внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » где-то боль раздали:


где-то боль раздали:

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[AVA]https://i.imgur.com/uLQQVdq.png[/AVA][NIC]Steve Baker[/NIC]

Steve Baker feat. Meadow Young
10 march'16, Sacramento
https://i.imgur.com/MWuDZZV.gif https://i.imgur.com/iGZN0Vz.gif

гляди в окно, там звезда горит, а в тебе темно, так глотни холодных ее лучей, пока сам не вызнаешь, чей ты, чей. на звезду идти как идти в огонь, только тронь беззвучно - сожжешь ладонь, только дай ей голос сломать в груди, она снова скажет тебе ‘иди’. и тогда, из дома вперед сбежав, будешь жить по острой кайме ножа: заржавеет он - заржавеешь ты, разрывая горло от немоты.

[SGN]thx, революция[/SGN]
[LZ1]СТИВ БЕЙКЕР, 16 y.o.
profession: школьник.
[/LZ1]

+3

2

[AVA]https://i.imgur.com/uLQQVdq.png[/AVA][NIC]Steve Baker[/NIC]
плюешь себе под ноги и некоторое время даже смотришь на серый асфальт и лужу у себя под ногами, зачем - сам не знаешь, состояние будто тупого овоща - слишком сильно болит голова, так, что уже ничего не хотелось, особенно идти домой, где наверняка будет что-то пиздецовое, отчего захочется только лечь где-нибудь и сдохнуть, главное, чтобы никто не трогал, но это - не получится, ведь даже тогда тебя потащат куда-то, хотя твоё дело будет лишь лежать мёртвым и ничего не делать - ах, мечтательное существование, жаль, только не высказать никому, слишком тупы твои друзья-приятели для тонких ироний, но выбирал ли ты их или у тебя просто не было возможности? зубы слегка скрипят, за одним плечом будто стоит дух мамаши и втирает тебе о просранном потенциале, на что ты дёргаешь им, отгоняя распывчатый образ - плечо щёлкает, ты морщишься, шагаешь прямо на лужу, не обходя её, руки в карманах перебирают мелочь и натыкаются на зажигалку - то, что нужно, под этим пакостным полуденным солнцем, окруженным серыми тучами, и сам свет его стал будто серым, лучше бы скрылось совсем, а, не мешало и не давало излишних надежд.

мысли запинаются об это слово, пропитанное чем-то нелепым, пальцы несколько раз щёлкают по зажигалке - порыв ветра так и норовит, чтобы у тебя из рук всё выпало от бессильной попытки что-то сделать, - а первый кусок дыма встаёт поперёк горла, выдавливая из тебя кашель; режет [без ножа], царапает, заставляет ещё раз плюнуть себе под ноги, но ты не сдаваясь, закуриваешь вновь - боже, сколько тебе лет, уже шестнадцать, а ещё как лох, который не может никак привыкнуть к этому чёртовому табаку, будто внутри что-то сопротивляется умышленному распаду и гниению, да только вот поздно - процесс не то что уже запущен, а уже идёт полным ходом, неминуемо приближаясь к концу. пепел попадает тебе на руку, - ц, - стряхиваешь, вновь затягиваешься, закрываешь глаза ненадолго - как же, блять, пульсирует боль, - прислушиваясь к окружающим звукам, в каком-то дворе лает, как бешеная, собака, кажется, ты знал даже в каком.

подходишь к забору, заглядываешь в щель - никого нет, - эй, Рикки, - кидаешь камешек, слегка насвистываешь, на что пёс заливается новым приступом лая, смеёшься, будто бы, блять, это действительно было так смешно. и было бы, если бы у вас с ним не было столько много общего, но ты - предпочитаешь об этом не думать, направляешь неспешно, самым длинным путём, в сторону своего дома, петляя по улицам, наворачивая круги, но сколько бы ты не откладывал - явиться всё равно придётся, правда, можно откладывать это дело очень долго, главное это сделать до прихода отца, если он сегодня ушёл на работу или куда-то - неважно, куда. окурок падает на чей-то аккуратный газон, ты - пожимаешь плечами, ведь просто унесло ветром от тротуара, идёшь себе дальше, куда глаза глядят, сворачиваешь ещё раз - натыкаешься на высокий дуб с толстым стволом, напротив заброшенного дома - минус твоего существования здесь был в том, что все про всех знали, а милая старушка, что здесь жила, была хоть и поехавшей, но в принципе неплохой компанией для пятилетнего тебя.

забираешься на удобную ветку, свешиваешь ноги - у вас и так здесь не особо людно, но слегка после обеда будто и вовсе все вымерли, и в округе не один заброшенный дом, а все они - такие, что должно было, вроде, приносить свою долю успокоения, но нервы твои были взвинчены, внутри росло смутное и тревожное беспокойство, ты закрываешь глаза, пытаясь его погасить, но наоборот, лишь раззадориваешь диафильмами на внутренней стороне век, которые стало видно отчётливо. ты не мог назвать себя мечтателем, ведь твои видения были наполнены чем-то липким, словно мазут для птиц в тихом океане, которые в него попадали, умирая медленно - вся твоя жизнь была подобна этой медленной смерти; это нельзя было назвать ни мечтами, ни фантазиями, но с другой стороны идея того же зомбиапокалипсиса тебе прельщала более чем, особенно, если в одного из таких оживших мертвецов превратится твой папаша - значит, ты сможешь добраться до ружья и вышибить ему мозги без мук совести и протеста тех моральных норм, которые не позволяли тебе этого сделать сейчас.

открываешь глаза, выныривая, будто захлёбывался до этого, смотришь в начало улицы, медленно фокусируя зрение на знакомой фигуре, ухмыляешься - тебя закрывали ветви и листья, что могло бы тебя оставить незамеченным, но ты уже просто не мог оставаться в тени, потому что задирание Мэдди стало каким-то привычным и обыденным ритуалом, без которого не обойтись - тебе доставляла удовольствие её реакция, поэтому сейчас ты затаился, пока она не поравнялась с деревом. считаешь её шаги, невольно бросая взгляд на ноги - одета слишком легко для прохладного марта, - спрыгиваешь позади неё, заставляя испуганно вздрогнуть, - эй, каланча, куда направляешься? - смотришь на неё глаза в глаза - она действительно была слишком высокой для своих четырнадцати лет, высокой и нескладной, худой, как палка, было бы, конечно, легче, если бы она была классически небольшой, но это лишь классически подогревало азарт.
[SGN]thx, революция[/SGN]
[LZ1]СТИВ БЕЙКЕР, 16 y.o.
profession: школьник.
[/LZ1]

+1

3

Иногда тебе кажется, что жизнь начинает налаживаться и всё идёт хорошо. А иногда кажется, что всё летит в тартарары, терпение, как и силы, кончаются, ты просто не в состоянии и дальше так... что? Существовать? Жизнью этот унизительный, тоскливый процесс язык назвать не поворачивается.
Ты ненавидишь школу. Учителя с пустыми взглядами, смотрят куда-то сквозь. Злобные смешки, куда бы ты не пошла, в лучшем случае в спину, в худшем - прямо в лицо. Дети злые, когда-нибудь ты это поймёшь. Но прямо сейчас - сама ребёнок, вынуждена вариться в бурлящем котле из гадостей, безразличия и ненависти, который люди почему-то прозвали "школа". Ты веришь во всё, что о тебе говорят. Злые слова отталкивались от невидимого щита, которым ты прикрывалась, только первое время. Он оказался слишком слабый, и вот ты уже каланча, дылда, не так смотришь, не так ходишь, не так говоришь. Не волосы - а солома. Лицо широкое, как лопата. Подбородок слишком острый, разве у нормальных людей такие подбородки? Нет. И вообще ты какая-то уродина, как тебе самой не стрёмно жить в собственном теле? А тебе стрёмно. Ты привыкла ходить, опустив глаза. Боишься встречаться с людьми взглядами. Избегаешь зеркал, а по утрам, когда умываешься, болезненно переживаешь из-за каждого нового вскочившего прыщика: что, неужели на твою долю и так выпало недостаточно? Ещё и эти дурацкие прыщи, серьёзно?
Ты ненавидишь дом. Мама познакомилась с очередным ухажёром, с ним у неё всё очень серьезно, вот только ты слышишь это в пятый, если не в десятый раз. Он моложе её лет на двадцать, расхаживает по дому голый, а ещё как будто не может от неё отлипнуть. По ночам ты не можешь уснуть, ваш маленький трейлер то сотрясается от криков, когда они ругаются, то от стонов, когда... фу, нет, ты даже думать не хочешь. Зажимаешь уши, кладёшь на голову подушку, прячешься под одеяло, но ничего из этого не помогает. Тебе быстро становится жарко, нечем дышать, и иногда тебе хочется запутаться в этом одеяле, так, чтобы воздух окончательно закончился, а вместе с ним, закончились издёвки, слёзы, одиночество - всё то, с чем у тебя ассоциируется жизнь. Но... Глупый организм, ему отчаянно нужен воздух. Ты выбираешься из под одеял, хватаешь ртом воздух, плачешь и думаешь о том, что запутаться в одеялах было бы слишком легко.
Днём - не легче, чем ночью. Мамин ухажёр на ней даже не женат, но почему-то уже возомнил себя полноправным хозяином в доме. Раньше тебя просто игнорировали. А теперь ты почему-то постоянно во всём виновата. В пустом холодильнике, хотя денег тебе не дают, в отсутствии завтрака, обеда, ужина, в передаче, которую отменили, в погоде, которая слишком жаркая или слишком дождливая. Тебе никогда не было хорошо дома, но в комнате было хотя бы спокойно. Ты могла выдохнуть, перевести дух, хоть на время забыть о злых словах, но теперь... ты как будто круглосуточно стоишь под ведром опрокинутых помоев, а оно, кажется, бездонное. До сих пор не опустошилось и опустошаться, кажется, не собирается.

Ты чувствуешь себя невероятно усталой, круглосуточно. Засыпаешь - усталой, просыпаешься - усталой. Весь день переставляешь ноги, и чувствуешь усталость. Это всё - слишком тяжело для тебя. Отчаянно нуждаешься хотя бы в одном хорошем событии, в передышке, пожалуйста, пусть всё будет хорошо хотя бы один день. А ещё, отчаянно нуждаешься в друге, кому можно было бы поныть, пожаловаться, но и такого нет. Ты совершенно одна и весь мир против тебя.
Хочется плакать. Болит коленка. Ты возвращаешься домой и никуда не спешишь. Зачем? Поход со школы - он хотя бы нейтральный, ничего не происходит, и это уже хорошо. Выходя со школы почти ты столкнулась с Самантой, девчонкой, которой так нравилось тебя задирать. Ты так спешила убраться со школьного двора и покинуть её поле зрения, что упала, и теперь по ноге от коленки, тонкой полоской струится кровь. Ты прихрамываешь, хочешь есть, но знаешь, что дома не крошки, а ещё одета не по погоде, слишком прохладно и... вот чёрт.
Ты натурально подпрыгиваешь от удивления, ладонь, в жесте, который ты не контролируешь, ложится на грудь. Где-то там, под пальцами, учащённо бьется сердце, и это странно: всего мгновение назад казалось, что оно от страха переместилось куда-то ближе к пяткам. Этот голос ты не спутаешь ни с кем другим, Стив Бейкер был твоим ночным кошмаром. Ну... одним из них. В жестокости он, конечно, не мог сравниться с Самантой, всё-таки он не был девочкой, но его побаивалась вся школа, и ты, конечно, не была исключением.
Смотришь ему в глаза всего несколько мгновений, но они растягиваются и кажется, что ногами ты примёрзла к асфальту, а взглядом - к его глазам. Нервно облизываешь губы, опускаешь глаза. Пальцы до боли сжимают лямку рюкзака, болтающегося за спиной. Ты не хочешь сейчас разбираться с Бейкером, просто не выдержишь ещё одного испытания, всё, хватит, твоё терпение на пределе. Однако он перегораживает тебе путь, а ещё можно даже не пытаться от него убежать. Конечно же догонит.
— Тебе какое дело, Бейкер? — отвечаешь на удивление бойко, у тебя странное чувство, что терять уже нечего, и оно придаёт тебе уверенности напополам с борзостью. В любой другой ситуации ты бы ответила более робко, либо вообще попыталась бы промолчать.
— Ты можешь, пожалуйста, пойти подаставать кого-нибудь другого? Я совсем не в настроении... — ты, как будто он уже согласился, делаешь несколько шагов в сторону, как бы обходя его, а затем пытаешься продолжить свой путь. Внезапно ненавистный трейлер, путь к которому ты держишь, представляется весьма привлекательной точкой назначения.[AVA]https://i.ibb.co/QMHvN9S/1.png[/AVA]
[NIC]Meadow Young[/NIC]
[STA].[/STA]
[SGN]

holding my breath makes me choke. how did i get here?
it's all so quick
    and                      i                     feel
    sick

i'm used to being a joke.     

https://i.imgur.com/uN4PgI2.gif
ав от nova

[/SGN]
[LZ1]МЭДОУ ЯНГ, 14 y.o.
profession: школьница;
[/LZ1][pla].[/pla]

Отредактировано Meadow Young (2018-12-30 02:49:45)

0

4

[AVA]https://i.imgur.com/uLQQVdq.png[/AVA][NIC]Steve Baker[/NIC]
ты ведь можешь заметить, как тебе нравится взгляд её испуганных глаз с расширившимися зрачками, тебе нравится как она отводит его, а пальцы, сжимающие лямку рюкзака, с побелевшими от усилия костяшками - что может быть прекраснее этим паршивым днём? [читать стоит между строк, ведь ты не признаешься в том, что именно она тебе может нравится изначально, настолько же сильно, как змею нравилась Ева, но что же это - ненужные сейчас отсылки отбрось.] а вот её ответ — очень чудно гармонировал с её испуганной реакцией, но только вот поведи себя она как обычно — робко что-то промямлив, она не вызвала той заинтересованности, заставившей тебя выставить руку ей наперекор, не давая пройти твёрдым и волевым движением. — не в настроении? — переспрашиваешь, передразнивая её интонации, а внутри — ты чувствуешь, как легко базальтовая лава агрессии готова вырваться из тебя потоком, который уже ничего не сможет остановить. и тебе ничего не остаётся, как прятаться, надеясь, что в этот раз тебя не расплавит полностью, уничтожив существование за секунды — в прошлые же разы проносило как-то, в прошлые разы ты сдерживался в самый последний момент от неизбежного, обжигая горло загоняемым внутрь после.

но это ломает — постепенно; твоя злоба, распространяющаяся на всю твою жизнь и мир вокруг тебя, однажды съест тебя настолько, что ты станешь таким же как и он, передавший тебе эти гены, не оставляющий иного выбора, убеждающий своим отношением к тебе [оставшемся парой шрамов, правду о которых ты никогда никому не скажешь] — либо ты будешь кусать всех первым, либо тебя затопчут, как слабого. и между этими двумя крайностями вне дома ты, конечно же, выбираешь первое, кусая всех без разбору, как самая злая и испуганная псина в мире, а дома — выбираешь роль подчинения. что-то внутри тебя жутко мешает, не давая сопротивляться, тебе некуда бежать, а ещё ты прикован цепью, сотканной из самого прочного — воспоминаний о том детстве, где всё было так хорошо. тогда вы жили далеко отсюда — настолько, что ты смутно вспоминаешь покрытые зеленью склонны и поля, чередующиеся с лесом, запах свежескошенной травы и колючесть сена, коллекцию листьев, хранящихся в старом вычурном блокноте, горячий шоколад, выпиваемый особо холодными осенними вечерами, нежные женские руки, с любовью проводящие по твоим волосам и его смех, добродушный и громкий. но сейчас ты, конечно, начисто об этом забыл, ведь безжалостный поток лавы уничтожал это, а та, из-за которой вулкан стал активным - стояла перед тобой, исключительная в своей беспомощности.

и тебе было похуй, в настроении она или нет — это не ей сейчас решать, что делать, а на вопрос она тебе не ответила, значит, и планы свои с лёгкостью изменит. пальцы касаются её пальцев, разжимают лямку рюкзака, движение поспешное, несколько секунд — и рюкзак оказывается у тебя. рассматриваешь его мельком - скучного цвета и, ты уверен, скучнейшего содержания, но не для того он сейчас у тебя в руках. усмехаешься ей в лицо, — проверим, что у тебя в рюкзаке? наверняка там лежит какой-нибудь личный дневник или что-то типа того, в котором ты записываешь всякую ерунду насчёт того, кто тебе нравится? или что-то ещё более интересное, а? — на удивление словоохотлив, смеёшься смехом неприятным, прищуриваешь глаза — тебе же нравится, что она хочет забрать обратно, ей принадлежащее, а ещё больше — что ты имеешь сейчас над ней власть. и этой властью ты не заковываешь её в цепи полностью — цена, всё же, слишком низка; но тянется к ней верёвка-жгут, хомутом оседая на шее. ведь даже если в рюкзаке нет ничего неловкого, не предназначенного для твоих глаз и ушей всех, кому она была не по вкусу в школе [практически всех?], её всё равно было бы жалко терять — наполненную попытками учиться, стараниями родителей и, в случае пропажи, их скандалом, а затем позором на уроках.

ты это прекрасно понимал, ты не хотел бы, чтобы так поступали с тобой, но правило про ``поступай также`` не было выгравировано в изголовье твоей кровати, его тебе никто не навязывал, только лишь наоборот. поэтому ты поворачиваешься к ней спиной — как кстати вы стоите именно здесь, в двух шагах от жуткого дома, ставшего вашей школьной городской легендой. про него перешёптывались на первой перемене, выключая свет, рассказывались  жуткие истории про бывших хозяев и той нечисти, которая его наполняла; говорили, что призраки - даже цветочки, по сравнению с тем, какое проклятье хранилось в этих стенах. ты в это не верил, может, потому что был неместный, эти слова не въелись в более впечатлительном возрасте в подсознании, но всё равно этот дом казался тебе неприятным. смотрел на тебя проёмами окон, за которыми пыль и темнота, выглядел слишком пустым и одиноким, а следы тёмно-красной краски [ты не допускал, что чего-то иного] на пороге отталкивали. — захочешь вернуть сумку - пойдёшь за мной, — бросаешь через плечо, идёшь уверенно к ближайшему к вам окну, заглядывая в него — внутри неказисто, полуразрушено, пахло старостью и ветхостью. сквозь окно пройти не решаешься, ведь пол кажется слишком прогнившим, готовым провалиться от слишком сильного приземления, поэтому дёргаешь входную дверь за ручку. конечно же, безуспешно.

приходится пойти в обход, идя вдоль правой стены в сторону заднего двора — в заборе как раз подходящая щель, куда с лёгкостью пролезете и ты, и она. вступаешь в запущенное, покрытое сорняками — интересно, ваша брошенная ферма выглядит сейчас также или ей нашёлся новый владелец, живущий и ухаживающий? дёргаешь заднюю дверь, со скрипом она поддалась, выпуская в тебя горсть пыли, встревоженную порывом сквозняка. входить было неприятно, но ты чувствовал необходимость зайти, чтобы она последовала за тобой.. зачем? что ты собирался делать дальше? зачем она тебе в этом доме?
ты не знал ответа, отмахиваясь от вопросов, бывших хуже назойливых слепней, ты, если что, сымпровизируешь. переступать порог было неприятно, но, оказавшись внутри, твой подсознательных страх стал тише, ведь ты уже на месте. по шатким ступеням поднимаешься на второй этаж — здесь были чьи-то спальни, в которых даже осталась мебель. забираешься с ногами на двухспальную кровать, надеясь, что бродяги и бомжи боятся страшилок больше школьников [судя по нетронутой пыли, что тебя окружала, так и было], — ну где ты там, швабра? — произносишь громко, - я уже готов открывать твою сумку.
[SGN]thx, революция[/SGN]
[LZ1]СТИВ БЕЙКЕР, 16 y.o.
profession: школьник.
[/LZ1]

+1

5

Даже простое прикосновение заставляет тебя вздрогнуть. Всего мгновение кожей ощущаешь тепло чужого тела, и что-то внутри вдруг начинает изо всех сил сокрушаться: почему нельзя смотреть еще ниже? Ты уже смотришь в пол, но почему нельзя ниже? Стать невидимой, испариться? Ну или хотя бы спрятать этот дурацкий румянец, которым вспыхнуло всё лицо. Ощущаешь жар, который стремительно затопил щеки и жалеешь о собственных словах. Надо было молчать и попытаться убежать в противоположную сторону...
Ровно секунду твоё лицо искажает гримаса боли: ты цепляешься пальцами за лямку рюкзака, а он тянет его на себя, резко, прикладывает, наверное, очень много силы, и вот внезапно оказывается, что шершавая ткань может обжигать кожу болью.
— Не надо... — только и произносишь, мучительно дотягиваясь до запасов мужества, которые еще остались в теле. Забавно, но ты никогда не считала себя храброй. Эти самые запасы мужества ты бы охарактеризовала словом "жалкие", но внезапно, ты сама же себе преподносишь сюрприз. Отчаяние делает тебя бесстрашной. На языке вертится жалкое "пожалуйста", но ему так и не суждено сорваться с губ. Вместо этого ты произносишь: — С каких пор тебя интересует, кто мне нравится, Бейкер? — тебе почему-то нравится называть его по фамилии. Ты умудряешься вложить в одно единственное слово всю колкость и всю язвительность, которой обладаешь. Этой смеси бы не помещала щепотка ненависти, но... ничего подобного ты к Стиву не испытываешь. Никогда не умела ненавидеть людей, даже если годами не видела от них ничего хорошего.

Его смех действует на нервы, тебе хочется поежиться, как от ледяного ветра, который внезапно решил пробраться за ворот кофты. Но ты не доставишь ему такое удовольствие. Не хочешь, чтобы он знал: его смех задевает. Впрочем, как и любой другой смех, потому что в твоей жизни он означал лишь издёвку. Люди никогда не смеялись вместе с тобой, только над тобой, и каждый раз это было больно, как в первый раз.

А потом он уходит. Удаляется и в руках у него болтается твой рюкзак. Провожаешь его взглядом, полным усталости и отчаяния, потому что теперь, когда Стив повёрнут спиной, сил играть какую-либо роль не осталось. В твоём рюкзаке нет ничего интересного. Ты не ведешь дневник, не вырисовываешь на полях тетради имена возлюбленных. Даже не обводишь их потом сердечками. Ты плохо учишься, никто и никогда не объяснял тебе, как по-настоящему важно получить в наше время хорошее образование. Даже учителя, им всем было плевать, и ты, разумеется, отвечала полнейшей взаимностью. Лучшим твоим решением было бы просто пройти мимо, плевать на рюкзак, в мире обычных людей это такая мелочь. В мире обычных людей ты бы пожаловалась маме, рассказала, что рюкзак отобрали хулиганы и получила бы взамен новый, чистенький и красивый. Проблема заключалась в том, что ты не имела с миром обычных людей ничего общего. Этот рюкзак достался тебе от школы, ты проходила с ним от самого первого класса. Другой тебе покупать не собирались. А приди ты домой без него, непременно получила бы нагоняй: растяпа, вечно всё теряешь [ты никогда ничего не теряешь], ходи без рюкзака, раз не умеешь нормально обращаться с вещами. Тебе бы прошлось провести очередную бессонную ночь в слезах, но... было кое-что еще, что не давало пройти мимо. Ты внезапно вспоминаешь, что в рюкзаке осталась полюбившаяся книга - "Гроздья гнева". Большую часть свободного времени ты читала, но лишь немногие книги цепляли так, чтобы их хотелось перечитывать. История об отчаянии и призрачной надежде на лучшую жизнь затрагивала струны твоей души, и ты не могла отказать себя в удовольствии возвращаться к ней снова и снова. Эта книга - именно то, что заставляет стиснуть зубы и двинуться следом за Стивом. Он как раз скрывается за углом. Приходится прибавить ходу, чтобы не сильно от него отстать.

Задняя дверь отворена, и ты наверняка бы остановилась перед ней, чтобы выждать драматичную паузу и вновь воззвать к собственной храбрости. Жуткий дом пугал тебя по двум причинам: о нём рассказывали слишком много историй, от некоторых у тебя лично кровь застывала в жилах, и ты никогда не могла понять, как кому-то могло прийти в голову посетить дом, где умерло столько человек [наивная, ты верила почти во все услышанные истории]. Вторая причина была намного более банальной: возможно, призраков и злых духов всё-таки не существует, но вот в реальности бомжей и наркоманов усомниться было сложно. Проходя мимо этого дома, по пути в школу и обратно, ты всегда поглядывала на окна, опасаясь увидеть то ли белесые очертания человека, некогда жившего в этих стенах, то ли лицо наркомана, обтянутое болезненной, желтой кожей.
Но сегодня - не день драматичных пауз. Потому что ты пробираешься через щель в заборе, шипишь и чувствуешь, как острое дерево распарывает ножу на ноге до крови. А потом и вовсе нога застревает между досок, от чего ты больно ударяешься уже разбитой коленкой. Глаза моментально наполняются слезами, а еще ты только каким-то чудом находишь в себе силы не сесть прямо у этого забора, в траву, и окончательно разрыдаться.
Это простое происшествие становится последней каплей в чаше терпения. Ты чувствуешь, как оно лопается, практически слышишь мокрый звук. Он вибрацией распространяется по всему телу, а когда достигает кончиков пальцев, ты... загораешься. Грудь внезапно заполняет жгучее пламя, внутренности то ли горят, то ли плавятся. Это не имеет значения. Всё, что прямо сейчас важно - это голос Бейкера, раздающийся откуда-то сверху.
Ты не испытываешь страха, когда входишь в дом. Не замечаешь пыли и скрипа половиц под ногами, даже на паутину не обращаешь внимание. Идёшь вперёд, подобно машине, в программу которой не занесли способность бояться. Тело, подгоняемое злостью, кажется совсем легким, и ты буквально взлетаешь по лестнице, перескакивая через одну ступеньку. Оглядываешься, видишь в углу пустые бутылки от алкоголя и даже не пытаешься думать о правильности того, что собираешься сделать. Достало. Нет, даже не так... Заебало.
— Как же. мне. всё это. осточертело! — запиши кто-то сейчас твой голос, ты бы не узнала его на записи. Выплёвываешь слова, хотя даже не подозревала, что вообще способна говорить... нет, кричать так зло. Замахиваешься и первая бутылка летит в сторону Стива. Не особо целишься, поэтому она разбивается о стену над кроватью, стекло брызгает во все стороны. — Почему просто нельзя оставить меня в покое? — следующая бутылка идёт в ход, она разбирается об пол около кровати, ты хочешь отрезать Бейкеру пути к отступлению. — Почему всем есть до меня какое-то дело?! ПОЧЕМУ ВСЕ НА ЭТОМ ЕБУЧЕМ БЕЛОМ СВЕТЕ РЕШИЛИ, ЧТО МОГУТ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАТЬСЯ??? — как жаль, что руки только две, бутылки кончились. Ты оглядываешься по сторонам и видишь на старом комоде еще более старую металлическую рамку. Сойдет. Она - следующее, что летит в сторону Стива. — Я же не так многого прошу. Постоянно молчу, смотрю в пол, если бы можно было стать невидимкой, клянусь, я бы стала, но НЕТ, — бросать больше нечего, а впрочем, силы, так же внезапно, как появились, тебя покидают. И теперь ты уже не можешь сдержать слёз. — Что я тебе такого сделала, что тебе нужно надо мной издеваться? Скажи мне пожалуйста, мне всегда было так интересно, что я всем вам сделала, — есть что-то удивительное в том, как слёзы льются по щекам, глаза блестят от злости, и впервые в жизни ты не чувствуешь себя жалкой. Скорее... грозной?[AVA]https://i.ibb.co/QMHvN9S/1.png[/AVA]
[NIC]Meadow Young[/NIC]
[STA].[/STA]
[SGN]

holding my breath makes me choke. how did i get here?
it's all so quick
    and                      i                     feel
    sick

i'm used to being a joke.     

https://i.imgur.com/uN4PgI2.gif
ав от nova

[/SGN]
[LZ1]МЭДОУ ЯНГ, 14 y.o.
profession: школьница;
[/LZ1][pla].[/pla]

+1

6

ты готов открывать её сумку — и делаешь это, пока её ещё нет, потому что тебя заполнило внезапно появившееся в тебе любопытство: вдруг там и правда есть что-то такое, особенное? но не решаешься заглянуть внутрь, сжавшись в какой-то странной неловкости — когда и жглось желанием, и нерешительным необъяснимым страхом. и нельзя понять, чего именно ты сейчас испугался — ты ведь даже не характеризовал как ``страх``, для тебя это было в новинку, поэтому ты сидел растерянно перед открытым рюкзаком.
и не знал, то ли лезть тебе дальше — до победного конца, то ли закрыть — и не возвращаться к этому, оставив перед собой загадку.

пальцы же неосознанно всё же скользят по корешку книги, которая не входила в вашу учебную программу. когда-то ты любил читать — эту любовь тебе прививали в когда-то счастливом и беззаботном детстве, где ты ещё не мог распознавать сигналы тревожных событий, которые привели вас всех к краху. тогда ты ещё не мог распознавать в мельчайшем изменении мимики грядущую вспышку гнева, выливаемую на тебя огнём ударов плашмя — но только не по лицу, чтобы у тебя не было шанса никому поныть о своей судьбе хоть кому-то. да ты и бы не смог, взятый потом на ``слабо`` - чё ты, шестнадцать лет, а нытик что ли?
хули разнылся, хули огрызаешься, хули существуешь - такой юродивый изначально, пережёванный, вышвырнутый за борт.
тогда тебе было не нужно практически ничего - а разве сейчас нужно многое?
от этого хотелось сдохнуть под этим серым небом, которое можно было рассмотреть сквозь заколоченные доски с ржавыми гвоздями.
от этого хотелось перестать существовать, впитываясь в этот матрас с прочими человеческими испражнениями.
мерзотно.
и тошно.

тошнота, та самая, по Сартру, подкралась к тебе и застала врасплох в этой комнате с выцветшими обоями в равномерные когда-то бывшие синими узорами, она чувством удушения подкралась к твоему сердцу и схватилась за него крепко, она держала тебя в своих тленных объятиях — кажется, что сейчас захлебнёшься, но захлёбываться то нечем — и бессмысленно, в общем то.
бессмысленность бытия совсем не то, что должно волновать парней в шестнадцать, верно?
их должно волновать, как бы закадрить понравившуюся девчонку да не спалиться перед родителями с сигаретами.
тебя волновало то, как получить меньше всего пиздюлей вечером — но в хаотичной манере их раздачи ты давно запутался настолько, что какой бы ты подход не находил — всё без толку.
душно.
ты был источником этой духоты. душным человеком, запертым в собственном душном царстве — сам себя провозгласил на трон.

только вот забавно вот что:
ты не ожидал, что время обретёт свой острый ход именно в тот момент, когда перед твоими глазами разыграется пьеса ``дылда совсем поехала крышей``, слышишь скрип - и как в тебе что-то отзывается ответным. и поэтому ты не можешь разозлиться на неё, остаёшься растерян: не ожидал ни гневной реакции, ведь от кого угодно, но не от Мэдоу, которая всё выносила всегда с робостью и покорностью.
и этот гнев завораживал, как что-то первородное.
осколок бутылки врезается тебе в плечо — с шипением вытаскиваешь его, капли крови падают с него вниз, расплываясь свежими яркими пятнами, не слишком сильными, чтобы испугаться. вялые попытки как-то загородиться, сжаться под её взглядом, почувствовать стыд, от которого всегда убегал: действительно, зачем ты так с ней?
что тебе было нужно?
обратить на себя.. внимание?

но у тебя нет ответов на её вопросов — ведь чёрт знает, почему так повелось, не с тебя это началось. твоя тактика была слишком проста, ты её мусолил уже тысячу раз, когда тебе самому от себя становилось тошно. ты не был хорошим человеком. ты не был тем, кто мог бы ей помочь. ты не был тем, кто вообще кому-то мог помочь.
ты был куском говна, даже не целой кучей — наследник генов, от которых было жутко где-то внутри, где что-то сохранялось. жест, полный неловкости, — прости, — тихим шёпотом, поточу что.. что ты ещё мог ей сказать?
подняться с кровати, держа рюкзак буквально на вытянутой руке. подняться внутри себя над самим же собой, сделав шаг навстречу. неуютно. некомфортно. не_в_своей_тарелке.
{ что-то чужеродное
было в том, как ты подошёл к ней и осторожно приобнял — жест, который ты не ожидал сам, естественная реакция на чужие слёзы, тебе неведомая: обычно — отворачиваться. поэтому замираешь в растерянности перед вопросом: что же делать дальше?
вроде, в таких ситуациях можно прикоснуться к плечам или погладить по спине.
всё твоё существо вопило сейчас: ``привет, я Стив Бейкер — и я не разу не обнимал девушку``.
, волнительное }

прости, — произносишь ещё раз, но прощения тебе нет. хочется сгореть дотла: зачем ты вообще к ней полез? что сейчас делал? мысли в панике бьются, как и собственный стук сердца разливается громкой мелодией, которая выдаёт тебя с головой. все твои потроха — наружу.
как ты мог такое допустить, Стив?
не решаться сделать ни шагу ни назад, не вперёд, не смотреть ей в глаза, но всё равно видеть капли слёз на щеках, блестящие не в солнечном свете, а в её собственном горе, которое ты разделял сейчас — которому ты послужил причиной в том числе. отводишь взгляд, а блядское смущение было слишком заметно, руки тряслись мелкой заметной дрожью.
блять.
как выпутываться то?

[AVA]https://i.imgur.com/uLQQVdq.png[/AVA][NIC]Steve Baker[/NIC][SGN]thx, революция[/SGN]
[LZ1]СТИВ БЕЙКЕР, 16 y.o.
profession: школьник.
[/LZ1]

+1

7

Сжатые до боли в фалангах пальцы и стиснутые до скрипа зубы. Белая пелена гнева спасает, и ты ещё не совсем соображаешь, что же именно сейчас произошло, не готова анализироваться события, с удивлением разглядывать брызги от стеклянного дождя, который сама же и устроила. Скорее, тебя догоняют инстинкты, как это всегда бывает с затравленными зверями.
Ты понимаешь, что вы совершенно одни.
Ты понимаешь, что он сильнее.
Он может тебя ударить.
Тебе никто не поможет.
Тебя даже найдут, если что, не сразу, а даже если найдут, то закопают на заднем дворе, никому не нужны лишние проблемы в виде полу(?)мертвой белобрысой девчонки.
От этих мыслей кружится голова, а может кружится она от того, как бешено стучит сердце, от адреналина, который только всё ещё бурлит в крови, пусть и не так сильно. Инстинкты затравленного зверя, но сердце львёнка. Тебе страшно, но продолжаешь смотреть. Дыхание замирает в груди, что-то... кто-то невидимый приказывает бежать, а ты стоишь, гордо вздернув подбородок. Всё ещё грозная, жутко упрямая. Не выдаешь страх, теперь всё в груди трепещет уже из-за него, ни взглядом, ни жестом. Ну и пусть. Пусть замахнется, ударит, даже пнёт. Ты устала бояться и прятаться, хватит.

Объятие накрывает леденящей и одновременно обжигающей волной. Ты судорожно вдыхаешь, издаёшь тихий, невнятный писк, будто сжали, хотя его руки лежат неуверенно и почти невесомо. Второй волной накрывают эмоции, как будто все и сразу, слишком много, чтобы худенькое, хрупкое тело было способно их вместить. Мокрые дорожки на щеках вновь наполняются слезами, одна даже капает Стиву на плечо, оставляя крохотный темный след. Вспыхиваешь, загораются щёки. По ощущениям такие красные, что видно будет в полутьме заброшенной комнаты с заколоченными окнами. Ты никогда ни с кем не обнималась. Никто и никогда не прикасался к тебе так. Простое, неловкое, почти детское объятие становится вдруг пиком заботы от другого человека, за всю жизнь. Перед тобой не извинялись, тебя не обнимали, тебе не сочувствовали. Всем было слишком плевать, и тут вдруг... Не поднимаешь ладони, чтобы обнять в ответ, стоишь, будто окаменев, зажмурилась, безуспешно сдерживая дрожь, охватившую тело. Тепло и запах, незнакомый, приятный. Пыль от одежды, отголоски пота и что-то ещё, незнакомое, так пахнет человеческое тело. Не противно. Тепло и запах, ты запомнишь их ещё надолго.

Это всё так ужасно неловко... И хуже становится с каждым новым мгновением. Ты так и не даешь себе подумать о том, что вообще-то не против. Что объятия, тепло, запах - всё это в новинку, но так приятно. Ты не против, но всё же выставляешь руки вперед, отталкиваешь, пусть и несильно. Не можешь поверить, что всё это происходит именно с тобой. Делаешь шаг назад, перед тобой всё ещё Бейкер. Растерянный, смущенный, виноватый, не знает, куда деть взгляд. Монстр Бейкер, которого боялась вся школа, не похож сам на себя. Ты никогда его таким не видела. Тебе.. нравится? Тело горит, между вами несколько шагов расстояния, а ты всё ещё ощущаешь тепло, оставшееся после его рук.

Сердце львёнка, инстинкты затравленного зверя. Их не вытравить так просто, никуда не деваются. Ты слишком часто терпела издёвки: — Если это какая-то шутка, то не смешно... — поджимаешь губы, с удивлением отмечаешь, что голос не дрожит. И всё же, остатки уверенности покидают тело, словно испаряются, ты выдыхаешь их вместе с воздухом. — Я знаю, как это бывает, я не тупая. Сейчас я расслаблюсь, растрогаюсь и придут, гогоча, трои дебильные друзья... — ты делаешь несколько шагов к двери, но не собираешься пока уходить. Только затем, чтобы ударить пару раз по стенке. Твой стук сопровождают слова: — Эй вы, если что, можно уже выходить, я заждалась! — громко, чтобы слышно было даже на первом этаже. Старое здание разваливается на части, на ладони остаются следы прилипшей краски, она отделяется от стены. А ещё удар сопровождается хрустом: на деревянной планке, которую обнажила краска, остаётся трещина. — Ой... — выглядишь ещё более растерянно, а потом фыркаешь, почти смеясь. Правда смех выходит нервным. Ты всё ещё не в своей тарелке. Очень сильно.

Поправляешь прядку волос, стреляешь глазами в сторону Стива. Никто не приходит. Только теперь замечаешь кровь на плече, окровавленную стекляшку, валяющуюся около ног. — Черт, у тебя кровь... Прости! Я не... специально. В смысле, специально, но не хотела, чтобы так... — делаешь шаг к нему, даже вскидываешь руку, сама не знаешь зачем, но замираешь в нерешительности, смотришь чуть исподлобья. Всё ещё его боишься, на самом деле. Всё ещё совсем одни. — Болит? Бутылка наверное грязная...
[NIC]Meadow Young[/NIC][AVA]https://i.ibb.co/QMHvN9S/1.png[/AVA]
[STA].[/STA]
[SGN]

holding my breath makes me choke. how did i get here?
it's all so quick
    and                      i                     feel
    sick

i'm used to being a joke.     

https://i.imgur.com/uN4PgI2.gif
ав от nova

[/SGN]
[LZ1]МЭДОУ ЯНГ, 14 y.o.
profession: школьница;
[/LZ1][pla].[/pla]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » где-то боль раздали:


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно