внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » gods always leads to tragedy


gods always leads to tragedy

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

https://imgur.com/yxPHV0n.gif https://imgur.com/0rmTzYO.gif

Ares & Poseidona

2018

боги не умерли, лишь ушли в тень.
они стали слабее без людской веры, пытающиеся выжить в стремительно меняющемся мире.
но почему кто-то начал их убивать, и как теперь выжить?!

[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2019-04-22 18:08:37)

+1

2

Где и кем я только не работала за это время. И не всегда мои профессии были связаны с морем. Я была и адвокатом, и медсестрой на войне, я добывала затонувшие сокровища со дна океана и танцевала в кабаре. Одно время я даже была актрисой, взяв себе псевдоним Шарлиз Терон. Я, кажется, перепробовала все существующие профессии, начиная от продавца, заканчивая палачом во времена средневековья. Остальные не понимают этого, ведь мы Боги, хоть и давно погасшие, нам не положено работать, особенно на таких низких работах на каких работала я. Так они постоянно мне твердили. Но, мне это нравится. Мне нравится заниматься чем-то новым, пробовать новое, иначе за прошедшие века я давно бы сошла с ума. Ведь мы больше не имеем влияния. Погода научилась обходиться без нашего вмешательства,  людям больше не требуется благословение, чтобы влюбляться, а Смерть приходит за мёртвыми сама, без посредников. Но мы не умерли, мы не можем умереть, по крайне мере пока хотя бы один человек в нас верит. Именно поэтому мы бессмертны. Ведь в любое время в любом месте найдётся хоть одна душа, верящая в силу Богов, хоть иногда она сама этого и не понимает. Ведь мысли, вроде, "Наверняка, это проделки Зевса", когда человек видит гром и молнии, или "Теперь он в царстве Аида" при смерти близкого. Одна мимолетная фраза, прозвучавшая в мыслях. Одна фраза, которой люди совершенно не придают значения, позволяет нам жить. Точнее, позволяет нам существовать, ведь жизни большинства из нас закончились, когда нас "свергли" с Олимпа. Люди развивались, развивалось общество и прогресс и со временем люди перестали приносить жертвы и молиться, твердя наши имена. Со временем их вера угасла, а на смену ей пришла вера в единое Божество или отсутствие Божества вообще. Вера стала расширяться, отделяя от себя все больше и больше направлений, большинство из которых совершенный абсурд. Но мы ничего не могли с этим поделать. Раньше мы были владыками всего сущего. Мы повелевали природой и судьбами, участвовали в войнах, помогали людям, а сейчас... Сейчас наши силы на минимуме и нам приходится жить среди обычных смертных. Кто-то из нас выбрал путь одиночки, живя в горах в гармонии с собой. Кто-то, как я, вписался в мир людей, работая, заводя отношения, но постоянно переезжая и меняя имя, чтобы не возникло вопросов. Каждый из нас после падения выбрал свой путь, но тем не менее мы встречаемся раз в год все вместе в последней оставшейся частичке Олимпа, чтобы обсудить происходящее, поделиться открытиями и ощущениями, напомнить себе что мы не единственные в своём роде. Так это затевалось, по крайне мере. На самом же деле мы приезжаем, обмениваемся приветствиями и парой дежурных фраз и ждём окончания этого действа. Мы никогда не были особо дружны. Раньше мы воевали между собой, пытаясь взять господство над той или иной территорией, например. Боги не привыкли общаться так, как это делают люди. Мы не встречаемся с близкими в кафе за чашечкой чая, обсуждая новости и сплетни. Это не для нас. И никогда не было. Наше совместное времяпрепровождение заключалось в пирах, где правила амброзия и похоть и войнах, где мы были кукловодами или марионетками наших братьев и сестер. Никакой духовной близости. Никогда. Да и как она могла возникнуть если каждый думал о себе и своих владениях? Каждый раз, вспоминая прошлое, я испытываю щемящее чувство в груди. Я скучаю за тем, на что я была способна. Скучаю за созданием наводнений и возведением островов, за заманиванием моряков и созданием землятресений. Я могла делать все, что душе угодно. Ох, а эта лёгкая дрожь, пробивающая тело, когда я использовала трезубец в качестве проводника силы. Я безумно скучаю за этим. Очень. Хотя, как и все остальные, никому не признаюсь в этом. Но сила и власть это не единственное, чего мне не хватает. Например, мне не хватает наших одеяний. Кто вообще придумал все эти джинсы, корсеты и каблуки? Ох, а эти бюстгальтеры вообще ужас. С чего люди взяли что носить такое количество слоев одежды это хорошо? Это же даже движения сковывает. Именно поэтому, как только я выхожу из машины, лёгким движением руки, небольшой щепоткой магии на мне оказывается наша традиционная одежда, вместо этого убожества, в котором мне приходится ходить. Провожу рукой по мягкой ткани, поднимаясь вверх к груди, к оголенному плечу. Именно в таком виде я чувствую себя собой. Все-таки есть в этих наших встречах один плюс. Закрываю глаза и переношусь к большим резным дверям. Захожу в полуразрушенное здание, которое сейчас напонимает скорее Колизей, нежели когда-то величественный храм. Я, как всегда, прибыла одной из первых. Кивнув в знак приветствия присутствующим, прохожу на свой трон, стоящий по правую руку от Зевса и Геры. Сажусь и вдыхаю знакомый запах. Я знаю это место как свои пять пальцев, ведь именно здесь когда-то восседали мы, Греческие Боги.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

Отредактировано Paule Montmorency (2019-04-22 10:50:54)

+1

3

[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

Во всем этом есть какая-то издевка, вычурная ухмылка судьбы, когда-то подчиняющейся одному лишь мановению пальца, а отныне ведущей свои никому не известные игры. Раболепие покинуло Олимп множество столетий назад, ровно как силы, которые дает чужое поклонение, покинули каждое божественное существо, когда-то творившее суд над родом человеческим, как только может заблагорассудиться. Место собрания богов погружается в запустение, пусть все еще скрытое от людского взора, без источника божественной силы, подпитывающей его целостность и красоту. Если закрыть глаза, то можно представить, что все вокруг состоит из мрамора и золота, факелы горят вечным магическим огнем, а полукругом восседают бессмертные, всемогущие греческие боги, держащие в страхе сотни тысяч людей, заставляющие проливать кровь ради себя, поклоняться себе, выполнять любые, даже самые бредовые прихоти. Но Арес глаз не закрывает: ему хочется видеть крошащиеся в мелкую каменную крошку стены, разрушающиеся троны, завядшие и давно засохшие виноградные лозы, оплетающие колонны, что так всегда нравились Дионису. Ему хочется видеть атмосферу всеобщего увядания, чтобы не забывать о том, за что еще стоит заплатить человечеству /собственной кровью, болью и слезами, разумеется, — иной оплаты он бы не принял/.
Его пальцы скользят по шершавой стене, и тут же с нее выпадает несколько камушков, ударяющихся о щербатый пол с тихим, печальным стуком; поднимает один из них и крепко сжимает в ладони, пока не растирает в пыль, которую после небрежно стряхивает с руки, проходя в зал общих собраний, куда потихоньку начинают стягиваться остальные члены некогда величайшего из божественных пантеонов, отныне находящегося в таком же упадке, как и многие другие.
Отмечает, что некоторые стали выглядеть еще хуже, как, например, Дионис, окончательно превратившийся в пьяницу, одного из тех несчастных бедолаг, кто не вылезает из баров, просиживая там штаны от закрытия и пока не погонят. Когда-то у него были свои виноградники и постоянные оргии, однако время распорядилось иначе. Аресу думается, что ему еще чертовски повезло оставаться в форме — что ни говори, а люди всегда любили воевать, порой даже не особо разбираясь в причинах, главное пролить как можно больше крови тех, кого считают врагами — и пусть ни одна из мировых и бесконечных локальных войн не была посвящена ему напрямую, бой войны сумел ухватить свой кусок, еще и приберег немного на черный день.
Он кивает Афине — та окончательно закопалась в научных трудах, черпая силу из работ ученых в Силиконовой долине; ласково обнимает и расцеловывает Афродиту — владелицу сети публичных домой в Амстердаме: платонические и высокие чувства давно уже вышли из моды, а выживать как-то надо; пожимает руку Аполлону, только и успевающему менять любовников среди неиссякаемой череды манекенщиков и манекенщиц; обменивается парой слов о ситуации с исламскими фанатиками с сыновьями Фобосом и Деймосом, помогающим ему в его нелегкой, по сути своей бессмысленной вендетте против человечества, которая по задумке должна будет привести к тотальному вымиранию, даже если это будет стоить жизни всем присутствующим здесь, вынужденным влачить жалкое существование.
Подходит к своей матери — владелице брачного агентства /какой позор для великой богини — быть свахой у неблагодарных людей!/ и преданно преклоняет колено, целуя ее руку, чувствуя недовольный взгляд Зевса на своем лице. Гера же ласково улыбается и гладит сына по голове, явно счастливая от того, что они встретились.
— Ты снова устраиваешь бойни. Когда тебе будет достаточно крови? — строго спрашивает Громовержец, на что Арес лишь хмыкает, не особо пытаясь высказывать почтение: его слишком давно достала политика и поведение Зевса, чтобы играть в послушание и покорность, особенно в сложившихся обстоятельствах.
— Люди сами не прочь убивать друг друга, я же просто падальщик: беру то, что упадет, чтобы не сдохнуть, — жестко отвечает бог войны, продолжая с нежностью держать материнскую руку, однако поднимаясь на ноги. — Другого мне не остается, как и другим.
— Не ври мне! — он стучит посохом, от которого летят жалкие искры — малая толика былого могущества. — Я знаю, чем занимаются твои сыновья и чем занимаешься ты. Мы не должны вмешиваться в жизни людей.
— Но мы зависим от них. Ты можешь сколько угодно читать мне нотации, но я не собираюсь их слушать. Придумай что-то новое. За несколько тысячелетий мог бы и попытаться, в конце концов, — фыркает Арес, снова целуя руку матери и отходя на свое место, находящееся в отдалении от мест глав пантеона. Садится рядом с Афродитой, и запах ее сладковатых духов обволакивают его, напоминая о далеком прекрасном прошлом, примеры которого в виде их двух сыновей стоят за троном матери, едва ли отличимые друг от друга внешне — не близнецы, а практически клоны. Посейдона уже на месте, Аида привычно не будет, как и Гефеста, и многих других, столетиями игнорирующих общие сборища. Арес фыркает, готовясь слушать очередную бестолковую речь Громовержца, и наматывает на палец золотистый локон богини любви. Скоро тут станет веселее, намного веселее, а пока пусть старик поразвлекается.

+1

4

Посейдон... Именно так люди извратили моё имя. Да, да, они переврали всю мою суть. Откройте любую книгу с мифами и легендами Древней Греции и пред вами предстанет суровый мужчина с бородой, которая похожа на завитушки волн, и свирепым взглядом. Спросите любого человека, который хоть мало мальски слышал о Греческих Богах и он даст вам похожее описание. Нет, серъезно, ну разве я похожа на мужчину? Ни капли. В доказательство я могу показать себя, предстать во всей красе, и вы не увидите ничего, что даже отдалённо напоминает мужские черты.
Меня это так возмущает, что и словами не передать. И я ведь ничего не могу с этим поделать. Не могу повлиять на уже сформировавшееся мнение людей. Раньше такого не было. Раньше, во времена нашего расцвета, меня почитали как Посейдону, как женщину, как Морскую Богиню. И что же стало в итоге? Время шло, мужчины стали выходить на первый план, ущемляя женщин. Они стали считать себя сильнее и умнее. Хотя, поверьте, это глубокое заблуждение. Они стали главами семей и общин. И однажды один мужчина, который был слишком горделивым, чтобы поклоняться женщине, пустил слух. Один слух, который начал зарождать сомнения в сердцах людей и который стал распространяться быстрее самого сильного течения. Одно человеческое мнение испортило всё. Люди никогда не понимали насколько сказанные ими слова важны. Они всегда разбрасывались или направо и налево, не обращая на них внимания и забывая о сказанном через минуты. Они не знают, что у слов есть сила, огромная сила.
Они внедряют в мир слухи и сплетни, не волнуюсь о том, как это может отразиться на других. Так случилось и со мной. Мысли о том, что Посейдон мужчина, захватили людей. Жертвы стали более кровавыми, а вера обрела иную силу. Сначала, когда это только начиналось, меня это даже забавляло, но потом, когда вера в "мужскую троицу" настолько укрепилась, что я уже никак не могла на это повлиять, это привело меня в ярость. Землетрясения стали сильнее, наводнения стали происходить чаще. Я злилась, обрушивая свою злость на люд, топя острова и уменьшая количество рыбы у берегов. Но, как я и сказала. Я уже ничего не могла поделать.
Надо было искоренить эту мысль в зародке, но я этого не сделала, позволив Посейдоне стать Посейдоном. Отчасти это было и моей виной и я живу с этим все это время. Никто не представляет каково это и как сильно это ударяет по самолюбию. Остальные просто смеялись над этой ситуацией, кто-то, кто слишком глуп, пытался подшучивать, но быстро "угасал", после того, как я отправляла их поплавать на дно морское. Но, это не помешало молитвам и жертвоприношениям добираться до пункта назначения, а значит никак не повлияло на мои силы и веру в меня, что не могло не радовать. Точнее, для меня это было единственным плюсом в данной ситуации. Сейчас же... Время позволило моей ярости и злости немного утихнуть. Но это все ещё задевает меня, хоть я и не показываю этого. Я никогда не показываю своих переживаний, особенно среди "родни", которой, как и всегда, собралось не так уж и много. Даже Амфитрита, которая некогда была моей супругой, уже несколько десятилетий не посещает сие действо. Моя королева... Меня никогда не волновало гендерное разделение, меня привлекали и мужчины и женщины. Сейчас бы меня назвали бисексуалкой. Ещё одно чудное слово, придуманное людьми. Ужасно раздражающее слово, вешающее ярлык. У нас, на Олимпе, такого никогда не было. Мы брали тех, кого хотели и делали это как хотели. Например, Гефест. О, у нас с ним был дикий и животный секс, когда мы были настолько горячи, как и пламя в его кузнице. Мы предавались утехам, позволяя себе все, что только душе вздумается. Но то был только секс, простое удовлетворение потребностей. С Амфитритой же было все по другому. Она единственная, кого я пожелала видеть рядом с собой на троне. Мы пробыли вместе недолго, около трехсот тысяч лет, после чего наши пути разошлись. Но, как же она была прекрасна. Русые длинные волосы, плавные изгибы её тела, сочные губы, пышные груди, и её пальцы, ласкающие меня там, где ни одна женщина до неё не была. После - сотни, тысячи, но она была первой. Я не жалею о содеянном, и даже удивлена что она не ушла раньше, учитывая что я взяла её в супруги силой. Я лишь жалею о том, что она перестала приходить на наши "семейные встречи".
Вывожу пальцем завитушки на каменном подлокотнике. Арес снова припирается с Зевсом. Каждый раз одно и тоже. Один твердит что войны и кровь это плохо, другой - что это не его вина и что он лишь пользуется ситуацией.
- Ты каждый раз пытаешься вбить Аресу свою точку зрения, и каждый раз терпишь поражение. На мой взгляд его уже не переубедить, так может хватит препираться. Он все равно тебя не послушает. - поворачиваюсь я к Зевсу, закинув ногу на ногу. - Мне уже надоело слушать ваши споры. - Зевс хочет было ответить, но я отмахиваюсь от него. Я одна из немногих кто смеет так с ним обращаться. Я его не боюсь. По силе мы равны, разница лишь в том, что он стал во главе. Но это не удивительно, мой братец всегда был падок на власть, в отличие от меня.
Смотрю на Ареса, который поглощен вниманием Афродиты. Не могу его винить, она и правда прекрасна, жаль только, за эти века ничего не изменилось, и она остаётся предана мужчинам. Насколько я знаю, ни одна женщина не касалась её нагой кожи. Такая красота пропадает под грубыми мужскими руками. Хотя, под этими руками и я пропасть не прочь. Позволяю уголкам губ расплыться в лёгкой улыбке.
- Значит, продолжаешь наслаждаться разрухой и войнами? - спрашиваю я у Ареса без тени осуждения. Когда-то и я участвовала в войнах. Последний раз был не так уж давно, около ста лет назад, даже чуть меньше. Так что я могу его понять. К тому же, ему повезло. Люди воюют постоянно, будь то война между странами или же простая "война" банд, или как там это называется. Вода же... Мало того что люди не  поклоняются ей больше, так и принимают воду как должное. А ведь, возьмём простой пример, если бы не она, люди бы умерли от жажды. Но они предпочитают об этом не думать. Иногда мне кажется что они предпочитают вообще не думать.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

+1

5

[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

Иногда ему кажется /в особенно темные ночи, чаще всего в каком-нибудь очередном военном временном лагере, расположенном в очередном забытом всеми милосердными богами месте/, что у них ничего не остается, разве что с нездоровым усердием держаться всеми конечностями за тот привычный мир, на самом деле, не существующий нигде, кроме как в их потрепанных временем воспоминаниях. Все эти сборы на разваливающемся — буквально — Олимпе, троны, покрытые трещинами и многовековой пылью, пространные речи Зевса, до сих пор мнящего себя богом среди богов, хотя по сути он является никем большем, нежели выживающим из ума стариком. И почему никто не видит того, насколько все происходящее бесполезно? О, Аид, Гефест и остальные — они понимают, они точно понимают, насколько жалкими выглядят потуги собратьев изображать и дальше силу, с которой кому-то приходится мириться. Им уже давно самим приходится мириться — с ними не мирится никто.
Афродита что-то щебечет ему на ухо, и Арес лишь улыбается лукаво, по-хищному, вальяжно раздвинув ноги и чуть съехав вперед на своем троне: вся его поза — вызов, пренебрежение к тому порядку, коего все еще требуется придерживаться, как будто какой-то чертов порядок поможет им вернуть свои силы и власть. Богиня любви ласково гладит его по щеке, и он перехватывает ее тонкие пальчики, нежно целует гибкие фаланги, понимая, что все это время не слушал ее — даже не собирался слушать, если честно: вряд ли она скажет ему хоть что-то важное, в лучшем случае снова позовет в Амстердам да игриво пообижается, что он просто до неприличия давно уже ее не навещал. Зевс смотрит на него недовольно /как будто когда-либо за всю их долгую жизнь смотрела иначе — никогда не был счастлив из-за того, что Гера решила создать себе сына без его непосредственного участия/, чем вызывает лишь еще больше дерзости в глазах названного сына: для Громовержца верховный бог и правда большой любитель метать молнии, пусть даже это всего лишь метафора грозному взгляду.
Посейдона встревает в очередной раз: еще один из раза в раз повторяющийся разговор, больше напоминающий беготню по ленте Мебиуса. Вот он ссорится с отцом, вот богиня морей пытается урезонить и брата, и племянника, который играет в откровенно притворную покорность, которая выглядит откровенным издевательством из-за того, насколько даже не пытается врать хоть каплю достовернее. Ему приходится бывать на этих сборищах, хоть больше всего на свете ему хочется быть вдали от этого сборища ностальгирующих по былым временам болванов, потому что его поведение не должно быть более вызывающим, чем обычно. Даже перестает брать с собой Эриду и Энио — вот уж кто никогда не упускал возможности превратить самую маленькую стычку в самый настоящий бой. Хотя, пожалуй, он отчасти скучает по их вмешательству: вот с кем собрания становились поистине запоминающимися.
— Я бы и сам с радостью ушел на покой, но люди так и норовят взять пару автоматом и пойти расстреливать своих ближних, — с наигранным сетованием отвечает Арес богине, но в его глазах вспыхивает кровожадность, подобно отблескам пламени факелом в радужке. — Зато стало проще с тех самых пор, как наша непогрешимая воительница, — кивает головой в сторону Афины, — отошла от военных дел. Справедливость нынче не в чести, — ухмыляется, подмигивая своей названной сестре, на что та лишь поджимает губы и продолжает о чем-то рассказывать отцу — вечная папенькина дочка, вылезшая прямиком из его головы. — А ты что же? Потопила хоть парочку судов, пока добиралась сюда? Уверен, это весьма забавное занятие, несмотря на то, что люди давно уже забыли, кому стоит молиться в такие моменты, — хмыкает и ловит пристальный взгляд Деймоса. Сын кивает на часы.
Бог войны смотрит на время — еще совсем немного до того момента, как начнет самое настоящее светопредставление, и кивает Деймосу в ответ. Хватает немного приказа, отработанного еще в далекие, сладкие времена, когда они с братом участвовали в боях вместе с ним, сея на поле боя страх и ужас, от которых из бойцов буквально сносило крышу. Все было продумано, каждый шаг, каждый удар: Эрида доводила мелкие перебранки до яростных ссор, с легкой подачи Энио превращавшихся в войны. Фобос и Деймос доводили воинов до беспамятства, в котором они поступали неразумно. И на вершине всего всегда был он — карающая божественная длань, чей меч с такой легкостью раз за разом рассекал людскую плоть /и порой, в воинственном угаре было совершенно неважно, кто попадет под раздачу: союзники или противники — все люди едины в том, что они представляют собой исключительно забавных игрушек, созданных для его развлечения/. Подобной схемой приходится пользоваться и сейчас, и она даже работает, вот только намного сложнее урвать лакомый кусок, когда ему больше никто не посвящает битв. Глупые, презренные людишки. Они еще познают всю силу божественного гнева за то, что посмели забыть о своем истинном предназначении.
— Благодарю вас всех, дети мои, что пришли сегодня на наше ежегодное собрание, — начинает говорить Зевс, поднимаясь со своего места. Арес фыркает, бросая еще один взгляд на сыновей, синхронно кивающих ему в знак своей полной готовности. Фобос приближается еще ближе к трону матери, кладет ладонь на ее плечо, на что Афродита, нежно улыбаясь, гладит руку сына. Деймос же делает несколько едва заметных шагов в сторону Геры, хоть его цепкий взгляд сосредоточен на лице главы пантеона. Бог войны напротив максимально расслаблен и продолжает играть с локонами своей любовницы, очевидно больше интересующийся тем, как белокурые пряди скользят между грубоватыми, тренированными пальцами убийцы, нежели речами Громовержца, в очередной раз начинающего играть давно заезженную пластинку о том, как важно уважать людей, жить с ними в мире и гармонии, найти свое новое место среди людей — бред сумасшедшего, а не речи, достойные верховного бога.
Все случается неожиданно. И с опозданием на пятнадцать секунд.
Зевс обрывается на полуслове, когда в его глотке застревает откуда-то прилетевший кинжал, и вместо звуков изо рта раздается лишь зловещее бульканье, а после мгновенного замешательства начинается паника, лишь усиливающаяся, когда все вокруг мгновенно заволакивает туманом, какие обычно бывают на болотах. Арес усмехается, зная, что его усмешка тонет в молочной плотной дымке, материализуя в руках меч, чье лезвие переливается алым, точно когда-то так и не смогло впитать всю ту кровь, коею его покрывали, и она начала проступать на поверхности остро заточенного, до блеска шлифованного металла.
— Фобос! Деймос! — громко кричит сыновьям, ловко перепрыгивающим через троны внутрь круга, один из которых уже закрывает собой мать, а другой едва успевает оттащить Геру от мужа, прежде чем его голову сносит с плеч фигура в черном плаще и серебряной маске, скрывающей лицо — только глаза зияют черными провалами в прорезях. Кто-то кричит. Арес отпихивает в сторону зазевавшуюся Гестию, принимая на своей меч удар чье-то кинжала. За маской видны лишь зеленые глаза с пляшущим в глубине зрачков пламенем, и после пары ударов фигура с игривым смехом скрывается в тумане. Вдалеке слышны крики, лязг металла и свист стрел, одна из которых, пролетая мимо, задевает его щеку, опаляя остро вспыхнувшей болью.
— Все уходите, — кричит Арес, продвигаясь наощупь в тумане, надеясь на то, что сыновья выполнили свои задачи на отлично, и натыкается на что-то, при ближайшем рассмотрении оказывающемся головой Зевса. — Вот тебе и мир, отец, — тихо говорит он, склоняясь, чтобы прикрыть бывшему верховному богу глаза, как правой плечо пронзает болью, и бог кричит, но скорее от ярости, чем от боли, ловко перекидывая меч в левую руку и резко вскакивая на ноги. Где-то в тумане, совсем близко, кто-то смеется, а после заходит со спины и приставляет к его горлу кинжал.
— Во имя богов, брат мой, — шепчут ему в ухо, на что Арес бьет нападавшего локтем, а после отталкивает и, развернувшись, взмахивает мечом, но тот рассекает лишь воздух; пальцы касаются пореза на шее, и бог бредет в тумане вперед, пока не натыкается на стену: зал круглый, и если идти вдоль стены, то однажды точно доберешься до выхода. Он хмыкает и переступает через тело прирезанного Диониса под ногами — не такая уж и большая потеря, если подумать. В воздухе витает запах крови и смерти, и мужчина облизывает пересохшие губы; по его правой руке из раны вытекает кровь, капающая с пальцев на священную землю. Он, наконец, находит дверь и вываливается через нее в длинный темный коридор, в котором, по крайней мере, нет тумана. Он не знает, кто именно погиб, но не собирается быть в их числе, ровно как и бегать по туману размахивая мечом. Найдя нишу в стене, Арес заваливается туда, прислоняется спиной к стене и, сползая по ней, принимается ждать. Кровь никак не останавливается, но не в его интересах заставлять затянуться рану прямо сейчас — его сила ему еще пригодится. В отдалении еще слышны крики; бог войны удобнее перехватывает меч за рукоять и, прикрыв глаза, опирается затылком о стену. Еще немного, и он узнает, кто оказался достаточно силен, чтобы получить шанс выжить в их новом мире.

+1

6

В те моменты, когда Арес говорит о войне, я вижу в его глазах вызов и готовность броситься в бой в любую минуту. И как бы он не говорил о том, что он был бы рад уйти на покой, я не верю ни единому его слову. Он наслаждается хаосом и кровопролитием. Они питают его, принося удовольствие. Но почему-то иногда, как, например, сейчас, он предпочитает не говорить об этом. Бог войны скрывает свою любовь к войне. И как мы до этого докатились? Хотя, это скорее риторический вопрос.
- К сожалению, это больше не приносит мне былого удовольствия. Ещё со времен Титаника... Это было очередное потопленное мной судно, но люди превратили это событие в историю, на которой можно заработать. Ты видел этот фильм? - и прежде чем Арес успевает хоть что-нибудь сказать, продолжаю. - Знаешь, лучше не стоит. Плаксивая история любви, которая заканчивается крушением об айсберг. Представляешь? По их мнению этот корабль разбился об айсберг. А обо мне ни слова. Да я никогда корабли таким образом не топила, это слишком скучно. - ударяю кулаком о подлокотник, отчего на том образовывается новая трещина.
Возможно, я принимаю эту историю слишком близко к сердцу. Ну а как бы вы поступили, если люди мыслят слишком узко и посредственно, не замечая очевидного? Хотя, чему я вообще удивляюсь? Они никогда не отличались ни умом, ни силой, ни остальными качествами, которые им присущи. Так, мимолетная массовка в наших  жизнях. И, обычно, я совершенно не обращаю внимания на их действия. Но иногда они делают такую глупость, от которой то ли смеяться хочется, то ли затопить их всех, наслав на них наводнение. Признаюсь, пару раз я даже срывалась, но вовремя сдерживала себя, вспоминая, что без их существования и нам наступит конец. Если бы они только знали, что все эти наводнения и землятрясения, о которых говорилось в новостях, моих рук дело, они бы вели себя покорнее и скромнее. Хотя, кого я обманываю? Сил моих хватило бы максимум на город или, может, два. Все-таки я не обладаю той мощью, которая у меня была когда-то. Как и все мы. Да и, даже если бы наши жизни не зависели от их веры, я вряд ли бы всех уничтожила. Думаю, я бы оставила себя пару десятков, может пару сотен. Ведь они довольно забавны, и, на мой взгляд, из них получилась бы отличная прислуга, да и любовники среди них есть неплохие (правда в соотношении один к пятидесяти, но все же...).
Наблюдаю за тем, как Зевс встаёт и начинает свою речь. Он делает это одинаково вот уже столетия. Мой брат не любитель пробовать новое. Он приверженец традиций и любитель действовать по привычке. И мне кажется, именно поэтому ему хуже от нашего "падения" нежели мне, или той же Гере. Речь Зевса обрывается на полуслове, а воздух пронзается криком.
- Нападение. - кричу я, вскакивая с места. Я реагирую мгновенно, приведя браслет в движение, который, подобно змее, скользит по моей руке, преобразовавываясь в трезубец. Когда-то я уменьшала его и носила на шее в качестве кулона. Но это оказалось совершенно не практично, учитывая, что в моменты необходимости просто не было времени возиться с застёжкой и приходилось разрывать цепочку. Снова и снова. Так моё орудие и превратилось в браслет, который украшает запястье правой руки двадцать четыре часа в сутки.
Зал наполняется туманом, сквозь который я успеваю заметить, как Деймос уводит Геру прочь. Уверена, он сможет позаботиться о её безопасности.
Некая фигура нападает на меня сбоку. Лица мне не видно, оно скрыто за маской, но я успеваю отразить его удар и пронзаю его трезубцем. Проходит всего пара секунд, прежде чем тело повисает на нем, словно тряпичная кукла. Я собираюсь было вынуть трезубец, как рядом со мной появляется ещё одна тень. Некий силуэт, очертания которого не представляется возможным разглядеть в следствии практически нулевой видимости из-за тумана. Он или она замахивается на меня, но я останавливаю лезвие рукой в паре сантиметров от моей шеи. Я чувствую тепло крови, стекающей по руке, и пульсирование на месте пореза.
- Кто вы? - спрашиваю я у противника, но тот молчит и быстрым рывком тянет меч на себя, чем увеличивает рану на моей ладони.
- Ты не на того Бога напал. - говорю я ему и бью ногой в пол, в следствии чего под ногами врага образовывается трещина. Мне хватает доли секунды его замешательства, чтобы ловким ударом выхватить у него меч. Свист металла, рассекающего воздух и голова нападавшего падает на земь. Надо уходить отсюда. Беру трезубец и иду наугад. Я надеюсь упереться в стену, чтобы был хоть какой-то ориентир, но этого не происходит. Я спотыкаюсь о чье-то тело, но не могу заставить себя посмотреть под ноги. Хоть нас и можно было назвать семьей с большой натяжкой, но все же мы правили рука об руку, мы воевали вместе, и чей бы труп я только что не переступила, я не хочу думать об этом. Не хочу думать о том, кто из моих братьев и сестёр пал смертью храбрых. Хотя, насчёт Зевса я знала точно. Нашего Громовержца больше не было с нами. В былые времена он бы мог вылечить любую свою рану, но сейчас... Сейчас его бездыханное тело лежало около трона поодаль от головы.
Продолжаю идти вперёд, пока не натыкаюсь на что-то деревянное. Это небольшая дверь, ведущая в коридор. Я уверена в этом, так как это единственная дверь в этом зале сделанная из древесины.
Перекладываю трезубец в левую руку так, чтобы можно было отразить удар, если потребуется, и тяну на себя дверь. С тихим скрипом она приоткрывается и я прохожу внутрь. Длинный тёмный коридор, и ни одной души кругом. Те, кто на нас напал не добрались сюда. Или, у них не было в этом необходимости. Борюсь с желанием закрыть дверь, чтобы никто не мог проникнуть, но не делаю этого, на случай, если кто-нибудь из наших сможет добраться до неё. Сколько из нас пало в том зале? Скольким удалось спастись? Медленно продвигаюсь по коридору.
Тут темно, но темнота никогда не была для меня помехой ни под водой, ни на суше, потому я могу видеть куда иду. Меня злит что я, Богиня моря, должна скрываться в тёмном углу, пока всего в паре метрах от меня идёт битва. Но, я не могу вступить в бой, ничего не зная о противнике. Не зная их количество, не зная выжил ли кто, чтобы биться со мной рядом. Вернуться туда, не имея никаких сведений, будет самоубийством, потому я направляюсь к углублению в стене по правую сторону от меня, где тени смогут скрыть меня от посторонних глаз.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

Отредактировано Paule Montmorency (2019-07-23 09:30:05)

+1

7

[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

Когда-то давно все бы закончилось быстрее. Когда-то давно, когда боги были богами, а не лишь блеклыми тенями своего величия, подобная бойня не смогла бы произойти. Никто бы не смог снести голову Зевсу, чтобы тут же не получить кару в виде молнии, бьющей точно в темя, пока Громовержец присобачивает потерянную часть тела на место, готовый сразу же продолжить бой. Когда-то и он сам бы не отсиживался в темной углу, истекая кровью, сбежав с поля боя подобно позорному трусу, а лишь бы рассвирепел еще больше, и каждая смерть, принесенная его мечом, залечивала бы его раны, останавливала кровотечение и придавала больше сил. Сейчас же он больше похож на крысу, мокрую от крови, едва избежавшую мышеловки крысу, и от одной только мысли об этом его лицо кривится в бессильной злобе, становясь похожим на безобразную маску. Ему точно стоит думать о том, что все это часть плана, равно как и его состояние, равно как и невозможность воспользоваться силой и остановить кровь моментально: это вызовет слишком много вопросов, да и ни к чему так рисковать.
Но внезапно Арес замирает. Слышатся шаги, гулким эхо отдающиеся от стен пустого коридора. Каждая мышца в его теле напрягается, и сам бог медленно встает на ноги, опираясь на свой меч, воткнутый в каменный пол, чтобы окончательно подняться. Кажется, даже сердце начинает биться медленнее и тише, словно его удары могут привлечь слишком много ненужного внимания. Кто-то подходит все ближе. Он перехватывает рукоять меча плотнее, отчего кожей чувствует ее рельеф. Шаг, еще шаг. Все ближе к нише, где он укрылся. На мгновение прикрыть глаза, прислушаться к шагам, задержать дыхание.
И на выходе выйти из укрытия, резко и порывисто взмахнуть мечом, устремляя его лезвие в чужую глотку, едва взрезающее нежную кожу. Арес ухмыляется, останавливая клинок, не давая ему войти в горло Посейдоне, но отчего-то убирать его не спешит. Смотрит в ее глаза, словно решает давать шанс или просто прирезать тут же, не раздумывая. И все-таки опускает оружие, но как-то грузно, без обычного изящества. Снова упирает кончик в пол, наваливается на рукоять, как на трость; чешет медленно затягивающийся порез на шее, тогда как плечо все еще кровоточит, пусть намного слабее.
— Смотрю, ты не потеряла своих навыков, раз смогла выбраться оттуда, — кивает в сторону общей залы и сокрушенно качает головой. — Не могу сказать о себе того же, правда, — тихонько смеется, явно намекая на полученные раны, и снова чешет шею; под ногти забиваются чешуйки подсохшей крови, которую он сдирает. — Ты... ты не знаешь, кто из наших еще выжил? — глухо спрашивает бог войны и снова смотрит в ту сторону, откуда они пришли. На мгновение ему начинает чудиться, будто с той стороны начинает тянуть свежей кровью. Сильнее и сильнее. И эта кровь и на его руках в том числе, правда, вот об этом богине морей знать пока совершенно необязательно. — Этот проклятый туман был еще там, когда ты уходила?
И делает пару шагов по направлению к месту бойни, но останавливается, приваливается к стене, все еще опираясь на меч. Тихо вздыхает.
— Нам нужно вернуться туда. Только чертова рука перестанет кровоточить, — ведет плечом и едва заметно морщится от боли. — Нужно посмотреть, кто остался в живых. Может, кому-то еще можно помочь. Или на крайний случай попытаться найти следы тех, кто посмел это сделать, — его голос звучит ожесточенно, источая нескрываемую злобу и жажду мести. — Ты со мной? Я не стану настаивать, если ты решишь отказаться.

Отредактировано Rebecca Moreau (2019-12-30 23:15:37)

+1

8

Пустой длинный коридор, который, я знаю, через метров тридцать меняет свое направление, поворачивая налево. Если я пойду дальше, заверну за угол, потом ещё за парочку, то я смогу выйти отсюда. Этот длинный коридор когда-то вёл в другой зал. Тот, который мы по большей части использовали для пиршеств. Он был больше, а по своей форме напоминал шестеренку, с довольно глубокими углублениями, расположенными по всему периметру. Но какое-то время назад, я уже и не вспомню как давно это было, та часть здания обрушилась. И если  продолжать идти, ты окажешься на отвесной скале.
Пред взором предстанет голубое бескрайнее небо, а снизу о скалы будут биться волны. Те самые волны, которые служат порталом и доставят тебя в любой океан или море, которые ты пожелаешь. Признаю, не без гордости, это моя задумка. В былые времена я придумала это в качестве быстрого способа передвижения. Такие "воронки" есть не только здесь. Взять, например, Бермудский треугольник, которого люди так боятся. Они огородили его завесой тайны, выдвигая все новые и новые теории, но даже близко не приблизились к сути. Хотя, нет, пару теорий, о которых я прочла в интернете не так далеки от правды. В них говорилось о том, что внутри треугольника существует отдельный мир, не похожий на их собственный. И это отчасти правда. Дьявольский треугольник и правда скрывает древний подводный мир. Мир, где обитают те существа, о которых говорится в легендах и сказках. Мир, который раньше подчинялся моей воле и который стал
более самостоятельным после "моего ухода". Но, одного те умники из интернета не угадали. Весь этот мир, невидимый человеческому глазу, находится не внутри треугольника. Последний служит лишь порталом. Не более...
Я иду так тихо, как только возможно. Будь здесь хоть немного воды, никто и не услышал бы моего приближения, но здесь пол сложен из камня против которого я бессильна.
Подхожу к нише, как оттуда выскакивает Арес, приставив к моему горлу меч. Я чувствую холодное лезвие, покрытое чем-то липким. Кровь. Тут и гадать не надо. Смотрю на Ареса, не отводя взгляда. Почему ты медлишь? Если бы ты не узнал меня, моя голова уже была бы отделена от тела.
Спустя пару мгновений, Арес убирает меч. Я рада его видеть. Рада видеть хоть кого-то живого. Провожу пальцем по горлу, стирая кровь с того места, где секунду назад было лезвие. Ничего серьёзного, он даже кожу не проткнул. Так, маленькая царапина.
- Ты сильно ранен? - спрашиваю я у Бога Войны. - Я никого более не видела. Ты пока единственный, кого я встретила. - смотрю на Ареса. Выглядит он не очень. Его плечо кровоточит, а на шее только-только начинает затягиваться порез. - Да, туман все ещё там. Мне пришлось идти вслепую, на ощупь. Как какой-то слепой крот. Отвратное чувство бессилия. - я бы никогда в слух не призналась в этом, но сейчас, думаю, именно тот момент, когда подобное признание не сделает тебя слабой и беспомощной в глазах других.
- Аккуратнее. - говорю я Аресу, когда тот пытается сделать пару шагов, но ноги его не держат и он облокачивается о стену. Он  рвётся в бой. Оно и понятно. Меньшего от Бога Войны я и не ожидала. Я и сама хочу вернуться. И, раз уж я наткнулась на того, кто будет биться со мной рука об руку, то  теперь у нас есть шанс.
- Я с тобой. Я не собираюсь стоять в стороне, пока наших братьев и сестёр убивают. Но сначала я осмотрю твои раны. В бою ты будешь бесполезен, если даже меч поднять не сможешь. Давай.
Кратко. Властно. По существу. Время пламенных речей ушло. Да и, если быть честной, я никогда не была любителем разглагольствовать. Вот мой почивший брат был мастером в этом деле. Я же всегда предпочитала действовать, нежели рассказывать о том, как это произойдёт. Хотя со стороны может показаться как раз обратное.
- Я собираюсь выследить тех, кто это сделал, и убить. Они напали на наш пантеон и это не останется безнаказанным. И если же никого в том зале не осталось в живых... - я не хочу об этом думать, но это именно то, о чем я должна думать в данной ситуации. Надо быть готовой встретить гору трупов. Трупов тех, кого я знаю уже тысячелетия. И пусть мы не были семьёй в общепринятом людьми понимании, они все же были мне родственниками и я любила их, в той или иной степени. И, если все сложится именно так, я лишь надеюсь на то, что наших  врагов там будет не меньше. - В конце концом мы можем собрать тех, кто уже долгие годы не появлялся на наших сборищах. Не все они сильны в битве, но тоже могут пригодиться. - Я говорю это тихо и спокойно, но кровь моя бурлит. Я возбуждена, я в ожидании. Я прям чувствую как сердце бьётся чаще, а рука сильнее сжимает трезубец. Я не Астрея, но обычно тоже предпочитаю мести справедливость. Но сейчас не тот случай. Сейчас мне хочется найти тех, кто напал на меня, на нас всех, выяснить кто и зачем, а после убить, наблюдая как они захлебываются, как их накрывает вода, как они проваливаются прямиком в Тартар на растерзание Аиду. Он то точно не позволит им скучать и это приносит мне некую радость. Мы отомстим. Обязательно отомстим.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

Отредактировано Paule Montmorency (2019-06-27 13:31:00)

+1

9

[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

Чувство бессилия сводит его с ума, заставляет сжимать челюсти так сильно, что складывается ощущение, точно вот-вот зубы начнут крошится от ярости и невозможности, наплевав на любые ранения, на одной жажде чужой смерти ринуться в бой, как раньше, многие столетия назад, когда эти проклятые людишки еще не возомнили себя непонятно кем, точно не они обязаны почитать своих создателей за то, что те в принципе позволили им существовать.
— Они ответят за это, — сквозь зубы цедит Арес, и на мгновение может показаться, что радужка его глаз окрашивается в насыщенно-вишневый кровавый цвет, которым когда-то могло быть покрыто все его тело, когда он выходил из боя, держа чью-нибудь отрубленную голову за волосы в руке — подобные трофеи всегда нравились его воинам, их это забавляло, а его забавлял привкус чужой крови, насильственно пущенной, солонящий кончик языка, облизывающего губы. Впрочем, он не уточняет, кого именно собирается заставить ответить, но это не так важно; быть может, ответ стоит держать действительно всем: не только людям, осмелившимся просить вызов им, но и другим богам, смирившимся с положением вещей, вместо того, чтобы обрушить на непокорных рабов всю силу своих ярости и недовольства.
— Когда-то тебе бы не пришлось меня лечить, — сокрушенно говорит мужчина, послушно опуская меч и поворачиваясь к богине так, чтобы ей было удобнее осматривать рану на его плече, затягивающуюся настолько раздражающе медленно, что ему стоит всего самообладания, чтобы не прибегнуть ко внутренним резервам силы и не потратить их на исцеление. Однако, в любом случае, у Посейдоны получится разобраться с его травмами с поистине женской деликатностью: несмотря на ту ярость и твердость, с которой она когда-то топила и закалывала своих врагов, ей не занимать изящества, коим в свое время восхищался даже он. Впрочем, ею можно восхищаться и сейчас: одна из тех богинь, кто понимает всю важность боя и того, что не любой конфликт можно решить с помощью разговора. Иногда дело не сдвинется с места, пока ты не начнешь воздействовать на него кулаками и оружием.
— Мы слишком давно расползлись по своим норам, сидим там, как крысы, все боимся, что людишки придут, чтобы прикончить нас, — яростно выпаливает Арес, и сталь меча начинает звенеть, почуяв злость хозяина. — Я говорил Зевсу, я говорил им всем, что это наш конец, когда они решили не вмешиваться, решили уйти в тень, и к чему это нас привело? Просто горстка падальщиков, что бегает за объедками, не способные защитить даже себя, — презрительно хмыкает. — Где это видано, чтобы главе пантеона так просто снесли голову, словно он деревянная статуэтка в зале для тренировок? — несмотря на пламенность речей, руку богини он перехватывает мягко, почти ласково, пусть пальцы его склизкие от крови, и убирает от своей раны. — Все в порядке, я уже смогу держать меч, а тебе стоит поберечь силы, — с благодарностью в голосе произносит Арес и вращает плечом, чуть морщась от боли. — Пойдем, может там еще есть те, кому успеем помочь.
И быстрым шагом направляется в сторону злосчастного зала, от которого уже начинает нести кровью и смертью — его любимое сочетание запахов, особенно когда и то, и то другое принадлежит божествам. На самом деле, он надеется, что никто из тех, кто остался, не выжил: они все были лишь пешками Зевса, глупыми, ленивыми, вечно всего боящимися, однако ему хотелось убедиться, что сыновья все-таки выполнили свою часть плана и увели Геру и Афродиту до того, как стало окончательно невозможно разобрать, кто есть кто.
Когда двери в залу открываются, перед их взором открывается поистине ужасающее зрелище: изрубленные тела богов, залитые кровью колонны и напольная плитка, иссеченные троны. Арес крепче перехватывает меч, уже окончательно прекратив обращать внимание на боль, весь обращенный  к своему гневу. Он переступает через тело Диониса, чья кровь уж больно похожа на вино /хотя, учитывая, сколько он пил, это неудивительно/, отодвигает носком ботинка перерубленную кисть Фемиды /уже не подержишь свои весы, да?/ и опускает на корточки перед головой Зевса, несколько секунд смотря Громовержцу в пустые уже подернувшиеся мутной белесой пленкой глаза, а после закрывая их.
— Кто мог сделать такое? — задумчиво спрашивает мужчина, больше обращаясь к самому себе, точно рассуждая вслух. — Еще и этот туман... Его могли вызвать только с помощью мощного артефакта. Ничего подобного на ум не приходит? Откуда был этот туман? — обращается к Посейдоне, а после поднимает голову верховного бога и кладет к ногам его тела. — Может, опять происки Аида? Решил, наконец, стать царем горы? Уж у кого, а у него силы остались: люди ведь не прекращали умирать.

+1

10

- Когда-то мы бы воевали, скорее, друг против друга, нежели против кого-то иного. - говорю я Аресу и внимательно осматриваю рану на его плече.
Арес прав. Раньше он бы исцелился за считанные минуты даже не прерывая боя. А сейчас мы, как раненые звери, прячемся в тени, тратя силы на простые царапины и колотые раны.
- С этим я могу помочь. Каждое живое существо частично состоит из воды, а так как вода - моя стихия, я могу направить её на исцеление. Конечно, если ранение не слишком серьёзное, в этом случае мне бы понадобился запас воды из вне. Но, в данном случае, внутреннего запаса вполне хватит. Отрываю полосу от подола и перевязываю собственную руку. Я не могу тратить силу на два излечения, к тому же я прекрасно владею и правой и левой рукой, а вот у Ареса есть ведущая рука, и она сейчас не особо функциональна.
Провожу кончиками пальцев от ладони Бога Войны до плеча, перенаправляя энергию. Я чувствую силу, исходящую от него, мышцы, твёрдые, словно сталь. На мой взгляд именно таким и должен быть мужчина. Сильный, властный, с телом, которое хочется лицезреть, к которому хочется прикасаться. От него исходит мощь. Не то что Аполлон, которого люди, по непонятным для меня причинам, возвели в статус идеала. Как по мне, он слишком смазлив и слащав. А вот Арес... Это другое дело.
Концентрируюсь на ране, представляя как края её стягиваются, становясь единым целым. О, этот трепет и разливающееся по телу тепло, когда я использую исцеляющую силу воды. Последний раз я прибегала к этому лет десять назад, кажется. Тогда соседский мальчишка лет десяти упал с велосипеда и сломал руку. Я не смогла устоять и помогла ему. Да, люди в большинстве своём раздражающие и бестолковые, но встречаются и те, которые вызывают у меня симпатию. Таких очень мало, но они бывают. И тот мальчик был одним из них.
Арес говорит о нашем статусе, о нашей никчемности, и в его словах есть смысл.
- Ты прав. Нас уже давно нельзя назвать полноценными Богами. Наша власть иссякла, наши владения давно принадлежат людям, вера в нас больше не стоит у них на первом месте. Да если хоть на десятом стоит, уже хорошо. - с усмешкой говорю я. - Мы потеряли былое величие и вряд ли сможем его вернуть.
Арес прерывает меня и убирает мою руку. Рана не исчезла полностью, но достаточно затянулась, чтобы мужчина мог орудовать мечом. Он решительно направляется обратно в зал, и я иду рядом с ним. Когда дверь распахивается, на секунду у меня перехватывает дыхание. Я мысленно старалась подготовиться к подобному исходу, но все равно картина, представшая пред глазами наводит ужас. Расчлененные тела, которые, кажется, слились с полом. Помещение приобрело кроваво-красный окрас. Подобные зрелища для меня не новы. Бывало, что я сама становилась причиной таких картин. Но осознавать, что все эти тела - тела братьев и сестёр, тела Богов... Это другое дело. Ведь, если, как и сказал Арес, Зевсу так просто снесли голову, то тоже самое может произойти и с нами. С любым из нас. Меня трясёт от злости и ярости. Ударяю кулаком в колонну, от чего по ней расползаются паутиной трещины.
- Я не знаю, кто это сделал, но выясню. - отвечаю я Аресу. - О подобном артефакте я не слышала. Но, сомневаюсь что это Аид. Если бы это был он, он бы действовал открыто, чтобы показать свою мощь и силу. Плюс, он не стал бы убивать всех. Он хотел стать во главе пантеона, а не стоять на горе трупов. - звучит довольно иронично, учитывая род его деятельности, но это правда. Аид всегда желал возглавлять нас. Он бы убил Зевса и занял его место, а не лишал жизни всех.
Обхожу зал по периметру всматриваясь в трупы, надеясь увидеть хоть малейшие признаки жизни.
- Все мертвы. - не вопрос, а констатация факта. - Я видела как Деймос уводил Геру. Как думаешь, им удалось уйти живыми? И, где они могут  быть сейчас? - спрашиваю я у Ареса, останавливаясь напротив головы Зевса.
Опускаюсь перед ним на колени и, закрыв глаза, склоняю голову.
За всю нашу долгую жизнь ни один Бог не был лишён жизни. У нас даже нет специального обряда на этот случай.
- Надо будет предать их тела огню. Но позже. После того как свершим правосудие. - обращаюсь к Аресу, и, встав, возвращаю трезубец на запястье. Если он снова понадобится мне хватит пары секунд, чтобы он был готов к бою, а пока пусть будет "неактивированным".

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

+1

11

[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

Посейдона в ярости: он чувствует ее гнев, как когда-то чувствовал злость воинов, как своих, так и воевавших на стороне врага, и крылья носа вздымаются, когда бог войны шумно втягивает воздух, больше похожий в этот момент на хищного зверя, напавшего на след, а после ходит по залу, всматриваясь в лица убитых собратьев и сестер, позволяя богине морей отдать последнюю честь своему брату в относительном уединении, если так можно назвать тот фактор, что он просто отходит как можно дальше. Среди трупов нет ни его сыновей, ни матери, ни любовницы, и это уже ободряет: значит, Фобос и Деймос справились с поставленной задачей на отлично — ведь никто не могу гарантировать того, что во всеобщей неразберихе нападающие не убили бы своих, случайно, лишь потому, что те буквально попались под горячую руку. Конечно, всегда есть вероятность того, что по каким-то причинам они не смогут добраться до заранее оговоренного безопасного места, однако с этим уже ничего нельзя поделать — остается только надеяться на то, что он достаточно хорошо их обучил.
— Я бы все равно хотел поговорить с Аидом. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что он жив, — задумчиво тянет Арес, и тон его сомневающийся, точно, несмотря на заверения богини, у него остается недоверие по отношению к богу подземного мира, будто за годы изгнания и пребывания в Тартаре, у него могла окончательно поехать крыша на фоне ненависти и зависти к брату, отчего он пошел на поистине сумасшедшие меры. Однако ничего из этого мужчина не высказывает, пусть намек на его мнение повисает в воздухе. — И, думаю, стоит для начала найти и предупредить всех, кого сможем, что кто-то напал на нас, что кто-то убил наших братьев и сестер, — окончание фразы буквально цедит сквозь зубы с едва сдерживаемой яростью. — Слишком многие игнорировали наши собрания, слишком многие либо прячутся, либо ассимилировались в мире людей, и те, и другие станут легкой добычей, если их обнаружат, и мы должны найти их. Мы должны собраться все вместе, чтобы найти и отомстить тем, то посмел поднять на нас клинок и пролить нашу кровь! — пальцы левой руки сжимаются в кулак, а правой — сжимают рукоять меча: свое оружие, в отличие от Посейдоны, он убирать явно не собирается, словно его терзают смутные опасения повторного нападения. Или просто весьма прозаично не хочет расставаться с любимым мечом, служившим ему верой и правдой вот уже несколько тысяч лет: в современном мире, столь полюбившим огнестрельное оружие и разнообразные ракеты да снаряды, многие позабыли, что в холодном оружии куда больше чести и воинского мастерства, ведь с ним куда сложнее научиться обращаться /по крайней мере, по его мнению/.
— Деймос свяжется со мной, как только будет знать, что он в безопасности: в этом я абсолютно уверен. По крайней мере, если кто и сможет защитить мою мать, так это он, — с уверенностью заявляет Арес, однако голос все же предает его, выдавая тот факт, что уверенность не настолько всеобъемлющая, как ему хочется показать: все-таки в этом мире достаточно вещей, не подвластных богам, чей срок годности, увы, несколько просрочен. — Я не хочу рисковать и выходить на связь сам, — тихо, точно говоря сам себе, произносит Арес, теперь больше похожий на взволнованного отца и сына, чем на яростное божество битв и крови, а после в очередной раз окидывает взором зал, точно боится, что из любого темного угла вновь могут выйти нападавшие, до этого шпионившие за ними: нельзя списывать врага со счетов, если не хочешь, чтобы одним спокойным солнечным днем между твоими лопатками не оказался кинжал.
— Я все же считаю, что нам стоит сжечь тела сейчас: вдруг без своих сил мы так же подвержены гниению и тлению, как и люди? — серьезно говорит бог войны. — Это место всегда было символом нашей силы, нашего господства, а сейчас оно залито кровью тех, кто когда-то правил этим миром. Иронично, но лучшего пристанища не найти: пусть упокоятся в тех стенах, что еще помнят их мощь и могущество, — наконец, убирает меч и подходит к телу Аполлона и срывает с его шею кулон в виде солнца, надеясь на то, что у него хватит сил на то, чтобы активировать артефакт другого бога; сжимает его в ладони, чувствуя, как острые золотые лучи впиваются в ладонь, отчего из кулака начинают падать капли крови прямо на пол, смешиваясь с кровью покровителя муз, и тихо бормочет на древнегреческом слова, должны послужить активатором.
А после резко откидывает прямо на бездыханное тело Аполлона амулет, который воспламеняется в руках не своего бога, точно возмущаясь тем, что тот посмел прикоснуться к нему. Ладонь немного опаляет, но Арес не обращает на это внимание, наблюдая, как горящее солнце начинает распространять вокруг себя огонь. Первым загорается тело бога солнца. Бог войны прижимает кровоточащий кулак к левой стороне груди и склоняет голову, стоя так несколько секунд, смотря на распространяющееся по всей зале пламя.
— Мы отомстим за вас, — говорит, обращаясь к горящим телам, а после поворачивается к Посейдоне. — Нам пора уходить. Нужно где-то остановиться, привести себя в порядок и подумать, где можно найти остальных, если они еще живы.

+1

12

Греческие Боги один из самых сильных среди существующих пантеонов. Да, почти в каждом пантеоне есть Боги с похожими силами. Например, Морские Боги есть почти везде. Например, Нептун из Римского пантеона, Морской Царь из Славянского или же Эгир из Скандинавии.
Но тут суть в том, что мы появились одними из первых. Мы и Римский пантеон. Позднее, по мере развития, по мере становления других отколовшихся наций и народов стали появляться и другие. Но мы были одними из первых. И потому более горько осознавать наше падение. Мы сильны, мы более властны, мы сплоченны (даже несмотря на внутренние распри, против внешних врагов мы были едины как никогда). И нас так легко перебили. Как каких-то детей в песочнице. И я злюсь. Чертовски злюсь. Как я могу иначе? В былые времена водная поверхность перенела бы моё настроение и начала  бы бушевать. Но сейчас... Сейчас я не чувствую в ней отклика. Я не ощущаю поддержки и утешения. И от этого мне хочется все громить, хочется снести головы с плеч наших противников, покрыть их гипсом и расставить по квартире как трофеи, чтобы любоваться ими словно статуями. Я мысленно проигрываю в голове все возможные варианты расправы над нашими противниками. И в них присутствуют оторванные конечности, сжатые в моей руке сердца и реки крови. О, этот сладострастный миг, когда стоишь над поверженными врагами. Этакая радость от победы. Люблю я это чувство. Погрузившись в мысли я не сразу обращаю внимание на  Ареса.
Хоть его слова в отношении Аида и произнесены с сомнением, но он прав. Сначала надо убедиться, что остальные живы, а после собрать оставшихся для битвы.
- Необычно слышать от Бога Войны такие слова. Но да, ты прав. Бездумное нападение ни к чему хорошему не приведёт.
Довольно сложно смириться с тем фактом, что я только что позволила эмоциям взять верх, а Арес, наоборот, проявил сдержанность. Обычно он всегда первым бросается в бой, но не сейчас. Сейчас мы как будто поменялись ролями и это тоже  злит. Как я могла позволить себе потерять контроль?
- Знаешь, сейчас ты как никогда похож на своего отца. Подобные речи всегда были в его духе.
Останавливаюсь напротив Ареса, смотря ему в глаза.
- Ты достойно воспитал своих сыновей. Я уверена, Гере ничего не угрожает пока один из них рядом.
Сыновья Бога Войны отличные бойцы и стратеги. Это у них от отца. Правда, я так до сих пор и не поняла унаследовали ли они что-либо от матери, но тем не менее... Я надеюсь Деймос и правда сможет защитить Геру, да и Афродиты с Фобосом среди погибших я не заметила. Возможно и им удалось бежать.
- Всё равно нельзя отвергать тот факт что один из нас может быть замешан. Иначе как они узнали что мы будем здесь? Ведь, если и не сейчас, то кто-то когда-то рассказал об этом.
У меня есть пара подозреваемых. Они, как говорят смертные, не умеют держать язык за зубами. Может никто и не причастен  напрямую. Может кто-то проболтался во время посиделок с Богами из других пантеонов. Ведь и такое у нас бывает.
- И ты снова прав. Негоже оставлять наших братьев и сестёр гнить. Если они на это способны, конечно.
Внимательно наблюдаю за тем, как Арес берет кулон Аполлона и использует его для создания огня. Я хочу запечатлеть в памяти каждый момент импровизированного "погребения". Возможно, это первый и последний раз, когда мне приходится наблюдать за сожжением Богов. Сгорят ли они полностью или же только кожа поддастся языкам пламени? Мы с Аресом, можно сказать, первооткрыватели и не уверены чего от этого ожидать.
Арес прислоняет кулак к груди и склоняет голову. Следую его примеру. Пару секунд мы ни издаем ни слова. Пламя распространяется по помещению, охватывая все новые и новые тела. Запах паленого заполняет все вокруг.
- У меня есть незасвеченная квартира в Чикаго. Можем пока остановиться там. - говорю я Аресу, после того как наша "минута молчания" окончена. - Если нас и будут искать, то с ней меня не свяжут. - говорю я Богу Войны и выхожу в большие массивные двери. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть последний раз на то место, которое я так любила и одновременно с этим ненавидела. Прощайте. Мы будем вас помнить.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

+1

13

Богиня уже выходит из залы, охваченной огнем, пусть и бросив на прощание взгляд, преисполненный жаждой мести и скорби, тогда как Арес на несколько мгновений замирает на самом входе, придерживая здоровой рукой массивную дверь, не давай той закрыться /раненую руку старается поберечь пока/; в темных зрачках пылают отблески магического солнечного пламени, который пожирает тела богов, радостно потрескивая, будто пес, с хрустом поедающий сахарную косточку. Это пламя напоминает ему об огне битв, в которых принимал участие еще в те далекие от появления огнестрельного оружия времена, когда мечи и топоры делали свое кровавое дело, когда убийство было делом сугубо личным, требующим мастерства чуть большего, нежели умение нажимать спусковой крючок пистолета или отправлять бомбу по заданным координатам. Тогда приходилось брать в руки оружие, опасное и острое, изучать искусство фехтования и драться за свою жизни, разгрызая чужие глотки в пылу массовых баталий, где не сразу можно разобрать, кто свой, а кто чужой. Несмотря на свою божественную мощь, даже во времена ее пика, когда славная Спарта каждый бой посвящала ему, заливала землю кровью во славу его имени, бог войны предпочитал лично участвовать в сражениях, находясь среди обычных солдат /впрочем, частенько умирающих и от его меча, попадаясь под горячую руку бога, с головой погружающегося в боевой раж/; ему казалось тогда, как и кажется сейчас, что нельзя быть богом войны, не участвуя, не держа в руках оружие, не смахивая капли чужой крови, хлещущей из перерезанных вен и артерий, со своего лба, не слизывая их со своих губ, например, как любила делать Афина, всегда бывшая больше стратегом, нежели деятелем, отсиживающаяся в штабах, планирующая, думающая, но не пробовавшая толком чужой смерти на вкус и запах — и куда ее это в итоге привело? В общий костер, где их сжигают, как чумной скот, чтобы не дай бог не заразили никого из здоровых особей. А он все еще жив, все еще способен держать меч и убивать всех, даже богов; бог войны обязан воевать, и тогда и без убийств в его честь никогда не останется слабым никчемным божком, удостаивающимся упоминания лишь на уроках истории или мировой художественной культуры.
Забавный парадокс: боги сгорают по итогу так же, как сгорают люди — с трескающейся обугливающейся кожей, с прогорклым запахом паленых волос и сладковатого аромата готовящегося мяса. Так же пахли трупы на поле битвы, сваленные в одну кучу и сожженные из желания причинить еще больше унижения противнику; кто бы мог подумать, что боги стали так слабы, что уже мало чем отличаются от людей? Самое время это исправить, пока не станет слишком поздно. Арес ухмыляется, когда наблюдает за тем, как слазит кожа с лица Зевса, и в его ухмылке правит бал темное, жестокое торжество человека, чей план претворяется в жизнь именно в той форме, в какой планировался. Огонь начинает подбираться к двери, и только тогда мужчина закрывает ее, отделяя окончательно мертвое от живого.
В коридорах еще нет дыма, но запах гари уже чувствуется /или просто они выносят его из общей залы с собой, на своих волосах, одежде и в сердцах?/, и Арес морщится, пока они в молчании бредут к выходу: дальнейший планы ограничены поездкой в Чикаго на ближайшем по времени рейсе /по крайней мере планы Посейдоны, тогда как его давно уже расписаны наперед, лишь корректирующиеся по ситуации: тот факт, что он является богом войны яростной и частенько впадающим в боевой раж, совершенно не равнозначен тому, что он не умеет придумывать стратегии и хитрить, тем более что без некоторой гибкости и продуманности, с одной лишь топорной прямолинейностью вряд ли бы смог дожить до современных дней с минимальными потерями в силе по сравнению со многими другими богами/.
— Дойдем до моей машины? Она здесь недалеко. Боюсь, что в таком виде, — он смотрит на себя, взглядом указывая на запачканную кровью рубашку, — меня не пустят в здание аэропорта, — и направляется в сторону города, где на самой окраине, в неприметном переулке припаркована взятая напрокат синяя Audi Q7, радостно пискнувшая сигнализацией и мигнувшая фарами, едва мужчина нажал на кнопку отключения сигнализации на брелке от ключей. Будучи человеком военным, можно даже сказать, человеком, взрощенным этой самой войной, Арес всегда готов к различного рода трудностям, а потому в багажнике без труда находится большая спортивная сумка, укомплектованная всем необходимым, от выкрашенной в лаконичный черный Beretta 92 45-го калибра со стертым серийным номером до комплекта одежды и даже пары метательных ножей, купленных вместе с пистолетом у надежного поставщика, снабжающего островную преступность Эгейского моря, чтобы не светиться лишний раз на доскональных осмотрах в аэропортах, настолько помешавшихся на создании иллюзии безопасности, то удивительно, как еще всех их не упрятали в сумасшедший дом за излишнюю паранойю.
Бог достает большую канистру с водой из того же багажника, мочит полотенце и обтирает им лицо и шею, а после снимает окровавленную рубашку, совершенно не стесняясь присутствия Посейдоны, комкает ставшую давно бесполезной тряпку и бросает в отдельный черный мусорный пакет, без особого труда нашедшийся в сумке; убирает следы крови с торса, покрытого шрамами. На самом-то деле, если присмотреться и знать, что именно хочешь найти, можно без особо труда заметить не просто историю боевых ранений, свидетельствующих о том, что Аресу действительно никогда не была чужда привычка лично участвовать в схватка, зачастую, им же и спровоцированных, но и об истории развития оружия в принципе. Там было все: колотые и резаные раны, проникающие ранения от штыков, следы ожогов от кипящего масла, коим так любили поливать защитники различных крепостей осаждающих противников многие столетия, огнестрельные ранения от пуль более старого гладкоствольного стрелкового оружия и пуль от нарезного, несколько мелких точек от автоматных очередей калибра 5,45 мм, раскуроченный экспансивной пулей бок /полученный еще в то время, когда Гаагская конвенция не запретила использование подобного рода боеприпасов в военных конфликтах — при этом никак не ограничивая их употребление полицией, отрядами специального назначения и в локальных милитаризированных столкновениях; что ни говори, а убивать друг другое — любимое людское хобби/, начало следа движения которой начинается где-то на бедре, пока еще скрытом темной тканью брюк, и даже парочка следов от попадания осколков осколочно-фугасных снарядов калибра этак 150 мм. Да, уж чем-чем, а свои и ранениями бог войны гордится, как гордятся орденами закоренелые вояки, носящие их на парадных кителях по любому мало-мальски соответствующему случаю. Вне всяких сомнений, он мог бы свести одной силой мысли любую из этих отметин  за пару секунд даже сейчас, все еще утративший основную часть своей силы, однако не видит в этом никакого смысла. Шрамы — его визитная карточка, его лицо; впрочем, последнее все-таки от шрамов избавляет, предпочитая не уродовать то, что помогает ему продавать услуги собственной частной военной организации, штат которой, если так присмотреться к личным делам каждого из сотрудников, и вправду напоминает небольшую армию: одних только бывших членов отрядов уровня американской "Дельты" чуть ли не половина. Увы, многие солдаты становятся быстро ненужными, выпускаемыми в социум с крайне специфическим набором навыков, и вот тут-то главное взять их до того, как ПТСР окончательно поглотит их, превращая в нестабильных, бешеных псов, которых полезнее будет пристрелить.
Штаны летят в мешок вслед за рубашкой, и, наскоро закончим с некоторым полевым вариантом умывания /к силам Посейдоны не прибегает планомерно, чтобы не заставлять ее тратить энергию на действия, в которых нет никакого смысла и без которых можно с легкостью обойтись, о чем — он надеется — она догадывается без лишних объяснений/, Арес надевает черные джинсы и черную водолазку с высокой горловиной, которую оттягивает вниз пальцем, подходит к боковому зеркалу машины, проверяя, чтобы на лице не осталось ничего, а заодно рассматривая уже едва заметный затянувшийся розоватый след от лезвия кинжала: Локи, естественно, несколько отклоняется от первоначального плана, что можно было понять еще до составления их плана в принципе, однако все получается даже еще лучше, когда ни о чем не подозревающей богине морей приходится залечивать чужую рану, чтобы незадачливый бог не умер от банальной потери крови из-за артериального кровотечения.
— Смотри-ка, а ты не растеряла навыков, — с улыбкой и задорным блеском в глазах поворачивается к богине и, оттягивая ворот еще сильнее, да так, что становится заметен кусочек ключицы, демонстрируя результат ее трудов. — Я прямо как новенький, — поправляет воротник и влажными руками приглаживает волосы, создавая подобие выверенной и продуманной небрежности, столь популярной в последнее время. Убирает окровавленное полотенце в тот же мусорный мешок, а после кидает взгляд на свою родственницу /иногда ему кажется, что понятия инцест и инцухт были придуманы благодаря их пантеону, поскольку во всех родственно-любовных связях можно с легкостью запутаться и не распутаться даже с помощью пары бутылок отличного выдержанного кипрского вина/.
— В любой другой ситуации я бы предложил нам разделиться, поскольку таким образом нам будет легче затеряться в толпе, однако ввиду того, что кто-то с такой легкостью нашел нас всех, очевидно, зная о точном времени и месте проведения собрания, а также обошел все защитные заклинания, с достоинством служившие нам много лет, не думаю, что для нашего врага будет большой сложностью вычислить нас, а оставшись вдвоем, по крайней мере, мы сможем дать отпор, — он с легкостью и долей красования, чего уж тут спорить, подбрасывает на ладони ключи от машины и критически смотрит на Посейдону, кивая в сторону дорожной сумки. — Там есть еще футболка, джемпер, куртка и еще одни джинсы. Думаю, тебе стоит переодеться и убрать кровь вот тут, — показывает на свою щеку, демонстрируя таким образом, где кровавый след находится на лице женщины. — А потом поедем в аэропорт и попробуем максимально замести следы, хотя бы с помощью парочки пересадок.
[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

+1

14

Жизнь - это та привилегия, которая даётся нам при рождении. Именно привилегия, потому что это не наше решение. Наше рождение не зависит от нас вне зависимости от того, появляемлся мы на свет Богом, человеком или мелкой букашкой.
Рождение - жизнь - смерть. Этот цикл заложен в генах каждого живого существа. И в нас тоже. Но с одним большим различием. Раньше никто из нас не умирал. Мы появлялись на свет, мы жили... И здесь данный цикл всегда останавливался. Давал сбой, если так можно выразиться.
Мы просто существовали. Всегда. Испокон веков. И нам, в отличие от смертных, даже думать не приходилось над тем, что когда-нибудь наше существование оборвется. Но сейчас... Сейчас, когда я знаю что это возможно. И не просто возможно, а вполне себе осуществимо, я напугана.
Впервые за все тысячелетия я испытываю это щемящее чувство в груди. И мне это не нравится. Совершенно не нравится. Эти существа в масках поубивали нас, словно им даже усилий прикладывать  не потребовалось. Они заставили оставшихся в живых думать о смерти. Бояться её. Интересно чувствует ли Арес то же самое?
Смотрю на него из под ресниц. Мы идём по коридору, приближаясь к выходу. Бог Войны не выглядит напуганным, даже наоборот. Если бы я не знала всех фактов случившегося, то подумала бы что он гордится собой. Слишком часто я видела Ареса, покидающего поле битвы, и сейчас он очень похож на того мужчину.
Думаю над тем, кто может быть предателем и я точно не могу списывать его со счетов. Я никого не могу списывать со счетов, ведь каждый из нас может быть в этом замешан. Но это не значит что мы не можем держаться вместе пока все не разрешится. Пока мы не выясним что именно происходит.
- Хорошая идея. - говорю я Аресу осматривая свою собственную одежду. Светло-голубая ткань с золотистого цвета оконтовками, переливающимися на солнце, забрызгана кровью моих врагов. Наших врагов, надеюсь.
Мы подходим к багажнику машины и Арес достаёт оттуда канистру с водой и сменную одежду. Он обнажает торс и смывает с себя кровь. Его тело покрыто шрамами различных размеров, оставленных различным оружием. На нем словно отражена история его жизни. Мне знакомы некоторые раны. Я была свидетелем появления некоторых из них. Одну даже сама оставила, когда мы воевали за... если честно уже и не помню за что... кажется за какой-то древний город. Но это уже и не важно.
Наблюдаю за тем, как мощные руки проходят по телу, оставляя розовые разводы от крови. Что бы сейчас люди не говорили о физических дефектах вроде шрамов, мне они всегда нравились. На мой взгляд эти тонкие светло-розовые полоски украшают мужчину, показывая, что он способен за себя постоять. И мне кажется что Арес думает так же, и потому не избавляется от них. Уверена, он гордится каждым своим ранением.
- Сложно растерять то, что является частью тебя. - легко дёргаю плечом в ответ на слова Ареса. Я всегда виртуозно могла использовать внутренние источники и это точно не та способность которую я могла бы растерять.
- Никогда не понимала почему Афину у нас считают мастером стратегий и великим военным мыслителем. На мой взгляд ты довольно неплохой стратег, а потому я полностью тебя поддерживаю. Разделение сейчас это не то, что нам нужно.
Достаю из дорожной сумки одежду и беру у Ареса бутыль с водой. Вытягиваю из бутылки шебольшой "шар", умываюсь, а после, еле касаясь кожи кончиками пальцев, позволяю воде поглотить всю кровь, после чего позволяю ей впитаться в землю.
Я никогда не стеснялась своего тела, а потому даже не отворачиваюсь, когда поддеваю пальцами бретели и спускаю их с плеч, отчего тога падает к ногам. Достаю из сумки одежду и надеваю джинсы, футболку и куртку. Джинсы мне немного большие, но сейчас это, кажется, модно. Не то, чтобы я любитель современной моды, вовсе нет. Я, наоборот, ярый её противник. Но сейчас нам не стоит привлекать внимание. А потому мы должны выглядеть крайне непримечательно. И, кажется, у нас это отлично получилось.
- У тебя есть не засвеченный ранее паспорт? Раз нас могут искать надо использовать новые имена.
Кидаю свои вещи в тот же мешок куда Арес кинул свои и сажусь в машину на пассажирское сидение, одновременно с этим думая над дальнейшими действиями.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

0

15

Посейдона даже не пытается отвернуться — Арес даже не пытается сделать вид, точно не рассматривает ее. Они слишком стары для напускного, бессмысленного стеснения и игр в правила приличия: даже будучи богами их пантеон в принципе этими правилами пренебрегал, так смысл начинать, особенно когда весь их мир стоит на пороге уничтожения? Он довольно усмехается, оценивающе скользит взглядом по чужому телу, явно удовлетворенный увиденным. Даже боги достойны небольших наград за пролитую кровь, маленького удовлетворения, пусть и полученного в откровенно банальном вуайеризме. Кто из них безгрешен? Уж точно не тот, на чьей совести столько жизней, что в царстве Аида наверняка им выделенный отдельный сектор.
— Обижаешь, — с наигранной обидой произносит бог войны: в бардачке есть парочка комплектов документов про запас: французский и английский паспорта со всеми прилагающимися номерами страхований и действующими водительскими правами. — Я могу быть либо Артуром де Шале, либо Бенджамином Стюартом. Какой вариант тебе больше по вкусу? — удостоверившись, что с переодеваниями покончено, галантно открывает перед богиней дверь пассажирского сидения, а после обходит машину и садится за руль. Поворот ключа зажигания, и мотор начинает урчать, точно послушный дикий кот — впрочем, все равно механизмы кажутся Аресу безжизненными, лишенными обаяния. С ними бог не ощущает того единения, которого порой удавалось достигнуть с обычным боевым конем, не страшащимся ни вражеских стрел, ни горящих рек из смолы.
— Ты знаешь, где могут обитать Аид и остальные? — бросает косой взгляд на Посейдону, аккуратно обгоняя пару машин; ему хочется втопить педаль газа в пол, наплевав на любые скоростные запреты, чтобы как можно быстрее добраться до чертово аэропорта Афин с идиотским сложно выговариваемым названием. — Нужно проверить, не добрались ли до них. Или хотя бы как-то связаться, чтобы не привести хвост прямо к их порогу, — пальцы нервно тарабанят по рулю, выдавая его напряжение, которой дублируется в сосредоточенной морщинке на лбу. — Если они выследили место, где мы собираемся, да еще и смогли проникнуть внутрь, миновав все барьеры, значит, могли найти и одиночек, — стрелка спидометра упрямо подбирается к максимальному значению для езды по трассе, и мужчина с легким недовольством ослабляет давление на педаль газа.
— Как только Фобос с Афродитой окажутся в безопасном месте, и сын свяжется со мной, я попрошу его спросить у нее, где сейчас скрывается Гефест. Если кто и знает, где он обитает, так только она, — хмыкает с едва различимым презрением: бог кузнечного мастерства никогда не вызывал в нем уважения, несмотря на то, что оружие у него получалось ковать поистине божественное, как бы нелепо это ни звучало, однако эта его слепая любовь к богине самой любовь казалась, как минимум, жалкой. И уж точно ни капли не мешающей самому Аресу развлекаться со сладострастной Кипридой. Однако до Гефеста добраться необходимо: этот отшельник ушел на слишком глубокое дно, чтобы можно было найти его самостоятельно, а значит, придется воспользоваться паникой и доверием Диты к сыну и прежнему любовнику, дабы добраться до проклятого кузнеца.
Когда они оказываются на территории аэропорта, Арес оставляет машину на платной стоянке, параллельно написав номер места своему контакту в Афинах, который позже и машину вернет в службу проката, и заберет незаконно приобретенное оружие, и избавится от окропленной божественной кровью одежды. Сами же боги направляются к кассам, где покупают билеты до Мадрида — за наличку, чтобы после в Испании купить билеты до Рима, из Рима отправиться в Прагу, а из Праги — в Вашингтон, и только оттуда до Иллинойса, от которого до Чикаго ехать около трех часов на машине. Весьма путанный путь, не вызывающий полного доверия, однако вселяющий уверенность хотя бы в том, что если кто-то и преследует их, то по крайней мере измучается в пути, как и они.
Когда же они, наконец, изможденные и усталые въезжают на взятом напрокат Фольксвагене въезжают в Чикаго, Арес испытывает ни с чем не сравнимое чувство облегчения, впрочем, тут же его подавляя: еще не рано расслабляться. В их положении в принципе расслабиться можно будет, когда все их враги падут, превратившись в перевернутую страницу мировой истории.
— Где именно находится квартира? — спрашивает у Посейдоны, кивая на дорогу, расстилающуюся перед лобовым стеклом. — Показывай дорогу.
[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

+1

16

Кто бы это ни был, он не только хорошо проинформирован, но и отлично организован. Экипировка, оружие, натренированность. Как долго они готовились к нашему уничтожению? И можно ли считать это переворотом? Или же их целью было банальное истребление? Что ж... Мы не узнаем этого, пока не найдём виновных.
- Артур де Шале звучит более изысканно. - говорю я Аресу, наблюдая через окно за проносящимися мимо домами.
Задумываюсь над вопросом Бога, взвешивая все "за" и "против" того чтобы рассказать ему о местоположении некоторых других. И прихожу к выводу, что даже если Бог Войны замешан во всем этом, всё же "за" перевешивают "против", а потому произношу:
- Аид сейчас находится во Вьетнаме. Говорит, там достаточно жарко, чтобы ему было комфортно и  достаточно людей, чтобы работа не простаивала. Он работает в морге и развлекается, проводя вскрытия вместе с душами умерших. Гея приобрела виноградники где-то в Италии, а Морфей на территории Токио половину своего времени тратит на собственный сон, проводя время в своём Царстве, а другую половину на то, чтобы вторгаться в сны других людей. Для него это что-то вроде так популярных нынче сериалов. Больше всего он любит посещать тех, кто под кайфом. Говорит, наркоманские сны самые безумные и интересные.
Пренебрежительно дёргаю плечом и вдыхаю, но получается что-то вроде  фырканья. Я не одобряю образ жизни, коим сейчас живёт Морфей. На мой взгляд, он мог найти более благородное применение своим силам. Но, это его решение и в ситуации, в которой оказались все Боги, не мне его судить. Он хотя бы не живёт отшельником и не спивается, как некоторые из нас.
Открываю окно, пропуская в салон свежий воздух. Машины, несомненно, полезное изобретение человечества, но им не хватает изящества и функциональности. Но люди, похоже, в восторге. Они даже сдают себя в рабство банкам, чтобы оплатить очередную новую модель автомобиля. Все-таки они слишком озабочены внешним видом и чужим мнением. Какие жалкие...
- Я знала что он тебе не нравится. - говорю я с улыбкой, замечая реакцию Ареса на имя Бога кузнечного мастерства. Я всегда знала что они недолюбливают друг друга, хотя оба пытались это скрыть. Но ведь женщина без проблем заметит повисшее напряжение между мужчинами, к тому же если оно обоюдное.
Приехав в аэропорт и зайдя в здание, я оставляю Ареса одного на пару минут, и извлекаю из ячейки хранения спортивный рюкзак, в котором хранятся документы на имя Анна-Мария Доусон, пара пачек наличных и комплект запасной одежды. Я, в отличие от Ареса, предпочитаю не возить документы с собой, а оставлять в таких вот ячейках в аэропортах, на вокзалах или в банках, в тех городах где я чаще всего бываю. Это на тот случай, если возникнут непридвиденные обстоятельства, такие как, например, сейчас. Для подобных случаев в тех же городах у меня есть купленные квартиры и надежные люди, которые сделают все необходимое быстро и без вопросов.
Возвращаюсь к Аресу, и купив билеты, мы садимся в самолёт. Первый на нашем пути. Проделав довольно запутанный путь, пересаживаясь с одного транспорта на другой, мы въезжаем в Город ветров.
- Здесь налево. - говорю я Аресу, проезжая перекрёсток. - Ты только посмотри что они сделали с городом. - возмущённо говорю я, обведя рукой мелькающие мимо сооружения. - Раньше это был один из моих любимых городов, а их не так уж и много. Тут была своя атмосфера, свой дух, а сейчас этот город ничем не отличается от остальных крупных городов Америки. Во всем виновато это непреодолимое стремление людей к развитию технологий и следованию современной моде.
Из Чикаго исчезло все, что мне здесь так нравилось. Изчезло ощущение праздника, кружившее в узких улочках. Нет больше джаза, льющихся из многочисленных баров. Вообще мне не нравится вся эта людская музыка, ведь она не идёт ни в какое сравнение со звуками арфы, льющимися из под ловких пальцев нимфы.
Но джаз... Он засел мне в душу. Я частенько сидела в местных заведениях и наслаждалась исполнением. Но сейчас эту потрясающую музыку позабыли, отдав предпочтение чему-то что называется реп и попса. От одних только слов передергивает, не говоря уже о самой музыке.
- Останови у того здания. - говорю я Аресу указывая на многоэтажное здание, построенное в 1980-м году. Не люблю все эти новомодные стеклянные здания и безвкусные небоскрёбы, но почему-то современные архитекторы считают всю эту безвкусицу супер модной, и строят на каждом шагу.
У входа нас встречает консьерж, у которого я забираю ключи. Мы поднимаемся на верхний этаж и проходим внутрь. Это просторная квартира, оформленная в древнегреческом стиле, как и большинство моих квартир. Будь это отелем, её бы отнесли к категории "Президентский люкс".
- Если ты голоден, то нам придётся заказать еду на дом, я ведь не предупредила о своём приезде, а потому холодильник никто не наполнил. - пожимаю плечами и пропускаю Ареса внутрь, не сводя с него взгляда. На чьей же ты все-таки стороне?

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

Отредактировано Paule Montmorency (2020-02-06 19:10:37)

+1

17

Боги те, кем их когда-то создали люди, и от своих корней так просто не убежать: они прорастают в самом естестве, не оставляя ни шанса. Арес усмехается себе под нос, когда проходит в квартиру богини морей, стены которой пропитаны ностальгической любовью к прошлому: к архитектурным решениям, выбору материалов и бессмысленных безделушек, без коих в настоящее время нельзя представить ни один интерьер /это называется сейчас дизайном и считается чем-то значимым, хотя по сути бессмысленно — люди по-прежнему любят наделять сутью явления и предметы абсолютно незначительные/. Его ностальгическая любовь — это окопы и палатки прямо на выжженной огнем земле, залитой, пропитавшейся кровью до самого слоя магмы. К счастью, несмотря на смену эпох и человеческих верований, кровь невинных и виноватых, убитых во время войн, все еще льется без конца и края, даруя ему силу.
— Пожалуй, выбор еды и ее необходимости оставлю тебе, — шутливо-почтительно кланяется, бросая сумку с вещами на пол в углу, и проходя на кухню, где находит чистый стакан, в который наливает воды из-под крана, не особо заботясь о наличии фильтра /во-первых, зная Посейдону, он скорее всего есть, а во-вторых, вряд ли дурная чикагская вода будет опаснее обломка копья афинского солдата, однажды застрявшего у него между лопаток/. Без еды можно выживать куда дольше, чем без воды, особенно в пустыне, где в настоящее время так часто вспыхивают военные конфликты, к возникновению и протеканию которых он вместе со своими сыновьями приложил руку и меч.
Запускает пятерню в волосы, приглаживая их: выглядит наверняка помятым, замотанным — знакомое чувство усталости, грязи на коже. Такое бывает, когда долго сидишь в засаде, абсолютно неподвижно, и в каждой клеточке тела зудит нетерпение — хочется, чтобы уже началось действо. Однако торопиться ему нельзя, иначе это поставит под удар все дело — несмотря на то, что слывет яростным и гневливым богом, терпения Аресу не занимать.
В голове активно крутятся шестеренки: информация о местонахождении некоторых богов, данная ему Посейдоной, ценна — нужно лишь найти ей наиболее верное применение. Гея вряд ли согласится пойти против людей — уж больно заботится о природе и жизни как таковой, а потому вскоре к ней наведаются /не прямо сейчас, чтобы это не было подозрительным, но позже: это еще успеется/. Морфея можно будет попробовать уговорить присоединиться: в конце концов если этот парень окончательно поехал, он может быть не обременен остатками неуместного гуманизма, а если и да, то вряд ли он выстоит в бою против нескольких богов — целеустремленных, готовых получить свое любой ценой. А вот Аид... Арес соврет, если скажет, что не хотел бы иметь столь могущественного бога на своей стороне /люди продолжают умирать, даруя властителю подземного царства силу/, однако уж слишком сильно Аид хотел в свое время править единолично, чтобы не соблюдать осторожность. Впрочем, игра явно стоит свеч. Опять же прием с ударом в спину за множество тысячелетий так и утрачивает своей актуальности и изящности гнусности сего предательства.
От дальнейших размышлений по необходимости корректировки действий бога отвлекает телефонная вибрация, оповещающая о входящем звонке. Фобос оповещает отца о том, что они пересеклись с Деймосом, и Афродита с Герой находятся в полнейшей безопасности под их защитой, отчего невольный вздох облегчения срывается с уст мужчины: все же эти женщины важны для него, чтобы так просто дать им погибнуть /хотя не обольщается, зная, что в случае необходимости его рука не дрогнет, но лишь крепче сожмет меч/. Арес благодарит сына и просит передать трубку Дите, в голосе которой неуемным потоком льется беспокойство и страх. Забавно, что она первая начинает разговор о своем формальном муже, прося любовника удостовериться, что предатели и убийцы не добрались до Гефеста — все-таки порой богиня любви бывает до одури наивной, думая, что эти двое могут спокойно сосуществовать исключительно из любви к ней. Смешно. Даже если бы Гефест согласился с ним, он бы все равно нашел способ уничтожить его. Исключительно потому, что не стоит тянуть руки к той, кто тебе не по статусу.
— Ты когда-нибудь была в Мексике? — после окончания разговора с сыном и некоторой паузы, во время которой был занят поисками в Гугле их дальнейшего места назначения, Арес подходит к богине ближе и показывает экран смартфона, где высвечивается сайт какого-то туроператора, обещающего незабываемую экскурсию к вулкану Попокатепетль, находящегося в Мексике и являющегося действующим. — Если верить Афродите, именно там обитает Гефест: он всегда любил вулканы, а этот еще и действующий. Температурный режим как раз для него. Я думаю, нам стоит нанести визит: не каждое оружие, даже артефактное, может убить бога, а он как раз один из немногих в мире, кто способен создать нечто смертоносное. Надеюсь, что это не он, однако в любом случае он может хоть что-то знать. Заодно удостоверимся, что он еще жив: в настоящее время нельзя быть ни в чем уверенным, а он давно не выходил на связь даже с Афродитой, — начинает проворно набирать на клавиатуре заявку на покупку тура. — Как раз у нас будет время, прежде чем оформим тур на самое ближайшее время вылета, чтобы отдохнуть: признаться, я бы не отказался от душа, — а заодно будет время на то, чтобы позаботиться о том, как бы по прибытии в Мексику в жерле вулкана они нашли лишь труп, некогда бывший богом кузнечного мастерства.
[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

+1

18

Наша физиология и физиология людей, хоть в большинстве своём разительно отличается, но все же имеет ряд общих признаков. Например, нам так же, как и смертным необходимо потреблять пищу, и мы так же можем испытывать чувство голода или жажды. Разница лишь в том, что нам не требуется есть так часто.
- Хорошо, тогда я что-нибудь закажу.
Подхожу к холодильнику и бегло осматриваю меню ресторана, прикреплённое магнитом к стальной дверце.
Набрав нужный номер, заказываю стейки для Бога войны и морепродукты для себя. Все-таки некоторые предпочтения не меняются веками.
- Хорошо, спасибо. - отвечаю женскому голосу, доносящемуся из трубки. Даже Богам свойственна вежливость, хоть люди зачастую её и не заслуживают. В большинстве своём они эгоистичные, грубые и бесцеремонные. Но если они ведут себя вежливо, то и мне не составит труда ответить тем же.
- Ты же не стал вегетереанцем, верно? - с усмешкой спрашиваю я, поворачиваясь к Аресу. Представляю как он после битвы, весь покрытый кровью и грязью, садится за массивный дубовый стол и с аппетитом поедает сельдерей и брокколи. И эти мысли вызывают у меня улыбку.
- Хочешь что-нибудь покрепче? - указываю на стакан с водой в руках Ареса. - У меня есть алкоголь на любой вкус. - небрежно машу рукой в сторону мини-бара стоящего по левую сторону от меня.
На нас, в отличие от людей, алкоголь не действуют так пьяняще и разрушительно. Если выпить что-нибудь крепкое в достаточном количестве, мы можем почувствовать лёгкое опьянения. Но мы никогда не потеряем голову и не проснёмся в незнакомом месте не помня события прошедшей ночи. Для нас алкоголь вроде вкусной добавки к пище. Что-то вроде жидкой приправы. Конечно, я говорю о людском алкоголе. Если же за приготовление возьмётся Дионис, то, здравствуй буйное поведение и похмелье. Собственно, раньше некоторые наши совместные сходки так и заканчивались. Я, конечно, всегда предпочитала быть, как сейчас говорят, на трезвую голову. Не люблю терять контроль над своими действиями. Но остальные об этом вряд ли догадываются, потому что, во-первых, они были слишком пьяны чтобы что-то понять, а во-вторых я отлично прикидывалась пьяной. Поверьте, так было намного интереснее и веселее. Наблюдать за всей этой вакханалией, участвовать в ней... Хорошее было время, ведь сейчас Боги собираются только чтобы обсудить насущные дела, не более. Точнее, собирались. Кто ж знал что когда-нибудь мы будем говорить о Богах в прошедшем времени. Безумие.
Звонок телефона разрывает повисшую тишину и Арес берет трубку. Мне остаётся ожидать пока мужчина не договорит и не донесет до меня полученную информацию. Но, судя по облегчению, проявившемуся на его лице, я понимаю что его сыновья справились со своей задачей. Закончив разговор и положив трубку, Арес что-то ищет в телефоне, после чего подходит ко мне.
- Да, я там бывала, не самое плохое место. И, логично, что Гефест именно там. Действующий вулкан определённо в его стиле.
Не знаю, жив ли Гефест, и какова возможность его участия во всем этом. Мы ведь даже не знаем было ли это единичным массовым нападением, или же наши враги продолжают уничтожать нас по одиночке... Нам в любом случае нужно попасть к нему. Ведь даже если его уже нет в живых, или он переметнулся, нам не помешает оружие, изготовленое его умелой рукой. Которым, если будет такая необходимость, я завладею силой.
- Звучит заманчиво. Я покажу тебе ванную. - говорю я Богу Войны и прохожу вглубь квартиры. Думаю, никого не удивит тот факт, что во всех моих квартирах под ванные комнаты отведены самые большие помещения. Ведь без гостиной или спальни я обойдусь, а вот без места, где я могла бы полностью отдаться воде... Никогда.
Открываю двойные двери и прохожу в просторную комнату, отделанную плиткой цвета морской волны. Справа у стены стоит массивная раковина, шкаф и зеркало в полный рост. Довольно необычный выбор для ванной, если верить продавцу, который мне его продал. Но мне нравятся зеркала, в которых видно тебя полностью, а не только лицо, например. С протиположной стороны, расположена душевая, отделенная стеклянными дверцами. Никаких этих безвкусных кабинок с кучей режимов и насадок. Большой душ, закрепленный на потолке, и размером поменьше, висящий не стене, для удобства, большего и не надо. Пройдя немного вперёд и обойдя шкаф с сквозными квадратными полками, служащий разделителем, взору открывается джакузи, встроенное в пол, по размерам больше похожее на бассейн.
- От душа и я бы не отказалась. Все-таки омывание водой из бутыли не сравнится с этим. - обвожу рукой комнату. - Что выбираешь? Быстрый душ или водный массаж и расслабление? А я тогда возьму противоположное. - говорю я, намекая на то, что если он захочет полежать в джакузи, я наслажусь душем, и наоборот. Достаю полотенце с верхней полки "разделительного" шкафа и отдаю Богу Войны. - Но если хочешь принять водные процедуры в одиночестве, без посторонних в помещении, ты скажи, я оставлю тебя одного и соберу пока вещи.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

+1

19

Он бы соврал, сказав, что не скучает по прекрасному старому времени, когда весь мир лежал у их ног, когда люди шли на поклон, когда люди убивали и умирали с их именами на устах. Когда можно было сбросить сандалии и пробежаться босиком по траве, которую люди сейчас пафосно называют газоном, в саду матери. О, как он любил это щекочущее стопы ощущение. Но сейчас сада больше нет, засох и умер, и в последний раз, когда он шел босиком по той траве, был пару тысячелетелий назад. Может быть именно из-за того, что ему оказывается так сложно отпустить то прошлое, по итогу он оказывается тем, кто без малейшего зазрения совести переступает через жизни множество своих собратьев, готовый переступить еще через столько же, но лишь бы заполучить свое, то, что принадлежит ему по праву своего существования. Он не отступится не перед чем.
— Ты практически оскорбила меня сейчас, ты в курсе? — шутливо возмущается Арес на предположение, что он может вегетарианцем. Нет, конечно, в те далекие времена, когда он жил с Артемидой, он регулярно завтракал свежими фруктами, а не каким-нибудь запеченным куском кабана, однако это не делало из него вегетарианца. Даже три дня назад его завтрак состоял исключительно из яблок, правда, так произошло, потому что произошла небольшая накладка с забронированным номером отеля. Питание воина должно быть сбалансированным — вот залог успеха. — Я по-прежнему предпочитаю мясо с кровью. И я воспользуюсь твоим предложением насчет алкоголя, но позже, если ты не возражаешь, — все же хозяйка этого дома она — стоит проявить чуть больше уважения, тем более если однажды он хочет увидеть и ее силу на своей стороне.
Квартира у Посейдоны шикарная — божественный размах сложно скрыть, даже если очень сильно пытаться, но даже вся она не идет ни в какое сравнение с ванной комнатой не идет. Вот уж воистину только по ней можно понять, с богиней чего он имеет дело. Морем веет от каждой мелкой детали декора, от цветов и впечатляющего размера джакузи. Арес довольно фыркает, высоко оценивая то, что повелительница морей делает с этим местом.
— Что ж, я впечатлен: это выглядит поистине по-королевски. То, чего каждый из нас и заслуживает, — произносит мужчина. Его размах проявляется на войне, когда врывается в самую гущу боя, когда рукоять меча начинает выскальзывать из рук, потому что те слишком обильно покрыты чужой кровью — бог войны не приемлет полумер, слишком цельный и неистовый для таких мелочей. — Думаю, я предпочту душ: я бывалый солдат — нет нужды лишь раз себя баловать, — ему не требуется много времени, чтобы принять решение, впрочем, как и много времени, чтобы начать без малейшей доли стеснения раздеваться, лукаво подмигнув Посейдоне. На теле не остается и следа от ранений, полученных во время нападения на богов. — И я совершенно не против такой приятной компании, — небрежно бросает одежду на пол и идет в сторону просторной душевой кабины, позволяя себе понежиться под плотными, тугими струями горячей воды, окончательно смывающими кровь и его собственную, и кровь тех, кто когда был ему практически семьей /на самом-то деле со всеми этими хаотичными божественными связями все они являются друг другу родственниками; если так подумать, фактически он может считать Посейдону своей теткой — и кто бы мог о таком подумать, глядя на них?/.
Вот только нет у него времени и права нежиться под душем слишком долго, как нет права ошибиться/проиграть/сделать ставку на кого-то не того. Он медленно выключает воду, зачесывая ладонью волосы назад, чтобы не лезли в глаза, и выходит из душевой кабины. И видит в джакузи ее: вода будто бережно обнимает гибкий стан, вода будто чувствует свою повелительницу и стелется пред нею послушным, ласковым псом, нетерпеливо ожидающим, когда же хозяин почешет за ушком.
На самом-то деле его многие считают порывистым, резким — это утверждение столь же близко к истине, насколько и далеко. Арес владеет искусством стратегии не хуже, чем искусство тактики, хоть в первом и считают самой лучше Афину. Совершенно необоснованно, на его взгляд. Он отлично умеет выжидать, но не хуже умеет нападать внезапно.
Вместо того, чтобы пойти вытираться, мужчина заходит в воды джакузи. Ему кажется, что это неплохой момент — интуиция опытного бойца ошибается редко. Он медлителен и осторожен, как тигр, вышедший на охоту и выслеживающий добычу. Мягкие, обманчиво медленные и плавные движения. Не сводит пристального взгляда с ее лица, глаза в глаза, без стеснения или сомнений. Они знают друг друга слишком давно, чтобы пытаться играть в ненужные игры в невинность. Пожалуй, они знают друг о друге постыдно много: среди людей иногда убивают за обладание куда более меньшей информацией. В конце концов, им тысячи лет, а существование может закончиться в любой момент — все так переменчиво и непостоянно в человеческом современном мире. Нависает над ней, упираясь ладонями в бордюр джакузи по обе стороны от ее головы, и под кожей бугрятся литые мышцы, выкованные в горниле сражений. Неспешно наклоняется, точно оставляя возможность передумать и заставить его остановиться: они окружены водой, и у нее есть весьма существенное преимущество.
Арес медленно целует ее, будто пробует, не торопясь и вдумчиво, как гурман. Скоро на карту будет поставлено все, так зачем тратить время попусту?
[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

+1

20

- А Артемида в курсе что её образ жизни ты относишь к ругательствам? - с улыбкой спрашиваю я у Бога Войны. Арти единственная из нас, кто не употребляет мясо, и питается только тем, что может вырастить сама. Более того, она даже никогда его не пробовала. Оно и понятно, ведь оберегать животный мир одна из её обязанностей. И она не может пренебречь ими, чтобы попробовать конину, крольчатину и иные всевозможные вариации мясных изделий. - Кстати, питаться травами и овощами сейчас очень модно у людей. Если они становятся на этот путь голода, то хвалятся об этом на каждом углу, не забывая обновлять статусы в интернете. Будто это делает их особенными. - с ухмылкой произношу я. Это одно из тех качеств людей, которые мне не нравятся. Они хотят быть не такими как все, хотят выделяться. Они стремятся  быть лучше подруги или успешнее сына папиного знакомого. Их желание самоутвердиться порой переходит в абсурд. Жалкие глупые людишки. Им отведено слишком мало времени, а они, вместо того, чтобы взять от своих коротких жизней все, что возможно, меряются у кого дом больше или машина круче. Меня от их мыслей иногда прям передергивает.
- Конечно не против. В любое время, когда пожелаешь. - отвечаю я Аресу по поводу алкоголя.
- Спасибо. Я пыталась привнести сюда то изящество, которое были у меня во дворце когда-то. - мне льстят слова Ареса, ведь обустройством квартиры я всегда занимаюсь самостоятельно. Мне кажется, совмещение современности и древнегреческого стиля создаёт неповторимый уют. Правда, древнегреческого у меня всегда больше, конечно же. А некоторые вещицы сохранились ещё со времен нашего правления, бережно пронесенные мной через века.
Арес выбирает душевую. Не буду скрывать, я любуюсь им, когда он стягивает с себя одежду, подмигнув мне при этом, на что я отвечаю ему улыбкой, когда он становится под душ, и струи воды стекают вниз, выигрышно очерчивая его тело.
Подхожу к джакузи и включаю воду. Она манит меня, словно сирена заблудшего моряка. И я не могу устоять перед её чарами. Я нуждаюсь в ней так же, как и она в моем внимании. Это взаимовыгодное сотрудничество, если так можно выразиться. Выставляю руку вперёд, немного применив силу, и вода, меньше чем за секунду, заполняет джакузи до краёв. Скидываю с себя одежду и медленно погружаюсь в воду, наслаждаясь этим действом. Вода немного выплескивается на пол, когда я погружаюсь с головой. Выныриваю и, пригладив рукой волосы, откидываю голову на бортик и закрываю глаза. Это моё место силы. Именно сюда я  прихожу, когда мне нужно расслабиться или же подумать. А сейчас мне необходимо и то и другое. Перебираю пальцами в воде, отчего непроизвольно создаётся небольшое волнение на водной глади. Я думаю обо всем сразу. Снова и снова прокручиваю в голове произошедшие события, пытаясь найти в воспоминаниях хоть одну подсказку, но безрезультатно. Тогда мои мысли переключаются на того, о благополучии которого я волнуюсь не меньше, чем о собственной жизни. Амфитрита... Добрались ли до неё? Жива ли она? Мы не виделись сотни лет, но я иногда до сих пор предаюсь ностальгии. Время, проведённое с ней, было одним из лучших. Несмотря на насилие, благодаря которому мы оказались вместе, мне было хорошо рядом с ней. С ней я чувствовала единение. Именно единение, а не банальную похоть или страсть. Хотя последнее присутствовало в не меньшей степени. И хотя поначалу она не могла принять свою женитьбу, спустя довольно короткое время она стала отдаваться мне так же полно, как и я ей. Но все-таки обида и злость нагнали её и она ушла. Но это не значит что я не волнуюсь о ней, даже спустя столь большое время. Надеюсь, до неё не добрались. Ведь именно её кончина может причинить мне ту боль, на избавление от которой обычно требуется довольно много времени.
Сквозь поток мыслей я слышу  почти бесшумные шаги. Мне не нужно видеть Ареса, ведь я чувствую как уровень воды поднимается, когда он заходит в джакузи. Он приближается ко мне и лишь тогда я открываю глаза, ловя его взгляд. Я знаю этот взгляд. Взгляд хищника. Но ранее он никогда не предназначался мне. Я не двигаюсь, лишь наблюдаю за его действиями, не сводя с него глаз. Вот его лицо уже напротив моего, а руки по обе стороны от головы. Он наклоняется медленно и плавно, давая мне право отстраниться, но я не собираюсь идти на попятную.
Его губы касаются моих и я отвечаю на поцелуй. Этот поцелуй совершенно не вяжется с образом Бога Войны. Он нежен и чувствителен. Провожу рукой по его груди, чувствуя как под пальцами играют мышцы. Тело настоящего Бога, по другому и не скажешь. Мне хочется, чтобы он был ближе, и окружающая нас вода исполняет мое желание, подтолкнув Ареса в мои объятия. Я обхватываю его руками, не меняя темпа поцелуя. Я хочу насладиться каждым мгновением этого сладострастного действа.  Ведь, если смотреть на ситуацию трезво, завтра нас уже может не быть в живых, а потому я хочу отложить этот момент в памяти, и получить от него все, что могу.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » gods always leads to tragedy


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно