, продолжая прикасаться к ее телу лишь во время тренировок, задерживая руку на талии, бедрах, прижимать плотнее и в тот момент, когда начинаешь уже сходить с ума от желания отпускать. Потому что нельзя. Потому что у нас была цель. Сейчас же у нас нет ничего из этого. Ни тренировок, ни цели, ни денег. У нас ровным счетом не было ничего, что могло нас остановить в тот момент, когда желание настолько велико, что снова разрывает на части. Но и теперь мы не можем себе это позволить, ведь это покажет слабость одного из нас, позволив другому воспользоваться и что дальше? Еще больше непонимания, неизвестности. Между нами был постоянный, бесконтактный, полный желания секс. Во взглядах, разговорах, движениях. Нам удавалось себя укрощать. Я тебя этому научил, не поддаваться инстинктам, укрощать собственного зверя, когда он готов вырваться наружу. Ты училась у меня и в итоге стала мной. Стала тем самым человеком, который мне так был необходим, которого я так долго искал и в одно мгновение потерял.
- Я вернулся за тобой. – в потоке мыслей эти слова шепотом срываются с губ и как же я себя за это ненавижу. Как же мне хочется провалиться сквозь землю и пропасть на веки. Сердце, как и тело, замирает, а взгляд не позволят потерять ее глаза, пытаясь прочитать реакцию, эмоции. Все что угодно, за что можно было зацепиться и предугадать действия. С одной стороны это было ложью, ведь я уже не первый месяц не пытался с ней встретиться и хоть как-то найти ее. Вместо этого я устроился в тренажерный зал и не знал иного пути, как с работы до дома, по пути сгребая еду в магазины на заработанные честным трудом деньги. Но я мог поехать куда угодно, только не в этот самый город, где был в розыске. В любой штат, в любую точку планеты, где меня никто не знает и никто никогда бы не нашел. Но вместо этого я сидел рядом с ней, под одним пледом в заброшенном здании, боясь прикоснуться, боясь обжечься. Слабость. От собственной слабости я закрываю глаза с такой силой, что они начинают болеть. Холод продолжает бить по телу, вызывая дрожь, либо это уже трясет от эмоциональной усталости, я не понимал. Единственное, что мне удалось, это отвести от нее взгляд, снова впиваясь в стену. Лучше убей этого раненного зверя внутри меня, но прекрати все это. Я не хотел слушать больше ее вопросы, которые убивают меня изнутри, заставляя выворачивать душу наизнанку.


Я порву свою душу, чтоб укрыть твои плечи,
Вывернув наизнанку, чтоб тебе было мягче.
Я сделаю всё, всё чтоб тебе было легче
Если увижу вдруг, что ты плачешь...
Понесу на руках, закрывая от ветра,
Я согрею тебя огнедышащим телом,
Не задумываясь, я взгляну в глаза смерти,
Если ты захочешь, чтоб я это сделал...

http://funkyimg.com/i/2B6oX.gif

Отредактировано Chester Kramer (2018-01-09 22:21:29)

+1

13

Мокрые ладони, я у края крыши,
Небо где-то выше, оно не для меня.
Я дышу тобою, просто ты не знаешь;
Тихо засыпаешь на пороге дня.

Холодный и точеный камень, в который ты превратился, как только мои пальцы коснулись твоей кожи. Челюсти сжались сильнее и скулы проступили на лице так сильно, что я видела,  как гуляют желваки. Ты сдерживал эмоции, которые все равно пробивались через толщу равнодушия. Ты сжимался все сильнее, не давая волю тому, что на самом деле чувствуешь, или ты боишься того, что зверь снова сорвется с петель? Каждый из нас прошел свой путь, каждый из нас в жизни потерял что-то важное, что-то, что было смыслом жизни. Каждый из нас прошёл такие испытания, которые не каждые смогут вынести, и вот снова мы здесь, мы вместе, друг перед другом, словно смотря в прошлое, в которое мы никогда не сможем вернуться. Да и разве есть во всем этот смысл? Зачем возвращаться туда, где все было не по настоящему, ведь так? Хотя…Я смотрю в твои глаза и начинаю понимать, что меня утягивает все ниже и ниже, и я ничего не могу с этим поделать. Ты сказал мне забрать тебя в ад, ты сказал, что можешь показать мне дорогу? Так веди, я хочу спуститься с тобой туда, оказаться в этом обжигающем пламени, кричать и орать от боли, но все сильнее сжимать твои пальцы. Почему мне было так плохо? Почему я не могла спать ночами, видя твою улыбку и глаза. Я тебя ненавидела, я так хотела тебя убить, сделать так же больно, уничтожить и растоптать. Но правда ли это? Или измученная душа нашла причину, по которой я так хотела тебя найти, не признаваясь даже самой себе в том, что я подыхаю без тебя. Как щенок, что выброшен на улицу, я дохну без тебя, как человек умирает от  голода и жажды. Понимаешь, я дохну без твоих прикосновений, без твоих взглядов, я умираю, слышишь?
Мы забыли слова, мы забыли, как общаться, словно вернулись в то самое время, когда мы не могли даже и двух слов друг другу сказать.  Помнишь, как это было? Ты помнишь наш дом, ты помнишь, как мы стояли на кухне и пытались друг другу на пальцах что-то объяснить, ты помнишь, как ты злился, когда я морщила нос, не понимая. А потом ты начинал смеяться, понимая, что это настоящая пытка. Смеяться от непонимания, но…Наши руки прикасались, когда мы выходили на середину зала, когда ты мне показывал предметы и называл их на нужном языке. Ты приобнимал меня за талию, и прижимал к себе, ты прикасался так аккуратно,  и словно боясь меня сломать и причинить мне вред. А я все помню…Я помню наши первые занятия, когда ты показывал мне нужные движения, как показывал защищаться и нападать. Я закрывала глаза и шла за тобой, двигалась вместе с тобой, что бы разучить то, что нужно. Прикосновения, движения – это то самое, что помогало мне научиться так быстро. Слова остаются в голове, но лишь движения могут показать все то, что хочется донести.  И мы снова здесь,  в пустой коробке заброшенного здания, но между нами такая пропасть. Я подхожу к ней, к самому краю и смотрю вниз. Дыхание перехватывает от страха и непонимания всего что происходит. Страх – самое жестокое чувство, которое не позволяет нам сделать шаг. Страх – это то, из-за чего мы совершаем самые страшные ошибки, и то самое чувство, которое перебороть сложнее всего. Оно заполняет душу, останавливает тебя в самый нужный момент, что бы ты сделал шаг назад, смотря,  как отдаляется от тебя то, что было дороже всего.
Ответ как удар под дых заставляет меня задержать воздух в легких, впиваясь взглядом в его лицо, которое могло быть совсем другим. Какую бы ты внешность выбрал, если бы захотел лечь под нож? Я смотрела на него, цепляясь взглядом за каждую маленькую деталь, замечая, что появились некоторые морщины, которые были видны от напряжения, что нарисовано было на лице.  Ты вырос, ты повзрослел, как и я…правильно ли это? Хорошо ли это? Мы никогда не узнаем. Как бы я хотела, что бы мы повзрослели совсем иначе, но знаешь….Наверное, за все, что мы наделали, нам следовало понести наказание. Глупо было бы думать, что мы Боги, которым все подвластно. Мы слишком сильно споткнулись, слишком. Теперь вставать с колен очень сложно, но мы сделали это в то самое мгновение, когда были совершенно одни. Без какой либо поддержки друг друга.
И теперь мы даже не знали как вести себя рядом друг с другом.
Я бы узнала тебя всегда. По голосу, по запаху, по…Как мне хотелось тебе все это сказать, но я не могла. Мне страшно, знаешь так страшно, как не было никогда. Я смотрю в твои глаза,  не отрываясь, словно зависимая снова подсела на иглу. Ты был воплощением всего для меня, тем самым человеком, который подарил мне мир, все. Ты был ассоциацией с тем временем, когда у меня было все. И я не говорю про материальное, хотя и это тоже. Ты был…Ком застревает в горле, когда твои пальцы тянутся к коже и пальцы прикасаются к скулам, что бы стереть слезы, таким мягким и осторожным движением, таким знакомым и родным. Глаза закрываются, черные и длинные ресницы подрагивают, выдавая мои чувства. Ты учил меня быть сильной, ты учил меня не показывать чувств и эмоций, ты учил меня не бояться ничего, ведь именно страх может стать главной ошибкой в деле. Но ты не научил меня самому главному. Как сопротивляться тебе?
Его рука ложится поверх моих пальцев, лишь на мгновение, прижимая ладонь ближе, а потом, отрывая ее от своей шеи, заставляя меня сжать пальцы в кулак и впиться ногтями в собственную ладонь. Не надо…Лишь тихий шепотом что срывается с его губ, заставляет меня задохнуться. Меня словно швырнули в эту стену, которая была покрыта множеством мелких, но таких острых неровностей, словно строили наспех,  попытались закидать шпаклевкой то, что было скрыто внутри,  и теперь эта стена была покрыта множеством неровностями, что торчали в разные стороны. Я стою перед этой стеной, тяжело дыша, пытаясь рассмотреть, что там за ней. Но не могу. Дыхание сбивается, а в груди начинает нарастать ярость, что молчаливыми криками вырывается из груди, вместе с первым ударом, что ложится на неровность. Боль, она пронзает все тело, заставляя скорчиться. Но разве ты меня учил сдаваться? Разве? Помоги мне, расскажи. Как бороться с собой, как преодолеть то, что тревожит душу уже столько лет. Новые удары, снова и снова, пока по рукам не начинает течь кровь, стекая по локтям на землю и пачкая собственную душу. Я не хочу больше прятаться, я не хочу больше убегать. Ото всех, от тебя, от себя, слышишь. Я больше не хочу! Новые и новые удары, я, впиваясь пальцами в каменные плиты, разрывая кожу, пытаясь раздвинуть их, раскрошить, и она поддается, ссыпается под очередным ударом, и я замираю, переставая дышать. За стеной ты. За стеной твои глаза, твои руки, твое дыхание. Это была моя стена. Это была моя пропасть.
Это была я.
Я вернулся за тобой. В одно мгновение стало тихо, так тихо, что я даже не слышала биение собственного сердца. Не надо, прошу тебя, не ври мне больше. Я умоляю тебя, не делай мне больше больно. Но эти слова отголоском стучат по вискам, не давая покоя, подталкивая к краю пропасти, и я чувствую,  как толкает меня вперед ветер, что сметает все на своем пути. Нет больше прошлого, да и не будет настоящего, если я сделаю шаг вперед, то я умру, разобьюсь, но лишь на одно мгновение я смогу преодолеть свой страх. Мои глаза впиваются в твое лицо, ты снова отвернулся от меня, ты снова не смотришь, пряча свои глаза. Руки сжимаются в кулаки, я делаю новый шаг, чувствую,  как балансируя над пропастью. И в любой момент  из-под ног может сорваться земля.  – Посмотри на меня. – Шепот,  совсем другой. Не той холодной девушки, которую ты встретил несколько часов назад, более знакомый для тебя. Горячий голос, наполненный силой и мольбой одновременно, ведь во мне всегда это было. Два характера, которые сталкивались в борьбе. Во мне всегда была сила, но одновременно с этим я всегда была твоей маленькой девочкой, которая так нуждалась в твоей поддержке.  – Прошу тебя… - Ты  поворачиваешь голову, и я цепляю тебя взглядом, который поменялся и ты видишь это. Черные глаза стали более мягкими и теплыми, уволакивая уже за собой не в холодный и бушующий поток, а в какую-то тишину, которую нам так давно не хватало. Я жила ради тебя, я жила, что бы снова тебя встретить. Я выжила только благодаря мыслям о тебе. Я никогда не верила, что ты умер, и ты вытащил меня. Силой воспоминаний, силой желания снова увидеть твои глаза. Именно ты вытащил меня из этого ада, что бы забрать в свой. Ведь всегда мы будем принадлежать друг другу.
Только друг другу.
Я приближаюсь к нему, чувствуя, как разливается по телу совсем другое ощущение, не холод, и меня тянет к нему, так близко и так необратимо. Я закрываю глаза, втягивая последний воздух, понимая, что это последний вздох в моей жизни. Я закрываю глаза и расслабляю тело, позволяя потоком ветра ударить в спину и сделать шаг, срываясь в пропасть в тот самый момент, когда губы касаются уголка его губ, пронзая все тело током так сильно, что у меня останавливается сердце.  Тело прижимается к его, что бы отдать тепло, что таило все это время. Мы прикасаемся друг к другу так плотно и тесно, что возможно согреться, но меня здесь больше не было. Руки обвивают шею, в попытке удержаться, поймать хоть какую-то опору. Но я лечу в пропасть, понимая, что ты последнее, что я смогу увидеть перед смертью. Глаза распахиваются, встречая тебя черной бездной, что уволакивает за собой.  Губы прикасаются едва-едва, и лишь шепот, что слетает с губ… - Спаси меня… - Спаси на этот раз, спаси, не отступай, не бойся, прошу тебя. Не бросай меня больше одну.
Удар о землю, и вышибает все дыхание, когда губы жадно впиваются поцелуем, таким горячим и звериным, цепи звенят, по телу растекается напряжение,  и звенья лопаются, срывая с петель того, кого я так долго прятала. Он рычит и скалится, срываясь со своего места, что бы навсегда уничтожить меня, и занять мое место.
Мой зверь.
Твой зверь.

+1

14

Все это было какой-то пыткой, вся эта тишина, молчание, вопросы, которые разрывали душу и сознание, словно заполняя все внутри цементом. Он постепенно затвердевал, создавая груз неведомой тяжести, от которой так просто не избавишься. Придется крушить все,  оставляя лишь осколки, которые будут впиваться в твое тело вновь и вновь, заставляя истекать кровью и умирать в ее руках, так долго и мучительно. Слова, что я сказал в самый последний момент, висели в воздухе, не давая нам свободно дышать. Мы устали бегать друг от друга, устали претворяться, что нам все равно. Все эти нелепые попытки возненавидеть друг друга, убить, забыть, были обречены на провал с самого начала. Внутри все горело. Зверь беспощадно рвал мою плоть изнутри, заставляя меня скулить от жгучей боли. С каждой новой минутой его было сложнее сдерживать. Он бесился, рычал, скулил и рвал все на мелкие части, пытаясь прорваться к той, которая была для него важнее всего. И я уже не был над ним властен. Он победил, заставляя меня сдаться и признать поражение. Я слышу, как она зовет меня, но у меня нет желания поворачиваться, ведь сейчас мой взгляд не был таким суровым. Слабость. Чертова слабость накрыла меня с головой, не позволяя вернуться в состояние ярости, что держит за горло, перекрывает кислород, и нет никаких шансов на спасение. Не сейчас, не здесь. Если я посмотрю на нее, мы разобьемся вместе, и шансов на жизнь у нас уже не будет. Остановись. Я умолял ее не трогать меня, не приближаться и не шептать, но ее голос вновь разрывает эту тишину. Поддаюсь. Иду на ее голос, встречаясь с ее взглядом. Черные, полные нежности и желания глаза, что встретились с моим взглядом, увлекли за собой, цепляя и не давая возможности спрятаться. Я не мог оторваться, слишком давно я не видел именно такого взгляда, хотя мне ужасно стыдно за свой, который буквально раздевает ее и впивается в каждую клеточку ее тела. Это не мы. Наше место уже заняли те самые звери, те хищники, что прогрызали нашу плоть изнутри, чтобы вновь встретиться. Мы оба проиграли собственным желаниям. Чувствую, как ее губы легко касаются моих, так осторожно, практически неощутимо. От этой неожиданности глаза должны распахнуться, но вместо этого они закрываются, заставляя подаваться вперед. Может сейчас она резко воткнет в мое горло нож, но мне все равно, я готов умереть, лишь бы она продолжала смотреть на меня так, как смотрит сейчас, сквозь черноту глаз. Чувствую, как ее руки ложатся ко мне на шею, увлекая в резком и желанном поцелуе, на который я отвечаю без всяких колебаний, притянув в себе так близко насколько это возможно. Ее слова, что были сказаны перед поцелуем, стучали в голое, как маленький шарик, что отскакивает постоянно от стенки и не дает покоя. Кто бы спас меня от самого себя сейчас. Мы запутались в одной паутине собственных чувств, отказываясь в каждый раз распутываться. Вместо этого мы нервно пытались выбраться, в итоге наделав кучу узлов на собственных запястьях. Может пора перестать сопротивляться и спокойно распутать эту чертову паутину? Я не желал отпускать ее даже на секунду, цепляясь в ответ ладонью за ее шею, притягивая к себе, как можно плотнее. Наши тела говорили за себя. В этом не было ненависти, злобы, все было понятно без тех слов, которые мы говорили друг другу до этого. И тут уже все становится очевидным, я не представлял дальнейшее свое существование без нее. Подавшись слабости, я признал, как сильно скучал по ней. Ее дерзость, ее нежность, ее голос, взгляд – все сводило с ума, заставляя окунаться в прошлое с головой. В те самые моменты, когда мы не могли прикоснуться к друг другу, потому что это было неправильно, это было ошибкой и нам нельзя было отвлекаться на что-то большее. Сейчас у нас не было никаких целей, никаких планов на будущее. Были только я и она. Были мы, которые с такой жадность впивались в губы друг друга, лишь бы этот момент не заканчивался.
Рассвет пришел так же неожиданно, как и село солнце. Мы практически не говорили, прижавшись к друг другу в попытках согреться. Нет, кроме одного поцелуя в ту ночь у нас ничего не было. Мы молчали, осознавая собственную зависимость и ностальгию. Когда я видел ее еще ребенком на улицах Феса, я не мог и представить, что эта девочка перевернет мою жизнь, расцарапает все рецепторы и заставит быть слабым рядом с ней. Станет моей женой, вдовой. У меня и в мыслях не было того, что произошло на самом деле. Сейчас она та самая женщина, которую я хочу. Которую готов защищать, и снова дать все, лишь бы она была рядом. Столько упущенного времени, моментов, несказанных вовремя слов. Я пытался вспомнить, почему я не дал ей понять это раньше, не прижал к себе со словами «моя» и позволил всему случиться. Я видел огонь в ее глазах, желание, но всегда останавливался, давая понять, что между нами только работа и ничего большего нет, утопая в объятиях других, которые никогда не сравняться с ней. Она моя слабость и теперь я готов с этим мириться, но готова ли она или же это был только моментальный порыв чувств, когда все эмоции пропали. Утро. Это проклятое солнце, что взошло так рано, разлучит нас. Нет, я не переступлю через собственную гордость, ради того, чтобы меня кто-то защищал. Особенно тот, кто имеет какие-то планы на нее. Я не знал этого человека, но я уже возненавидел его, просто за то, что он был рядом, когда меня не было. Мне была противна одна мысль о том, что какой-то новый «папочка» учит ее выживанию, дает деньги, оружие. С другой стороны я благодарен ему, ведь Аиша выглядела вполне здоровой, за исключением поврежденной ноги. Он смог ее защитить, когда я не мог. Как же я не хотел разрывать объятия, когда ее голова лежала на моем плече, а наши пальцы переплетались между собой, не позволяя хотя бы одному из нас убежать и скрыться. Эта ночь стала началом для чего-то нового. Моя работа была потеряна, я не мог вернуться туда и врать, чтобы эти ищейки искали ее. Теперь я снова беглец, как и она. Плевать. Жаль только что наши пути расходятся. И я молился всем богам, лишь бы это встреча не стала последней.
- Нам пора уходить. – шепот, что разрывает тишину на мелкие куски. Шепот, что заставляет ее поднять голову и посмотреть на меня непонимающим взглядом. Нам действительно пора идти, чтобы раствориться в толпе незнакомых людей. Я не пойду с ней, она сегодня не последует за мной, но расцепить руки так сложно. Пальцем перебирая ее кольцо на руке, мне становиться жалко, что оно не на нужном месте. Я жив, но брак аннулирован. Скалюсь от злобы на самого себя, но исправить ошибки прошлого я не в силах. Осторожно захватываю этот кусок золота, снимаю его с ее пальца, чтобы тут же вернуть его на нужное место. Она может спокойно выбросить его потом или положить в самый дальний угол ящика, где валяется различный хлам. Но это все, что сейчас я могу для нее сделать. Единственный способ дать понять, что я рядом и больше не убегу. Аиша может не верить моим движения, может посчитать за очередной обман, но сейчас все встало на свои места. Я не могу без нее. Не теперь, не сейчас, когда мы встретились. Рука заползает в карман, достав кольцо на длинной цепочке, что всегда висела на моей шеи в течение долгих четырех лет. Осторожно положив его в ее ладонь, с губ срывается очередной шепот. – Отдашь мне его тогда, когда будешь готова. – я зажимаю ее пальцы в кулак. Фраза, что я сказал, могла стать ключевой для чего угодно. Перед смертью, перед последней встречей, перед началом для чего-то нового. Она не была готова простить меня сегодня окончательно, но может спустя какой-то промежуток времени… Я тешил себя этой надеждой до последнего момента, пока мы спускались вниз, когда я поддерживал ее за талию, не позволяя до конца наступать на ногу, которая еще не пришла в норму даже за ночь. Идиот.
Мы разошлись по разным сторонам улицы, перед этим я сказал ей адрес, где меня можно найти. Адрес моей новой квартиры. Было не совсем разумно возвращаться туда, где наверняка будут искать копы, но мне надо было хоть что-то надеть на себя. Она оставила свой плед, в котором я шел по улицам. Смешно, но мне было не до этого. Губы горели от ее прикосновений, а внутри все разрывалось на мелкие части. Перед тем как уйти, я долго смотрел на ее силуэт, пока она не скрылась за поворотом дом. Романтика? Если бы. Меня не покидало ощущение, что это наша последняя встреча. Зверь скулил во все горло и я вместе с ним. Ты моя слабость и теперь я готов с этим жить…

0

15

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » animal i have become


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC