Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » из тяжелых легких жаром пышет как из домны


    из тяжелых легких жаром пышет как из домны

    Сообщений 1 страница 14 из 14

    1

    Yola Guidewill  feat. Alan Ripley

    Код:
    <!--HTML--><link href='https://fonts.googleapis.com/css?family=Palanquin:400,600,700' rel='stylesheet' type='text/css'> <link href='https://fonts.googleapis.com/css?family=Merriweather+Sans' rel='stylesheet' type='text/css'>
    <style type='text/css'> 
    .masc01::-webkit-scrollbar { background: #C7EDE8; border: 1px solid transparent; width: 2px; } 
    .masc01::-webkit-scrollbar-thumb { background: #000000; width: 2px; } 
    .ma2 { width: 500px; height: 212px; background-image: url(https://i.imgur.com/8vyr1R6.gif); } 
    .mat { opacity: 0; width: 400px; height: 557px; background-color: transparent; transition-duration: 0.6s;  -moz-transition-duration: 0.6s;  -webkit-transition-duration: 0.6s;  -o-transition-duration: 0.6s;}  
    .mat:hover { width: 400px; height: 557px; background-color: transparent; opacity: 1; }
    .wildh-b55 { width: 250px; padding: 30px; text-align: justify; font-family: 'Palanquin', sans-serif; font-size: 10px; color: #000000; text-transform: lowercase; line-height: 130%; margin-top: 0px; background-color: rgba(96, 148, 185, 0.65);}
    .wildh-b5 b { font-size: 11px; color: #0A3B34; font-weight: bold; }
    </style>
    
    <center> <br><div class="ma2"><div class="mat"><div style="width: 330px; height: 557px;;"> <div style="width: 315px; padding: 30px; overflow: auto; font: 11px/12px; color: #000000; text-align: justify;" class="masc01"> 
    
    <div class="wildh-b55">
    <center>вот дерьмо, это паршивое лето продолжим зимой<br>
    и пусть из этой бреши в башке<br>
    свой свет прольет холодный ксенон<br>
    и всех тех демонов, что кинутся плясать за нами<br>
    мы в этом чистом поле встретим светом доблестным<br>
    </center></div></div></div></div></div></center>


    december'16, street

    [NIC]Alan Ripley[/NIC]
    [AVA]http://s8.uploads.ru/VJjT9.png[/AVA]
    [LZ1]АЛАН РИПЛИ, 21 y.o.
    profession: хакер, монтажёр-фрилансер
    [/LZ1]
    [SGN][/SGN]

    Отредактировано Alan Ripley (2020-02-03 14:31:42)

    +2

    2

    по.че.му. дым от сигареты забирается в десна, стучится в горло, остается осадком грядущей смерти где-то на легких. если делать бронхоскопию, то там и рубцы, и шлак, и другой кошмар, завернутый в подарочную обертку. только подарка этого еще ждать и ждать, вместе с надгробной плитой. надеюсь, долго. йола вытягивается на кровати, потягивая никотин из дешевой сигареты - ей вообще нравятся движения, связанные с растяжкой. инквизиция была в этом особенно хороша. йола читает очередную грустную книгу про территориальное устройство при отто фон бисмарке в оригинале, но это не делает ее хотя бы на капельку вопиющей библиотекаршей или как там обычно называют всезнаек-черт-их-бери. книги на немецком детка обычно читает, только когда нужно спрятать свои мысли куда подальше, растормошить их, приподнять и бросить в темный чулан. в америке нельзя забывать свои корни, иначе америка сожрет тебя по частям. она вспоминает сообщение от отца, которое пришло недавно, мол милая дочурка, вспомни о годовщине смерти матери - может приедешь в гости? йола передергивается каждый раз, когда хищный оскал хенрика встает перед ее лицом в двух сантиметрах. встает и радует тому, насколько может доминировать над ее психикой. детка просыпается в кошмарах, а потом не может часами уснуть, видит его среди прохожих, в отражениях стекол вагонов метро. и в какой-то момент понимает, что без этих диких галлюцинаций ее жизнь станет и вовсе абсурдной. сложно признаться самой себе, что каждый раз подсознание вырывает все эти воспоминаний и образы исключительно по своей собственной хотелке; и йола совершенно не собирается этому мешать. она засыпает с книгой на лице, чтобы и во сне увидеть хенрика гайдвилла, что режет застреленного оленя длинным охотничьим ножом, как бы намекая, кто будет следующим. надо меньше смотреть нэшнл джеографик, надо меньше вспоминать о том, что люди обычно забывают в первую очередь. немка причитает во сне, облизывая губы; в кровати тепло, а отто фон бисмарк мешает ей целиком и полностью отправиться в ностальгическую преисподнюю. спасибо, отто. эти губы твои.
    по.то.му. йола держит в руках телефон, отправляя короткое смс. <алан, срочно. надо встретиться. помнишь забегаловку с лапшой у ромеро? забыла улицу. через полтора часа. вопрос жизни и смерти> у нее игривое настроение, и включенный режим "в самолете" до самого вечера, чтобы если рипли решит перезвонить - неизвестность встречала его самыми отрадными звуками недоступности. они не то, чтобы давно и близко знакомы, но йоле кажется, что он из тех, кто точно сможет расценить ее юмор по шкале до трех - на минус шесть. давно пора бы добавить в их обыденные посиделки за пивом - безумной интриги, капельку азарта. скажем, с чувством юмора у йолы гайдвилл действительно сложновато. она заштопывает какую-то странную старую майку, попивая откуда-то взявшийся ром с колой. похоронное бюро сегодня закрыто на ежемесячный учет, но на работе все равно придется появиться - забрать пару оставленных в прошлый раз шмоток. и она бы рада признаться, что водит туда любовников разной степени отбитости, чтобы трахаться на металлическом столе прямиком рядом с трупами, но нет. это просто пьянь и страх возвращаться в пустую маленькую квартирку на окраине в три часа ночи. в похоронном бюро из живых йола гайдвилл обычно спит одна. никакой, совершенно никакой оголтелой романтики.
    метро, автобус, на улице холодно, но шарф помогает получше всяких там приятных объятий и других способов двух людей тереться друг о друга ради удовольствия. по пути к алану, немка постоянно подпивает остатки рома из фляжки, не жалея свой выходной ни на йоту. впрочем, это тот самый возраст и время, когда алкоголь берет, но не так. а на наркотики денег нет и подавно. так что нужно довольствоваться малым. телефон медленно разряжается, йола решается отключить режим "в самолете". чего уж там - осталось чуть-чуть. музыка играет с перебоями - наушники старые, постоянно рычат на ее плейлист. два квартала; остается всего два квартала, по времени - она даже пораньше алана будет. надо устроить ему потрясающий сюрприз. кутается все больше и больше в шарф, превращая свою походку в подобие танцев под бит. декабрь тихо пытается напомнить, что время рождества не так уж и далеко - город неплохо разряжен, люди вокруг давно торопятся покупать подарки. йола прикуривает единственный свой - сигарету, - эй, детка, огня не найдется?
    немка разворачивается и получает меткий удар. прямиком рядом с глазом, рядом с хорошим настроением, ромовым опьянением, последней затяжкой сигареты. стон. всхлип. еще один удар под ребра. нужно срочно упасть на землю, желательно с грацией и проникновенным взглядом - глаз заливает кровью. лопатки соприкасаются с асфальтом. размозженное нутро пытается раствориться в земле, но как-то не особенно получается. магия вне хогвартса никогда не работает. йолу поднимают за шкирку и снова заваливаются на асфальт, оттаскивая в переулок; детка пытается пискнуть и закричать, но мудрые нападающие очень быстро успевают предупредить, что будет, если ее голос прозвучит чуть громче шума разбушевавшегося ветра. а гайдвилл умеет вовремя слушаться, правда, очень редко. но это тот самый золотой случай. в какой-то момент она просто перестает считать удары; ей больно, она проваливается в шок.
    голова гудит.
    голова.гудит.очень.громко.
    обмякшее тело встряхивают дважды, заставляя прийти в себя. в груди ноет как будто прорешетило сразу двадцатью пулями. лучше вставьте вилы прямо в грудную клетку - проверните - отойдите - и посмотрите, что будет. ребята, это зрелище будет послаще трех кулаков и ноживое.
    вкус крови на губах отчетливо отражает разбитую реальность принцессы, что так и не попала на бал. а тыква, что шла на карету - теперь пюре.
    вкус того, как ломается внутри дикая личностная безопасность и уверенность в завтрашнем дне - кора дуба и металл. треск веток.
    йола пытается запомнить лица. лысая голова; день становится мгновенно черным - хватается за воздух, чтобы привстать, но только получает еще один с ноги прямо в живот.
    поймано хорошо, только зря. гол не в свои ворота;
    - харе!! ты ее убьешь!! а такого приказа не было, - хрипит чей-то голос и йола чувствует как холод наперегонки с болью пытается взять под контроль ее тело, - полежи подумай, киска, от кого пламенный привет тебе передали.
    она чувствует как чей-то плевок ударяется о ее выкинутое на обочину запястье; шаги отдаляются. нужно сделать усилие, чтобы не застонать. из глаз уже даже не слезы, кровь с грязью и полной раздавленностью. она пытается вдохнуть - но получается только выкашлять остатки углекислого газа. горло режет; проваливается в тотальную бессознанку. куда-то далеко, где ей все еще шесть и игрушки такие разные, и платья с приятным кроем и легкой тканью. где мама вкусно готовит, а сестра наперебой читает сказки и рассказывает о светлом будущем. где-то очень вдали тянется вой самой малышки гайдвилл - надо вернуться обратно. выдыхает; открывает глаза - почти ничего не видя. слышит, как в рюкзаке что-то трезвонит. вибрирует; ей от этих вибраций и больно, и муторно, но надо приходить в себя. едва ли приподнимает руку, чтобы сбросить лямку рюкзака с нее, перетащить его на себя. кое-как приподнимается на локтях. улица в пустоте, мерзлоте и крови. улица плывет перед ней лучше чем тихоокеанские корабли какого-нибудь магелана, с этой частью истории у гайдвилл особенно плохо. детка отползает к стене, прислоняется к ней, пытается вновь научиться дышать, чтобы помогало выжить. пытается открыть рюкзак. пытается не трястись всем телом. попытки или же пытки? ей кажется, что кто-то снова придет и, наконец, закончит эти проблемы. добьет ее до конца, - выблядок!! - ревет она, пытаясь сорвать все на крик, но получается только еле саму себя услышать, - ненавижу!! - ударяется затылком о кирпич и взвывает от новой порции боли. опоминается, что где-то в рюкзаке снова маячит сигнал тревоги. или спасения? барахтается руками среди хлама, как она выжила вообще? кости как собирать теперь по частям? на экране мигает имя алана. вот тебе и сюрприз, алан. с восьмого раза получается смахнуть вызов, ответить, - я не дошла, - запинается, боль в груди придавливает к земле посильнее гравитации, - два квартала. я здесь
    выдох. кашель. сгусток крови подает прямо на ее джинсы. рука не держится около уха, срывается вниз, - помоги, - успевает больше молитвой выкрикнуть детка и снова теряет сознание.
    мама обнимает крепко; тянется накрыть ее одеялом. напевает колыбельную, говорит, что неплохо было бы, все-таки, поступить в мюнхенский университет. обещает, что они поедут в берлин на выходные. рассказывает о бабушке. бабушка много знала о том, как выращивать магнолии. хотя, возможно, они росли сами по себе. все вокруг растет само по себе. кроме тебя, йола; мама говорит, что в этом мире все так же, как и в том, где она сейчас разваливается на части. только здесь теплее и никто уже не обидит - мама тянет руку, зовет за собой. она снова молода и светится настоящим счастьем. мама говорит, что нашла ответы на все вопросы и теперь хочет йоле об этом всем рассказать, только медлить нельзя. идем же, милая, ты только не бойся. пойдем. вперед; - ты оставила нас, ма.
    йола точно знает, что еще немного веры и сердце не пропустит новый удар.
    алан найдет ее закоченевшей. отбросившей все концы в воду.
    - я тебе не верю, ма, - кто-то дергает ее, тянет обратно в декабрьский ад. может впервые в жизни, она, все-таки, сделала что-то сама. иллюзия отступает назад. иллюзия больше не пытается завербовать ее в небеса. телефон лежит рядом с рукой, кровь стекает по шее и лужицами украшает теплую куртку. это вам не просто вышивка от дольче, это авторский орнамент - эксклюзивное издание в одном экземпляре. йоле нельзя больше вот так терять себя; сил остается все меньше - пальцы еле как тянутся к несильно завинченной фляжке. выпить и не утонуть; выпить и возродиться заново, - я не могу.
    совсем не могу.
    никак.

    фляжка к телефону падает; ром врывается в ее кровь на асфальте. эта смесь теперь на кофейную гущу - давай погадаю. давай расскажу, какой божий суд тебя ждет здесь и там. по пятам;
    [NIC]yola guidewill[/NIC]
    [AVA]http://sh.uploads.ru/xzvrs.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 27 y.o.
    profession: гримерша в похоронном бюро;
    [/LZ1]
    [SGN]http://s0.uploads.ru/WEeqn.gif[/SGN]

    Отредактировано Hargy Boydleen (2018-08-31 13:50:44)

    +1

    3

    тебе, на самом деле был непривычен текущий образ жизни, когда тебе и не нужно было куда-то спешить, ведь ты защитил диплом этим летом [в основном благодаря стараниям профессора Освальда, который не позволял тебе просто забить на всё и лежать амёбой], а теперь была уже зима - и ты всё ещё не понимал, что делать со своей жизнью, заглушая тупую боль в груди дурью и случайными людьми, тебя окружающими стихийно, но также неожиданно пропадающим из твоего поля зрения - а ты и не думал смотреть им в след. сколько уже прошло? в телефоне сворачиваешь реддит, открываешь календарь, проверяя, что уже действительно декабрь, что скоро уже Рождество, а значит, прошло уже больше года, но всё ещё было невыносимо, поэтому даже прежде, чем пойти умыться, ты хватаешь с прикроватной тумбы бонг и смесь из раскрошенного куска с табаком, поджигаешь, ждёшь, а затем - вдыхаешь в себя полной грудью. это твоя мотивация чтобы встать и позавтракать, следующая будет ждать тебя несколько позже - прежде, чем придётся выйти из дома, но у тебя же нет проблем, всё окей [правда, иногда даёшься диву, что всё-таки тебе хватает мозгов не подсесть на что-то тяжёлое, от чего у тебя окончательно поедет крыша]. веки приятно тяжелеют, а дырка в груди зарастает цветами космической пыли, скользишь взглядом по кровати, замечая, что рядом с тобой тело какой-то девоньки [перед тобой - абсолютно нагая, а у подножье лежит жёлтое кружево её одежды] - нежное, мягкое, живое и тёплое, поэтому ты утыкаешься в её плечо, притягивая к себе, целуя, потому что людьми действительно хорошо заменять отсутствие чего-то по-настоящему важного.

    твоё внимание привлекает вибрация телефона, ты отрываешь себя к нему, пробегаешь глазами по сообщению Йолы - такой смешной девоньки, у которой на устах извечное "не говори мне что делать", с которой вы встретились на съёмках какого-то клипа, который ты потом долго и нудно монтажил [фильмы тебя привлекали в этом плане больше], но почему-то требовалось твоё присутствие на съёмочной площадке, а она там была приглашённым гримёром из-за того, что основной - заболел или куда-то пропал, хуй разберёт, ты и не пытался в это вникнуть, просто заприметив её, ведь хоть она и была необычной и странной, но тебе это нравилось [ты даже пытался подкатить к ней, но она лишь поржала над твоей попыткой, а потом ты узнал, что больше она предпочитает девочек - поэтому не против только выпить с тобой в баре, но ничего более]. её сообщение вызывает у тебя внутреннюю тревогу, кажется, Лин ведь тоже писала тебе, что что-то не так, что она бы хотела срочно встретится, и это последнее, что от неё тебе досталось. закусываешь губу. боже. почему, блять, до сих пор так больно, почему ты ловишь ебанные триггеры от каких-то мелочей?

    и ты - встаёшь, спускаешься вниз по лестнице [ты был так невыносимо раздавлен, что отцу было проще купить тебе лофт и сказать, что это был подарок в честь окончания института, а ты и не был, по сути, против, тебе было, по сути, похуй, тебя самого заебало от них что-то скрывать и пытаться не палиться, хоть ты был уверен, что он давно тебя свалил - ведь каждый день с сентября по июль ты был в мясище укурен, потому что иначе бы не справился]. попутно набираешь Йоле, слыша в ответ противное "абонент недоступен", спотыкаешься об бутылки от колы, разбросанные в беспорядке, как и ещё пара тел твоих приятелей и приятельниц на диване, за полтора часа тебе нужно было очнуться, всех выпроводить и успеть доехать до забегаловки с лапшой, улицу ты тоже не помнишь, но находишь чисто визуально в навигаторе, радуясь, что сейчас не было пробок, значит, у тебя есть время даже закинуть в себя тот кусок холодной пиццы, который ты подхватываешь с беспечно оставленной тарелки, предварительно чуть об неё не споткнувшись, тихо материшься, даёшь себе в очередной раз слово, которое, кажется, в этот раз сдержишь - никого не звать к себе домой тусить, потому что ну сколько можно, заебывает каждый раз убираться или искать клининг-сервисы по уборке.

    перед выходом из дома [у тебя осталось полчаса, чтобы добраться до места встречи] ты опять пытаешься набрать - и опять натыкаешься на её недоступность, что тебя - вымораживает, потому что ты - правильно, начинаешь сильно нервничать, смутно беспокоится, грозясь поймать паническую атаку, но пара глотков свежего дыма с привкусом полыни и звёздных трав на балконе спасают тебя от этого, заботливо закидывая тебя в своё собственное время, в котором всё вокруг тебя замедляется, а ты наоборот - слишком быстрый, то что нужно, чтобы успеть приехать вовремя, ведь в этот раз - ты не должен опоздать. ветер, который трепал твои волосы на скорости, был пронзительно-холодным, ты бы даже начал стучать зубами, если бы не добрался до забегаловки ровно за минуту до назначенного времени: оглядываешься [её нигде нет], заходишь внутрь, окидывая взглядом ярко-жёлтые диванчики и стулья, не находя знакомое лицо, опять набираешь ей. номер - доступен, но через минуту ты опять слышишь этот противный голос, втирающий тебе дичь о том, что абонент не отвечает. злишься, думаешь, что это глупая шутка в её духе, но прежде чем развернуться и уехать звонишь ещё несколько раз, глотая дрянной кофе, который был даже без кофейного запаха.

    слышишь её голос - и всё внутри выворачивается, потому что по первым же её словам ты слышишь ту боль и усилие, с которым она говорит, жалеешь уже, что дунул перед уходом, потому что чёртово обострение всех видов чувств, в том числе и эмпатии, успеваешь сказать ей, - продолжай говорить, Йола, не теряй сознание, - потому что не знал, что делать, но слышишь звук падения телефона, тут же заскакиваешь на мотоцикл, переключаешь телефон на наушники, чтобы слышать её смутное и невнятное бормотание, мчишь так быстро, что еле успеваешь дать по тормозам у подворотни, где лежит её тело [болящее острой болью], которое ты через секунду пытаешься привезти в чувство, - блять, Йола, что случилось? - отрываешь от своего свитера рукав, пытаешься вытереть кровь с её лица, пытаешься понять, что теперь тебе делать - вызывать неотложку или пытаться самому довезти её до больницы, обращаясь к телефону на "окей, гугл", пытаешься узнать адрес ближайшей, что ехать до неё - всего пятнадцать-двадцать минут, но ты можешь гнать ещё быстрее, правда у тебя чёртов байк, а не жёлтое такси, и тебе нужно убедиться, что она сможет за тебя держаться. чувство, будто попал в дерьмовый фильм, один из тех, что тебе попадались во время работы, но в отличии от фильма - ты не знал, что делать в таких ситуациях, потому что их не было в твоей жизни.

    вытаскиваешь из рюкзака бутылку с водой, плескаешь ей на лицо, раз, второй, - ну же, старушка, ещё рано тебе в могилу, взгляни на меня, - слегка прикасаешься к её щекам тёплой ладонью, вздыхаешь с облегчением, когда она открывает глаза, судорожно заглатывая воздух вместе с каплями воды, - мне нужно отвезти тебя в больницу, ты сможешь за меня держаться? - слегка качаешь головой в сторону своего байка, которым перегородил проезд, но вокруг всё равно было пусто - слишком идеально безлюдно, пытаешься подхватить её и как-то помочь передвинуться в пространстве, но видишь всю её боль, поэтому протягиваешь ей упавшую фляжку, в которой остался, судя по звукам, не вытекший глоток, - что вообще произошло, Йола? - ты хотел бы задать ей этот вопрос после, но не знаешь, когда её сознание решит уплыть, а ты должен был знать. внутри щёлкает надежда - кажется, в этот раз ты успел, кажется, она не собирается подохнуть ближайший час, потому что ей хватает внутренних сил держаться - ты бы обнял её от чувства облегчения [потому что правда боялся застать её труп], да не время и не место для этого.
    [AVA]http://s8.uploads.ru/VJjT9.png[/AVA]
    [LZ1]АЛАН РИПЛИ, 21 y.o.
    profession: хакер, монтажёр-фрилансер
    [/LZ1]
    [SGN][/SGN]
    [NIC]Alan Ripley[/NIC]

    Отредактировано Alan Ripley (2020-02-03 14:31:26)

    +2

    4

    мюнхен - очень красивый город; у мамы длинные черные волосы - чуть ниже лопаток, она постоянно убирает их от лица из-за ветра, немного ругается, внимательно смотрит вперед и сжимает пальцы. сжимает и разжимает; шепчет, будто бы отдаляясь от реальности. эти приступы потом станут фатальными, но сейчас - пока незаметно; сейчас все хорошо. шельма бежит где-то впереди с леденцом в виде большого кролика; у сестры всегда получается обособленно наслаждаться жизнью. она никогда не боится потеряться. по всей жизни растечься воспоминанием - шельма - это стабильный маяк - светящий во все стороны, вытаскивающий во время бури даже самых поганых из моряков; в мюнхене детская ярмарка. красный шатер цирка - огромный; вокруг так много веселья и счастья - срастаются в одно дерево, переплетаются листьями. смех пробирается внутрь через губы, уши. через пальцы, что упрямо хватаются за юбку матери. йоле, скорее всего, нет даже трех. йола сегодня впервые прокатилась на трамвае; так много событий для одной маленькой девочки, хрупкой. тонкой. только вот один вопрос - сам собой напрашивается и гложет. как это картинка всплывает? детка ведь вообще не может этого помнить. а так хочется - представляется яркая картинка, маслянистая - на бесконечном холсте. папа на работе; он сегодня придет слишком поздно, мама снова будет навзрыд реветь, может даже кричать; она несчастна - до самого конца. и через год, и через пять. пока не ляжет в просторный гроб, чтобы плакали остальные. все, кроме хенрика. все, кроме отца. эти слезы ему просто-напросто неоткуда; соленая жидкость закончилась в тот момент, когда решил - семья - это сырьевой придаток. а решал ли он? было ли время решать? йола пытается оборвать поток сознания, чувствуя охлаждающий взрыв по коже. взрыв воды, но не слез. сложно открыть глаза - сложно выбраться из ловушек, расставленных самим богом, да? мама зовет за собой; злорадное лицо отца отдаленно смеется, где-то по углам, сшитое черными нитками по белой канве. если ненависть можно попробовать на вкус, то это вкус запекшейся крови. гайдвилл его запомнила очень давно; навсегда. и все время возвращается, чтобы освежить. чтобы не потерять его. так ведь сложно потом будет заново пробовать, да откладывать в долгий ящик. усилие не остается незамеченным и напрасным; глаза открываются - веки такие тяжелые, словно залитые цементом, бетоном, свинцом - да хоть чем-нибудь. картинка размыта, стекает грязью и пылью вниз - немка едва различает перед собой чье-то лицо. но голос предательски знаком; она вдруг вообще теряется будто в калейдоскопе. что происходит? где она? почему так больно? сквозь пустоту пробивается удар ноги в живот, история про детку, сигаретку и огонек. два не-головореза, а просто гопника, что преподнесли незабываемый подарок на рождество. это все действительно правда? так действительно было можно? детка чувствует, как с лица, не ее силами, убираются лишние преграды, чтобы видеть и чувствовать. помнит, что звонила алану - по крупицам собирая отзвуки голоса - да, это его голос. вот тебе и сюрприз, рипли. качественный кровавый сюрприз. кто бы мог подумать, да? наконец, отчетливо слышит каждое слово - перекрывая эхо в голове. фонит все, но ей хватает сил сосредоточиться. перекрыть шум тишиной - внутренней гармоничной тишиной. она хотя бы не одна; не окоченеет в этом декабрьском промозглом городе. если бы завтра патруль нашел ее труп, что, конечно же, вряд ли. был бы интересный подарок шельме - в сочельник, да? как много и долго о подарках, - алан, - хватается за его имя как за спасение; голоса своего не слышит, но чем яснее видит его лицо, тем сильнее понимает, что все еще не откинулась до конца. если жива, значит, можно еще побороться. он пытается ее поднять - пираньи врезаются прямо в кожу своими острыми зубами. боль жгучая и колючая. боль как еж, что оперативно пробрался прямо под одежду и теперь перекатывается весело. а она стонет; принимает фляжку из его рук - допивает до конца. еще чуть-чуть и алкоголь начнет действовать в полной мере, если только эти не-до-морозы не протрезвят ее быстрее. давай же, печень, остановись пока и не работай. нужно запустить эту спиртовую гадость в кровь - не дать ей прошмыгнуть мимо, - н-н-не надо в больн-и-ицу, - растягивает слова как в каком-нибудь комичном тв-шоу из семидесятых; пародирует саму себя, свою жизнь. вяло, полумертво. чувствует спиной кирпичную стену - холодную, но приятную. если есть еще возможность чувствовать, значит, жизнь внутри плещется - мелким фонтанчиком, но хоть как-то, - нельзя! - она не совсем понимает, как слышится весь этот бред со стороны; лицо алана - серьезно. лицо алана - спасение. немка ищет его руку среди воздуха и ветра, хватается за его пальцы. сжимает - не слишком сильно, но что есть силы. держится, как будто есть, куда падать. словно она еще не упала до самого дна. сложно поверить, что он никуда не денется, что он не просто галлюцинация. но живое тепло рук - показательный фактор; йола вздыхает с облегчением. сознание возвращается полностью, взгляд не размывается постоянно - алан отчетливый с качественными пикселями. по телу - боль жуткая, невыносимая, но гайдвилл, наконец, начинает все понимать. досчитывает про себя до десяти, не сбиваясь. дышит тяжело, стараясь чтобы ребра не сломались от последнего вздоха. начинает говорить, чертыхается, останавливается. снова начинает - выходит почти идеально. главное, не останавливаться на достигнутом, точно.
    - я, конечно, обязательно сдохну, но не сегодня, - практически без запинок; смотрит на алана, фокусируется - пытается улыбнуться, чтобы придать ему и себе уверенности - она действительно не подохнет, - не здесь, - смех ей не дается. слишком много захотела, взяла на себя. он тонет в кашле, в горле, размокает как хлебный мякиш в горячем чае. а ты на что надеялась, детка? мол встанешь и начнешь стенд-апить прямо на месте? ага-ага. йола думает об алане - прямо сейчас, как будто его, все-таки, нет рядом. вспоминает, собирает снимки воспоминаний в стопку - развешивает на бельевой веревке. как давно они знакомы? почему она чувствует сейчас себя в безопасности? что все позади? почему уверена, что парни не вернутся просто так - не поставят и жизнь рипли под угрозу? сжимает веру в лучшее прямо в своих и его руках - заряд позитива и бодрости, да? - просто ехать нельзя. они вызовут копов; - а копы это конец. нет, йола в штатах легально; все в порядке. никаких подозрений. просто копы это вопросы - вопросы, на которые нельзя отвечать. которые даже выслушать невозможно; чтобы не впасть в истерику, чтобы совладать с самой собой, - нужно позвонить одному человеку, - снова кашель; гайдвилл начинает беситься на саму себя. привыкла болтать много, когда ей этого хочется. без препятствий. гребанная скаковая лошадь - снова не перепрыгнула очередной барьер; - в моем телефоне, есть контакт - гарри холл. позвони ему; скажи мое имя и что отвезешь в больницу. и сразу повесь трубку. он все поймет - инструкция, скорее всего, так себе звучит в голове алана. но точно сработает; в этом немка не сомневается. ни на йоту; пока детка будет говорить все это своей улиточной скоростью, холл начнет задавать вопросы, а сейчас никак на них не ответить. вообще; йола сама себе не верит, но отчетливо слышит, как ее голос, все еще, раздается - пусть она уже и закрыла рот. иллюзия? или бредит? всматривается в парня - от него веет теплом, беспокойством и надеждой. с каких пора она эту смесь в одно смешивает, да употребляет в таких количествах. немка ловит себя на мысли - сейчас бы травки и все было бы здорово. сейчас бы лечь и уснуть, а проснуться месяцев через шесть или хотя бы на следующее утро - это все кошмар. этого не было. боль в груди, в животе и ногах, правда, смышлено намекает обратное. набирает в грудь воздуха; силы практически на исходе, но детка упертая. таких упертых свет давно не видывал. прекрасно понимает, рипли хочет знать, что произошло. имеет право знать. можно спихнуть на ограбление, но это почти абсурдно. все ценности при ней; ценностей у нее вообще никогда не было. кому, как ни ему, это знать. а если сейчас пуститься в рассказы, то слова оборвутся сами собой - апатией, страхом и непредвиденной реакцией алана, этого гайдвилл боится больше всего - гарри на месте расскажет тебе вкратце, потом сможешь задать мне любые вопросы, - прости, алан. прости, что тебе пришлось все это видеть. что, возможно, твоя ночь должна была быть всяко интереснее и горячее, чем избитая девочка-гримерша, больничная койка, запах формалина, пробирающийся из морга. холодный переулок в ночи; - прости и спасибо.. - шепчет, чувствуя как слезы стекают с ее лица. раз за разом - крупные. сложные. внутри полыхает все; твоюматьтвоюматьтвоюмать. попытаться успокоиться, сказать себе, что нельзя прямо сейчас и здесь вот так превращаться в мировой океан. вспомнить заплаканное лицо матери - точь-в-точь похожи. держаться, угрожать себе, пытаться выбраться из этой боли, но все равно разреветься, громко и тихо одновременно. закусывая губы, - надо встать, - сама себе уже не верит. где-то потерялось все - пропало, оставив только белый фон после себя. нужен еще один шанс, чтобы выжить. чтобы справиться, да. всхлипывая, уничтожая саму себя слабостью. возьми себя в руки, гайдвилл. не будь чертовой половой тряпкой. держась за руку парня; детка с третьей попытки, все-таки, встает на ноги, но падает спиной на ту же самую стену. удерживая равновесие, вытирая слезы; в теле откуда-то знобящий суд и оставшиеся, по граммам, силы. плачет еще и еще. перетерпеть, выслужить бессилие. не узнает себя совершенно; когда стала снова маленькой беззащитной девочкой? когда позволила себе быть глупой и слабой? неужели сдаться - это так просто; это все, для чего ее в живых-то и оставили. сдаться - вот так - навсегда. больно реветь и морально, и физически, правда? она ведь клялась себе. божилась перед гробом женщины, что ее родила. себе обещала, что не повторит судьбу матери. н-и-к-о-г-д-а. но кажется, это семейное - все невзгоды от хенрика; вот бы его не существовало эдакий джекпот для семьи гайдвилл - поздно выигранный, но истраченный на благое дело, - позвони, пожалуйста. прошу тебя.

    [NIC]yola guidewill[/NIC]
    [AVA]http://funkyimg.com/i/2LcgE.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 27 y.o.
    profession: гримерша в похоронном бюро;
    [/LZ1]
    [SGN]http://funkyimg.com/i/2L81L.gif[/SGN]

    Отредактировано Hargy Boydleen (2018-09-17 14:01:08)

    +1

    5

    бесконечный поток вопросов плясал у тебя на кончике языка, копошился там, жалил до боли, но ты - терпел всю боль от невысказанного, пряча их куда-то за щёку, будто бурундук - свои запасы; только вот не прокормят они тебя в холодную ночь, а наоборот убьют своим ядом, если держать это слишком долго в себе. но иного выхода не было - Йоле тяжело говорить, практически невозможно, но она не сдаётся, лопочет что-то своим забавным голосом, пытается шутить и смеяться - выходит из рук вон плохо, если честно, но ты же не можешь сказать ей это вслух, верно? ведь она так старается, её надо как-то поощрять, например, выпустить вместо вопроса наружу улыбку - которая выйдет нервной, кривой, в общем, тоже из рук вон плохо - но она не скажет тебе ни слова против, ведь ты помнишь, какого это - терпеть невыносимую физическую боль, когда сдохнуть кажется чем-то вроде избавления, когда тело крутит, ломает и выворачивает наизнанку? ты хорошо это помнил, хоть прошло несколько лет, ты помнил это - просто прекрасно, до сих пор передёргивает.

    сначала ты просил её не молчать, помнишь, когда бежал сюда? а теперь ты хотел бы сказать, чтобы она выдохнула, успокоилась, не мельтешила словами, потому что ебанная эмпатия, которая по сути бесполезна; вот если бы ты мог взять часть боли на себя - вам бы обоим было легче, но такое, увы, даже не во всех комиксах и фильмах бывает, а вы тем более ограничены жанром "реальная жизнь" с поджанром "ангст" и слоганом "бог покинул этот ебанный мир и больше - никаких чудес", на афише - сплошь нуарные цвета и грязный снег под ногами. это же только в фэнтези жанре так бывает, что снег - и кроваво-красный от капель крови, а в остальном белоснежно-чистый, а на самом деле на нём много пятен другого содержания, как и на тебе, как и на ней. поддерживаешь её на ногах - удивительно, что вообще встала, и как её теперь везти в больницу, сможет ли она сидеть? надеешься, что сможет, потому что ты говоришь, - да, я позвоню, тш, - сейчас у вас и других забот по горло, а тут ещё этот Гарри.

    но, видимо, он способен помочь - а ты не в том положении, чтобы от этого отказываться, ты, конечно, мог и свои связи подтянуть, но она всё-таки чужая и ты - не знаешь всех подробностей; и если сам можешь позволить себе нырнуть с головой в какую-то сомнительную авантюру, то другим - нет, противоречишь сам себе, когда говоришь, что никого не будешь спасать, ведь ты не тот герой, который нужен этому городу [у вас это взаимно]. под её взглядом полуприкрытых век, внимательно следящих за тобой, видишь решимость и твёрдость, даже несмотря на слёзы - поэтому ты, как и обещано, поднимаешь с земли телефон, листаешь чужие непривычные контакты, путаясь в незнакомых именах, пока не натыкается на нужное. слушаешь гудки и ободряюще улыбаешься - потерпи, старушка.. это Гарри Холл? Йола в беде, везу её в больницу, - на секунду прерываешься, смотришь на навигатор в своем телефоне, - госпиталь святого Патрика - и, не дав ни слова сказать в ответ - чувак, у меня у самого слишком много вопросов, - кладёшь трубку, - слышишь, я позвонил, как ты и сказала, теперь поехали, - встаёшь по правую руку, поддерживаешь - ну же, пара шагов до мотоцикла, - и чувствуешь почти на своей кожи то ледяное дыхание, окутывающее её спину. - ты сможешь сидеть и крепко держаться за меня? можешь облокотиться полностью, это ненадолго, доедем за 10 минут, обещаю.

    осторожно усаживаешь позади себя, сам берешь ее руки и осторожно сцепляешь вокруг себя, чувствуешь теперь своей собственной спиной её дрожь, боль и гнев - ну же, терпи, - и вовсе неосторожно стартуешь и гонишь, позволяя скорости взять своё, выбросить в кровь ещё немного адреналина; ты - пропускаешь вдохи и выдохи, потому что слишком торопишься, но в этот раз судьба к тебе благосклонно настроена, прямо день чудес из-под полы, видимо, за все те кармические неудачи, преследовавшие тебя. смотри-ка: ты успел достаточно вовремя, чтобы она не умерла, а ещё у тебя не отказали тормоза, да и Йола не навернулась на полной скорости, крепко цепляясь за тебя - при таком хуёвом дне такой расклад очень даже вселял в тебя позитивные мысли, что и дальше будет всё как по маслу, главное, не подскользнуться. только вот у больницы, когда останавливаешься, ты понимаешь, что она никуда не дойдёт, слишком измотана, придётся нести, почувствовать буквально в своих руках ответственность - и то, что ты к этому, всё-таки, был готов, переступив какой-то внутренний порог становления.

    позже, когда её заберут и будут исследовать со всех ракурсов, изучать неясные невнятные снимки ренгена, узи, заполнять медицинскую книжку всё более и более подробным анамнезом, ты будешь сидеть в почти белоснежном коридоре, смотреть в пустоту и не думать вообще - потому что в мыслях одни лишь вопросы, оно тебе нужно? разглядываешь пациентов, проходящих мимо тебя, их сопровождающих, медсестер и врачей - и лишь через некоторое время понимаешь всю полноту странности их взглядов на тебя, ведь в первую очередь нужно отмыть с себя чужую кровь и чужую грязь. перед раковиной замрёшь, посмотришь в отражение, не узнаешь там себя - слишком серьёзен и обеспокоен, вырвался из оков инфантильности, уступив на время место для серьёзного Алана, который, в принципе, и для этого города сойдёт - ведь на безрыбье у него просто не остаётся выбора. усмехаешься, потому что передергивает от этой пафосной ноты - и идёшь обратно ждать новостей, результатов, а также когда к ней опять запустят. но на своём месте - ни правее, ни левее, а именно там, где сидел ты, обнаруживаешь мужчину, интуитивно знаешь, кто перед тобой, - Гарри? я Алан, - протягиваешь руку, почему-то медля с вопросами.

    [AVA]http://s8.uploads.ru/VJjT9.png[/AVA]
    [LZ1]АЛАН РИПЛИ, 21 y.o.
    profession: хакер, монтажёр-фрилансер
    [/LZ1]
    [SGN][/SGN]
    [NIC]Alan Ripley[/NIC]

    Отредактировано Alan Ripley (2020-02-03 14:30:31)

    +1

    6

    декабрь его нелюбимый месяц - все как-то суетятся, куда-то спешат, покупают подарки. рождество сводит людей с ума в перебежках от меланхолии к праздничному настроению. а еще - тенденция последних лет - в декабре умирают не так уж и часто, а сидеть без прибыли - не самое приятное. дурацкий месяц, когда люди на грани жизни и смерти, все еще, верят в чудо и не спешат ложиться в гроб. скажем, чернуха - это любимое у холла; чувства чувствами, а деньги по расписанию. никто не говорил, что в этом бизнесе есть место сентиментальности. мужчина смотрит на часы, рассчитывая на приятную расстановку стрелок. надо пойти сегодня на покер; бутылка темного пива почти пуста, ноги на столе - потому что так удобнее, ведь кто здесь хозяин-то? холл листает какой-то автомобильный журнал не интереса ради, а убить время для. тем более, что сам он не водит вообще; скорее поглазеть, так - убить время. не каталог же гробов рассматривать под вечеру и пиво. в бюро тишина всепоглощающая, а ему бы пора уже ехать. но не двигается с места; упрямо выискивая в статье на последней странице какую-нибудь зацепку - искупление перед необузданным интересом. допивает пиво и встает из-за стола; собраться, накинуть кожаную куртку и ковбойскую шляпу, а еще закрыть все здесь так, чтобы завтра с утра не приехать к пустому разбитому помещению. бывало-бывало; что сказать - гладко все идет не всегда, далеко не всегда. погода омерзительно-хорошая, чтобы пройтись, почему нет? в покер он играет в парочке кварталов отсюда и никогда в подвале своего похоронного бюро, где устраивают подпольные партии. нет, туда он не суется, чтобы лишний раз не светиться и вообще, не лезть в чужие дела. арендодатели не должны быть слишком навязчивыми по отношению к своим арендаторам, чтобы финансово-прибыльный союз не прекратил своего существования. хоть на какую-то статью прихода декабрь никак не влияет - у азарта нет зависимости от времени года. холл уже достает мобильник, чтобы отписаться баззу, мол будет через полчаса - звонок прерывает набор слова: здорово где-то на букве р. незнакомый мальчишеский голос на том конце явно дышит чутка волнительнее обычных собеседников мужчины; гарри вслушивается в услышанную фразу, - где больница? - после ответа хочется закинуть еще парочку вопросов, но, кажется, вызов сброшен и вовсе не по вине холла. не успевает. куда там еще вляпалась его палочка выручалочка? йола - неприметная, но умеющая феерично прихватить на хорошенькую задницу приключений. он прекрасно понимает, что это не розыгрыш - девчонка явно не из клоунесс, чтобы превращать свою жизнь в фарс и вот так посреди вечера пугать мужчину неразгаданными шарадами. гарри пишет баззу, что все отменяется и ловит машину на углу; попутно садясь, называя адрес. масштабы трагедии насколько огромны? беды и йола понятия настолько растяжимо-необъяснимые, что пока он своими глазами не увидит, что и как - глупо мучить себя догадками. если уж ее везут в больницу, стоит понадеяться, чтобы хотя бы конечности на месте. холл пихает деньги таксисту и быстро вбегает в приемный покой; приятная медсестричка указывает на пост и свою хмурую и стареющую коллегу. ему было бы приятнее пообщаться с первой, но в больницах не выбирают, - мне нужна йола гайдвилл, - смотрит на наручные часы, - привезли около получаса назад.
    постовая сестра смотрит на него так, словно это он виноват в том, что йолу сюда доставили в непонятно еще каком состоянии. гарри прослеживает, что и его ковбойская шляпа не дает ей покоя. женщина что-то бурчит про коридор налево, мол сядьте и ждите, девчонку еще не определили в палату. обследование, анализы, бла-бла-бла. холл в такие моменты старается с женщинами вообще не спорить. откланявшись, удаляется к скамейкам. ковбойскую шляпу положить рядом; из времяпрепровождений только - бурить стену взглядом, пытаться рассмотреть молоденькую медсестричку в том конце коридора или начать по запаху угадывать лекарства. такой себе досуг, если честно. что же, все-таки, произошло с гайдвилл? и сколько он тут проторчит? если девчонка сказала кому-то - набрать его, значит все серьезно. и дело тут в не том, что ей нужен сочувствующий взгляд мужчины или букет цветов - от него же. тут нужно будет решать проблему. вопрос - насколько глобальную? кажется, у него есть достаточно налички, чтобы раздать врачам, если что. пока холл погружается в свои мысли все глубже и глубже, над ним вырастает худощавый паренек. светлый волосы; готов поспорить, что моложе йолы лет на пять и где она его откопала? - ну здорово, алан. гарри, все верно, - жмет руку парня довольно крепко, но добротно. алан выглядит внушающим доверие; - присаживайся; расскажи-ка мне, в каком она состоянии и что вообще произошло, если ты, конечно, видел - убирает шляпу себе на колени, вопросительно разглядывая мальчишку. парни его возраста заставляют задуматься, что лет двадцать назад было бы неплохо стать отцом, чтобы таскать вот таких за уши - любят, естественно. гарри вспоминает свои мысли про декабрь, и кажется он совершенно не рад, если новым клиентом его бюро станет его же гримерша. поменяться местами - ну уж нет, йола, терпи, но выживай там.

    [NIC]Harry Hall[/NIC]
    [AVA]http://funkyimg.com/i/2L7SM.gif[/AVA]
    [LZ1]ГАРРИ ХОЛЛ, 51 y.o.
    profession: владелец похоронного бюро;
    [/LZ1]
    [SGN]

    https://69.media.tumblr.com/1e2d08669d743df86897cf979a36fd93/tumblr_o8u9dh7wN21r4ztx2o3_400.gif

    https://69.media.tumblr.com/a1bb112d20fa612b5b41dddd384f2a2a/tumblr_o8u9dh7wN21r4ztx2o2_400.gif

    [/SGN]

    +2

    7

    спина чувствует камень как будто обнаженность достигает такого декабрьского пика, что уже ни куртки, ни кожи, а все равно жарко и хочется бесконечно глоток воды; несколько. йола пытается понять, приходит ли в себя до конца или это просто аллюзия на адекватное восприятие действительности и еще чуть-чуть - паззлы посыпятся в канализацию, не найдя себе лучшего применения. дышать, все еще, невтерпеж, но с болью пронзающей иглами каждую клеточку. если великомученики перед расстрелами, казнями и пытками выглядели именно так - пять баллов, ребята, вы реально святые. она чувствует вопросительную интонацию алана почти интуитивно, но не знает, что ответить. как в комедийном сериале с отстающей звуковой дорожкой - лицами герои уже посмеялась, а вот голосом еще только предстоит - вообще не смешно. кажется, этот разговор еще удобнее, чем она ожидала подсознательно; ответов почти не требуется. кивок головы изо всей силы, - да, смогу, - переоценить свои возможности всегда можно в любой момент, но тут она, вроде как, верит самой себе и в свои оставшиеся усилия. ее трясет и это то ли страх, то ли злость - трясет неистово от жары, что ломит кости до полуобморочного состояния. так сложно разобраться в своих ощущениях, когда отвлекаешься на вопрос идет ли из носа кровь. йола чувствует невесомость; наверное, так мэттью макконахи ощущал кожей несуществующую гравитацию во время съемок интерстеллара - хороший фильм, поглощающий своей несбыточностью. как и ее мысли о том, что все придет в норму. начинает новый самоанализ с мысли, что это отец. из-за отца. по его наводке; роскошно. тело взывает к первобытным чувствам, но детка отмахивается из-за всех сил. они мчат - ощущается ветер где-то меж плеч и шеи, движение - жизнь. интересно, выглядела ли так ее мать перед смертью? будучи гримершей в похоронном бюро, кому как не немке знать, на какие чудеса способна кисточка в грамотных руках, получившая хорошее вознаграждение авансом. прости, мама, если бы кто-то мог знать. у йолы начинается вязкий бред - патока, струящаяся по мозговой коре - изнутри, поглощающая своей липкостью. вязкостью. противно до невозможности; в голове крутится мысль с каких-то ярких неонов таблоидов: нужно найти джо; нужно найти джо. не озвучивает, потому что уже не понимает, где находится. если у джо будет смена - это чертовская удача; они с гарри встретятся, обсудят и смогут оставить в стенах госпиталя то, что должно там остаться. сотрут непозволительное, замажут глухим слоем факты не для чужих глаз. без дополнительных нервотрепок, расследований и преследований. больше всего детке не хочется сейчас весь блеск софитов, освещающий ее жгуче-саднящее огнем инквизиции тело. больница встречает ступенями, по которым приходится подниматься. светом белизны, вонзающимся в ее память самым острым из впечатлений - так ярко. буйно. и этот запах жизни - лекарственное безумие. она чувствует присутствие алана и то, что он разговаривает с врачами; а еще где-то в углах картинки, что еле-еле сходится с реальностью, слышит знакомый звонкий голос. голос джо; испуганный? растерянный? главное, что она будет рядом все это время. слава богам.
    гайдвилл хватает за руку алана с невероятно-нахлынувшим трепетом, - спасибо, только не уходи, - шепчет едва слышно. если она еще сможет прийти в себя - хочется всмотреться в его глаза. хочется сжать ладонь еще сильнее; что-то сказать правильное, отшутиться - вдруг получится. джо уводит ее по коридору - осмотр? проверка? нужно попросить отключить свет во всей больнице, ноющая головная по вискам разражается - из стороны в сторону колотит. это точно джо? гайдвилл усаживают на кушетку, прислоняют к спине стеной. для начала нужно заполнить кучу документов, видимо, жизнеспособна. вся эта бюрократия скоро поглотит мир завалом из папье-маше. немка вдруг опоминается - уже точно может различать цвета, силуэты и личности. раздевает самостоятельно, стягивая одежду прочь, боясь вздрогнув, взглянуть на то, что осталось от бледности ее тела. синяки, кровоподтеки, черные-черные пятна, словно июльское низкое небо где-то в пригородах мюнхена - прямиком из детства. ее больше не трясет и голова подключается к каналам импульсов соображения. отвечает на вопросы уклончиво; впрочем, джо лишнего и не спросит - только по самочувствию, о боли, проверяя какие кости целы, а где нужен режим восстановления энергии - причем срочно. забавно было бы сейчас соврать, что оступилась и упала с лестницы, прокатившись всеми боковыми, грудными по ступеням в количестве штук семьдесят. правдоподобно, так натурально, - там должен приехать мужчина, мой босс, его зовут гарри, - речь практически восстановилась и боли в ребрах уже не мешают думать ясно, - джо, мне никак нельзя, чтобы обо всем узнала полиция. гарри, если нужно, может помочь в этом вопросе, - вот так послушать со стороны, монолог больше похож на отрывок из марио пьюзо, нежели на обычную просьбу к подруге. таинственность, заметающая следы. из действующих лиц - девчонка-забияка, попавшая впросак и покрывает всех тех, кто к этому причастен. боги, как повезло, что джо сегодня здесь. объяснять все незнакомым врачам, биться с их упрямостью и вольнодумие - то, на что у гайдвилл сил нет вообще. болит в районе печени, под лопатками, колени; терзающая режущая боль, хотя ножевых не было, только жесткость кулаков. то, что йола уже может различать более яркие очаги - уже хорошо, - нельзя, чтобы меня здесь оставляли, никак нельзя - сколько проходит времени, когда накладываются компрессы, все необходимые повязки, устраняются следы запекшейся жесткой крови. сколько нужно еще, чтобы обезболивающее подействовало до конца. часов нет и в этом, наверное, спасение. детка расслабление впитывает целиком и полностью - больничные болеутоляющие - лучшее, что придумало человечество. мозговая деятельность не бегает лихорадочно, пытаясь избавить от нагнетающих страхов. руку бинтуют - перелом - крепко-накрепко - левая, конечно, одна радость. но месяц тотального обездвиживания; растяжение в районе щиколотки - тут просто фиксатор на недельку; во всем остальном вроде цело, но весомо подпорчено. страховка, о чем вы? гарри придется нехило выложить, но она почти уверена, что мужчина к такому повороту готов. детка больше не похожа на истерзанный труп, даже смахивает на человека. того самого, каким была еще сегодня днем и вчера ночью - умилительное преображение. выходит, хромая, опираясь на локоть джо. картина маслом - семейка аддамс в сборе - видит алана, гарри. сидят, обсуждают, такие молодцы - глаз не нарадуется. пока они не заметили ее - пытается сделать выражение лица как можно больше жизнеутверждающим, - привет, мальчики, - голос хрипит, но раздается громче, чем за последний час сливался с тишиной, - как вы тут без меня?
    джо говорит, что вернется чуть позже, и уезжать им пока нельзя. но главное, что ее не положат на больничную койку, предварительно раздев, облачая в белую псевдо-рясу. присаживается на скамейку, напротив гарри и алана - видеть их здесь без смутных разводов перед глазами приятно и трепетно. главное, чтобы прямо сейчас не пришлось все объяснять.

    [NIC]yola guidewill[/NIC]
    [AVA]http://funkyimg.com/i/2LcgE.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 27 y.o.
    profession: гримерша в похоронном бюро;
    [/LZ1]
    [SGN]http://funkyimg.com/i/2L81L.gif[/SGN]

    +1

    8

    ты оказываешься втянут в водоворот событий не по собственному замыслу, да и не по чужому - тоже, в пору бы остановиться на секунду да поверить в божий промысел; но ты пытался ещё больше года назад - ожидаемо, что у тебя ничерта не вышло. только в том случае то было злое существо, которое разрушило ценную жизнь так просто и топорно, что взрывом сильно задело тебя, не успел оглянуться - понял, что игрок в Дженгу был в секунде от провала, башня зашаталась, грозилась упасть, но не твоя заслуга в том, что она выстояла тогда. на самом же деле ничерта не выстояла, просто эта секунда, отделяющая от падения, растянулась уже на год - и чёрт знает, сколько будет длиться ещё и в какой системе исчисления теперь тебе жизнь. микросекунда или наносекунда - выбор достаточно велик, как услужливо подсовывает захламлённый ящик твоя память, вспоминаешь также, что тридцать наносекунд - время реакции синтеза в водородной бомбе. это тебе подходило, фокусируешься на этом варианте - какого тебе осознавать собственную разрушительную силу? воронье крыло взмахнуло где-то на краю зрения, неодобрительный звук, но тебе то уже что - тебя то навряд ли это достигнет целиком; мрачная усмешка.

    а её Гарри - кто он ей, интересно? - не выглядит каким-то слишком солидным и устрашающим, выглядит прямо в духе Йолы, чтобы никто не сомневался, что это действительно её знакомый - и кто-то близкий ей, а его ковбойская шляпа будто бы творила чудеса. секундный взгляд на неё - и обстановка разрядилась сразу же, ведь кто в наше время щеголяет вот так, в центре города, в таких шляпах? его тон, казалось бы, выказывал доверие к тебе, а ты был не против ответить тем же самым; с прокрадывающейся мыслью о том, что тебе не хватало такого вот отца, с которым по своему - но на своей волне, с которым можно вечером выпить хорошего пива за просмотром чего-нибудь, совмещённого с беседой, с которым можно выбраться куда-нибудь из душного города, захватив удочки или ружьё, с которым в принципе получалось бы общаться - не то, что есть у тебя сейчас и что было в распоряжении всё твоё детство. твой отец предпочитал пиву - вино и ужин в ресторане, но не с тобой, общаться с ним кроме нравоучений с его стороны и скучных для тебя политики, бизнеса и то падающих, то растущих акций - было невозможно, а отдых тот и подавно предпочитал на каком-нибудь курорте у шезлонга либо с мачехой, либо с какой-нибудь молоденькой шлюшкой [и тут уж не в обиду очередной нифме, в надежде, что не доходит до той грани, когда уже нимфетка] - и ты бесконечно презирал его, находясь в другом варианте реальности. и чёрт знает, что происходило сейчас с твоим младшим братом, но был лишь рад, что все надежды и чаяния перешли к нему, как и вся та коллекция из многообразных сортов чая.

    - не против, если выйдем покурить? а то я не курил, наверное, целую вечность, всё время здесь торчал, - передёргиваешь плечами раздражённо - не курил действительно долго, с того момента, как вышел из дома, всё было не до того. а ведь тебе, прожигающему свою жизнь, доступна всегда была большая коллекция, приносящая наслаждение и облегчение большее - с приятной эмблемой из семи листьев, ведь это - как семь цветов радуги, это - как семь смертных грехов, это - как семь очей, начертанных на камне Саваофом, изглаживающих грех. вы выходите на улицу - в лёгкие сразу врезается холодный зимний воздух, а ветер пронизывает, тянешься за упаковкой, и, будто бы повинуясь твоему подсознанию, из пачки испаряются обычные сигареты, оставив лишь самокрутки с содержанием ТГК 18,9%. и вроде бы тебе насторожиться, махнуть рукой, сказав, что сигареты закончились, корить себя, доверившемуся своей памяти, но - похуй же уже, ведь ты здесь не для того, чтобы быть в его глазах примерным, курить хотелось жутко уже неважно чего. только это из вежливости у тебя не хватило сил предложить, затягиваешься - вас сразу окружил дым с запахом полевых трав, характерный, от которого так просто не избавиться и не списать на сигареты с каким-то привкусом, ведь будет вдогонку смешливое - с привкусом травки?

    - чёрт знает, что произошло, - говоришь ты после пары затяжек, - она мне написала смс с утра, что нужно срочно встретится, вопрос де жизни и смерти, - утро в данном случае понятие субъективное, ведь ты тогда только проснулся, - затем она долго не брала трубку, абонент не абонент, подумал уж было, что это стёб какой-то, - и был бы рад, если бы так и оказалась - по итогу, - но всё равно поехал, а когда она наконец взяла трубку - выяснилось, что она не дошла парочку кварталов, когда до неё добрался - ублюдков, которые её избили, уже не было, само собой, - прикрываешь глаза, приятно и привычно наливающиеся тяжестью век, ещё пара затяжек, - а что конкретно произошло - хуй знает. переломали её, конечно, но жить наверняка будет. только вот она говорила о тебе так, будто ты должен знать все ответы, - щуришься на него - ну же, раз ты оказался втянут, раз ты её вытащил и привёз, как положено, заслужил ответов, - можем пройти во внутрь, вроде врач, которая её приняла, её знакомая, так что не думаю, что она долго будет там сидеть, - тушишь окурок о серый асфальт, разворачиваешься, заходишь внутрь - резкий переход температур вызывает по телу бег мурашек и лёгкий озноб, смешанный с жаром. когда вы доходите до место, садитесь - Гарри начинает говорить, а ты слушать, ведь нынче - твоя очередь. замечаешь Йолу за пару секунд до того, как она окликает вас, готов сорваться с места, чтобы помочь ей - но тормозишь, не успевая переключить внимание, - ты как, старушка? - ты бесконечно рад, что она уже не прощается со своей жизнью, что её не уносит куда-то настолько глубоко, куда тебя уносило лишь парочку раз за всю твою жизнь.
    [AVA]http://s8.uploads.ru/VJjT9.png[/AVA]
    [LZ1]АЛАН РИПЛИ, 21 y.o.
    profession: хакер, монтажёр-фрилансер
    [/LZ1]
    [SGN][/SGN]
    [NIC]Alan Ripley[/NIC]

    Отредактировано Alan Ripley (2020-02-03 14:29:58)

    +1

    9

    [float=right]http://funkyimg.com/i/2L7SM.gif[/float]йола скрытная и гарри знает об этом не понаслышке; ничего никому не говорит, не рассказывает, особо не делится переживаниями. только если не выпьет, конечно; а на работе она не пьет. почти. ну, в общем, холлу об этом уж точно знать не обязательно, зачем захламлять себе голову всякой тягомотиной. чем она вообще могла так заинтересовать недоносков, которые ее тронули - ходит молниеносно-быстро, особо неприметная, если пытаться вычислять среди прохожих. может реально ограбление? хотя что у нее брать, с виду на богатенькую даму с собачкой не смахивает. да и вроде как, слишком уж сильно, насколько он понял, потешили ее тельце для обычных бандюганов местного разлива. дай бог не изнасиловали, и хорошо. гарри не возражает против перекура, почему нет? и когда чувствует вокруг себя аромат явно не табачного происхождения, ухмыляется. он ведь тоже может достать косячок и раскурить для расслабления, но пока что старается просто внимательно слушать алана и понять, как действовать дальше; по крайней мере, парнишка выглядит довольно серьезным, а холл не особо припоминает у гайдвилл таких друзей-приятелей, разве что по пальцам пересчитать, начиная с минусового значения, - да уж, шутница она знатная, - стоит ли вообще вспоминать, сколько раз она подтрунивала над его секретаршей. прекрасная забава, когда целый день проводишь с молчаливыми трупами. с ним йола, конечно, себе такого не позволяет, ну за редким исключением и не в первые годы работы. поразительно вообще, как точно она предсказала исход сегодняшнего дня своим сообщением алану. мужчина слушает новоиспеченного знакомого внимательно, правда, быстро понимая, что информации действительно не так уж и много; и пока гайдвилл сама не расскажет, вряд ли они смогут сами догадаться и сорвать джекпот правильно-предположенной причиной, - думаю, тут даже не в ответах дело. а в финансовой и авторитетной возможности посодействовать ее незаметному возвращению домой. вряд ли она останется на больничной койке, - холл усмехается. если йола попросила позвонить ему, значит, она довольно здраво оценивает произошедшее и, скорее всего, даже знает, почему с ней это сделали. но, все-таки, гарри не фантазер и картинку с красочной отбивной вместо лица своей гримерши пока представлять не намеревается, - хотя, она говорила, что есть какие-то проблемы, - все-таки, говорила. не то, чтобы они очень близки, но в какой-то момент, когда видишь человека каждый день, а человек этот годится тебе в дочери. непутевые, безответственные и ужасно-неразборчивые на нормальную жизнь дочери - прикипаешь. от запаха травки становится как-то полегче, хотя гарри слишком стар для подобной психосоматики, - но там дело касается ее отца, не думаю, что это все связано, -  но ведь это же йола гайдвилл. и одному сатане разве что известно, как эта девочка может связать кого-то с собой, а себя с проблемами. алан докуривает; они плавно возвращаются на место ожидания как раз вовремя, чтобы силуэт гайдвилл появился где-то вдалеке и одарил, если не формалиновым запахом от тельца, то полностью лекарственным ореолом. хрипит, выглядит отвратительно, но за жизнь держится цепко. он в ней не сомневался, конечно же. медсестра просит его пройти для оплаты медицинской страховки - бинго; на формальности потратить около десяти минут, пусть уж все нужное лечение и восстановление будет максимально обеспечено. в конце концов, она нужна ему на работе здоровой, а там уже разберутся. мужчина возвращается с пакетом документов обратно, чтобы передать гайдвилл, - все путем, детка, молодец, что выкарабкалась. - аккуратно хлопает по плечу; еще не хватало доставить ей дополнительные страдания. но пусть не расслабляется - жизнь штука непредсказуемо-тяжелая, и надо понять, кто утяжелил жизнь йолы в раз десять.
    ///

    [float=right]https://funkyimg.com/i/2SFuc.gif[/float]- жить, вроде буду. ну, доктор фицджеральд так считает, -  йоле не нравится собственный голос, но нравится то, что зудящая головная почти отступает, предоставляя место для матрично-белой пустоты ощущений. дерево скамейки болезненно впивается в кожу рук, как будто можно еще больше боли причинить сейчас и лучше самостоятельно, не дожидаясь повторных подарков судьбы. спиной к спине, чтобы найти точку опоры. равновесия. чего-то незыблемо-важного перед тем, как исповедаться. без святых и отцов; просто так - потому что когда-то приходит время начать говорить. сухо в горле до дикости - хочется выпить воды, но джо сказала - пока не надо. хочется чего-то покрепче, но где-то на задворках сознания нудный голос вещает о том, что алкоголичкам слова не давала. гайдвилл пытается приободрить саму себя, но выходит больше похабно, чем действенно. открывает глаза - закрывает глаза; дышит спокойно, отзываясь на боль выдохом, на терпение - вдохом. ей надо все рассказать; все объяснить, но как не сморозить лишнего и не произвести впечатления съехавшей с катушек ко всем чертям. эдакая городская сумасшедшая, выбивающая на стене доверия к себе огромную дырень - мол, бегите, пока не поздно. ведь фраза в стиле, знаете, это, похоже, мне папочка отомстил за сорванный контракт - звучит не в самом прекрасном ключе. в стенах больницы, из уст детки под обезболивающими. даже забавно, что о ней могут подумать после этого, хотя готова дать голову на отсечение, что гарри, что алан, в целом, прекрасно понимают насколько сильно она вообще способна попасть в передрягу. и насколько не любит придумывать небылицы, чтобы казаться какой-то другой, что ли, более таинственной? ох нет, это не про гайдвилл совсем. да и вообще, что успел рассказать холл - детка помнит, как в бреду забытья сказала алану, мол он все расскажет. но что именно он может рассказать. гайдвилл не столь многим успела поделиться за время их личного общения, но имя хенрика всплывало чаще, чем нужно - догадался ли босс уже? или, все же, они с аланом не успели обсудить детали? йола почти открывает рот, чтобы спросить. почти решается. почти пришла в себя. почти разбивается хрупким невидимым стеклом - звонком мобильника. открывает глаза. это у гарри и он, естественно, берет трубку. удивление на лице босса перекашивается какой-то нервозной злостью, чтобы пробурчать в трубку <сейчас буду> и очень странно посмотреть прямо ей в глаза, как бы расширяя зрачки до невероятных размеров. йола считает до трех и точно знает, скорее всего, в похоронном что-то произошло, - вроде какой-то пожар, вы там охренели, что ли? вроде?! - гарри почти орет в трубку, насколько вообще законно кричать в больнице. йола сдерживается, чтобы не усмехнуться. все взаимосвязано, вот только холлу никак нельзя сейчас понимать это. она объяснит позже, каким-то верными словами, когда удастся понять масштабы трагедии. немка не хочется его вот так сейчас задерживать, да и он, похоже, не планирует оставаться дольше, - алан, вот ключи от моей квартиры. сможешь ее отвезти туда? без присмотра ей все равно нельзя, - гарри холл благородный малый и так не хочется стать причиной проблем с его бизнесом, так не хочется, чтобы там действительно был пожар. не случайно. не просто так. черт с два; сжимает пальцами край скамьи, чтобы выдохнуть, попрощаться с гарри. босс говорит, что они могут спокойно приготовить себе ужин, а для алана есть в какой-то шкатулке приятный травянистый подарок. пока гайдвилл пытается уловить, куда ведут все эти фразы и мысли, холл скрывается в коридоре. им с рипли предстоит интересный разговор; на один вопрос больше - на один вывод громче, - это пиздец, алан, - хрипящим шепотом выходит не так уж трагично, скорее обреченно донельзя. встает со скамьи, чтобы двумя шагами рухнуть рядом с ним. джо выносит ей оставшиеся документы об отказе от госпитализации по страховке, которую холл, конечно же, оплатил без сомнений. ох уж эти бюрократичные системы оказания медицинской помощи и полное отсутствие какого-либо желания в них вникать. несколько подписей, таблетки, спрятанный в карман - ей полагается - все легально. обнять врача, напоследок, ведь только алан и может быть им свидетелем, попрощаться, но все равно остаться сидеть. пока еще трудно передвигаться, придется, похоже, арендовать костыли у какой-то бабули. или купить новые, что еще хуже, - ладно, кости мне мои не жалко, но пожар это уже перебор, - скорее бредит. на отдалении пытаясь рассуждать с самой собой, - поехали? я вряд ли смогу что-то приготовить, но у холла добра немерено. заодно все расскажу, это не быстро, - пауза. посмотреть в его глаза, упрямо и чуть ухмыляясь. ей не жалко себя, это правда, - и не очень адекватно. не хочу лишних ушей, - на секунду почти кажется, что синяков на лице и нет. да и ребра не ноют адово под лошадиной долей обезболивающего. йола вполоборота к рипли; просто секунда - обнимает его. пальцами теребя приятную ткань футболки. что не бросил там, не оставил. тысячу раз - кажется уже говорила; но сейчас выглядит более убедительной. и голос почти не дрожит - вернуть бы его только в начальную стадию - без хрипотцы и обреченности, - старушка не перестает удивлять, да?

    [NIC]yola guidewill[/NIC]
    [AVA]http://funkyimg.com/i/2LcgE.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 27 y.o.
    profession: гримерша в похоронном бюро;
    [/LZ1]
    [SGN]http://funkyimg.com/i/2L81L.gif[/SGN]

    Отредактировано Hargy Boydleen (2019-03-25 19:19:06)

    +1

    10

    твоя жизнь уже окрашивается в нуарные тона - в оттенках чёрного/белого/серого мелькают ярко-красные чужие губы и всполохи крови, то твоей, то чужой; а ведь ты не умел, например, готовить, просто игнорируя это знание, не считая нужным тратить на это своё бесконечное время, да вот прекрасно знал чем вывести пятно запёкшейся крови [холодная вода, перекись водорода и хозяйственное мыло] - не те надежды, что возлагала на тебя мать, когда заставляла играть на фортепиано и много читать. делал это потом уже в честь её памяти, пока срок не был отслужен, пока ты не сказал себе - хватит, только вот первые раны и синяки у тебя начали появляться ещё при её жизни, когда ты приходил домой и жутко гордился своими боевыми ранениями - ведь зато выходил победителем, ведь ещё множество было "зато", которые спотыкались об её взгляд, полный печали. но в детстве ты ещё мог себя убедить, что хочешь просто стать великим защитником, пусть и авантюрным искателем приключений больше, чем рыцарем, да вот потом - ты отбросил эти пустые надежды, которые будто не являлись частью тебя, оставив только слова авантюрный [нырял с головой во всё, к чему прикасался, в том числе - и в самоуничтожение, горя и тлея попеременно] искатель [в вечных поисках - кладов, новых связей, новых эмоций, новых всплесков, что разбавили бы твою серость и накормили досыта чего никогда не случится внутреннюю бездну] приключений [и вот сейчас - поджилки твои не тряслись от страха, а замерли в предвкушении, ведь это было то самое интересное, в котором хотелось разобраться].

    и у тебя на языке вертятся вопросы, суть которых сводится к простому "ну, рассказывай" - только вот не успеваешь задать ни одного из них, встревоженно замерев звуком на полпути к первой букве, приходится выдохнуть, прищуриться, встревоженно вслушиваясь в разговор Гарри с кем-то - и остаётся ли гадать, совпадение ли это падение. ты ловишь летящую в тебя связку ключей [стандартный набор из трёх с дополнительным от домофона], киваешь, - всё ок, я отвезу и побуду с ней, - говоришь уже в удаляющуюся спину, - удачи, - да перекрестил бы, будь ты верующим, только вот рука не поднимается, пробегает лишь шальная мысль, которую можно счесть забавной - насколько вообще можно счесть в этом водовороте какие-то мысли и слова забавными. но тебе же всё ни почём, когда тебя бьют - ты смеёшься до заразительного безумно, когда что-то не так - у тебя включается эта реакция, в которой смех равняется боли, перекрывая её [часто приходится сдерживаться, чтобы оставаться серьёзным в тех ситуациях, когда тебе не всё равно]. но сейчас ты усмехаешься в быстро возникшую пустоту, ведь до тебя дошёл смысл слов о травянистом подарке - это было приятно и льстило тебе в твоей пагубной привычке smoke weed everyday.

    - конечно, пиздец, Йола, - откликаешься тяжёлым выдохом в ответ, зажмуриваешься на секунду, пропуская появление врача [кажется, будто она возникла из воздуха] - тебе под её взглядом, хоть в нём и не сквозило прямого укора, всё-таки неловко, поэтому ты бы не отказался поскорее уехать. смотришь на объятия, в голове складывается, что Йола несмотря на ситуацию хорошо устроилась: ты удачно всё-таки встал с кровати и подъехал к ней, да ещё и отвёз именно в ту больницу, где у неё был знакомый врач в приёмном отделении - это всё заставляло поверить тебя в очередной раз в холистику, которая не раз срабатывала и с тобой в главной роли, только вот далеко не всегда, но всё же было взаимосвязано - в том числе и то дерьмо, которое творилось у тебя в жизни. - всё жалко, и кости, и то, что сейчас может гореть, - пожимаешь плечами, - поехали, мне действительно интересен твой рассказ, раз я в него оказался так втянут, - оказываешься неожиданно в объятиях, сам осторожно приобнимаешь в ответ, вглядываясь в её лицо, переливающееся оттенками бледного, красного, фиолетового - но до свадьбы точно заживёт, ведь навряд ли она что-то такое планировала в ближайшие месяцы, - да, старушка, это точно. с каждым разом - всё страннее, но в этом и смысл, правда? диктуй адрес.

    улыбаешься ей - ободряюще, от травки начало слегка мазать изображение, ведь всё-таки ты устал, а также всё-таки это всё было стрессом, который отзовётся тебе когда-нибудь, как и остальное - но не сегодня. сегодня ты помогаешь ей встать, сегодня ты размышляешь, как вам лучше поехать, сверяясь с картами на телефоне - путь не сказать, что близкий, но и не очень далёкий, поэтому ты всё-такие не решаешься оставить свой мотоцикл здесь, не отдавая предпочтения такси - старушка Йола смогла доехать сюда, сможет доехать и туда, тем более, ей уже видно, что легче. а сейчас ты для неё готов быть опорой, надёжной и подхватывающей на лето, сейчас ты готов её поднять на руки [опять], если ей становится слишком тяжело - сейчас ты сама галантность, но ты никогда не можешь бросить друзей в беде, верно? в этом есть та крупица хорошего, в характеристики себя о которой ты умалчиваешь, не бахвалясь напрасно - ведь не всегда можешь это сам вывезти, ведь однажды ты не смог спасти - и это было вот-вот, свежей раной, оставшейся перевернутым крестом на твоём телом выгравировано. ещё больно думать, касаясь её, но уже - убеждаешь себя, что вроде бы смог смириться.

    в холле видишь какую-то аптеку, замечаешь там костыли и коляску, но с ними будет крайне неудобно ехать, хоть ей бы и пригодились, - я зайду в аптеку, когда приедем, ладно? а пока держись за меня крепче, - минута - и слова ваши глушит рёв мотора, обещающий скорость, которой ты быстро достигаешь - от ветра знобит, кусается за оголённые руки в одной футболке [слишком холодно для этого, но свитер ты выбросил в мусорку сразу, ведь если кровь с него ты бы отмыл, то рукав бы восстановить было бы более бесполезным занятием], едешь с надеждой на то, что рядом с квартирой Гарри есть какой-нибудь в магазин, в котором ты сможешь найти новые шмотки, потому что до твоей берлоги - всё-таки было уже достаточно далеко. притормаживаешь уже когда навигатор сказал своё громогласное и твёрдое "вы приехали", замечаешь неподалёку действительно и аптеку, и магазин [холистика же], помогаешь Йоле сползти, опять будучи надёжной опорой. - ну что, давай мы тебя поднимем, ты умоешься
    и посидишь соберёшься с мыслями, а я пока в аптеку?

    открываешь дверь ключами [не с первой попытки выбрав нужный], пропускаешь её вперёд - вроде бы, по дому она перемещаться кое-как может, поэтому ты закрываешь её на ключ, закидывая его в карман. переключаешь скорость на более высокую, успевая быстро заскочить в магазин справа по улице [выцепляешь, практически не глядя, какой-то анорак, теплота которого была под сомнением, но гораздо лучше, чем без него; а заодно хватаешь, на взгляд подходящие по размеру просторные штаны погрешность в меньшую сторону будет простительна и тёплый свитер, вспоминая о внешнем виде Йолы - времени же, чтобы добыть её вещи, у вас пока не было - да и может не быть], затем устремляясь в аптеку на другом конце [сомневаешься между коляской и костылями пять секунд, делая быстрый выбор в сторону костылей], а напоследок заскочив в круглосуточный супермаркет [две бутылки - с ромом и джином, да пара бутылок с колой, чтобы не разграбить хозяйские запасы мимоходом].

    со странным набором - вваливаешься обратно в квартиру, с порога, громкое, - это я, - видишь Йолу уже сидящей - она молодец, она справилась со всем, поэтому ты протягиваешь ей всё разом с улыбкой, намекающей о том, что за тобой висит ещё один косячок перед самым подъездом, скуренный быстрыми, но глубокими затяжками, - может, хочешь курнуть? это анестезирует всё-таки. или выпить? - пока стоишь, не торопясь сесть, - готова поведать свою старческую повесть, а? - лёгкая усмешка срывается, всё-таки, главное, что она сейчас жива - и сидит вроде бы в безопасности.

    [AVA]http://s8.uploads.ru/VJjT9.png[/AVA][LZ1]АЛАН РИПЛИ, 21 y.o.
    profession: хакер, монтажёр-фрилансер
    [/LZ1][SGN][/SGN][NIC]Alan Ripley[/NIC]

    Отредактировано Alan Ripley (2020-02-03 14:29:16)

    +1

    11

    голова раскалывается неистово. охеренное чувство, когда вроде бы тебе собрали организм по крупицам, а лучше бы нет. сдохнуть всяко легче, чем испытывать весь этот спектр болевых тональностей и оттенков, что норовит не просто пронзить все тело раз двадцать к ряду, а остаться внутри н-а-в-с-е-г-д-а. с каждым днем потом нарастая, обретая все новые и новые краски, удивляя тому, сколько терпения может быть в двадцатисемилетней девчонке, которая, вообще-то, не рассчитывала на подобные подарки судьбы. не стоило, не стоило. надо бысть осмотрительнее в желаниях, когда ищешь боли, например, в бдсм-практиках. стараясь не внедрять тематику в реальную жизнь; когда-нибудь, может быть. йола диктует алану адрес, стараясь сделать свой голос максимально обычным, чтобы не вызывать жалость уже на этапе звуковой оценки. поразительно, что она вообще думает о чужой жалости, когда едва ли полчаса назад сломанное ребро не пробило ей легкое. четыре сломанных ребра. четыре сраных сломанных ребра. а чего не пять? и сколько их там вообще? так же интереснее. больше сломанного - богине сломанных, но не сломленных, черт с два. игра на выживание сразу становится веселее, разношерстнее, что ли. прямо как на тв, в каком-то чахлом ток-шоу, где люди собачатся друг с другом во весь голос, покрывают матом родственников, ластятся перед незнакомыми экспертами, раздеваются, одеваются на глазах у всей страны, не испытывая ничего, кроме экстаза от невиданной пятиминутной популярности. охеренно жить в продвинутом государстве с телевизором в каждом доме. зомбируя свое сознание, втыкая вилку в розетку или пальцы туда же - чувствуя подсознательный или совершенно материальный ток. охуенный драйв.
    дайте еще.
    мальчик, повтори.
    и водочки принеси.

    мальчик под названием стокгольмский синдром от себя самой.

    гайдвилл жмурится, словно не веря в только что прозвучавший свой голос. или не только что. сколько вообще прошло времени? может, она спит? может, ей кажется? они еще в больнице или уже на том свете? господи боже, детка, хватит драматичности. соберись, тряпка, мотивация пожить, вообще-то, нехилая. ее раздают каждые выходные за пьяным углом засаленного бара. - спасибо, что, все-таки, приехал, - в тысячный раз. потому что амнезия? потому что она действительно по-настоящему благодарна. от всей своей разорванной души до каждой оставшейся целой клетки. хрен знает, что детка делала, если бы не алан. и лучше не задумываться, не позволять воображению рисовать жгучие картинки, обрекая себя на дрожь и какую-то едкую метафоричность. ей страшно оставаться одной, но это необходимость. картинки как в тумане перед глазами, прокручивая, как они выходят из больницы, едут в сторону квартиры гарри, ветер бьет по лицу не хуже тех парней, но это даже освежает. приводит в чувство; гайдвилл находит себя в коридоре в одиночестве, словно никого и не было, опираясь на косяк двери рукой, выдыхая все, что только можно выдохнуть из собственных легких. медленно делает шаг, и еще. это не так уж и трудно, кстати, если думать о том, что чувство боли просто закинутая при создании человеческого организма функция, от которой не избавиться, но можно принять. с философией. с размышлениями о том, что так и надо, полезнее, зато сразу ощущается реальность. зато можно поныть кому-нибудь, разводя все это в тему долгого разговора. затозатозато. детка накидывает на себя огромный пиджак холла, падает на диван. в невесомость. в адскую трещину, вилку сознания, в которой она то не понимает, где находится. то зачем. соберись, детка. духом и силой. соберись и думай; одиночество расслаивается под усталостью и бодростью одновременно. крутое ощущение, когда на твоем теле мало живых мест, но тебе так кайфово жить. о, уже кайфово? гайдвилл ты уж определись там, какие конкретно чувства и в каком порядке размещать в своей черепной коробке. или чуть ниже. или не имеет значения.
    то больно. то хорошо.
    то вообще нихера непонятно.

    хрипота отцовского голос выбегает из-под журнального столика, скрывается в коридоре. детка сжимает пальцы до белизны костяшек.
    закрывает глаза/открывает, пугается, находит себя, все еще, одной в квартире. словно от тела отделяясь, наблюдая откуда-то сверху.
    голос отца снова накатывает эхом. детка успокаивает дрожь рук. очень не хочется ловить галлюцинации вот так вот сейчас. очень не хочется сходить с ума; хотя на голову тоже пришелся удар, и не один. вспоминает как лопатками слилась с асфальтом, даже не вскрикивая от боли, просто погружаясь в немую тьму. там она тоже его видела; видела хенрика, мать его, гайдвилла, путалась словно в его руках куклой на ниточках. падала/поднималась/падала. встречая асфальт как старого друга, в черном небе пытаясь найти хоть что-то спасительное. и будто уже никогда не находя.
    йола затыкает уши, как будто бы такое резкое движение рук не дает ей ударом под дых. стонет. но терпит. сонет во всю глотку, блядь.
    это сейчас пройдет, сейчас. еще немного; алан вернется и это пройдет. или даже раньше. просто это все нереально/не существует/невозможно в условиях их данности. детка опускает руки, открывает глаза. гостинная пуста. совсем никого; снова и снова. диван на месте. она - тоже. и все будто бы в полном порядке.
    голос отца она больше не слышит. слышит только

    поворот ключа в замке; чувствует облегчение разом настолько сильно, что кажется еще чуть-чуть и вся боль в теле пройдет. ага, конечно, не сомневайся. детка смотрит на вернувшегося алана ровным спокойным взглядом, все-таки, закусывая губу от сведенных мышц в руках, - а я-то думаю, что это за вкуснейший запах, - ухмыляется насколько вообще возможно в ее недвусмысленном положении. даже губы, дергающиеся в улыбке, навлекают новую волну боли. да, травка ей не помешает, как и не помешает, наконец, действительно разложить по полочкам все произошедшее уже, и происходящее там, с холлом, который, надеется, поборол гребаную стихию. или хотя бы на полпути к победе, - классные костыли, это мне? - ехидничает, правда, со всей той же благодарностью, - мне всегда не хватало изюминки в образе, знаешь, - подмигивая, обнадеживая себя. или кого-то еще. кто снова скрывается под диваном среди вереницы ее страхов. не время. алан спрашивает, готова ли она к рассказу и йолу ступорит не по-детски, словно есть варианты? просто взять и выложить все карты, да козыри. рассказать о том, что вообще-то не будет звучать предрождественской историей с умилением, вздохами радости и счастливым концом. потому что конец - это то, что она едва может ходить и хер знает, когда сможет нормально, - знаешь, мало кто может похвастать хорошими отношениями с родителями, - особенно, когда мать в могиле, а с отцом проблема в коммуникации. и чудесный быт одной немецкой семейки разбивается о конфликт интересов и судьбоносность чьих-то планов там, наверху, - но и мало кто может обозначить их как истинно-херовые, - детка наблюдает, как парень скручивает косяк. в этом действе есть что-то эфемерное; как будто вот она натерпелась/настрадалась, а теперь заслуживает награду. хорошую блестящую награду, которую уже не отнимут в переулке, неаккуратно позарившись. детка сможет насладиться ею целиком и полностью. надеясь, что ее не парализует к чертям собачьим, - не знаю, как оценивать свои отношения. но, кажется, ребра мне сломали по личной просьбе моего отца, - спасибо, па, ты классный.

    [NIC]yola guidewill[/NIC]
    [AVA]http://funkyimg.com/i/2LcgE.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 27 y.o.
    profession: гримерша в похоронном бюро;
    [/LZ1]
    [SGN]https://i.imgur.com/98xj2x8.gif[/SGN]

    +1

    12

    рипли смеётся глухим смехом в ответ на ехидство гайдвилл: юмор вполне в его стиле и вкусе, удивительно подходящий тому, чтобы попросить её валентинкой через два месяца отправить по почте рентгеновский снимок разбитых рёбер, в котором красной помадой надписать — `где-то тут, возможно, есть сердце. а может и нет.`, указующей стрелочкой очертив возможную траекторию.
    впрочем, йола умная девочка — и сделает это без просьбы.
    снимок будет висеть над столом, прикреплённый намертво к кирпичной кладке, уходящей ввысь.
    впрочем, это дело далеко грядущих дней: два месяца запомнятся наполненностью событий, превратившись в чёрт знает сколько времени.
    впрочем: ничего нового.

    поэтому рипли качает головой — ничего нового в извечной проблеме отцов и детей, расслаивающийся и уходящей куда-то вглубь. это всё заставляет вспомнить и о своём собственном отце, в котором человечности, правда, было бы будто бы чуть побольше. хотя, углубляясь в рассуждения, рипли подмечает, что не человечности, а расчётливости: череда таких событий всё-таки идёт слишком странно. а ещё в любой момент всё может пойти не по плану, слишком большой и неоправданный риск, легче было — откупиться, сохраняя нейтралитет и попытку в доброе лицо перед смотрящей публикой.
    рипли, хоть ему было тошно от этого лицемерия, принимал правила игры: потому что самому так было легче и выгоднее. яблоня от яблони, всё-таки?
    обещание быть не похожим на него, въевшееся в позвоночник чем-то основополагающим с самого детства, заставляющее растрачивать драгоценную жизнь на то, чтобы чувствовать себя слишком живым: это иногда ломало, но разве это большая цена?
    всё, чтобы не быть расчётливой безразличной машиной.
    всё, чтобы рано или поздно обнаружить это в себе: просто замаскировано под другим углом, в планах хаотичного движения по оси координат всё равно лежала заложенная ранее функция.

    но сейчас рипли просто скручивает косяк. осторожно подцепив бумагу крафтового цвета с вишнёвым ароматом, вытаскивает её из красивой и яркой пачки. оттуда же вытащить лёгкий фильтр, сложить его. в зиплоке —уже накрошенная индика, по удаче взятая в этот раз с рук барыги, по удачному стечению обстоятельств лучше всего притупляющая болевые ощущения. успокаивающая. седативная — может, йоле выйдет даже немного поспать без опасности быть растревоженной очередным кошмаром?
    уверенность, что кошмары её могут посещать — вот, прорвался же один из них в явь.
    йола крепкая старушка, справится, вывезет, в этом можно было не сомневаться, ведь другой бы на её месте поехал крышей
    ( гарантий, что она ещё не — никаких, кроме ощущения себя на этой же волне. гарантий, что ты ещё не — тоже никаких. )
    а она держится, выдавливает из себя акробатическими трюками выдержку, как будто за ней наблюдает не один шкет, а целая многомиллионная толпа с отцом в главной роли.
    ничего. он ещё выкусит.
    наверняка сполна, но на карму полностью рассчитывать не стоит, действовать придётся же как-то и самим; алан беззастенчиво верит в её слова, хотя звучали они с едва слышимым в окружающем воздухе флёре безумия.

    рипли говорит, — почему ты в этом так уверена? — рипли спрашивает о доказательствах лишь для того, чтобы дать ей выговориться. словно они сидели в церкви на исповеди: его дело лишь задавать наводящие вопросы. и скручивать аккуратно и филигранно косяк, ниспосланный в этот раз самим джа — им же благословлённый, пока щёлкала зажигалка.
    даёт сделать тягу гайдвилл в первую очередь, но, подумав, не забирает его: пусть тлеет в её руках, окутывая её степным запахом полыни с горьковатым привкусом. говорят, что целебные травы должны горчить.
    как горчат таблетки.
    как горчат жизненные уроки.
    выбитые, в том числе, на коже ушибами и чужими ударами.
    рипли вытаскивает вторую бумажку, чтобы скрутить отдельный косяк себе, но, вспоминая — в паузу, пока она собирается с мыслями, говорит: я взял тебе одежду. тебе помочь переодеться?
    заботливостью, один из немногих случаев, когда — без контекста.
    молодость в крови играла, но сейчас уступила сочувствию, хотя усмешкой где-то на краешке сознания твои нелепые в её глазах попытки подкатить на первых встречах, и казалось сейчас, что это было настолько давно, ведь в вашей совместной истории за сегодня накинуто было пару лет авансом — совсем не рыцарь, а спас, смотри-ка. и продолжаешь протягивать свою руку помощи, став причастным — не удирать же, поджав хвост?
    удирать не годиться.
    только от смерти, быть может.

    рипли достаёт из пакета домашние спортивные штаны, вроде, на ощупь мягкие — и нежнейший и лёгкий свитер, несмотря на это достаточно тёплый. вроде бы. надежда не прогадать совсем с размером, доверившись глазомеру. второй пакет при соприкосновении отзывается лёгким звоном, — хочешь выпить? джин или ром? — встать с удобного кресла, проследовав по-хозяйски на кухню в поисках двух гранённых стаканов: искать долго не пришлось, как и отсек со льдом в морозильнике. пару кубиков со звоном на дно, продолжая держать в зубах косячок и наполняя квартиру запахами.
    наверное, стоило открыть окно и проветрить, но эта мысль слишком ничтожна: получается отмахнуться.

    [AVA]http://s8.uploads.ru/VJjT9.png[/AVA][LZ1]АЛАН РИПЛИ, 21 y.o.
    profession: хакер, монтажёр-фрилансер
    [/LZ1][SGN][/SGN][NIC]Alan Ripley[/NIC]

    +1

    13

    со стороны она, скорее всего, полный неадекват, к которому и не придраться ведь. ударилась головой и несколько раз еще к тому же. какие только картинки не подкинет подбитое подсознание, чтобы усилить эффект фантомности происходящего, доведя до ручки. заваривая котел с нервами, наблюдая, как все это месиво закипает, смешивается, превращается в аппетитное, прости господи, рагу. или что похуже; йола плохо разбирается в кулинарии - просто знает, что ей нравится, а что не особо. и вообще-то так себе ассоциировать внутренние терзания с трапезой, попахивает легким сумасшествием. или нелегким; гайдвилл делает затяжку, оцарапывая горло травяным привкусом. она любит по-разному: и вдыхать через нос дым с чьих-то губ, и затягиваться сама. в этот раз мажет даже слишком внезапно и сильно; может потому что в конец ослабла, может из-за того, что мозгу надо, наконец, спрятаться куда-то, отключиться на время, предоставив страдание тела самому себе. и в этом есть чертовская, такая приятная логика. делает еще одну затяжку. детке больно будет откинуться вот так резко на диван, поэтому медленно сползает по мягкой обивке, чтобы лечь на спину, забить мысли сваями в потолок. расслабиться, словно чувствуя как боль отходит медленной поступью, не нажимая особо сильно, словно прощаясь. не навсегда, конечно, но на чуть дольше обычного. почти пропасть в этом дымном омуте, овевающим все окружающее ее пространство и нутро затыкающее релаксом. тонкие чувства, бережно спрятанные в самых глубинах, поднимаются на поверхность, чтобы видеть свет. свет, которого нет и еще долго не будет; но стоило ведь попытаться. йоле свет опротивел еще с уличных фонарей; но что поделать. дорогу ведь видно только при нем. дорогу вникуда.

    алан слишком окружает ее теплом и заботой, так невольно и поверишь в людскую доброту от чистого сердца. а почему бы и нет? в конце концов, что-то ведь держит их рядом друг с другом столько времени, так почему бы не уничтожать все иносказательностью, опошляя, выдавливая черные точки гадких мыслей. почему нельзя просто верить. хотя, йола верит. верит именно ему, иначе не начала бы разговор, не позвонила бы, выхватывая последний шанс. не приняла бы из его рук косячок, слишком осмотрительно. все эти проверки на прочность и веру в слова - гайдвилл к своим тридцати оставляет для определенных людей за порогом. то ли опыт, то ли возраст, то ли просто набитой оскоминой умение различать почти с первого взгляда, где король бубей, а где червонный туз. где внутри доброты разрастается гниль, а где простота деталей создает прекрасную личность в целом. ладно, слишком много внутренней демагогии.

    - весной я сорвала ему очень крупную сделку, - ну как сказать крупную. благодаря ей, его немецкое руководство отца смогло бы открыть нехилый такой филиал в америке. с прибылью, с дивидендами, с перспективами, - не особо ординарным способом, - как будто йола и банальщина прям всегда стоят в одном ряду, на одной полочке, аккуратно-протертые от пыли и мошек. детка не уверена, что стоит вообще рассказывать эту расплывчатую историю, но травка сейчас решает за нее. и решает довольно быстро, - там был такой неловкий эксцесс. чуть не перерезала его партнеру горло в целях самообороны, а отцу сломала нос, - нет, она на полном серьезе. без шуток; самое время бояться. у гайдвилл не все в порядке с головой, она итак знает, но всегда отдает себе отчет в действиях, - веришь или нет, причины были, - охеренные причины, у которых корни из детства и юности, чтобы парализовать все ее тело, стоит лишь вспомнить. закинуть одну короткую мысль за другой в водоворот утекающий. ускользающий.
    и не то, чтобы прошло уже слишком много времени и все остыло, нет.
    хенрик гайдвилл ведь та еще злопамятная тварь, что ни на секунду, скорее всего, не упускал мысли проработать четкий план. и как он вообще до такого додумался? именно в тот момент, когда детка перестает ждать подвоха - на тебе, рождественский подарок от папочки. свежий. красивый. со вкусом крови и больничного спирта. запахом травки; размазанностью мыслей. такое не придумаешь ведь нарочно, чтобы оправдаться, - они ведь даже ничего не взяли. вообще ничего.
    даже не запарились выставить все ограблением, потому что йола ведь не пойдет в полицию.
    нет, не пойдет. это понятный факт. так зачем лишний раз тратить время на декорации?
    хотя, все равно, мудрее было бы подстроить какую-нибудь херню в таком стиле. или гайдвилл слишком много смотрела в детстве боевиков со скрытыми смыслом. зажмуривается, открывает глаза вновь - потолок белый плывет облаками, завернутый словно в молочную пену. это не галлюцинации, это романтизированный настрой на мощную. кто сказал, что она не умеет в красивые метафоры? еще как умеет, было бы время, да желание.
    сейчас же его полно.

    - я еще раз это скажу, можно? - простое слово из пяти букв, - спасибо. - за одежду в том числе, правда ей, сейчас совсем нет сил переодеваться, но может чуть позже, - и за ром. - травы ей хватит в порционном косяке. затягивается в третий раз, непозволительно долго лишая себя этого удовольствия. приятная нега, растекающаяся как кровь по артериям.
    - прости, что гружу этой херней, - вообще-то да, справедливое замечание. так ведь нельзя с порога брать и выливать ледяную воду в виде откровений о своих неудачных родственных связях, что так невовремя превратились в полный пиздец. дождаться, пока алан передаст ей бокал, чтобы снова подняться на диване, покряхтев знатно аки старушка в полной мере. пиджак холла, наверное, так нелепо смотрится, нелепо и антуражно одновременно. - как ты вообще сам? что нового?

    попытаться не быть такой бескультурной сукой, что только о себе и о себе.
    ей действительно интересно узнать, как его жизнь. как все крутится-вертится, выстраивая событийность в ряд. ведь жизнь не стоит на месте, и не утыкается в плечо, чтобы поныть о невзгодах. жизнь, скорее, уничтожает любые ходы к отступлению, не давая и шага ступить не по раскаленной лаве. или все проще? или сложнее? йола затягивает еще раз. ей впервые за сегодня по-настоящему х-о-р-о-ш-о. и это хорошо можно запить качественным ромом.
    [NIC]yola guidewill[/NIC]
    [AVA]http://funkyimg.com/i/2LcgE.png[/AVA]
    [LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 27 y.o.
    profession: гримерша в похоронном бюро;
    [/LZ1]
    [SGN]https://i.imgur.com/98xj2x8.gif[/SGN]

    +1

    14

    времени, проведённом на кухне, хватает на то, чтобы попытаться обдумать что-то: правда чёртова трава сворачивает всё не в то русло, переворачивая с ног на голову саму концепцию думать, заставляя рипли заплутать в собственных мыслях. разветвлением железнодорожных путей, построенных художником-сюрреалистом: их слишком много, но сознание перескакивает с одного на другое, слишком поспешно приводя переводной механизм в действие — была ли йола на вокзале во франкфурте, чтобы понять, что происходило сейчас у него в голове?
    правда, пришлось бы снимать видео в режиме таймлапс, чтобы в ускоренных кадрах наблюдать реальное течение времени в его голове.
    алан замирает ненадолго перед окном, бросая взгляд вниз, на всякий случай: паранойей подступает горечью к горлу, страхом каким-то мнимым; за окном слишком темно уже, чтобы разглядеть все детали, но свет фонарей позволяет всё-таки разглядеть типичную уличную жизнь, правда, не видно, есть ли кто в припаркованных машинах? а за тем углом, справа — тень дерева, гидранта или всё же человека следящего?
    сплюнуть все недобрые предчувствия, задёрнув шторы: так было спокойнее.
    проверить, закрыта ли дверь на ключ — конечно же тоже исключительно для внутреннего успокоения. жаль, что он видел гарри в первый раз и поэтому не было условных сигналов, как в каких-нибудь детективных фильмах: от этой мысли осознание паранойи становится чем-то смешным.
    успокойся, рипли.

    не за что, старушка, — рипли отвечает, возвращаясь в комнату, протягивая гайдвилл её стакан: пальцы соприкасаются с заметным холодом. пить неразбавленным, чтобы горечью сразу по горлу, напрямую в сознание: закружить в возможной тошноте, чтобы затем стало легче, расслаблено.
    рипли понимает, что чертовски устал, на самом деле. что это передышка была ему тоже нужна, заперевшись в четырёх стенах, пусть и незнакомых, почувствовать себя на краткий миг в безопасности. может, растечься рядом с ней по дивану, задремать ненадолго — трава приятно мазала, заставляя проснуться чувству голода.
    чёрт, почему он не додумался взять еды? они ведь так и не зашли в ту лапшичную.
    чёрт, и зачем он вспомнил про ту острую лапшу?
    во рту сохнет, поэтому следует сделать ещё глоток, — я тебя в беде не брошу, — зачем-то сказать, выказывая расположение. всё-таки с йолой было уютно // удобно, если под уютом брать какое-то глупое чувство хэппи энда предстоящего. очень глупое, неосмотрительное, но замереть с этой мыслью `всё будет хорошо` было приятно. спустя столько времени в это поверить — наверное, чтобы его слова в её сторону звучали убедительнее.
    чтобы наполненность действий тоже была твёрдой, основательной, подкреплённой чем-то.
    благодарностью косвенной прочувствовать, ведь эти слова потеряли для него смысл в сентябре две тысячи пятнадцатого, который выбил из тебя всё, оставив только сплошную дурь.

    я уже оказался сопричастным ко всему этому дерьму, гайдвилл, — хоть и не был борцом за справедливость, повторяя это зациклено, занижая собственные ожидания ( создавая вау-эффект на постпродакшне ), — не знаю, может, потому что не будь мой отец такой лицемерной мразью, для которого риски не допустимы, я бы и сам мог попасть в такую ситуацию.
    высказать недавнее предположение кратко, запивая собственные слова. косяк тлел, зажатый между пальцев — вспомнить о нём, будто ненадолго приоткрывая занавесу сна, чтобы вдохнуть прогорклость в себя, задержав в лёгких дым: раз, два, три, четыре, пять. дольше не имеет смысла, поэтому выдохнуть, позволив дыму соприкоснуться с её выдыхаемым, улыбнуться.
    рипли, всё-таки, проваливается в мягкость дивана, прикрывая глаза. он берёт в плен его существования, отвечая упругой податливостью спинки, задуматься.
    как он сам? с какого момента — новое?

    да потихоньку, — речь у рипли медленная, размерная: торопиться же пока некуда. только еду бы заказать. или осилить невыполнимую миссию подъёма, чтобы добраться до холодильника и проверить: вдруг что есть там? послать бы ментального клона перерыть на кухне всё вверх дном, найти какую-нибудь пачку хлопьев, залить их молоком, почувствовав хруст. ох.
    не знаю даже, что рассказать, поэтому можешь спросить что угодно — не выделяя деталей, я просто по-прежнему прожигаю свою жизнь, ища в этом спасение или расплату: сейчас не суть то важно, — рипли тянет на философию, лишь бы отвлечься, — поэтому всё смазано единым пятном. нужна конкретика, чтобы что-то определённое выделить.
    например, работу. я всё ещё нарабатываю себе какое-то портфолио, хватаясь за всё подряд, вот недавно стал монтировать какого-то ютуб-блоггера. снимает, если честно, он какую-то хуйню абсолютную, какие-то эксперименты-хуенты с соковыжималкой, рассказывая закадровым голосом как для умственно-отсталых каждое своё действие. но просмотров собирает дохуя: каждый раз в трендах. если честно, так и подмывает по примеру тайлера вставлять вырезки порно двадцать пятым кадром. знаешь, какой-нибудь ниггерский член крупным кадром.
    потому что хуета это, а не искусство. и мне хуету эту нужно бросать, деньги на банковском счету не пахнут вообще, но воротит от этого. хочется пробиться в кино, хочется чего-то большего неизменно, но придётся терпеть по договору ещё пару видосов. скажи, йола, у тебя есть любимый режиссёр?

    рипли смеётся: вот видишь, загрузил тебя в ответ какой-то хуйнёй.

    [AVA]http://s8.uploads.ru/VJjT9.png[/AVA][LZ1]АЛАН РИПЛИ, 21 y.o.
    profession: хакер, монтажёр-фрилансер
    [/LZ1][SGN][/SGN][NIC]Alan Ripley[/NIC]

    0


    Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » из тяжелых легких жаром пышет как из домны


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно