внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
кшиштоф коперник
Между вами такая огромная социальная пропасть, что кажется даже с разбегу прыгнув друг к другу навстречу, не коснетесь и кончиками пальцев. Соня твоя девочка-беда, слишком... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » all I want for Christmas


all I want for Christmas

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://funkyimg.com/i/2Pea9.gif http://funkyimg.com/i/2Pea8.gif
https://vk.com/emoji/e/f09f8e84.png https://vk.com/emoji/e/f09f8e84.png https://vk.com/emoji/e/f09f8e84.png
Siri & Marcus
25.12.2018, San Diego

Отредактировано Marcus Falcone (2018-12-15 20:47:05)

+1

2

Сообщение от Айзека выдрало меня из сна с белеющим на небе рассветом, сквозь облака протискивающимся над трассой, по которой в сторону Сан-Диего Райан ровно вел автомобиль, оглянувшись лишь на случившуюся в салоне вибрацию мобильника. Я заснул здесь тяжелым, неудобным сном, кажется еще вчера, раскинувшись на заднем сидении и уперевшись в кожаный переплет рельефа двери головой, но на деле провалялся часа три поездки от пригорода Лос-Анджелеса, теперь приходя в себя муторно и резко, с онемевшими конечностями. Подкуривая свои кислые Нью Порт, Хант что-то бурчал о том, что впереди еще тридцать миль и он не прочь бы нормально пожрать, прежде чем на Уильямс Фриуэй влезть в скученную пробку, а после задумчиво замолчал, отрезав мне кусок из уединенных минут, с повторно завибрировавшим телефоном. Послание друга, лаконично повествующее об успехе разговора с Пауэллом, складывалось в практичный, выверенный Гоффманом намек, где отныне нихуя он мне больше не должен за рдеющий позором в его беспроигрышном споре проеб, на что я довольно усмехнулся, подтягиваясь и принимая сидячее положение, заметнее приободряясь от хорошей новости.
Натянутость в отношениях с Чейзом, полгода курсирующая тенями между Нью-Йорком и Сан-Диего, изматывала меня ввиду сытой и выхоленной с годами привычки иметь в доступности вечно озабоченную и хмурую рожу Пауэлла с воспитанными в нем поддержкой, помощью и схожими взглядами. Я не обвинял друга в высказанном на мой счет мнении - сухом и жестком, парой обозленных предложений, и в том числе опасался подвергать риску, пока не уляжется вся пыль или плоды моей калифорнийской деятельности не принесут иной результат, а потому не лез, с надеждой на перевес выигрышных обстоятельств и умение Айзека пробивным цинизмом девальвировать чужие выебоны. Последнее, оказалось надежнее в исполнении острого еврейского языка и, затратив месяц на неотступность Пауэлла от черствых принципов и непризнанных обид, Айзек добился компромисса, манипулируя Рождественским шансом все наладить.
Проблемы верхушки в Мексике и мой сменившийся в Сан Диего статус, подернутые праздничной суматохой и ежегодной, подчиняющейся этому национальной истерией, располагали к естественной безопасности и свободному пересечению в зоне охраняемого участка дома в Мишен Вью Эстейтс, где за густыми кронами деревьев скрывалась трехуровневая резиденция с зеленеющим на фоне песчаного пейзажа участком. В ноябре я с подачи Джема придумал провести в ней семейный ужин, собрав несколько близких людей для мирного и сентиментального вечера, на радость детей, матери и моего охуевающего от месяца пиздеца и пьянок организма, но встрявший в планы Айзек, с другого конца страны учуявший запах халявного спиртового прибоя и полагающиеся к этому лояльности, в каких-то двадцать минут искусил меня личным самопожертвованием, забиваясь, что даже вполне может доставить в Калифорнию и Пауэлла. Список приглашенных с того момента вырос втрое, масштабами подготовительной деятельности разживаясь новыми именами многочисленных друзей, подбором коих увлеченно занималась Сири, так что при взгляде на приблизительный ценник будущих затрат я окончательно уверился в радикально противоположном настроении мероприятия.
- Поверни на перекрестке, там есть Старбакс, - зевая в безделье на заднем сидении, я наравне с Райаном мечтал выбраться из машины, за неделю отсутствия в городе превратившуюся в походную палатку, засранную до мимических конвульсий работников сервисного центра и приткнувшейся рядом мойки, на чьи неудачные смены вскоре выпадет ее обслуживание, и воскресить себя тройным эспрессо в пластиковом стаканчике, если эта жидкость хоть немного исполняет свои обязанности. Там же по случаю я заказал кофе и для Сири, предвкушая доебаться до нее утренним сюрпризом из глясе и прихваченных в Каунти украшений от Kendra Scott, расплачиваясь с веселой и бодрой, не смотря на раннее открытие, девушкой у кассы.
Хант заявивший, что лично доплатит мне, если я сам сяду за руль, пока он жадно сорит крошками сэндвичей на колени весь отрезок маршрута к юго-восточным районам, распластался по пассажирскому креслу независимо от моего ответа через десять минут, вместо радио тщательно и оригинально хуесося каждого участника дорожного потока. Спустя четверть часа мы съезжали на Фатер Трейл, обрубающую безымянную насыпь подъездной дороги, выстланной к шлагбауму, а еще через десять минут я, наконец, поднимался по знакомым ступенькам на второй этаж дома, где вполовину гостиной высилась пушистая, убранная огнями, лентами и пестрой требухой пихта. Вчерашний сочельник одержимостью матери явно не позабылся под покровительством молитвы, лобызанием обвисших щек пастырей из храма и годовым запасом мёда, который сегодня же она станет мазать на яблоки, но, к счастью, я успел пронаблюдать лишь результат из украшенного всеми канонами дерева, а не выслушивать бредни насчет непременного принятия сердцем причастия.
Последний лестничный пролет перенес меня ближе к разомлевшей в солнечных лучах спальне с Сири, переползшей на середину матраса и боком зарывшейся между подушек, и, обойдя кровать, я поставил на тумбу стаканчик с кофе и пару небольших, оформленных футляров, с лукавой улыбкой усаживаясь возле девушки и приминая вздыбившееся облако из одеяла, чтоб своевольно пробравшись рукой в нагретое под ним пространство, начать медленно сдвигать ее футболку выше по телу, раздевая и принуждая проснуться навеянным мне безотлагательным желанием. Практически не контактируя, пересекаясь редкими моментами, смазанным по утрам моей усталостью или ее спешкой, и трахаясь будто с введенным мораторием на обоюдное удовольствие, хорошо если раз в месяц, я порядком заебался и не меньше соскучился, намереваясь в эти праздники восполнить атрофировавшуюся связь взаимного внимания, потому что хотел снова ощущать Сири частью своих будней, а не экспонатом в нашем доме для формальностей на документах. Я наклонился ниже, освобождая плечо девушки от теплого плена сквозь ее ленивое и рассеянное бормотание, и, растянув бессовестное "привет", укутанную сном обратил к себе, целуя шею и сгребая назад пряди вьющихся волос.
- Я принес тебе кофе и подарки, просыпайся, - бесчинно отказываясь от долгих прелюдий, неуместных для моей потребности ее выебать, я подвинул Сири ближе к себе, просовывая ладонь между ее ног и определяя конкретный вектор нашего общения на ближайшие несколько минут, чувствуя, как она постепенно поддается прикосновениям.

+1

3

Предоставленный на откуп Селии сочельник – мизерная уступка и жертва размером  в один день в преддверии грандиозного ужина, ради которого я отрекаюсь от любых существенных планов и намерений в канун Рождества, бездумно потакая Селесте в ее бессмыслице с католической подоплекой. Подготовка в течение недели накладывается на  конец триместра в колледже, и за кашей событий едва успеваю пересекаться, спорить и отстаивать свои решения в пикировках, ссылаясь на предстоящий карт-бланш от рассвета до заката, вдобавок жертвуя вернувшимися на рождественские каникулы детьми, подкидывая их Селии сверх условленного тарифа взаимного воздержания друг от друга. Однако чем ближе праздник, тем больше я против воли вхожу в курс дела и знаю заранее, какая форма рождественских облаток будет на столе вечером, поскольку не в силах забыть субботний коллапс, вовлекший в поиск истины каждого, кто имел уши и вовремя не съебался с поля зрения Селесты. Искреннее завидуя Маркусу, далекому от своей матери не столько во мнениях, сколько территориально, я честно держусь на максимально допустимом расстоянии и вмешиваюсь только тогда, когда та вместо положенного пальца норовит откромсать обе руки по локоть, безнадежно ожидая намека на компромисс или разумного совета, слишком часто за суматохой дней забываясь, с кем живу в одном доме. Благодаря его огромным размерам, согласной на всё Бьянке и присутствию рядом Кейси я держусь наплаву и не срываюсь на откровенные провокации. Нехватка времени быстро переключает моё внимание на поиск той самой наружной гирлянды, обвешанной по периметру трех этажей огнями, видными еще издали на подъезде к дому, либо на нудный треп Джины насчет экзамена по общей химии, находя тему итоговых тестов в разы увлекательнее общества Селии. Наконец, сводя своё пребывание дома к минимуму, растягивая поиск подарков на несколько дней в компании Мёрфи, оправдывая себя необходимостью подобрать достойные презенты внушительному списку гостей, требующему тщательного и не менее растянутого участия с перерывами на бесстыжую еблю в примерочных от Kohl's до Saks Fifth Avenue, теряясь в перечне обойденных универмагов и набежавших мыслей, почему оформленных пакетов не становится больше.

Если уговоришь их собраться – валяйте. Пусть сами решают, – после показательного и правильного ужина я валяюсь в гостиной, закинув ноги на спинку дивана с плашкой мармеладных бобов Jelly Beans от голода после постной кормежки и проглоченных вопросов, неразвитых в препирательства под бесконечные молитвы и монотонную ахинею. Ухожу из-за стола под предлогом поиска сена на пол, раз блюдем все традиции, и коротаю время до конца бенефиса Селесты на цоколе с Кейси сначала за бильярдным столом, после – на нем, рискуя нарваться на случайных свидетелей, от месяца к месяцу становясь наглее и пренебрегая осторожностью быть уличенными вместе. Получасом позже Селия всё-таки доебывается в просьбе, извращенной, как обычно, до претензии велеть детям ехать с ней в ночь на мессу. Я же, сохраняя условия уже никому не всравшейся договоренности, пасую и предлагаю демонстрируемым бездействием горячо любимой бабушке самостоятельно уговорить внуков пиздовать ночью в храм, чтобы проспать утро и вскрытие выросшей горки подарков от Санты. Так Селеста прихватывает с собой одну Бьянку, а я засыпаю под очередной пересмотр «Неспящих в Сиэтле» перед плазмой, перебираясь в незыблемо пустую спальню глубоко за полночь.

Ты мне снился, – сонно мурлыкаю в подушку, лениво и медленно просыпаясь, не торопясь убеждаться в реальности Маркуса и позволяя себя разбудить, поддаваясь в доступности положения и его намерениях, спросонья не до конца осознаваемых, но приятных и подкупающих действительно прийти в себя. Не противоречу в действиях и как будто бы двигаюсь навстречу, принимая и поощряя инициативу. Приподнимаюсь в бедрах и чуть раздвигаю ноги, млея и руками обвивая шею Фальконе, притягивая к себе ближе, задерживаясь, впрочем, в полусознательном состоянии, за пределами которого суета наступившего Рождества, предстоящего ужина и риск снова наебаться, стоит лишь сосредоточиться. Однако настойчивость мужа, общение с которым всё чаще носит характер лотереи, а близость – феноменального стечения обстоятельств его занятости и моей учебы, принуждает меня дышать чаще и глубже, открыть глаза и чуть отстраниться, свободно приостанавливая задуманное неуместным вопросом. – Сколько сейчас времени? Блять, я проспала, – выбираясь из-под Маркуса, я легко меняю перепавший мне по случаю праздника секс на волнительное настроение разворачивающегося дня, лишь вскользь целуя куда-то в щеку, промахиваясь и не слишком заботясь об ошибке. – Я думала, ты приедешь позже. Или вообще не приедешь, – мимолетно бросаю в шутке с поднабравшимся с момента переезда подтекстом извечного отсутствия, едва ли планируя всерьез разговаривать о существующей проблеме сейчас, когда впереди дохуя дел, а вопрос о наших отношениях произвольно задвигается на задний план совместными усилиями.

Уже девять? Пиздец, я должна была забрать Номи полчаса назад в аэропорту и привезти сюда, блять. Ей приспичило позавчера отправиться за подарками в Гонолулу, чтобы добавить сегодня гавайского колорита. Ничего не говори, их надо просто запереть в одной комнате с Джемом, – рассказывая о прихоти Донован сорваться в выходные и вылететь первым же прямым рейсом, я слезаю с постели и ищу завалившийся под кровать телефон, нервно потряхивая его в ожидании, когда тот включится. Еле вспоминаю, как двумя часами ранее отрубаю будильник чересчур радикальным образом, но отвлекаюсь, бросая мобильный на кровать, подыскивая в спешке вещи и натыкаясь взглядом на прикроватную тумбу с кофе и незамеченными мной ранее коробочками. – О, спасибо за кофе, – первый глоток делаю мелкий, на пробу, второй – полный, словно собираюсь полоскать остывшим глясе горло, тщетно ища растаявший шарик мороженого, оставивший после себя знакомый сливочный привкус. Третий выходит неаккуратным хлебком – я обливаюсь сквозь закрытый стакан и классическую защитную крышку почти виртуозно, снова превосходя себя, пытаясь попутно вскрыть один из футляров свободной рукой из любопытства быстрее посмотреть на подарки. Одновременно звонит телефон, и вдобавок на меня выплескивается ведро осуждений от Лили, не преминувшей возможностью между упреками за мою, цитирую, безалаберность и отрицательную пунктуальность похвалить и отметить свою готовность всегда помочь и отвести Номи в город, а ближе к вечеру – к нам. – Да, я поняла, Лили, ты молодец, жду вас обеих, пока! – отстрелявшись парой извинений и признанием исключительной отзывчивости Синклер, я переодеваюсь опять хотя бы в чистое белье, только прежде допиваю залпом кофе. – Не знаешь, дети не проснулись еще? – выбегаю на секунду в ванную и возвращаюсь с расческой, принимаясь живо драть волосы перед зеркалом в полный рост, изредка оборачиваясь на Маркуса. – Доминик вчера рвался открыть подарки, они же там уже лежат, – развожу руками, приводя поразительно точный аргумент. И, забирая волосы в высокий хвост на затылке, я переодеваюсь в присланную на прошлой неделе Руди и нетронутую в бирках пижаму от Стеллы Маккартни. – Пришлось сказать, что Санта еще накинет, но нам лучше поторопиться, – испачканную футболку сгребаю с постели и выхожу из спальни, тут же всматриваясь в противоположную по коридору дверь детской.

Отредактировано Sierra Falcone (2018-12-22 22:30:41)

+1

4

Топкое, прибывающее удовольствие, нетерпением томящееся по линии жадных прикосновений, охватывало и влекло нас обоих, перекликаясь в движениях, пока втиснутый поперек наслаждения разъеб Сири суетой не прервал все начинания, вторгаясь в тишину резким возгласом.
- Что? Куда проспала? - лениво не желая впускать в голову очередную дозу неприятной информации, я все же извлек на поверхность одеяла руку с часами, обнаруживая циферблат с невинным утренним значением, неприлично ранним для выходного дня, - только девять... Ну да, - сарказм и недовольство заскользили по моему лицу в ответ на лихорадочную суматоху и вылепленные из нее шутливые фразы девушки, призванные на пару с пустым поцелуем удовлетворить естественно распалившиеся желания, быстро, впрочем, сменяясь скепсисом в отношении озвученных на постели причин. - Гонолупу? Ебаать, нахуй Номи, - я потянулся за Сири, отметая назойливые фантазии грядущего гавайского вечера и помеси эпохальной припизднутости от встречи наших друзей, непримиримо нацеливаясь вернуть жену в исходную позу и настроение, урезонивая хаотичную бредятину несокрушимыми доводами, - сама доедет или отправь за ней Кейси или Лео, да похуй кого, - однако уже сползшая с постели девушка меня не слушала, поселяясь на коврике подле кровати и увлекаясь телефоном, от чего, закатив глаза, я упал обратно на подушку, реагируя на остатки происходящего прохладно и несколько раздражительно.
Необязательность и растрепанность Донован в своем величии соперничала лишь с неорганизованностью и призванию к проебам Сири, привыкнуть к которым или вовсе забить мне не составляло труда, но исключительно в минуты, не претящие собственным планам, и потому сейчас расставаясь с самыми охотными из них я едва сдерживался, чтоб не отметить желчным комментарием упитанное традиционной ебатней утро.
- Уже никуда не едешь? - я откликнулся вопросом на вопрос, не сильно задумываясь о судьбе детского сна, да и в принципе гнушаясь сейчас ролью трепетного родителя, выделяя из услышанного новое имя, невольно отзывающееся туманными ассоциациями, - что за Лили? Нашедшаяся в ящике прикроватной тумбы пачка распечатанных сигарет отвлекла от завесы тлеющего негодования и, усаживаясь в постели, обложенной подушками у изголовья, я закурил, глядя как Сири не прекращает беготни, приобретающей какой-то необоснованно взвинченный характер.
- Если рвался, то наверняка открыл, - зная сына, не упускающего узкие для себя лазейки от наглости и целеустремленности, наворачивающиеся поверх совести, и, к тому же, отмечая с детьми не первое Рождество, я был почти уверен, что Доминик почел за оскорбление ожидать утреннего чуда давно не впечатляясь мифами о Санте, в отличие от денег своего охуевшего дяди, и наверняка распечатал в дали от посторонних глаз принадлежащие ему коробки и свертки с чувством непомерного достоинства и любопытства, - он всегда лазает смотреть по ночам. Когда был младше - караулил Санту, а сейчас просто узнает, что ему подарили. Если на завтраке будет с недовольным лицом – значит, мы не угадали. Кстати, что им подарили? Я спустил ноги с кровати докуривая сигарету и собираясь, наконец, смыть с себя весь смог дороги, вспомнил о Рождественских обычаях, которые вскоре придется разделить с Селией и детьми, но для начала обернулся на спешащую к выходу Сири, решая сообщить о важном и пока что единственном бонусе сегодняшнего дня.
- Айзек уговорил Чейза приехать, и видимо в честь этого задрал свой обычный ценник на Санту в два раза. Но главное, что у нас плюс два, потому что будет еще Девон, - я смял фильтр о фарфор пепельницы, поднимаясь и расстегивая рубашку, чтобы направившись в душ развеяться окончательно, удерживая себя вдали от каких-то беспокойных, но не принявших форму мыслей.

Когда ближе к десяти я спустился на второй этаж, пропуская согретую золотом солнца гостиную, еще не тронутую и не распотрошенную детским нетерпением, то почти полный состав своей семьи, за исключением Сири, я нашел, расположившимся в столовой в разгаре завтрака и какого-то спора между Бьянкой и Селией. Подорвавшаяся на стуле Катрин набросилась на меня с криками громче обычного, возбужденная и веселая, с раскрасневшимися щеками, и, подхватив дочь на руки, я занял свободное место, пытаясь расслышать одновременные вопросы матери и Доминика.
- Маркус, grazie a Dio, тебя почему вчера не было? Ты пропустил Сочельник! И это ты велел Бьянке заказать это кошмарное вино, похожее на помои, я же говорила, что лучше всего Masseto, - беспрерывное нравоучение Селии начиналось сразу же с моего появления рядом, и хоть в этот раз все сильно отдавало напускным волнением для придания чрезмерной важности своей персоне, я все же был вынужден слушать ее препирательства с прислугой, принимающей выебоны матери за чистую монету.
- La scorsa settimana hai parlato: Giacomo Conterno!
- Assolutamente no!

Перекрикивая их с другого конца стола Доминик, уже давно, вероятно, отложивший еду и столовые приборы, старался привлечь всеобщее внимание, разбавляя оправдания Бьянки ярым требованием перейти к подаркам и, активно ерзая на стуле, готовился соскочить с него в любую секунду.
- А где Сири? - обращаясь к Селии и домработнице, я налил себе кофе, пододвигая тарелку с сэндвичами, но вкусил вместо них полный продолжающихся дебатов игнор, запальчивый до того, что мать даже перестала пытаться втягивать в него мое мнение.
- Papà, а правда Салли и Ками будут? – Катрин, стянувшая с ближайшего сэндвича бекон, теперь смотрела на меня, удерживаясь рукой за футболку, и именно в этот момент вошедшая в столовую Сири пришлась особенно кстати, единственная в состоянии напомнить мне о значении произнесенных дочерью имен.
- Кто такие Салли и Ками? - остановив девушку рукой под начинающийся с детского упрека смех Катрин, я с интересом поднял взгляд на жену, начиная улыбаться, потому что за последний месяц успел напрочь отвыкнуть от стандартной херни вроде подружек моей дочери или проблем выбора вина.
- Ну, теперь уже можно открывать подарки или че?! Я долго буду ждать?! - ор Доминика на сей раз превзошел даже ожидания мальчика, разъяренно насупившегося в сторону бабушки, которая, по его мнению, и создавала безграничное препятствие, тем, что существовала на пути в гостиную, но результат свой все же выдрал, так как поднявшаяся из-за стола Селия растерянно залепетала о давно разумеющемся для этого времени.
Семья плавно переместилась в соседнюю комнату, вынуждая прихватить остывший кофе и сэндвич с собой и, усевшись в кресло напротив пихты, позволить детям, наконец, накинуться на груду цветастых коробок, где на каждого приходилось не меньше пяти упаковок разных размеров. Восторженные всплески восхищения сменялись различной частотой озвучки, в зависимости от степени эффектности вскрытого подарка, так что в итоге к детским голосам присоединились и Бьянка с Селией, искусно изображая удивление от найденных и для них коробок Санты. Мать так увлеклась, что тут же на ходу и выдумала, как лично видела ночью мелькнувшую за окном тень с толстым мешком за спиной и пока Доминик не осадил ее уверенным подарком от дяди Роберта в виде наручных часов Oris за 6 тысяч баксов, цены которым определенно не понимал, Селия никак не хотела заткнуться. Я доедал сэндвич, с упоением представляя, как уже завтра сын разъебет сапфировое стекло вопреки уверенности производителя и как шесть кусков куска по фамилии Освальд вылетят из этого дома в помойку без тени сожаления.
- А где те, что будет раздавать наш еврей? - тихо подозвав к себе Сири, я выпрямился в кресле, мельком замечая, как в комнате с интересом обтирается Кейси и, обратившись к девушке, указал на разгромленную кучу подарков кивком головы, - там есть и твой подарок. По крайней мере, если твой эльф-охранник выполнил мое поручение.

+1

5

Заложенная идея, преисполненная азарта опередить детей на пути к подаркам и предотвратить неизбежное, давится под босыми ступнями от шага к шагу. Подкрасться к двери можно тихо и незаметно, ещё проще прислушаться к звукам по ту сторону и напоследок подглядеть в замочную скважину. Последней не существует, но альтернатива предельно бесшумно просочиться внутрь озаряет меня, когда топот ног уже пробирает дом вплоть до уровня подвала амплитудой слабого землетрясения, но формально из спящих остаются только Катрин и Доминик, с которым я бездумно заключаю пари: не трогать подарки до утра – и за это получить один сверху. Мы договариваемся мельком и не всерьёз накануне, и за суетой нагрянувшего Рождества я быстро забываю и теряю из внимания, давно не полагаясь на порядочность сына Маркуса. Скорее тот попытается сесть на два стула сразу в стремлении всех переиграть и получить желаемое, однако, будучи в комнате, обоих детей наблюдаю лежащими на боку спинами ко мне в неестественных жестких позах.

Я же вижу, что вы не спите , – если Катрин, подговорённая братом, мало-мальски старается и лежит под одеялом, ёрзая то и дело от волнения и порываясь развернуться и подскочить с места, то Доминик не двигается вовсе, халтурно изображая послушное полено поверх скомканной постели и сердито жмурится. – Ладно, можете не притворяться! Подарки уже внизу, но это не повод не чистить зубы, Доминик! – широким движением раздёргивая шторы в их общей комнате, я не глядя представляю, как он в два прыжка преодолевает расстояние до выхода из детской. – Придётся звать Бетани, чтобы снова стояла рядом с тобой с секундомером, – бедная Бет навряд ли захочет возвращаться первым рейсом из Омахи, куда улетает на неделю рождественских празднеств к семье, и отсутствие новой няни, наудачу взятой вместе с уймой терпения в начале осени, отзывается во мне глубокой тоской по относительно свободным от капризов Доминика месяцам. Впрочем, у меня по-прежнему нет желания доёбываться до детей по мелочи, не считая исключительно важного момента обмена подарками в тщательно создаваемой в течение не одной недели волшебной атмосфере Рождества, встретить которое по всем канонам, надуманным стереотипам или вымышленным правилам мне удаётся не больше количества пальцев одной руки.

Бьянка сейчас готовит завтрак, но – не раньше! – повторяю решающее условие в гонке за одним-единственным мгновением снова. – Даже папа приехал. Собирайтесь и спускайтесь, – без излишних забот полагаясь на самостоятельность детей, я навещаю Бьянку первой, мешаясь ей то с одной стороны, то с другой и попадаясь под руку, не отставая, вопреки её слёзным мольбам. Высматриваю, чем можно поживиться до прихода остальных и не получить по рукам, но домработница обретает невиданную принципиальность и не подпускает меня к столешницам, решительно преграждая мне путь то лопаткой, то собой целиком.

Я только воды налью, только воды, – изощрённо лавирую между телесами Бьянки и углами кухни ни в чём не повинном старании утолить жажду, так себе правдоподобно покашливая от наигранной перхоты, но мой перфоманс не производит должного впечатления. За три года эта женщина талантливо приспосабливается ко всем применённым к ней наёбкам, а придумывать новые я ленюсь и вскоре остаюсь совсем безоружной. Отступать голодной и проигравшей – и кому! – Бьянке как обидно, так и западло, а потому я совершаю манёвр, который стоит мне ушибленного бока и обожжённых пальцев. Награда – свистнутый из духового шкафа мятный пончик, он же скомканный снежок из теста и глазури, но свежий и вкусный. Запихиваю тот в себя целиком и съёбываю с кухни подальше от истошного квохтанья наверх: надо бы отмыть не единожды облизанные руки, но прежде подразнить кого-нибудь уже проглоченным трофеем.

Сири, – вместо Бьянки меня подлавливает на лестнице поднимающийся снизу Кейси. – Ты забыла про доставку? Доставки? – намеренно ошибается и с нажимом поправляет себя же.

Какие…

Конечно же…

… доставки

… забыла, – мы говорим в два голоса, и лишь спустя выдержанную Мёрфи паузу я еле ощутимо припоминаю среди множества нигде не записанных хаотичных дел про часть подарков, назначенных на утро, как и встреча Наоми в аэропорту, как и организация нанятого в помощь Бьянке персонала, как и многих других координационных моментов, призванных обеспечить близящийся праздник всем необходимым. Избавляю себя от деталей договорённостей в полезных заметках на облаке и уповаю по большей части на удачное стечение обстоятельств. – Пошли, посмотришь, всё ли привезли, – он идёт первым, а я вытираю липкие пальцы о штаны новой пижамы, сажая на шёлк сладкие пятна.

Перетащи коробки из гаража сюда, я не пойду туда смотреть , – из открытой двери неприятно поддувает, и я ёжусь от пробирающего холода, жалея о голых ногах на сквозняке. Пересчёт коробок, как и гостей, обрывается после десяти, пятнадцати или двадцати. Все не умещаются в голову, и одно занимает место другого без шанса определить чёткое количество заявленных людей и приписанных к ним презентов. – Допустим, что всё на месте , – в любом случае сверять не с чем, как и нет времени ехать возмещать пропажи. Наоборот, навскидку больше, чем нужно, и новость Маркуса, что к ним присоединится Чейз с Девон не служит причиной для лишних волнений в отличие от Кейси. Он подходит ко мне сзади и обнимает, жадно прижимая к себя, закрадываясь рукой под тонкую ткань одежды, под бельё, под мой испуг обнародовать нашу близость так глупо. – Перестань, – сопротивляюсь на словах, на деле – поддаюсь и гибко льну к нему. – Я серьёзно, блять, – успеваю опомниться, когда Мёрфи меня неосмотрительно отпускает, отвлекаясь на возню с ремнём. – Маркус вернулся час назад, ты в курсе? Ты в курсе, – со злостью отвечаю за него, отстраняясь. – Что, так сложно потерпеть пару дней?

Остынь, – нагло бросает и облокачивается плечом на ближайшую башню из коробок, не думая признавать за собой проёб, но кинутый на отъебись комментарий раздражает до пустого, ни к чему не приведшего возмущения, на что Кейси фундаментально похуй. – Расслабься уже, – с целью задеть меня глубже подбрасывает в воздух ещё один повод завести долгую и холостую речь об элементарной предосторожности, прозёванной как только, так сразу, но шум наверху напоминает поспешить: закончить здесь и велеть напоследок Мёрфи захватить с собой пару коробок.

Да, Салли и Ками обязательно будут, должны скоро приехать, – я моментально подхватываю тему, поднятую Катрин, как предлог занять разговором, в первую очередь, себя, до сих пор нервничая и тревожась за инцидент с Кейси, оставшийся исключительно между нами, но неспокойно нависший надо мной в просторной гостиной, громкой от спора Селии и Бянки, куда я тоже согласна ворваться и навлечь на себя праведный гнев обеих, лишь бы не говорить о себе. – Ты же подготовила им подарки? – под энергичный положительный кивок я смотрю за спину Маркуса в поисках еды. Одним пончиком сыт не будешь, да и заесть предотвращённую истерику не помешает. – Это дочери Риты… если ты помнишь, кто такая Рита, – краткое пояснение требует развёрнутого толкования и посвящения в подробности перипетий всех приглашённых на праздник гостей, на что я по-геройски готова проебать полчаса-час времени, но крик Доминика откладывает моё изложение на неопределённый срок.

Да? И что же там? – рассеянно откликаюсь, не сразу переводя взгляд на Маркуса, затем на Кейси, пропуская вопрос мимо ушей. Легче беспечно наблюдать за детьми, подсказывая, в какой последовательности интереснее вскрывать одни упаковки и переходить к следующим. Так, вместе с Катрин радуюсь найденному полароиду и помогаю сразу его опробовать, ослепляя вспышкой каждого по отдельности и обещая чуть позже собраться на общий снимок, чтобы запечатлеть момент на память и тут же его распечатать. И с толикой опаски слежу за Домиником, по очереди терзающим коробки с квадрокоптером, моноколесом, vr-шлемом и чем-то другим, что заготовлено в двойном объеме: не на предусмотрительный случае непредвиденной или умышленной поломки, а себе поиграться тоже. – А, подарки… внизу лежат, но надо разобраться, – разгребаю пустые коробки, мишуру и шуршащую бумагу и нахожу плоскую и неприглядную с точки зрения детей аккуратный плоский свёрток, подписанный по-простому моим именем. Любопытство побыстрее добраться до нутра вымещает надуманные подозрения, и совсем скоро я добираюсь до оформленных документов на поездку меня и Номи. – Две недели на Тенерифе! А это вообще где? – подсказка Кейси, что это Канары, пробуждает во мне всегда желанные ассоциации о курорте, ведь последний полноценный отпуск заканчивается чуть больше года назад по возвращении с Фиджи, и перспектива снова вернуться к океану безмерно радует. – Это же ахуенно! Спасибо! – покидаю осиротевшее подножие пихты, поднимаясь с колен, и подхожуближе к Маркусу, наклоняясь к нему и целуя.

Теперь моя очередь, но сначала хочу обрадовать Бьянку винным шкафом, не персональным, правда, а общим, но единственная имеющаяся там бутылка – твоя. Или моя, если решите поспорить за вино опять. А для Селии у меня более уникальный подарок. Единственный в своём роде, я бы сказала, – напуская интриги, я замолкаю, отступая спиной к присутствующим, пока не добираюсь до сложенных у прохода предметов. – Дарю эти потрясающие, шикарные, восхитительные палки для скандинавской ходьбы! Здоровье в порядке – спасибо ходьбе на чистом свежем воздухе за пределами дома. Да как можно чаще! Невозможно переоценить пользу этих палок, и считаю, что нельзя тратить ни минуты, нужно начинать прямо сейчас, – однако торжественное вручение двух палок, парадно украшенных крупными блестящими бантами и звёздочками, проходит не столь гладко: Селия пребывает в онемении, но никуда не уходит невзирая на возможности подтянуть самочувствие, нахаживая шаги где угодно, уёбывая отсюда по прямой или зигзагом.

Сначала я планировала презентовать тот шлем, с которым уже носится Доминик, но нашлось кое-что получше, точнее кое-кто. Кейси, заноси, – в предвкушении встречи складываю ладони перед собой вместе, но не выдерживаю и иду за Мёрфи, перенимаю от него средних размеров клетку с маленьким хорьком внутри, затем ставлю посреди гостиной и осторожно вынимаю зверька, облачённого в праздничный полосатый костюм, на манер которого Седрик уже бегает несколько дней по дому. Бегал бы и Джойнт, но лысый уёбок так и не дался мне в руки. – Мы с ним познакомились несколько дней назад, но приехал он сегодня. А ещё он без имени. У кого какие варианты? – обращаясь ко всем, я несу непоседливого щенка Маркусу в руки.

Это что за животное?!
Хочу погладить!
И я! И я хочу погладить!

Впервые я жалею, что обеспечиваю Селесту палками раньше, чем вокруг хорька поднимается заслуженный ажиотаж, но возлагаю на юркий комочек большие надежды, и тот покорит любого с первого взгляда. Под гвалт голосов я всё-таки уговариваю себя прерваться от обсуждений и, заглядывая в столовую за остывшим, но не переставшим быть вкусным панкейком в джеме, иду в спальню. Оттуда почти целиком прилипая к окну, рассматривая подъехавшие во двор машины. Одна безудержно сигналит в клаксон – в ней определяю друзей Маркуса; другая, мне знакомая, медленно сдаёт назад и как будто намеревается возвратиться на трассу, но останавливается, и из задних дверей бойко выскакивают двойняшки возраста Катрин.

+2

6

Вдохновленная радостью от возможности побывать на Канарах жена вряд ли распознала мои страстные надежды о случайной пропаже в акватории острова припизднутой Донован, чья съедобная икебана ко дню благодарения, которой подавился Джоинт и пачка сигарет из папье-маше, преподнесенная в слогане ЗОЖа, едва не перевели обычный ноябрь в разряд крайне трагичных. В первую очередь для Номи.
- Надеюсь, Бет успеет вернуться к тому времени и дети не останутся с Селией, - я удовлетворенно ответил на дежурный поцелуй, вдруг вспоминая и об отсутствии няни, чья работа ангела милосердия с недавних пор здорово упрощала жизнь всем членам семьи, параллельно потворствуя эффекту массовой безответственности и бесстрашия, которой в презентации Сири вдруг обрел очертания нового винного шкафа для Бьянки, - это в смысле? Нихуя себе! А где старый? Три с половиной куска баксов за шикарный трехуровневый Liebherr с коллекцией вина живо воплотился в моей памяти целым ансамблем стеклянных бликов, теперь похороненных за онемевшей, деревянной гримасой домработницы, которую от сиюминутной расправы берегло лишь не прекращающееся выступление Сири, с волнительным задором перешедшей к подарку для Селесте. - Если там сейчас новый мини-бар... - я не успел окончить мысль, прерванный вручением "уникального подарка", и разразился громким хохотом, едва не опрокинув ледяной глоток недопитого кофе на колено. 
- Forza, sorridi, mamma, Dio vede tutto! - через смех выкашливая слова и даже не пытаясь сгладить углы, я поддевал мать гаденьким сарказмом, упиваясь с одного выражения ее святого лица, - Только посмотри, как Сири о тебе заботится!
- Я тронута, - Селия скрючилась в конвульсиях улыбки, стараясь ублажить свой вид максимальной доброжелательностью, что получалось неважно и только ухудшало ситуацию, от чего я закатился еще сильнее, пропустив начало представления собственного подарка.
- Кое-кто? - вытирая глаза от навернувшихся от смеха слез, я постепенно включился в происходящее, с интересом двигаясь вперед и высматривая отошедшего за угол Кейси, чтобы уже на подступах Сири к клетке догадываться о подарке с тихим восторгом, - да ладно.. Я ликующе замер, внимательно следя за тем, как из ладоней девушки вынырнула мохнатая голова зверька с довольно большим для общих пропорций подвижным носом и живым нравом непоседливого хомяка, - это куница? Хорек? Охуеееть! Какой он мелкий! Смотри, какие лапы! Никогда всерьез не задумываясь о приобретении кого-то столь диковинного или редкого, я в последнюю очередь ждал пушистый подарок в костюмчике, но Сири успела выучить меня лучше многих, понимая, что именно подобной херне я обрадуюсь, как ребенок. Дождавшись, когда щенок окажется у меня в руках, я с энтузиазмом, которого давно не испытывал, поднял его ближе к глазам и лучше рассмотрел причудливый наряд, острую морду с маленькими черными глазками и белыми гребешками ушей.
- Какой крутой! Как ты его одела? - хорек помещался в ладони и извивался так энергично, просачивался в тоннеле из пальцев на манер змеи, что впору сидящий костюмчик скользил по его жесткой шерсти, перекручиваясь во все стороны. Естественно, что этот живой источник любопытства невозможно было утаить или оставить без сиюминутного признания младших членов семьи.
- Дай мне, дай я! - растрясая воспетый интерес к шлему в прыжках по соседству и требовательных криках, Доминик никак не  желал смириться с необходимостью подождать и не орать во всю глотку, а потому первый незамедлительно сунул свою пятерню прямо в морду щенка, как только я опустился ниже, чтобы показать зверька и Катрин, ААААА! - цепная реакция истеричных криков тут же расколола пространство, когда маленький хищник бескомпромиссно повис на пальце сына, вгрызаясь в него зубами и не планируя тщедушных послаблений.
- О Боже! Он его укусил! Он откусит палец! Откусит!! - тут же заверещавшая мать, в сигнальном тандеме в Бьянкой, запустили соревнования громкости голосовых связок, отчаянно силясь переорать сына, суетливо бегая вокруг происшествия без подаренных палок, пока я, с трудом удерживая Доминика на месте, не разжал хорьку челюсть и не вытащил кровавый палец мальчика, вопреки эпичности картины всего-то с парой легких проколов.
- Che incubo!
- Нужно вызвать неотложку! А если это бешенство!? Маркус, ты слышишь?
- Все с ним нормально, это просто укус.
- Но ты не знаешь! Это дикий зверь! Какая безответственность дарить такое детям! Чем она думала??
- Его никто не дарил детям! Успокойся, иначе я вызову неотложку и скажу, что бешенство у тебя! - я осадил на мать, явно собирающуюся в отместку Сири раздуть скандал до масштабов всего города. - Бьянка, аптечку принеси, хватит стонать, блять.
Я убрал зверька, явно счастливого совершенным злодеянием, обратно в клетку и обернулся на сына, который не даже заплакал, но зло и обиженно изучал взглядом хорька.
- Хотя бы этот подарок ты у меня теперь не спиздишь, да? - Доминик угрюмо хмыкнул, не отрывая глаз от прутьев так, что его замыслы проступили яснее, вынуждая меня прибавить угрозу, достаточную для мальчишки его возраста, - будешь мучать его, как Джоинта, он заберется в твою кровать ночью и сожрет нахер.
- Не сожрет!
- Сожрет!
- Нет!
- Я его натаскаю!
- Маркус!
- А я не дам тебе шлем!
- Ради всех святых! Прекратите! Сегодня Рождество! - Селия истерично всплеснула руками, опадая в кресло на манер светской барышни, и уже вскоре ожесточенно нюхала кусок ваты с нашатырем, заботливо вложенный ей в руку Бьянкой.
- Раз он так любит свежее мясо, назову его Буч, - даже не заметив, как мать передернуло от моих слов, я обернулся к Сири, обнимая и целуя девушку в шею, так что моя благодарность звучала для нее более искренне и лично, - спасибо, это самый пиздатый подарок, который я помню вообще.

Спустя уже двадцать минут весь случайный эксцесс и детские обиды затерялись в суете подоспевшей организации празднества, а дом наполнился бесшумной, но объемной работой команды вышколенных кейтерье, приглашенного на кухню шефа и парнями Ханта, настаявшего на усиленной безопасности периметра. Перешагивая какие-то коробки, мешки и комья полиэтилена, расставленные и размотанные соплями по коридорам, я воображал, что не должен сейчас заниматься координацией мероприятия, а например, предоставить эту честь упиздившей в небытие жене, догадливо схоронившейся в нашей спальне с остатками панкейка.
- Вот ты где, - зайдя в комнату после розданных невпопад ответов на вопросы матери, Бьянки и нанятого персонала по пути на второй этаж, я с любопытством обратился к девушке, окидывая взглядом пространство и пытаясь понять, что она здесь делает, - внизу ищут удлинители и место для еще одного фуршетного стола. Планируешь отсидеться здесь, пока ситуацию не разрулят гости? Я медленно дошел до окна, выглядывая на улицу и замечая вереницу автомобилей, курсирующих вдали за стволами деревьев, в направлении подъездной дорожки, что стоило воспринимать, как знак к началу гостеприимства, но в голову пришло совсем другое. Легкая ткань пижамы Сири в ту же минуту смялась под моими пальцами, угождая намерению добраться до тела девушки, чтобы насладиться уединенностью момента, упущенного утренним инцидентом, и я дал волю настойчивости действий, вспыхивая желанием без прилюдий закончить начатое прямо у панорамного окна. Вид на подобравшиеся к дверям дома машины отсюда открывался блистательный, ровно такой же, как и с улицы, на мою недвусмысленно запущенную в трусы девушки руку и несколько поступательных движений, сбивающих дыхание, пока зазвучавший голос Кейси, не оборвал нас внезапностью, с излишним нажимом на каждом слоге.
- Маркус, гости здесь. Айзек требует тебя.
- Скажи, я скоро приду и засуну клаксон ему в зад, - чуть притормозив, но не желая прерываться, я рассчитывал на и без комментариев ясный посыл царящего здесь настроения, но Мёрфи решил удивить меня отсутствием смекалки.
- Не, сам скажи. Он уже бухой.
Я нехотя обернулся на картинно поселившегося в проеме парня, словно чего-то немедленно ожидающего и вынужденно отпустил плавно, но упрямо рвущуюся из рук Сири, избравшую появление Кейси новым предлогом съебаться.
- Ты серьезно? - бросив на жену плохо скрываемое раздражение, я еле удержался от обозленного комментария, в присутствии ее охранника-долбоеба, и молча вышел из спальни первым, столкнув Кейси с прохода грубее, чем мог бы, для уже невсравшейся мне встречи пунктуальных друзей.

- Сначала я думал это Родни, но потом вспомнил звук твоего поганого Доджа, - вытаскивая жирную жопу Гоффмана из заниженной тачки, откуда он самостоятельно мог разве что вывалиться, я одновременно в приветствии жал его руку и издевательски острил, пытаясь задавить эмоции испорченного настроения.
- Да иди ты! - Айзек с наездом зашуршал кроссовками на гравии, шатко фиксируя в пространстве свою разжиревшую тушу и громко рыгая, - Этот засранец тоже приглашен? Ты не уважаешь меня! Не уважаешь мою заботу, Фальконе!
Показательный дебош пьяного еврея разразился ничего не значащими для меня обвинениями, а после и вовсе пошел нахуй, увенчанный ёмким жестом одного известного пальца, когда напротив двери своего автомобиля вырос Пауэлл, встретившись со мной взглядом и смешавшись в паузе. Это бесшумное напряжение длилось не дольше, чем я мог его вынести, шагая вперед к другу и заключая его принципиальность в объятия.
- Чейз! Я рад, что ты здесь.
- Скажи спасибо Гофу, он дорого заплатил, - заметно расслабившись, Пауэлл похлопал меня по спине, отстраняясь и разглядывая в любимой манере дотошного наблюдателя, так что оры Айзека случайно пришлись к месту, отражая реальность полугодовой разлуки.
- Да вы мне оба должны, сукины дети! За сеанс супружеской психотерапии... О, привет, Деви!
Облокотившаяся на крышу Ауди жена Чейза, сняла с глаз широкие солнечные очки, небрежно поморщившись в сторону Гоффмана, и обнажила выбеленные до сияния зубы на преступно красивом лице. Девон была столь же хороша, сколь и стервозна, но сейчас в условиях повышенного и сильно неудовлетворенного желания поебаться, на первую проблему я бы даже не посмотрел.
- Привет, Дев, как настроение?
- Сказочно. Мартини есть? - девушка лениво обошла машину, откидывая на спину густые светлые волосы, и едва не врезалась в пробегающих мимо двойняшек, возмущенно выругавшись и не замечая нахождение вблизи подружки Сири, - Блять! Смотрите куда несетесь!
Кивнув Рите в знак приветствия, я направился вслед за Девон в дом, подальше от ненормально жалящего полуденного солнца, по пути слушая пьяные бредни Айзека, вперемешку с тактичными, по его мнению, комплиментами в сторону жены друга, по секрету объявляемыми во всеуслышание на ближайшие десять метров.
- От одного ее вида у меня дух захватывает и яйца сжимаются. Чейз, а! Я бы на твоем месте драл ее каждые пять минут.
- Не льсти себе, - Пауэлл с ухмылкой отозвался на прирожденное Айзеку хамство, поднимаясь в гостиную вслед за Девон, которая остановившись на верхней ступеньке с бокалом шампанского в руках, оглянулась на еврея с запальчивой угрозой в лице.
- А ничего, что я еще здесь и все слышу? Какой же ты мерзкий уебок!
- Лаадно, что я сказал то такое? Деви!

За бессмысленным спором и бухими попытками Гоффмана примериться с обстоятельствами, мы обосновались на мягких диванах, под  прохладой царствующей в доме сплит-системы и всевозможных аперитивов, дожидаясь прочих гостей в улученной возможности пообщаться.

+2

7

Мм, что? Нет, – я медленно, словно задумчиво, отвожу взгляд от окон, задерживаясь вниманием на размытой точке у горизонта, прежде чем осмысленно смотрю на Маркуса и улавливаю суть его слов. Наверняка вопросы уже решены или будут претворены в жизнь с минуту на минуту и без моего участия, по большей части бесполезного и суетливого. Напротив, делаю одолжение, не вмешиваясь дела этажами ниже, добросовестно считая, что мои полномочия исчерпывают себя переложенным на умный и резвый персонал организационным карт-бланшем. Разве что в расход может пойти моё любопытство, например, пронаблюдать, по случайности вставляя палки в колёса, но никак не брать на себя ответственность за поиск свободного места и лишних фильтров. И в спокойное время, когда все три этажа не ходят ходуном от количества людей я без понятия, где искать удлинители или необходимую посуду, поэтому без зазрения совести мысленно жертвую Бьянкой, преисполненной самоотверженности и героизма. – Да разберутся как-нибудь… сами… – я шумно выдыхаю от убедительных прикосновений мужа, тесно вжимаясь в него, упираясь рукой в прохладное стекло напротив, находя под ним точку опоры и весомый повод пренебречь обязанностями курировать праздник. Быть выебанной с панорамным видом в придачу – в приоритете, чем согласовывать или опровергать ненужные в конечном счёте детали, которые никто не заметит, кроме, может быть Селии и Лили, но их извечные беспричинные доёбки в расчёт не беру. Я изгибаюсь в спине в чутком отклике на короткие прелюдия, не переча в тактичных движениях тела, но резко дёргаюсь от голоса Кейси, теряя настроение и желание так быстро, что ещё до попытки отослать Мёрфи прочь я пытаюсь отстраниться от Маркуса без шансов завершить дважды начатое. С учётом охранника – трижды.

Мне нужно умыться, – засохший джем под ногтями – исключительная причина съебаться в смежную комнату от обоих. Стараюсь не смотреть ни на Кейси, ни на Маркуса, а за плотно закрытой дверью бездумно включая холодную воду и опосля сочиняя куда более резонные доводы выскользнуть из рук мужа и уйти, как минимум, переобуваясь на ходу и выдумывая для себя неотложную помощь в готовящемся фуршете. Выскабливая грязь, я прислушиваюсь к звукам и голосам снаружи: ничего не слышу из-за шума быстрой струи, убавляю напор – и снова условная тишина журчания. Поэтому, выходя из уборной, напоследок плеснув пару ладоней воды на лицо и промокнув полотенцем, я не ожидаю видеть Кейси на том же месте в проёме. – Тебе нечем заняться? Блять, просто уйди, – простые человеческие просьбы Мёрфи чужды, и он надо мной насмехается, молча глядя сверху вниз, будто выбирая новую издёвку, упиваясь моей беспомощностью в стремлении выдворить его из спальни, ведь видит меня насквозь – меня и сведённые колени от зуда выше по бёдрам.

От низведения меня в увечные эмоциональные калеки спасает громкий звонок по фейстайму от Руди. Телефон глухо дребезжит и надрывается там, где я его и бросаю с утра – между смятым одеялом и разбросанными подушками. Я отрываюсь от почти проигранного противостояния Кейси во взглядах друг на друга и поднимаю в воздух столпы пыли, вихрями переливающиеся в свете солнца, нервно и импульсивно подбрасывая к потолку всю постель, пока телефон через два кульбита не падает, к моей удаче, не плашмя, а углом на пол.

Привет, красотка! – улыбка Руди слепит через экран, и я жмурюсь от радости слышать друга, способного собрать весь фокус внимания на себя мгновенно, будь то одна я или целая студия. Я падаю на кровать в наигранном бессилии и в сердцах и чувствах целую фронтальную камеру в тёплом приветствии. – О боже, Сири, только не говори, что ты ходишь в этой пижаме целую неделю! – в отличие от меня Тодд в неподдельном ужасе трясется и приближается так близко, словно норовит вылезти и отпиздить меня за непотребное отношение с его подарками.

Нет, я надела её пару часов назад, – перекатываюсь на живот, задирая ноги кверху и скрещивая ступни, а подбородок подпирая рукой.

А это что? Пятна?! – голос Руди взлетает до феноменальных высот возмущения, а сам парень трется глазом об экран, силясь рассмотреть жирные разводы поближе. – За пару часов?! Лучше бы ты носила её неделю, или месяц, или год, – он в искренней скорби по просранной пижаме, отнюдь не первой и далеко не последней, но выдающейся по таймингу – обычно походить в чистом мне хватает плюс-минус на полдня, но съеденные пончик и блинчик следами запечатлены навек слишком быстро. – Сними скорее и с глаз моих долой, – он прикрывает ладонью затираненное моими гнусными поступками лицо. – И, кстати, сколько у вас времени? Ещё не празднуете? А где Маркус? Передавай ему привет. Сири, давай-давай, быстрее вставай, приводи себя в порядок. Так и знал, что нужно следить за тобой лично, а не оставлять инструкции. Ты их вообще открывала?..

Чего? Какие инструкции? – в лихорадочном страхе опять проебать что-то важное я принимаюсь пролистывать переписку с Тоддом. Откатываюсь к болтовне двухнедельной давности, в которой Руди попунктно расписывает, что и в какой последовательности необходимо сделать, на что я закатываю, как и тогда глаза, но вынуждена смириться с фактом, что на часах за полдень, а я валяюсь в испачканной одежде, отлучённой от ванной, без ожидаемого прогресса спуститься к гостям.

Вставай и иди в душ. Сейчас. Со мной, – в ультимативной форме прогоняет меня с постели, смахивая брезгливым жестом с раскуроченной койки, и надломленно вздыхает, поглядывая на невидимые часы на запястье. 

С кем ты там собрался в душ и без меня? – рядом с Руди присаживается смуглый парень и свободно, без стеснения, глубоко целует его с готовностью выбросить наш мост связи с поля зрения. Не глядя на жарко разыгрываемую сцену, я слышу ненужные интимные подробности и нарочно подкашливаю во имя испорченного момента. 

Так, ладно. Тэрон, не мешай. Сири – это мой крест, и я его несу. Её, – он поправляется, а я наугад водружаю телефон над раковиной, лишь бы не упал, и забираюсь под горячий душ, в пол-уха слушая, о чем без умолку пиздит Руди, пока в галерее проматывает взад-вперёд подобранный им самим же мой гардероб. – Ну, допустим. В любом случае что-либо менять уже поздно, я посоветовал бы тебе, конечно, не полениться и съездить за чёрными слингбеками от Маноло Бланик, но терпимо и так, – за время купания Тодд сотворяет более чем красивый коллаж из моих не самых умелых фотографий одежды и отсылает на совершенно излишнее согласование. На поверку – полюбоваться удавшимся комплектом в моих глазах тоже. – Нет, всё-таки поменяй обувь на какие-нибудь тёмные д'орсе. Но! Не трогать те ужасные бистровые туфли, лучше свари их и подай Селии на обед.

Из-под полуторачасового надзора Руди я выбираюсь порядком уставшей и утомленной беспрестанными советами, репликами, поправками моих действий. Звонок завершается повторным появлением Тэрона в камере, тоже недовольным, что Тодд возится со мной, а не с ним, и я поддерживаю инициативу парня, наконец, попрощаться, ещё раз поздравляю с Рождеством и отключаюсь, сидя перед лампами по периметру зеркала тет-а-тет с поправленным отражением.

Сири-Сири-Сири! – детский крик наперебой чуть не лишает меня правого глаза: я собранно и внимательно прокрашиваю слизистую кайалом, когда ко мне врываются Салли и Камилла, а за ними еле-еле поспевает Катрин. – Посмотри! Посмотри, что мы сделали. Какие мы красивые! – кто точно говорит из двойняшек – не понимаю; те прыгают на месте, хаотично подбрасывая волосы из распущенных кос и кружась. Концы прядей яркие, цветные, раскрашены во все цвета радуги, и я поднимаю глаза выражающее неудовольствие от испорченных причёсок дочерей лицо Риты, стоящей в зажатой позе жёстких локтей. – Катрин нам подарила! Давай тебе тоже покрасим! – видимо, выбор падает на меня после отказа их матери предаться забаве и хотя бы один день поиграть не в строгого смотрителя, а в обычную девочку. Отражение только что идеально уложенных волос кричит голосом Руди не прикасаться к ним вплоть до рассвета, и мне также жаль потраченных усилий.

Я знаю, кто вам точно не откажет – это Бьянка. Или Селия. Вы видели, какие у бабушки Катрин седые волосы? Им точно нужно новое цветовое решение. Или… Дом… Хотя нет, попробуйте всё-таки к Селесте, она обрадуется, – осекаюсь на имени Доминика в предупреждении катаклизма в доме, но отмечаю в памяти, что в любой другой день, когда Бендер надумает снова оставить двойняшек у них, подкинуть Салли и Ками идею доебаться до Доминика по-настоящему. Так, девочки со смехом убегают подыскивать себе жертву. Рита же остаётся.

И чему ты учишь детей? У Маркуса вопросов не возникает?

Нет, он будет счастлив, если мать сменит образ. Не вижу твоей методички по занудству в руках, ты оставила её в машине? Эй, Рита, сегодня Рождество, перестань кукситься и видеть во всём подвох. Ничего с девочками не случится, – здесь лукавлю самую малость. – Ты что, до сих пор не выпила?

Я за рулём.

И слушать не буду, – мило побеседовать с Селестой проще, чем влить в Риту бокал вина, если та на машине, но засиживаться наверху мне и тошно, и трезво. В гостиную мы спускаемся вместе – я волочу за собой Бендер.

Всем привет – и выталкиваю вперёд девушку. – У нас возникла серьёзная проблема: моя подруга наотрез отказывается отмечать Рождество и нашу встречу. Якобы она сегодня не пьёт, – больше всего Рита не выносит, когда её мнение ставят под сомнение на виду у целой аудитории. Не спорить же лично – легче взять на слабо. – Давайте поможем Рите осознать, что невежливо строить из себя недотрогу в гостях. В конце концов сегодня праздник. Пей, – и протягиваю ей наполненный шампанским бокал. – Только не бери пример с Айзека, – в наклоне шёпотом проговариваю и пальцем большой руки через плечо указываю на друга Маркуса, что и без озвученных слов интерпретируется как хуёво поданный пример. – Я пока узнаю, где Лили и Номи, – она смиренно пьет, сердито косясь из-за кромки стекла на меня, когда я сначала набираю Донован, бессознательно уходя от скопления людей, но все три вызова проваливаются в дыру недоступности, и я звоню Лили.

Ну и что? Ну и где? – безотчётно для себя поднимаюсь на пролёт выше, затем, высматривая каждую ступеньку, спускаюсь ниже, балуясь с горлышком присвоенной бутылки, успевая к ответу Синклер утянуть в себя почти треть – и никакой шипящей раздражающей пены.

Сири, мы уже едем. Донован заставила меня заехать за…
НЕ ГОВОРИ! НЕ ГОВОРИ, ЛИЛИ, СЛЫШИШЬ? – голос Номи мешается с треском помех, шуршания и грохота. – Это сюрприз, Сири! Не могу сказать тебе, пока не увидишь!
Помогит… – некогда твёрдый тон, полный бескомпромиссности насчёт идей Номи и упрямства, сыплется под воинственным воплем Наоми и едва различимыми угрозами нанести Вольво Синклер непоправимый ущерб. Как последний зов о помощи, мне приходит геометка с Мэдисон Авеню и эмоджи молитвы либо собственной панихиды – по лаконичным сообщениям Лили не разобрать.

Сири, иди сюда! – заметно повеселевшая Рита машет мне рукой из гостиной с полупустым бокалом – которым по счёту? – и хлопает по месту на диване рядом, но чуть поодаль я замечаю фигуру Кейси, тенью снующего по этажу, вижу Маркуса и иду по пути меньшего сопротивления – отказываюсь от предложения подруги в пользу спуска дальше, вниз, на первый этаж, лавируя между безликим нанятым составом, соглашаясь на всё подряд, о чём ни спросят.

На улице поспокойнее, и я, сбрасывая напряжение с голых плеч, закуриваю стрельнутую сигарету у рыжего субтильного паренька в форме, спрятавшегося за углом от главного входа и взора руководства, зато аккурат под одной из камер. Оправдываясь, он пятится от меня назад и уносится, оглядываясь по сторонам и шкерясь. Невольно сравниваю себя с ним, ведь то прячусь в спальне, то бегаю ото всех, не чувствуя себя свободно, невозмутимо и безмятежно, как и положено в праздник, навязываемый всем, кроме себя. Розыск нужных ощущений снова свожу к захваченному шампанскому. Когда подходят к концу обе причины оставаться снаружи, я проговариваю слух аргументы вернуться к гостям или, может быть, к детям, отдаться во власть двойняшек и разрешить разрисовать всю себя от макушки до пят, но моё одиночество нарушает тихо и незаметно припарковавшаяся Нора, быстрым шагом нацелившаяся попасть в дом по прямой линии, но свернувшая точно в мою сторону.

Ты с кем-то играешь в прятки? – она прищуривается и убирает руки в карманы свободного кроя брюк, загребая за них полы объёмного пиджака.

Только с совестью, – недалеко от правды, если не чистосердечное признание вовсе, но погружать в контекст Нору не собираюсь, а разочарованно вспоминаю, что Вудроу – амбассадор здорового образа жизни и пачки сигарет при себе никогда не имеет. Может, стоит пересмотреть список подруг: одна не курит, другая принципиально не пьёт все солнечные дни в году, третья захватывает в заложники четвёртую... – Вышла проверить голову, – пожимаю плечами, догадываясь, что Нору не провести наскоро выдуманной корявой отмазкой, но та молчит и принимает мою уклончивость как должное. – О, это же Джулия, – уже в дверях я оборачиваясь на шелест шин. – Вы вроде не знакомы, но это не точно, – сеть связей приглашённых гостей путается в клубок, и я не берусь разматывать накрученные узлы.

Не знакомы, – Нора подтверждает, но останавливается вместе со мной не из-за перегороженного пути, а с интересом изучая идущую к нам женщину.

Привет! Джулия, это Нора. Нора, это Джулия, – с некой гордостью оказать им эту честь лично представляю поочередно. На деле – шампанское, побеждая двух бравых рыцарей мучного толка в желудке, ударяет в голову. – Почти все уже собрались в гостиной, пока ждём остальных, – проёбанное утром и вернувшееся сейчас настроение накатывает волнами; я быстро поднимаюсь по широкой лестнице в блеснувшей в уме идее привести ко всем Нору и Джулию, а вывести оттуда Маркуса.

Давай выйдем ненадолго, – огибая спинку дивана, наклоняюсь к нему сзади, мягко кладя ладони ему на плечи, и разминаю, показывая, что просто так не отстану. Настойчиво дожидаясь, я постукиваю пальцами по обивке и сразу подхватываю Фальконе за руку, держа вектор на прачечную из гостиной через кухню и уборную до гостей, изобретя пятью минутой ранее панацею от всех недомолвок, утренних ужимок и секретов, обменивая разговоры, честные и потому фатальные, на заглаживающие фантомную вину действия. Уже в подсобке я без пояснений и комментариев накидываюсь на Маркуса слишком быстро, слишком жадно и слишком бесстыдно, чтобы счесть инициативу поебаться посреди дня за естественное желание от долгой разлуки с мужем, но игривый настрой действительно присутствует в мелких деталях – не закрытой до конца двери, например, откуда сочится полоска света и доносятся голоса с кухни. С азартом целую, но знаю: сюда никто не сунется, пока все скатерти и портьеры чистые, а Бьянка перестирывает всё бельё до Сочельника по несколько раз на дню. – Это мой второй подарок… – рождественский отсос – заканчиваю в мыслях, и вместо стянутой лямки белья через низ я опускаюсь на колени, ловко разбираюсь с плоской пряжкой на ремне, ногтем поддевая пуговицу и…

Какой подарок? Мы тоже хотим подарки! – из бельевых корзин выскакивают кричащие в унисон Салли и Камилла, опрокидывая рядом стоящие пустые.

А, вот вы где! – Катрин заглядывает в прачечную, повисая на дверной ручке и балансируя на одной ноге, и щёлкает туда-сюда переключателем. Свет больно режет по глазам. – Grazie Siri! Grazie papà! Ками, теперь твоя очередь искать, а наша –  прятаться!

Да блять, – неразборчиво цежу сквозь зубы, поднимаясь и одёргивая подол платья, расправляя складки струящейся чёрной ткани под удаляющиеся радостные возгласы девочек. – Я пыталась, Маркус, не надо на меня, блять, так смотреть.

+3

8

- Идем, я хочу посмотреть дом, - капризно выпятив губы и сморщив посередине лоб, Дев стояла у прохода к диванам, упрямо дергая Чейза за руку, как непослушного шпица на поводке, и всей осанкой задавала направление подальше от едва не севшего мимо кресла Айзека, которого не материться и спрятать в штаны кусок выдавленной наружу жопы не смог бы сейчас даже сам Иисус. Давно по нотам манипулируя мужем и скрываясь за амплуа избалованной суки, во взгляде которой отчетливо проступало слишком много рационального и ледяного эгоизма, Девон привыкла получать свое любой ценой, не гнушаясь никакими методами воздействия и нахальства. Излюбленным, разумеется, считала капризный шантаж, действующий на Пауэлла безотказным "сукатолькоотъебись" аргументом, а оттого, выдернутое из яркого маникюра предплечье мужа, восприняла, как злостную обиду и нарушение устоявшихся традиций. Я уже готовился к истеричному дебюту, занимая зрительское место на диване, сбоку от закурившего Айзека, когда что-то шепнувший жене Чейз оборвал веселье, так и оставив Девон стоять с округлившимися от возмущения глазами.
Спустя десяток общих шотов, нескольких кубометров дыма и ободряющей бутылки мартини, доставленной специально для настроения устроившейся на подлокотнике дивана миссис Пауэлл, наше общение заметно оживилось, обросло подъебами и свежими новостями, вплетенными в слишком активную для аперитива попойку. Я как раз выбирал, чем закусить две порции влитого в себя вискаря, когда в гостиную подтянулась Сири с подругой, чье имя было мне хорошо известно получасом ранее.

- Это действительно проблема, это мы... держи...поправим сейчас, - засунув в рот целую брускетту, которую этикет предписывал кусать, я забрал с фуршетного столика, расположенного ближе к нашим диванам, бокал шампанского, вручая его Райану для последующей меткой передачи в руки противника. - Присаживайся, здесь на всех хватит. Однако Рита садиться не спешила, отчаянно, по-видимому, выбирая между натянутой толерантностью и легкой паникой, позволяющими ей сбежать отсюда вслед за Сири, и случайно выиграла джекпот в сорвавшейся с места ободренной Девон.

- Мы лучше с Ритой прогуляемся и дом посмотрим, раз больше никому не интересно. Не против?
Откупоривая вторую бутылку виски, не дождавшись нанятый персонал, Чейз слова жены не заметил, как и Айзек, сдвигающий на центр стола бокалы и пьяные комментарии, под возобновившуюся риторику Райана о великолепии коллекционной Anteros. А меня больше волновало куда снова съебалась Сири, продолжая странную закономерность всего дня нетипичным поведением. На ее удачу, в это неясное и злящее беспокойство влез Пауэлл, затягивая меня в мутную трясину неожиданной информации, суть которой ближайшие десять минут замыкалась на выгодной, по убеждениям друга, сделке купли-продажи нью-йоркского филиала Вирджинии некому Томасу МакЛеоду, ранее сунувшему нос в огрызки нашего, не так давно общего, с Чейзом бизнеса.

- Он предлагает хорошую цену, просто подумай над идеей, - поддевая подошвой ботинка журнальный столик и небрежно укачивая в стакане глоток виски, Пауэлл удивительно контрастировал широтой и богемностью позы с солидностью тона, которым выдавал сомнительные заключения. В ответ я лишь молча пережевывал каннеллони, когда его поручительство о выгодном сотрудничестве вперед меня рьяно полез опротестовывать бухой Гоффман, вопреки обычному своему степенному похуизму, и так возмущенно и с напалмом вскидывал руки, что под ним ходуном ходило громоздкое кожаное кресло.

- Для объебанной шлюхи из Куинса или ларька с китайской лапшой! - прикрикнув ещё на меня, надувшись как жаба и повелительно вздернул подбородок, словно в этом спарринге с ним участвовали все присутствующие, Айзек накинулся следом и на глумливо подавившегося рядом Ханта, чье настроение улучшал пятый подход к бутылке пива. - Ты мне не веришь?

- Как у тебя это просто в один ряд встало?
- А ты жрал эту лапшу, а? Эти узкоглазые готовят ее прямо в анусах!
- Я бы на твоем месте подумал, - не обращая на Гофа никакого внимания, и явно что-то для себя решив, Пауэлл продолжал с нажимом отстаивать план невсравшейся мне потери клуба в самой прибыльной точке на карте штатов так, точно проценты со сделки МакЛеод уже выслал ему предоплатой. Мне казалось, что что-то в Чейзе изменилось, что-то поверхностное и пустое в его поведении было вынесено вперед, как знамя одолжения или услуги, но я ощущал это слишком интуитивно, не хотел напрягаться и не вполне контролировал уже развязанный несколькими стаканами алкоголя язык.
- Нет, нихуя, я не согласен. Ты для этого на самом деле приехал?

- Правильно, Мар.. - Гоффман запнулся о новую волну раскатистой отрыжки, ничуть не смущаясь и не сбавляя скорость, - ус, этот сучоныш хочет тебе полную жопу напихать. Не слуша-ааай! - неосторожная фраза обернулась для еврея резким ударом въебавшейся в ногу тонкой стеклянной каймы журнального столика, перемещение которого в пространстве с торжествующей мстительностью организовал ботинок Чейза, - да я про покупателя! Про покупателя! Как больно, мать твою! Ор еврея взметнулся выше его самолюбия, достигнув коллаборации матерных техник и непереводимого иврита, и, растирая голень с шипением и досадой, Айзек завелся ещё мощнее. - Какой же ты засранец ебливый! По роже видно не раскаиваешься. Вот он раскаивается, скажи мне?
- Не сильно, - немного севший и невозмутимо спокойный голос раздался позади меня неожиданным оазисом на фоне привычной гоффманской суеты, а его владелица с идеальной осанкой спустя секунду, была обнаружена у кресел в компании очаровательной улыбки и ещё одной подруги Сири.

- Ээй, ты уже здесь, - с прошлой встречи с Джулией изменилась, кажется, не одна жизнь, перетянутая на другой конец континента, и сейчас я был более чем рад приветствовать в своем доме эту охуенную женщину, цветочный аромат ее любимого парфюма и редкостную для аристократии толерантность к любым долбоебам. - Садись с нами. Как доехала? Привет, Нора! Я с участием втянул Райт на диван, прикурив тонкую сигарету в губах подруги, и приготовился увлеченно слушать кого-то кроме Айзека, чьего пиздежа, как и туши, становилось непомерно много для одного помещения. Джулс фантастически умела развернуть публику в свою сторону, парой колких замечаний обтесав проблески сексистского неуважения и невежества от собравшейся компании, так что спустя минуту в невинную беседу о застройке северной части Фили, откуда она прилетела, были вмешены все интересы моих друзей. Проницательно подобранный общий враг с притязаниями на азиатский концерн в Пенсильвании связал сплетни, инсайдерские данные и подпившее негодование в гвалт горячих реплик и агрессивных шуток, и оттого, даже появление Сири не вызвало у меня ответной реакции, хотя и не выходило из головы, мешая сосредоточиться. Обернуться на нее означало возвратиться к раздражающему чувству разлада и недовольства с последующей злостью, и я, как мог долго, откладывал этот непременный результат, затягиваясь сигаретой, но забывая участвовать в обсуждении. Физически отвернуться от неё оказалось проще, чем от зудящего желания на пьяную голову ввязываться в напряженные разборки.

- Кажется, твоя жена тебя ждет, – Джулс, слегка толкнула меня локтем, одним взглядом сообщая проникновенное "перестань выебываться", и, поборов сильную потребность отправить её нахуй тем же способом, я всё же купился на деликатную дружескую улыбку и спокойный жест.
- Не может быть, – совсем выебываться я ещё не перестал, поднимаясь с места под сопровождение прохладного сарказма и большого глотка виски, но тем не менее направился за вцепившейся в меня женой подальше от гостиной, задавая вопросы легкому шлейфу ее сексуального платья, - что случилось? Куда мы идем? Интрига спешила за несколько поворотов, прежде чем ответ не закрыл нас в прачечной, где слова вообще потеряли смысл, а со святой Сиерры таки спал обет безбрачия, возвращая обратно страсть и неуемную похоть в образе провинившейся жены. Мне кажется, я никогда не хотел ее так сильно, как сейчас, целуя в ответ и проникаясь обоюдным возбуждением, забывая в моменте конкретных претензиях, и инстинктивно одобряя задумку.

- У тебя охуенные подарки сегодня, но слишком долгие презентации, - я чуть отклонился назад, не мешая девушке управлять ситуацией, и предвкушал, как лучший кусок вечера сейчас начнется в этой коморке, пока громкие оры, вспышка света, шорохи и стуки с каскадом смеха и визгов не обрушились на небольшое помещение оползнем детской забавы. - Бляять. Двойняшки Риты и влетевшая к нам Катрин искренних и нецензурных приветствий не разобрали, как и не особо подходящие для стирки позы, а общий конфуз от случившегося активно запутали в разбросанном белье, быстро ретируясь и оставляя в прачечной руины домашней утвари, расхреначенное уединение и наши уже не столь довольные лица. Этот ебаный день сурка пора было заканчивать, вопреки очередному для Сири поводу съебаться.
- Как? - осознав чрезмерную жесткость от вспыхнувшего вновь недовольства, я сбавил тон, забирая инициативу себе, и властно подтянул девушку обратно за талию, выправляя ситуацию в прежнее русло, - да похуй на них. Представим, что у тебя было три попытки. Но хуй там. Именно сейчас ворвавшийся в дом вихрь в роли Наоми и ее бесконечного блядского карнавала неадекватности, конечно, не мог разразиться даже минутой позже, прокатываясь вдали коридора и набирая обороты встречных восторгов, приветствий и слета подруг жены в единый клубок звонких переливов, испытывая мое терпение на ебаную безграничность, которой оно никогда не славилось.

- А вот и мы! Почему нас никто не встречает? Где Сири? Бьянка! Для кого сюрприз?!
- Даже не думай об этом, - бескомпромиссно делая шаг к двери и не позволяя жене расстаться со мной по такой судьбаносной и выводящей нахуй причине, я захлопнул полотно насовсем, со щелчком, поворачивая внутренний замок и прижимая девушку спиной к высокому стеллажу. Ее подоспевшие аргументы и проворно сочиненные причины к отступлению стирались в игноре, жадных прикосновениях и поцелуях, опускающихся на голые плечи, уже освобожденные от лямок, и становились все более невнятными и прерывистыми, сдаваясь удовольствию мгновения. Я находил кайф во всем, даже в этом платье, охотно участвующем в процессе и открывающем мне доступ к любой части тела девушки, в том числе к развратно промокшему между ног белью, - давай, ещё попизди, что не хочешь. Я стянул эластичную ткань вниз по её бедрам, забирая право владеть Сири полностью, сквозь прилив томящего возбуждения, и вернул руку в промежность девушки, продолжая дразнящую и мучительную для обоих прелюдию, пока сопротивление не сменилось безоговорочным согласием.
Неудобный угол прачечной уступил широкому пространству гладильного стола, и без вопросов усадив жену выше, я настойчиво раздвинул её ноги, нетерпеливо лишенные бесполезного белья. Мой стояк, казалось, не заканчивался еще с самого утра, морально так точно, подначиваемый фантазией и организованным рождественским воздержанием, поэтому войти в Сири парой толчков и на всю длину было неописуемо охуенно и максимально легко. С ощущением, словно нормально трахался последний раз в Филадельфии, я наслаждался сексом ярче и дольше обычного, с горячей страстью упиваясь телом девушки, чувствуя её тепло, напряжённое возбуждение и ответное удовольствие во встречных податливых движениях, кончая тогда, когда за дверью вновь раздались шумные голоса знакомой компании.

Отредактировано Marcus Falcone (2021-04-10 23:23:24)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » all I want for Christmas


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно